Андрей Круз - Земля людей [Отрывок (самиздат)]

Земля людей [Отрывок (самиздат)] 170K, 73 с. (Земля лишних. Мир Андрея Круза: Земля лишних-4)   (скачать) - Андрей Круз


Круз Андрей:
Земля людей
38 число 2 месяца 23 года, понедельник. Суверенная территория Техас, г. Аламо 16.00.
Дороги уже просохли. Последний более или менее сильный дождь побрызгал с неделю назад, а теперь наступал сухой сезон и приход настоящей жары уже не за горами. А пока так, просто тепло. И хорошо. Нет, действительно хорошо, потому что все вокруг словно заново родилось. Выцветшая до желтизны саванна зазеленела, налилась соками, и на сочных травах раскармливались огромные стада антилоп и рогачей, от птиц в небе словно не протолкнуться было – все радовалось завершению сезона дождей, а вместе с ним – очередного годового цикла.
Приближению нового лета радовались не только звери, но и люди. Лета? Все верно, потому как тут всего два сезона – длинное лето и сезон дождей, который куда этого самого лета короче. Правда, весь этот сезон с небес льет так, что воды саванне на весь год хватает. Поэтому она и остается саванной, а не превращается в пустыню.
Лужи быстро исчезали с улиц городка, еще не мощенных, а так, покрытых слоем укатанной глины вперемешку с гравием, хозяйки снова принялись наводить порядок во двориках, а разлившаяся и бурно несущая свои воды в сторону Залива река понемногу начала возвращаться в привычные берега. Распахивались окна домов, и защищавшее от дождя и ветра стекло сменялось противомоскитной сеткой. Люди возились во дворах, играли на улицах дети, радующиеся возможности делать это без дождевиков, у кафе и баров открывались веранды, а под навесы выставлялись столы и стулья.
Сегодня в Аламо пришел первый конвой. Первый – это в смысле с начала дождей, потому что в дожди никто никуда не ездит, разве что от дома до бара. И вот десяток грузовиков в сопровождении всего лишь одного "хамви" с пулеметом прикатил из Вако, столицы Суверенной территории Техас. Ничего такого особо нужного и экстренного они не привезли, но… все равно товар. Все равно жизнь, до того замершая и замкнувшаяся в рамках пусть и симпатичного, но маленького городка, снова раздвинула свои пределы.
Площадка конвоев хорошо была видна из окна приемной доктора Мартинеса, и мы с Бонитой, стояли возле него, обнявшись, глядя, как выбираются из кабин машин водители, как обнимаются, хлопая друг друга по спине, со встречающими. А что, почти что праздник.
В приемной было тихо, прохладно, круглые часы на стене едва слышно тикали, отсчитывая секунды. Пальма в кадке в углу, стойка с журналами, светлые диваны, кулер с водой.

– Смотри, Джо, – сказала Бонита, показав пальцем.

К конвою подъехал грязно-зеленый пикап "шевроле" на мощных колесах, водительская дверь распахнулась и оттуда выбрался Джо – наш друг, партнер по бизнесу, да и просто коллега. Рослый, коротко стриженый, в светлых брюках хаки и черной футболке. К нему подошел кто-то из приехавших с конвоем, они заговорили, не забыв похлопать друг друга по спинам.

– Он какие-то запчасти ждал так, что спать не мог, кажется, – отозвался я.

Собеседник Джо откинул полог тента на грузовике, залез внутрь и начал подавать оттуда картонные коробки, увесистые с виду, которые Джо укладывал в пикап.

– Теперь уснет спокойно?

– Наверное.

Я обнял ее за талию и притянул к себе ближе. За спиной открылась дверь и голос медсестры доктора Мартинеса, высокой и тощей блондинки Хэйзел, пригласил Бониту войти. А я остался ждать в приемной, усевшись на диван и достав из сумки книгу. Думаю, что ожидание не пять минут займет. Можно бы пойти прогуляться, с тем же Джо пообщаться, но вдруг понадоблюсь зачем-нибудь?

Дверь была толстая, из-за нее ни звука не доносилось. Читалось из-за волнения плохо, все время ловил себя на том, что каждый абзац читаю по два-три раза, и все равно не запоминаю, о чем там речь. Закрыв книгу, встал у окна, рассматривая суету у конвоя. Джо уже не было, но было много других знакомых лиц, и я несколько минут играл сам с собой в игру, пытаясь угадать, у кого там сейчас какие дела. Постепенно толпа рассасывалась, грузовики разъехались кому куда нужно, осталось всего несколько человек, в пешем порядке направившихся в "Джимми'з" – ближайший бар. Обмыть, видать, "приход весны".

Да, теперь жизнь снова оживится, а то на время сезона дождей Аламо погрузился в спячку. Не так и плохо было, если честно, я прекрасно отдохнул после всех событий прошлого жаркого сезона, который для меня оказался действительно жарким, таким, что и спечься недолго. Но все завершилось благополучно, а вынужденное домоседство лишь привело к тому, что сейчас душа жаждала деятельности. Да и планов на этот сезон хватало, даже в их список страшно заглядывать.

Для начала мне надо в ППД сгонять, как раз с первым попутным конвоем. Поскольку я "слуга двух господ", мне надо будет еще эти самые планы как с одним начальством утрясти, так и со вторым. А учитывая, что отношения между этими "господами" сложные, утрясать тоже будет нелегко. И главное, тот факт, что я сижу между двух стульев, мое начальство с обеих сторон удовлетворяет. Похоже, что им кажется, что такое положение дел позволит избежать конфликтов там, где их можно избегать. Не лишено смысла, но и риски для меня и моей команды от этого повышаются. Понятно, работа у нас такая, что без риска никак, но хотелось бы его минимизировать по возможности. В конце-концов, я женат, и мне есть для кого жить.

Да, в сезон дождей мы зарегистрировали брак, то есть все же поженились. Пошли к преподобному Куимби, и "расписались", призвав в свидетели Джо и его дочь Джей-Джей. Не по церковному ритуалу, а по гражданскому, но это тоже здесь считается. И мы здесь все же не совсем местные, так что преподобный отнесся с пониманием. Так что отношения мои с Бонитой теперь абсолютно законны, и от обязанностей супруга, какими бы они ни были, мне уже не отвертеться.

Дверь за спиной распахнулась и в приемной материализовалась Мария Пилар Родригес, она же Бонита, с видом таинственным и явно довольным.

– Ну?

Она подняла правую руку и показала четыре пальца.

– Четыре недели.

– Золотая! – раскинул я руки для объятий. – Дай обниму! А когда пол узнаем?

Ответил появившийся следом за Бонитой доктор – невысокий полноватый мексиканец, выросший, впрочем, в штате Нью-Мексико и получивший свой диплом врача в университете Аризона Стэйт:

– Надо примерно до двадцать третьей недели подождать. Потерпишь?

– Док, а куда я денусь? – обернулся я к нему, продолжая обнимать уже начавшую вырываться Бониту. – Есть другие опции?

Тот лишь развел руками. А на нет и суда нет. Да мне все равно, если честно, кто бы ни был. До сорока одного года дожил, а все в холостяках и без детей. По мне так уже критический срок, позднее и нельзя. Вот так прикинуть если, что водишь ты ребенка в школу. У всех отцы как отцы, а у твоего – старый пердун. Он, понимаешь, жил для себя, а на старости лет сообразил, что детей хочет.

– Ты счастлив? – требовательно спросила Мария Пилар все же вырвавшись.

Вместо ответа я снова сгреб ее в объятия.

– Нет, ты вслух скажи!

– Счастлив!

– Сезон дождей у нас всегда изобилие беременностей дает, – сказал, улыбнувшись, доктор. Теперь у меня наплыв пациентов.

На улице скрипнули тормоза, умолк тарахтевший мотор. Дверь распахнулась и в приемную вошла смутно знакомая женщина с большим животом. Эта уже точно пол своего младенца определила, судя по габаритам. И не сезон дождей причиной был. Да, она, кажется, в таунхолле работает, секретарем, я ее там видел.

Мы попрощались с доктором, заводившим следующую пациентку в кабинет, и вышли на улицу.

– Ну, вот так, – сказала Мария Пилар, обернувшись ко мне. – Теперь все атрибуты семьи налицо. Прощайся со своей свободой окончательно.

– Ага, свободы у меня с тобой прямо жуть сколько, – вздохнул я.

– На мой взгляд, так слишком много. Но это мы исправим.

– Мы?

– Когда ребенок родится. – будем уже "мы". И сразу следующего, чтобы уже решительный численный перевес на нашей стороне был.

Я ничего не ответил, лишь развел руками и распахнул перед ней пассажирскую дверцу "илтиса" – немецкого военного внедорожника, маленького и невзрачного, который при этом отличался редкой проходимостью и не поражающим воображение аппетитом к солярке.

Кстати, можно уже. Пожалуй, и тент снимать, дожди закончились. К такому выводу я пришел, усевшись за руль и обнаружив, что воздух под тентом успел раскалиться. Хорошо было бы окна открытыми оставить, но не открываются здесь они, надо всю верхнюю половинку двери снимать. Чем дома и займусь, пожалуй.

Небольшой дизелек рыкнул под плоским ребристым капотом вездехода, машина неторопливо тронулась с места, хрустнул под покрышками гравий.

– Давай к Уилсону заедем, хочу мяса купить, – сказала Бонита. – Стейки пожарим.

– Не вопрос.

Чак Уилсон – это мясник местный. У него и самого ферма есть, и скупает он мясо у других. Выбор у него хороший, а кроме того, можно купить еще много чего полезного. Супермаркетов здесь нет, не доросли мы до них, так что вот так продукты и покупаем: что прямо с ферм берем, что у мясника, что у пекаря, что молочник привезет. Зато свежее все, как вспомнишь после этой еду ту, что "из прошлой жизни", так даже плеваться хочется.

На первом же перекрестке свернул направо, помахав рукой шедшему навстречу "Сыну Сэма" – подростку, сыну моего приятеля, а заодно и конкурента, владельца второго в этом городе оружейного магазина. Тот тоже махнул рукой и перебежал дорогу за нашей машиной.

Дорога вела нас между рядами выстроившихся вдоль улицы щитовых домов, выстроенных в типично американском стиле "вестерн" и по типично американской технологии, то есть дешево и быстро, зато не экономя метраж. Первые этажи были заняты магазинчиками, кафешками, отделениями банков, парикмахерскими – мы как раз были в "деловом центре" городка Аламо. Мелькнули здания управления шерифа с выстроившимися возле него черно-белыми внедорожниками, и местного пожарного департамента, стоянка у которого была пуста, затем проехали двухэтажное здание таун-холла с развевающимся над фасадом флагом с одинокой звездой. И, в общем, весь центр городка и проскочили.

А вообще я уже привык. И свою бывшую московскую жизнь вспоминаю с ужасом. Огромный город, шум, смог, грязь… да, там кругом асфальт и на первый, неискушенный взгляд, самая грязь как раз здесь, под ногами – но пожив немного в Аламо, или большинстве других маленьких городков Новой Земли, ты понимаешь, как ты с этим ошибался. Грязь – она все же там. А здесь… здесь просто нет пока возможности все замостить. Но когда-нибудь будет. А не будет – так и черт с ней, мы в дожди и ботинки наденем повыше, и вытрем их хорошо перед тем, как куда-то войти.

Магазинчик Уилсона занимал половину первого этажа углового дома, что расположился на пересечении улицы Пионеров (не путать с юными ленинцами) и Уильяма Перри, названной в честь местного жителя, отличившегося когда-то в обороне городка во время набега большой банды. У входа в магазин стояли два велосипеда с корзинками, и старенький фордовский пикапчик, впрочем, переделанный и приведенный в состояние нового. Это здесь нормально, практичные люди понимают, что чинить сложную современную электронику в местных условиях не то, чтобы хорошо, так что самый популярный товар о четырех колесах – вот такие ветераны. Наш "илтис", к слову, тоже из таких, со складов бундесвера, распроданных за совсем маленькие деньги там, в Старом Свете, как здесь принято называть тот мир, откуда мы все сбежали.

Выбравшись из машины, мы поднялись на невысокое крыльцо, я толкнул дверь магазина, услышав звяканье колокольчика и пропуская Бониту вперед.

– А, привет! – обрадовался, увидев нас, Чак. – Как дела?

– Прекрасно, – протянул я ему руку. – Как у тебя?

– Отлично.

С Бонитой он "условно" расцеловался. А затем, не дав даже сказать, зачем мы пришли, спросил у меня:

– Нет еще?

Уточнения не требовалось. Чак – заядлый охотник и ждет заказа, сделанного через мой магазин. Винтовка и двустволка-горизонталка. Кстати, охота как спорт стала входить в жизнь местного населения совсем недавно, до этого охотились ради пищи и защищая, например, скот от хищников. Причем охотились с чем попало, могли и с пулеметом. Я как-то этот момент пропустил, а вот Ксавье – француз, который рулит моим же магазином в городе Порто-Франко, это просек. Сделал вовремя несколько заказов и заработал себе неплохой процент с продаж. И теперь я здесь пытаюсь нагнать упущенное.

– Чак, сегодня первый конвой пришел, пока из Вако. Думаю, что не раньше чем через неделю.

– Птицы много, самая охота сейчас, – вздохнул он.

– Не говори, что у тебя дробовика нет, – отмахнулся я.

– Охотиться с помпой… не то, – решительно заявил он. – И Мэл… знаешь Мэла Лири?

– Это который лес возит по реке? – пр помнил я рослого и густо-бородатого мужика.

– Он самый, да, – кивнул Чак. – Он на гиену приглашает, так что нужна правильная винтовка.

– Хочешь, пулемет дам? – подначил я его. – На гиену в самый раз.

Местная "гиена" на нашу старосветскую похожа разве что расцветкой. Это огромный, весом до тонны хищник с почти метровыми челюстями, усеянными зубам, похожими на крокодильи, да еще, к удивление, копытный. Страшнее этих гиен в саванне никого и не было, пожалуй.

– Это не спортивно, – гордо ответил Чак.

Вот так, даже этот мир понемногу меняется. Цивилизуется, что ли. До этого гиен старались больше фермеры стрелять, охраняя скот. А теперь и вот так, уже спортивная охота. И винтовку он заказал уже чисто охотничью, "Винчестер 70 Сафари" под могучий патрон .461 "ремингтон магнум", как раз на такую дичь. Хотя я, если честно, на такую тварь разве что с пятидесятым калибром охотился. С километра. И не только потому, что страшно, но еще и привычней. Я – снайпер.

– А заставлять ждать женщину – спортивно? – влезла в разговор Бонита. – Чак, мы за стейками, а не обсудить твои охотничьи планы.

– Так поступать – тоже не спортивно, – Чак сделал вид, что обиделся, но вместе с тем вытащил из холодильника большой оковалок говядины, натянул кольчужную перчатку и тяжелым, широким и острым как бритва ножом начал срезать плоские куски.

– Так нормально? – спросил он, подразумевая толщину.

– В самый раз, – кивнула Бонита.



38 число 2 месяца 23 года, понедельник. Суверенная территория Техас, г. Аламо 22.00.


Снять двери и тент с "илтиса" было делом десяти минут. Помог Боните сумки в квартиру поднять, а потом спустился обратно во двор и занялся машиной. Снял и двери заодно, машина снова стала напоминать пляжный вездеход, чем, в свое время, мне и понравилась.

Кстати, о сумках в квартиру… "Квартира" – это не совсем верно сказано. Весть этот дом наш, Бонита купила его в кредит еще до нашего знакомства, а в конце пошлого года мы по этому самому кредиту рассчитались полностью. Почему сказал "квартира"? Потому что второй этаж у нас существует отдельно от первого, и вход в него отдельный, по пристроенной к задней стене дома длинной закрытой лестнице. А на первом у нас магазин, называющийся "Guns'n'Knives", то есть "Пушки и ножи". Ножами, к слову, мы торговали не только боевыми, или, как принято их называть, "тактическими", но и обычными кухонными, с которых прибыли было куда больше. Но все же это была епархия Бониты, а я здесь рулил частью огнестрельной.

Затишье сейчас. Кто в Аламо что хотел купить – уже купил. Кто заказал, как Чак Уилсон – тот пока ждет первого конвоя со стороны Порто-Франко, весь оружейный "импорт", то есть то, что приходит из Старого Света через "ворота", появляется с той стороны. Потом уже, когда через Аламо пойдут грузы и поселенцы во всех направлениях, торговля оружием оживится, без него здесь никак. В самом Аламо может и тихи, и спокойно, но стоит отъехать немного, и уже никакой уверенности в том, что, например, на залетных бандитов не наткнешься. Всякое здесь бывает. Теперь, после того, как в прошлом году удалось заткнуть так называемый Проход – речную долину, которая вела на противоположную сторону гор, в окрестностях стало намного тише, но все равно гарантии давать пока рано. Бандиты не только в Латинском Союзе бывают, хватает их и в других местах.

Вообще ситуация с бандитами здесь странная. Большинство людей законопослушных предполагает, что тех сюда забрасывали специально. Черт знает, с какой целью. Может быть для того, чтобы мы "росли сильными", а может и просто для какой-то отчетности. В прошлом году мне довелось столкнуться с целой бандой уголовников российских, которых отправили сюда прямо из место заключения, рассказывал мне и об убийцах американских, а что касается латиноамериканских банд, то они, по слухам, состоят из бывших арестантов на сто процентов. Не кормят и– в тамошних тюрьмах, а собирают в кучу – да и сюда отправляют.

Может быть австралийский опыт покою не дает, там тоже континент заселялся за счет каторжников. Понятное дело, что и здесь бандитов прижмут. Мы прижмем. А их потомки, точнее потомки тех, кто вовремя сообразит, что бандитизм не окупается, превратятся просто в население. Может и так.

Как бы то ни было, а пока здесь опасно. А пока опасно, будет процветать оружейная торговля.

А еще будут востребованы наемники. А я еще и наемник. И не просто так, но к тому же и главный. И для нашей фирмы, которая называется "Саванные ящерицы", наступает сезон работы. Кое-какие наметки на то, что придется делать, у нас уже есть, какие-то дела в виде "переходящего остатка" с прошлого года у нас и так были, так что… пора, можно сказать. Пора объявлять сбор, потому что все наши бойцы еще и живут в разных местах.

Посмотрел на часы – пора закрывать магазин. Сегодня ни одного покупателя так и не было. Отпустил Скотта – парнишку, который у нас работал, да и запер магазин до завтра. Поднялся в квартиру, обнаружив Бониту валяющейся с книжкой на кровати и заодно слушающей какой-то гитарный джаз.

– Все, закрылся. Надо бы мне с Джо переговорить, не возражаешь?

– Когда вернешься?

– Хм… часа через полтора, – прикинул я. – Нормально?

– Угу, – кивнула она. – Не задерживайся только.

Хотел было ехать на "илтисе", но в последнюю минуту передумал. Вытащил из импровизированного сарайчика под лестницей велосипед, купленный прямо во время дождей и ни разу еще не испытанный в деле, и покатил на нем. Даешь здоровье и все такое, езда на машине этому мало способствует.

Мысль о велосипеде пришла в голову довольно неожиданно, когда в клубе один мужик, Крэйг, заправлявший в Аламо магазином спортивных товаров, проболтался о том, что получил пару десятков великов с последним конвоем, но даже не успел начать их продавать. И теперь уже до окончания мокрого сезона они та и будут лежать на складе.

А надо сказать, что я давно размышлял о том на чем бы было удобно кататься по городу. Для машины по любому поводу он, откровенно говоря, маленький. А если спешишь, то достаточно большой для того, чтобы постоянно ходить пешком. И когда Крэйг упомянул велосипеды, я чуть за грудки его не схватил. А учитывая, что в этот день мы поехали в клуб на пикапе, то даже проблема доставки великов домой не стояла.

В общем, как он закончил обед, поехали за ним в магазин. Велосипеды Vitus WEE-1 оказались простыми как мычание – ни передач, ни амортизаторов, зато добротными и крепкими, явно сразу не сломаешь. Такие специально для городской езды конструируют, то есть то, что нам и нужно. В общем, поблагодарили мы Крэйга и…

Уселся, примерился… снова слез, поднял сиденье. Руль низковато получился и он здесь не поднимается. Ладно, я у Крэйга специальные кронштейны видел, куплю. Кобура немного мешает, сдвинул ее назад. Вот так лучше. Звякнула, натянувшись, цепь, велик легко покатил по дороге. Я аж присвистнул от удовольствия. Черт, давно на велосипеде не катался, даже не помню сколько, а вот на тебе, ничего не забылось. Не упал, по крайней мере, и еду прямолинейно.

Достал мобильный, дозвонился до Джо. Ответил он сразу, словно держал мобильный в руке и ждал звонка.

– Привет.

– Выкладывай, – послышалось вместо ответного приветствия.

– Поговорить надо, как мне кажется. Сезон начинается.

– Это да, – согласился он. – Я, вообще, в "Джиммиз" собирался, как раз закрываюсь.

– Можно и в "Джиммиз", – сразу согласился я, заодно напомнив себе много не пить, для велосипеда это противопоказано.

– Увидимся. Я там минут через пять буду.

Велосипед подо мной вибрировал на укатанном в глину гравии, но, в общем, ехать было вполне комфортно. Хорошо придумал с транспортом, приз мне за это какой-нибудь. Хотя… приз уже есть. Рановато об этом пока, не сглазить, но сегодняшний визит к врачу порадовал. Наконец-то. Прожил сколько лет холостяком, вроде как жизнью наслаждался, а если вдуматься, то просто эту самую жизнь транжирил. Ни жены, ни детей – а без них мужик уже и не мужик, а так, пустое место. Только сейчас я начал становиться цельным, как-то, наконец, занимать подобающее место в этой жизни. И сегодняшняя новость – это действительно приз. Не за велосипед, естественно, я не настолько идиот, а за то, что догадался изменить жизнь. Догадался уехать сюда. Занялся здесь правильным и нужным делом. Не занялся бы – не встретил Марию Пилар Родригес, не пошли бы мы сегодня с ней к доктору и не радовался бы я сейчас в душе как ребенок.

А так, сейчас… как-то все очень правильно произошло. Именно как надо. Словно вот эта новая жизнь специально меня дожидалась.

Возле "Джиммиз" стояло в рядок несколько машин, а заодно и велосипедов – не один я решил, что велосезон открыт, получается. Пикап Джо тоже был на стоянке, я его сразу узнал.

Поднялся на крыльцо, толкнул низкие, в стиле "вестерн", полукругом вырезанные двери, и вошел в бар. Место было просторным, обставленным все в том-же киношном стиле. Диваны возле окон, длинная стойка, за которой стоял сам Джимми, хозяин, наливая пиво в бокалы. Огромный флаг Техаса у него за спиной. Музыка кантри из громкоговорителей. Все нормально, все стандартно для этих мест.

Джо сидел за стойкой и нянчил в руках бокал легкого пива. Рядом с ним сидел тот самый мужик, что передавал ему коробки на конвойной площадке. Увидев меня, Джо помахал рукой, приглашая присоединиться.

Пожали руки, похлопали друг друга по плечам.

– Знакомы? – спросил Джо. – Это Талботт, это Андре, – представил он нас друг другу.

– Можно просто Тал, – поправил его мужик. – Я из Вако, продаю запчасти.

– Рад знакомству.

Ко мне подошел Джимми, спросил чего налить.

– "Рио Гранде лайт", большую.

Он кивнул, вытащил из-под стойки высокий бокал, приставил его к крану боком, наливая пиво так, чтобы много пены не собиралось. Пиво местное, сварено в чисто американском стиле, пресноватое, но почти что безалкогольное. Такое у них в Старом Свете популярно, чтобы можно было из бара уехать за рулем, не рискуя оказаться без прав. Ну и здесь традицию блюдут. Да и депьюти из офиса шерифа явно пьяного могут остановить и оштрафовать так, что потом начнешь сильно задумываться над вопросами нормы. А вот водительских прав здесь нет, лишать нечего.

Джимми поставил кружку на вырубленный из листа широкой травы кружок, чтобы вода с отпотевшего бокала по стойке не расплывалась, смахнул в кассу монету.

– С началом сезона, – сказал Тал, отсалютовав своим бокалом.

Я ответил ему тем же. Это да, начало сезона здесь настоящий праздник. Посидели вместе, потом я все же отозвал Джо в сторонку, на диван у окна.

– Надо нам самим сезон открывать, но я должен буду уехать.

– На Базу? – сразу уточнил он.

– Туда, – кивнул я. – И в Демидовск. Надо и товар на сезон закупить, и с вояками тамошними побеседовать – обещали хорошую работу подкинуть. Но сам понимаешь, что просто так ждать меня – это только время терять.

– Но ты хоть с Джей-Джей полетишь?

Я кивнул опять. А как же еще? Зря самолет покупали, что ли? А так получится быстро и удобно.

– Но вообще я не об этом.

– Излагай, – сказал Джо, допив бокал и отодвинув его от себя.

– Надо хотя бы часть команды сюда подтянуть.

– "Южан"? – уточнил Джо.

– Их самых, – я потер тыльной стороной пальца стенку бокала, наблюдая, как стекают капли воды. – Другой работы у них все равно нет, а так хоть группа быстрого реагирования будет под рукой. И попутно обеспечить боевую учебу, – посмотрел я на Джо.

– Это ты мне хочешь поручить? – удивился он и махнул рукой Джимми, показав на свой опустевший бокал. – У Джеймса и Пэта опыта не меньше чем у меня. Или больше.

– Просто организуй, ты самый старший. А кто и кого будет чему учить – решайте по ходу дела. Занимайтесь в форме обмена опытом.

– Ну… так можно, – недолго подумав, согласился он – А остальные ребята? Которые из Порто-Франко?

– Я кроме Дмитрия и Раулито пока никого оттуда выдергивать не хочу. Братья пусть там остаются, у них и другая работа есть, а что у нас – пока не понятно.

– Я понял, согласен.

Джимми подошел к нашему столу со свежим пивом для Джо, поставил перед ним, забрал пустой бокал.

– Бонита едет с тобой? – спросил он, отхлебнув.

– Нет, Бонита уже никуда не едет, – покачал я головой. – Бонита беременна и за пределы Аламо я ее уже не выпущу.

– Вот как? – удивился он. – А ты в своих силах вообще уверен? Я бы не очень в это верил.

– Если бы я просто не хотел ее выпускать, то и сам бы не поверил в такое, – ответил я, тоже отпив пива. – Но она уже не только за себя отвечает, так что нашей работой заниматься ей уже нельзя. Мы еще в прошлом году с ней об этом говорили. Тогда она согласилась. А теперь я ей об этом напомню.

В глубине души я не был так уверен в том, что говорю, но намеревался стоять насмерть, как панфиловцы под Москвой. Ну и она должна понимать, что ответственна не только за себя. Но весь разговор еще впереди, так что… кто знает.

Двери в бар распахнулись, пропуская молодую блондинку с короткими волосами, которая сразу направилась к нам. Подойдя к столу, она нагнулась, давая мне возможность поцеловать ее в щеку, потом уселась рядом с Джо, заказав минеральную воду с лаймом. Это и была Джей-Джей. Короткие волосы, чуть детское лицо с голубыми глазами и вздернутым коротким носом, спортивное сложение – девочка занималась дзюдо чуть не всю жизнь, но с виду само очарование. Впечатление было в немалой степени обманчивым, потому что в конце прошлого сезона девочка участвовала в операции по ликвидации банды торговцев наркотиками и собственноручно отправила навстречу новым воплощениям несколько человек.

– Кого куда отвезти? – с ходу спросила она.

– Меня домой, – ответил Джо. – А этот сам доберется.

– Самолет у нас в каком состоянии? – задал я вопрос Джей-Джей, проигнорировав ее папашу.

– А в каком он может быть? – немного возмутилась она. – Можем прямо сейчас лететь, если нужно.

– Пока не нужно, а вот чуть позже скатаемся в Порто-Франко, – кивнул я.

– Значит, берешь "пинцгауэер"? – уточнил Джо.

– Получается что так. Если, конечно, ты мне не хочешь какую-то руину впарить, которую больше никто не берет.

Джо лишь головой покачал сокрушенно, словно сожалея о том, что не смог придушить меня в колыбели.


39 число 2 месяца 23 года, вторник. Суверенная территория Техас, г. Аламо 11.00.


Бонита, совершенно голая, стояла в ванной повернувшись боком к зеркалу и явно стараясь разглядеть признаки наступившей беременности. Мне такие признаки заметны не были, да и ей, наверное, тоже, срок еще не тот. Но вид был сосредоточенный, даже нижнюю губу закусила. В ванную я заглянул случайно, думал там никого, очень уж тихо, но наткнулся на такую картину

– И как? – спросил я.

– Красивая девочка, – уверенно кивнула Бонита. – Не находишь?

– Красивая, – сразу согласился я. – Кстати, нам поговорить надо.

– Ага, я сейчас, – сказала она, не шелохнувшись ни на миллиметр и не отводя взгляда от своего отражения. – Ты пока иди.

Я оставил ее наедине с собой, любимой, и прикрыл дверь. Ладно, пока кофе займусь, я в нем с утра обычно отчаянно нуждаюсь. С утра я уже успел на стрельбище сгонять и сжечь с полтысячи патронов, из пистолета и автомата, а до этого я стараюсь все же кофе не пить. А вот теперь можно.

Кухонная стойка была в противоположной от ванной стороне жилого этажа. Комнат здесь не было, сплошь открытое пространство, оформленное в мексиканском деревенском стиле, с глиной, плетенными ковриками и простенькой стилизованной живописью на стенах. Я подумал, что теперь все это придется перепланировать, выделяя детскую и заодно родительскую спальню. В такой мега-студии уже не поживешь, разве что только первые месяцы после рождения.

Вытащив жестяную банку с кофейными зернами из шкафчика, насыпал немного в кофемолку. Та зажужжала, аромат разошелся по всему этажу. Кофе здесь прекрасный, в отличие от чая, на этой земле и в этом климате самый рядовой сорт легко побеждает легендарный ямайский "Блю Маунтин". Пересыпав молотый в железное ситечко, воткнул его в кофеварку, подставил чашку.

Подумалось, что кофеварка – это как раз связь со Старым Светом. Здесь их никто пока не делает, да и в ближайшем будущем, наверное, делать не станет. Только через "ворота" все подобное сюда идет. Оборвись связь – и мы очень быстро откатимся, наверное, на уровень начала двадцатого века. Условно, разумеется, но откатиться придется далеко. Многое здесь уже делают, но все же самое основное. В прошлом году, говорят, в Новой Земле, наконец, начали женские прокладки делать, и это был праздник по всем населенным землям, потому что привозные обходились очень дорого. Мелочь, вроде, а… Вот детское питание здесь уже начал кто-то производить? Я пока не знаю, надо будет… где? А черт его знает. А у доктора надо будет спросить, он же наверняка в курсе.

Кстати, тут и медикаменты, небось, не все производятся. Или все? В европейской и китайской территориях есть фармацевтические фабрики вроде как. Их на все хватит или не на все?

Черт, вроде раньше и не задумывался ни о чем, а стоило жене забеременеть – и сразу тысяча беспокойств.

Чашка налилась на две трети и я отставил ее в сторону. Выбил из фильтра влажный комок кофе, насыпал свежего, подставил чистую чашку. Когда налилась, взбил паром молоко, ложкой набросал пены в обе чашки и сыпанул корицы.

Открылась дверь ванной, оттуда выскочила Бонита, на ходу расчесывая свои длинные, блестящие волосы.

– Мне сварил? – с ходу осведомилась она.

– Нет, не счел необходимым, – ответил я, выставляя чашку на стойку.

Она уселась на высокий табурет, отпила немного кофе, слизнув пену с верхней губы, затем откинула голову вбок, продолжая расчесывать волосы.

– О чем поговорить?

– О планах на будущее, – сказал я, взглядом указав на ее живот.

– О планах? – переспросила она. – Планы простые: рожать, снова беременеть и снова рожать. У тебя другое мнение на этот счет?

– Нет, по этому пункту планы у нас совпадают.

– А по какому расходятся? – уточнила она с заметным подозрением в голосе.

– По поводу работы.

– Говори.

– Ты не имеешь права рисковать теперь, – выложил я основную мысль сразу. – Ты не одна и не за одну себя отвечаешь.

Она замерла с поднятой щеткой на какое-то мгновение, затем вдруг кивнула, сказав:

– Я знаю.

– "Знаю" – не совсем то слово, которое хотелось бы услышать, – немного надавил я. – Хотелось бы услышать "буду" или "не буду".

– Хотелось бы для начала услышать за кого ты меня принимаешь, – выпрямилась Бонита, отложив щетку.

– За Марию Пилар Родригес, женщину своевольную, склонную поступать даже во вред себе, лишь не подчиняться ничьим приказам и сделать все наоборот. Это и вызывает основные затруднения. Даже добавлю: я никогда не могу предсказать, что ты сделаешь. Раньше это было даже забавно, но в данных обстоятельствах…

– Можно меньше слов? – все же не сдержалась она. – Не надо считать меня дурой.

– Я не считаю тебя дурой и ты прекрасно это знаешь, – вздохнул я. – Можно просто сказать, что ты намерена делать в связи с твоей беременностью?

Она неторопливо отпила кофе, снова взяла щетку, провела ей по волосам и решив, что достаточно помотала мне нервы, сказала:

– Я буду хорошей девочкой. Буду сидеть здесь и ни в чем плохом участвовать не стану. Буду ходить к доктору в те дни, когда он назначит, есть много овощей и фруктов, пить сок и каждый день много гулять. Ответила?

Я лишь перекрестился размашисто, хоть никогда верующим себя не числил. Но все же надо поблагодарить того, кто избавил меня от долгого и трудного разговора с Бонитой, учитывая, что ругаться она любила и занималась этим из чисто спортивного интереса. Ладно, теперь следующий вопрос, который может быть не менее сложным.

– Мне надо слетать в ППД.

– Полетели, – легко согласилась она.

– Тебе же нельзя, перепады давления и все такое, и трясти может.

– Я с доктором советовалась, – усмехнулась она. – В отличие от тебя. Он сказал, что до самых поздних сроков летать можно, если хорошо себя чувствуешь. А я себя чувствую прекрасно.

– Ну, если так… я только гигиенических пакетов запасу.

– Тьфу на тебя. Не бойся, все будет нормально. Я даже пока не чувствую ничего, да и дом там проведать хочу, там пыли, наверное, уже столько, что заходить страшно.

– С чего это? Мы же все закрыли, – удивился я.

– Не знаю. Вот и проверим.

Все, на этом спор закончен. Я уже научился понимать, до какой черты Бонита может дать задний ход, и где упрется в землю руками и ногами. В данный момент нечего даже слова и время на спор тратить, все равно бесполезно. Да и знаю я про это не очень много, так, с чужих слов больше. Мог бы и сам догадаться у доктора Мартинеса уточнить.

Допив кофе, вышел из квартиры, спустился по гулкой деревянной лестнице во двор.

спустился в магазин, где уже заправлял Скотт. Посетителей по прежнему не было.

– Никого? – уточнил я на всякий случай.

– Заходил один мужик, купил две коробки тридцать – ноль шесть пустоголовых, так что с почином, – широко улыбнулся он.

Понятно, или охотник, или просто владелец старого военного "гаранда". А может и нового, того, что "Спрингфилд Армори" делает. Как бы то ни было, а и взаправду первый клиент в новом сезоне.

Оставив Скотта в зале, зашел в мастерскую, где в станке была зажата фиберглассовая винтовочная ложа, залитая сверху бурым составом, в который был вдавлен ствол. Посмотрел на часы – сутки с того момента, как я впечатал этот самый ствол в этот самый состав прошли. Аккуратно вытащил его, проверил качество "отпечатка". Вроде нормально, нигде не накосячил. Это не для себя, это на заказ. Купил один человек "ремингтон" семисотой модели, пожелал его улучшить, включая беддинг ствола, а сам не умеет. Вот я и взялся это сделать, за подобающую оплату, разумеется. Дульный тормоз ему навинчу, рукоятку затвора сменю, а больше он ничего и не хотел, хотя я бы прицел пониже поставил. Ну да ладно, это уже его дело, если он не снайпер и стрелять очень далеко не собирается, то острой необходимости в этом нет.

Так, ладно, хоть и покупателей нет, а дел хватает. Неплохо свое собственное снаряжение и оружие перед началом "боевого сезона" пересмотреть и проверить. Для начала оружие почистить, что я со стрельбища притащил.



40число 2 месяца 23 года, среда. Суверенная территория Техас, г. Аламо 08.00.


Владельцем аэродрома в Аламо был Уилл Хитфилд, тощий и дочерна загорелый мужик лет под шестьдесят, который и пропустил наш "илтис" на маленькую стоянку, расположившуюся прямо за его трейлером, который выполнял функции и офиса, и диспетчерской и даже кафетерия.

– С новым сезоном, – уже традиционно для этих мест поздравил он нас, ну и мы тем же ответили.

Джей-Джей, одетая в застиранный голубоватый комбинезон из грубой ткани и пилотские очки "рэйбан", уже возилась возле самолета, явно предвкушая первый настоящий полет после сезона дождей. Насколько я успел понять, девушке кроме этого почти ничего в жизни и не надо, дай только возможность летать ежедневно и можно даже круглосуточно. Так что это не мы ее в данном случае просили об услуге отвезти нас в ППД, а она нас, о том, чтобы дать ей возможность полетать всласть.

Самолет, одномоторный "Бичкрафт Бонанза" с шестиместным салоном, переливаясь на солнце свежей краской, стоял уже на улице, покинув ангар, в котором он простоял почти сто двадцать дней, готовый лететь туда, куда требуется. Казалось, что не только пилот, но и сама машина застоялась в ангаре за долгий сезон дождей.

Джей-Джей жестом пригласила нас грузиться в салон. Закинули туда сумки с оружием и всякой экипировкой, вскарабкались сами через широкую, но низкую дверь, устроившись на удобных мягких сиденьях. Те когда-то были отделаны дорогой кожей, но теперь ее сменила грубоватая, но прочная и шершавая ткань. Можно считать такое изменение явным признаком того, что самолет попал в Новую Землю, здесь практичность и удобство всегда ставится во главу угла.

Ждать пришлось недолго, у Джей-Джей все было уже готово. Рыкнул, плюнув выхлопными газами из патрубков, двигатель, замельтешил, раскручиваясь в прозрачный круг, винт. Тормоза отпустили машину, которая покатила к полосе, покачиваясь на мелких неровностях. Джей-Джей обменялась парой фраз по радио с Хитфилдом, получила добро на взлет и решительно прибавила оборотов. Мотор взвыл, рванул самолет с места, ряд ангаров за иллюминатором побежал назад, а затем земля быстро пошла вниз. Взлетели.

Самолет набирал высоту, попутно описывая широкий и плавный вираж, поэтому смотреть вниз было удобно. Река, еще мутноватая, не успокоившаяся после дождей, город на ее берегу, сейчас похожий на свой макет, подробный и понятный. Поискав взглядом, нашел наш дом, затем мастерскую Джо. Сразу за городской границей начинались пастбища, пересеченные словно прорезанные, узкими пыльными лентами проселков. А если присмотреться, то видны были и проволочные заборы на низких столбиках, которые на давали скоту разбредаться, кормиться на чужих землях, а заодно и защищали от хищников, хоть и немного. А скоту сейчас самая пастьба, травы сочные.

Видны были и пастухи, скот совсем без присмотра оставлять здесь нельзя. В паре мест заметил верховых с винтовками, объезжающих владения.

Сами фермы, если смотреть на них сверху, представляли словно бы горсть разбросанных по зеленому одеялу кубиков или каких-то других геометрических фигурок. Если присмотреться, видны были трактора и грузовички, стоящие во дворах.

Самолет лег на курс, земля все продолжала отдаляться, при этом давая возможность оценить масштаб безлюдных равнин, раскинувшихся под нами. Чуть удалились от города – и даже фермы исчезли, а стада коров сменились стадами антилоп и рогачей. В одном месте я разглядел даже охотящуюся гиену, заодно вспомнив про обещанную Чаку винтовку. Ничего, придет с первым конвоем, недолго ему страдать осталось.

Бонита болтала с Джей-Джей, негромко играла музыка. Я попытался было почитать прихваченную с собой книгу, но в результате меня просто потянуло в сон. Я подумал, что это знак свыше и грех сопротивляться, так что откинул спинку кресла и через минуту уснул.

Проснулся от изменения давления в салоне, уши заложили. Самолет шел на посадку, в Форт-Ли, столице Конфедерации. Топлива до ППД, или как его принято называть в других местах – Базы, нам бы не хватило. Да и отдохнуть не мешало, мы уже несколько часов в воздухе. Мне-то все равно, я сплю, а Бонита, у которой умение ждать никогда не было основной чертой характера, уже извелась, похоже. Переговоры с землей Джей-Джей переключила заодно и на громкую связь, поэтому мне было хорошо слышно, как чей-то голос с южным американским акцентом направляет наш самолет на полосу.

Посмотрел в окно. Саванна в этих краях уже была другой, перемежаемая лесами и частыми ручьями, а ближе к самому побережью начинались байю, то есть смесь болот, проток, маленьких островов, и все это кишело москитами и прочей кусачей нечистью. Байю старательно осушали, беспощадно расходуя на это дело жизни каторжников, потому что для такой активности появился стимул – газ. На конфедератском берегу обнаружилось большое, по-настоящему большое, как показали исследования, месторождение природного газа. И местная власть твердо была намерена начать его добычу как можно скорее, тем более что ее в таком деле поддерживали все соседи. Газ пока добывался только попутный, на русской территории, и в явно недостаточных количествах. А газ – это ведь не только отопление и плиты, это ведь еще и удобрения, например.

Сели без проблем, Джей-Джей так аккуратно опустила "бичкарфт" на асфальтовую полосу, что мы даже не почувствовали момента соприкосновения с землей. Самолет пробежал положенное расстояние, замедлился, вырулил, подвывая двигателем, за ярким "самураем" к месту стоянки. Мотор сбросил обороты и затих, со всех сторон навалилась тишина. Не то, чтобы она была здесь мертвая, но за время полета привыкаешь к постоянному шуму, и когда он вдруг обрывается, то кажется что оглох.

Аэродром в Форт-Ли был большой, оживленный с двумя полосами, несколькими десятками самолетов, стоящих рядами. Было у него и что-то вроде терминала, что по нашим местам можно и вовсе за роскошь считать, с небольшим залом ожидания, ресторанчиком и кофейней, и даже мотелем, где вполне комфортно можно было переночевать. Но ночевать нам еще рано, еще большая часть дня впереди, успеем и отдохнуть, и добраться куда надо.

Джей-Джей осталась у машины дожидаться заправщика, который пока был занят на противоположной стороне поля, заливая топливом какой-то желто-красный "каргомастер", а мы с Бонитой неторопливо направились в сторону терминала.

Было жарко, уже по-настоящему, по-летнему, в высокой траве возле гравийной дорожки наперегонки распевали местные сверчки, пахло какими-то цветами и пылью – типичные летние запахи. В одноэтажном же быстросборном здании терминала работал кондиционер было прохладно. Мы сели в ресторанчике, попросив пока только воды. Обедать будем тогда, когда Джей-Джей освободится.

– Как летелось?

– Нормально, все как обычно, – ответила сквозь сжатые губы Бонита. Она сейчас держала во рту резинку и заново собирала волосы в хвост. – Ничего не почувствовала.

– Ну и слава богу.

Ее беременность превратилась за два дня в основную и очень навязчивую мысль. Точнее даже не мысль, а некий фильтр, при помощи которого я остальные мысли сортировал на предмет удачности. "Если жена беременна, то хорошо ли будет…?" – что-то в таком духе, если очень упрощенно.

И вообще странное ощущение, что я стою на пороге каких-то великих перемен. Что это, нормальная часть меня наружу лезет? Дошло наконец, в чем смысл жизни? Похоже на то.


40число 2 месяца 23 года, среда. Протекторат Русской Армии, ППД, 26.00.
Джей-Джей, попрощавшись с нами, осталась ночевать в маленькой гостинице при аэродроме, чтобы завтра с рассветом вылететь обратно, а мы с Бонитой взяли в прокат очереного "самурая" – похоже, что ничего другого прокаты этой вселенной не предлагали – и поехали в жилой городок Базы.
База – место своеобразное, поэтому ни у кого даже язык не поворачивается называть это городом. Скорее все же военный городок при пункте постоянной дислокации большой воинской части. Главное отличие этого городка от других населенных пунктов – его удивительная замкнутость и почти параноидальная секретность, которая его окружает. Здесь живут только военные и члены их семей, ну и какое-то количество гражданских, прошедших проверку. Всякие гражданские специалисты, коммерсанты – частную собственность на территории никто не отменял, но все известны, все на виду.
Не то, чтобы въезд посторонним был запрещен, вовсе нет, но делать им здесь просто нечего. Ну возит кто-то товар, но его обычно знают. Кто-то в гости к родственникам приезжает – но тоже есть кому личность подтвердить. А просто человек случайный сюда и не поедет.
Темнело. Дорога огибала расположения и парки размещенных здесь частей, поэтому видели мы больше бетонные заборы с проволокой поверху, сторожевые вышки, да патрульные машины, время от времени объезжавшие периметр.
Местный мобильный телефон я дома зарядить забыл, он в Аламо все равно не работает, и теперь, убедившись, что он набрался каких-то сил от прикуривателя, я позвонил Владимирскому, моему то ли заместителю, то ли напарнику, то ли просто другу-товарищу.

– Миша?

– А, кому бы не пропасть! – обрадовался он. – Ты где?

– С аэродрома еду.

– По пивку? – сразу перешел он к делу.

– Господь с тобой, Миш, я спать хочу уже. Завтра давай.

– Завтра так завтра, – сразу согласился он. – Ты с утра на службе?

– Так точно, товарищ маршал.

– Тогда увидимся.

На этом разговор и закончился. Бетонные заборы остались позади, "самурай" уперся в шлагбаум КПП. Боец в красном берете и с висящим на груди "сто третьим" подошел к нам, проверил документы, проведя по карточкам ручным сканером, козырнул мне как, затем в рацию дал команду пропустить. Полосатая металлическая труба поднялась, пропуская нас в Жилой городок.

Стемнело совсем, на улицах было темно, хоть и не совсем пусто. И дети еще местами играли под фонарями, и компании подростков сидели на скамейках, обычно возле кучи велосипедов. Давно здесь не были. Вроде и все знакомое, а уже словно и не свое. Такое впечатление даже дома возникает, когда из долгой поездки туда возвращаешься.

Ну, вот и совсем приехали. Небольшой двухэтажный дом, построенный по американскому типу, то есть каркасный, со стенками из легких панелей и обшитый тонкой доской внахлест вместо сайдинга. Острая двускатная крыша, маленький задний двор с сарайчиком для чего попало. Где-то там хранится огромный кофр с моим оборудованием для дайвинга, которое я сюда с собой через "ворота" протащил. Перед домом небольшой палисадник, сейчас неряшливо заросший. Надо будет эту проблему как-то решить.

Свернув с дороги, остановил "самурая" под навесом. Выбрались из машины, вытащили сумки.

– Ты как?

– Ты что, намерен у меня это каждый час спрашивать? – немного возмутилась Бонита. – Отпирай дверь, ключи у тебя.

Тихо лязгнул замок, затем я зашарил по стене в поисках крышки распределительного щитка. Бонита подсветила маленьким фонариком-брелком и я нашел нужный переключатель. Щелчок, загорелся маленький желтый светодиод, а затем и свет в прихожей.

Дом, как у сказал, был небольшим. Из маленькой прихожей можно было попасть в относительно просторную гостиную, вполне уютную, даже с камином из красного кирпича, один угол которой был отгорожен стойкой и работал здесь кухней. Прямо по стене вверх поднималась деревянная лестница, заканчивающаяся маленькой площадкой. И оттуда две двери вели в спальни. В одну, побольше, с ванной, и во вторую. Поменьше, с душевой кабинкой. Ну и чердак был, в котором днем было так жарко, что там было страшно даже вещи хранить. Полезешь за чем-то и от теплового удара вниз свалишься. Скромно все. Но так и жилье служебное, нормальный офицер российской армии в Старом свете мог о таком только мечтать. Он там вообще о многом мог бы только мечтать из того, что здесь нормой считается.

– Блин, воздух спертый, – сказал я, принюхавшись.

– Я окна открою, – заявила Бонита.

Открыли не только окна, отгородившись теперь от внешнего мира противомоскитной сеткой, но и заднюю дверь. Пусть протянет сквозняком хорошо. Бонита поднялась на второй этаж, я услышал щелчки шпингалетов и скрип петель.

В холодильнике, который простоял все это время выключенным, было, естественно, пусто, но вот чай с кофе в доме нашлись. Но кофе на ночь глядя не хотелось.

– Mi amor, ты голодная? – крикнул я снизу.

– Да! Хочешь что-то предложить?

– Поехали в городе поужинаем, а? Вроде как возвращение отпразднуем.

– Да? – вроде как немного озадачилась она. – Мне надо голову помыть.

Нет, этого допустить нельзя. И с голоду помру, и вообще никуда не выберемся.

– Ты же вчера мыла, я точно помню.

– Я весь день в самолете, – заявила она, появившись на верхней площадке лестницы. – Мне вообще помыться надо.

– А быстро сумеешь? – спросил я с надеждой.

– Постараюсь.

Так, если она все же идет в душ, да еще и с мытьем своей гривы, то я с подобным делом наверняка сумею справиться быстрее. Ладно, тогда и я…

Быстро все равно не получилось. Сначала искал мыло и шампунь, потом ждал, пока вода горячая потечет, потом давил какую-то огромную мокрицу, выползшую прямо из стока. Я таких и не видел, а это значит, что запросто может оказаться ядовитой. Хорошо, что не к Боните выползла, мне даже здесь слышно, как она под душем "Прекрасные глаза" поет. Раз поет, то точно никакая тварь на нее не нападала.

Потом проблема возникла в том, что надеть? Мне в гражданском, по идее, ходить здесь нельзя, я на службе круглосуточно и здесь обязан форму носить. Тоже отвык.

Что-то гладить пришлось, разложив доску прямо в спальне. К тому времени, как я развесил на спинку кресла брюки, рубашку и полагающуюся под нее майку, Бонита вышла из ванной. Посмотрев на форму, она подняла брови и нарочито томным голосом произнесла:

– О, сеньор команданте… ваша форма так возбуждает…

– Правда? – оживился я. – Докажи.

– Мы же ужинать идем! – возмутилась она.

– Аппетит нагуляем.

– Нагуляем? – уточнила она, сбрасывая полотенце. – Теперь это так называется?



1 число 3 месяца 23 года, четверг. Протекторат Русской Армии, ППД, 09.00.


И опять от всего отвык. Чистота, порядок, проход через КПП, все вокруг в форме – после анархичного Аламо в диковинку. От КПП скорым шагом дошел до расположения егерского разведывательного батальона, там опять проверка документов. Разведуправление РА как раз здесь и располагалось. А я в нем служил. Пусть и бываю я на службе редко, и меня здесь далеко не все в лицо знают, но основные задачи мне ставят именно здесь.

Владимирский был уже в кабинете, как раз чай заваривал. Чай здесь так себе, но вот кофеварки в кабинете не было, а электрочайник был. Так что выбор был просто до предела. Да и хватит кофе, я уже два с утра выпил.

Пожали друг другу руки, обнялись, в унисон поздравили друг друга с новым сезоном. Стол мой никто не занял, так что я сразу развалился в кресле, поинтересовавшись:

– Как вы тут без меня? Справляетесь?

– Нет, все ждали, чтобы ты на усиление прибыл, – хмыкнул он, ставя передо мной кружку. – К чаю нет ни фига.

– И не надо, – кивнул я. – Я все равно ни на что не рассчитывал, знал к кому иду. Все нормально.

– Это ты сейчас к Барабанову пойдешь, вот тогда и нормально будет, – поехидствовал он.– У него кто-то сейчас, но обещал тебя вызвать сразу, как освободится. Кстати, почему пистолет не табельный? – ткнул он пальцем в кобуру со "смитом-вессоном" сорок пятого калибра.

– Спрятал я табельный к чертовой матери, – отмахнулся я. – Модель редкая, слишком явно к тутошним делам привязывает. Да и разлюбил я самовзвод, если честно. Разница слишком большая между первым и вторым выстрелом, скорость сбивает. Можно как М1911 держать на боевом взводе и с патроном в стволе, но… как-то у СР-1 автоматический предохранитель не очень радует, в отличие от кольта.

– На "глок" переходи.

– "Глок" сорок пятого в руке неудобен, больно рукоятка толстая и широкая, кирпич кирпичом. А это…, – я вытащил из кобуры пистолет, – новая модель, перед самыми дождями Сэм закупил… помнишь такого?

– С "Сыном Сэма"? – засмеялся Михаил.

– Он самый, – подтвердил я. – . Я попробовал – очень понравилось. Сменные задники рукоятки, в руке отлично сидит, по устройству – тот же "глок", но куда удобней. Патронов поменьше, десять против тринадцати, но все равно нормально. И вот это, – я постучал пальцем по выступающему за затвор стволу, где на дульную часть был накручен ребристый колпачок. – Под глушитель ствол, так что вообще идеально.

– Понятно, одобряю, но табельный сдать все равно надо будет, – сказал он. – Видал? – и похлопал себя по кобуре.

Видать-то я видал, сразу заметил, только подумал, что это какая-то его самодеятельность.

– А ну покажи, – протянул я руку.

Михаил расстегнул клапан кобуры и протянул мне свой пистолет.

– Вот как…, – очень сильно удивился я.

В ладони у меня лежал длинный и увесистый М1911, клон знаменитого "кольта". Ствол тоже "тактический", с резьбой под глушитель, сейчас с колпачком.

М1911 я люблю. Здорово люблю. Невзирая на вес и малую емкость магазина. Но все же выбор удивил.

– "Таурус"… "Таурус-2"…? – прочитал я удивленно. – Это что за "два"?

– Местный. Бразильский, естественно, но уже местный. Они сюда линию целиком протащили, начали делать.

Я выронил на ладонь магазин из светлой нержавейки, покрутил.

– Сороковой калибр?

– Да, – кивнул Михаил, забирая свое оружие и патроны у меня.

– В Демидовске этот калибр клепать начали? – уточнил я.

– Разумеется. Давно начали, ты что-то пропустил.

Я отпил горячего чаю, обжегся, отставил кружку на стол.

– А смысл в чем, я не понял?

– Переход на свою материальную часть, не "заворотную", – ответил он, тоже ошпарившись чаем и отставив кружку.

Открыв сейф, он достал несколько серых картонных пачек с патронами и придвинул ко мне. Ага, понятно… вот дозвуковые сорокового калибра, с утяжеленными пулями весом в тринадцать грамм, они вполне способны с сорок пятым калибром конкурировать. Это под глушитель, не зря же резьба. Вот обычный сороковой калибр, "пустоголовые", вот даже со стальным сердечником, "высокой пробивной способности". А вот это что?

Вчитался в надпись на пачке. Так, пуля в семьдесят гран? Это как? Около четырех с половиной грамм, в пистолете?

Выбросил один патрон на ладонь. Интересно… это точно какая-то спецразработка. Сердечник, похоже, в пластиковом стаканчике, пуля вокруг тоже хитрой формы, гидроудар от нее будет что надо. А при таком весе…

– А скорость какая?

– Под семьсот метров в секунду, – усмехнулся Михаил. – Автомат, считай, жилетки шьет только так. Ну и последствия ранения тоже как от автоматной.

– Понятно…

Это да, даже самая хитрая пистолетная пуля ранит куда слабее, чем автоматная с небольших дистанций. Та энергию удара в стороны распределяет, травмируя ткани вокруг раневого канала на большую глубину. Ну и пробивная способность, опять же… Мой любимый сорок пятый калибр даже автомобильную дверь не всегда пробьет.

Так… ну, в принципе я не против, хоть меня никто и не спрашивает. ПЯ, которые здесь больше "грачами" звали, не слишком радовали качеством, как и все остальное оружие из Ижевска. Да и не только из Ижевска. Сороковой калибр очень хорош, тоже спорить грех. Дальше мне и объяснять не надо. Но вот смысл всей спешки…

– И все же, что за суета непонятная?

Опять ничего толком не ответив, Михаил открыл шкаф и достал оттуда автомат. Черный, незнакомый, я таких раньше не встречал. Но выглядит толково: телескопический приклад явно с гнездами под "щеку", длинная планка Пикатинни во весь верх, хоть сплошняком приблуды устанавливай, еще несколько планок на цевье. Вертикальная рукоятка уже установлена, с выкидывающейся сошкой.

– Разреши? – протянул я руку.

– Изучай.

Та-ак… Рукоятка взведения как у М4, сзади и сверху. Не всем понравится, но мне уже привычно. А гильзы выбрасываются вправо. Газоотвод… с регулируемым клапаном, простеньким, поворачивается патроном, похоже. Вот шарнир, так что разбираться он должен переломом. Задний пин? Есть такой, все как у М4…

Полязгав затвором и убедившись, что патронник пустой, я достал из поясной сумки мультитул, открыл отвертку-крест, быстро выдавил пин себе на ладонь. А затем открыл автомат и заглянул внутрь.

Опа. А внутри-то это чистой воды калаш. То есть вообще, процентов на девяносто или больше. Только разница в том, что поршень отсоединяется от затворной рамы, поднимается вместе с газоотводом, ствол ввинчен в верхний ресивер, тоже по-американски, сама рама… а похоже, что полегче чем раньше. И вообще другой формы, компактней. Это и правильно, в той, на мой взгляд, был избыток веса, ей столько не нужно, а от этого излишек отдачи.

Ага… Возвратная пружина штоком упирается в затыльник нижнего ресивера, но запором для крышки уже не работает, там форма не позволит. Поэтому разборка чуть хуже, с "пинами". Но вообще они избавились от одного из главных недостатков калаша, там из-за разбалтывающейся крышки ствольной коробки невозможно было сделать планку под прицельные, приходилось на боковое крепление ставить, а от этого проблем куча. А так – пожалуйста, вот она планка под что угодно.

Так… колодец под магазин, но не такой глубокий как у М4, а скорее "веллинг", как у спортивных пистолетов… компромисс вроде. У калаша сложнее магазином поймать приемник, а у американского автомата туда легче грязи набрать. Сброс магазина… сделано как у немцев, в МР5, они обе системы совместили, и рычажком, тоже как у АК, и кнопкой, как у американцев. А что, нормально.

Цевье… труба алюминиевая, не пластик, показалось сначала. И ствол вывешен. Интересно. В руках автомат отлично сидит, удобно, развесовка хорошая. Ресиверы, и нижний, и верхний, из алюминия, фрезерованные, как у тех же "американцев". Приклад из качественного пластика, с крутящейся антабкой, сдвигается с нажатой клавишей.

– Ствол меняется легко, есть стволы двух размеров: тридцать и сорок сантиметров, – сказал Михаил.

– Не понял…, – протянул я, читая обозначения. – Это что за калибр?

– Это "шесть и пять на сорок два", – ответил он.

– Что?

Я такого не знаю. А так не может быть.

– Это новый калибр, – сказал он. – Специально под этот автомат. И есть еще версия больше калибром, под натовский семь – шестьдесят два. Со стволами в сорок и пятьдесят три сантиметра. А это – местная разработка. Старый малоимпульсник на дистанции плохо работает и в зарослях, советский семь – шестьдесят два летит по дуге, меткость ниже. Вот и пошли на компромисс, вроде как избавились от недостатков. На мой взгляд лучше стало.

– Автомат местный тоже? – наконец догадался я.

Оружие здесь уже делали, просто мелкосерийное и больше охотничьего типа, вроде винтовок-болтов под серьезные калибры. Ковали стволы, резали алмазами резьбу, сушили и обрабатывали дерево под ложи – ничего ведь сложного в этом нет, в сущности. Но военное же пока сплошь шло из-за ленточки.

– Верно, – подтвердил он мою догадку и снова взялся за чай. Теперь тот был не таким горячим, так что я тоже сделал пару глотков. – Все верно. Пистолет делают бразильцы. Недавно начали, целиком линию с того, старосветского "Тауруса" затащили. Мы его приняли на вооружение в сороковом калибре.

Я только "за", мне этот пистолет очень нравится. Но странно вот что – у клонов "кольта" емкость магазина маленькая, поэтому они нигде на вооружении и не стояли. Нет, пистолет это великолепный, и опять же всякие "дельты" только такими и пользовались, но для массового применения американцы предпочли пятнадцатизарядную "беретту". А тут всего девять патронов, да и то магазин чуть удлинили. Почему такую систему взяли?

– Так что насчет автомата? Кто его делает?

– Все. Пластик от бразильцев, ресиверы американцы точат, стволы у нас куют-нарезают, ну и заказываем на стороне кое-что. Цевье даже немецкое.

– Что-то я в растерянности, – честно сказал я. – Зачем это все? Вроде не вижу причины для спешки, стрелковки навалом, других проблем нет, что ли?

– Андрюх, а если "ворота" закроются? Будем "донашивать" то что есть до упора или срочно на коленке мосинки к выпуску готовить? Пока есть возможность начать свое производство – надо начинать. Ты же сам видишь, что большой конфликт прямо в конструкцию этого мира заложен, надо быть ко всему готовыми. Оружие – жизнь.



1 число 3 месяца 23 года, четверг. Протекторат Русской Армии, ППД, 09.00.


– В общем, мы активно наводим контакты со всеми соседями до самого Китая, – сказал Барабанов. – Оружие ты видел. С бразильцами срочно достраиваем алюминиевый. Моторостроительный в стадии запуска, американцы с немцами будут делать платформы. Движок один и тот же, но под джипы четыре цилиндра, под грузовики и броню – восемь. Еще маленький движок, слышал, будут делать. То есть автотранспорт свой будет. Простенький, но будет.

– Но только у нас, – добавил я.

– Верно. Потому что конъюнктуры меняются. Там и людей много уже, и проблем от них много. Начнем заниматься их техническим развитием – тогда проблемы будут у нас. Они и так есть, постоянно, война по всей границе, так зачем в нее еще керосину подливать?

– А если они сами?

– Сами они слишком ленивые и неумелые, работать руками надо многими поколениями, а там больше разбойничать привыкли. Ну и не только мы суетимся, у всех сейчас аврал, хоть и не афишируется.

Барабанов посмотрел мне в глаза, потер пальцем шрам от касательного пулевого на скуле. Он был высоким, крепким, очень светловолосым, почти альбиносом, и одновременно с этим очень загорелым. Знакомы мы давно, еще с Афганистана. Был он у меня там ротным, потом наши пути разошлись далеко-далеко после моего ранения. А потом сошлись здесь снова, вот так. И я опять у него в подчинении оказался.

– То есть и к автомату ресивер фрезерован из алюминия потому…

– Что штамповку освоить сложнее, – подтвердил он. – Для нее производство целое нужно, а для фрезеровки – просто станки.

Это верно, в той же Америке для AR15 эти самые нижние и верхние ресиверы кто только не делает. Берешь алюминиевую заготовку и точи. Дороже получается, но зато есть возможность организовать производство в любом месте и очень быстро. И понятно, почему на вооружение М1911 приняли – пистолет это старый, его придумали тогда, когда высокоточных станков не было. Потом его наряду с ТТ точили во всяких пакистанских, филиппинских и прочих мастерских, а вот тот же простой вроде "глок" там было не сделать – точность и технологии нужны. И если то, о чем говорит Барабанов, правда, то такое решение может оказаться единственно верным.

– И насколько информация подтверждается?

– Есть несколько источников, – сказал он, попутно листая какие-то бумаги. – Кто-то из Ордена, похоже, сливает информацию в Техас. Дошло как-то до европейцев, французов, если конкретно. Англичанам кто-то что-то сказал. В общем, информации получилось достаточно для того, чтобы доселе мало сотрудничавшие друг с другом территории начали искать способы совместного существования после того, как "ворота" перестанут работать.

– И попутно договариваясь о том, чтобы юг Залива не слишком мешал.

– Верно. Отсюда и новые калибры. Пистолетные-то черт с ними, а вот начиная с автомата – ты видел.

Со слов Барабанова выходило, что в самой верхушке Ордена началось непонятное движение. И кто-то там активно пробивает идею открытого доступа Америки старосветской в Новую Землю. Начнется такое, и все, чего здесь люди добивались, пойдет псу под хвост. Сопротивляться американской мощи здесь никто не сможет, масштабы не те. А ведь весь этот мир существует лишь потому, что люд стремились тот, старый мир покинуть. Жить по новым правилам, новым законам, наполнить свою жизнь новым смыслом. А теперь кто-то, похоже, решил, что поигрались – и хватит. И все псу под хвост.

Впервые об этом услышали пару лет назад. Сочли непроверенной информацией, но уже тогда руководство территорий начало тайные переговоры друг с другом. Сразу возникли программы кооперации, такие как производств станков, автомобилей, судов, того же оружия. К сожалению, этот мир не планировал существовать отдельно от мира старого, поэтому трудностей возникло великое множество, надо было создавать длинные технологические цепочки, а на это не хватало ни средств, ни людей. Пытались сделать хотя бы что-то, а попутно придумывали, как можно воспрепятствовать катастрофе, иначе это и назвать было нельзя.

Как бы то ни было, а в последнее время количество подобных донесений увеличилось. И командование, в бесконечной своей мудрости, решило привлечь к работе капитана Андрея Ярцева, который был при них кем-то вроде свободного игрока.

– В общем, планировали мы тебя под другие задачи, но сейчас все силы перебрасываем на это направление. Связь в Ордене у тебя есть, даже должность. Ищи.

– Что именно?

– А понятия не имею, – развел он руками. – Что-нибудь. Не ты один ищешь, многие, глядишь и выскочит какая-то возможность отбиться малой кровью. Потому что иначе нам останется только силовое решение. Разрушим ворота с этой стороны, и тогда все, мы сами по себе во веки веков.

– А мы пока не готовы, – сказал я.

– Верно. Не готовы. По прогнозам, и не только нашим, по-хорошему еще лет двенадцать-пятнадцать надо бы связь поддерживать. Тогда и людей станет больше, и производства нужные выстроятся. Это минимум.

Мне сразу банки с детским питанием вспомнились. Так и не уточнил, производит ли его кто-нибудь на Новой Земле.

– Наши трофейные ворота останутся, – напомнил я про плоды операции, которую мы проводили в прошлом году.

– Да хрен там, – отмахнулся он. – Их уже давно вычислили в Старом Свете, просто не трогают. Или вынудят прикрыть, попытавшись через них зайти, или сами закроют. Орден там в силе. Ты сам знаешь. На Нью-Хэвене и Острове есть еще ворота, главная опасность от них, и вот их, решили, будем брать штурмом, всеми имеющимися силами. Американцы, европейцы, мы… все. Иначе зайдут оттуда.

– Понятно,– кивнул я. – Понятно, что ничего не понятно. Поди туда, не знаю куда…

– Почему это "не знаю"? – удивился Барабанов. – Ты сироту-то не включай. К кому идти – ты и сам знаешь. Информация нам нужна, информация. Хотя бы о том, кто именно продвигает такую идею, понял?

– Мы этого не знаем?

– В том и дело! – хлопнул он ладонью по картонной папке, лежащей перед ним. – Знали бы – что-нибудь придумали. Можно и туда пройти, чтобы с проблемой справиться, сам понимаешь. Можно… сам думай, в общем. Ищи. Узнавай.

Сказать – не сделать. Барабанов все так больше для красоты выразился, а дальше пошли подробности.

Главной проблемой было то, что людей, реально правящим Орденом, не знали даже в самом Ордене, по крайней мере в той его части, что базировалась на Новой земле. Были известны люди, которые управляли здесь делами, главные менеджеры, исполнители. Были люди почти с самого верха, вроде того французского адвоката Гольдмана (ударение на последнем слоге), который был верховной, вроде бы, властью, но… если проанализировать ситуацию, то становилось ясно, что и он от кого-то получал распоряжения.

Время от времени в темноте, окружающей руководство Ордена, удавалось заметить чьи-то смутные очертания, как, например, того таинственного Партнера, который через бывшего бывший руководителя Отдела Специальный Проектов, или SPD, вел масштабную торговлю наркотиками со Старым Светом. Но кто это – выяснить так и не удалось. Орден был готов нести потери, но не раскрывать реальные каналы власти.

С этой таинственной силой удалось обменяться… даже не ударами, а скорее плевками: кто-то устроил на меня покушение, а мы, в свою очередь, провели под орденской крышей и от его имени операцию по уничтожению одного из звеньев наркоцепочки. Признаться, я надеялся, что это заставит таинственного Партнера проявить себя, но пока такого не произошло. И ведь никакой уверенности нет в том, что и этот Партнер именно из числа тех, кто определяет, когда звездам зажигаться. Может оказаться, что это еще один "топ-менеджер", который просто не хочет мараться о свой собственный бизнес.

А в главном Барабанов прав: если узнать, кто именно продвигает идею открытия Новой Земли для Старого Света, то можно просто… "нет человека – нет проблемы". Это мы делать умеем, без вопросов. И неважно, как его охраняют, и с какой стороны "ленточки" он находится – доберемся. Если это поможет. Как бы то ни было, это надо выяснять, а то и вправду останется один единственный выход – сносить ворота к чертовой матери. А лично я этого не хочу. Все же эта неполная оторванность от Старого мира и позволяет нам тут более или менее нормально существовать. Но и Старого Света здесь я тоже не хочу, еще больше чем изоляции.

Впрочем, хочу или нет – меня никто и не спрашивает в сущности. Здесь уже сложились новые общественные пирамиды, их кто-то возглавляет. И эти люди не хотят терять обретенного здесь положения. И думаю, что местный "топ-менеджмент" Ордена тоже не будет в восторге от поглощения нового мира старым, по ним это тоже здорово ударит. Да тут даже думать не надо, потому что будь все руководство Ордена за поглощение – оно бы уже давно произошло. Значит и там идет борьба, и кто в ней побеждает – нам пока не видно. Нам пока вообще мало что видно, слыша разве что какая-то возня из-за занавески, и больше ничего.

Все, что Барабанов смог сделать, это дать прочитать донесения. И свои, и те, что пришли от сотрудничающих разведок. Никакой конкретики в них не было. В другое время и в другом месте такое донесение бы просто в самую дальнюю папку упрятали бы, но все вместе они подтверждали друг друга.

– А может быть так, что это целенаправленная деза и нас на что-то разводят? – спросил я.

– Может, конечно, – кивнул Барабанов. – Но и подтверждения что это деза мы тоже получить не можем. Важно то, что сообщения взаимно подтверждают друг друга и приходят из независимых друг от друга источников.

– Ну, источник у них у всех один, – покачал я головой, откладывая следующее донесение.

– Это показатель того, что источник все же есть. И из него идет или достоверная информация. По которой мы должны немедленно реагировать, или дезинформация. И тогда это значит, что против нас, а может против кого-то еще, ведется целенаправленная деятельность, скорее всего враждебная. Я прав?

– Прав, что тут скажешь.

Все равно перспектива ловли черной кошки в темной комнате рисуется совершенно неотвратимо. Причем нет уверенности, что кошка там есть. Впрочем, в отличие от многих других людей, работающих над этой же проблемой, одно преимущество у меня все же есть. У меня есть та самая комната, а если точнее, я просто знаю, как в нее войти. Более того, мне туда входить можно. А всем остальным нельзя.

– Что думаешь? – спросил Барабанов.

– Надо срочно начинать работать на Орден. Список пожеланий у меня от них есть.

– Вот и начинай.

– Так просто? – притворно удивился я. – А у нас перед ними должок. Не вернем – могут и не полюбить заново.

– Родман, что ли? – уточнил он.

– Верно. Условие же нам выдвинули конкретное – его голова.

Барабанов задумчиво посмотрел в окно, побарабанил пальцами по столу. Затем сказал, не глядя на меня:

– Он по линии Гонтаря, это во-первых. Думаю, что из него вытрясли все, что он знал, оперативная его ценность как источника уже равна нулю. Насколько я понимаю, его собираются держать взаперти на всякий случай. Просто его хлопнуть… не знаю, это надо с Лошкаревым согласовывать, – помянул он начальника разведуправления, – да и с прокурорами, наверное… черт его знает.

– А не надо его хлопать, – сказал я. – Надо сделать пленку, где мы его хлопаем. Чтобы все было реально. Выстрел там, мозги… сумеете?

– Проще и вправду хлопнуть, – криво ухмыльнулся Барабанов. – За пару дней согласую, а тут… целый Голливуд нужен.

– А вдруг он потом пригодится?

– Зачем?

– Ну… например мы узнаем, кто такой Спенсер Родман Третий. Почему-то мне кажется, что Спенсер Родман Четвертый делал свою головокружительную карьеру исключительно благодаря ему. И если кто-то сумеет внушить ему мысль, что Четвертый не потерялся бесследно, а… И вообще все не так плохо, то…, – фразу я не закончил, а лишь изобразил нечто невнятное руками.

– Хм… может и так. Хорошо, с этим я попробую что-то придумать. Как ты себе это видишь?

– В форме легенды, – засмеялся я. – А сцену расстрела можно снять где угодно, в любом овраге. Надо будет еще и легенду подготовит о том, где его поймали. Вдруг кто-то решит историю перепроверить. Следы должны остаться.

– Можно, – сказал Барабанов. – Тут Новая Одесса сама напрашивается, там всякой твари по паре и скрываться кто угодно мог. И место не самое паскудное, логично было бы, что Родман там пристроился.

– Есть идеи как залегендировать?

– Есть, в принципе. Потом узнаешь, – сказал он, а затем перевел разговор на другую тему: – Вот еще… ты про главбандита из Нью-Рино не забыл?

– Нет, не забыл. Но не уверен, что удастся одно совместить с другим.

– Да я не про совмещение… просто раз уж начал ты ты эту публику колбасить в прошлом сезоне, то есть смысл быть последовательным. Не потрясешь яблоню – не упадет яблочко. В общем…, – он толкнул ко мне по столу папку, которую все еще крутил в руках, – это от кубинцев, результаты наблюдения за ним и вообще… почти весь массив информации по Нью-Рино, кто там кто, чем дышит и все такое. Даже подробнейшая карта города есть. Там диски в кармашках, почитаешь.

Я лишь кивнул, убирая папку в портфель. А Барабанов между тем сказал новость:

– Кубинцы в Нью-Рино сворачиваются, так что на них рассчитывать все меньше и меньше придется.

– Это почему? – поразился я. – И позиции у них были сильные, и резидентура по всем краям… вы как такое упускаете?

– А повлиять не можем. У них теперь на Диких островах острый дефицит населения, поэтому вся "диаспора" быстро откочевывает туда. И второе: нет им теперь смысла держать сеть по всему населенному пространству. Они на своей земле теперь, задачи другие. Ну и нарабатывать и дальше репутацию бандитов они не хотят. Так что… сам понимаешь. Ну и руководство наше настаивать не будет.

– Они еще и неплохие деньги там поднимали, – сказал я, и сам же себя поправил: – Хотя все верно, такие деньги на репутацию влияют плохо. И это что, они просто там все побросали и смылись?

– Нет, но активной деятельности уже не ведут и распродают собственность.. это если про Нью-Рино говорить. Да и Орден намекнул, что будет к ним с особым пристрастием относится. Одно дело, когда просто бандиты, и другое – когда они еще на сторону, участвовавшую в недавнем конфликте, работают.

Это верно, такой момент я как-то упустил из внимания. Кубинцам и вправду теперь на своих островах лучше сидеть и экономику поднимать.

– Вот еще что…, – продолжил Барабанов, – есть для твоей жены задание…

– Не-не-не, – поднял я руки. – Все, она к заданиям не пригодна.


1 число 3 месяца 23 года, четверг. Протекторат Русской Армии, ППД, 21.00.


Весь день, что я провел на службе, Бонита посвятила хозяйству. Скаталась по магазинам, заполнив холодильник, и весь дом убрала, аж блестел.

– С ума сошла? Тебе же нельзя!

– Это ты с ума сошел, – сказала она решительно и вполне откровенно. – Ты что, думаешь, что я весь срок буду на каталке передвигаться? Я лучше знаю, что мне можно, а ты себе купи пособие для беременных, и почитай. А то иногда кажется, что ты бредишь. Кофе хочешь?

– Хочу. Я…

– Я сварю!

Меня бесцеремонно вытолкали из-за стойки, Бонита отвоевала свою законную территорию. И вправду, может я просто психую? От темноты в этом вопросе и… ну и потому что люблю ее? Скорее всего. Надо как-то сдерживаться, если получится.

– Надолго мы здесь? – спросила она, включив кофемолку.

– Не знаю… несколько дней, – ответил я, снимая кобуру с ремня и откладывая на стойку. Кобура у меня тоже неуставная, открытая кайдексовая, косились, но ничего никто не сказал. – Барабанову согласовать кое-что надо. Как порешают, так и полетим дальше.

– Дальше – это куда?

– Пока в Аламо, а потом… потом черт его знает, как раз сейчас и выяснится. И надо будет на Беляеву поработать.

Бонита задумалась, а затем спросила:

– Это обязательно?

– А сама как ты думаешь? – я начал расстегивать форменную рубашку.

– Я думать не умею, ты мне скажи, – заняла она самую выгодную из всех возможных позиций.

– Обязательно. И ты это прекрасно знаешь, – попытался я ее убедить.

– Я много что знаю, – повернулась она ко мне. – Но это не значит, что мне все это нравится. К тому же я беременная и мне нельзя волноваться.

– Тебе и убирать нельзя, – попытался парировать я. – Сейчас перельется.

– Что перельется? – не поняла она.

– Кофе. Через край чашки.

– Не перельется, – уверенно ответила она, даже не взглянув в ту сторону. – Так что ты задумал?

Кофе потек в поддон кофеварки.

– Льется, – показал я.

– Черт, – выругалась она, вытащила чашку, поставила на блюдце, расплескав еще больше и протянула ее мне. – Давай это ты выпьешь, я не люблю, когда переливается. Только не обляпайся, а то ты вечно…

Я принял чашку аккуратно, а то там и в блюдце было под край. Добрался до раковины, вылил излишки.

– Ты про то, что мне нельзя волноваться, слышал?

– Ага. Поэтому ты не волнуйся, тебе нельзя.

Бонита фыркнула как рассерженная кошка, поставила в кофеварку еще чашку. Моторчик зажужжал, темная струя густо полилась на белый фарфор.

– Что ты собираешься с ней делать? – снова обернулась она ко мне.

– С Беляевой? А не знаю. Я, вообще-то там тоже служу и есть обязанности. Ты ведь тоже, кстати.

– Я в отпуске по беременности, – решительно ответила она. – Без меня обойдутся. И без тебя тоже, кстати.

– А у меня по поводу чего отпуск? – полюбопытствовал я и отпил кофе из чашки. Тьфу, гадство, все же капнул с донца прямо на белую майку. Отстирается хоть?

– А у тебя по моей беременности, по уходу за мной. Мне ни убирать, ни волноваться нельзя. Слушай, а можно не свинячить? Теперь может не отстираться. Не можешь как я пить, не пачкаясь?

Убедившись, что ее чашка наполнилась, Бонита вытащила ее из кофеварки. Усевшись на высокий стул, отпила кофе и снова повернулась ко мне:

– Давай, докажи мне, что тебе нужно бросить меня и уехать к Беляевой.

Доказать не получилось, да я и не пытался в сущности, зная полную бесполезность такого занятия. Но, в общем, получилось объяснить, хоть для этого я вынужден был поделиться закрытой информацией. Впрочем, никто не докажет мне, что она и от Бониты закрыта. Бонита вообще-то не только красавица карибских кровей, но еще сотрудник кубинской разведки. Да и со мной она тоже не только в роли жены.

Когда рассказал, она, наконец, задумалась всерьез. Затем спросила:

– Ты как думаешь, она сама знает, кто у них там главный?

– Исключено, – сразу ответил я. – Когда она лишь попыталась узнать, кому Родман переводил деньги, что, в сущности, основа любого расследования, на нее чуть не бюрократическая лавина сошла.

– А по самому Родману что ты тогда накопал?

– Некоторые его контакты. Юридическая компания, которая явно представляла его, так сказать, теневого партнера, какая-то непонятная женщина, вдруг оказавшаяся на самом верху английского высшего общества… В сущности, не много, но есть ощущение, что этот Партнер где-то там.

– За "ленточкой"?

– И там, и здесь, на Нью-Хэвене, в Частных владениях, помнишь такие?

– Помню, естественно, – кивнула она. – Так что ты хочешь сделать?

– Хочу мотивировать Светлану сделать несколько резких шагов и посмотреть за реакцией окружающих.

– Хм, – задумалась она. – Извини, а как ты собираешься ее "мотивировать"? Можно чуть подробней об этом?

– Ну…, – вроде как задумался я. – У женщины несколько основных эрогенных зон…

– Мне легко дотянуться, – сказала Бонита, показав на кобуру с "хеклером", так и лежащую на стойке. – Заново попробуй.

– Пока не знаю, если честно. Прошлый год закончился… на полуслове, что ли. Помнишь историю со стрельбой в Порто-Франко?

– Нет, забыла. Я тогда чуть не умерла, когда узнала. Что об этом?

– Поскольку покушение было не на меня, а на того, кого я из себя изображал, то есть Яковенко, то думаю, что метились и в Беляеву тем самым. И еще думаю, что она что-то зацепила случайно, когда интересовалась делами Родмана. Но ни она, ни я пока этого не поняли. Так что буду давить на то, что ситуация требует немедленного разрешения.

– Тебя убить могут, – сказала она тихо. – Ты снова влезешь в это и они снова ударят.

Я просто развел руками и ничего не сказал. Как раз с этим все понятно, мы сами выбирали тот путь, по которому пойдем. Она – женщина, и только поэтому, из за своей способности нести в себе еще одну жизнь, она смогла остановиться. У меня такого выбора нет. Я это знаю, и она это знает.

– Что я могу сделать?

– Ты можешь кое что мне пообещать, – сказала Бонита, чуть подумав. – Пообещай, что если у тебя получится, и ты все сделаешь как надо… то… то потом ты уволишься.

– Уволюсь?

– Да. С военной службы. И будешь жить с семьей, заниматься магазинами, встречаться с друзьями, и так мы доживем до глубокой старости. И умрем в один день, окруженные детьми и внуками. А я… я уволюсь уже сейчас, у меня все равно нет выбора.

Она сказала это всерьез. А значит и отвечать надо всерьез, обдумав свои слова.

– Это не так просто, ты же понимаешь. То есть совсем не просто.

– Я понимаю, – кивнула она и прядь волос упала ей на глаза. Она небрежно смахнула ее назад ладонью с тонкими, изящными пальцами, и повторила: – Я все понимаю. Но я хочу, чтобы ты попытался это сделать. Мне все равно, жить потом в Аламо, или переехать сюда, но я хочу, чтобы мой муж был больше с семьей и меньше в разъездах, и чтобы в него реже стреляли. Все, ты уже не один, ты женат и у тебя скоро будет ребенок. Думай о нас.

– Я могу пообещать, что… что я сделаю все, чтобы так получилось. Сделаю так, чтобы не подвести друзей, ничего не испортить и никому не помешать. Как – пока не знаю, там будет видно. Может здесь на административную должность попрошусь, может уволюсь и займусь "ящерицами", может как-то по другому, но обещаю, что не буду лезть на рожон сам. Веришь мне?

– Если ты обещаешь, то верю, не обмани меня только.



8 число 3 месяца 23 года, четверг. Суверенная территория Техас, г. Аламо 07.00.


Мы улетели из ППД в понедельник, рано утром. Снова закрыли дом, отключили электричество, и укатили на аэродром, где нас уже с вечера дожидалась в гостинице Джей-Джей, как всегда решительная и готовая лететь куда угодно, лишь бы только лететь. Обнялись, привычно загрузились в "бичкрафт", и полетели опять в Форт-Ли, а потом оттуда обратно в Аламо, в очередной раз убедившись, что самолетом летать – это не конвоем тащится, глотая пыль несколько дней.

В Аламо Бонита как-то сразу перешла на "мирный стиль жизни", то есть уже не пыталась обсуждать со мной мое задание, а словно "ментально уволилась со службы". Взялась за готовку, занималась магазином, встречалась с подругами. Нет, самому себе я не был предоставлен, но как-то обнаружил, что у меня вместо коллеги, которая заодно и жена, образовалась просто жена, да еще и беременная.

Джеймс Фредерик с Пэтом Райли прибыли еще в пятницу, машиной, явно хорошо отдохнувшие за мокрый сезон и готовые к работе, какой бы она ни была. Обосновались они в гостинице "Файв вэнз", за счет фирмы , к слову, где Джеймс своими повадками джентльмена-южанина совершенно покорил сердце хозяйки, как я выяснил, когда заехал за ними.

Во вторник с утра мы официально оформили продажу конвойной компании "Саванные ящерицы" в пользу новых владельцев, то есть меня с долей в пятьдесят один процент, и всех остальных с долями меньшими. И с этого момента мы обрели лицензию на крупнокалиберные пулеметы, автоматические гранатометы и гранатометы обычные, которые до этого нам были запрещены. Хранить, если уж есть, можно, но только для продажи или… или храни себе дальше. Мы даже бронетехнику могли себе покупать, будь у нас такое желание и достаточное количество лишних денег.

С этого момента я почти все время пропадал с ними, а заодно и с Джо, на загородной промзоне, куда по наущению своего друга-приятеля вложил кое-какие средства в прошлом году. К удивлению моему, это и доход давало, пусть и небольшой, но достаточный для того, чтобы спокойно жить, и появилась тренировочная база.

За сезон дождей нам сделали в ангаре небольшое стрельбище, годное размерами для пистолетов и пистолетов-пулеметов разве что, но зато из легких стенок там можно было делать любые лабиринты и моделировать любые помещения. А кто знает, что нас ждет впереди?

Много стреляли, стараясь успеть за эти дни как можно больше, много ходили друг за другом гуськом, распределяя сектора, для автоматной стрельбы выбирались в саванну, устанавливая мишени на деревянных рамах перед крутым склоном, а заодно обкатывая шестиколесные "перенти", на которые в мастерской Джо смонтировали поворотные круги с крупнокалиберными "кордами" и гранатометами АГС-30. Один стрелок может хоть из одного стрелять, хоть из другого. Боялись того,что отдача будет сильно раскачивать машины, но такого не случилось. Даже гранатомет держал вполне стабильную кучность. Это не АГС-17Ю на который наваливаться сверху нужно, этот по ощущением не сильней того же ПКМ трясется. Ну, если только чуток сильнее. В общем, рейдовые машины у нас теперь были.

Не было главного – понимания, что и как мы будем делать. Люди должны зарабатывать деньги, если уж они работают, а ситуация с моей стороны была непонятной. Светлана Беляева обещала нам хорошо оплачиваемую работу на Орден, но насколько такая работа будет сочетаться с моим заданием, полученным в ППД? Трудно сказать. Нет, запас денег у меня есть, и довольно большой, вполне можно держать все на плаву, но этого могут просто не понять. А что непонятно, то вызывает подозрения. А лишних подозрений мне не нужно.

Как бы то ни было, но мне следовало двигать в Порто-Франко. Люди пока пусть тренируются, но мне туда. Там отделение моего Отдела, откуда надо будет выйти на связь со Светланой, там еще несколько бойцов из нашего отряда, из которых как минимум двоих хорошо бы иметь как раз здесь, с отрядом, и вообще все дела сейчас там.

Бонита к моему отъезду отнеслась на удивление спокойно, только напоминал мне про мое обещание.

– Я тебе верю и поэтому просто жду, понимаешь? Это вовсе не значит, что у тебя теперь тихая и послушная жена. Если обманешь – я тебя сама прикончу.

То есть, объяснила все вполне доходчиво.

– Ты сама здесь поосторожней, понятно? – сказал я на прощание. – То покушение пусть никак и не связано с моей настоящей личностью, но… кто знает? Оглядывайся.

Проспали ночь в обнимку, с утра расцеловались, и я спустился вниз, где стоял "матт" Джей-Джей, которая заехала за мной. Перед этим проверил снаряжение и оружие: АК-104, к которому в сумке глушитель запрятан, Heckler & Koch USP сорок пятого, к которому тоже глушитель есть, и гранат несколько. Это не в Порто-Франко воевать, это на случай вынужденной посадки. Мало не разбиться, надо после этого еще и в саванне выжить. У Джей-Джей в самолете так набор выживания постоянно лежит, она его даже не вытаскивает.

Лететь опять надо было с дозаправкой, на этот раз на большом аэродроме посреди ничего, организованном тремя братьями-французами. Сами бывшие авиационные технари, они четко рассчитали точку, на которой сойдутся маршруты большинства самолетов, летящих северней Залива, и организовали там место, где можно дозаправиться и отдохнуть. И оказалось это самое место удивительно востребованным, потому что большая часть летавших самолетов как раз принадлежала к тому же классу, что и наш "бичкраф", и долететь на одной заправке не всегда и не всюду удавалось.

Солнце еще только поднималось к полудню, который, кстати, наступал здесь в 15.00, потому что продолжительность дня была аж в тридцать часов, а мы уже коснулись пыльного асфальта полосы аэродрома Леру, как его принято было называть по фамилии его владельцев. Просторное поле посреди саванны, целая промзона возле него – и больше ничего, только одна дорога ведет в пыльную степь – именно по ней подвозят сюда топливо, запчасти и все остальное, необходимое для работы.

Все процедуры были привычны: самолет зарулил на место стоянки, а затем мы метнулись в уборную, потому как у нас не "Джамбо Джет", а маленький самолет без всяких санузлов. Потом вдвоем с Джей-Джей зашли в одноэтажный сборный барак, в котором сидели диспетчеры и все прочие местные управленцы, договорились о заправке. С этим повезло, самолетов пока здесь было мало и один из двух грузовиков-заправщиков был свободен. Я оплатил стоянку, заодно отдав Джей-Джей деньги на топливо, за него уже она сама заплатит, по факту.

– Я в местной харчевне столик пока займу, ты подходи, – сказал я девушке, и не спеша направился к скоплению таких же как диспетчерская быстросборных одноэтажных зданий. Тоже все как и везде – всевозможный общепит, магазины и даже отели. Насколько я понимаю, множество людей живет здесь подолгу, а то и постоянно. Здесь уже, насколько я вижу, и почтовый сортировочный пункт появился, и еще что-то… растет дело, молодцы братья, четко просчитали ситуацию, рискнули – и теперь заслуженно наслаждаются плодами трудов своих.

Солнце еще к зениту не поднялось, и я чуть изменил маршрут, свернув за ряд ангаров, куда падала густая тень. И сразу убедился, что не я один такой умный, по этой узкой дорожке ходили все, кому надо было пройти от главного терминала к самолетам. Идти пришлось немало, под километр, наверное – поле здесь было просторным, его несколько раз расширяли, а наш "бичкрафт" загнали чуть не в самый дальний его край. Уже пройдя половину пути, я сообразил, что можно было вызвать машину, пару раз по полю проезжали какие-то старые пикапы, переделанные под перевозку пассажиров и багажа, но потом решил, что это все же сибаритство, надо спортивную форму поддерживать.

Когда до терминала оставалась всего пара ангаров и считанные шаги после них, я резко остановился, а затем сдвинулся в сторону, так, чтобы скрыться с глаз тех людей, что шли мне навстречу.

Это был Смит. Тот самый оперативный сотрудник Ордена, бывший агент старосветского DEA Пол Смит, с которым судьба свела меня в прошлом году, и с которым мы расстались вроде бы вежливо, но… Смит тогда не знал, как я на самом деле воспользуюсь его помощью. А воспользовался я так, что у него были бы все причины к возникновению "внезапно вспыхнувших неприязненных отношений".

Тогда он уволился, обеспечив себе хороший пенсион за счет одной не слишком законного, хоть и на все сто справедливого поступка, в котором поучаствовали мы оба, и уехал куда-то на территорию Европейского Союза, кажется, в испанский Кадиз, благо языком он владел свободно. Но это уже не точно. Но когда меня пытались убить возле аэродрома в Порто-Франко, Смит был первый человек, о котором я вспомнил. Потому что он профессионал высокого класса и у него были все причины для этого.

Поэтому сейчас мне встречаться с ним не хотелось. Не то, чтобы боюсь, не думаю, что он решится на какие-то действия на территории хорошо охраняемого объекта, да и я не лыком шит, а за месяцы дождей я натренировал искусство быстрой стрельбы из пистолета до почти невероятного прежде уровня, благодаря другу Джо, но… лучше избегать того, чего можно избежать.

Мне повезло, Смит разговаривал на ходу со своим спутником, и в тот краткий миг, когда он мог меня заметить и узнать, когда я узнал его, он смотрел в другую сторону. А дальше меня укрыла рифленая металлическая стенка ангара.

Когда они прошли мимо прохода, в котором я укрылся, я стоял уже с другой стороны, вызвав удивленный взгляд какого-то механика, возившегося с двигателем "сессны", в этом ангаре квартировавшей. Я вежливо улыбнулся ему, и убедившись, что Смит со своим спутником прошел дальше, решил пройтись следом.

Когда я, чуть выдержав паузу, выглянул из-за угла, они ушли довольно далеко, метров на сто. Потерять в толпе их здесь не получится, так что и прижиматься незачем. Я отпустил их еще, и неторопливо пошел следом, ожидая, когда они свернут к самолету, или куда там их черти несут.

Свернули. Тоже, как и я, в проход, ну и я повторил маневр. На этот раз никому не помешал, ворота ангара были закрыты. А Смит со вторым человеком, разглядеть которого никак не получалось из-за кепи с низко надвинутым козырьком и черных "тактических" очков, подошли к небольшому, но очень "упитанному", похожему на шмеля самолету. А если точнее – к некоей копии большого транспортника, только уменьшенной в размерах. Самолет был покрашен в желтый цвет, на хвосте были нарисованы три поперечные темно-коричневые полосы, и еще была надпись во весь борт: "Bumblebee", то есть как раз "Шмель".

В "шмеля" грузили картонные коробки, которые снимали с грузовичка "шевроле" с открытой платформой вместо кузова. Похоже, что там двое грузчиков и еще человек из экипажа. И внутри самолета кто-то есть.

Машина приметная. Здесь многие стали красить самолеты и вертолеты в невероятно яркие цвета, просто на случай аварии среди безлюдных равнин. Тогда их будет проще заметить с воздуха, если будут искать. Маленькая страховка на сей счет здесь есть, если желаешь, то можешь сообщить диспетчерам аэродрома, откуда взлетаешь, свой маршрут, и тогда, если ты не появишься в запланированное время, то тебя могут начать искать. По крайней мере могут выслать еще один самолет, который пару раз пролетит туда-сюда по твоему предполагаемому пути. Дело добровольное, но многие пользуются, особенно те, кому скрывать нечего.

Следил я минут десять, но ничего интересного не происходило. Загрузили коробки, грузовик уехал. Люди постояли у самолета недолго, дождавшись, пока закроется рампа, а затем загрузились сами через боковую овальную дверь. Смотреть на руление и взлет я не стал, ничего интересного уже не ожидается, если они, конечно, не разобьются на взлете, а так и продолжая хорониться за ангарами, пошел в сторону диспетчерской, попутно вытаскивая из сумки бляху и удостоверение Отдела и перекладывая поближе. Не знаю, насколько это сработает, но… посмотрим.

Поговорить удалось с маленьким смуглым человеком с совершенно непроизносимой фамилией совершенно непонятного для меня происхождения, написанной у него на бэджике, который был сегодня за старшего смены. Я сунул ему свои атрибуты тайного агента, и тот после тщательного их изучения записал мои данные, после чего спросил:

– Чем могу помочь?

– Только что взлетел желтый самолет с надписью "Шмель". Знаете что-нибудь о о нем?

– Какие-то проблемы? – чуть насторожился тот.

– Нет, с самолетом, насколько я знаю, никаких. Просто ищу данные о нем.

Маленький и вынужденно безымянный человек потянулся в кресле, закинул руки за голову, при этом на меня явственно потянуло потом.

– "Шмель", насколько я знаю, из Сюррея в Новой Англии. Самолет частный, CASA C-212 "Авиокар", сделан в Индонезии по испанской лицензии. Хозяина и пилота зовут Брэдли Руд, он сюда из Англии перебрался лет семь назад. Работает по найму, возит чартеры, часто с почтой гоняет.

– О сегодняшних его пассажирах ничего не знаете?

– С ними что-то не так? – снова вместо ответа задал вопрос почти безымянный человек.

Я снова сделал попытку прочитать его фамилию, но не смог преодолеть невероятное сочетание всевозможных согласных при почти полном отсутствии гласных, а вместо имени был просто инициал J. Поэтому обратился обезличенно:

– Я не могу делиться информацией по этому поводу. Вы знаете что-то о пассажирах?

– Абсолютно ничего, – покрутил он головой, а меня снова накрыло волной потного запаха.

Как ни странно, но я ему поверил. Просто потому, что с какой стати с ним будут такой информацией делиться?

– А маршрут у них какой?

– Маршрут? – переспросил он, но все же решил ответить. Взял со стола картонку с зажимом, прижимавшим пачку расчерченных на принтере листов бумаги, глянул, сказал: – Заявлен город Сан-Кристобаль, что на другой стороне гор. Знаете?

– Знаю, – кивнул я.

Больше ничего полезного узнать не удалось. Зато заговорила рация голосом Джей-Джей:

– Босс, ты где? Я уже за столиком, а тебя не вижу.

– Сейчас приду, дай пару минут. Закажи мне… попить что-нибудь, минералку со льдом.

– Хорошо.


8 число 3 месяца 23 года, четверг. Территория Ордена, город Порто-Франко. 22.00.


Гостиницы на аэродроме Порто-Франко не было и Джей-Джей поехала со мной в город, на очередном прокатном "самурае". На КПП на въезде в город я представился уже как Яковенко, сотрудник Отдела. Просто для того, чтобы не множить сущности, и чтобы иметь легальное право постоянно носить оружие, Орден не одобрял постоянного ношения.

На КПП же, что удивило, запечатывать оружие Джей-Джей в чехол не стали, как обычно делали раньше, а сказали только, что она не имеет права носить оружие по улицам в расчехленном виде. Правда, когда мы проехали по Главной улице, я заметил, что пистолетами вооружены многие, чего раньше здесь не бывало. Похоже, что за время дождей в городке произошли изменения, а я и не в курсе.

Еще вызвала удивление бело-синяя машина с аббревиатурой PFPD и эмблемой Ордена на борту, гражданского вида "Дефендер 110" с зарешеченными задними окнами, где, видать, отсек для задержанных оборудовали. Еще совсем недавно город патрулировался бойцами орденского Патруля, одетыми по-военному и на военных же машинах, а это явно гражданская полиция появилась. Да и сами полицейские, стоявшие возле пикапа и разговаривавшие с каким-то человеком, выглядели по-граждански, одетые в светлые легкие "тактические" брюки, темно-синие рубашки "поло" с эмблемой и кепи с длинным козырьком. И вооружены, как и подобает, пистолетами в кобурах. А если и есть у них что посерьезней пистолетов, то это наверняка в машине лежит.

– Видел? – синхронно со мной удивилась Джей-Джей, продолжая рассматривать полицейских даже после того, как мы мимо проехали, чуть из машины не вывалилась. – Никогда раньше их не было.

– Может и правильно, – пожал я плечами. – Гонять патрулировать улицы военных тоже глупо. Орден старался не плодить сущности и не увеличивать административную структуру, но иногда это уже начинает мешать и обходиться дороже.

На улицах было людно, причем мне показалось, что до сезона дождей столько людей здесь не было. Потом сообразил, что, наверное, именно сейчас здесь больше всего приезжих. Кто-то застрял здесь на сезон дождей, не успев уехать, а кто-то только что прибыл. И мне рассказывали. Что приезжих сейчас тоже настоящий наплыв. Вербовщики "за ленточкой" работать не прекращают, но отправлять людей не получается. И там, в Старом Свете, накапливаются желающие сменить старый мир на новый.

Мы пересекли весь город, неторопливо, глазея по сторонам. После Аламо он показался чуть не столицей мира – много людей, много огней, шумно и весело. Уже начинаешь чувствовать себя провинциалом. Вывески, реклама, открытые веранды кафе и ресторанов, музыка отовсюду, магазины работают. Даже самому захотелось пройтись, посидеть где-нибудь, в конце концов, жене подарок купить и попросить завернуть покрасивее. Ладно, может быть завтра так и сделаю, все равно я сюда не на один день приехал.

После центра потянулись жилые дома, сначала двух– и трехэтажные, из цветного кирпича, затем частные, все больше щитовые. Мотель "Арарат", расположившийся на самой окраине города, почти на его границе, никуда не делся и никак не изменился. Все те же два длинных ряда одноэтажных однокомнатных домиков, сомкнувшихся боками, скорее даже номерами их проще назвать, перед каждым по стоянке на две машины, все то же главное здание с ресепшеном, рестораном и оружейным магазином. И сверкающая огнями вращающаяся вывеска с силуэтом горы и гордой надписью Ararat.

За стойкой сидела незнакомая мне женщина лет тридцати, коротко остриженная, круглолицая и какая-то незаметная, отвернись и сразу лицо забудешь. Она быстро выделила нам два номера, один на одну ночь, а второй на две недели, выложив на стойку ключи и приняв от меня деньги – пластиковые, похожие на игральные карты с голограммами, купюры. Ни Саркиса, хозяина мотеля, ни Билла, заправлявшего оружейным магазином, я не увидел, но решил пока не спрашивать ничего, а сгрузить вещи в номере, припарковать машину, и вернуться в ресторан на ужин. Тогда все и выясню.

К удивлению моему, Джей-Джей на ужин идти отказалась, решила выспаться. Все же перелет был дальний, это я пассажиром был и то спал, то книжку читал, а она меня везла, вот и зевала теперь так, что говорила с трудом. Я посоветовал ей заказать ужин в номер, а сам пошел в свой номер, расположившийся довольно далеко от номера Джей-Джей, потому что, насколько проговорилась женщина на ресепшене, с номерами сейчас была проблема. Точно, наплыв переселенцев. Или просто оживление после сезона дождей, люди кинулись путешествовать.

В номерах ничего с прошлого сезона не изменилось, разве что постельное белье стало белым, а раньше было пестрым. Но так многие делают, потому что на пестром не видно всяких зловредных насекомых, которые любят заползать в дома. Ляжешь на такого, а потом… как повезет. А на белом всякая тварь видна сразу.

Я бросил сумку, зашел в ванную, умылся с дороги, сменил рубашку. Пистолет, невзирая на виденных людей с кобурами, брать не стал, спрятал в железный шкаф. Я тут снова Ярцев, а значит надо выяснить, кому теперь что можно, а кому и нельзя.

Саркис был в ресторане, естественно, хозяйничал и командовал. Со всем кавказским темпераментом обнял, расцеловал, отбил всю спину своими большими толстыми ладонями, потащил за стол.

– Сиди здесь, я сейчас все принесу, – заявил он, даже не дав заглянуть в меню.

Я лишь руками развел в знак того, что сопротивляться не намерен. Саркис побежал на кухню, а ко мне подбежала маленькая чернявая девица, одна из двух венгерок, работавших здесь, поздоровалась и водрузила на стол огромную кружку холодного светлого пива. Я поблагодарил ее от всей души – после долгого полета, шума и жары, вот это самое ледяное пиво было как дар небес. Я сделал большой глоток, чувствуя как прохлада растекается по всему организму. Лафа.

К счастью, Саркис ужин не с нуля готовил, потому что с салатом он прибежал через секунду, а заодно известил, что горячее будет минут через десять. Что за горячее – так и не сообщил. Зато сел напротив и попросил пива для себя.

Сначала пришлось рассказать о себе. В общем, все рассказал, умолчал только о беременности жены. Нечего всем хвастаться, так и сглазить недолго. Сказал, что от дел опасных она отошла и будет заниматься магазином, на что Саркис размашисто перекрестился и сказал:

– Наконец-то! Такая женщина красивая, даже думать страшно было про то, что случиться может. Это порадовал ты меня, это хорошо.

С таким утверждением я был согласен полностью. Все я знал, все понимал, но мысли о том, что она все время в самое пекло лезет, и для меня невыносимы были. Надеюсь, рождение ребенка ее еще больше к месту привяжет. А я… ну, там видно будет. Обещания надо выполнять, хотя бы в общих чертах. Буду думать.

– А у вас здесь что? Изменения, смотрю?

– В смысле? – оглядел ресторан Саркис.

– Блин… ты бы за пределы своего мотеля выглядывал, – засмеялся я. – Оружие люди носят, полиция появилась, сумки опечатываемые отменили…

– Это да, это верно, – оживился Саркис. – Тут, понимаешь, инцинденты в дожди были, – он так и сказал "инцинденты", с "Н". – После них и изменения.

– А что стряслось?

– Большая группа была переселенцев с Кавказа, – сказал он и сразу поправился: – Не наши, все больше Северный Кавказ. Дагестан, Ингушетия, кабардинцы… Их, вообще, стараются ближе к землякам отправлять, но здесь, думаю, Орден не сообразил. Они из чисто российских городов зашли, так что в общий поток и попали. Перед самыми дождями появились, дальше уехать не успели. И не хотели, кажется, решили здесь осесть.

– Так вроде не запрещается, – сделал я вид, что удивился, хотя уже догадывался, что будет в продолжении рассказа.

– Это раньше не запрещалось, похоже. Поселили их в Сеттлерс-куотере, знаешь такой, да?

Я знал. Что-то вроде лагеря перемещенных лиц, хоть и весьма комфортного. Там орденские власти как раз располагали на жительство тех, кто или попутного конвоя ждал, или парохода, или в дожди здесь застревал, а на нормальное жилье денег не было.

– Знаю.

– В общем, там сразу проблемы начались. Кого-то ограбили, кого-то побили, потом стали требовать, чтобы все женщины там платки носили, потом юбки не такие, штаны нельзя, потом еще что-то… проблемы, говорю. Как свинью за стол посадили, да?

– А Орден что?

– Орден, ты понимаешь, обалдел, похоже, от такой наглости. Потом больше, начали в городе безобразничать. Польку какую-то изнасиловали, та опознала их, так ей угрожать начали, мол семью зарежут. А потом и вправду дом кто-то обстрелял и бутылку с бензином в окно забросил, муж ее обгорел.

Я лишь хмыкнул, представив, как у тутошнего командования на лоб глаза лезли от встречи с несчастными жертвами русского национализма из России.

– Потом в клубе драку устроили, покалечили кого-то, кого-то порезали. Патруль пытался вроде как-то мирно это дело решить, старое начальство городское вроде как имидж "гостеприимной гавани" портить не хотело. Ну и начались вообще беспорядки, весь город как с цепи сорвался. Дошло до стрельбы. Эти… с Кавказа которые, в общем, в двух блоках в куотере заперлись, отбивались, народ на правила плюнул, все с оружием пришли, обложили их там. Даже мы с Биллом пошли. Взяли по автомату и пошли. Такие сердитые были, что даже стрелять не хотели, так бы задушили.

– И что отцы города? – спросил я, прожевав очередную порцию свежего хрустящего салата, сдобренного уксусом и оливковым маслом.

– Тут отцы совсем обделались. И Патруль растерялся – не стрелять же в своих граждан? Тем более, что вроде все по справедливости. А там война уже настоящая, до пулеметов дошло. "Гостям" понятно стало, что все, живыми не выпустят, стали требовать патрульных, мол сдаются. Уговорили как-то, выпустили их, арестовали. И тут городскому руководству по шапке прилетело от очень высокого начальства. Вроде как за нерасторопность.

Саркис чокнулся со мной кружкой, вроде как празднуя нагоняй городскому руководству.

– И они новые правила ввели?

– Нет, их вообще поснимали всех, – сказал Саркис, сделав такой жест рукой, словно крошки со стола смел. – Назначили мэра на год, из местных, через год выборы будут. А тот сразу разрешение через Совет протолкнул о праве на ношение оружия для всех местных. Кстати, ты тоже местный, у тебя магазин здесь, так что зайди в полицию и разрешение получи. Что полицию учредили, видел?

– Видел, – кивнул я, заодно порадовавшись возможности вооружиться без использования своего орденского "дубликата". Покушались-то на меня именно здесь, с оружием все спокойней. – Из кого набрали?

– Местные есть и из Патруля кто-то перешел. Они две недели всего как службу несут.

– А с этими орлами что? Дагами и прочими?

– Судить будут некоторых, а остальных на принудительное поселение.

– Это как?

Саркис развел руки, вроде удивляясь моей неграмотности, но потом все же соизволил объяснить:

– До Ичкерийского имамата морем отвезут, там высадят, вещи выбросят, и пусть дальше как хотят. Вроде как единоверцы о них пусть заботятся. И въезд на все территории северней Амазонки и на индийскую территорию закрыт будет. Могут в Дагомею ездить, если охота.

– Это хорошо, это должно работать, – одобрил я. – А суд был?

– Нет, сказал же! Будет еще. На каторгу отправят, наверное, дороги строить. Тут все зэки дороги строят. Так и живут в передвижном лагере, как дорога строится, так и он двигается. О, горячее несут!

Молодая венгерка прибежала с подносом, сгрузила с него тарелку с большим стейком и роскошным гарниром, а заодно еще две кружки пива, хоть мы эти едва ополовинили.

– Кушай, да? – сказал Саркис, снова салютуя кружкой. – Твое здоровье.

– Спасибо, – отсалютовал я в ответ.

– Про магазин спрашивать будешь, или так, просто поболтаем? – чуть ехидно поинтересовался он.

– Все равно же расскажешь, – засмеялся я.

После того, как я открыл оружейный в Порто-Франко, обнаружилось, что мне совершенно некогда им заниматься. Открывал я его скорее как "крышу" для оперативной сети, но и бизнес проваливать было нельзя. А у Саркиса и так магазин оружейный был, вот я и передал свой под его руководство, выделив долю. И пока не пожалел, дела шли хорошо.

– Сейчас все равно не смогу, у Билла бумаги все. А завтра прямо туда поедем и сам все увидишь.

– Кстати, а Билл где?

– Сейчас подойдет, у него там покупатель оптовый. Я про тебя уже сказал.


9число 3 месяца 23 года, пятница. Территория Ордена, город Порто-Франко. 11.00.


С утра, с самым рассветом, отвез Джей-Джей на аэродром, пусть домой летит. А сам поехал обратно в город, заодно обнаружив, что до открытия любых учреждений и всего прочего еще далеко. Пришлось вернуться в мотель, поспать еще полтора часа и поесть, заодно пообещав Саркису заняться магазинными делами чуть позже. Надо было сначала проявиться в Отделе. В местном его отделении я уже бывал после того покушения, так что искать не пришлось. Но и отдела на месте не оказалось, как раз в этом здании разместился "Полицейский департамент Порто-Франко", а никакого Отдела не было.

Дежурный, глянув на мою бляху, направил меня вообще за городские пределы, на Европейскую дорогу, что вела из Порто-Франко в сторону Европейского Союза.

– Там у них теперь большая территория, где раньше была база роты дорожного патруля.

Мне осталось только удивиться таким новостям, поблагодарить полицейского и выйти на улицу. Трудяга "самурай" бодро дотащил меня до КПП, которое я проехал, просто продемонстрировав бляху, а затем я действительно обнаружил большую, огороженную и очень неряшливую территорию, где кипела работа. Похоже, что здесь пытались перестраивать старые казармы во что-то новое, причем очень спешно, суетно. Территория большая, может даже поудобней то, что на острове, но пока никакого Отдела здесь явно нет. Есть строители, есть техника, есть шум и грохот.

Вообще я ничего не понял, если откровенно. В Порто-Франко был маленький офис, два агента, Маккарти и Полсон, в перспективе еще человек пять планировалось туда подключить, и ничего больше. Отдел располагается на острове, не здесь. Расширения не планировалось, к чему эта суета со стройкой? И где, вообще, этот чертов Отдел, пусть даже эти два человека?

Пришлось звонить агенту Маккарти, тому самому, что пытался в прошлом году расследовать покушение на меня. Трубку он взял сразу и вопросу не удивился. По крайней мере, в его голосе не проявилось явного желания назвать меня идиотом. Он просто сообщил мне, что они пока расположились в Федеральном здании, то есть там, где располагаются все структуры Ордена в этом городе. Где это здание я и так знал, выматерил мысленно бестолкового полицейского, и поехал обратно в город.

Федеральное здание было трехэтажным, выстроенным буквой "П", и располагалось в самом центре города, в переулке рядом с Овальной площадью. Машину возле него оказалось приткнуть трудно, встал чуть не за квартал. От проблем с парковкой я тоже отвык, надо сказать честно. Даже как-то возмутился немного. Сбежал из пробочной Москвы аж в другой мир, а эта гадская проблема меня и здесь настигла.

Прошел по жаре всего ничего, но уже вспотел. Как-то отвык за время дождей, надо заново себя приучать к тому, что здесь всегда как на сковородке.

На входе во двор здания КПП – небольшая застекленная и кондиционированная будка с охранником внутри. Сидит боец в американской "песчанке" старого образца, с пистолетом на поясе, попивает минералку. Глянул мельком на мою бляху, нажал кнопку блокировки вращающейся двери. Зажужжало тихо, я прошел.

Так, Маккарти сказал, что мне надо в левое крыло, на второй этаж. Здесь во все три "палочки П" отдельные входы. Точно, вот сюда, вход с торца.

Там опять проверяли документы, на этот раз вооруженных охранник Отдела, сидящий за стойкой в небольшом холле. Двое мужиков в синих рабочих комбинезонах вешали на стену большую вывеску с буквами SPD в силуэте восьмиугольной звезды. Прямо наши бляхи.

Вообще суеты было много. Пахло краской, ходили какие-то люди с коробками, то есть контора переезжала. Я искренне порадовался, что как "территориал" в этом безобразии не участвую, ненавижу переезды.

Я подошел к охраннику, спросил:

– Беляева здесь?

– Нет, – коротко ответил тот.

– А когда ожидается?

– Закрытая информация, – ответил он вроде сухо, но сразу усмехнулся: – От меня закрытая.

– Понятно.

Обернулся и столкнулся лицом к лицу с двумя знакомыми – Майло, похожим на хипстера парнем, который занимался компьютерными сетями в Отделе, и Сэмьюэлом… именно так, не Сэмом, а Сэмьюэлом, главным педиком Отдела и по совместительству главным же по материально-техническому обеспечению.

Сэмьюэл меня было не узнал, или не счел нужным узнавать, а вот Майло опознал мгновенно. Поздоровались.

– Просветите меня, что происходит? – решил я не тянуть кота за хвост и задал главный из вопросов.

– Я пойду, приятно было увидеться, – сдержанно и постно улыбнувшись, протянул мне руку Сэмьюэл и пошел вниз по лестнице, а Майло задержался:

– Нас переводят сюда с острова. Зачем, почему – даже не спрашивай, никто не в курсе. Переводят так спешно, что даже не дали подготовить территорию, – он изобразил, будто стреляется из двух пальцев. – Сэм, – так Майло неуважительно поименовал покинувшего нас собеседника вместо "Сэмьюэла", – главный по стройке, у него уже там все к чертовой матери накрывается, все гребаные графики и прочее. Прилетит главная и отымеет его таким способом, что он окажется самым несчастным ублюдком от Порто-Франко до Амазонки. А я потом она будет иметь меня за графики по моим сетям, но без Сэма я ничего сделать не могу. Да и пусть имеет, она баба красивая.

– Вот как, – совсем озадачился я. – А когда она прилетит?

– Никто не знает. Вот-вот. Там у них, похоже, какой-то страшный скандал идет наверху, и она в нем активно участвует. Нас вышибли, как все думают, из-за этого скандала. Отдел наступил кому-то на мозоль на Нью-Хэвене. На большую, болезненную мозоль на большой, жирной, вонючей ноге. Каблуком, женским.

– И как народ к этому?

– Половина мальчиков и девочек из аппарата готовы увольняться, только им все равно идти идти некуда и руководство ясно дало понять, что при таком увольнении личный файл был бы чище, если бы в него рогач насрал. Потом лучше сразу в фермеры.

– Я думаю, – усмехнулся я образности метафоры.

– Некоторые довольны, считают, что здесь лучше будет работать…, – продолжил Майло, – это, в смысле, которые работать хотят, – пояснил он на случай, если я не понял. – Мне все равно, здесь даже лучше, наверное. На острове кому-то "безопасно", а мне так просто "тесно". Здесь веселее. А Сэм остался без своего "партнера" и теперь ненавидит весь мир.

– Ну ладно, он его не беременным же бросил, – сбился я на свое.

– Кто знает? – задумчиво сказал Майло. – Прогресс на месте не стоит. Ладно, забегай ко мне, придумаем как вместе пива выпить. А сейчас побежал, там "железо" по моей части привезли, а мне его даже ставить некуда.

– Хорошо… Стой! – удержал я его за плечо. – А связаться с Беляевой откуда можно?

– Откуда угодно… хоть с моего стола, – сказал он, ткнув пальцем в дверь, ведущую на первый этаж. – Садись за него и звони. Это в самом конце коридора, справа.

– Спасибо. Увидимся.

Значит вот как. Интересно, насколько это связано… с чем, кстати? С попытками покопаться в финансах, или с тем, что сейчас ищу я? С подковерной борьбой никому неизвестных руководителей этой никому непонятной структуры? Может и вообще ни с чем не связано. Может быть просто неожиданно взявшую силу Светлану спихивают с Олимпа вместе с ее отделом, раз не получается спихнуть ее одну. Так тоже бывает, вполне нормальная бюрократическая практика.

Через весь этаж шел светлый коридор, левую стену которого занимали окна на улицу, а правую – двери в комнаты. Потянув самую последнюю дверь, я оказался в довольно большой комнате, заставленной серверами за стеклянной перегородкой. В отделенном от них пространстве стояли два стола, один из которых был занят некрасивой веснушчатой девушкой, комплекцией похожей на тумбочку. Она лишь искоса глянула на меня и продолжила щелкать мышкой, причем по губам ее было видно, что она беззвучно ругается последними словами.

Поздоровавшись с ней и получив в ответ лишь крайне недоброжелательный взгляд, я уселся за стол Майло и по памяти набрал прямой номер Светланы.

– Привет.

– Ну ты скажи…, – послышался в трубке смешок. – И откуда звонок… соскучился по мне или по работе?

– По всему. В любом случае, у нас много нерешенных вопросов с прошлого сезона, так что я здесь. Есть кое-что для тебя, из тех моих обязательств… ну ты помнишь.

– Даже так? – удивилась она. – Приятно слышать. Ты видишь, что у нас творится?

– Да, как-то заметил. Это проблема?

– В какой-то степени… да, проблема. Я завтра прилечу, тогда и поговорим.

– Во сколько?

– К обеду уже буду.

– Тогда просто вызови меня, а то мне в этом бардаке даже приткнуться негде. Майло уступил стол ненадолго.

– Да, я вижу по номеру. Хорошо, так и сделаем, когда прилечу – позвоню тебе на мобильный.

– Отлично.

Так, на связь я вышел, убедился, что меня ждут и мне рады. Светлана будет здесь завтра, так что нормально, будем работать. На сегодня у меня и так дела есть, а просто так мельтешить в отделе совсем не интересно. Кстати, а с Майло надо будет по пиву выступить, пригодится. Парень он толковый и неплохой, полезно быть с ним в хороших отношениях.

Возле самого КПП столкнулся с Дезмондом Маккензи, выбиравшимся из казенного "сто десятого", остановившегося у самый ворот. Вид у него был какой-то встрепанный и уставший. Но руку мне он пожал крепко и дружелюбно.

– Видел уже, что творится?

– Насмотрелся, – кивнул я. – Ты со своими уже здесь, или еще там?

– Уже больше здесь. Башку оторвать тому, кто все это придумал. Технику привезли "геркулесами", поставили пока на базе Патруля…

– Это которую перестраиваете?

– Нет, там ни черта не поставишь пока. На действующей. Людей расселили хреново, в отеле, надо что-то думать, свободных домов в городе нет, что-то строится…

– А как планируете?

– Обещают дома построить, но это хорошо, если к концу сезона успеют сделать, – махнул он рукой. – Я превращаюсь в администратора. Дерьмо, я ненавижу быть администратором, мать его.

– А работа есть?

– Работы полно, но мы не способны ей заниматься. На цирк больше не приспособлен для работы, от нас спешно стараются избавиться. Офис еще нашелся, а базу только начали перестраивать.

– Все же избавляются? – уточнил я.

– А как это еще назвать? Быстрее с острова, все равно куда, лишь бы быстрее. И это не все, нас еще хотят переподчинить. Не слышал?

– Откуда? Я же в глуши живу, никакие новости до меня не доходят, – прикинулся я сиротой. – Даже Отдел здесь чуть не половину дня искал.

– Полицию видел? Она будет подчиняться управлению общественной безопасности.

– Она не городская разве? – удивился я.

– Пока городская, но ее хотят забрать под контроль. Это же не свободная территория, это владения Ордена. И наш отдел хотят подчинить этому же управлению.

– И кто им будет командовать?

– А вот это и самое интересное – пока никто не знает, хотя уже пора. И такое впечатление, что объявят наше новое руководство лишь после того, как мы окончательно свалим с острова.

– Они вас боятся, что ли? – уже откровенно не понял я.

– Не могу объяснить, но похоже что… в общем, вроде и вправду кто-то боится. Хоть это и похоже на сумасшедший дом, мы ведь нормальная структура по обеспечению безопасности.

Нет, на сумасшедший дом это не очень похоже. Просто кто-то готовит какое-то радикальное решение. Кто-то влиятельный, но кто не уверен, что его поддержат все. Светлана хоть и выскочка, но выскочка с информацией и ресурсами. И влиянием на Гольдмана, а он не последний человек. Если она будет на месте, то сможет протестовать и, чем черт не шутит, кого-то убедить. Если Отдела там не будет, то она, я уверен, просто физически не сможет отследить, когда случатся большие изменения. Какие? А вот черт его знает. Может даже и те, о которых Барабанов рассказал. Но вот вся эта суета показывает, что борьба продолжается.

Очень интересно узнать, кого планируют поставить во главе того самого нового управления. Тогда, я думаю, примерно получится вычислить того, кто мутит воду, это наверняка будет его человек. Хоть и без гарантий. Может оказаться и так, что Отдел подчинят не себе, а все равно кому, лишь бы статус понизить и влияния поубавить… хоть и вряд ли. А самое главное – Светлану лишат тем самым прямого выхода на руководство. Она будет с докладами к начальнику управления ходить, а уже тот – выше. Ловко и разумно.

– Да, у тебя с собой оружие штатное? – вдруг переключился Дезмонд.

– Да, а что?

– Загляни в оружейку, тебе его до ума доведут. Снабжение Патруля и нас переводят на русские патроны, а они коптят и автоматы клинит. Поэтому всем принудительно устанавливают кит с газовым поршнем.

– Загляну, спасибо.

Ну, здесь ничего удивительного. С тех пор, как Орден нашел с нами компромисс, они начали что-то покупать. Патроны из Демидовска намного дешевле тех, что везут "из-за ленточки". Но штатные автоматы AR15, что стоят на вооружении у всех орденских сил, работают с проблемами, слишком много копоти. Порох в них другой, коптящий, но зато способный к долгому хранению.

После небольшой переделки проблемы исчезают, это я еще в прошлом году слышал. Вот и хорошо, пусть мне оружие так поправят. И кстати, надо бы таких комплектов прикупить, потому что если Орден перестанет возить патроны для себя, то цена на них еще подскочит, и люди с американскими автоматами начнут переходить на русские боеприпасы. И у них тоже будут проблемы.

– Спасибо, Дез, – искренне поблагодарил я его и хлопнул по плечу. – Надо бежать, увидимся.

Добрался до "самурая", глянул на часы. Все, пора за Саркисом и в магазин.


9число 3 месяца 23 года, пятница. Территория Ордена, город Порто-Франко. 15.00.


В магазин приехали втроем, Билл с Саркисом, ну и я, разумеется. Дмитрий и Раулито были в курсе того, что я приехал, так что оба были там же. Впрочем, Раулито и так работал там оружейником, а вот Дмитрий числился экспедитором и продавцом, но именно что числился, поэтому его пришлось специально звать.

Проверять финансы особо даже смысла не было, Саркис деньги переводил исправно, а его долю я выплачивал сам. И если там кто-то решил левые схемы проворачивать, мимо меня, то проверить все равно не получится, для этого надо за спиной стоять, а не за три-девять земель жить.

Управлял магазином бывший французский легионер Ксавье, среднего роста, темноволосый, худой, говорливый, с подвижным хитрым лицом, охромевший после ранения и вынужденный оставить службу. Управлял он магазином толково, разумно, к делу относился с душой, так что ни одной возможности заработать не пропускал. Во всяком случае, мое предложение закупить комплекты для переделки американских автоматов на схему с газовым поршнем оказалось уже неактуальным – порядка трех сотен таких комплектов уже лежало на складе.

– И как с русскими патронами?

– Никаких проблем, – решительно заявил он, а Раулито с готовностью подтвердил.

Хорошо, значит с этим не ошиблись. Потом он еще с час излагал свои планы на сезон, а я их последовательно одобрял, причем все, убеждаясь, что Ксавье в этом деле куда толковей меня.

– Заказы пришли? – вспомнил я о страждущих жителях Аламо.

– Пришли, вчера все доставили, – ответил француз. – Отправлять?

Я проглядел список всего, что было закуплено "за ленточкой" и должно было ехать в Аламо, прикинул, как оно влезет в магазинный "унимог", после чего дал согласие.

– Кто погонит?

Вообще по должности этим Дмитрий должен был заниматься. И занимался бы, потому что мы планировали сбор в Аламо и уже оттуда выдвигаться "по наемническим делам", но обстоятельства внесли поправки в план. Дмитрий, как опытный и сильный боец, мог понадобиться здесь. И Раулито тоже, как главный наш технарь и подрывник.

– С братьями договорились, Игнасио съездит, – сказал Дмитрий. – Маноло и Карлос здесь будут, если что понадобится.

– Нормально.

Так, с делами торговыми разобрались, вроде. Теперь надо бы и о других поговорить.

– Тут, я смотрю, правила ношения оружия изменились, – вспомнил я о насущном. – Долго лицензию оформлять?

– Нет, пятнадцать минут, – ответил Ксавье. – Возьми документы о том, что ты хозяин магазина, тогда ты резидентом считаешься, и езжай в полицию, дежурный все покажет.

– Ксавье, этих двоих на обед отпустишь? – поинтересовался я, подразумевая Раулито и Дмитрия.

– А куда я денусь? – удивился он. – Шеф, ты бы подумал о том, что надо еще одного продавца брать. Если у вас какие-то дела начнутся как в прошлом сезоне, я один не справлюсь.

– Хорошо, подбирай, – кивнул я. – Только со мной потом согласуй, хорошо?

А что поделаешь? Тут он целиком и во всем прав, если я этих куда-то сдерну, то он вообще один останется.

Саркис с Биллом, которые и подвезли меня сюда, уехали, так что мы все трое загрузились в "илтис" Дмитрия и он погнал машину переулками куда-то в сторону порта.

– Куда едем?

– В "Морского дракона", к китайцам, – сказал Дмитрий. – Хорошо кормят и тихо в это время всегда.

– К китайцам? – переспросил я. – Ну, давай к китайцам, если гарантируешь качество.

– Пока не травили, – сказал он. – Ладно, скажи, что ожидается?

– Пока сам не знаю толком, если честно. Если в двух словах, то пока надо с Орденом кадриль танцевать и смотреть, что из этого получится.

В отличие от Джо, Джеймса и Пэта, Дмитрий с Раулито тоже были сотрудниками с допуском, и им полагалось знать больше. И больше же с ними можно было обсуждать.

Ресторан интерьером не поражал, все было вполне простенько, даже как-то по-столовски, но кормили действительно вкусно. Девушка со скуластым лицом и глазами такими узкими, что даже зрачки разглядеть можно было с трудом, ничего не записывая, выслушала довольно разнообразный заказ, поулыбалась и ушла на кухню, оставив меня в твердой уверенности, что обязательно все будет перепутано. Надо записывать. Но я ошибся.

– Пытались уже, – пояснил Дмитрий, когда я своим удивлением с ним поделился. – Как только не извращались – ничего не путает и не забывает. И никогда не записывает.

– Даже специально путали, то заказывали, то отменяли, то снова заказывали, – добавил Раулито, – все равно бесполезно. Ей в цирке надо выступать. Ладно, давай к делу.

Я выудил из плошки тоненький обжаренный блинчик, завернул в лист салата и извозив в остром соусе, с хрустом откусил.

– К делу? А дела пока дать не могу, потому что ни хрена не знаю. Я выйду на службу, а вы будете на подхвате, пока так. Завтра у меня будет встреча кое с кем из Отдела, попробую узнать больше. А так… тренируйтесь, что могу сказать. Есть ощущение, что… неважно, тренируйтесь, короче.

– А сам как думаешь? – спросил Дмитрий. – В какую сторону искать надо?

– Даже этого сказать не могу, просто расскажу, что знаю.



10 число 3 месяца 23 года, суббота. Территория Ордена, город Порто-Франко. 15.00.


С утра съехал из "Арарата" и перебрался в гостиницу в центре города. Извинился перед Саркисом, сказал что "так надо", он поверил. Все документы Ярцева я собрал еще вчера и отдал на хранение Раулито, который упрятал их где-то в магазине. "Хватит двуличия!" – можно сказать. К сожалению, с самого начала так поступить было нельзя, тот же Саркис не понял бы и не дай бог в городе случайно встретились. Проще вот так, объяснить, хоть неожиданностей не будет.

Покрутился снова в Отделе, заглянул к Майло, договорился с ним вечером пива попить. Так как для меня там не было ни постоянной работы, ни постоянного места, отметившись, поехал на базу, где разместились "тактические команды". Вновь увиделся с Дезмондом, послушал, как он материт мудрое начальство, придумавшее весь этот бардак, потом зашел к оружейнику, который ловко сменил газблок на стволе моей М4, а заодно и затворную раму, цевье, и поставил газоотводную трубку с поршнем. Потом пошел в тир, пристрелял автомат заново, постоянно поглядывая на часы.

Светлана Беляева дозвонилась в середине дня. Даже не поздоровалась, сказала лишь:

– Приглашай обедать. Приглашай, пока меня здесь не разорвали на куски и пока не завалило делами. Потом уже поговорить не удастся.

– Приглашаю, – сразу подхватился я. – Ты как к мексиканской кухне?

– С восторгом, – отозвалась она. – Но в твою "Ла Румбу" не пойду, даже не надейся.

Как раз туда я ее приглашать не собирался, хотя да, клуб братьев Рамирес днем как ресторан работает, и как раз с мексиканской кухней.

– Нет, в "Лос Ранчерос", возле Овальной. Не против?

– Нормально. Я там могу минут через пятнадцать быть.

– Я примерно так же. Увидимся.

Все, договорились. А я ведь по ней, откровенно говоря, даже соскучился. Мисс Беляева по своей сути настолько великолепная стерва, что вызывает подлинное восхищение. Рядом с ней как в спортзале, все время вынужден быть в форме. И расслабляться нельзя, потому что для нее ловить на ошибках – стандартная манера поведения. Вроде как тогда у нее ниточек прибавляется, за которые можно дергать.

Думаю, что если бы дали ей поработать пару лет на острове спокойно, то ее вместе с Отделом было бы уже не сковырнуть. Она бы коллекционировала грехи и слабости сильных мира сего, и аккуратно складывала бы их как деньги в банк. И при необходимости предъявляла векселя к оплате. Но то ли кто-то вовремя сообразил, то ли просто так звезды сошлись, но вышло так, как вышло.

Я все же приехал к "Лос Ранчерос" первым. Припарковался, выбрал столик в зале, хоть и предлагали сесть на веранде.

Интерьер ресторана был мексиканским по-деревенски. Стены грубо оштукатурены и покрашены под цвет глины, все стены разрисованы в нарочито примитивном стиле: пустыня, кактусы, лошади, лихие бакеро, все атрибуты, в общем. Даже музыка играла традиционно мексиканская в понимании не мексиканцев – "Кукарача" и все подобное. Зато было относительно прохладно, что радовало, над головой неторопливо крутили лопастями вентиляторы, гоняя жаркий воздух и создавая некую иллюзию свежести.

Светлана появилась минуты через три после того, как я за стол уселся. К ресторану подкатил белый "лэндкрюзер", с виду в простенькой комплектации, но зато явно бронированный. Сначала открылась правая передняя дверь, оттуда выбрался мужик с коротким автоматом М4 "коммандо", огляделся, затем уже открылась дверь задняя. И уже оттуда вышла молодая и вполне даже красивая блондинка, решительно направившаяся в ресторан.

Интересно, это предосторожность "вообще", или по какому-то конкретному поводу? С телохранителями я ее пока не видел. И раньше их по должности ей положено не было, вроде… хотя на острове они и не нужны, а здесь…

Светлана вошла в ресторан, огляделась, явно потерявшись в темноте, как бывает, когда с яркого света заходишь, но все же увидела меня.

Поцеловались. Без намеков, просто дружески. От нее слегка пахло хорошими духами и, кажется, от волос шампунем, но могло и показаться. Она села напротив, улыбнулась и сказала:

– Ну, привет! Давно не виделись и… пора уже.

– Что "пора"? – уточнил я, вытаскивая из проволочного зажима меню.

– Работать пора. Потому что дел у тебя, дорогой, будет невпроворот. А будет их невпроворот потому, что у нас, как ты заметил, наверное, и проблем примерно столько же.

Я кивнул, глянул в окно, увидев, что машина уже на стоянке, а двое в "тактической" одежде и темных очках уселись на веранде за один из столиков.

– Это от проблем? – кивнул я на телохранителей.

– В какой-то степени. Мы же с покушением на тебя не разобрались, так что я тоже могла быть в списке. И вообще сейчас много странного делается, так что… Демпси не забыл? – напомнила она про некрасивого и шумного ирландца, который возглавил отдел контрразведки. – Он настоял, дал двух людей. Ну и машину выбили "из-за ленточки", вроде даже пулемет не возьмет. Так что пулеметов я больше не боюсь, вот так. Ладно, есть будем или как?

– Я-то буду, – сказал я уткнувшись в меню, – а ты как хочешь.

Выбрали, заказали, официант – невысокий, смуглый, с явно индейскими чертами лица, – ушел в сторону кухни.

– А что ты без Кати?

– Соскучился? – усмехнулась она. – Даже не надейся. А вообще она осталась на острове, там небольшое отделение не ликвидируется. Черт знает, кому еще что можно доверить кроме нее. Так что мы пока в разлуке, в дополнение ко всем остальным проблемам.

– Ну, давай, излагай свои проблемы, – сказал я, наливая чистой холодной воды из кувшина в стаканы со льдом.

– Тебе в общих чертах или по списку с подробностями? – спросила она и не дожидаясь моего ответа, сказала: – В Ордене черт знает что творится. Похоже, что идет передел власти, а мы попали под обвал. Обвал дерьма, если быть до конца точной.

– Это из-за…? – я вопрос не закончил, но она и так поняла, что я имел ввиду ту кутерьму, которую мы устроили на Нью-Хэвене.

– Не думаю…, скорее – нет, не только.

Она взяла мгновенно запотевший стакан, покрутила, оставляя на нем следы тонких пальцев, затем отпила воды.

– Черт… все равно напитка вкуснее нет, не находишь? – она щелкнула ногтем по краю стакана.

– Нахожу, – кивнул я. – Так что там с переделом власти?

– А что у нас с Родманом? – скромно улыбнувшись, задала она встречный вопрос.

Не говоря ни слова, я полез в маленькую сумку, висевшую на боку, вытащил оттуда флэшку и передал ей.

– Сама посмотришь, тебе понравится.

– Тебе его отдали? – удивилась она.

– Нет, его приговорили и исполнили. Просто с моей подачи и судили тайно.

– Хорошо, – кивнула она с удовлетворенным видом. – Это мне и требовалось.

Это и дураку понятно, что ей требовалось. Родман – последний реальный свидетель того, что Светлана сыграла против своих в компании чужих. Для того, чтобы столкнуть начальника с трона и занять его место. Еще есть Смит, он тоже свидетель, но Смит сам по шею увяз в этом, так что если бы Родман и вправду умер, то Светлана была бы в безопасности.

– Требовалось – сделали. Теперь твоя очередь рассказывать.

Она кивнула, посмотрела в окно задумчиво, затем вновь повернулась ко мне:

– Ты в курсе, что я до сих пор не знаю толком, кому подчиняюсь, так?

– Так.

– Надо мной всегда был Гольдман. Он не сам по себе, их целая семья и они влиятельны. Отдел – его проект, потому что Патруль подчинен по другой линии…

– "Силовой составляющей" не хватало?

– Верно, – подтвердила она. – Любое резкое движение приходилось согласовывать с… кем-то еще. Официально Патрулем командует бригадный генерал Уоллес, но ты понимаешь, что он тоже вроде меня, то есть кому-то рапортует, а тот рапортует кому-то еще. И все, что выше Уоллеса, проходит под грифом "Top Secret". Внутренний секрет, которым. Естественно, с другими ведомствами не делятся.

– Ну… это даже я уже понял, у вас по-другому ничего не работает.

– Верно. В общем, по тем, на чьей стороне Гольдманы, и по их структурам сумели нанести удар. Ну и по мне заодно. Я теперь не глава самостоятельной службы, а лишь начальник управления в другой службе. Слияние и поглощение, так сказать. Гольдман рассказал мне кое-что, навестил. С его слов выходит, что в Ордене существуют две партии. Одна, к которой он принадлежит, стоит за то, чтобы сохранять статус-кво и развивать этот мир так, как развивают его сейчас – тайно, неторопливо, аккуратно. Вторая группа хочет открыть сюда ворота. Через Америку.

– В смысле "через Америку"? – уточнил я, хотя прекрасно ее понял. Но все же формулировки должны быть точными, если говоришь о серьезном.

– В смысле, закрыть все "ворота" кроме тех, что на американской территории, а Новую Землю подвести под американский протекторат.

Ну, это я уже от Барабанова слышал. Если не врут, то может быть и правдой. Если всмотреться – никакой особой уж трагедии не ожидается кроме той, что все национальные образования перейдут в подчиненное положение. Как, кстати, Орден в свое время и планировал, вольница здесь сама по себе образовалась. В самой Америке ничего, люди живут, не вымирают, так что… неприятно, но никто от этого не помрет. И она не помрет. Она богатая уже, работать уборщицей ее не направят, останется наверху. Тогда в чем ее интерес?

Она ответила. Я не перебивал, только кивал и запоминал, сравнивая ее слова со своей позицией. Ну что же, примерно такого ответа я и ожидал. Ожидал бы от себя, а услышал от нее, так вот в унисон получилось.

В этом новом мире есть что-то такое, чего не хочется отдавать никому. Те, кто готов мириться с любыми трудностями только лишь для того, чтобы не возвращаться в мир старый, составляют здесь большинство. Светлана, кстати, к этому большинству и относится. И она не хочет потери самой главной ценности места, в котором мы живем. Более того, Отдел уже знает о планах местных правительств попытаться отрезать себя от Старого Света навсегда. Знает, но придерживает информацию внутри, опасаясь, что если она станет доступна тем людям, которые хотят "открыть ворота", то они сумеют ей воспользоваться для того, чтобы начать немедленную экспансию. Все голоса "против" будут не слышны в панике, вызванной риском потерять все инвестиции.

Еще сложный вопрос: как то самое большинство, что готово мириться с трудностями, отнесется к перспективе быть навсегда отрезанным от Старого Света? Не с трудностями мириться, а вот так, раз – и все? Это уже другой вопрос. Этот мир не создавался для самостоятельного существования, он всегда планировался Орденом как… как продолжение мира старого. Пусть пока скрытое от большинства людей "за воротами", но неразрывно связанное. Так построена инфраструктура, так планировалось развитие и заселение, так здесь сделано все. И если всплывет инициатива уже местных властей и элит отделиться от мира старого, то реакция поселенцев может быть очень разнообразной, это следует учитывать. Не подумают ли люди, что кто-то все решил за них втихаря, а на мнение большинства наплевал?

Мне следует учитывать даже то, что я сам не определюсь до конца со своей позицией. Думаю, думаю, а решить не могу. Отделение означает безусловную и скачкообразную деградацию, падение до некоего уровня отсталости, с которого придется подниматься очень долго, а хочу ли я жить и растить детей в деградирующем обществе? Пока не уверен. Так что любой резкий шаг приведет к проблемам. Любой, кроме сохранения статус кво.

Я твердо уверен, что Орден в будущем планирует каналы связи расширять, а не рвать. И это являлось бы благом, это как связь с метрополией для отдаленной, заселяемой людьми колонии. И мы, откровенно говоря, можем по-разному относиться к Ордену, но должны понимать, что обязаны ему как существованием самого этого места, так и тем относительным комфортом, в котором существуем. Орден правит этим миром по праву создателя, и правит в большинстве случаев толково и ненавязчиво. Но во всем нужна мера: мы уважаем верховенство Ордена, Орден не указывает как людям жить, а просто получает доход или что ему требуется от этой земли.

Когда Орден начал перегибать палку, пытаясь "загнать под лавку" всю русскую территорию – наткнулся на серьезное сопротивление. Погибли люди, была разрушена монополия Ордена на связь с тем миром. Орден практичен, он сделал выводы, он сделал шаг назад – и мое начальство сделало два шага, понимая, что долговременную конфронтацию ему не выдержать. И это правда, потому что за Орденом все ресурсы "той стороны". Орден вместо конфликта предложил, судя по всему, сотрудничество – и мы радостно согласились. И правильно сделали. Даже худой мир лучше доброй ссоры, и глупо сомневаться в том, что Орден смог бы перекрыть доступ к "воротам" со стороны Старого Света, пусть и на российской территории. Там много людей у власти, которые готовы на любую гадость, кто за деньги, а кто и просто по зову сердца. Но все вернулось на круги своя, кесарю кесарево, слесарю слесарево, Орден вновь возглавил предприятие, территория РА нашла свой путь в рамках рекомендуемого, переведя дух от того, что все обошлось, могло быть куда хуже.

А теперь получается, что Орден опять может совершить резкий шаг, который гарантированно нарушит равновесие. Вплоть до провокации конфликта всех со всеми. И вот это нам точно не нужно. И причина для этого даже не объективная, судя по всему, а чьи-то интриги и чьи-то частные интересы. И если зрить в корень, то надо найти путь обеспечить как стабильность орденской власти, так и отстранения от нее этих самых "открыванцев". Амбициозная задача, но вовсе не нереальная, как мне кажется. Потому что на этом пути могут появиться неожиданно сильные и влиятельные союзники. Хотя бы та группировка, что стоит за Гольдманами. Не было бы ее – и "открыванцы" взяли бы верх давным-давно, а их и слышно не было, если Светлане верить.

– Понятно, – кивнул я. – А мотивируется это как? Действительно котировками?

– Если верить Гольдману… а ему верю…, то мотивация именно такая, – вздохнула она. – Кому-то выгодней открыть ворота сюда и вырастить капитализацию тех компаний, куда инвестированы именно их деньги. А у других компаний стоимость упадет. Узнают, например, что здесь большая добыча алмазов идет – и никакой "Де Бирс" не сможет удерживать цену дальше.

Я благодарно кивнул официанту, поставившему передо мной тарелку с салатом. Вторая тарелка появилась перед Светланой, вместе с бутылкой легкого пива. Я остановился на газировке с лаймом, как-то среди дня пиво прибивает.

– Мне всегда казалось, и не просто так, что Орден – это какой-то инвестиционный фонд вроде "Карлайл Групп", – сказал я. – Который ведет согласованную политику. Может даже рассматривает Новую Землю как венчурный проект, прибыль из которого будет извлекаться позже. Где я не прав?

– Орден – не фонд, а группа фондов, это раз, – отогнула она на американский манер большой палец. – Связаны они каким-то другим способом, каким – понятия не имею. Это два, – оно разогнула указательный. – Здесь много разных, подчас противоречивых интересов, это три.

Ну, на самом деле я примерно так все и представлял, но она сказала это вслух. Спасибо.

– Наркотики – это к повышению капитализации или к снижению? – напомнил я о той схеме обогащения, на которой произрастал сидящий в мрачной темнице Родман.

– Думаю, что наркотики – это все равно "менеджерский" уровень, – ответила она. – И Гольдман – менеджер. Хотя бы потому, что он ведет здесь работу сам. Не скажу насчет его кузена из Америки, он уже, кажется, из верхнего уровня, но наш общий знакомый все же топ-менеджер. А те, кто определяет политику, сами уже не работают. Они ее определяют, и если она не исполняется, то они меняют сначала менеджмент. То есть риск быть отстраненным для Гольдмана реален, как я поняла. Не справляется новый – меняется политика. То есть кто-то откроет ворота.

– А что ты вообще о них знаешь?

– Вот здесь, – она достала из кармана легких брюк флэшку и положила ее на стол, – есть все, что мне удалось узнать. По связям Гольдмана в основном. Что-то ты успел поискать в прошлом сезоне, сравни. Может быть найдешь какие-то точки пересечения.

– Папа Родмана еще жив? – спросил я, убрав флэшку со стола. – Или кто там мальчика на хорошую работу проталкивал?

– Папа Родмана жив. Папа Родмана, Спенсер Родман Третий, живет в Нью-Йорке, известен как большой инвестор с Уолл-стрит. Каким-то образом он с Орденом связан. По крайней мере, в сезон дождей была сформирована группа под прикрытием Патруля, которая должна отыскать его сынулю. Они, кстати, уже в Порто-Франко.

– Кто и где? – насторожился я.

– Позже скажу, я еще не в курсе всего. Знаю кто, но не скажу "где". Завтра.

– Завтра так завтра. У них вообще какие-то наколки есть?

– Ничего не могу сказать, там секретность полная. Знаю только людей, все из местных, часть из полицейского отдела Патруля… который реформируют.

– А реформируют почему?

Как-то не верится, что проблемы с кавказцами в Порто-Франко могли бы привести к подобным большим изменениям. Могли дать по шапке ответственным лицам, но реформировать всю службу… не уверен, что такое возможно.

– Реформируют для повышения эффективности, в том числе и экономической, – она отпила пива и промокнула губы салфеткой. – Это решение давно назревало на самом деле, беспорядки были просто хорошим поводом. А вот группа "искателей Родмана" набрана из разных мест, выбирали самых толковых. Половина, как уже сказала, из полицейских, вторая половина – из сил спецназначения, тоже из Патруля.

– Сколько их вообще?

– С десяток. Но так понимаю, что при необходимости могут привлечь… да кого угодно они могут привлечь.

– А почему это все мимо Отдела?

– Потому что Родман Третий не хочет полагаться на ту, которая заняла место его сыночка. Я – заинтересованное лицо. И еще потому, что канал его влияния идет по другой вертикали, той, которая спускается из тьмы на генерала Уоллеса.

Так… это уже новость серьезная. Пусть мы сделали все и тихо, но… не надо недооценивать людей, которые умеют искать. И если они не ограничены в силах и времени, то они почти наверняка что-нибудь найдут. А где можно что-то найти? Так сразу и не скажешь, но от родмановской схемы остался один неповрежденный кусок. В Нью-Рино, Томми "Большой Мальчик" или Томми Дабл-Би. Конечно, он мало на что способен указать, но какие-то догадки строить может. Да и приговорен он заочно.

– Ладно, с этим понятно, – кивнул я. – Пусть ищут. Мы что делать будем?

– Что я буду делать – мне известно очень хорошо, – скривилась она. – Дерьмо разгребать и не давать сожрать Отдел с потрохами. А вот что будешь делать ты… это вопрос другой.

– Ну хорошо, давай так вопрос поставим, "по-другому", – согласился я. – Попробую догадаться: наркотики? Будем и дальше бросать камнями в собаку, ожидая того, кто прибежит ее спасать?

– Примерно. Тот, кто прибежит, сможет показать путь к тем, кого мы не видим.

– И я так понимаю, что как раз эта цепочка ведет к тем, кто собирается "открыть ворота", так ведь? – уточнил я.

– Именно. Если вскроется хотя бы "командная цепь", мы сможем ставить себе цели.

– Кстати, я случайно видел Смита пару дней назад, на аэродроме Леру…, – вспомнил я. – О нем что-нибудь известно?

– Что-то известно, его проверяли после инцидента… с тобой. Смит перебрался в Латинский союз и открыл фирмочку по "ближней защите". Тренируют телохранителей и берут… всяких под охрану. На момент покушения был, как выяснилось, в Кадизе. Это ничего не означает, мог и послать кого-то, но больше ничего выяснить не удалось. Ты ведь об этом?

– Отчасти, – я снова посмотрел в окно на ее телохранителей, ненавязчиво, но внимательно наблюдавших за улицей. – Хоть он нам и помог, и в схемах Родмана глубоко не участвовал, но все же в дерьме. Он и с бандитами с Диких островов контачил, и с многими другими, так что его просто следует учитывать, когда рисуешь картинку.

– Я учитываю, – ответила она. – За ним стараются присматривать, в Сан-Кристобале у нас есть свои люди. Ладно, что ты предлагаешь?

– Хлопнуть Большого Мальчика. Как-нибудь шумно и с помпой.

Сказал и посмотрел ей в глаза, как среагирует? Среагировала спокойно, лишь уточнила:

– Хочешь добить последний кусок наркоцепочки?

– Ну, не последний…, – усомнился я в формулировке, – но один из основных, верно. Дабл-Би все же в этой схеме основным коллектором работал, люди Партнера принимали товар уже у него. Если удастся это звено вырвать, то Партнер будет просто вынужден проявить себя какой-то активностью.

Снова подошел официант, быстро расставил тарелки перед нами, налил воды в мой опустевший бокал.

– Я не против, – посмотрев ему вслед, сказала Светлана. – Но пока не могу понять, как этим воспользоваться. В смысле, как подать участие Отдела в этом. Если я просто брошу на это наличные силы, Дезмонда, например, то мне придется обосновывать и риск, и необходимость, и затраты. Но сказать "не делай этого" мне никто не сможет, наркоторговля относится к числу капитальных преступлений здесь, и в уставе Отдела борьба с ней записана…

Я просто молчал, ожидая продолжения. В общем, что она скажет – было понятно, но подсказывать не стану, пусть сама вслух скажет.

– Кстати, а что тебе неймется его исполнить? – вдруг неожиданно спросила она.

– А что, так заметно? – засмеялся я.

– Да, в глазах что-то, – ткнула она в меня пальцем. – Так что у тебя за счеты?

– Нападение на российскую колонну помнишь? Неудачное, где вся засада накрылась? Я еще только приехал.

– И?

– Организовывал Томми. В чью пользу – не будем лишний раз обсуждать, но исполнителей набирал он. В общем, мое тамошнее, – я ткнул большим пальцем куда-то себе за спину, – руководство хочет его голову на колу и шкуру на барабане. Получается совпадение интересов. Итак, что по нему?

– Открыто участвовать Отдел не будет. Но покровительство наемникам окажет. Ты готов к такому?

– Людям надо будет заплатить, – сказал я и увидев, как у нее на лице появилась гримаса крайнего скептицизма, добавил: – Я все понимаю, но это наемники. Если Отдел не заплатит, то пойдут подозрения. Мы придумаем как компенсировать затраты… тем или иным способом.


10 число 3 месяца 23 года, суббота. Территория Ордена, город Порто-Франко. 23.00.


Гостиница была на Главной улице, считалась в городе чуть не самой хорошей. Довольно таки заслуженно считалась – просторные номера с кондиционерами, хорошие завтраки, из окна можно было гулящих разглядывать по вечерам – днем они все же старались от зноя прятаться. Сейчас как раз их было уже много, вновь зажглись витрины, а жара уступала место ночной прохладе.

Я сидел за маленьким письменным столом, устроившись там с лэптопом и большой бутылкой минеральной воды, и просматривал ту информацию, что передал мне Барабанов, попутно проигрывая в голове разговор со Светланой.

Хорошо поговорили, по-дружески и без лишних вольностей. Снова контакт появился. Ну и интересы на этот раз совсем совпали. У меня с ней, я имею ввиду, насчет всех остальных не скажу. С моим руководством интересы совпадают ровно до планки "ничего не должно измениться". Если все же изменится, то я, как уже сказано, не уверен в том, какое решение я приму. Я потом об этом подумаю, когда у меня для этого время появится. А пока надо делом заниматься.

Томми Даблби как был так и остался моей мишенью. Удастся его опрокинуть – это заставит доселе скрытого Партнера зашевелиться. Только опрокинуть надо так, чтобы место Томми немедленно не занял кто-то другой. Сейчас в Нью-Рино, если верить той папке, что вручил мне Барабанов, вообще ситуация нестабильная, кубинцы оставляют свои позиции, появился вакуум власти и одновременно много лакомых кусков. Драка за них еще не началась, но может случиться в любой момент. Ударь в центр группировки Тони – и конкуренты начнут рвать ее на куски. И, если не подставляться, это можно сделать так, что только на конкурентов и подумают. А Светлана сама придумает, как показать, или не показать, участие Отдела в этом. Показать спрятанное всегда проще, чем прятать вывалившееся на всеобщее обозрение.

Кубинцы передали действительно много информации. Даже прочитать все так просто не выйдет, там ее действительно много. Они терпеливо, год за годом, собирали ее, заодно привязывая через множество фильтров к интерактивной карте города и окрестностей. Кликни на той же карте на любой дом, и ты почти наверняка получишь его снимки и снаружи, и изнутри, и узнаешь, кто там живет, или работает, и кто он такой, и с кем связан, если этот персонаж достоин внимания.

Томми Даблби создал свой бизнес в Нью-Рино, правил им железной рукой, собирал немалые деньги, причем явно непропорциональные объемам рынка местного, что сразу заставляло вспоминать о транспортировке наркотиков "за ворота", и жил на широкую ногу. То есть затворником он не был. Любил бывать на публике, хоть в основном и в собственных клубах и казино, передвигался всегда с охраной. Люди "хефе" Лопеса сделали немало снимков и видеороликов того, как Томми перемещался по городу. Бронированный "Хаммер-2" белого цвета, с ним еще два таких же, с охраной, с люками в крыше и вертлюгами под пулеметы. Как минимум десять человек охраны постоянно, по четыре в машинах охраны и двое, водитель и еще один телохранитель, в машине с боссом.

Замечено было, что перед проездом кортежа по улице всегда проезжает машина, которая идентифицируется как принадлежащая его группировке, но эти машины меняются. Похоже на "головняк", то есть головной дозор, себя не афиширующий ничем, кроме, разве что, длинной антенны.

Охрана у Томми, что интересно, наемная. Это не приближенные бандиты, а служащие за деньги профессионалы, то есть более чем компетентная. Они же охраняют места жительства Томми. Именно "места", во множественном числе, а не "место". Томми живет или в укрепленном анклаве в городе, вроде того, в котором мы гостили у кубинцев, или на ранчо в десяти километрах, на берегу Рио-Гранде. Фотографий ранчо было множество и все они честно демонстрировали его фактическую неприступность. Такое место разве что военными силами атаковать, никак иначе – вокруг открытая всем ветрам равнина, стены каменные, добротные, охраны множество.

Уязвимое место – река. Нет, с нее в усадьбу не зайдешь, но Томми любит рыбалку, и у причала стоят три катера. Причал, разумеется, охраняется, но… днище катеров каждый раз никто не осматривает. Сразу вспомнилось лежащее в сарае оборудование для дайвинга и то, что реки здесь на море не похожи, таких хищников в них почти не наблюдается. Есть крокодилы, но они ближе к болотам живут, а здесь Рио-Гранде течет через саванну, по песчанно-каменистому руслу. Так что идея "притащить под водой заряд и прикрепить под днище или весь причал" может оказаться здоровой. Это если на первый взгляд, потому что на месте все может выглядеть по-другому.

Второй момент: по карте получается, что ширина реки здесь метров триста, не больше. Как патрулируется и патрулируется ли противоположный берег? Если нет, то вполне можно там полежать с винтовкой и подловить босса. Опять же это если в теории, черт его знает, что там на практике.

Рыбачит Томми в основном один, если не считать охрану, а это означает, что в случае его гибели никакого хаоса скорее всего не произойдет, кто-то сразу займет кресло. Надо бить так, чтобы вся система наследования нарушилась и все вцепились друг другу в глотки.

Еще напрашивается противобортовая мина вроде ТМ-83, с эффектом"ударного ядра". Обычный фугас в городе не заложишь, а если машину со взрывчаткой использовать, то как раз Томми меньше всех достанется, а разрушений и жертв будет много. А вот если припарковать на улице грузовичок с тентом, за ним укрыть мину такого направленного, можно сказать что точечного действия… Ну и активировать в момент прохождения машины. Минусов все равно множество: от случайных жертв, которые запросто могут быть, потому что кто-то обязательно пройдет перед миной в момент активации, до того, что объект покушения уцелеет. Со взрывами всякое бывает, гарантий никто не дает. И опять же мы убираем только Томми, что не подходит.

Что это означает? А то, что мне нужно ехать в Нью-Рино и смотреть на месте. Ехать под фальшивой личиной, на другой машине, пока одному. Или все же не одному? Дмитрия можно взять, специалист он что надо, и прикроет в случае чего, но не хотелось бы даже, чтобы нас вместе видели. А это значит, что надо ехать на двух машинах… а у меня столько лишних денег нет. Пусть Светлана поможет с транспортом? Пусть. Пусть возьмет и поможет. Им протолкнуть сюда какой-нибудь подержанный пикап ничего не стоит, если честно, а "заворотную" цену я потяну вполне. Хотя бы так.

Ладно, надо с людьми пообщаться. И братьев, которые, к счастью, "Ла Румбу" ни закрывать, ни продавать не собираются, тоже к делу привлечь. Пусть пока там один Маноло, но остальные тоже вскоре вернутся.

Закрыв лэптоп, убрал его в сумку – "оператор тактикал атташе" от "Макспедишн", что по сути всего лишь сумка для компьютера с дополнительными отделениями и упрятанной внутри кобурой, в которой у меня хранился компактный "Глок 23" сорокового калибра. Так, на всякий случай, помимо основного пистолета на поясе.

Вышел на улицу, поздоровавшись со сменившимся портье за стойкой. Жара ушла, так и есть, вышел – и вдохнул вечерний свежий воздух с наслаждением. Открыв дверь, потрогал сиденье в "самурае" – тоже остыть успело, а то днем даже эта серая синтетическая ткань так раскаляется, что сесть на нее становится проблемой.

Набрал номер мобильного Светланы, дождавшись ответа, поздоровался и сказал:

– Есть какие-то идеи по нашему проекту. Надо обсудить и потребуется некая материальная помощь.

– Кто-бы сомневался, – явно усмехнулась она. – Заезжай прямо сейчас, я еще в офисе.

– Еду, буду минут через десять у тебя.

Глянул на часы – засиделась, точно. Особенно учитывая тот факт, что сегодня выходной. Маленький внедорожник бодро сорвался с места и покатил по улице, влившись в почти настоящий поток машин, движение было довольно интенсивным, люди ехали развлекаться, благо субботний вечер и завтрашнее похмелье можно будет благополучно проспать.

У федерального здания было почти пусто, место для парковки нашлось у самой проходной. Бронированный "лэндкрюзер" Светланы стоял во внутреннем дворе, один-одинешенек. Оба КПП пропустили меня без проблем, возле внутреннего стояли оба телохранителя, болтая с охранником. Я поднялся на третий этаж. Где ее кабинет я не знал, поэтому пошел по коридору, читая таблички. Оказалось, что в самой середине этажа.

Вошел в пустую приемную, где возле секретарского места горой стояли коробки с какими-то бумагами, затем вошел в кабинет.

Кабинет был небольшим, но за приоткрытой дверью был виден просторный конференц-зал. Сама хозяйка кабинета сидела в кресле и активно жала на клавиши, уткнувшись в экран. Перехватив мой взгляд, пояснила:

– Тетрис. Очень помогает от мозгов, – выглядела она заметно утомленной. – А то что-то я сегодня совсем… рехнусь скоро, короче. Погоди, не садись, свари нам обоим кофе, не трудно?

– Нет, не трудно, с удовольствием, но сам кофе не буду… вода есть? Или что-то холодное?

– Посмотри вон там… под телевизором… ага.

Под телевизором оказался бар-холодильник, откуда я выловил бутылку газированной воды и чашку с крупно нарезанным лимоном. Бросил в стакан три дольки, залил зашипевшей пузырьками водой. Затем взялся за кофеварку.

– Завтра отсыпаться буду, ну все это к черту, – сказала она. – Кстати, можешь меня куда-нибудь пригласить, я не откажусь.

– Кате изменить собираешься? – решил я немного спровоцировать.

– У тебя вечно одно на уме, – вздохнула она. – Ты что, не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– У меня на уме? – откровенно поразился я такому заявлению. – Ничего не перепутала?

– Я? – столь же натурально удивилась она. – Кто кого соблазнил тогда, на Базе?

– Ты меня, что тут обсуждать можно? – пожал я плечами, набивая кофе в металлический фильтр.

– Ну ты нахал, – сказала она сокрушенно. – И не краснеешь.

– Это демаскирует. Кстати, за тобой должок, забыла?

– Это ты про два сеанса орального секса? – уточнила она. – Можно прямо сейчас, как раз два раза и успеем пока чашка наполнится.

Я с сомнением посмотрел на быстро поднимающийся уровень кофе в чашке и решил не реагировать на откровенное оскорбление. Сказал лишь:

– Жарко, а я в душе не был. Как бы будет неуважением к исполнительнице.

– Отмазки одни, – махнула она рукой.

– Держи, – поставил я кофе перед ней и уселся в кресле напротив. – Кстати, ты жить где будешь?

– В гости собираешься? – уточнила она, поднимая чашку с блюдца.

– Может быть, – пожал я плечами. – Но вообще просто разговор поддерживаю.

– Нет, разговор у нас про оральный секс, так его не поддержишь, – возразила она. – А вообще на восточной окраине есть что-то вроде служебного квартала для начальства, там дом и выделили. Откровенно говоря, я его еще не видела. Так о чем поговорить хотел? – перешла она от уже привычной пикировки к делу.

– Чтобы исполнить Томми, и исполнить правильно, со всеми приближенными, например, надо ехать туда. Мне, одному, пока, – добавил уже для понятности.

– Ну… согласна, – кивнула она. – Вопросы связи интересуют?

– И они тоже.

– Это решаемо, там есть свои люди, – она отпила кофе, посмаковала на языке. – Что-то еще?

– Понадобится совсем левое оружие, такое, которое даже по моделям ни к чему не привяжешь, и которое, возможно, придется выбросить, но это я найду, этого много…

– Компенсируем.

– Это хорошо. Но нужно как минимум две машины, которые тоже, может быть, долго не проживут. А по местным ценам это для меня тяжеловато. Ладно их потом продать можно бы было, но так… Вот с этим бы хотелось помощи. Я ведь достаточно хорошо представляю реальную структуру цен.

– Какой-то запас есть на базе "Северная Америка". Я организую разрешение, ты туда съездишь и выберешь.

– Подожди… типового "сто десятого" или "хамви" не хочется, – сразу запротестовал я. – Надо что-то совсем такое… обычное, гражданское.

– Там такое тоже есть, это маленький бизнес кое-кого из Ордена. Его разрешают, но если будет распоряжение отдать по себестоимости, возражать не будут, все равно в обороте деньги Ордена. Так что… езжай туда, что я еще могу сказать. Возникнут проблемы – звони, организую раздачу пинков. Только в понедельник езжай, завтра там тоже выходной… ну ты в курсе. И у меня выходной, наконец-то.

– Дефицит с этим?

– Если честно, я надеялась за сезон дождей чуть-чуть отдохнуть, все же вся активность в этом мире резко падает… а мне с этими интригами такое устроили, что… сам видишь.

– Ну, ты знала куда рвешься, – напомнил я ей.

– Не столько "куда", сколько "откуда", – если честно, – явно слукавила она. – Нет, я не жалуюсь, быть у руля мне нравится, и меня, наконец, начали воспринимать всерьез, с этим тоже была проблема. А тут вот так возьми, да все под гору и покатись. Гадство.

– Ладно, прорвемся, – постарался я ее приободрить. – Сделаем все как надо, врагов разоблачим и… того, в общем, и все будет как надо.


12число 3 месяца 23 года, понедельник. Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов "Северная Америка". 13.00.


На Базу я уехал поездом, один. Если получится добыть две машины, то вторую Дмитрий заберет позже, все цэу он от меня получил. Пока же вместе нам мелькать лучше как можно меньше, просто из осторожности. Людей и через Базы, и через Порто-Франко проезжает много, и некоторые из них доедут и до Нью-Рино, и черт их знает, зачем они туда доедут. Так что лучше вот так, по одному.

Вокзал был совсем небольшим, всего с двумя платформами, на которых под навесом сидели сонные немногочисленные пассажиры. Билет оказался неожиданно дорогим, аж пятьдесят экю, но я безропотно заплатил.

Поезд был вроде электрички, с сидячими местами. Платформы с пулеметами никуда не делись, а вот сами вагоны были самыми обычными, гражданскими. В сторону Баз ехало совсем немного людей, я насчитал всего шестерых в одном вагоне со мной, из них четверо в военной форме, похоже, что возвращаются из увольнения. Морды у всех помятые, явно всю ночь где-то гудели. В Порто-Франко с этим просто, хоть и не Нью-Рино, но и борделей хватает, и всякого такого прочего. Есть где бойцу время провести после скучных дежурств и рыскания по саванне в поисках нехороших людей.

А вообще говорят, что рыщут они не зря, проблем на дороге между Базами и Порто-Франко стало совсем мало, почистили все же и отучили. Наладили наблюдение с воздуха, организовали мобильные опорные пункты – и бандиты, которых раньше в этих краях хватало, выявили для себя тот факт, что грабить в этих местах опасно для жизни. Очень опасно, потому что мало удачно напасть, надо еще и с награбленным уйти, а с этим стало совсем плохо.

Кстати, поэтому и военные были вооружены исключительно пистолетами, которые у них уже давно за деталь туалета. Я со своей казенной обновленной М4 выглядел даже немного театрально. Но мне потом обратно на машине ехать, так что лучше перестраховаться.

Поезд тронулся, лязгнув сцепками, вокзал медленно поплыл назад за окном. Застучали на стыках рельсов колеса, скорость постепенно росла, а затем окраина города, мелькнув складами промзоны, оказалась позади, и по правую сторону потянулась бесконечная саванна, а с левой был виден океан. Кто-то из военных приоткрыл окно и в вагон ворвался запах йода, моря, а заодно с этим еще и трав степных, такой вот коктейль.

Пейзаж был привычным, так что минут через десять любоваться им мне надоело, и я, вытянув ноги на сиденья напротив, вытащил из того самого "оператор тактикал атташе" тот самый лэптоп, предусмотрительно заряженный за ночь, и взялся за чтение информации по Томми Даблби.

Оказывается, примерно раз в неделю он всех своих основных приближенных собирал вместе, вроде как на производственное совещание, но делал это каждый раз в разных местах, меняя их непредсказуемо. То на ранчо, то в анклаве, а то и просто в банкетном зале одного из своих ресторанов мог объявить сбор. Ну и охрана тогда, соответственно, усиливалась. Пока в городе было тихо, но каждый из боссов понимал, что нет в этом мире как совершенства, так и ничего постоянного. Зазевайся – и тебя немедленно сожрут.

Ладно… а что по конкурирующим группировкам? Были кубинцы, которых уже практически нет. Есть еще "семья", а если проще, то ирландская ОПГ Гуся Шихана, бывшего боевика ИРА, который с переездом в Новую Землю потерял все политические приоритеты и занялся исключительно извлечением прибыли из готовности прибегать к насилию по любому поводу. Гусь из всех "отцов города" почитается самым нервным, вспыльчивым и непредсказуемым. На это материалы кубинцев указывают особо, то есть словно бы невольно подталкивая к мысли, что если потребуется заваруха, то провоцировать надо именно ирландцев.

Есть так же некая "общеитальянская" группировка, которой командовал некто Джо Капра, калабриец, перебравшийся сюда из Неаполя. Джо он стал уже здесь, вообще он Джованни. В Новую землю переехало немало итальянцев с юга страны, бегущих от непроходимой бедности, а с ними просочился и вот такой асоциальный элемент, быстро сбившийся в стаи.

Еще одна "семья" в Нью-Рино состояла из чистокровных WASP. Они были чуть победнее остальных, в городские дела особо не лезли, но контролировали все окрестные поля, засаженные коноплей. И по слухам, как боевая сила, были даже посерьезней остальных, потому что среди них было немало бывших военных.

Вот и весь расклад, собственно говоря, если излагать кратко.
1
X