Ольга Крамер - Привычка выживать [litres]

Привычка выживать [litres] 1148K, 201 с. (S.T.A.L.K.E.R. ( Межавторский цикл): Радиант Пильмана-18)   (скачать) - Ольга Крамер

Ольга Крамер
Новая Зона. Привычка выживать

© О. Крамер, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

***

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.


Новая Зона. Привычка выживать

Московская Зона Отчуждения.

Научно-исследовательский институт общей физики.

Из неофициального устного доклада старшего научного сотрудника профессора Фролова И. В.


– В последнее время в Зоне было зафиксировано одно интересное явление. – Седовласый мужчина лет шестидесяти дрожащими и влажными от пота пальцами поправил очки. – До нас доходят слухи о появлении так называемых материальных призраков. А некоторые сталкеры утверждают даже, что видели ЭТО своими глазами.

– Что за вздор! – ухмыльнулся молодой человек в белом халате, к нагрудному карману которого был небрежно прикреплен бейдж «Игнатов В. А., ассистент». – Сталкеры практически ежедневно переживают стрессы. Это даже мягко сказано! Большинство из них или просто выжили из ума, или чрезмерно увлеклись алкоголем и наркотиками. Немудрено, впрочем… Я и не такие истории слышал. Но мы же с вами – ученые, умные люди. Неужели мы будем верить во все эти байки? С научной точки зрения это просто невозможно.

– А вот и нет, молодой человек. – Фролов нервничал, на лбу проступила испарина. – В Зоне очень много неизученных вещей. Скажи вам в другое время про аномалии или артефакты, вы бы тоже в это не поверили. Но ведь сейчас оно есть! И мы это изучаем!

– Одно дело – аномалии, другое – призраки. – Лицо Игнатова скривилось в недовольной ухмылке. – Иван Владимирович, если верить во все, что говорят сталкеры, можно написать сборник сказок.

– Зона – это место с просто невероятной концентрацией энергии! Особенно – Зона Московская. Здесь в последнее время аномальный фронт превысил свою активность в несколько раз в сравнении, например, с Зоной Питерской. Давайте подойдем к этому вопросу не по-научному. Вы когда-нибудь слышали про материализацию мыслей?

– Вы еще расскажите сказки о том, что в одной из Зон есть установка, которая желания исполняет.

Послышался дружный смех. К чокнутому профессору ни у кого из присутствующих доверия не было.

– Коллеги… – Фролов уже отчаялся донести до этих светлых ученых голов свою идею. Он знал, о чем говорит, и не сомневался в своих теориях ни секунды, но заразить этой уверенностью других у него не получалось.

Фролов был человеком идеи, он жил ею, не требуя взамен ни денег, ни славы, ни наград. Такие люди, как он, в мирное время были просто бесполезными, а в военное считались очень опасными. В НИИ его держали исключительно благодаря старым заслугам, но уже негласно списав со счетов.

– А кто конкретно из сталкеров этих призраков видел? – спросил Игнатов, чтобы прервать затянувшееся молчание профессора.

– Сталкер по прозвищу Шульц. Он утверждает, что встретил этот… – ученый замялся, подбирая нужное слово, – объект на окраине второго микрорайона.

– Этот наркоман и пьяница? Он под дозой и не такое видел. Знакомы мы с этим экземпляром – лично, при определенных обстоятельствах. А лох-несское чудовище он, случайно, не встречал в Москве-реке? Или в пруду каком? А то я не удивился бы.

– Напрасно вы иронизируете. Вы когда-нибудь слышали про такое явление, как тульпа?

– Вы про галлюцинации, которые создает подсознание психически нездорового человека?

– Не совсем. Тульпа – это материальное воплощение мысли, – поправил ассистента профессор. – Осязаемый образ. Идеальный собеседник…

– Иван Владимирович, – снисходительно, словно разговор велся с ребенком, перебил его ассистент. – Я знаю, что такое тульпа. Идеальная материализация образа. Воображаемый друг, галлюцинация, в которую псих отчаянно верит. Настолько верит, что теряется в реальности. Я читал пару докладов, когда был еще интерном. Но вы не правы, образ этот неосязаем.

– Для владельца тульпы – вполне осязаем! – Профессор обрадовался, что вызвал хоть какой-то интерес и может случиться настоящая дискуссия. Но его ждало разочарование. Поддерживать научный спор никто и не собирался.

– Это удел психов, – возражал ассистент. – Пусть ими занимаются соответствующие специалисты, а не мы.

– Знаете, профессор Фролов, – в спор между пожилым ученым и его молодым последователем вмешался умудренный опытом человек. – Ассистент прав. Не стоит тратить свое время и деньги, которые, между прочим, нам выделяет государство, на изучение природы Зоны, на такой абсурд. Займитесь лучше делами насущными, их в лаборатории – невпроворот.

Люди в белых халатах начали быстро покидать конференц-зал.

– На ужин опоздали, – недовольно произнес один из молодых ученых и получил удар локтем по ребрам от товарища постарше, который в целом был согласен с возмущением коллеги, но субординации ради поставил юнца на место.

Когда конференц-зал опустел и последний выходящий щелкнул по выключателю, оставляя Фролова одного, пожилой ученый без сил упал в кресло.

– Иван Владимирович, да бросьте вы, – послышался голос. – Не тратьте время и нервы на объяснения. Вот сделаете большое открытие, а там уже и доказывать никому и ничего не надо будет.

– Не знаю, Алексей, не знаю.

Смуглый молодой человек, который доселе тихо сидел в последнем ряду, неспешно поднялся, включил свет и сел напротив профессора.

– Может, правы они, – вымолвил Фролов. – Может, это действительно удел психов?

– Что же вы, профессор? – Алексей склонил голову набок, и уголки его губ поползли вверх. – Вам проще записать себя в психи, чем поверить в многогранность нашего мира? Или вы и во мне сомневаетесь?

– Ни в коем случае, Алексей! Но как других убедить?

– А не надо этого делать. – Молодой человек равнодушно пожал плечами. – Сходите поужинайте лучше. Вам пригодятся еще силы.

– А ты?

– А я – что? Я же не нуждаюсь ни в еде, ни в воде, ни в отдыхе. Я вас подожду в вашей комнате.

Увидев, что Фролов колеблется, Алексей поднялся, снова выключил свет и открыл перед ученым дверь, жестом призывая его выйти, наконец. Иван Владимирович на прощание встретился с пустым взглядом Алексея, пытаясь в нем хоть что-то прочесть, но только обреченно покачал головой.

– Верю я в тебя, – проговорил он. – И смогу доказать существование тебе подобных.

Алексей ему ничего уже не ответил. Он неспешно, засунув руки в карманы, зашагал по коридору третьего корпуса НИИ.

Фролов еще с десяток секунд смотрел в спину парня, которого проходящие мимо сотрудники просто не видели, а после, развернувшись на каблуках, взял курс на столовую.

«Алексей прав, силы мне еще пригодятся».


Глава 1

– Есть! – Джеф поправил американку, но ремень М4 вновь сполз с его плеча и повис на сгибе локтя.

– Что там? – Лора, невысокая и стройная наемница, чтобы заглянуть через плечо командира, встала на носочки, но из-за полумрака ничего не смогла разглядеть.

– Правы были наши китайские друзья: знали ведь, где искать. Декодер здесь.

– Забирай его и уходим. Нам еще тащиться с ним обратно на другой конец Москвы. Да и от этой обстановки – как-то не по себе. – Кир еще раз осмотрел небольшое помещение без окон, которое черт знает чем раньше служило.

– На метро доедем. – Неуместная и не очень смешная шутка все-таки заставила группу засмеяться и немного снять напряжение.

В то, что полуразрушенный Московский институт приборостроения долгое время мог скрывать в себе столь бесценную вещь, даже командир группы до последнего не верил.

– Разворачиваемся и уходим. Ирм, ты выводишь группу, я замыкаю.

Институт представлял собой лабиринт хитросплетенных коридоров с учебными аудиториями и лабораториями. Сейчас здесь было сыро, а из-за гуляющих сквозняков почти по всему корпусу были расбросаны и гнили в лужах конспекты лекций и методички, наличие которых объясняла библиотека, находящаяся в начале корпуса. От убойного коктейля из запахов гнилой бумаги, канализации и разлагающихся тел у всех слезились глаза.

– Может, через окно выйдем – первый этаж все-таки? – Ирм поднял руку вверх, призывая группу остановиться. Мысль о том, что к главному входу придется возвращаться через раскинувшиеся в коридоре аномалии, не прибавляла уверенности. Тем более что один из членов группы был ранен.

– Нет. Продолжать движение. Выйдем там, откуда зашли.

Приказы в группе не обсуждались, потому Ирму, как человеку с отличным чутьем, пришлось вновь прокладывать маршрут между аномалиями. Иногда в узких коридорах ему приходилось снимать рюкзак и на вытянутых руках нести его перед собой, где-то – просто прижимать, как дите родное, чтобы не потревожить аномалии, а где-то – расстояние между ловушками было настолько большое, что можно было спокойно пройти и нескольким людям одновременно. Лора прижала к себе верную арктическую снайперку и сняла рюкзак, чтобы протиснуться между двумя гравитационными полями, за ней кряхтели Лаврик и Кир – пулеметчики группы. У раненого Морзе рюкзак пришлось забрать и отдать Киру, который тащил к тому же боезапас к пулемету.

Джеф, замыкающий группу, сильно отставал, и причину этой задержки ведущий не понимал.

– Эй, Джеф, у тебя все в порядке? – Морзе занервничал, заметив отставание командира.

– Все в порядке.

Приняв у Лоры рюкзак, Ирм начал координировать пулеметчиков группы, которые по габаритам своим были однозначно крупнее Лоры, да и его самого тоже.

Вспотевший от напряжения, Лаврик рефлекторно попытался смахнуть со лба пот, но испугался, когда ладонь его прошла в сантиметре от пульсирующей, словно живой организм, аномальной стены. Границы аномалии хорошо были видны только со стороны, но в непосредственной близости определить ее рамки было гораздо трудней.

– Вот дерьмо. – Когда наемник выбрался, он был весь мокрый, словно только что пробежал кросс под парящим жарким солнцем.

Его друг, тащивший на себе оружие, выглядел не лучше. Группе нужен был хороший отдых, но Джеф не давал такой возможности. Уже третьи сутки бойцы спали не более чем по пять часов, успевали поесть за пять минут и почти не устраивали привалов.

– Морзе, держись левой стороны, – координировал раненого товарища Ирм. – Сделай боком несколько небольших шагов. Стой! Стой, я сказал!

Морзе, потерявший из-за ранения скорость и бдительность, не успел среагировать и сделал чрезмерно широкий шаг.

– О, черт. – Ирм моргнул от испуга, сердце его пропустило пару ударов.

Морзе вляпался.

Его словно в невесомости дернуло вправо, затем влево, ударило с нечеловеческой силой о стену и притянуло в эпицентр аномалии, где затем прижало к полу и в считаные секунды придавило, переломав кости. Лора уже было дернулась на помощь, но Кир успел схватить ее за руку. Морзе был обречен, а оставлять группу без снайпера было никак нельзя.

Если изуродованного тела под броней экипировки было не видно, то лицо Морзе ничего не скрывало: височные и скуловые кости от сильного давления раскрошились, челюсть увело в сторону, из-за перелома крыловидной и лобной кости глаза у сталкера вытекли – зрелище тошнотворное. Мокрый хруст, с которым ломались и крошились кости, был настолько отвратительным, что наемников передернуло.

– Земля тебе пухом, – тихо произнес Ирм.

– Зато мучиться больше не будет. Уходим, нельзя здесь задерживаться, – добавил сдержанно Джеф.

Задерживаться действительно было нельзя. Ирм отвернулся, а в голове появился четкий образ еще живого и оптимистичного Морзе, который верил, что смерть – это то, что случиться с ним не может.

Сталкеры миновали первый корпус. Ирм вывел группу в просторный холл, где стало еще более неуютно, и, судя по всему, испытывал это чувство не только он. Лора невольно поежилась, рука Кира потянулась к пистолету-пулемету, Лаврик, ощутив общее напряжение, потянулся к кобуре, потому что тяжелый пулемет сейчас был бесполезен. Только лидер группы выражал всем своим видом спокойствие и уверенность.

– Почему остановились? – Джеф был раздражен, что для хладнокровного и уравновешенного наемника было абсолютно нехарактерно.

– Предчувствие плохое. – Ирм смотрел на железную дверь и кожей ощущал, что там, за пределами института, их ждут большие неприятности. Сталкерская чуйка – вещь хоть и неизученная, но подтвержденная не раз на практике: у людей, постоянно находящихся в экстремальных условиях, очень хорошо развивается интуиция.

Настороженность группы Джефа только разозлила. Обычно к Ирму всегда прислушивались, потому что ошибался он очень редко. И если он говорил, что следует ожидать неприятностей, значит, так оно и было. Но в этот раз слова его на командира не подействовали, и Джеф, перешагнув через поваленную скамейку, преодолел КПП.

– Идем. – Женская рука вскользь коснулась плеча Ирма, мягко задела ладонь, и даже через плотную кожу беспалой перчатки наемник почувствовал, что руки у Лоры – ледяные.

«Хеклер-Кох» был снят с предохранителя, и Ирм, обойдя упавший и обесцветившийся от времени и влаги стенд, перепрыгнул через «вертушку», которую заклинило давным-давно, и ни один электронный пропуск уже не смог бы ее оживить.

Пару часов назад, когда группа только заходила в здание университета, небо было затянуто свинцовыми тучами и не обещало ничего хорошего, кроме проливного дождя. А сейчас тучи расступились, и появился даже какой-то намек на солнце. Кир посмотрел в небо, шмыгнул носом – его одолевал хронический насморк, – а затем мечтательно вздохнул, думая о чем-то своем, более прекрасном, нежели Зона. Теплое солнце всех немного пригрело и даже расслабило, только у Лоры резко замедлилось дыхание, а испуганный взгляд был направлен на многоэтажку.

– Ложись! – крикнула вдруг снайперша и, ухватив рядом стоящего Ирма за плечо, упала на землю, оттолкнула напарника от себя и перекатилась под прикрытие ржавеющей машины.

Краем глаза Ирм успел заметить Кира и Лаврика, которые последними выходили из здания и успели после крика соратницы заскочить обратно.

Не всех в группе солнце расслабило, для Лоры оно сыграло спасительную роль. Глаз-алмаз девушки заметил отблеск оптического прицела. И только ее внимательность и спасла группу.

– Снайпер на девятом этаже.

Ирм, чье убежище – стена трансформаторной подстанции – было чуть более надежным, высовываться не стал.

– Вот дерьмо. – Он прижался к стене и попытался найти взглядом командира. – Джеф выходил первый, и Ирм потерял его из поля зрения буквально на десять секунд.

Лаврик и Кир были в здании, на них надежды не было: как только они появятся, сразу станут легкой мишенью. На их месте Ирм вышел бы с другой стороны, но он, к сожалению, был не на их месте. И Лора тоже. До главного входа было метров сто, местность можно было просмотреть очень хорошо с соседнего дома, но они не успели бы пробежать даже полпути.

Сжимая свою верную AW, побледневшая Лора молилась. «Боги – это, конечно, хорошо, да только не спасут они наши души, тем более что и спасать-то там уже и нечего, – подумал Ирм. – Единственный шанс спасти группу – отвлечь снайпера и дать Лоре время выйти из своего убежища, прицелиться и выстрелить». Ирм снова обернулся к девушке, губы которой продолжали бесшумно шевелиться. Почему-то он был уверен в том, что снайпер, вставший у них сейчас на пути, – дилетант, ведь иначе он использовал бы бленду, и черта с два бы тогда Лора его заметила.

– Лора, – громко, чтобы девушка услышала, позвал ее Ирм.

Снайперша среагировала не сразу, пришлось позвать ее еще раз, громче, и только тогда она обернулась.

– Ты же засекла его местонахождение? Я сейчас отвлеку этого стрелка на себя, а твоя задача – не промахнуться. А ты, я знаю, не промахнешься.

– Нет, Ирм! – Лора была девушкой догадливой, и еще одной потери в группе она не хотела.

– Приготовься. На счет три. Раз. – Ирм немного приподнялся, снял с плеч рюкзак, чтобы удобней было бежать. – Два. – Он перехватил свое оружие и еще раз оценил местность, проложив мысленно маршрут, по которому побежит. – Три!

Сосредоточенное, испуганное и бледное лицо Лоры отложилось в памяти наемника так же ярко, как образ мертвого Морзе.

Удача была явно не на стороне Ирма, потому что пробежав несколько метров, он споткнулся о корень дерева, нелепо раскинул руки в стороны, чудом удержав равновесие, но потерял при этом драгоценные секунды. Одно мгновение его прикрывал ствол дерева, и он смог развернуться в противоположную сторону, не позволяя снайперу прицелиться, при этом Лора получала возможность поймать в перекрытие прицела врага. Это и спасло Ирма, когда фонтан бетонной крошки выбило у него за спиной: вражеский снайпер стрелял на опережение и не угадал. Ирм, подгоняемый адреналином, в два широких скачка оказался у крыльца, взлетел по ступенькам и только вытянул руку, чтобы открыть дверь, как она сама дружелюбно распахнулась перед ним. Не ожидая такого, Ирм пролетел через проем, споткнувшись о порог, и растянулся на полу, но чьи-то сильные руки его тут же оттащили вглубь помещения. Это был Кир.

– Отличная идея, Ирм. Только проводника нам потерять и не хватало.

– А ты что предложил бы? Вот так сидеть, пока нас собаки не загрызут?

– Попала. – Ирм обернулся на голос Лаврика, который сидел, пригнувшись, у окна.

– А если стрелок не один? – спросил Кир.

– Сомневаюсь. – Ирм покачал головой.

– Ох, Ирм, подведет тебя однажды твоя чуйка, и дорого ты за это заплатишь. В нашем деле нельзя все время полагаться на удачу.

– Льзя. – Наконец на лице солдата удачи – Ирма – появился намек на улыбку.

– Только на нее и можно. – Лора, как и всегда, была бесшумна и, как никогда, счастлива.

– Умница, – похвалил ее Ирм. – Теперь надо найти Джефа и сматываться отсюда.

Командир нашелся быстро. Джеф нервно курил у трансформаторной – видок у него был еще тот. Спасаясь от снайпера, ему пришлось рухнуть там, где стоял, а стоял он в глубокой луже. Но жить захочешь, и не так раскорячишься. Приходилось ему в своей жизни и по собачьему дерьму ползать, и по глубоким лужам, и через трупы переползать, и ими же прикидываться. Когда хочешь выжить, и не такие вещи будешь делать. Ирму невольно вспомнилось, как он попал к одним местным сектантам, которые отчаянно верили, что единственное их спасение – в жертвоприношениях. Так как огрести по полной они очень боялись, то не вступали в конфликты ни с одной из обитающих в Зоне сторон, а в угоду своим богам в расход пускали обычно собак. А тут вдруг им жертва покрупней понадобилась, и жертвой этой чуть не оказался Ирм. Пришлось ему тогда пару часов пролежать в куче разлагающихся собачьих трупов, пока не подоспел Джеф с парнями. Хорошо, что была у этих сектантов традиция, следуя которой жертва перед ритуалом должна была помучиться и осознать страх смерти. Ирм осознал, а заодно и провонял трупами собак, и прочистил желудок, проблевавшись от этих благовоний. Не успей он подать тогда сигнал SOS, вряд ли здесь сейчас стоял. Потому необходимость иной раз ползти по болоту теперь уже и не кажется чем-то совсем противным. Все познается в сравнении.

– Ты где вообще был?

– Уходим. Ирм, ты ведешь. Я замыкаю. Быстро.

– Маршрут? – Ирм достал коммуникатор с картой.

– Прежний. Шевелись.

Обговоренный еще на базе маршрут гласил, что сейчас необходимо держать курс от окраины города в центр, где они должны будут встретиться с заказчиком. Но до центра оставалось топать еще как минимум сутки, которые без отдыха никто уже не выдержал бы.

– Темнеет уже. Надо ночь переждать, передохну́ть.

– Мой друг, ты не туда поставил ударение.

– Разговоры отставить!

– Джеф, в самом деле, если и дальше будешь так гнать, мы просто не дойдем. Мало тебе было встречи с местными обывателями прошлой ночью?

– Не шуми. На соседней улице переждем ночь. Ирм, понял?

Ирм был из понятливых, потому свернул через переулок к многоэтажке, которую командир отряда солдат удачи выбрал для ночлега. Хотя сам Ирм в этом районе останавливаться не стал бы, слишком небезопасно здесь было. Да и предчувствие снова подсказывало, что снайпер – это не самое страшное, чего можно ожидать от этого места.

Стало вдруг невероятно жарко, и за какое-то мгновение вся спина Ирма покрылась холодным потом, участился пульс, перехватило дыхание, закружилась голова. Парень кожей чувствовал, что дальше идти нельзя, что надо остановиться, объяснить все Джефу, ведь тот всегда доверял Ирму и прислушивался к нему.

– Чего встал? – Ирм не заметил, как остановился.

– Нельзя нам дальше, Джеф. Задницей чувствую, что нельзя. Давай обойдем этот район.

– У нас мало времени.

– Если мы пойдем дальше, его может у нас совсем не стать!

И тут началось.

Ирма скрутило, и он диким взглядом посмотрел сначала на командира, затем на испуганную таким поведением Лору.

– Приказы не обсуждаются.

– Я. Дальше. Не. Пойду.

В поиске поддержки наемник посмотрел на группу, задержав взгляд на Лоре, которая всегда и во всем была на его стороне. Девушка выглядела уставшей, и на споры у нее просто не было сил. Она смогла только улыбнуться пересохшими губами.

– Лора! – «Хеклер-Кох» чуть не выпал из онемевших рук Ирма, когда девушка внезапно замертво упала на землю.

От выстрела из крупнокалиберной винтовки от головы наемницы ничего не осталось. Ирма и стоящего рядом Кира обрызгало кровью и ошметками мозга девушки.

Это был меткий выстрел, и Ирм понял сразу – этот бой будет быстрым. Наемник резко отпрыгнул в сторону, на ходу отстегнул карабин лямки на груди, скидывая с плеч рюкзак. Стреляли из дома напротив, значит, там теперь и надо было искать укрытия.

За все это время Джеф не отдал ни одной команды. «Вряд ли он мог растеряться в этой ситуации», – подумал Ирм, потому что мысль о том, что командир уже погиб, он допускать не хотел. Но смерть уже приготовилась к своей жатве, и Ирм чувствовал ее присутствие так же явно, как кровь Лоры на своем лице.

Эхо нового выстрела прокатилось по улице, и совсем не вовремя пришла догадка о том, что звука того выстрела, который убил наемницу, Ирм не слышал. «Значит, снайпер не один». Наемник на секунду обернулся и встретился взглядом со своим будущим убийцей.

Ирм совсем не так представлял себе смерть. Он всегда думал, что умрет красиво, героически. Например, спасая друга или же выполняя очень важное задание, от которого зависела бы чья-то судьба, а может быть, даже судьба всего человечества. Благородная смерть не казалась бы уже досадной, ведь умирать пришлось бы в таком случае вроде как с чувством выполненного долга и с небольшим шансом попасть в Рай. И похоронили бы с почестью, и после смерти вспоминали бы как героя. А такой, как сейчас, финал жизни казался наемнику обидным и глупым. Хотя какая смерть обидной не кажется?

Ирм упал, пропуская очередь над собой, перекатился, с положения лежа, не прицеливаясь, выстрелил, даже не надеясь на успех. Но Ирм все же попал, и стрелок, который даже не скрывался, с перебитой пулей грудью упал на землю. Наемник на четвереньках быстро отполз к каменной стене, перед которой стояли мусорные баки, прижался к ней, сделал глубокий вдох. Быстро билось сердце, пульсировало в висках, тряслись руки, от страха скрутило живот. Бояться в такой ситуации было не стыдно, стыдно стало бы, если бы страх этот взял верх над бойцом.

В паре метров от Ирма в грязь шлепнулось что-то тяжелое. Рефлексы сработали быстрей, чем пришло полное понимание, потому наемник сначала вскочил на ноги и только потом увидел гранату.

Только адреналин помог сталкеру вовремя отпрыгнуть в несколько скачков на три с половиной метра, а после этого вновь упасть. Скрестив ноги, защищая тем самым бедренные артерии, наемник широко раскрыл рот, зачерпнув в него грязи, зажал уши и прижал локти к телу. Дальше все зависело только от Его Величества Случая.

Сначала пришла боль, только потом звук взрыва. Ирм ощутил, как обожгло спину, руку, плечо, успел ощутить сладковато-металлический привкус крови во рту. Звон в ушах был навязчивым и поглощающим все другие звуки. В глазах потемнело, и последним, что успел увидеть Ирм, был силуэт в черном длинном плаще, который в полубреду наемник принял за старуху с косой, тогда даже еще не подозревая, что это был самый настоящий ангел-хранитель.


Глава 2

Вита трясла неподвижные тела бойцов, уговаривала их открыть глаза, задышать, подняться, умоляла их пожить еще немного. Но ее мольбы никто не слышал. Мертвецы молчали и смотрели пустыми глазами в небо. Они умерли быстро, не успев даже достойно принять бой, без второго шанса. Да и шанс этот в Зоне выпадает редко. Она отвела каждому столько времени, сколько посчитала нужным.

К изуродованному трупу девушки Вита подходить не стала. У двоих мужчин были сквозные ранения грудной клетки: крупнокалиберная винтовка пробила дорогую экипировку и оставила крупные, размером с кулак, дыры в их телах. Вита долго сидела рядом с трупами, пока не услышала тихий скулеж за мусорными баками. Она бесшумно поднялась, кошкой метнулась на звук и заметила пришедшего в себя и стонущего от боли наемника. Ирм был похож на живой труп. Кровь из рассеченной брови залила его лицо, перемешалась с грязью и засохла коркой на коже.

– Живой. – Тонкие губы девушки сложились в улыбку.

Ирм потянулся к оружию, но немыми пальцами он хватал только воздух рядом с собой. Верного немецкого автомата поблизости не было. Наемник не сразу сообразил, что оружие он бросил, когда спасался от гранаты.

Вита смотрела на раненого бойца, почти не моргая.

Девчонка, которой можно было дать лет девятнадцать, в этом месте смотрелась органично, но максимально нелепо. На одном плече у нее небрежно висел АЕК, на другом – худой рюкзак, а вместо хорошей экипировки на ней был длинный плащ. С таким вооружением и в таком виде в Московской Зоне не выживают даже самые главные везунчики. Но она была жива, улыбалась, на испуганном лице ее горел румянец, сверкали белые зубы, волосы были чистые, и от нее не несло потом и прочими запахами, свойственными каждому сталкеру из-за отсутствия гигиены.

– Идти сможешь? – Слишком грубый для этой хрупкой на вид девушки голос вернул на секунду Ирму возможность трезво мыслить. Наемник с третьей попытки и не без помощи этой девушки смог сесть, затем, опираясь на благородно подставленное плечо, встать. Но ноги его от боли подкосились, и солдат удачи начал заваливаться на землю. Девчонка помогла удержаться сталкеру в вертикальном положении, и Ирм удивился тому, откуда в ней столько сил.

– Не могу. – От боли в боку наемник до крови закусил губу и взвыл.

Вита посмотрела на парня воспаленными, словно от недосыпа, глазами – влажными и холодными. Усадив раненого снова на землю, девушка отошла от него, вернулась к трупу Лоры, перевернула тело и расстегнула ее рюкзак в поисках походной аптечки. От этого хладнокровия Ирму стало не по себе. Даже у видавшего жизнь наемника труп с разорванной, словно переспелый арбуз, головой вызывал рвотные позывы. Он всегда думал так: «Кто бы и что бы там ни говорил, к смерти привыкнуть нельзя. Как только смерть становится обыденностью, можно смело пускать себе пулю в висок, ибо от Человека в тебе уже ничего не осталось».

Чтобы хоть как-то унять головную боль, Ирм закрыл глаза и попытался мысленно оценить ситуацию: «Кем бы ни были нападающие, по всем правилам военной науки нашу группу они должны были зачистить всю, стереть с лица земли. Судя по тому, что мне сейчас помогают, я нужен им живым, а это значит, что им нужна информация и можно будет еще немного поторговаться за свою жизнь. Но почему тогда передо мной сейчас не опытные бойцы в дорогостоящей экипировке, а эта девчонка? Может, за нами сейчас следят незримые наблюдатели? И если эта девчонка не получит нужную им информацию, они дадут команду ликвидировать последнего выжившего? Да и пусть, главное, чтобы не пытали». Воображение тут же услужливо подкинуло ему яркий образ того, как она, юная и хрупкая, с таким же безучастным видом, с каким переворачивала труп Лоры, всаживает в его грудь нож по самую рукоятку. За пару секунд в голове у Ирма все сложилось в единую мозаику: «Наверняка ее послали те, кто старше и умней, кто знает о ценности декодера. Мол, учись, ребенок, вытащи из него все что можешь, а если не получится, мы придем на помощь, а ты потом уже его добьешь, так и быть».

В чью-то помощь наемник не верил, а оттого старался не обнадеживать себя. «Каждый сам за себя. О подвижничестве хорошо рассуждать, сидя в мягком кресле теплого офиса, – до тех пор, пока не попадешь в экстремальную ситуацию. А там уже поймешь, что инстинкт выжить сильнее всех принципов, и единицы будут рисковать собой ради чужой, даже близкой, жизни». Жертвенность самому Ирму была свойственна, но все, за кого он мог бы отдать свою жизнь, уже были мертвы.

За этими мыслями он не заметил, как вернулась девушка и снова, с не сочетающейся с ее хрупким телосложением силой, нырнула ему под руку, помогая подняться.

– Оружие, – потребовал Ирм.

Вита или не услышала или демонстративно проигнорировала бойца. Она негромко заговорила, когда надежды на ответ у парня уже не было:

– Здесь сейчас опасно. Мы немного отойдем.

Шли они в потемках, и наемник ничего не мог разглядеть, причем даже не по вине наступившей ночи. Ресницы его из-за спекшейся крови слиплись, глаза слезились, соленые капли смешивались с кровью и снова застилали глаза.

Девчонка вела его, как слепого щенка, а он, не в силах сопротивляться этой уверенности, едва переставляя ноги, плелся следом. Такого безразличия к собственной жизни у него еще не было. Ирм сделал еще пару шагов вслед за девушкой, и его проводница неожиданно остановилась перед одноэтажным зданием.

– Не вздумай отключиться! – И снова ее властный голос вернул Ирма к реальности. – Ступеньки впереди, поднимай ноги.

Каждая его нога, казалось, весила тонну. Несколько раз наемник оступился, и если бы не девчонка, он завалился бы уже на первой ступеньке. Одной рукой девушка толкнула от себя дверь. Та неприятно скрипнула и медленно открылась.

Не успел наемник сделать и пяти шагов, как влетел во что-то металлическое и тяжелое. Раскатистый грохот падающих стола и стульев в ночной тишине был слышен, наверное, за версту.

– Аккуратно.

Но Ирм, сколько ни вытирал кровь с лица, сколько ни пытался всматриваться, все равно ничего не видел. Когда его усадили на что-то мягкое, наемник сморщился от боли в спине и ребрах. Перед ним на корточки села девушка, вытащила из своего рюкзака аптечку Лоры и сосредоточенно начала рассматривать пластины таблеток и ампул.

– Белый шприц-тюбик, – подсказал Ирм.

Приняв из рук девушки шприц, сталкер скинул защитный колпачок и, немного прицелившись, вонзил себе иглу через ткань штанов в бедро. С облегчением наемник сдавил корпус тюбика.

– Посмотри еще, – попросил он незнакомку.

– Передозировка промедолом чревата последствиями, – ответила девушка и щедро залила разорванный зубами бинт перекисью, затем протянула его наемнику. – Лицо протри.

Бинт выпал из непослушных пальцев солдата удачи, и девушке пришлось самой стирать засохшую кровь с его лица. Неприятно защипало, но через пару минут Ирм понял, что ресницы больше не слипаются, а кожу не стягивает. Девушка еще и щедро вылила из пластиковой бутылочки перекись на рассеченную осколками бровь и только после этого выбросила в сторону бесполезный уже пузырек.

Теперь, когда глаза его привыкли к темноте и ничто не мешало свободно моргать, наемник смог осмотреться.

В прошлом это место было либо рестораном, либо дорогим кафе: деревянные столы, уютные кресла, диваны, барная стойка, большие картины и светильники на стенах. Обедать здесь каждый день менеджер среднего звена позволить себе точно не смог бы.

Сейчас же здесь царил беспорядок. Мебель была повалена, некоторые кресла разорваны в клочья. Ирму представилось, как какая-нибудь местная тварь точила свои острые когти о дорогую обивку. Богатое воображение – это, конечно, хорошо, но вот Ирму оно часто портило жизнь. Иногда его подсознание вырисовывало образы таких тварей, что режиссеры фильмов ужасов позавидовали бы и платили ему за идеи. Говорят, что существует все, что можно представить. В материализацию мыслей наемник верил, потому реже старался думать о негативном.

– Я не знаю, кто ты и откуда, но если поможешь, заплачу тебе припасами и американскими президентами. Слово наемника.

– С чего ты взял, что я буду тебе помогать и дальше?

– Ты меня сразу не бросила. Значит, либо ты следуешь своим моральным принципам, не позволяющим тебе бросить раненого, либо тобой движет финансовая заинтересованность.

Ирм наконец смог рассмотреть свою спасительницу. Она была словно вообще не из этого мира. Ее нельзя было представить ни в землях Зоны, ни в жизни за периметром. Лицо ее было совсем чистое, без ссадин и царапин. Губы еще не потрескались от вечной нехватки витаминов. Чистые локоны кудрявых волос торчали из-под вязаной черной шапки. Не было даже синяков под глазами от вечного недосыпа. Она была, бесспорно, красива. Но длинный плащ и отсутствие какой-либо брони на девушке окончательно убедили Ирма в ее чужеземности.

– Тебя как зовут? – спросил наемник, не прекращая с опасением рассматривать девушку.

– Вита. – Она поднялась с дивана и прошла к двери, плотно закрывая и двигая к ней тяжелый стеллаж. Ирм подумал, что безопасность здесь не ахти какая. Без оружия он ощущал себя голым, а какой стрелок из Виты, он еще пока не знал.

– Ирм, – представился сталкер. – Мне надо вернуться за оружием.

– А мне кажется, что это плохая идея, по крайней мере, возвращаться туда сейчас. Когда мы уходили, на запах крови уже сбежались падальщики. Ночью на охоту выходят очень страшные хищники. Я туда не вернусь, а тебе одному не дойти.

Наемник молчал, а напряжение в помещении росло.

– Спи, Ирм. Утром вернемся – заберешь, а там и решим, что делать будем.

В полумраке зала сталкер наблюдал за бесшумным перемещением Виты. Она ходила мягко, изящно, словно кошка, битые стекла и бетонная крошка под ее ногами совсем не хрустели.

– Я подежурю, а через четыре часа тебя разбужу.

Перспектива доверить свою жизнь этой странной девушке не радовала. И Ирм обязательно поступил бы по-своему, если бы позорно и незаметно для себя не заснул.

Ему снилась Лора, которая просила не винить себя в смерти группы, снился Морзе, снились Кир и Лаврик, только Джеф этой ночью так и не пришел попрощаться.

Девушка его так и не разбудила.

Ни через четыре часа, ни через пять. Наемник проснулся сам, когда сквозь закрытые веки ощутил дневной свет. Первым, что он увидел, был силуэт Виты, которая, словно школьница-отличница, сидела за столом, положив ладони на колени.

– Доброе утро. – Она обернулась и мягко улыбнулась.

Разбитые смарт-часы показывали шесть утра, но доверия к поврежденной технике не было, потому сталкер вытащил из внутреннего кармана куртки свои офицерские часы, которые в век современных технологий заменили ему современные умные. «Все верно, шесть ноль одна».

– Почему ты меня не разбудила?

– Я будила, – пожала плечиками Вита, – ты не проснулся.

Девчонка врала. Ирм всегда очень чутко спал и проснулся бы от любого постороннего звука. Тем более от женского голоса.

Приготовившись к боли и набрав в легкие побольше воздуха, сталкер сел, а затем резко поднялся. Болела спина, саднила бровь, отдавала тупой болью голова, но все это казалось мелочью. Ирм был готов к худшему. Тогда он подошел к зеркалу, покрытому густой сеткой трещин, но все еще висящему на стене.

Отражение из-за многочисленных сколов двоило. За все то время, что наемник находился в Зоне, он стал сам на себя не похож. Не то чтобы он внешне изменился, а просто стал словно другим человеком, копией, далекой от оригинала. Сейчас разбитое, потерявшее здоровый цвет лицо отражало только невероятную усталость. Отвернувшись, Ирм вновь посмотрел на девушку. Необходимо было начать диалог, но он не знал с чего. Затянувшееся молчание нарушила сама Вита.

– Давай вернемся за оружием, а там уже решим, как ты меня благодарить будешь.

– Да. – Наемник надавил спиной на стеллаж, который оказался довольно тяжелым, и отодвинул его от двери. Ирму невольно вспомнилось, что Вита его вчера двигала так легко, словно тот был невесомый. И его самого она тащила тоже, будто наемник был пушинкой. Чем дольше он находился рядом с этой девушкой, тем больше замечал за ней странностей и начинал бояться ее.

Вита вышла первой, остановилась, осмотрелась, спустилась по разбитым ступенькам, а затем махнула Ирму. «И то верно, у нее есть оружие. Тут не до джентльменских загонов, тут у кого ствол, тому и идти первым, тот и прав». Сейчас наемник в полной мере осознал, почему Вита его не отпускала ночью обратно. В потемках и полубреду он не заметил по пути сюда ни одной ловушки, да и не задумывался даже об этом – не было сил. В паре метров от входа мерцала отблесками аномалия. Сфера, внутри которой искрились молнии, выглядела очень красиво. Она была похожа на огромную плазменную лампу. Жертва, если вляпывалась в такую, попадала в вакуум, а затем получала разряд. Смерть почти всегда была быстрой, но на осознание своей обреченности у добычи было обычно пара секунд.

Шагала Вита легко и быстро, наемник едва за ней поспевал. Как оказалось, от места, где они ночевали, до места гибели группы было метров пятьсот. Вчера это расстояние сталкеру показалось гораздо длиннее.

С неестественно вывернутой ногой на животе лежал Лаврик, рядом, в паре метров, с простреленной грудной клеткой покоился Кир. Ирм присел перед мертвыми товарищами на корточки, обернулся к Вите, но та уже и сама все поняла и отошла в сторону, давая возможность наемнику попрощаться с друзьями.

Боль от чувства потери грызла изнутри, и с каждой секундой осознания произошедшего все сильней угнетала. У Ирма закружилась голова, задрожали руки от переизбытка эмоций, обдало жаром, а потом стало холодно и неожиданно легко. Каждый из их отряда знал, на что шел, знал цену своей жизни в зарубежных деньгах. И каждый из них добровольно согласился внести свою жизнь под залог. Молодость в смерть не верит. А зря.

– Оружия нет. – Задумчивый голос девушки вывел из ступора наемника.

– Как нет? – Ирм поднялся с колен. Пулемета рядом с Лавриком действительно не было, пистолета-пулемета при Кире тоже не обнаружилось.

– Снайперку твоей подруги я не нашла.

Отсутствие снайперской винтовки наемник бы еще понял. Она была в своем роде уникальной: Лора лично из артефактов создала для нее глушитель. «Хеклер-Коха» ни на месте собственного падения, ни рядом Ирм тоже не нашел.

Все это обескуражило наемника. Он не понимал, кто и зачем забрал все оружие. Ведь все походило на хорошо спланированную засаду с единственной целью – зачистить группу. «Решили, что нечего добру пропадать?» Но все вопросы отошли на второй план, когда Ирма осенила еще одна мысль.

– Слушай, а ты когда вчера искала среди нас живых, сколько тел было?

– Три трупа и полуживой ты.

– Точно три? – Ирм посмотрел на девушку с недоверием.

– Да, точно три. Эти двое, – она кивнула на пулеметчиков, – и женщина.

От мысли о том, что Джеф жив, наемник чуть не подпрыгнул на месте. «Может, он смог спастись и ушел, решив, что все из группы мертвы? Или его взяли в плен? Декодер ведь был у него. Как бы там ни было, сейчас важно дойти до схрона, взять оружие, связаться со своими и только после этого действовать. А еще рассчитаться с Витой».

– Идем, – принял решение Ирм. – Схрон моей группы не так далеко отсюда. Не одолжишь свое оружие?

Вита посмотрела на парня как на полного идиота. Таким он себя в этот момент и ощутил. На какой ответ можно было вообще рассчитывать? Без оружия здесь, считай, сразу труп, потому Ирм чувствовал себя максимально дискомфортно. То и дело он ловил себя на мысли о том, что не хватает привычной тяжести металла на плечах. Ирма передергивало от этого ощущения пустоты, и, заметив это, Вита поставила его в хвост их маленькой группы.

– Насколько недалеко этот ваш схрон?

Сталкер достал из внутреннего кармана аккуратно сложенную и упакованную в полиэтилен карту Москвы, развернул ее и протянул девушке, ткнув пальцем в нужную точку. Вита прищурилась, с десяток секунд смотрела на карту, затем перевела взгляд на висевшую на стене ближайшего дома табличку с названием улицы и, медленно кивнув, уверенно свернула в переулок.

– Немного срежем дворами. Так будет быстрей и безопасней.

– Ты хорошо здесь ориентируешься. Давно в этих местах?

– Я не помню. Мне кажется, что очень давно. Возможно, даже очень. Это разве важно?

Ответ уверенно и неспешно идущей девушки поставил Ирма в тупик. Все: поведение, внешний вид, слова – говорило о ее непричастности к этому миру. Никаких средств защиты. Разве водолазка под плащом могла ее защитить от вражеской пули? Даже противогаза или респиратора при ней не было. Казалось, что она зашла в Зону случайно, но все ее повадки говорили обратное. Голова Ирма от догадок и предположений раскалывалась, одна мысль была абсурдней другой, но каждая имела право на жизнь.

– Провалы в памяти? – спросил он.

– Тебя учили, что ведущего отвлекать нельзя?

Не зная, что на это ответить, сталкер замолчал.

Они прошли через арку многоэтажного дома, обогнули детскую площадку, которая наемнику очень не нравилась. Самое странное во всех этих горках, качелях и лесенках было даже не то, что время будто их и не коснулось – казалось, что их совсем недавно выкрасили, – а самобытность этого места. Три месяца назад, когда наемник был в этих краях, он слышал здесь детский смех. Кир тогда жаловался, что, несмотря на безветренную погоду, качели раскачиваются, причем с разной амплитудой. Лора же вообще этого места боялась, ибо однажды, прямо на ее глазах, в песочнике стали появляться куличики. Чувство страха перед тем, что нельзя объяснить и понять, человеку вполне свойственно. Вот и теперь, как бы наемник ни старался не смотреть в ту сторону, боковым зрением он все же успел заметить, как качели начали раскачиваться.

– Не бойся, это всего лишь пространственно-временная аномалия.

«Всего лишь. Действительно, это ведь такая ерунда – пространственно-временная аномалия. Глупости, чего бояться-то? Этот клочок земли ломает все природные законы и доказывает, что время – это не скалярная величина, а векторная». Все, чему учили в школе, институте, все аксиомы, по которым жил Ирм двадцать шесть лет, в одну минуту своими словами перевернула малознакомая девушка.

Когда детская площадка осталась за спинами, Ирм не выдержал и все-таки обернулся. Сделал он это зря. Качели сделали «солнышко», в песочнице сам по себе стал строиться замок, а ветер донес до слуха детский смех.

– Осторожно, впереди «мишура», – предупредила Вита.

Наемник выглянул за спину девушки и приметил в тусклом отсвете солнца позолоченные иголочки. Зимой из-за снега и льда эту аномалию очень трудно приметить, но и в луже разглядеть это явление не так-то просто. Аномалия эта была похожа на разрезанное елочное украшение. Она выбирала себе примерно с метр земли и раскидывала там разноцветные иголочки. Убить они не могли, но угодить в «мишуру» было очень неприятно. Иголочки эти были очень острые, и как только они чувствовали вблизи занятой ими территории локальное температурное изменение, то тут же устремлялись к источнику этого теплового колебания, словно металл к магниту. Кожу хорошей обуви они пробить не могли, а вот ткань штанов – вполне даже. Попавший случайно в эту аномалию выходил из нее так, словно побывал в толпе линяющих ежиков. Но сталкеры все равно умудрялись собирать такие иголочки в стеклянные сосуды и продавать недорого барыгам.

По разбитой дороге девушка провела наемника мимо магазинов, остановилась ненадолго, и только Ирм собрался сказать, куда идти дальше, она уже сама сориентировалась. Парень был благодарен Вите за то, что она подстроилась под его темп, ведь шел он слишком медленно: хромал на обе ноги и то и дело морщился от боли в ребрах. Во дворе очередного дома дорогу им перебежала черная кошка – самая обычная, дворовая, худая, с гноящимися глазами. Это радовало – не все еще в столице мутировало, и не каждая кошка хотела тебя съесть.

– Вроде пришли. – Вита остановилась перед пятиэтажкой и задрала голову вверх. – Куда дальше?

– В подъезд. – Сталкер посмотрел на девушку и потянул на себя железную дверь.

Подъезд встретил гостей запахом сырости и гнили.

– К стенам не прислоняйся, – предупредил наемник, открывая дверь, которая вела в подвал. – Иди медленно и смотри под ноги – лестница крутая и крошится.

Ирм заглянул в черный провал спуска, невольно поморщился, прислушался. Подвал часто затапливало, но в последнее время сильных осадков не было.

– У тебя, случайно, нет фонаря?

– Нет. Давай я первая пойду, у меня все-таки есть оружие.

Ничего не ответив, сталкер начал спускаться. Лестница, покрытая мерзкой слизью, была скользкой, потому хромающий Ирм спускался медленно. На последних ступеньках перед сосредоточенным наемником с диким шипением проскочила крыса.

– Дрянь! – Ирм, нервы которого были натянуты как гитарные струны, оступился, поскользнулся и, пытаясь удержать равновесие, оперся рукой о стену. Ладонь обожгло болью. Все стены подвала были покрыты толстой шубой мутировавшего от радиации мха. Жил он своей хищной жизнью, но обычно никому крупнее крысы смертельного вреда нанести не мог. Мох этот выстреливал мельчайшими спорами, а те, попадая под кожу, вырабатывали яд. Для человека он был не опасен, если, конечно, к этому мху голышом не прислониться. А так – пожжет немного, пощиплет, да и пройдет. Приятного во всем этом было очень мало, поэтому, потирая ладонь о штанину, Ирм то и дело ругался, не стесняясь в выражениях. Вита ухмыльнулась, ловко спустилась и встала напротив. Теперь сталкер ее не видел, но присутствие рядом ощущал.

В этом – самом обычном – подвале многоэтажки хранился один большой секрет. Наемник прошел по узкому коридору вперед и остановился. В темноте было очень трудно сориентироваться, потому, попрыгав, сталкер прислушался сначала к своим ощущениям. «Нет, не здесь». Ирм прошел еще на метр вперед, также подпрыгнул, почувствовал, что пол под ногами стал более пружинистым, – нашел.

Встав на колени, сталкер руками начал отдирать от пола доски. Когда пальцы нащупали холод металла, боец вытащил из нагрудного кармана тонкий прямоугольник, очень похожий на пластиковую карту, вслепую нащупал на полу считыватель карты доступа и приложил к нему магнитку. Замки тяжелой двери люка щелкнули, и Ирм потянул крышку на себя.

Когда он оперся руками о края и спрыгнул, ребра снова заныли, напоминая о травме.

– Давай. – Оказавшись внизу, сталкер позвал за собой Виту. – Я помогу тебе.

Но девушка снова проявила независимость, ловкость и силу, мягко спрыгнув вслед за наемником. «Гордая, значит, – руки не подает».

Два мощных фонаря, которые крепились под потолком на карабине, осветили небольшое помещение схрона – комнату три на три метра. Ирм помнил, как год назад этот схрон стал для всей его группы ловушкой. В ту ночь над крышкой люка образовалась аномалия, которая не позволяла выйти бойцам трое суток. Для парней это было хорошей проверкой на крепость нервов и умение работать в команде. Но не перекочуй тогда от входа аномалия на четвертый день, напряжение, которое росло в каждом из группы, могло выплеснуться приступом агрессии. Наемники – люди хладнокровные (других и не берут в эту профессию), но нервы у них все же не железные.

Вернувшись из воспоминаний, Ирм посмотрел на стоявшую у стены пирамиду, где хранилось оружие. Он вновь достал пластиковую карту, провел ею по считывателю, который находился сбоку конструкции. Сухо щелкнул замок, и только после этого наемник потянул ручку дверцы в сторону.

Вита стояла рядом и всем своим видом показывала безучастность и полную незаинтересованность, но, увидев содержимое пирамиды, она одобрительно кивнула.

Сепараторы удерживали шесть натовских автоматов, две снайперские винтовки, а в одном из гнезд был пулемет. В ячейках сверху хранились магазины и патроны в цинках. В металлическом ящике лежали ручные гранаты. В углу пирамиды стоял пластиковый контейнер с медикаментами.

Вита потянулась к Desert Eagle и присвистнула. Разглядывая это убойное, но бесполезное, по сути, оружие, девушка с уважительным видом кивнула. В два килограмма весом – в ладошках Виты пистолет казался просто гигантским. Разрядить одной рукой его было невозможно, а рукоятка была настолько велика, что большой палец Виты просто не дотягивался до кнопки экстракции магазина. Снять с затворной задержки не получилось тоже, а как быстро досылать патрон в патронник, Вита вообще не представляла.

– Трофей, – виновато ответил на немой вопрос девушки наемник. – Что за чертовщина? – Ирм потянулся к снайперской винтовке.

– Ты о чем? – Вита отвлеклась от изучения оружия и повернулась к Ирму.

– Это винтовка Лоры. – Сталкер рассматривал AW так, словно увидел впервые, хотя не один раз собственноручно ее разбирал и чистил.

В том, что это оружие снайпера их группы, Ирм не сомневался. Во-первых, такая винтовка у них была всего в одном экземпляре, во-вторых, глушитель из сборки артефактов Лора создала сама. Он был короткий и легкий, оттого балансировка оружия не нарушалась.

– Но это невозможно. – Вита приняла из рук Ирма винтовку, нахмурилась и вернула ее в слот. – Оружия при группе не было. Это все…

– Джеф, – перебил ее Ирм. – Он выжил. Он и забрал оружие.

– Не понимаю, – нахмурилась Вита. – Если он выжил, то почему тогда до сих пор не вышел на связь? Где он вообще?

– Я тоже ничего не понимаю. – Помимо винтовки Лоры, Ирм обнаружил и свой «Хеклер-Кох», и пулемет и «Миними» Кира.

От неприятных догадок парня бросило в жар: «Что же получается? Джеф жив и, более того, невредим, раз смог унести все оружие. Раненый, испуганный человек, даже самый жадный, после всего произошедшего не стал бы думать о дорогих стволах. Учитывая собственное снаряжение и усталость, один все унести он не смог бы. Возвращаться два раза не стал бы – слишком опасно, да и смеркалось уже к тому времени. Значит, делал он все в спешке и с завидным хладнокровием, снимая с мертвых товарищей оружие. Он настолько торопился, что не заметил, что я еще жив. Ему помогали, и, скорее всего, делали это те люди, которые и устроили засаду. Даже зная о существовании схрона, его очень трудно найти, а без личного пропуска внутрь не попасть. Моя карта доступа при мне, они не стали даже утруждать себя обыском. Да и смысл уничтожать ее? Черт его знает, ключом к чему является эта пластиковая карточка. Или все-таки Джеф в плену? Может, они заставили его показать схрон? Нет, слишком глупая версия. Тогда схрон бы обчистили, а Джеф уже остывал бы где-то неподалеку».

Ирм думал, анализировал, пытался отогнать мысль о том, что лучший друг и командир оказался предателем, но все указывало на то, что засада – дело рук Джефа. Он лично завел группу в ловушку, сам все спланировал и при этом не пострадал.

Наконец, сложив два и два, Ирм получил четыре.

– Мразь! – Наемник с силой врезал по стене кулаком.

– Я, кажется, понимаю, что случилось, – Вита почесала кончик носа, ненадолго замолчала, формулируя свою мысль для более тактичной ее подачи. – Но раз уж я сейчас здесь, то мне бы хотелось, чтобы ты все объяснил. Брать мне здесь все равно нечего. – Вита указала на пирамиду. – Я не пользуюсь натовским оружием, а тащить его для продажи слишком муторно. Да и вопросов много возникнет.

Ирм смотрел на девчонку так, как энтомологи рассматривают редкого жука, а сам в этот момент думал о том, что заказчик наверняка считает его группу, которая несколько суток не выходила на связь, погибшей. Возвращаться на базу, не разобравшись в том, что сподвигло Джефа встать по другую сторону баррикад, наемник не мог. Ни заказчику, ни Джефу он больше ничего не должен был, а вот Вите, которая спасла его жизнь, – сполна. Немного поразмыслив, сталкер начал свой рассказ:

– Неделю назад поступил очень выгодный заказ. На Джефа вышли какие-то китайские бизнесмены и за весьма приличное вознаграждение предложили работу. Связь с ними все время держал наш командир, нам же он рассказывал то, что сам считал нужным. По их информации, в Московской Зоне несколько светлых голов создали декодер и, осознав всю его значимость, спрятали. Всех ученых, работавших над проектом, поймали, допрашивали, но те не раскололись. Больше о них никто ничего не слышал, но то, что конец их ждал печальный, и так было всем понятно. Наши китайские друзья пораскинули мозгами, пробили по своим каналам, и уже Джефу отправили координаты, где, по их предположению, мог находиться декодер. Версия, конечно, была не ахти какой, но нам платят, а мы работаем. Кто бы мог подумать, что все это время декодер находился у всех под носом? Его даже искать никто не думал, слишком уж глупым это казалось. Правильно говорят, – Ирм ухмыльнулся, – хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу.

– А что за декодер? Какую такую бесценную информацию он может преобразовать? Неужели эта вещь могла стоить стольких жизней?

– Не знаю, – честно ответил наемник. – Меня в эти дела не посвящали, а я в них не лез. Да и историю эту я знаю со слов командира. Это по его рассказам я понял, что вещица очень дорогая. Одно понятно: Джеф наверняка подобрался к разгадке этого декодера слишком близко. Настолько, что готов был замарать руки кровью друзей, но оставить декодер себе.

– А тебе не приходило в голову, что это просто жадность?

– Он мой друг. – Наемник покачал головой. – Я давно его знаю и не верю, что он мог предать нас, тем более сделать это за деньги.

– За большие деньги, – поправила его Вита.

– Это неважно. Все равно что-то не клеится, выбивается из общей картины. – Сталкер сел на пол и прислонился спиной к стене. – Если он просто не захотел делиться с нами, то стоило ли это всех тех трудностей? Нанять группу для зачистки? Он знал, что тогда пути назад, в группировку, ему нет. За предательство его расстреляют свои же. Деньги большие, не спорю, но не настолько же, чтобы так заморочиться и подставить себя. Хотя если он узнал настоящее предназначение декодера и понял, что за него можно получить в разы больше, чем нам предлагали… Но я категорически отказываюсь думать, что Джеф предал нас. Зачем?

– Подлости совершаются по разным мотивам. – Вита присела рядом. – Одни предают из спортивного интереса, другие – из жадности. Ни то, ни другое, правда, не может быть оправданием. Единственный способ ответить на все твои вопросы – это найти Джефа.

Посмотрев на девушку, Ирм неожиданно искренне, но нервно, улыбнулся ей. «Правильно мыслит Вита, все ответы может дать только командир».

– Ты права. Идем. – Опираясь на стену, наемник поднялся, вернулся к пирамиде, забрал свое оружие, пополнил боезапас, распихивая магазины по карманам разгрузки. Затем обновил свою полевую аптечку, вколол себе еще промедола.

Делал он все молча, сосредоточенно, нервными, дергаными движениями.

– Хотя нет. Ты поесть не хочешь?

– Куда идем? – Девушка проигнорировала вопрос Ирма.

– Искать Джефа. Ты слышала о группировке «Тантал»?

– Нет, – покачала головой Вита, просовывая руки в лямки своего рюкзака, который скинула сразу, как спустилась.

– Они далековато. До ВДНХ идти. Символично, кстати. «Тантал», Вита, – это очень мощный симбиоз различных группировок. Сначала это был торговый союз. Крупные торговцы, пользующиеся авторитетом, объединились, чтобы и в курсе всего быть, и цену примерно одну держать. Открыли несколько торговых, так сказать, точек по всей Зоне, куда приходили сталкеры, чтобы хабар сдать, экипировку купить, подлатать раны и банально отдохнуть. Потом к этим торговцам присоединились люди с Большой земли, но уже со своими интересами. Работодатели для охотников за удачей, короче говоря. Сталкерам они работенку за копейки подкидывали иногда, но кушать-то хочется всем. Потом к месту этому стягиваться стали все кому не лень. Тогда барыги поняли, что им нужна защита. Так получилась хорошо охраняемая база. Теперь там обитают и торговцы, и работодатели, и оружейники, и информаторы, отдыхает там и честной сталкер после рейда. Но я удивлен, что ты никогда об этом месте не слышала. Ладно, сама все увидишь. Или ты не со мной?

– С тобой, – закивала Вита.

Ирм и не сомневался в ответе девушки. Знал он таких людей – вроде Виты: если что-то начинают, то пойдут до конца. В данном случае было понятно, что пока девушка во всем лично не разберется, она не успокоится. Сам наемник против такой компании ничего не имел. Дорога предстояла не самая близкая, а в два ствола все же добираться надежней.

– С чего ты только взял, что его надо искать именно там?

– Ни с чего. – Ирм закрыл пирамиду. – Но там есть люди с большими связями. Обитает там, например, один человечек, за которым должок. Окружение его очень многочисленное и разнообразное – уши и глаза по всей Зоне. Он должен что-нибудь полезное нарыть.

Прощальным взглядом окинув схрон, Ирм ногой подвинул деревянный ящик под люк, забрался, подтянулся, едва сдерживая стон боли, и, выбравшись, протянул руку девушке, не надеясь уже, что она обратит внимание на приглашающий жест. Так все и было. Вита, которой не хватало роста, чтобы дотянуться до краев люка, подпрыгнула, ловко ухватилась, подтянулась, и только там уже Ирм вцепился в ворот ее плаща и вытащил.

– Неплохая физическая подготовка, – с уважением заметил наемник.

– Жизнь заставила, – ответила девушка, потирая ладони.

На маскировку схрона ушло еще какое-то время, и только убедившись в том, что доски замаскированного входа незаметны со стороны, сталкер достал прихваченный из схрона фонарь. Оказывается, когда они в потемках спускались, Ирм не заметил притаившейся у стены аномалии. Мало приятного было бы, если бы Ирм или Вита угодили в это горячее облако. Пар ошпарил бы так, что мама не горюй. Что примечательно, человек, стоящий даже на расстоянии вытянутой руки от аномалии, не чувствовал жара, пока не попадал в само горячее облако. Ученые давно ломали голову над этим феноменом, и даже Ирм слышал какие-то из теорий, но все их считал глупыми. Ведь чтобы ответить на все вопросы о природе аномалий, ученым давно уже надо было выйти за пределы всех наук.

За то короткое время, что они были под землей, погода сильно испортилась, заморосил мелкий дождь. В Питерской Зоне, говорят, погода была еще более переменчивой, но там многое связано с водой, которой город окружен. Сталкер натянул капюшон, затянул потуже завязки, чтобы тот не мешал обзору, и кивнул Вите.

– Я иду первый, ты держи дистанцию в семь шагов. Если увидишь что-то подозрительное, сразу говори. Мои команды выполняешь быстро и не обдумывая. Поднимаю вверх руку, ты оста… – Ирма не договорил, потому что Вита его перебила.

– Послушай. – В глазах девушки забегали злые чертики. – Давай ты не будешь учить меня. Сейчас ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе. Один ты вряд ли дойдешь, тем более со свежими ранами.

От такой наглости наемник потерял дар речи. Юная девчонка, которая на десяток лет его младше, устроила ему выговор и пыталась учить жизни. Нет, конечно, возраст в Зоне измерялся в первую очередь опытом, а не цифрами в паспорте, но по эго Ирма эта ситуация ударила.

– Хорошо, – пересилив себя, согласился сталкер.

Щелкая пальцами по сенсору коммуникатора, Ирм вывел на экран карту местности. Пытаясь ее увеличить, наемник то случайно касался не той части экрана, и карта перемещалась, то, пытаясь снова найти нужную улицу, промахивался и открывал соседнюю. Тонкими женскими пальчиками гораздо удобнее щелкать по таким экранам, чем мужскими. Именно поэтому бумажные карты Ирм любил больше.

– Что ты пытаешься найти? Сейчас надо двигаться прямо по улице, а там, через парк, – Сокольники.

– Не боишься через него идти? – скептически нахмурился Ирм. – Место-то беспокойное.

– По Лучевому просеку получится намного быстрей. Ты подумай, сколько мы потеряем времени, если пойдем в обход?

– Тут, знаешь ли, такие места, что в обход как раз может получиться быстрей.

Вита снова пожала плечиками, а парень подумал: «Странная она. Знает Москву, но не знает о «Тантале». Может, жила раньше здесь? Как много этих “может”». Ирм решил ее обо всем расспросить, как только появится возможность.

Улица, по которой шли новоиспеченные напарники, была зеленой и очень светлой. Этот старый район Москвы не был застроен элитными многоэтажками, большими торгово-развлекательными комплексами и прочей инфраструктурой, характерной для новых районов или центра. Было здесь что-то свое, близкое. Брошенные у дорог машины гнили. Ирм печально смотрел на них. Своей машины у него никогда не было: сначала не хватало денег отучиться на права, а потом не было времени. И это касалось не только машины. «И вот так – всю жизнь. Сначала есть силы, время, амбиции, мечты и желания, которые так хочется воплотить в жизнь, но на которые не хватает денег. Потом появляются и работа, и деньги, но сил на реализацию юношеских планов не хватает, да и думаешь уже: ну тридцать лет ездил на метро, без пробок, – удобно, быстро. Зачем идти учиться уже? Машина ломается, нужны будут время и деньги на ее ремонт. И жена пилит, в отпуск хочет. Лучше в Египет съездить, бока погреть, а там, может, на машину можно будет отложить. Хотя нет, не получится, жена потребует шубу. И зачем она ей в метро? Душно же там!» Ирм вовремя вспомнил, что у него нет жены, и облегченно выдохнул.

На мгновение сталкер обернулся назад. Вита держала дистанцию, шла осторожно, через каждые двадцать шагов оглядывалась. Дорога сохранилась неплохо, но очень мешали поваленные на автомобили деревья. То и дело приходилось через них перелезать. Для Виты же, похоже, это проблемой не было. Девушка с невероятной ловкостью преодолевала препятствия без намека на одышку. «Может, спортсменка?» Парень снова поймал себя на мысли, что слишком много думает об этой девушке, а ведь он проводник и отвлекаться ему нельзя.

Искрились, пульсировали, светились, искажали пространство, разрезали воздух молниями аномалии. Ирм, благодаря хорошему чутью, очень часто в группе был ведущим. Сталкер редко пользовался детекторами, полагаясь на свои органы чувств и интуицию. Тем более что не все аномалии можно было засечь детектором. Ирм сделал крюк, чтобы обойти золотистые молнии, которые разошлись перед ними по земле. Вообще, Зона обладала очень хорошей фантазией, потому что почти все аномалии и артефакты отличались изящностью и красотой. Взять, например, «электрочайник» – очень странный симбиоз электрической и термической аномалий. Искровые разряды и эффузия. Наблюдать за такой аномалией – своего рода эстетическое удовольствие, а вот если попасть в нее – смерть, уже без шансов на выживание.

– Слышишь? – Вита замедлила шаг, прислушиваясь.

– Слышу, – кивнул Ирм.

Лай псов доносился из соседнего двора. Наверняка загоняли очередную жертву. С живностью здесь было туговато, поэтому поймать кого-то и съесть у псов считалось большой удачей. Главное, чтобы сейчас они не учуяли сталкеров.

– Давай поторопимся, не хочется с блохастыми встретиться.

Многоэтажки очень давили на нервы. Ирм то и дело заглядывал в разбитые окна опустевших квартир: все время ему мерещились тени, хотя хозяева давно покинули свои уютные гнезда. Ветер выбивал из окон потрепанные занавески – серые и грязные.

Чем ближе напарники подходили к парку Сокольники, тем больше чувствовалась власть над этими местами природы, а не человека. Через листву мощных веток высоких деревьев с трудом пробивалось солнце. Ирм вышел на круглую площадь с фонтаном и сценой, на которую повалился тополь, проломив крышу и пол. Фонтан был наполнен до краев дождевой водой, в которой плавали чайки. Страшные, серые, худые, с облезшими перьями, завидев людей, они истошно и пронзительно, словно кошки в мае, закричали и взлетели. В тишине парка их скрипучие крики прозвучали оглушительно громко.

– Смотри. – Вита коснулась руки Ирма и указала ему на лавочку под деревом.

Всем своим видом показывая непричастность ко всему вокруг, на ней беспечно сидел человек с книгой. Мужчина, одетый в коричневый драповый, великоватый на несколько размеров костюм, внимательно смотрел в книгу и ничего вокруг не замечал. Вместо оружия – в руках баночка крепкого пива, вместо рюкзака – авоська на земле. Некогда белая рубашка странного незнакомца была грязной, под цвет костюма. Густая растительность на его лице не позволяла рассмотреть и без того маленькие глаза этого читателя.

– Думаешь, мутант какой?

– А ты думаешь, что это нормально? – вопросом на вопрос ответил Ирм.

– Может, книга очень интересная? – предположила Вита.

– Ага. Настолько, что он не заметил апокалипсиса вокруг? Судя по внешнему виду, он давно ее читает.

– Тогда, может, неинтересная?

Наемник прильнул к прицелу, рассматривая любителя литературы. «Выглядит, как самый обычный человек, который вышел подышать свежим воздухом в парке да книжку почитать», – пытался мысленно идентифицировать мужчину Ирм. «Мавзолей 4444» – гласило название на обложке. Сталкер опустил оружие и предложил Вите – от греха подальше – обойти этого странного типа или это странное явление. «Есть же пространственно-временные аномалии, может, это одна из них, – подумал Ирм. – Интересно будет на досуге подумать об этом, но в более приятном и безопасном месте, чем этот парк».

Оставлять за спинами опасность, если только это не было аномалией, наемник очень не любил, ибо зачатки параноика в нем уже были развиты. Даже когда этот странный тип остался позади и уже давно пропал из поля зрения, сталкеру все равно казалось, что за ним наблюдают, – противное чувство, от которого Ирма пару раз передернуло. Он знал, что очень часто приступу паники предшествует именно паранойя, потому ему приходилось сейчас буквально заставлять держать себя в руках, а не рвануть со всех ног по аллее. Вита была на вид спокойна и сосредоточена, но парень заметил, что она стала оглядываться все чаще.

Пару раз из-за сухих веток, которые под ногами Виты хрустели, казалось, громче привычного, Ирм хватался за оружие и только потом осознавал, что источником шума является напарница. «Нервишки со временем стали совсем ни к черту, пошаливают», – раздраженно отметил про себя он.

Обилие голубей заставляло думать, что вся популяция этих гоп-попугаев сосредоточилась именно в Сокольниках. И были они очень агрессивны. Пару раз приходилось отбиваться от этих крылатых прикладом. На покалеченных Ирмом голубей тут же накидывались их же сородичи, прижимали к земле, добивали, заклевывали насмерть, а после этого приступали к трапезе – голод не тетка, съешь и товарища.

– Стой! – крикнула вдруг Вита, и Ирм замер с поднятой ногой. – На три часа опасность.

Сталкер повернул голову вправо, одновременно с этим снимая с плеча «Хеклер-Кох». Белоснежная, словно мел, вытянув свою шею, на путников смотрела ласка. Если раньше эти зверьки вызывали умиление, то сейчас никаких положительных эмоций они навеять не могли. Хищница – размером со взрослую овчарку – охотилась в нынешние сложные времена совсем не на мышек, ими ей себя было уже не прокормить. А вот парочкой прямоходящих вполне можно было набить желудок.

Отдача коснулась плеча, свинцовые пчелки отправились искать жертву, но проворный зверь, цепляясь сильными лапами за крону дерева, забрался метра на два вверх, ловко извернулся и спрыгнул на землю. С учетом габаритов мутанта такой трюк впечатлял. Ласка и до мутации отличалась агрессивностью и ловкостью, а сейчас природа наделила ее еще большей силой. Показав ряд острых, словно бритва, зубов, она оскалилась и ринулась в атаку.

Сталкер вновь выстрелил, пули выбили фонтанчик грязи там, где долю секунды назад находился мутант. Двигаясь по совершенно непредсказуемой траектории, ласка сокращала между собой и людьми дистанцию. Патроны Ирм больше решил не тратить. Он, держа палец на спусковом крючке, хладнокровно выжидал. Когда расстояние между ним и мутантом составляло всего пару метров, ласка замедлилась для прыжка, и тогда наемник смог дать короткую прицельную очередь.

Звуки выстрела заглушили короткий женский вскрик. Наемник не услышал этого, да и не поверил бы, что Вита, которая без капли отвращения обыскивала изуродованные трупы, могла испугаться мутанта.

Но то, что произошло дальше, Ирм отказывался понимать. Непонятно откуда возникший холодный воздушный поток ударил ему в лицо, переместился к мутанту, подхватил тело хищника и отшвырнул в сторону от солдата удачи. Ласка влетела спиной в дерево так, что наемник даже услышал хруст ломающегося позвоночника, а затем замертво рухнула на землю.

– Не шевелись, – негромко сказала Вита.

Боец, боявшийся теперь повторить судьбу мутанта, даже не дышал, всматриваясь перед собой. Никаких намеков на аномалию не было. Но ведь ласка встретилась с гравитационным потоком всего в полуметре от того места, где сейчас стоял Ирм. Вита же зачерпнула ладонями камушки с аллеи и бросила их за спину наемника. Проследив за траекторией полета, сталкер сделал несколько шагов назад и снова замер. «Нет аномалии! Никаких искажений, даже намеков нет. А ведь из-за характерного искажения воздуха гравитационные аномалии, тем более такой силы, не так сложно приметить». Ирм с ужасом подумал, что кочующие аномалии стали встречаться все чаще и чаще.

Возможно, когда-то по этим аллеям гулять было одно удовольствие. Было еще и время, когда голуби не пытались заклевать насмерть, а ласка не хотела полакомиться человечиной, не таились кругом смертоносные ловушки, а гуляли здесь самые обычные москвичи. Самой большой опасностью тогда было получить по лицу в темное время суток да остаться без мобильника или кошелька.

Главным ориентиром сейчас служило колесо обозрения, которое было отлично видно издалека, несмотря даже на высотки и зеленую пену многочисленных деревьев. Когда-то оно было самым высоким в Восточной Европе, в недалеком прошлом его хотели демонтировать. Для «Тантала» же теперь оно служило символом, колесо засветилось даже на эмблеме группировки.

Когда Сокольники остались немного позади, Ирм хотел было облегченно выдохнуть, но не успел. Правильно говорят, расслабляться в Зоне нельзя, она быстро напомнит, чего может стоить ослабленное внимание.

Щиколотку правой ноги больно сдавило, и сталкер, еще не успевший сориентироваться, сделал очередной шаг вперед, но, нелепо вскинув руки, плашмя упал в лужу. Попытка подняться успехом не увенчалась. Извернувшись ужом, наемник пятой точкой сел в лужу и от увиденного испуганно матюгнулся.

Здоровое растение, очень напоминающее своим внешним видом плющ, – Ирм даже был уверен, что в своем мирном прошлом это он и был, – обвивало его ногу. Обхватив щиколотку человека, этот ползучий кустарник, цепляясь своими корешками, уже сжимал голень. Вьюн потянулся ко второй ноге, но наемник успел согнуть ее и достать из ножен «шайтан». Воспользоваться ножом наемник так и не сумел. Плющ быстро и уверенно добрался до бедра, обвил вторую ногу, стебли сильно стиснули конечности. Сталкер от боли вскрикнул, выронил нож, и дотянуться до него было уже невозможно. Вьюн, зафиксировав свои стебли на ногах бойца, потащил его по земле, словно и не было в парне восьмидесяти килограммов живого веса.

Стрелять по растению, да еще и с положения лежа, было не только бессмысленно, но и опасно: слишком велик риск перебить себе ноги. Извернувшись, наемник перевернулся на живот, схватился за скамейку, что стояла на обочине, но это не остановило хищное растение. Теперь оно тащило и Ирма, и скамейку. Каждый камень на дороге напоминал об ушибленных ребрах. Одна Зона знает, чем бы все это закончилось, если бы не Вита. Храбрая девушка, которую Ирм потерял из вида, выскочила как черт из табакерки. Ирму действительно показалось, что она появилась из ниоткуда. Острое лезвие «шайтана» разрезало толстый стебель плюща-мутанта, но, к удивлению, растению это особого вреда не нанесло. Цепляясь корневыми волосками за разбитый асфальт, плющ предпринял еще одну попытку удержать жертву, но теперь сам за себя мог постоять выбравшийся из зеленого плена Ирм. Встав на колени, сталкер короткой очередью перебил ползущие ему навстречу стебли.

– Корень надо найти! – дала верный совет девушка, ловко кромсая зеленые ветви.

Идея была хорошей, но Ирм поступил иначе. Схватив девушку за руку, он побежал по дороге. Вступать в схватку с растением наемник посчитал иррациональным и глупым занятием. Если можно было от опасности спастись, делая ноги, то этим шансом он и собирался воспользоваться.

– Спасибо за помощь. – Только оказавшись на перекрестке дороги, где не было вообще никаких растений, Ирм остановился, чтобы осмотреться и отдышаться. – Второй раз спасаешь меня.

– Не рассчитаешься со мной до конца жизни, наемник.

Солдат удачи забрал из рук девушки свой нож и вернул его в ножны. Подарок Лоры – это было единственное, что у наемника осталось на память от боевой подруги.

– Тихо. – Приложив палец к губам, сталкер прислушался. Странный звук, очень похожий на гул автомобильного мотора, для этих мест давно уже был инородным. Но спутать с чем-то другим его было очень сложно. Синхронно обернувшись на шум, напарники остолбенели от увиденного. Японский внедорожник, негромко урчащий на холостых оборотах, подмигнул фарами, когда молодые люди остановили свой взгляд на нем.

– Давай-ка мы с тобой лучше поторопимся.

Что нужно знать о женском любопытстве? Пожалуй, лишь то, что у чрезмерно заинтересованной женщины отключается инстинкт самосохранения. За Периметром это может принести всего-навсего большие неприятности, а вот в Зоне – смерть. И именно любопытство победило природную осторожность Виты, когда она подходила к машине. Ирму это было сложно понять. Он – от греха подальше – уже убрался бы отсюда.

– Вита, идем, – нетерпеливо и с раздражением позвал ее сталкер.

– Очень интересно. – Девушка обошла машину, заглянула в салон. – Бензина нет, аккумулятор сел, а фары светят, мотор работает.

Я люблю свою Родину, вроде да!
Да и не был я, в общем-то, никогда
Ни в Гренландии, ни в Америке,
Что ж теперь мне, убиться в истерике?

Все это донеслось до слуха Ирма, когда девушка открыла дверь машины. Работала магнитола, но из-за хорошей шумоизоляции, даже когда напарники стояли рядом с машиной, они ничего не слышали.

– Видал? – удивленно воскликнула девушка, кивая на салон.

За время пребывания в Зоне наемник пришел к выводу, что удивить его сложно, но за последние два дня с ним произошло столько всего необъяснимого, что все прошлые знания о Зоне просто меркли. Чего стоила только одна его чудаковатая спутница, не говоря уже о странном читателе в парке или хищном плюще. Молодой сталкер даже невольно подумал, что все эти страшные вещи тянутся именно за Витой. Суеверия среди наемников считались предрассудками, ибо полагались солдаты удачи только на себя и на товарища по оружию, но Ирм считал Зону организмом живым, способным отражать мысли каждого: положительно настроенному человеку всегда будет сопутствовать удача, а вечно всем недовольному – напротив, черная полоса. Вот Вита, похоже, просто рисовала вокруг себя эти черные полосы. Зона всегда требовала уважения к себе, не терпела жадности и подлости. Может, потому Ирм все еще был жив? Не могло быть это просто стечением обстоятельств, не могло всегда так везти, а Ирм уже сбился со счету, сколько раз он проходил по лезвию ножа. И оставался в живых по сей день, а тела бойцов его группы уже доедали мутанты.

– Видал-видал, – закивал сталкер и потащил девушку прочь с дороги.

От недовольства, что ей не дали поближе рассмотреть аномальный автомобиль, брови Виты нахмурились. Ирм тянул ее за руку, подальше от аномалии, словно непослушного ребенка от ларька со сладостями.

– Неужели тебе совсем неинтересно? – недоуменно воскликнула девушка.

Ирм отрицательно мотнул головой.

– Если бы я был столь любопытным, как ты, мои кости давно бы уже гнили в земле. Как ты не поймешь, что мы не в парке развлечений. Это Зона, Вита!

– Да, – склонив голову набок, согласилась она. – Но я пытаюсь ее понять, разобраться в этих явлениях, а ты с ними смирился и принимаешь как должное.

– Изучением Зоны занимаются ученые, я же просто выполняю заказы. Каждый должен заниматься своим делом. Есть вещи, о природе которых лучше не знать, а просто смириться с этим, как с чем-то само собой разумеющимся.

Ответом ему послужило молчание, но по холодному взгляду девушки Ирм понял, что с ним она не согласна категорически. Но все же мудрая Вита даже спорить не стала, принимая тем самым точку зрения наемника, пусть и не соглашаясь с ней. «Побольше бы таких женщин, которые уважают чужую точку зрения, а не сотрясают бесполезно воздух, доказывая, что другой не прав, – подумал Ирм. – В конце концов, разве можно обвинять собеседника в том, что он больше любит, например, апельсиновый сок, а не томатный? И доказывать все прелести томатов, не задумываясь, допустим, о том, что у кого-то может быть аллергия на эти злополучные томаты? И это касается всех жизненных аспектов. Живи своей жизнью и своей головой, уважай чужую точку зрения, даже если категорически с ней не согласен, и не пытайся доказать, что земля круглая, если кто-то уверен в том, что она квадратная. Правда – у каждого своя, и понимание этого сильно облегчает жизнь».

Громадина колеса обозрения с каждым шагом приближалась, а это значило, что до «Тантала» оставалось совсем немного. Мимо библиотеки, бросая вперед камушки, им пришлось проскочить, словно спринтерам. Виной тому были странные завывания. Выли протяжно и душераздирающе, до мурашек по коже. Кто или что мог издавать такие звуки, напарники так и не поняли, даже после бурного обсуждения.

– ВэДэЭнХа, – медленно, по слогам, словно смакуя слово, произнесла Вита, когда увидела арку центрального входа. Величавая, красивая, символизирующая ушедшую эпоху, она встречала уставших путников.

Четыре пролета из пяти были заложены кирпичами в высоту примерно в два человеческих роста, перекрыты мешками с песком и укреплены металлическими щитками, которые, видимо, сняли с ограждений на аттракционах, находящихся в этом же парке. Виднелись станковые пулеметы, зорко смотрящие черными зрачками на всякого сюда входящего. Это был главный блокпост, а вся территория выставочного комплекса была окружена высоким забором с колючей проволокой. Пробраться, конечно, можно было, но очень проблематично, тем более что по периметру наверняка несли пост бойцы группировки, да и везде были навешаны камеры. Ирм увидел несколько беспилотников, патрулирующих местность. В основном силовиками «Тантала» работали либо бывшие военные, либо мужики из ЧОП, либо бывшие бойцы различных специализированных организаций, реже – сталкеры. Получали они неплохие деньги, каких за периметром, отслужив по контракту или в охране, не заработать. О своей безопасности местные бизнесмены очень заботились, потому персонал подбирали тщательно. Сталкеры в охрану шли редко, считая это дело неблагородным и даже унизительным.

– Оружие на предохранитель ставь, медленно, без резких движений, затем за спину. Руки держи перед собой, – советовал Ирм и сам последовал своим же указаниям.

За ними уже наблюдали, и Ирм это чувствовал кожей. От неприятного ощущения чужого взгляда парень поежился.

– Доброго вечера. – В паре метров от блокпоста Ирм козырнул в знак приветствия.

Пятнадцать до зубов вооруженных бойцов рассматривали наемника внимательно, но без злобы.

– Группировка. Цель визита. – Бородатый мужик лет сорока пяти на вид отчеканил слова, словно робот, даже голос у него был какой-то механический, холодный.

– Наемники. Пришли за работой. – Ирм почти не соврал, только если самую каплю. Не хотелось ему первому встречному говорить сразу про встречу с информатором – слухи тут быстро распространялись.

– Правила знаешь? – сурово поинтересовался бородач.

– Знаю, – медленно кивнул Ирм. – Оружием не светить, конфликтных ситуаций не создавать.

– Проходи. – Бородач дал отмашку, и четверо бойцов расступились, пропуская через главный арочный пролет наемников. На Виту они не обратили никакого внимания, наверное, не видя в ней опасности.

Поверить в то, что раньше прогулки здесь считались приятным времяпрепровождением, сейчас было очень тяжело. Асфальт на широкой аллее был разбит, через него пробивались мощные корни растений.

Засмотревшаяся на колесо обозрения, Вита пару раз споткнулась, но ее вовремя успел ухватить под локоть Ирм. Достигающая семидесяти трех метров в высоту «достопримечательность» сейчас вгоняла только в уныние своим ржавеющим видом. Танталовцы всерьез поговаривали об опасности обрушения громадины. Дело в том, что на гигантском чертовом колесе прижилась одна аномалия, которую местные прозвали «Окислителем». Именно она служила катализатором естественной коррозии одного из самых больших колес обозрения в мире. Местные ученые прикинули скорость и силу, с какой аномалия поглощала металл, и дали прогноз, по которому конструкции оставалось стоять максимум полтора-два года. Так что символа группировка могла скоро лишиться.

Ирм на него старался не смотреть, и взгляд его был устремлен на шпиль главного павильона. Вот показался памятник дедушке Ленину, на постаменте была крупно изображена символика группировки: серый октаэдр на фоне колеса обозрения. Тантал – один из самых прочных металлов, а восемь граней символизировали основные постулаты этой группировки. Ирм их все не помнил и невольно подумал, что хорошо бы восстановить этот пробел и спросить у местных в Баре.

Вообще-то, место, куда они шли, здешние жители действительно называли Баром, но обозвать его так Ирм считал большой ошибкой. Это было самое настоящее сердце нынешней Москвы. Его нельзя было сравнить ни с оазисом, ни с землей обетованной. Это было бы слишком просто. Здесь кипела вся жизнь: главный торговый узел, обеспечение работой сталкеров разных мастей, информаторы, гениальные оружейники, здесь можно было купить все, если имелось на что, и продать.

Наемник посмотрел на вывеску, которую от сильных ветров склонило набок, а после этого открыл перед Витой тяжелую дверь.

– Спускайся, – кивнул он на мрачный вход.

Неуверенно заглянув вниз, девушка шагнула на первую ступеньку, в тот момент еще даже не подозревая, что их с напарником ждет.


Глава 3

Хмурый охранник на новых посетителей смотрел без интереса. Со скучающим видом он обыскал Ирма, забрал у него оружие и протянул металлическую пластинку с номером ячейки, в которой остался на хранение «Хеклер-Кох».

– А чего один? – Когда охранник заговорил, Ирм сморщился от неприятного запаха его гниющих зубов. – Сейчас такие времена, что даже самые отчаянные одиночки напарников себе ищут.

Вопросительно вскинув бровь, наемник молча перевел взгляд на Виту, которая протягивала охраннику свой АЕК. Вышибала, в свою очередь, никак на этот жест не отреагировал, словно Виты рядом вообще не было. Подобными шуточками в «Тантале» никогда особо не разбрасывались. А если Вита попала бы в Бар с оружием, у охранника могли возникнуть серьезные проблемы. Резким движением сталкерша вернула ствол себе на плечо, преодолевая еще несколько убитых временем и сыростью ступенек.

Тошнотворно пахло дешевым табаком, грязными телами, туалетом и дешевой едой. Все это смешивалось в такой ядреный коктейль из запахов, что у Ирма невольно заслезились глаза. Однако уже через пару минут его нос привык.

Просторное помещение было почти полностью забито людьми: они стояли у длинной барной стойки, сидели за металлическими столами, которые в свое время были принесены из соседнего кафе, спали на матрасах у стен, липли к местным официанткам, спорили, ругались, группы сталкеров обсуждали и выстраивали будущие маршруты, напивались, искали работу, негромко завывали песни под гитару.

– Похоже, ты в представлениях здесь не нуждаешься. – Ирм обернулся к девушке.

Ее не досмотрели на первом блокпосте, не забрали оружие на входе в бар, и ей единственной, по сути, из присутствующих посетителей сего заведения, не принадлежащих «Танталу», даже слова никто не сказал по поводу того, что она зашла с оружием. Вита хмурилась и испуганно пожимала плечиками.

– Ты это кому? – Какой-то пьяный сталкер, споткнувшись о свои же ноги, налетел на Ирма.

– Ну не тебе же. – Наемник оттолкнул от себя пьяное тело.

Группа сталкеров, уже приметившая Ирма, загоготала, а выпивший охотник за удачей, явно их знакомый, смачно ввернул: «Очередной дурачок…» Охотники за удачей снова захохотали, но смех их быстро перерос в общий прокуренный кашель. Несмотря на всю оскорбительность фразы, Ирм не обиделся. Дурак – как известно, не более, чем инакомыслящий. Думать не так, как эти не самые интеллектуальные парни, было даже похвально.

Но тут же в голову парня пришла страшная догадка, что эти слова могли касаться не его, а Виты. Может, эта девчонка в Зоне сознательно подбирала людей, которые тронулись умом, и его она тоже приняла по ошибке за умалишенного. Ведь смех сталкеров не мог быть вызван только его ответом. Они могли что-то знать о Вите, что-то очень важное не для них, но для Ирма. Наемник задался вопросами: «Зачем ей может быть все это надо? Может, на свихнувшихся ставят эксперименты? Или ищут таких, как я, подсаживают на наркотик и создают отряды отмычек, которые хоть по минному полю пойдут за очередную дозу? Или работают на Бармена все за ту же дозу? Тогда понятно, почему Виту пропустили в Бар, не досмотрев хотя бы условно».

От Ирма шарахались. Лучшего, конечно, ждать и не стоило: наемников недолюбливали, а тут еще и свихнувшийся, похоже, боец. Но его удивило другое. Виту, спокойно шагавшую рядом, никто даже не попытался усадить рывком на колени, отмочить в ее сторону сальную шуточку или колкость. Вита была девушкой симпатичной даже по меркам Ирма, который на Большой земле никогда не был обделен женским вниманием. Что уж говорить про некоторых местных бродяг, которые пили дешевый алкогольный суррогат и курили самые отвратительные сигареты. Вся надежда этих бродяг на личную жизнь – такая же бродяга. И вновь у Ирма в голове зашевелились неожиданные мысли и теории: «Может, Вита чем-то больна? Тогда понятно, почему оголодавшая сталкерня ее будто не видит. Или девушка из какой-то особо зверской группировки, которая даже этому люду не по зубам, а каждый ее адепт имеет неприкосновенность». Ирм напряг все свои знания по обитателям Зоны, но тоже – ни-че-го. Местный сброд не боялся даже черта лысого. Парню захотелось все это спросить у напарницы напрямую. Он обернулся, открыл было уже рот, но быстро прикусил язык. Не сейчас.

– Что заказывать будешь? – не спросил, а пробормотал бармен, пялясь в плоский экран телевизора, но, однако, держа для получения денег одну руку наготове. Виту не заметил и он.

– Я тут человечка одного ищу, – начал Ирм, – Ньюса. Не подскажешь, где он тут обитает у вас?

– Справочное бюро направо и по лестнице наверх, – буркнул недовольно бармен и повернулся к ребятам спиной.

– Черт бы тебя побрал. – Ирм достал из внутреннего кармана несколько зеленых купюр и придавил их тяжелой ладонью к барной стойке.

Бармен дрогнул и медленно развернулся, окинув купюры хмурым взглядом.

– В семьдесят первом павильоне Ньюс твой. – Деньги перекочевали к бармену, и он небрежно ткнул пальцем в карту с планировкой ВДНХ.

Ирм медленно кивнул.

– Дождись девяти часов, на базе развод будет, а у тех, кто не в карауле, – свободное время. Его принято проводить там.

– Тогда продай пачку сигарет. – Наемник положил еще купюру на стойку, и через мгновение на ее место легла самая дешевая пачка сигарет. Ирм уже забыл, когда курил подобную дешевку.

– Идем. – Не желая здесь больше задерживаться, парень махнул спутнице.

– Вот же псих. – Бармен усмехнулся, подавился слюной и закашлялся.

Получив обратно свое оружие, Ирм вышел на улицу, вдохнул вечерний воздух и внимательно посмотрел на Виту.

– Оно, конечно, может, и не мое дело, – произнес Ирм и попытался подавить инстинктивное желание закурить, – но тебя тут то ли не уважают вовсе, то ли боятся до потери сознания. Впервые вижу, чтобы у кого-то, входящего в Бар, не забрали оружие.

Присев на импровизированную скамейку, которой служил здесь старый ящик, наемник губами вытащил все же одну сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой, но та выдала только пару искорок вместо огня. Чиркнув еще пару раз и не получив результата, Ирм отбросил бесполезную зажигалку в сторону.

В это время мимо проходил молодой парень. Он задержал взгляд на наемнике и прибавил шаг.

Начало темнеть, на базе зажглись мощные прожекторы.

– Ага, – кивнула Вита, – настолько боятся, что даже оружие не забрали и ужин не предложили. Вероятно, опасались отравить ненароком местной жратвой.

Девушка вытащила изо рта напарника так и не прикуренную сигарету и постаралась догнать только что прошедшего мимо сталкера.

– Молодой человек! – крикнула девушка. – Боец, огонька не найдется?

Когда Вита бодро двинулась вслед за танталовцем, уходящим нервной походкой к своему штабу, Ирм только покачал головой. Он даже взгляд опустил.

Боец на зов девушки не реагировал: как шел себе целеустремленно вперед, так и продолжил идти. Вита догнала его и приблизилась настолько, что смогла рассмотреть сержантские погоны и шеврон группировки.

– Товарищ сержант! – Девушка была в паре шагов от мужчины. – Товарищ сержант! – громче сказала Вита, почти крикнула. Только глухой мог ее сейчас не услышать, а таких в «Тантал» не берут.

Сержант даже плечами в ее сторону не повел, да что там – плечами, он будто выключил все рефлексы и так и не повернулся на звонкий женский голосок.

– Да сколько можно! – в порыве гнева не закричала, а уже заорала Вита. – Сколько можно делать вид, что меня здесь нет?! Вы что, сговорились здесь все? Это не смешно!

Крича в спину быстро удаляющегося сержанта, девушка эмоционально жестикулировала.

Танталовца, еще мгновение назад идущего быстрым шагом, вдруг что-то подняло в воздух, метра на три над землей, и в таком положении на пару секунд зафиксировало, но только для того, чтобы резко отшвырнуть сталкера, словно пушинку, в сторону. Сержант с мокрым шлепком упал вниз.

На помощь товарищу по оружию, бросая перед собой гайки и постоянно бросая взгляды на показатели детектора аномалий, бежали сослуживцы.

Ошеломленный Ирм, словно зомбированный, наблюдал за ровным полетом гаек. Первая, вторая, третья – они преодолевали расстояние легко и беспрепятственно. Вот одна шлепнулась в то место, откуда вихрь подхватил сержанта. Гайка упала и неподвижно лежала – никакая аномальная гравитационная сила ее не тревожила.

Бойца подняли и, аккуратно придерживая под руки, увели.

– Это ведь не я, правда? Просто так совпало. Он в аномалию попал – так нелепо и глупо, – говорила Вита быстро, часто заикаясь, от переполнявших эмоций ей не хватало воздуха, чтобы договорить хотя бы слово.

Оцепеневший наемник не сразу понял, что Вита, какая-то особенно холодная и дрожащая, прильнула к нему и схватила его ладонь. Ирм, не в силах оторвать взгляд от места, где, по его мнению, должен был быть эпицентр аномалии, сжал ее ладонь инстинктивно.

К месту трагедии быстро прибывали люди. Один солдат, что-то крича, достал из нагрудного кармана пару фальшфейеров и бросил их в ту сторону, откуда сержанта подхватила вверх неведомая сила. Расчет был правильным: будь там гравитационная аномалия, свечу бы просто отбросило в сторону павильона. Цилиндрик, рассыпая красные искры, упал на асфальт и весело покатился. Послышалась отборная брань, а через секунду в глубине бара завыла сирена оповещения. От павильона, куда увели сержанта, к искрящимся файерам побежали танталовцы с тяжелым дозиметром и до нелепости большим детектором аномалий. Отовсюду начали появляться сталкеры. Шли они осторожно, медленно, опасливо оглядываясь по сторонам, сжимая оружие, и перешептывались. Кто-то начал молиться, кто-то, особо нервный, от испуга и полного непонимания происходящего выстрелил в воздух, но оружие сразу у него забрали.

– Это не я. – Только теперь Ирм услышал причитания Виты.

Все еще смотря на искрившееся представление, наемник, повинуясь странному инстинкту, обнял Виту, развернул ее от набежавших сталкеров спиной и повел подальше отсюда. Он потянул ее сначала в сторону Бара. Но в дверь, откуда доносился пьяный смех и громкая музыка, он не свернул, а повел девушку дальше.

За спиной уже царила полная неразбериха. Пьяные сталкеры, ринувшиеся из бара на звук сирены, столкнулись с суровыми танталовцами, и началась типичная свалка, где одни кричали, вторые стреляли, а третьи пытались всех унять.

Ирм остановился у пустынного места, рядом с павильоном номер девять, который был почти разрушен паразитирующей на нем аномалией. Сюда не доходил свет прожекторов, потому даже по нужде свернуть за угол разваливающегося павильона в голову никому не пришло бы. В нос неприятно бил запах резины. Ирм включил фонарь, чтобы осмотреться, и заметил целую гору старых покрышек, которую облюбовало вьющееся растение. Наемника передернуло от недавних воспоминаний от схватки с хищным сородичем этого вьюна. Или не этого. Черт его знает, Ирм в ботанике не разбирался. Если бы он знал в школе, что однажды его захочет убить растение, возможно, учился бы лучше. Но это стало для него хорошим уроком: он понял, что надо быть разносторонне развитым. Неизвестно, какие из наук, которые раньше он считал бесполезными, могут пригодиться.

Вита шокированно смотрела то на свои руки, то на Ирма и что-то шептала. Наемник выглянул из-за шин в сторону аллеи, но никого не заметил. На всякий случай он снял пистолет с предохранителя – если эти паникеры доберутся сюда, он сможет защитить Виту.

– Не аномалия это была. – Ирм встал прямо напротив девушки, глядя ей в глаза. – Никакая, к черту, это не аномалия! Мы прошли по этой дороге сегодня, прямо перед сержантом по ней слонялся пес! Ты хочешь сказать, что гравитационные аномалии только на танталовцев срабатывают?!

Ирм уже кричал. Страх в нем быстро перерастал в злость. Парень втянул холодный воздух в легкие и на секунду закрыл глаза. И тут он вспомнил то, что все это время крутилось у него в голове.

– Ласка… помнишь ласку? Там, в парке? – Наемник хлопнул себя по лбу с таким видом, будто школьник вспомнил теорему. – Это тоже не аномалия была! Это была ты!

Как будто осознав что-то невероятное, Ирм попятился, посмотрел на Виту со страхом и немым вопросом – так, будто перед ним стояло самое опасное создание Зоны. Так оно и было, но наемник пока полностью этого не мог понять.

– Кто же ты такая на самом деле, Вита? – Заметив, что девушка побледнела еще сильней, Ирм робко улыбнулся. – Будь ты хоть книжной принцессой, я твоих замков расколдовывать не буду. Разве что изменю форму обращения на «ваше высочество».

– Пожалуйста, не уходи! – Вита вытянула перед собой руки, будто пытаясь ухватить парня.

Ирм и сам не заметил, как продолжал пятиться от своей напарницы.

– Мне страшно! Если ты меня оставишь, я пропаду! Совсем пропаду! Помнишь первую ночь, когда я нашла тебя? – Ирм рефлекторно отрицательно качнул головой. – Тогда случилось то, что напугало меня. Но в ту ночь я все это списала на электрическую аномалию, что была поблизости.

Сталкерша ловко забралась по шинам и дотянулась до лампочки, висевшей под козырьком. Та давно уже не горела. Генераторов здесь не было, а провода перегрызли крысы.

Выкрутив лампочку, девушка спрыгнула вниз, подошла к наемнику. На все это действо Ирм смотрел недоуменно, а его правая рука сжимала цевье автомата.

– Смотри, – сказала Вита.

Аккуратным движением, словно не доверяя себе, она взяла лампочку за цоколь и вытянула руку перед собой. Спираль накаливания сначала нехотя моргнула, но через несколько секунд ожила, освещая бледное, удивленное лицо Виты. Глаза девушки были огромными от испуга, ведь она до последнего не верила, что у нее получится.

– Это аномальная энергия, – не своим, из-за пересохшего горла, голосом заговорила Вита. – В кафе, где мы ночевали в первую ночь, я испугалась, но подумала, что так вышло только из-за присутствия рядом аномалии «Тесла». Тело – хороший проводник элктричества. Даже случаю с лаской я нашла оправдание. Но сейчас все более-менее понятно. – Лампочка перегрелась и, расколовшись на мелкие стекла, рассыпалась на асфальт. – Вернее, я ничего не понимаю. Я не причиню тебе вреда, ты только не оставляй меня, хорошо? Я ведь однажды спасла тебя, настала твоя очередь.

Когда Ирма за руку взяла эта испуганная девушка, которая за минуты превратилась из опытного проводника в загнанную и несчастную девчонку, ему трудно стало оставаться безучастным. На него искренность всегда действовала магически. Может быть, потому, что он никогда не рассчитывал на это и на честных людей смотрел как на дорогие картины за стеклом в галерее. Вита, еще пару часов назад строгая, уверенная в себе и немного грубая, сейчас была беззащитна и трогательна. Увидев ее такой, Ирм перевел дух и постарался всем своим видом показать расположение. За всю жизнь его еще никто не просил просто не уходить. А особенно – человек, спасший ему жизнь.

– Не бойся, – прошептал Ирм и сел на шину. Он посмотрел на осколки лампочки, хрустнувшие под ногами. – Кем бы ты ни была, ты поступаешь как хороший человек и выглядишь подобающе. А, как известно, если что-то выглядит как утка, крякает как утка и к тому же летает, то это и есть утка. Хотя, пожалуй, как у нас появится свободная минутка, я бы сходил с тобой к ученым. Ты только за это время не поджарь меня, как эту лампочку. – Ирм кивнул под ноги.

Суматоха рядом с центральным корпусом затихла, и Ирм кивнул девушке.

– Давай сначала найдем Ньюса. – Парень посмотрел на часы. Без пяти девять. – К сожалению, времени у нас не так много. Если Джеф узнал что-то действительно важное, одна Зона знает, чем все это может обернуться.

Не успели напарники отойти, как пирамида из шин тяжело рухнула.

– Это опять ты? – опасливо спросил он у Виты, но та уже не знала, что и ответить.

Толпа, собравшаяся после странного происшествия с летающим сержантом, постепенно рассеивалась. Сейчас на месте предполагаемой аномалии вели дискуссию только два молодых парня – судя по дешевой экипировке, явно новички.

– Чертовщина какая-то. – С озадаченным видом почесывая подбородок, один из них многозначительно смотрел перед собой. – Не было тут аномалии, и детектор ее не засек! Еще ни одна аномалия такой силы не появлялась из ниоткуда и в никуда не исчезала.

Ирм сбавил шаг, прислушаваясь к разговору.

– Давай еще раз попробуем.

– Ну, если ты самый умный тут, то давай, вперед. Танталовцы с детекторами ничего не обнаружили, а ты со своей грудой железа легко найдешь разгадку.

– Да заткнись ты, – обиженно ответил другой парень своему коллеге и бросил на злополучное место «светлячка».

«Светлячком» называли небольшой и совершенно безобидный артефакт, похожий на китайскую игрушку, купленную в цирке. Внешне он выглядел как светящийся тусклым светом шарик. Его использовали обычно вместо болтов и гаек те отчаянные охотники за удачей, которые передвигаются по Зоне только ночью. Ирм тоже сейчас следил за этим шариком, хотя отлично понимал, что в ловушку тот не угодит. Артефакт покатился по разбитому асфальту, преодолел несколько метров и замер.

– Вот видишь, – расстроенно сказал товарищу самый разговорчивый. – Ничего. Идем лучше отсюда, вдруг опять аномалия перекочует сюда.

– Не кочующая это аномалия! – с видом знатока заявил обладатель «светлячка». – Тут что-то другое.

Находящийся в состоянии покоя шарик вдруг резко взмыл в воздух и начал с небольшой амплитудой раскачиваться.

– Артефакт мне в рот. – Молодые люди испуганно попятились.

Боковым зрением Ирм заметил Виту, которая вытянула перед собой руки и стеклянным взглядом смотрела на артефакт. Ее тоненькие пальчики двигались в такт раскачивающемуся артефакту.

– Потрясающе, – шептала Вита. – Ирм, смотри.

Артефакт, повинуясь девушке, взмыл выше, а после упал на землю и потух. Ирм никогда еще не видел разрядившегося «светлячка».

– Прекрати. – Наемник схватил девушку за руку. – Не создавай вокруг себя лишних проблем. Их и так хватает.

Семьдесят первый павильон выглядел удручающе.

Ирм опасливо оглянулся и посмотрел на ротонды Главного входа ВДНХ, над которыми раньше возвышалась скульптура «Тракторист и колхозница». Сейчас остался только тракторист – и тот без головы. Наемник кивнул своим мыслям и краем глаза заметил движение в правой ротонде. Света прожектора, закрепленного рядом с орденом Отечественной войны на капители павильона, не хватало, чтобы рассмотреть, кто или что там движется. Ладонь нащупала приятный холод металла. Ирм сделал несколько шагов влево и, не сводя глаз с ротонды, начал подниматься по ступеням. Мутантам сюда, конечно, попасть было бы очень трудно, но трудно – не значит невозможно. Береженого Зона бережет.

Потянув на себя ручку тяжелой двери, а тяжелой она была из-за того, что проемы, где были раньше стекла, забили грубыми досками, Ирм пропустил перед собой Виту.

Внутри было темно, мрачно, очень сыро, угнетающе, но по-своему уютно. Здесь не было шумно. Здесь, опять же, не били в нос резкие запахи и в целом было довольно спокойно. На полу, на старых матрасах, спали сталкеры, за импровизированными столами устроились игроки в шашки и нарды, по соседству ужинали небольшие группы людей с символикой группировки на плече, которые тихо, чтобы не разбудить спящих, что-то обсуждали. На Ирма никто даже не посмотрел.

– И как мы будем искать Ньюса? – негромко, словно ее мог кто-то помимо Ирма услышать, спросила Вита. В ответ напарник сделал приглашающий пройти за ним жест.

Немного зная информатора, Ирм сделал вывод, что искать его надо там, где играют в азартные карточные игры. Был за ним такой грешок. Но компаний, играющих в карты, Ирм нашел только две, и ни в одной из них не было Ньюса. Уже отчаявшись, Ирм хотел предложить Вите присесть где-нибудь и подождать его. Однако долго искать и ждать не пришлось: наемник приметил знакомый силуэт в неизменной кожанке и целеустремленно направился к нему.

Вальяжно вытянув вперед ноги, Ньюс сидел в автомобильном кресле и внимательно изучал что-то на экране смартфона.

– Ночера доброго, – поздоровался Ирм.

Ньюс не сразу и совсем нехотя поднял голову, но как только увидел Ирма, вскочил на ноги аки разжатая пружина.

– Ирм, чертяга, рад тебя видеть живым и здоровым. – Он протянул руку для рукопожатия.

Но по лицу информатора наемник понял, что видеть его не рады, тем более живым.

– Ты тут по делу? – встретившись с суровым взглядом Ирма, быстро заговорил Ньюс. – Или отдохнуть, ночку переждать?

– Не надейся, – ухмыльнулся наемник. – Я по твою душу. За должком. Помнишь, надеюсь?

Ньюс был мужиком умным и верным своему слову, но тем не менее прослыл трусом. За жизнь свою он очень боялся, поэтому частенько прятался за чужие спины, чего, в общем-то, не стыдился. Но, несмотря на это, Ирм симпатизировал ему именно из-за его деловых качеств. Если Ньюс что-то обещал найти – он находил. Он доставал информацию из своих достоверных источников, обрабатывал ее и преподносил на блюдечке с голубой каемочкой. Брал он, правда, за свои услуги деньги большие, но полностью их оправдывал.

– Обижаешь. – Ньюс ухмыльнулся и махнул рукой. – Я человек слова и человек благодарный. Если обещал – значит, выполню. Что ты хотел разузнать?

– Про человечка одного. Ты его знаешь.

– Заинтриговал.

– Джеф, – негромко, будто до их разговора кому-то было дело, ответил наемник.

– О как. – Ньюс не смог скрыть удивления. – А что случилось? Давай, рассказывай.

Наемник еще раз покрутил головой по сторонам. Рядом находилась только парочка сталкеров, играющих в нарды со скучающим и уставшим видом, – сержант и лейтенант группировки. Прикинув, что им до него дела нет, а остальные при всем желании разговор не услышат, наемник начал рассказывать:

– Тут такая ситуация нехорошая случилась. – Впутывать во все подробности Ньюса Ирм не собирался, а намеревался рассказать только то, что помогло бы в минимальные сроки найти Джефа. – Недавно меня в группе Джефа отправили на задание, но в ходе его выполнения мы попали в засаду. Как итог, группа – вся, кроме меня, – погибла. А Джеф пропал. Но я уверен в том, что он жив.

– С чего ты это взял? Может, его труп мутанты утащили в свои норы. Такое бывает.

– Бывает, – согласился Ирм. – Но не в этом случае. Понимаешь, с трупов сняли все оружие, и я обнаружил его потом в нашем схроне. Попасть туда чужому человеку почти невозможно. Тем более, зачем людям, которые нас расстреляли, возвращать туда оружие? А Джеф – человек, который не любит, когда добро пропадает. Все оружие один он бы не смог унести, а возвращаться он бы точно не стал – уже темнело. Значит, он делал это не один… Ты понимаешь, к чему я?

– Понимаю, – Ньюс медленно кивнул. – Хорошо, убедил. Но мне нужно больше информации. Место засады, любые мелочи, которые ты запомнил, время, что ты вообще знал об этом задании?

– Рядом с Университетом приборостроения, вечер вчерашнего дня, сутки прошли.

– Ну, за сутки можно вообще уже оказаться на другом континенте.

– Джеф в Зоне, я в этом уверен.

– Что за задание?

Ирм сморщился, сомневаясь еще, стоит ли посвящать во все Ньюса. Немного схитрив, солдат удачи ответил:

– Там один прибор был, который разработали айтишники. Мы его нашли и забрали. Джеф забрал.

С задумчивым лицом Ньюс запоминал информацию.

– Срок тебе до утра. Дело очень срочное. Я знаю, что ты сможешь это сделать.

Если бы не должок за его спасенную когда-то Ирмом задницу, Ньюс бы озвучил такую сумму, что даже для наемника с его выгодными заказами она показалась бы огромной.

– Разузнаю. Завтра в восемь утра давай встретимся в Баре. Но не опаздывай, а то очень много дел. Сам понимаешь…

Ирм кивнул – мол, понимаю – и пожал на прощание руку.

– Идем, – негромко сказал он доселе стоявшей молча Вите.

Лейтенант, кинувший кости на доску, обернулся вполоборота и внимательно посмотрел на Ирма.

– Ты чего? – спросил его товарищ по игре. – Давай, твой ход.

– Видел только что наемника? – Лейтенант уже не смотрел на деревянную доску.

– Ну видел.

– Он тебе не показался подозрительным?

– Киконин, у тебя в последнее время начала развиваться паранойя. На Большую землю тебе надо – отдохнуть. Наемник как наемник, не первый здесь такой и не последний.

Киконин же всем своим нутром чувствовал что-то неладное, но не понимал, что именно, оттого злился сам на себя. Не моргая, лейтенант провожал Ирма взглядом, а потом поднялся со своего места.

– Ты куда?

– Покурить, скоро вернусь.

Силы у наемника были на исходе: ныли ребра, болел от голода живот, гудели от усталости ноги. «Интересно, а чувствует ли усталость Вита? Что она вообще ощущает? Голод? Холод? Страх? О чем думает сейчас?» – Ирму хотелось знать ответы на все эти вопросы, но задавать их ей он не торопился, потому что ответы на них получить был пока не готов.

Сталкер поднялся по ступеням наверх, всем весом налег на тяжелую дверь и пропустил Виту.

Задумавшись, Ирм совсем перестал смотреть по сторонам и влетел в подвыпившего сталкера, который вынес свое бренное тело подышать свежим воздухом. Ирм был человеком крепкой комплекции и спортивного телосложения, потому худощавого парня, с которым столкнулся, сбил с ног. Парнишка упал, из рук его выпала бутылка с пивом, хмельной напиток разлился.

– Прости. – Ирм протянул парню руку, чтобы помочь подняться. – Я не хотел.

– Ты че, мужик, совсем охренел? Глаза дома забыл?

– Я извинился, – повторил Ирм, которому сейчас было совсем не до разборок. Если в этом пьяном придурке бушевали хмель, дурь и много энергии, то у уставшего наемника просто не было сил.

Неловко и не с первого раза пьяный сталкер поднялся, многозначительно хрустнул костяшками пальцев. Ирм напрягся и попятился.

Вид у этого парнишки был жалкий: камуфляжные штаны – самые дешевые, – в таких не ходили даже туристы, кроссовки, под кожанкой – грязный свитер, а теперь еще и со свежим пятном пива. Обычно в этом месте такие бродяги не ошиваются: они просто не доходят живыми. Оскалившись желтыми зубами, парень принял боевую стойку, не давая Ирму спокойно уйти.

– Мужик, не надо. Серьезно, не начинай. Я куплю тебе еще пива.

Но было уже поздно. Хмель отключил у молодого сталкера инстинкт самосохранения, и принуждать его к миру было бесполезно. Очевидно, парень в кожанке только и ждал момента для любого конфликта. Дури и энергии у таких обычно много, только направлены они не в то русло.

Ирм драться не любил и считал кулаки оружием идиотов.

Первую атаку наемник не проморгал, а ловко ускользнул от кулака, который должен был прилететь ему в нос. Ирм вообще не собирался наносить увечий этому молодому сталкеру. Если и приходилось драться, то Ирм предпочитал делать это с достойным противником, а не с пьяным борзым хлюпиком. Блокируя следующий предсказуемый удар, Ирм поднес левую руку к корпусу, защищая солнечное сплетение и живот.

Вторая – и тоже неудачная – атака только разозлила горе-бойца.

Стоило отдать ему должное: он хоть и был пьяным, но на ногах стоял вполне уверенно и элементарные приемы знал. По его взгляду, который скользнул вниз, ниже пояса, Ирм догадался, куда будет бить противник в следующую атаку, поэтому опустил левую руку, а правую вывел вперед, отразив тем самым удар в пах.

Все это быстро надоело наемнику, и он схватил молодого сталкера одной рукой за куртку под локтем, другой рукой ухватился за его плечо и яро, насколько хватало сил, дернул драчуна вверх и в сторону. Затем сделал маленький шаг вперед, к ноге любителя дешевого пива, и выполнил подсечку.

Парнишка упал в грязь, и Ирм прижал его коленом к земле. Наемник молча смотрел в глаза поверженного противника. Громкие и пафосные словечки боец не любил – считал, что они уместны в кинематографе, в жизни же все гораздо прозаичнее. Еще пару секунд противники сверлили друг друга взглядом: Ирм – спокойным и уставшим, парнишка – ненавидящим и яростным.

– Успокойся, – негромко попросил Ирм и больше его не трогал.

В гляделки они играли недолго. Наемник тяжело поднялся, повернулся к сталкеру спиной, понадеявшись на его благоразумие. Солдат удачи был уверен, что после такого поражения пьяный мозг взвесит все за и против и драчун поймет, что шансы у него есть только на новые травмы.

– Ирм, сзади!

Тело среагировало чуть быстрей, чем мозг успел обработать информацию. Ирм рефлекторно сгруппировался и упал на землю, закрыв голову руками. Поверженный не так давно сталкер решил нанести удар обидчику со спины. Сжимая в руке «розочку» из разбитой бутылки, парнишка разрезал ей воздух там, где секунду назад стоял Ирм. Остервенело взмахнув бутылкой, пьяный сталкер попытался снова накинуться на обидчика.

Ирм перекатился, неловко, из-за боли в ребрах, поднялся на ноги и замер, наблюдая за ужасной картиной. Молодого сталкера, который еще секунду назад был готов драться не на жизнь, а на смерть, неведомой силой отнесло и прижало к стене павильона.

– Вита! – крикнул Ирм.

Никакой реакции. Перепуганная и растерянная девушка не могла контролировать себя и свой страх.

– Вита, – тише повторил наемник, когда подошел к напарнице и обнял ее за плечи.

Драчун шмякнулся на землю. Хватаясь за горло и громко кашляя, он корчился на земле, жадно глотая воздух.

Только когда гравитационное поле, созданное девушкой, рассеялось, Ирм отпустил ее.

– Уходим, – тихо сказал наемник.

За всем этим наблюдал лейтенант. Он медленно затянулся сигаретой, безразлично посмотрел на корчащегося от боли паренька и уверенно шагнул было за наемником, но вовремя одумался. Вернее, испугался. Расчет у Киконина был очень прост, и в основе его лежала жадность.

Ирм был далеко не прост, в этом танталовец убедился уже не в первый раз за короткое время. И опасен.

– Мутант хренов. Сколько мне за тебя ботаники отвалят? – прошептал себе под нос лейтенант и скрылся в павильоне.

Завтра в восемь утра он собирался прояснить для себя некоторые вопросы, а пока нужно было переждать ночь и не дергаться.


Глава 4

Матрас в небольшой каморке, где Ирм и Вита пережидали ночь, был сырой, вонял потом, а еще служил пристанищем для мелких насекомых. Скатав его в рулон и отшвырнув ногой подальше от себя, сталкер посмотрел на старую кровать с панцирной сеткой, подложил под голову рюкзак и лег. Сетка такой нагрузки не выдержала и провисла вместе с грузом почти до пола. «Утром будет болеть спина, но на полу спать слишком холодно», – подумал он.

– А ты чего? – Ирм повернулся к Вите. – Совсем спать не хочешь? Или, может, ты голодная?

– Нет, ничего не хочу. Я не устаю, мне не холодно, не голодно. Я не испытываю физиологических потребностей, если ты об этом.

Обняв свои колени и облокотившись спиной о стену, Вита прикрыла глаза. Рядом небрежно лежали ее рюкзак и АЕК.

– А социальные, духовные? Что ты вообще хочешь, чувствуешь?

Девушка подняла воспаленный взгляд на Ирма и замерла не моргая. Сталкер сразу вспомнил Лору. Она всегда смотрела так же холодно, уверенно, пронзительно, будто видела насквозь каждого, кому заглядывала в глаза. Только взгляд у нее всегда был какой-то безжизненный. Потому что в ней, молодой и полной сил, жизни было до обидного мало. Только прожженная сигаретным пеплом душа.

А Вита была живой, более настоящей. Вот такой парадокс: в аномалии было больше жизни, чем в настоящей живой женщине.

– У тебя, наверно, сейчас голова пухнет от вопросов?

– Пухнет, – согласился наемник.

– Ты поспи немного. Думаю, скоро все встанет на свои места. Ты найдешь ответы на все свои вопросы. Если я здесь – значит, это не зря. В Зоне ничего не бывает просто так. Завтра у нас тяжелый день.

– А ты так и будешь сидеть на полу?

Легко поднявшись, девушка подошла к кровати, легла рядом с наемником, устроившись валетом. Ирм успокоился. Пусть она и была аномалией, но ведь неправильно было бы оставлять ее на холодном полу.

– Добрых снов, Ирм.

– Добрых, Вита, добрых.

Она не ворочалась, даже не шевелилась, а Ирм, несмотря на ноющий тупой болью бок, боялся потревожить ее своей возней. Но не больные ребра мешали ему спать, а мысли:

«Почему ее никто не видит, кроме меня? Откуда в ней такая невероятная сила? Откуда эта сила берется и какие еще разрушения может нанести? А ее оружие?» Ирм поймал себя на мысли, что за все время, пока они вместе, она ни разу не пыталась применить для защиты автомат.

«А может быть, – подумал сталкер, – я просто свихнулся, а Вита плод моего больного воображения? Пожалуй, сумасшествие объяснило бы все происходящее». Но ему очень не хотелось признавать себя психом. Ирм на секунду предположил, что все-таки свихнулся, но тогда как можно было объяснить всю эту бесовщину, которая происходила вокруг? Вроде вот она, лежала рядом, живая, настоящая, ее можно было потрогать, услышать, – она разумная. И выглядела она настолько беззащитной и хрупкой.

Неконтролируемым потоком приходили мысли, и одна была безумней другой, но под утро наемник все-таки заснул. Ему снилась Лора. Она ругалась и просила найти Джефа. Угрожала, кричала, говорила, что их смерти не могли быть напрасными. Снились Лаврик и Кир. Их разлагающиеся тела уже начали поедать черные мертвоеды, и личинки, отложенные мухами, активно разрушали их тела. У Кира было снесено выстрелом полголовы, у Лаврика вместо глаз были провалы, в которых шевелились насекомые. Напарники ковыляли по главной базе наемников и невнятно мычали что-то о гонораре, который им обещал Джеф после выполнения задания.

Резко открыв глаза, Ирм схватился за спинку кровати, дернулся и упал на пол. Так, в холодном поту, он еще пару минут лежал и слушал свое учащенное сердцебиение. Потом, с силой проведя по лицу ладонью, сталкер присел, сделал пару глубоких вдохов-выдохов. Дрожь в руках прошла, пульс нормализовался, и наемник поднялся на ноги. На удивление, ребра не болели, зато сильно тошнило и болела голова. Вита, сжавшись комочком, неподвижно лежала на кровати.

После пробуждения Ирм понял, что боится Виту и просто не знает, как с этой девушкой – да и человеком ли – себя вести. Ночью он принял решение: молча уйти, забыть все как страшный сон. Собирался сталкер тихо. Уже в дверях он обернулся в сторону кровати, но Виты там не было.

Скрестив руки на груди, она стояла, облокотившись о стену, и молча наблюдала за Ирмом. Судя по ее взгляду, делала она это уже давно.

Растерянность быстро сменилась испугом, когда наемник понял, что уйти по-английски у него не получилось.

– Уходишь? – Вита отпрянула от стены.

Говорить с женщинами Ирм не умел – его все время понимали не так. А как говорить с девушкой, которая сама по себе является опасной аномалией, он вовсе понятия не имел. Потому ответил предельно честно.

– Ухожу, – кивнул наемник. – Так будет правильно, Вита, ты должна понять…

– Ты ведь обещал! Обещал не оставлять меня!

– Вита, пойми. – Наемник сделал несколько осторожных шагов навстречу девушке.

– Не приближайся! – крикнула она. – Предатель! Я тебе жизнь спасла! А ты… а ты… – От переизбытка эмоций ей не хватало воздуха, она покраснела. – Уходи! – Вита жестом указала на дверь.

Взмах худенькой ручкой повлек за собой страшные последствия. Ирма, секунду назад уверенно стоявшего на ногах, откинуло к стене и прижало к ней.

– Вита, – прохрипел беспомощный наемник.

От сильного давления на грудную клетку Ирм начал задыхаться. Продлись это секунд на двадцать больше, сталкеру просто переломало бы этой силой кости и наступила бы асфиксия.

Его отпустило так же резко, как и прижало. Парень рухнул на пол, встал на четвереньки, жадно задышал.

– Господи… – Вита испуганно попятилась, споткнулась об стул, не удержала равновесия и грохнулась на пол. – Я чудовище. – Девушка схватилась за голову и тихо завыла. – Ты… ты прав. Так будет лучше, иди один. Я опасна для тебя, для всех.

Отдышавшись, наемник подполз к ней и робко обнял.

– Это я трус, Вита. – Он погладил девушку по голове. – Трус – и получил по заслугам.

На онемевших ногах сталкер поднялся и помог встать Вите, оказавшейся неожиданно легкой, затем взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

– Я боюсь не только тебя, я боюсь еще и за тебя.

Уголки губ девушки неуверенно поползли вверх. Ирм растерялся от столь искренней, легкой и добродушной улыбки.

– Позволь мне быть рядом. Хорошо? – прошептала Вита.

Последняя фраза девушки поставила какую-то опасную, но очень важную точку в мыслях Ирма. Ему никто и никогда не говорил ничего подобного. Сейчас он сердцем чувствовал, что Вита не врет. Она сказала это не для красного словца, не ради еще чего-то, а ради него.

Ирм осознал, что именно в этот момент он оказался на большом пустом жизненном перекрестке. Он понял, что жизнь его вот-вот изменится, надо было сделать только первый шаг. С этого шага начиналась большая дорога, в которой нести ответственность ему придется не только за свою, а еще и за чужую, пусть и аномальную, жизнь. Лишь одно тревожило ему душу – других дорог уже не узнать. Ведь свое будущее он выбирал именно в этот момент – когда решался взять с собой эту девушку. Он хотел разобраться и в том, а справедливо ли он называл однажды кого-то Другом, а если нет, то отомстить за себя, за всех, кто умер из-за предательства человека, которому они доверяли. Будущее выбиралось маленьким шагом именно в этот момент. И солдат удачи сделал свой выбор.

– Идем. Давай договоримся – быть честными друг с другом. И постарайся все-таки меня не убить, хорошо?

Машинально кивнув, девушка собрала свои пожитки, окинула прощальным взглядом комнату и вышла за наемником.

В Баре было пусто и прохладно. Бармен раскрыл нараспашку широкие двери, проветривая помещение. Но тяжелый запах уже пропитал стены, мебель, каждый предмет этого помещения, и выветрить его было невозможно. Охранник лениво забрал оружие. Редкие посетители завтракали, другие спали, а бармен пялился в телевизор и отчаянно боролся со сном.

До встречи с информатором оставалось еще десять минут. Зная педантичность Ньюса, Ирм был уверен, что тот придет в точно обговоренное время. Хорошее, конечно, качество – пунктуальность. Иногда не успеешь на минуту – опоздаешь навсегда. К сожалению, это правило в Зоне действовало в обе стороны.

На еще одного раннего клиента бармен никак не отреагировал: знал, что с наемника взять нечего.

Ровно в восемь, минута в минуту, в бар спустился Ньюс и, заметив Ирма, сразу направился к столику, за которым тот сидел.

– Утро доброе, – сказал сталкер приветственно.

Судя по бледному лицу и синякам под глазами, для информатора это утро было совсем не добрым.

– Доброе, – машинально ответил Ньюс и, сделав глубокий вдох, быстро заговорил: – Насчет Джефа я все выяснил, и у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. Начну с плохой. Он здесь искал одного человека недавно, и вы разминулись с ним буквально на день. И вторая – хорошая. Я выяснил, кого он здесь искал. – Ньюс перевел дух, выдержал секундную паузу и продолжил: – Висту. Думаю, ты слышал о такой.

Ирм кивнул. Почти у любого сталкера это имя было на слуху. Виста – гениальный в своем роде программист, чей авторитет в Зоне был непоколебим. Когда однажды полетела вся сталкерская сеть, она в одиночку подняла ее, а в будущем еще и сделала ее более удобной. Ирм пересекался с ней, когда эта девчонка взломала их внутреннюю сеть, чтобы получить некоторую интересующую ее информацию. Будь это кто другой, а не Виста, того убили бы сразу. Но за юной хакершей в Зоне стояли большие люди. Убийство Висты повлекло бы за собой ужасные последствия для убийцы: остаток своих дней он однозначно провел бы в мучениях. Висте было дозволено почти все. Она знала и умела слишком много, поэтому одни ее боготворили, другие ненавидели. И почти все ее боялись.

Джеф мыслил верно. Виста легко могла бы разгадать загадку этого декодера, вопрос был только в цене и в том, где искать саму хакершу. Наемник только открыл рот, чтобы заговорить, но Ньюс его опередил.

– Она сейчас на один клан работает, точные координаты я тебе отправлю на коммуникатор. Далековато отсюда, почти у Битцевского леса. Думаю, если с Джефом ничего еще не случилось, то полпути он уже точно проделал, если не больше.

– Больше, – тихо ответил Ирм, зная целеустремленность и везение Джефа.

– Все, что я мог узнать, я тебе рассказал. Надеюсь, должок с меня списан?

– Дешево же ты свою жизнь оцениваешь. Жадный ты, Ньюс, очень жадный.

– Да брось ты. В конце концов, моя жизнь все равно ничего не стоит. И еще кое-что. – Ньюс наклонился поближе к наемнику, Ирм тоже подался к нему вперед через стол. – Ты чувака вон того знаешь? – Информатор кивнул за спину Ирма. – Вчера пасся около тебя, сегодня пасется. Я в совпадения особо не верю, тем более в Зоне. Ты присмотрись, мало ли что.

Сталкер кивнул, выпрямился и, словно разминая шею, повернулся. За соседним столиком сидел лейтенант, лицо которого показалось ему очень знакомым. Ирм напряг память и чуть не подпрыгнул на месте, когда вспомнил этого человека. «Ну точно, он вчера играл в нарды, вот точно так же сидел в паре метров и бросал кости на деревянную доску».

– Ну, спасибо за предупреждение. Посмотрим.

Ньюс протянул руку, наемник ее пожал на прощание, и разошлись они без лишних слов. Плохая это примета – прощаться в Зоне.

По лицу Виты было видно, что у нее появилось очень много вопросов, но задавать их она не торопилась. Боялась, что беседа опять привлечет к ним ненужное внимание.

Увлеченный своими неутешительными мыслями, сталкер открыл карту с геолокацией, которую прислал Ньюс, споткнулся о ступеньку, но не упал. Даже не посмотрев на оружейника, он забрал свою немку.

– Идем. За блокпостами все расскажу.

После ночного дождя под ногами чавкала грязь, и ноги порой в ней вязли. Вита же шла легко и непринужденно – бодрая, свежая, гибкая. Задержав ненадолго на ней взгляд, Ирм в который раз поймал себя на мысли, что эта девушка красива.

– План следующий, – заговорил он, когда арка главного входа осталась позади. – Сейчас держим курс на юго-запад Москвы. По прямой – около тридцати километров. – Ирм нахмурился, недовольно покачал головой. – Только по прямой не получится. Смотри.

Поравнявшись с Витой, наемник чуть склонился и показал ей карту на сенсорном экране.

– В пределах Кольца происходит самая настоящая чертовщина, не дойдем мы живыми.

Ирм уже убедился, что центр Москвы – это одна сплошная аномалия. Ловушки там были хитрые, изощренные. Не каждый современный детектор их мог засечь. Встречались даже целые аномальные поля, преодолеть которые и опытному-то сталкеру не всегда удавалось.

Но боялся Ирм не столько аномалий, сколь населения. В центре города обосновались кланы головорезов – людей опасных, беспринципных и невероятно жадных.

– Как думаешь, Джеф напрямую пошел?

– Думаю, что нет. Он хоть и знает Зону хорошо, и боец он опытный, но в пекло не сунется, побоится. Тем более один. В обход он пошел.

– Ты уверен, что он один?

– Уверен. – Ирм действительно не сомневался. – Одно дело нанять отряд для зачистки, другое – делить наживу и секреты, которые дорого стоят.

– Тогда нам надо идти напрямик. Иначе мы точно не успеем.

– Это самоубийство, Вита. Нам не дойти. Ты не представляешь, какой там филиал Ада открыли.

– Но с тобой ведь я. И я тебя смогу защитить. Ирм, ну некогда нам с тобой петлять, мы и так потеряли много времени. Джеф если еще не там, то уже точно подходит. А так и мы к вечеру…

– Не загадывай, Вита, – перебил ее наемник. – Никогда в Зоне не загадывай. Тут порой неделю тратят, чтобы с одного конца столицы на другой добраться, а ты…

Ирм задумался. Права была его спутница: чтобы успеть, им надо было рискнуть. Одна Зона знает, что за тайну хранит в себе этот декодер. И никто не знает, что задумал Джеф. Кир и Лаврик бы точно рискнули, Лора бы тоже встала на опасную дорожку, не испугалась бы.

– Ты поведешь?

– Поведу. – Девушка с серьезным видом кивнула и попросила еще раз посмотреть на карту. – Работаем по старой схеме?

– Да. Дистанция семь шагов, о подозрительном сразу сообщаем друг другу, команды мои выполняем.

Вита ухмыльнулась, невольно вспомнив, как Ирм совсем недавно точно так же проводил брифинг.

Проспект Мира растянулся почти на девять километров, и это расстояние напарникам предстояло пройти до конца, пока не упрутся в Садовое кольцо. Асфальт на автотрассе хоть и сохранился намного лучше, чем на пешеходной зоне, но из-за огромного количества автомобилей идти по нему было почти невозможно. Да и места для маневра в случае опасности было не так много. Оглянувшись назад, Ирм задержал взгляд на колесе обозрения и на монументе Покорителям космоса. Вита же ушла вперед, и догонять ее пришлось почти бегом.

– А у тебя муж или парень есть? – спросил Ирм. – Ты не подумай, я так, чисто ради интереса.

Не дожидаясь ответа, Ирм затравил очень «бородатый», но смешной анекдот, но посмеяться над ним они не успели.

– Стой. – Вита дернула сталкера за рукав и оттащила его под прикрытие ближайшего внедорожника. – Видел? – Она кивнула на вход под арку семиэтажного дома, к которому они подходили.

Наемник молча кивнул. Что-то огромное, явно не человек, ловко нырнуло туда. Ни Вита, ни Ирм это нечто рассмотреть как следует не успели, но приметили, что оно было тощим, высоким и горбилось. Мутантов в центре Москвы было очень мало: некому, кроме котов и собак, тут было мутировать. Это ближе к Лосиному Острову или Битцевскому парку всякая живность водилась. Здесь же небольшое количество мутантов сполна компенсировалось огромным количеством аномалий.

Не сговариваясь, напарники перешли на другую сторону улицы. Вита, с проворством лисицы, петляла между аномалиями, безошибочно определяя безопасную тропинку. Поначалу это пугало и обескураживало Ирма, а потом он принял ее способности как данность. Вита ведь была не совсем человеком. Вернее, совсем не человеком. Наверное, она чувствовала себя здесь в своей тарелке, и аномалии были для нее всего лишь небольшим препятствием. По крайней мере, за то короткое время, что они были знакомы, она ни разу не ошиблась.

Сам наемник тоже выписывал зигзаги, когда вел свою группу. Разница между ним и Витой была в скорости обработки информации. Она это делала интуитивно, легко и быстро, Ирму же приходилось прилагать гораздо больше сил, чтобы объединить то, что он видит, с тем, что он чувствует.

– Помедленней, – попросил он.

Пытаясь идти след в след за девушкой и одновременно с этим не выпускать из поля зрения арку, он сильно отстал.

Внезапно раздавшийся душераздирающий вой заставил напарников остановиться. Медленно обернувшись, Ирм увидел уже знакомый силуэт, неспешно появившийся из арки. Присев на корточки за автомобиль, сталкер перехватил оружие и внимательно наблюдал за мутантом.

Такого страшного порождения Зоны он еще не видел. Если бы неестественно длинное тело не покрывала короткая серая шерсть, то это чудовище можно было бы сравнить с Анубисом.

Покрутив головой по сторонам, мутант принюхался и оскалился, обнажив ряд острых, но редких зубов. А после этого встал на четвереньки и снова протяжно завыл. У наемника кожа покрылась мурашками от такого воя. Вмиг на душе стало совсем пусто и грустно, будто из него выпили всю радость и силы. Ирм осел на пятую точку, из неожиданно онемевших рук выпал автомат. В глазах помутнело и зачесалось, будто в них насыпали песок. Захотелось спать. И с этим бессилием бороться было почти невозможно. Наемнику вдруг стало безразлично все, что происходит с ним. Все заботы и переживания ушли далеко, на последний план, оставив место только безграничной усталости.

– Ирм!

Цепкие пальчики вцепились в ворот его куртки и с силой дернули – так, что парень прикусил до крови губу. От боли сталкер широко раскрыл глаза и непонимающе уставился на перепуганную Виту.

– Ты что, отдохнуть здесь вздумал?! Давай, шевелись!

Протяжный вой продолжал убаюкивать, как колыбель, как мамин голос в детстве. Он дарил чувство покоя, приказывал расслабиться, отдохнуть, забыть обо всем. Но на Виту это не действовало, потому она остервенело залепила напарнику пощечину, когда он снова начал засыпать. А затем еще одну, чтобы уж наверняка.

– Заткни уши! – догадалась Вита. – Оно тебя звуком гипнотизирует!

Слова Виты доходили до наемника тяжело, как если бы она стояла очень далеко и кричала, а ветер уносил слова в другую сторону. Достучаться до сталкера у Виты все же получилось, и, зажав уши, он на несколько секунд зажмурил глаза, избавляясь от навязанного чувства безопасности. Взгляд его снова стал осмысленным, и тогда Вита указала на мутанта. Анубис встал на задние лапы, выпрямился во весь рост. Мышцы его напряглись, из разинутой пасти капала на землю вязкая слюна. Мутант зарычал и атаковал. Мощными задними лапами Анубис оттолкнулся от земли и в прыжке преодолел несколько метров.

Отдача от выстрела из «Хеклер-Коха» коснулась плеча Ирма, но свинцовая пчелка не нашла искомой цели. Очередной выстрел на опережение – и снова мимо цели.

Мутант двигался хаотично и невероятно проворно. Перескакивая с одной крыши машины на другую, он не охотился, а играл с жертвой. Оставляя на металле глубокие вмятины, тварь то сокращала, то увеличивала дистанцию между собой и наемником.

После очередного прыжка монстра раздался металлический грохот. Прогнившая еще с десяток лет назад советская машина не выдержала такой нагрузки, и мутант, проломив крышу, рухнул в салон. Воспользовавшись этим, наемник дал прицельную очередь. Пули выбили лобовое стекло и вошли в тело твари. Извиваясь в предсмертной агонии, разрывая острыми когтями сиденья, мутант разнес в хлам велюровый салон авто. Не пожалев патронов, солдат удачи в несколько широких шагов приблизился и добил мутанта контрольным выстрелом. Тот дернулся и обмяк.

Наемник с опаской приблизился к трупу монстра. При ближайшем рассмотрении Ирм обнаружил огромное количество увечий на теле чудовища: из живота с мясом был вырван огромной клок шерсти – судя по степени заживления, не так давно; одно ухо было порванным; на левом предплечье гноилась еще одна рана. Не так давно мутант явно побывал в схватке с врагом, который превосходил его в силе или в количестве. Ирм прикинул и решил, что такие травмы могла нанести только свора псов.

– Долго любоваться будешь? – спросила неожиданно появившаяся за спиной Вита.

Наемник, пока так и не привыкший к бесшумной напарнице, вздрогнул.

– Ты так тихо ко мне не подкрадывайся, у меня с нервами проблемы в последнее время. И вообще, ты могла бы и помочь мне.

– Если бы я тебе не помогала, ты бы давно уже остывал в аномалии.

«И то верно», – подумал Ирм и вслух добавил:

– Идем, не будем тратить зря время.

Иногда в пути у него появлялось ощущение, что между аномалиями нет никакого прохода, тогда он останавливал Виту, показывал ей карту и предлагал обойти тот или иной участок дворами. В ответ девушка только хмурилась и показывала безопасные тропинки между ловушками. То и дело Ирм просил девушку идти медленней, когда сам он едва боком мог пройти между аномалиями.

От близости термической аномалии лицо его обдало жаром, а мир стал скользкий и соленый от пота. Сам Ирм ни за что не сунулся бы сюда, обошел бы другой дорогой, дворами, закоулками, да как угодно, но в аномальные поля, через которые так уверенно вела их Вита, не пошел бы. Приставными шагами, сжавшись, втянувшись, бочком, дыша через раз, держа рюкзак в правой, а оружие в левой руке, Ирм выбрался из пекла и с безграничным удовольствием вдохнул прохладный воздух.

Встречались им и артефакты. Ирм даже приметил один весьма дорогостоящий, но Вита не дала парню остановиться. Финансовый интерес сейчас стоял на последнем месте. Но мимо одного артефакта пройти они все же не смогли. Золотистый куб, размером с ладонь, обнимали электрические молнии и поочередно воспламеняющиеся столбы огня.

– Ты уверен, что он нам нужен?

– Очень полезная штука. Регенерация тканей при использовании такого артефакта происходит с невероятной скоростью. Жизнь спасти может.

Несколько минут напарники активно обсуждали, как подступиться к артефакту, и Ирм решился попросить помощи.

– Если ты можешь создавать гравитационные волны, что мешает тебе просто вытолкнуть цацку?

– Ничего, – не стала спорить девушка. – Кроме, правда, того, что это может быть опасно. Ни ты, ни я природу моей силы не знаем.

– Так научись контролировать себя, а не размазывать людей по стенам.

Девушка фыркнула и отвернулась.

В глубине души наемник понимал, что его напарница права. «А вдруг однажды она просто не справится с собой? О возможных последствиях даже страшно подумать. И как все это действует вообще на нее саму? Не разрушает ли ее это изнутри? Конечно, законы природы и физики Зоне не писаны, но фундаментальный закон сохранения энергии присущ даже этому месту. И Вите он должен быть тоже свойственен. Если считать, что Зона – это замкнутая система, то вся аномальная энергия при любых взаимодействиях внутри не изменяется. Значит, если Вита свою энергию отдает, она извне черпает другую. Если все это так, то, образно говоря, Виту можно считать целым сосудом аномальной энергии, который может эту энергию отдавать и принимать. Осталось только выяснить, какой величины этот сосуд и с какой скоростью она может впитывать эту энергию в себя».

Задумавшись, Ирм не заметил, как напарница уже решила проблему и крутила в своих пальчиках артефакт.

– Красивый. – Она протянула золотистый куб Ирму.

Выругавшись про себя, огорчившийся из-за того, что просмотрел весь процесс добычи артефакта, наемник убрал добычу в рюкзак.

Все-таки строить теории и гипотезы – не его призвание. Все это было шатко, и услышь эти предположения какой-нибудь ученый, то наверняка покрутил бы указательным пальцем у виска. Но Ирм пока принял эту теорию как единственную более-менее обоснованную, а значит, имеющую право на жизнь.

Поваленный на землю светофор на пересечении Садового кольца и Сретенки мигал поочередно то красным, то оранжевым, но только не зеленым. Ирм к приметам относился скептически, но этот знак посчитал плохим. Думая о знаках свыше, Ирм чуть не упустил из виду главного.

– Видишь подземный вход в метро? – Наемник обернулся в сторону, куда указывала девушка. – Ничего подозрительного не заметил?

«Вход как вход, в Москве таких сотня».

– Нет, – ответил Ирм вслух. Чуйке Виты он доверял, потому на всякий случай снял свой «Хеклер-Кох» с предохранителя.

– Присмотрись к перилам. Внимательно, очень внимательно.

Прищурившись, наемник прильнул к прицелу автомата и уже через несколько секунд с глухим матюгом отшатнулся.

Перила шевелились. Точнее, шевелился тот слой, который покрывал их. Несколько тысяч небольших пауков облепили металл, превратившись практически в единый организм. Ирм входил в тот многочисленный процент людей, которые страдали арахнофобией, потому от этого зрелища ему стало не по себе. Больная фантазия наемника быстро нарисовала, как он, спускаясь по этой лестнице, случайно касается перил, и сотня потревоженных им пауков покрывают руку, расползаются по всему телу, проникают под одежду, в волосы, цепляются своими ворсинками на лапах за кожу, и их никак не стряхнуть.

– Боишься? – удивилась девушка.

– Противно, – не стал врать наемник. – Почему их так трудно заметить? Какой-то новый вид?

– Мимикрия. У очень многих насекомых в Москве развилась такая способность. Природа вырабатывает все новые и новые механизмы защиты. Я думала, ты встречался с таким.

В очередной раз наемник убедился, что не знает о Зоне ничего и все его познания об этом месте – лишь капля в море. За несколько дней Вита рассказала и открыла ему больше, чем он узнал за годы.

– Они ядовиты?

– Можно узнать, – со знающим видом покачала головой девушка.

– Как?

– Если они укусят тебя и ты умрешь, то ядовитые, если не умрешь, то не ядовитые. Если станешь человеком-пауком, то тоже, наверное, ядовитые. Будешь проверять?

– Как-то совсем не горю желанием. Хотя суперспособности мне бы не помешали.

Чем дольше шли напарники, тем навязчивей у Ирма становилось чувство, что в спину им кто-то дышит. Это ощущение невозможно было перепутать ни с каким другим. Как солдат удачи уже убедился, паранойя – это секрет живучести.

Но кто бы ни дышал им в спину, держался он на дистанции и был очень осторожен. Ирм оборачивался все чаще. Некоторые особо умные мутанты могли часами выслеживать свою жертву, а потом, когда та теряла бдительность, нападали. Как раз таких вот моментов, когда сталкера можно было бы легко застать врасплох, накопилось уже достаточно. «Может, мутанты чувствуют Виту и боятся ее? Ведь девушка – порождение Зоны. Она сильная и опасная – высшее звено пищевой цепочки. – Но эту мысль Ирм отмел сразу. – Тогда смысл выслеживать так долго, если осознаешь, что не просто останешься без ужина, так еще и огребешь по самое не хочу?»

Каждый раз, когда наемник оборачивался назад, он видел одну и ту же удручающую картину: разбитые витрины, ржавеющие автомобили, поваленные светофоры и дорожные знаки, пустые кафе, трава и деревья, пробивающиеся через разбитый асфальт. Природа брала свое. Страшно было подумать, что их тогда ждет в Битцевском лесу. Среди побеждающей асфальт растительности Ирм приметил один особо интересный цветок. Он был похож на творение безумного селекционера, который зачем-то скрестил розу, лилию и венерину мухоловку.

Приблизившись к нему метра на полтора, Ирм остановился, чтобы рассмотреть это чудо природы.

Алый и очень нежный на вид цветок, ощутив рядом чужое присутствие, потянулся навстречу Ирму. Махровые лепестки с тысячей крошечных иголочек, похожих на щетину, ожидали свою жертву.

К странному растению Ирм решил не приближаться и только хотел обойти его, как был сбит с ног. С глухим матюгом хватаясь за ушибленное плечо, на которое упал, парень уставился на Виту.

– Ты чего, совсем с ума сошла?!

– А ты глянь лучше!

Бутон цветка, недавно распахнутый, плотоядно сомкнулся, а лепестки выстрелили иголочками, потеряв свою щетину. И выстрелили они туда, где стоял только что наемник.

– У него иголочки ядовитые очень. Сначала – паралич, потом – ты овощ до конца своих дней.

– Лучше бы окраинами шли, там такого дерьма не растет.

Ко всем прочим неприятностям добавился сильный дождь. И без того мрачная Москва стала напоминать одну огромную декорацию к фильму ужасов. Над головами, издав нехарактерное «гапв», пролетел здоровый черный ворон, а за ним – с пяток воробьев. Зона давно сошла с ума, пищевая цепочка была нарушена, теперь не всегда сильный жрал слабого.

Неожиданно и без плавного перехода сильный дождь превратился в ливень, а уровень воды на дороге поднялся по щиколотку. Тогда напарники приняли решение переждать непогоду, а заодно устроить привал и перекусить. Ирма уже от голода начинало подташнивать и штормить.

Выбор пал на многоэтажку без магазинов и кафе на первом этаже.

– Воняет как, – поморщился Ирм и покрутил головой в поисках источника резкого запаха.

– О Господи.

Вита стояла задрав голову, и эмоции на ее лице стремительно чередовались: недоумение сменилось отвращением, а отвращение – испугом.

В лестничном пролете, между четвертым и пятым этажами, висело нечто. Ирму понадобилось долгих десять секунд, чтобы узнать в этом нечто коконы. Зрачки наемника расширились от ужаса, но отвернуться от этого завораживающего зрелища он не мог.

Два огромных, с человеческий рост, бело-серых кокона свисали с перил. Из них торчали только ноги, все остальные части тела были окутаны плотной шелковой оболочкой. А чуть выше, на потолке, сидело членистоногое чудовище, напоминающее паука.

Тела в коконах уже разлагались, они и были источником этого тошнотворно-сладковатого благовония.

Чем дольше наемник смотрел на паука, тем меньше от страха мог контролировать себя. Парня забила крупная дрожь, перехватило дыхание, онемели ноги.

Каждый человек реагирует на страх двумя способами: он либо пытается побороть его, либо избежать. Стыдного во втором способе Ирм ничего не видел, поэтому, как только смог вернуть себе власть над телом, начал медленно пятиться к выходу – тихо, дыша через раз, ни на секунду не выпуская из вида эту ужасную тварь, которая пока спала и не заметила возможный обед. Уж очень не хотелось сталкеру разделить участь тех двоих, что сейчас разлагались в коконах.

До спасительной двери, ведущей на улицу, оставалось пройти всего несколько шагов, когда в гравитационную аномалию на лестнице угодила крыса.

Поймав жертву, аномальный пузырь громко хлопнул. Нарушая тишину, отталкиваясь от стен, эхо с грохотом прокатилось по всему дому. Одновременно с этим четыре пары черных глаз-бусинок раскрылись.

– Бегом! – крикнул наемник и вытолкал из подъезда Виту.

Сам пулей вылетел за девушкой, ухватился за железную дверь, закрывая ее, и налег на нее спиной.

БАБАХ! Бум! Бум!

Зубы у наемника клацнули от сильного удара, обрушившегося на дверь, но она справлялась пока с жестким натиском. А вот Ирм, налегавший на нее всем весом, такой прочностью и силой не отличался.

И снова – БАМ! БАМ! БУМ!

Какими частями тела и как по ту сторону тварь таранила дверь, думать не очень хотелось. Долго так продолжаться не могло, и наемник понимал, что как только он отпустит дверь, этот членистоногий урод вырвется наружу и закатает его в такой же липкий кокон, а потом в один неблагоприятный день съест.

– На счет три отбегай от двери в сторону. Понял?

Парень коротко кивнул.

– Раз. – Девушка встала напротив Ирма. – Два. – Она выставила перед собой руки ладонями вперед.

Мышцы Ирма напряглись еще сильней, но отнюдь не из-за натиска мутанта за дверью. Сталкер знал, что если хоть на секунду растеряется, то высока вероятность, что Вита его просто размажет по этой двери.

– Три! – крикнула Вита.

Оторвавшись от двери, наемник пружиной отпрыгнул в сторону, упал и перекатился. Уже через секунду верный «Хеклер-Кох» был направлен на дверь подъезда, но та так и не открылась.

Ирму было не по себе, когда он наблюдал за Витой. Это хрупкое создание держало оборону, даже не прикасаясь к двери. По ту сторону билось чудовище, пыталось вырваться, схватить слишком проворного и наглого человека, но все было тщетно. При очередном сильном толчке Вита немного пошатнулась, что явно ее разозлило.

Когда никакая аномальная сила дверь больше не держала, из подъезда, ловко перебирая щетинистыми длинными лапищами, вырвался паук. Он сразу приметил наемника, но приблизиться к нему не успел даже на метр.

Огромное паучье тело оказалось в пузыре. Мутант такого развития событий не ожидал и перепугался. Беспорядочные движения монстра, больше похожие на конвульсии, продлились недолго.

Как хрупкую куклу, паука внутри этого пузыря начало ломать, а потом прозрачные границы аномалии окрасились серо-красным цветом – от внутренностей мутанта. Принцип действия аномалии был предельно понятен. Вита просто освободила эту сферу от всего, создав внутри вакуум. Зрелище было очень эффектным. Хоть подобные аномалии сталкер и встречал раньше, но ни одна из них не была таких грандиозных размеров.

– Это, – сказал Ирм, как только к нему вернулся дар речи, – было очень и очень круто.

Вита стояла и смотрела на свои дрожащие руки, будто увидела их в первый раз.

– Идем, не будем здесь задерживаться.

Наемник обнял девушку за плечи и развернул спиной к месиву, которое осталось от паука. Напарники зашагали прочь. Относительно безопасное место они нашли в нескольких кварталах от злополучного дома с пауком.

Сначала в подъезд вошла Вита, осмотрелась, поднялась до третьего этажа и только после осмотра пригласила стоящего у входа наемника. После череды неприятностей такие меры предосторожности уже не казались перебором.

Ручка железной входной двери легко поддалась вниз, Ирм насторожился и только потом, по сосредоточенному лицу Виты, понял, что замок открыла его спутница.

В прихожей, куда сразу попал сталкер, было темно. Дождавшись, пока глаза привыкнут, сталкер осмотрелся.

Шкаф, полочка для обуви, небольшой журнальный столик, на котором лежала гора выцветающих от сырости журналов. Из тесной прихожей шли два коридора: один – на кухню, другой – в комнату. Настороженный, Ирм с оружием в руках чего-то выжидал и прислушивался.

– Да нет здесь никого, – негромко сказала Вита, топтавшаяся за спиной наемника.

Сталкер осмотрел кухню, затем поочередно обошел обе комнаты. Одна из них оказалась спальней – ничего интересного, а в другой комнате внимание наемника привлек дубовый шкаф, полностью заставленный книгами. Кем бы ни был хозяин квартиры, предпочтения в литературе у него были очень разнообразны. На полках стояли книги русских и зарубежных классиков, отечественная фантастика и зарубежная, бульварные романы соседствовали с фэнтези и книгами об астрономии.

Мягкая пыль покрывала книжные полки. Ирм провел пальцами по корешкам, тем самым подняв серое облачко и чихнув.

К своему стыду, он вспомнил, что за последние несколько лет не прочел ни одной книги. На одной из полок наемник нашел книгу братьев Стругацких, и, бережно подхватив за корешок, вытащил ее. В детстве это были его любимые писатели-фантасты. Раскрыв книгу на случайной странице, Ирм зацепился взглядом за текст, жадно заглатывая предложение за предложением. В руки удачно попал его любимый «Понедельник начинается в субботу». Будучи подростком, Ирм мечтал оказаться на месте главного героя, стать хоть на денек тем Сашей Приваловым, побродить по коридорам НИИЧАВО. Правда, когда вырос, он на эту книгу взглянул уже другими глазами, потому полюбил ее еще больше. Не удержавшись, наемник скинул с плеч рюкзак и бережно убрал в него книгу. Вита, молча наблюдавшая за ним, ухмыльнулась.

– Перечитаю на досуге, – зачем-то пояснил наемник и понял, что выглядит сейчас глупо.

– Боюсь, в ближайшем будущем у тебя не будет на это времени.

Кожаный диван, на который с облегчением сел наемник, немного провалился под его весом. Сталкер достал из рюкзака зеленую коробочку – сухой паек доблестной Российской армии, – наугад вытащил рагу из овощей и паштет. Вите он протянул шоколадку, но та от лакомства отказалась.

– Неужели ты совсем есть не хочешь? – сосредоточенно намазывая одноразовым ножом на галеты паштет, поинтересовался наемник. На девушку он старался не смотреть: боялся, не хотел встречаться с ее тяжелым зеленым взглядом. Да и не получалось на нее смотреть без страха, а показывать это наемник не хотел.

Ответом, разумеется, Вита сталкера не удостоила.

– Темнеет уже, – отодвинув шторку на окне, резюмировала девушка. – Я-то ночью смогу идти, но тебе не советую. Не дойдешь. А кишки твои собирать по всей белокаменной совсем не хочется.

– Недооцениваешь ты меня, дорогая.

– Если бы я тебя недооценивала, мы бы с тобой не шли сейчас через центр. Учитывая все твои прошлые травмы и сильные физические нагрузки, ты держишься молодцом. Но внимательность к вечеру у тебя уже не та. Да, посмотри на себя в зеркало. На восставшего мертвяка похож. Грязный еще такой, будто вырылся из могилы недавно.

Тут спорить было глупо. Когда Ирм сел на диван и расслабился, то отчетливо понял, насколько сильно он измотался и как сильно гудят у него ноги и ребра. Привести себя в порядок тоже не мешало бы. С нажимом проведя по лицу рукой, сталкер посмотрел на свою ладонь, которая была черная от катышков грязи. Целиком запихнув надкусанную галету в рот, наемник выудил из рюкзака упаковку влажных салфеток, сначала протер руки, затем лицо. Салфетки вмиг стали черными.

Запихнув в рот вторую галету, Ирм, не вставая с дивана, снял куртку, по пояс избавился от арамидного комбинезона, стащил с себя черную майку и скептически осмотрел свой бок. Синяк на правой стороне был огромный и начал чернеть.

– Может, артефакт приложишь? – предложила присевшая рядом Вита.

Прикинув, что в ближайшие дни лучше все равно не станет, наемник согласился.

Он достал из контейнера артефакт, взял чемоданчик с медикаментами, вытащил из ножен свой «шайтан» и только хотел приступить к нехитрым манипуляциям, как из его рук тонкие пальчики забрали нож.

– Помогу, – пояснила Вита.

Сопротивляться парень не стал и расслабился. Движения у его напарницы были точные, без суеты, аккуратные, будто она половину своей жизни обрабатывала раны. А еще у девушки были очень теплые и мягкие руки, Ирму даже захотелось перехватить ее ладони, сжать их, но он побоялся напугать девушку. Вдруг она подумает черт знает что, испугается и придавит Ирма к стене своей аномальной силой.

– Расскажи о себе что-нибудь, – сказала девушка, зубами разрывая бинт, а затем завязала узел.

Просьба была настолько неожиданной, что Ирм даже растерялся и на какое-то время потерял дар речи. Такие вопросы всегда ставили его в тупик. Вроде только открываешь рот, чтобы рассказать что-нибудь, но тут же прикусываешь язык. В такие моменты будто случается мгновенная амнезия, потому что почти все вылетает из головы, а то, что не вылетело, кажется совсем несущественным элементом биографии.

– Ну… – протянул наемник и почесал кончик носа. – А что ты хочешь узнать?

Девушка пожала плечами.

– О чем посчитаешь нужным, о том и расскажи. Мне, например, интересно, что мотивировало тебя податься именно в наемники. По каким причинам ты оказался в Зоне, спрашивать не буду. У вас же считается это неприличным вопросом.

– А у вас, – сделал акцент на этом слове Ирм, – это считается приличным вопросом?

– Да, я бы рассказала. Только не уверена в том, что прошлое у меня было. Я ведь… это, – она делано небрежно махнула ручкой, и в паре метров от нее образовалось завихрение из всякой мелочевки, лежавшей на столе, – не человек вовсе.

То, что наемник сморозил глупость, он не сразу понял, потому решил быстро перевести тему.

– Наверное, начну с того, что представлюсь. Зовут меня Александр. Опуская подробности своего детства – оно у меня было беззаботным и счастливым, – перейду сразу к молодости. – После ужина и от тепла, исходящего от артефакта, Ирм совсем расслабился и позволил себе прикрыть глаза. – Получил инженерное образование, затем решил сразу долги Родине отдать. И за тот год, что я долги эти отдавал, понял, что люблю ее, Родину свою. Короче, пошел дальше по контракту служить. Вроде и деньги неплохие были, карьера звала. Не самое плохое место. Лучше, чем в конструкторском бюро на заднице сидеть.

Ирм посмотрел на свои руки в беспалых перчатках и представил эти же руки с ручкой над важным договором, а потом – над кульманом захудавшего бюро, а потом – над клавиатурой компьютера. И даже с указкой представил. И ничего не смог увидеть до конца. Зато ярко видел эти ладони с оружием, с артефактом, и в очередной раз он понял, что дорога на Большую Землю будет для него чужой.

Сообразив, что пауза затянулась, а Вита тактично молчит, наемник продолжил:

– Служба тяжело поначалу шла, а потом втянулся как-то, привык, уже иначе жизнь и не представлял. За пять лет, смешно подумать, до старлея дослужился только. Может, лизал бы я зад командирам, то капитана бы получил. Да только, как говорится, служить бы рад, прислуживаться тошно.

– Поэтому ты ушел со службы? – воспользовавшись недолгой паузой, спросила девушка.

– Нет, – наемник покачал головой. – Рапорт мне пришлось написать отнюдь не по собственному желанию. Зима тогда была. – Ирм мечтательно улыбнулся, вспоминая былые времена. – В Новосибирске зимы холодные, а тогда и вовсе жуткий мороз стоял. Я домой уже поздно возвращался и услышал женский крик. Громкий такой, знаешь, пронзительный. Так может кричать только действительно до смерти перепуганная женщина. Думать долго не стал, тем более что в такое время на улице уже почти никого нет. На крик я прибежал так быстро, как, наверное, на марш-бросках в армии не бегал. А там два здоровяка пытаются девушку в машину затащить. Она, бедняга, сопротивляется, как может, извивается, дергается, ударить пытается. Да куда ей – маленькая, хрупкая, на ангела чем-то похожа. Времени на размышления не было. Одного я огрел сразу по голове тем, что под руку попалось. А попалась мне здоровая такая железяка. Хорошо я так его хренакнул по голове, ненадолго даже подумал, что убил. Но ничего, крепкий оказался. Такие всегда крепкие. Дружбан его перепугался, девушку бросил, машину тоже кинул и удрал. Девчонка на снегу сидела и плакала, бедняга. Эти мрази успели надругаться над ней. Тогда я этого еще не знал. Девчонку я в свой бушлат укутал, смотрю на мужика этого, а он лежит и не двигается, снег вокруг него в крови. Вроде и урод, а не бросать же его, неправильно это. Но знал бы, что он девчонку… бросил бы.

Ирм говорил, а сам был уже не здесь, а в том злополучном вечере, воспоминания о котором старался запихнуть в самые глубины памяти. У каждого человека были в жизни моменты, которые больше всего хочется забыть. У кого-то – это мелкий постыдный эпизод, вроде воровства денег из кармана или неосторожного слова, сказанного близкому человеку. У других – это более серьезные проступки: прошел мимо бездомного животного в страшный мороз, оставляя его на верную гибель, прошел мимо человека, лежавшего на земле, и не вызвал ему «Скорую». И случись это хоть десять лет назад, память бережно хранит воспоминания, которые всплывут обязательно в самый неподходящий момент, когда тебе и так плохо, когда ты сомневаешься в своей человечности и в праве на жизнь.

– «Скорая» приехала, следом – наша доблестная полиция. Девушку – в больницу, мужика этого – в больницу, меня – к ментам, личность устанавливать да выяснять, что да как случилось. Меня очень долго держали, я даже не понимал почему. А потом мне сказали, что по голове я огрел не абы кого, а сына какого-то там крутого бизнесмена. Но бизнесмен тот мужиком оказался на удивление правильным, действительно – Мужиком, с большой буквы. Суд состоялся, как и положено. Сына его посадили. Помню, каким ненавидящим взглядом он смотрел на своего отпрыска. Ну а мне приписали статью за нанесение тяжких телесных, но дали условный срок. Второго, кстати, нашли, но отмазали – улик было недостаточно. Точней, у дяди этого парня было столько денег, что улики просто не нашли. Потом подполковник похлопотал, и я не прошел психиатра и нарколога. Мне посоветовали написать рапорт. В тот же день я его написал.

– На гражданке себя не нашел и подался сюда?

– Нет. На гражданке я быстро нашел работу. Мне тогда как раз Джеф и помог: пристроил меня в ЧОП – в деньгах я даже выигрывал. А с той девушкой я общаться начал. Ее Женей звали, всего девятнадцать лет той зимой исполнилось. Она училась в техническом университете на математическом факультете.

Наемника забила мелкая дрожь, но не от холода, а от переизбытка эмоций. Поверх его ладони легла ладошка Виты, и тогда наемник заставил взять себя в руки.

– Умница она была. Училась хорошо, театры любила, читать любила, на гитаре играла – голос у нее был потрясающий просто, – в светлое будущее и в людей она верила. Все доброе она искала, светлое. Но после этой ночи, когда эти твари… – сталкер сжал ладони в кулак и чуть не взвыл, – изнасиловали ее, у Жени весь интерес к жизни пропал. Она продолжала стараться искать хорошее, меня учила даже этому, а сама шарахалась почти от всех мужчин, боялась их, плакала, ночами спать не могла. Я ее тогда по лучшим психологам водил, но не помогло. Уже теплеть начало, весна наступала, больше двух месяцев после того случая прошло, а Женя все угасала и угасала. Я к этой девчонке привязался, уберечь ее от всего плохого хотел. Цветы дарил. Сначала зимние хризантемы, затем весенние ландыши. В один мартовский день мы с ней договорились в театр сходить, но она не пришла. А она очень пунктуальной девочкой была, и если опаздывала, то обязательно предупреждала, но телефон мой в тот раз молчал. Да и предчувствие в последние дни у меня было нехорошее совсем. До ее дома добирался на автобусе, и мне тогда показалось, что такой длинной дороги у меня никогда не было. Женя одна жила. Я ручку двери дернул, а она открыта оказалась. Я даже пройти из коридора в комнату не успел, а сердце уже как сумасшедшее стучало, да так, что дышать стало нечем. Я знал, что увижу, и очень хотел ошибаться, но… – У Ирма перехватило от переизбытка чувств дыхание, он дотянулся до фляги и сделал несколько глотков воды. – Она на диване лежала. Белая как снег, не дышала уже, а рядом горсть каких-то таблеток. Не смогла она больше жить с этим позором, не смирилась. Потому что Женя светлая была, а мир грязный.

Вита оказалась очень внимательным слушателем, на редкость понимающим. Когда сталкер замолчал, девушка не сказала ему ни слова. Наемник лег на диван, Вита положила его голову к себе на колени и укрыла его курткой.

– После Жениных похорон я начал понимать, что зверею. Одного посадили, а вторая сволочь ходит на воле. Ходит, наслаждается жизнью, радуется. Он доволен жизнью, его отмазал дядя. И я как представлю, как эта сволочь отжигает где-нибудь в клубе, пока Женька ночами ревет, мне так тошно становилось, противно. Это даже не гнев был, а что-то большее, я не мог порой себя контролировать. Выследить эту сволочь оказалось несложно. Думал, увижу и пробью ему голову сразу. Калекой хотел его оставить, чтобы всю жизнь мучился. Но убить и даже покалечить человека не так легко, как кажется. Когда Женьку защищал, у меня выбора иного не было. А тут… С четвертого раза я только решился нанести удар. У меня рассудок от ненависти затуманился. Я его бил с таким остервенением, даже силу не соизмерял. Даже когда тот дышать перестал, я все равно продолжал бить. От шока отошел, а он уже мертв был.

Теплые ладошки Виты приятно покалывали ладони Ирма. Наемник подумал, что девушка волнуется и так у нее проявляются эмоции.

– Первым, кому я позвонил, был Джеф. Мы с ним познакомились, когда я еще служил, и за год стали хорошими друзьями. Прошлое у него было мутное, криминальное, но я не лез. В конце концов, считал, что каждый имеет право на свой скелет в шкафу. Я вообще думал, что, несмотря на все, знаю его достаточно неплохо, но, как оказалось, я не знал о нем ничего. Через три дня после нашего разговора я оказался в Московской Зоне, в синдикате. Джефа я узнал совсем с другой стороны – как опытного командира и превосходного бойца. Он за свою группу сам погибнуть был готов, жизнью за каждого из нас отвечал. Я до сих пор не верю в его предательство и до сих пор уверен, что он на это не способен.

– Предательство, если вдуматься, – это всего лишь недостаточно внутренне обоснованный поступок. Изменить, например, – это подло. А вот найти настоящую любовь – красиво. Продаться за деньги – унизительно. А заработать немного зелени, чтобы обеспечить ребенка и родню, – благородно. Подменив понятия, можно любую, даже самую страшную подлость, не просто оправдать, а сделать из нее нечто благородное. Не бери в голову. Скоро ты увидишь Джефа и все поймешь. Спи спокойно. Если что-то подозрительное случится, я тебя разбужу.

Она, как и в прошлую ночь, легла валетом. Ирм немного подвинулся, хотя точно знал, что Вите он не мешал.

– Добрых снов, Саша.

От собственного имени, которое произнесла девушка, у сталкера немного участился пульс. Больше двух лет к нему обращались исключительно по позывному. И от такой мелочи на душе стало чуточку легче и светлей.

– Добрых снов, Вита.

Обычно после трудного дня в голове бывает очень много мыслей, которые не позволяют быстро заснуть. Анализируя день, накручиваешь себя, одна мысль порождает другую, чаще всего противоречивую, начинаешь думать, что в той или иной ситуации следовало поступить иначе. Но в этот ночер в голове Ирма была всего одна мысль, верней, одно имя – Вита. И с раздумьями об этой девушке – самыми светлыми – он и провалился в царство Морфея.

Утро, которое начинается со звуков выстрела за окном, по определению не может быть добрым. Благодаря выплеску адреналина уже через мгновение после пробуждения Ирм был на ногах, готовый к любым активным действиям.

– Что там? – спросил он у девушки, которая неподвижно, как изваяние, стояла у окна.

Сделав шаг в сторону, Вита уступила обзор своему напарнику.

И то, что увидел Ирм, ему категорически не понравилось. На дороге перед окнами лежало четыре трупа. Одно тело, человеческое, было погребено под мощными тушами бессарабов.

Бессарабы – здоровые мутанты, отличавшиеся своей выносливостью, силой и невероятной тупостью. Последнее, впрочем, не мешало им существовать. Они выживали не с помощью интеллекта, а благодаря количеству: они никогда не охотились поодиночке. Помимо того, что они были сильными, бессарабы обладали очень плотной шкурой, которую трудно было пробить. Убить такого мутанта можно было только одним способом – стреляя по уязвимым местам вроде живота и глаз, но перемещались эти мутанты скачкообразно, на четвереньках, и, наверное, сами прекрасно понимали, что свои животы, которые не обросли пока «броней», надо беречь. Бессарабы по своему внешнему виду напоминали оборотней с очень тупым выражением морды.

– Странно, – сказала девушка.

– Ты тоже об этом подумала?

– Сам посуди. В одиночку с мутантами не справиться. Судя по тому, что мы видим, он оказался на проспекте буквально застигнутым врасплох, даже толком постоять за себя не успел, а обстреляли мутантов уже совсем другие люди. Посмотри, – девушка снова выглянула в окно. – Судя по пробитой голове и следам пуль рядом с телами на асфальте, стрелок был не один, и стреляли явно сверху. У нас тут соседи были, а мы даже не подозревали.

Наемник отошел – от греха подальше – от окна вглубь комнаты и сел на диван. Они приняли решение как можно быстрее покинуть этот дом. Не теряя времени, сталкер перешнуровал обувь, затянул все карабины на рюкзаке, попрыгал, чтобы убедиться, что ничего не гремит и плотно уложено, а после этого вышел. В подъезде сильно пахло гнилью. Странно, что вчера Ирм этого не заметил, ибо от сильного запаха даже подташнивало. Восстановив в памяти события вчерашнего вечера, Ирм вспомнил, что такой душок в подъезде точно не стоял.

На первом этаже обнаружился и источник вони. Разлагающийся труп пса необъяснимым образом оказался в подъезде, хотя Ирм готов был поклясться, что вчера его здесь не было. Ответ, впрочем, нашелся быстро. Труп обгрызали крысы, которые и притащили его сюда для спокойной трапезы, а позже были напуганы шагами спускающегося Ирма.

Уходили напарники уже не через главный вход. Они единогласно приняли решение выйти на другую сторону улицы. Это было сделать не просто, ибо все квартиры, чьи окна выходили во двор, были с железными, запертыми дверьми. Без шума и лишней возни с замком было покончено, и тяжелая дверь одной из квартир приветливо открылась. Если бы не аномальная Вита, наемник бы не справился с этим.

Стеклопакеты в комнатах были целы, потому выбирались путники на улицу без риска быть порезанными осколками битого стекла.

Первой вылезла девушка, осмотрелась, только потом позвала за собой Ирма. Пролезть в створку окна оказалось не так легко: сначала застряли плечи, потом, когда Ирм попытался выбраться боком, застрял рюкзак, но даже когда парень его снял и передал Вите, протиснуться в полной экипировке получилось не сразу.

– Все потому, что кто-то слишком много ест, – не смогла промолчать Вита.

– Нет, просто у кого-то слишком узкие окна.

Дальше они шли дворами до тех пор, пока не вышли на пересечение проспекта Мира и улицы Сретенка, к Садовому кольцу. Даже после локального апокалипсиса оставалось ощущение, что Садовое кольцо жило своей суетливой жизнью: словно гудели машины, шумели голоса – звуки большого города вот уже много лет сопровождали это место. Среди сталкеров, даже тех, кто не бывал здесь ни разу, и тех, которым сюда не под силу было дойти, активно велись споры о природе этого явления. Одни утверждали, что это пространственно-временная аномалия, другие считали это слишком простым объяснением и выдвигали свои гипотезы, после которых невольно приходилось задумываться о том, а имеет ли человеческая фантазия границы. Ирм здесь был впервые, и его совсем не интересовало, почему здесь столь шумно. Ему просто хотелось быстрее убраться из этого километрового необъяснимого участка. «Возможно, потом стоит расспросить Виту, она многим вещам может дать объяснение», – подумал он.

Остановиться напарников заставила бесформенная черная тень в длинном балахоне. Ирм ухватил девушку за руку и утащил ее под прикрытие автомобиля.

Человек – а в том, что это человек, у наемника сомнений не было – шел уверенно, быстро, но пошатываясь. Сначала Ирм подумал, что бродяга ранен, ведь ни оружия, ни рюкзака, ни снаряжения при незнакомце не было. Голым можно было уйти только от мародеров, которых здесь хватало.

– Он что, пьян?! – предположение Виты звучало безумно и ввергло Ирма в ступор. Прошло некоторое время, прежде чем парень вернул себе способность рассуждать логически.

Вита выпрямилась в полный рост, наемник машинально ее одернул. Привыкнуть к невидимости его новой подруги оказалось очень сложно.

– Да сам смотри!

Указав пальчиком на мужика, Вита от удивления подпрыгнула на месте. В правой руке бродяга за стеклянное горлышко сжимал бутылку дешевого портвейна.

– Этот праздник не для всех! Эх, не для этих, не для тех! Эх, Господи, ты лучше всех! – запел мужчина низким голосом.

У Ирма мурашки по коже побежали от пения этого психа. «Как Зона выбирает себе любимчиков? Хорошо вооруженного и опытного сталкера она и на окраинах погубит, а такие вот опустившиеся пьяницы, будучи абсолютно кривыми, без оружия и детекторов, спокойно гуляют по центру.» Пока Ирм с минуту наблюдал за горе-певцом, тот целых три раза прошел в опасной близости от края аномалий. «И не вляпался же сукин сын!» Каждый раз, когда мужик оказывался в непосредственной близости от аномалии, его отталкивала и направляла на безопасную тропу какая-то оберегающая только его сила.

– Пили люди, пили-пили и не выпили. Пилили люди липы, все деревья выпилили. Пили, не желали, обращались к Богу: «Давай пожить немного, дай пожить еще немного».

Любитель портвейна и депрессивного рока беспокойно ходил по кругу, и каждый новый припев звучал все громче и отчаяннее. Бродяга так эмоционально пел, что на очередном припеве даже заплакал.

Сошедших с ума всегда немного жалко, хотя им эта жалость совсем не нужна. Для них нет иного мира, кроме собственного, а мир психически здорового человека кажется им серым и скучным. Только беда вся в том, что абсолютно нормальных людей нет вовсе, ибо это весьма субъективное понятие. В медицинской книжке может быть справка из психиатрического диспансера, гласящая, что человек полностью здоров и, более того, готов к службе в каких-нибудь войсках или даже годен к работе врача. А на самом деле он лежит вечером и думает, как здорово вскрыть другого человека, посмотреть, как он там устроен и что вообще будет, если прострелить кому-нибудь голову? Он, может, вообще в военные или во врачи потому и пошел. Вот такие действительно опасны.

После недолго совещания напарниками единогласно было принято решение не попадаться на глаза этому мужчине. На корточках, мелкими перебежками, от машины к машине, постоянно оборачиваясь, они преодолели метров четыреста, прежде чем выпрямились в полный рост. Голос поющего бродяги уносил ветер, теперь до наемника доходили только отдельные слова, которые никак не могли выстроиться в одно логически связанное предложение.

– Стой. – Вита цепко впилась в локоть, так, что даже сквозь плотную ткань куртки Ирму стало больно. – Мне показалось или… – Она кивком указала на купол Троицкой церкви.

Поведение девушки не всегда поддавалась объяснению – по крайней мере, сразу, – но всегда оно спасало Ирму жизнь. И этот раз не стал исключением. Повернувшись к наемнику, она крепко прижалась к нему, обняв.

Пули, выпущенные снайпером с колокольни, за доли секунды преодолели несколько сотен метров и, столкнувшись с невидимым препятствием, так и не достигли цели. Что-то помешало свинцу проделать дыры в теле наемника. Снайпера поддержали перекрестным огнем с соседнего трехэтажного здания. Но количество стрелков никак не могло повлиять на исход этого нападения. Вокруг Ирма словно образовалась невидимая защита, оболочка, состоящая из чрезвычайно упругого невидимого вещества.

Это Вита держала защиту! Милая, храбрая девушка, спасающая Ирма от верной смерти в очередной раз.

От каждого выстрела хрупкое тело девушки содрогалось в объятиях сталкера. Наемник провел ладонью по ее спине, с замиранием сердца ожидая влажной от крови ладони. Но Вита была цела и невредима. Тогда дрожащими и непослушными руками сталкер коснулся своих плеч, шеи, головы, пытаясь понять, цел ли он сам.

Столкнувшись с необъяснимым явлением, стрелки не жалели больше боезапаса. Наверное, на улице стояла жуткая канонада, но Ирм ее не слышал. Вероятно, это оболочка глушила все звуки.

Хватка, которой держала сталкера девушка, начала слабеть. Вита в очередной раз дрогнула в руках Ирма, и он едва успел подхватить ее под руки, не позволив упасть. Молодой человек вместе с девушкой опустился на колени, прижав ее к себе. Одновременно с этим в мир вернулись все звуки. После звенящей тишины это неприятно ударило по слуху. Теперь каждую секунду наемник ожидал выстрела. Время словно растянулось, но выстрела так и не последовало. Сейчас Ирма больше волновала не собственная жизнь, а угасающая на глазах Вита.

Мы состоим из того, чему сопереживаем. И если в этом прижизненном Аду переживать за своего ближнего, то все остальное, даже собственная смерть, станет мелочью.

– Эй, Вита. – Сталкер тряс девушку, уговаривал ее прийти в себя, дышать.

Он не заметил, пока укачивал на руках находящуюся без сознания напарницу, как вокруг все сильно изменилось.

Когда он поднял голову, то увидел осторожно приближающихся к нему людей. Их было семеро, и оружие у всех было спрятано за спинами. Положив девушку на землю, сталкер перехватил свой «Хеклер-Кох» и поднялся с колен, загораживая собой Виту. Незнакомцы опасливо отшатнулись на несколько шагов и больше не приближались.

– Не стреляй!

Очень странно это было слышать от семи вооруженных американскими винтовками людей, которые не так давно хотели превратить его в фарш. Ирм прикинул, что если сейчас он даст очередь веером, то уложит как минимум четверых. «Эх, патронов жалко, встали бы покучней…»

– Поприветствуем спасителя этих земель!

Семь силуэтов синхронно, будто всю жизнь это репетировали, упали на колени, вытянули перед собой руки и коснулись лбами земли.

– Избранному Высшими Силами наше приветствие! Мы ждали тебя!

Ирм буквально охренел от происходящего. Он смотрел на этих людей и терял самообладание. Перестрелять семь человек – это не в носу поковырять, с этим жить потом придется, мириться. Можно, конечно, было бы оправдать себя: мол, выбора иного они не оставили, жизнь спасал. Но вся беда в том, что выбор сейчас у него был, и шанс обойтись меньшей кровью тоже представился. Только решения, как выйти из этой ситуации, пока не было, потому пришлось тянуть время пустыми разговорами. Взяв себя в руки, Ирм заговорил:

– Приветствую вас, дети мои! – Неизвестно, что далось ему трудней: сохранить серьезное выражение лица или не обделаться со страху. И то и другое казалось в тот момент одинаково сложным.

– Мы ждали тебя, Спаситель! Я видел пророческий сон о тебе. О том, как ты избавил эти земли от проклятья!

Наемник поднял правую руку в знак приветствия – ладонью наружу.

– Я очень долго вас искал, но вчера мне пришло виденье, и я сразу отправился в дорогу. Вы не узнали меня, это очень огорчает. Теперь, дети мои, вам придется понести наказание.

По лицу их главаря было видно, что никакого наказания нести им не хочется, но сказать что-то в противовес человеку (да и человеком ли он был в их глазах?) было страшно.

– Мы готовы понести любое наказание. Ведь если вы дадите нам испытания, значит, знаете, что мы их выдержим.

– Встаньте с колен для начала, – все-таки не выдержал наемник.

Они встали также синхронно и легко, как сели. Крепкие ребята, с хорошей подготовкой: имея стволы за спинами и не самую легкую экипировку, проделать все это не так легко, как кажется. Люди эти стояли и преданно смотрели на сталкера, ожидая любой команды.

Обычно каждой группой сумасшедших фанатиков руководит расчетливый и очень умный человек, но только не в этом случае. Ирм это понимал и считал, что такой расклад играет ему на руку. Первое, о чем попросил сталкер, – это поставить оружие на предохранитель и закинуть его за плечи. Вся семерка выполнила приказ синхронно. Ненадолго Ирм подумал было, что их можно использовать как отмычки и пройти еще с десяток километров, а там уж они сами погибнут. Но здравый смысл быстро отмел эту идею, которая уже не казалась столь гениальной.

Самым главным было привести в сознание девушку. Как заставить прийти в себя аномалию, наемник не знал.

Ирм оглянулся назад, но Виты на земле не обнаружил. Она стояла в десятке метров от него с вытянутой в сторону термической аномалии рукой. Вокруг ее ладошки образовывалось свечение, состоящее из сверкающих частиц. Искорки замерли на миг, а после потоком пронзили ее ладонь.

Ее лицо исказилось, одной рукой она обхватила себя и скорчилась. Несмотря на боль, Вита не опустила руки.

Зрелище заворожило Ирма, он забыл даже о сектантах, от которых до сих пор исходила угроза. Поток искр становился меньше, в конце концов она сжала ладонь и выпрямилась в полной рост. Некоторое время девушка молчала, затем сказала Ирму:

– Мы уходим. Отойди – на тот случай, если они решат нам помешать.

Наемник послушно сделал несколько шагов в сторону, уходя из возможной зоны поражения.

– Что-то случилось? – в голосе главаря сектантов смешалось удивление и замешательство.

– Скажи им, что мы уходим.

– Дети мои. – Ирм уже не был уверен в правильности именно такого обращения к этим ребятам. – К сожалению, мне надо на некоторое время покинуть вас. Только что ко мне пришло виденье… В скором времени я вернусь и научу вас многому.

– Теперь иди и не оборачивайся, – сказала девушка. – Быстро и уверенно.

На несколько секунд сталкер все-таки замешкался. Просто вот так уйти было глупо и нелепо, как ему казалось. Сама по себе сложившаяся ситуация была абсурдной, и довериться в ней Вите было проще всего. Ирм уже смирился с тем, что девушка лучше его знает, как себя вести в тех или иных обстоятельствах.

Первые несколько шагов он сделал неуверенно, и, если бы девушка его грубо не подогнала, Ирм так бы и топтался на месте. Хотя, если бы не Вита, они бы его убили. Нет, снова не так. Если бы не Вита, он бы давно уже умер. Эта мысль приободрила, и сталкер зашагал быстрее. Ирм прошел мимо растерянного главаря, обошел крепкого детину, абсолютно шокированного и перепуганного.

– Как думаешь, будут в спину стрелять? – негромко спросил наемник.

Виту он не видел, но знал, что та идет в метре за его спиной.

– Они вообще странные, – справедливо резюмировала она. – Эти шестеро полностью подчиняются главарю. А главарь их – тот еще кадр. Мне кажется, сначала он руководил кучкой идиотов, одержимых идеей, а потом сам поверил в то, что им внушал. Такое бывает… Ирм, не оборачивайся.

На последних словах в голосе девушки послышались стальные нотки. Наемник, естественно, обернулся. В его спину целились.

– Гореть вам в Аду.

Семь столбов черного, густого от огня дыма забили вверх. Вита организовала для каждого из них персональный Ад. Это было отвратительно. Они пронзительно кричали, и от этого крика кожа покрывалась мурашками, душу наизнанку выворачивало. Они были лишены естественной реакции – не могли двигаться, чтобы сбить с себя пламя.

– Зачем? – пересохшими губами прошептал наемник.

Сталкеру стало очень страшно от мысли, что Вита ощутила безграничность своей силы. Она не должна была превращаться в беспринципную убийцу. Все, что она сейчас сделала, было за гранью добра и зла. Чем девушка руководствовалась, какими принципами? Защитить во что бы то ни стало? Или это была обычная реакция на агрессию? В возможность обойтись малой кровью он верил еще утром, был убежден, что Вита благоразумна.

Пламя быстро угасло, дым рассеялся, и на землю рухнули обгоревшие тела. Даже после смерти они это сделали синхронно. И все выглядели как живые, но Ирм по армейской службе знал, что если подойти к ним и пнуть ногой, они будут колыхаться, словно сделаны из желе. Вита не сожгла трупы, а создала некий аномальный боеприпас объемного взрыва. Из-за быстрого процесса трупы просто не успели обгореть, потому и лежали как живые, только экипировка на них подкоптилась.

– Зачем? – повторил глупо наемник.

– Они бы тебя убили, Ирм! Еще бы немного – и он бы, – Вита указала на труп предводителя, – выстрелил!

– Ты ведь могла бы просто деморализовать их.

– Они убийцы! Они также бы расстреляли следующую группу, которой никто бы уже не помог. А теперь представь, что следующая группа могла бы состоять из твоих друзей. Хороших парней, убитых плохими парнями.

Он старательно подыскивал какой-нибудь аргумент, чтобы переубедить Виту, но не сказал больше ни слова, решив не утруждать себя игрой на чужом поле. Ведь она на деле была права, как и всегда, но методы ее были слишком радикальными.

– Что ты смотришь на меня как на врага народа? Не нравится? Прости, мне тоже. Но если бы ты был на моем месте, то поступил бы точно так же.

Наемник задумался. Очень трудно оказалось поставить себя на место Виты. Во-первых, он не знал, руководствуется ли Вита вообще нормами морали и присущи ли они ей. Во-вторых, он, слава Зоне, был не на ее месте.

– Да, – выдал сталкер, – ты права. Ты поступила правильно.

Какое-то время молодые люди сверлили друг друга взглядом, но Вита отвернулась первая и молча вернулась на дорогу. Сталкер был благодарен ей за это молчание. И тут Ирма осенило, и он нарушил тишину, стоявшую между ними.

– Ты как себя чувствуешь?

– Уже хорошо. Создать гравитационное поле такой силы и такого размера оказалось тяжелее, чем я думала.

Эти слова косвенно подтвердили недавнюю теорию Ирма: Вита – действительно сосуд, напрямую отдающий свою энергию и черпающий другую извне. Однако вопросов не поубавилось.

За последующие два часа им не встретился никто крупнее собаки. Лубянка была непригодна даже для редких видов мутантов. Ирму пришлось применить все свои физические и акробатические способности, чтобы идти за проводницей след в след. В плохой репутации Лубянки убедиться все же довелось – и довольно быстро. Какого только скопления чертовщины здесь не было, но больше всего сталкера поразила перекопанная улица. Асфальт почти всей главной дороги был вспорот и вывернут наизнанку. Глубина и ширина трещин и ям поражали. Какое существо это могло проделать, наемник подозревал, потому очень торопился – во избежание встречи с ним. Шли путники дворами, потратили много времени, плутая между домами, и к более-менее нормальной дороге вышли только у Центрального детского магазина. Там им пришлось еще раз убедиться в том, что Зона определенно обладает черным чувством юмора. Все буквы, кроме восьми, прогнили и упали с крыши. Теперь вывеска гордо звучала как «Цент Ада». Не удержавшись, под смешок Виты, сталкер сделал фотографию на свой коммуникатор.

Еще через час справа замаячили кремлевские рубиновые звезды.

– Никогда не был на Красной площади. Интересно, старина Ленин там до сих пор лежит?

– А ты хочешь с ним поговорить о марксизме? Можем зарулить, проверить. Но я уверена, что там обосновалась какая-нибудь группа большевиков, и он несут теперь караул. Не забывай, что концентрация идиотов в Зоне зашкаливает.

Даже если было бы достаточно времени, наемник ни за какие деньги не свернул бы на Красную площадь. Не большевики, так кто-то другой найдется. Свято место пусто не бывает.

У стен Кремля ему стало совсем не по себе. Атмосфера рядом с крепостью была мрачной. Ирм все время оборачивался, Вита нервничала и не сводила взгляда с поросшей зеленым вьюном кирпичной стены. Парень был готов поклясться, что зеленая изгородь – живая. Очевидно было, что через пяток лет природа окончательно возьмет свое, и Москва из каменных джунглей превратится в обычные. Будет тогда новое поколение сталкеров, которое вооружится не только огнестрельным оружием, но и здоровыми тесаками, возможно, даже огнеметами, чтобы пробивать себе дорогу. Вероятно, тогда образуется новая жизнь, новые мутанты. Но Ирм все это вряд ли уже застанет.

На пересечении Кремлевской и Москворецкой набережных напарников ждал очень неприятный сюрприз. Первым его заметила девушка и остановилась. Мост, ведущий через Москву-реку, был почти разрушен химической аномалией. Сине-зеленая кислота уничтожила половину железобетонного пролета. Такая же участь постигла Большой Каменный, а Большой Устьинский и вовсе разрушился. Очевидно, эта аномалия очень любила сырость, потому так вольготно развивалась на мостах, как плесень в подвале.

– Ты грести веслами умеешь? – спросила девушка, скептически рассматривая мост.

– Да ты шутишь.

– Не шучу, ты сам видел, что на тот берег не так просто перебраться. Мы можем с тобой пройти еще несколько километров по набережной, пока найдем подходящий целый мост, но ты посчитай, сколько мы потратим времени и как сильно собьемся с маршрута.

– До причала далеко, – констатировал сталкер, рассматривая набережную в оптический прицел.

Вита подошла к парапету каменной набережной и посмотрела на гладь воды, уровень которой заметно поднялся. Причалы либо затопило, либо все плавающие средства уже унесло течением, но ни прогулочных катеров, ни даже тяжелых сухогрузов видно не было. Дилемма.

Сталкер встал рядом с девушкой, облокотился на ограждение, глядя на такой близкий, но столь недосягаемый соседний берег. Никаких идей, помимо поисков уцелевшего моста, что, само собой, отнимет уйму времени, не было. Когда вокруг все идет не по твоему сценарию, ты кажешься безвольным зрителем. И такая вот слабость быстро породила какую-то пустоту в душе Ирма. Он долгое время терпел, но разрушенный мост стал последней каплей. Джеф наверняка уже нашел Висту, а та в свою очередь разгадала тайну декодера. Она ведь умница, гений, для нее расшифровать этот декодер, что мозаику ребенку собрать. Получив ответы на свои вопросы, Джеф загнал, наверное, декодер за большие деньги и уже смылся из Зоны, сменил документы, свое имя, фамилию, гражданство и летел теперь куда-нибудь в Норвегию.

Воображение оперативно нарисовало картину, как командир где-нибудь на юге Норвегии смотрит на плоскогорье Ютунхеймен, восхищается, фотографирует. А не спавший нормально почти неделю, вымотанный, морально истощенный Ирм находился здесь – в грязной, опасной, радиоактивной Зоне – и не мог перебраться на проклятый другой берег.

Но потом разум взял свое, и из картинки пропали горы Норвегии, да и сама Норвегия тоже. Не успел бы Джеф так быстро добраться до Битцевского парка, а Виста, несмотря на всю свою гениальность, не смогла бы так быстро расшифровать декодер.

– Ирм, – глухим голосом позвала Вита и впилась в его локоть, – смотри.

Проследив за ее взглядом, сталкер заметил продолговатую тень под водой.

Молниеносно подмяв под себя девушку, Ирм отпрыгнул от края парапета, но перекатиться дальше ему помешали аномалии.

Фонтан ледяной воды окатил их с ног до головы. Дыхание перехватило от холода. Отплевываясь от воды, Ирм поднял голову.

– Боже…

Во времена, когда в столице еще жили миллионы людей, ходили всяческие шутки про Москву-реку. Говорили, что в этих водах можно было собрать всю таблицу Менделеева и что на дне этой реки обитают чудовища. Так вот, москвичи были правы.

С ихтиологией у наемника было не очень хорошо, но даже его скромные знания помогли увидеть в этом чудовище помесь угря и толстолобика. Речной монстр вновь вынырнул из воды, во второй раз окатив путников холодным радиоактивным душем.

– Давай. – Девушка встала на ноги и протянула наемнику руку.

Ухватившись за ее ладонь, наемник поднялся, сделал несколько шагов, а потом был сбит с ног мощным ударом хвоста. По спине парня хлестнули с невероятной силой, ладошка девушки вырвалась из его руки. Сталкер упал и на животе проскользил еще несколько метров по земле.

Не успел он прийти в себя после атаки, как последовала следующая. Теперь, когда Ирм был в непосредственной близости от воды, мутанту было проще до него добраться.

– Ирм! – Из-за звона в ушах наемник не сразу понял, с какой стороны кричат.

Было очевидно, что кричит Вита, пытаясь предупредить об опасности. Ирм непослушными пальцами отстегнул карабины рюкзака, выскользнул из мешающих лямок и на четвереньках попытался отползти подальше от парапета.

Громкий всплеск воды заставил наемника шевелиться быстрее. Он поднялся на ноги, машинально смахнул с лица воду, увидел бегущую навстречу девушку. Она размахивала руками и кричала, только о чем, разобрать парень не смог.

Очередной шаг дался с невероятной сложностью, словно каждая нога весила тонну. Невидимое препятствие, в которое сталкер вляпался, было создано Витой, но тогда еще ошалевший от страха Ирм этого не понял. Девушка отчаянно пыталась его предупредить, что в полуметре от него – электрическая аномалия, и когда Вита поняла, что наемник ее не слышит, она не придумала ничего лучше, чем создать препятствие.

Новый удар был нанесен с еще большей силой. Гибкий хвост охватил талию сталкера. Ирм не успел даже среагировать. Он упал, вцепился в кладку камня на земле, ломая ногти и сдирая кожу, но при этом совсем не чувствуя боли. Рядом оказалась Вита, схватила наемника за руки, потянула к себе, но сил, которые явно были на исходе, у нее не хватило. И их обоих утащили под воду.

От удара головой о парапет в глазах сталкера на несколько секунд померкло. Ледяная вода обожгла не только тело, но и сознание. Парень резко раскрыл глаза. Его тащили на дно Москвы-реки, а сил сопротивляться этому не было. Ирм и не сопротивлялся, потому что понимал бесполезность этой борьбы. Это был конец. Не так его представлял себе наемник, но, наверное, это был не самый плохой финал. Он боролся до последнего и погиб, пытаясь отомстить за своих друзей. Его продолжал обвивать хвост чудовища, и чем глубже они погружались, тем сильней становилось давление на грудную клетку. «Еще четверть минуты, не больше, – и тогда начнется кислородное голодание и все это закончится. Раз и навсегда». Наемник увидел перед собой лицо Виты. Бедняжка схватилась за хвост монстра и пыталась его разжать, но у нее не хватало для этого сил. Она пропала из вида, и сталкер подумал, что девушка бросила это глупое занятие и всплыла. «Правильно, пусть бережет свою аномальную жизнь».

Но она не выплывала, а, напротив, поднырнула, чтобы достать из ножен у голени Ирма нож. Рукоятка легла в ее правую руку, и пальчики девушки сжали пальцы напарника.

Легкие обжигало, от нехватки кислорода начались бредовые видения. В последние минуты жизни Александр увидел Джефа и Лору, они стояли и говорили, а после этого Джеф выстрелил в голову соратнице. На лице снайперши посмертно замерло удивление.

Это видение и разрастающаяся обида заставили сталкера раскрыть глаза. Он снова увидел перед собой Виту. Девушка из последних сил трясла его за плечи. Затем взяла наемника за руку, сжимающую нож, подняла ее. Острое лезвие «шайтана» пробило чешую на хвосте твари и по самую рукоятку вошло в плоть. Последовал второй, третий, четвертый удары. Хватка монстра ослабла, и наемник наконец смог выбраться из плена. Цепкие пальцы подхватили Сашу под мышки и потащили на поверхность.

Всплыв, сталкер начал жадно хватать ртом воздух, потом тяжело задышал, но все не мог вдоволь насладиться кислородом. Девушка держалась на воде рядом, и выглядела она еще хуже, чем после встречи с сектантами. Ирм одной рукой сгреб ее в охапку и начал грести к берегу.

Вода под ногами образовывала завихрение: озлобленное несправедливым исходом, чудовище предприняло попытку новой атаки. Сталкер вдруг понял, что они в западне. На другой берег им будет в любом случае трудно выбраться. Несмотря на поднявшийся на несколько метров уровень воды в реке, на набережную им было не вылезти, не дотянуться. Сталкер понимал, что продержится в холодной воде еще максимум минут десять.

Наемника вместе с Витой снова утащили на дно. Перед этим сталкер услышал звук, очень похожий на рев моторной лодки, но первая мысль о спасении быстро разъелась кислотой сомнений. Некому здесь было спасать их. И незачем.

К тому времени, когда Ирм был уверен, что хуже быть уже не может, его тело что-то сжало, но сделал это не мутант. Речному чудищу вообще стало не до столь проворного и агрессивного обеда. Наемник панически задергался, но добился лишь того, что запутался еще сильней. Рядом отчаянно дергалась девушка. Ирм дотянулся и вытащил ее ногу из сети.

Кусок рыболовного трала, в который они угодили, протащил их по дну еще несколько метров, а после этого сомкнулся и начал подниматься наверх. Мутант извивался всем телом, но все его движения больше походили на агонию.

Стальной трос поднял троицу над водой, затем трал подтащили на борт.

– Какой у нас улов-то сегодня. Саня, глянь-ка на это. Какой экземпляр! Какой здоровый, какой красивый, какой зеленоглазый у нас чувак в сетях. Только как-то выглядит он хреново.

– Ты можешь хоть иногда помолчать. Помоги мне лучше, – ответил мужчина, которого назвали Саней.

Толстолобик-переросток дергался теперь на палубе, расшатывая катер и рискуя его перевернуть. Сане это очень не понравилось, поэтому он достал самодельный гарпун, с которым можно и на кита охотиться, и выстрелил в упор в морду водоплавающему.

Самый разговорчивый тип в этой команде раскрыл трал, и, ухватив наемника за руку, вытащил его из-под туши мутанта.

– Ну, ты как, брат, живой?

Оказавшись на воле, сталкер встал на корточки, закашлялся, отполз, ухватился за планширь, перекинулся наполовину, и его вырвало.

– Живой, – произнес властный голос, не принадлежащий ни говоруну, ни тому серьезному мужчине, проткнувшему тело мутанта трезубцем.

От края наемника оттащили все те же сильные руки, усадили на носовую банку, и только тогда Ирм смог рассмотреть третьего участника этого речного патруля. Им оказался облаченный в горный штурмовой костюм усатый мужчина лет пятидесяти.

– Вита. – Наемник вскочил на ноги, поскользнулся на мокрой палубе, больно упал. Ему даже показалось, что плечо хрустнуло.

– Ты что, не один был? – Сталкеру помогли подняться, и теперь он мог рассмотреть все в подробностях. Увидев живую и стоящую на ногах девушку, наемник облегченно выдохнул и снова плюхнулся на бак.

– Один, – ответил он.

– Парни, трогаем!

Катер развернулся, и тогда Ирм увидел еще один, размером поменьше, чем тот, на котором он сейчас находился.

– У меня рюкзак и оружие на том берегу. – Ирм махнул рукой в сторону.

– Что ж с тобой делать будем?

Усатый мужчина вытащил из кармана разгрузки рацию.

– Фок, прием, ты меня слышишь?

– Да, Фал. Отлично сработали! Видел ваш улов.

– Тут у нашего улова на берегу шмотье осталось. Не заберете, а то мы с грузом?

– Какие вопросы? Сделаем! – послышался в рации веселый голос.

Второй катер резко развернулся и причалил к берегу, после этого из него выбросили трос с крючком, который зацепился за стену парапета, и по этому тросу с невероятной ловкостью начал перебираться на берег щуплый парень. Что происходило дальше, Ирм уже не видел, слишком большую скорость набрал их катер.

На берегу первым делом по деревянному мостику самодельного причала стащили уродливого водоплавающего, затем помогли Ирму. Сталкер протянул руку, чтобы помочь спуститься Вите, но за ним шел говорун, которого, как выяснилось, зовут Аврал.

– Чувак, ты такой добрый. – Мощная ладонь – Аврал детиной был крепким – ухватилась за руку Ирма, и рыбак спрыгнул на берег, за ним спустились Фал и Саня. Завершала сход Вита.

Ступив на берег, девушка прильнула в объятиях к наемнику. Забыв про все на свете, солдат удачи прижал к себе напарницу и погладил ее по волосам.

– Все хорошо, мы живы. Мы живы, Вита.

– Что это с ним? – Аврал, пришвартовывающий катер, недоуменно кивнул на Ирма.

– Я бы посмотрел на тебя, балбес, если бы тебя хотела съесть непонятная водоплавающая хрень.

– Да чего это она непонятная? Очень даже понятная. Метис! Мама – толстолобик, папа – угорь.

– Может, наоборот? – суровый Санек хохотнул.

Ирму стало легче, только когда набережная осталась далеко позади. Его новые знакомые на первый взгляд были дружелюбными ребятами, но наемник до сих пор не знал, чего от них ожидать, кто они такие, что потребуют за спасение. В первые минуты знакомства все это казалось совсем неважным. Ведь они люди, а значит, можно будет так или иначе договориться, поторговаться.

– Ты не бойся. Мы сейчас на базу придем, ты себя в порядок приведешь, отдохнешь и расскажешь, что сподвигло тебя в столь холодный сезон пойти купаться.

По улице пустынного города они прошли еще несколько сотен метров, после этого свернули в переулок и остановились перед одной из многочисленных многоэтажек. Аврал и Фал, тащившие сеть с мутантом, сильно запыхались, но их лица просто сияли от счастья. Более сдержанным в этой тройке оказался Фал. Саня только сначала показался суровым мужиком, из тех, кто шуток не понимает и смеется последним. Это ошибочное суждение быстро рассеялось после парочки брошенных им в сторону Аврала колких фразочек. Больше всего своей улыбкой маньяка пугал именно Аврал. Он смотрел на сеть с чудовищем, и глаза его горели нездоровым огоньком. Когда он засмеялся над своей же шуткой, Ирму стало не по себе. Смех верзилы больше напоминал марсианское уханье, но никак не человеческий хохот.

– Этого в подвал на вскрытие тащите… – Фал обернулся к наемнику. – А я отведу нашего гостя на базу. И давай, Аврал, посерьезнее.

– Ты ж меня знаешь! – в голосе говоруна послышалась обида.

– То-то и оно… – задумчиво протянул Фал, а после этого приветливо махнул рукой наемнику, предлагая пройти за ним.

Многоэтажка как многоэтажка, – таких в Москве сотни. Не знай, что здесь базируются люди, пройдешь и не заметишь. Никаких блокпостов, никакой охраны, даже дверь не была отремонтирована, ничто не выдавало присутствие здесь группы сталкеров. Только присмотревшись, на крыше соседнего здания Ирм заметил характерный отблеск снайперской винтовки. По отлично сохранившейся лестнице они поднялись на третий этаж, остановились напротив железной двери с кодом, которую тут же своей мощной спиной загородил Фал. Неприятный писк, свойственный старым домофонам, оповестил о верно набранном коде, и дверь открылась.

– Проходи, будь как дома.

Комната, где они оказались, была просторной и на удивление теплой. Кожаный диван, на стенах большие картины с красотами Москвы, большой круглый стол в центре, десяток разномастных стульев и кресел, стеллаж с книгами – вот и все убранство комнаты.

– Здесь можешь высушиться и привести себя в порядок.

Тепло комнаты подействовало на Ирма своеобразно. Голова отяжелела, а тело стало непослушным, будто Ирм выпил граммов триста крепкого алкоголя. Вода с одежды стекала на деревянный паркет, образовывая лужу. С Виты не упало ни капли.

Мокрая экипировка тяжелым грузом свалилась на пол, из ботинок вылилась вода.

– С твоего позволения. – Фал сгреб все вещи Саши. – Мы – люди, к сырости приспособленные, высушим все вмиг.

– Кто вы такие?

Задавать такие вопросы вооруженному мужику, стоя в одних трусах, для Ирма было чем-то новым. Несмотря на свою беззащитность, к Фалу он испытывал ничем не подкрепленное доверие. Они его спасли, приютили и даже обещали вернуть вещи и оружие.

– Можешь считать нас учеными. Это, конечно, сказано очень грубо, но – отчасти правда.

– Государственная организация или…? – Ирм не смог подобрать нужного слова, но его и без этого поняли.

– Или. Мы сотрудничаем с некоторыми НИИ, но это так, неофициально, для обмена опытом. Вообще первостепенно мы изучаем речную фауну и флору Москвы. Там, понимаете ли, сейчас обитает и растет очень много интересного. Некоторые водоросли мутировали, и из них можно получить множество полезных ферментов, некоторые уже используются в неофициальной медицине. Тебе крупно сегодня повезло. Мы как раз запланировали рыбалку, а тут видим, тебя Несси на дно тащит.

– Несси? – сморщившись, переспросил наемник.

– Ну, этот толстолобик, скрещенный с угрем, который тебя схватил. Мы его любовно Несси зовем, потому что мало кто его видел лично, но все утверждают, что водится в Москве-реке такое трехметровое чудовище. Москв-Несское чудовище! Признаться, я как ученый не особо в это верил. А ты послужил хорошей приманкой. Может, если бы не ты, мы бы Несси никогда и не поймали. Теперь у нас очень много материала для изучения. Выясним точный вид и подвид, поймем, благодаря чему он достиг таких размеров, возможно, сделаем даже целое открытие. Ладно, ты отдыхай лучше. Шмотки твои сухие скоро принесу.

Дверь закрылась, наемник упал на диван, рядом села Вита.

– Как себя чувствуешь?

– Как человек, которого недавно чуть не съели. А ты? Тебе не холодно? Может, посушишься?

Она сняла одним ловким движением свой длинный плащ, скрутила его своими сильными руками, но ни одна капля воды не стекла на пол…

– Смекаешь?

– Нет, если честно. Я уже давно перестал что-то понимать. А в какой-то момент подумал, что свихнулся. Если бы ты несколько раз меня не прижала к стене с такой силой, – сталкер потер затылок, – что у меня синяки остались, я бы подумал, что все происходящее – очень реалистичная галлюцинация.

– Пора бы смириться со мной.

В ответ наемник ухмыльнулся.

– Давай поспим часок, нам надо немного отдохнуть. Ты далеко не уходи, а лучше вообще никуда не уходи.

– Я тут подумала кое о чем, – прежде чем сталкер заснул, сказала Вита. – Мне показалось, что мое состояние напрямую зависит от твоего. Все твои раны, твоя усталость в той или иной степени отражаются на мне.

Об этом стоило поразмыслить, возможно, даже сейчас, но Саша заснул быстрей, чем в голову успели проникнуть тревожные мысли.

Бескорыстный человек – это уже легенда, десять таких – фантастика, а несколько десятков – сказание, которое будет передаваться из поколения в поколение. То, что он видел и слышал в этом лагере (назвать базой это место язык не поворачивался), до конца не укладывалось в голове, вырывалось из шаблонов, которые впитывает человек, живя в обществе себе подобных. Ни за спасенную жизнь, ни за помощь, ни даже за плотный обед с Ирма не взяли ни копейки, а все вещи, оставленные на том берегу, вернули в целости и сохранности. Наемник видел и чувствовал, что за него переживают. Такое на Большой земле редко встречалось, а уж в Зоне и подавно.

Отдохнувший сталкер чувствовал себя гораздо лучше. На щеках Виты появился здоровый румянец. Тогда Ирм вспомнил о словах, которые сказала ему девушка до того, как он заснул. Значит, напарники действительно имеют между собой прочную связь, иначе это не объяснить.

На вопрос, как так быстро высохли вещи, Фал поведал о системе артефактов, которые несут на себе роль аномального обогревателя. Поэтому в помещениях было так тепло. На прощание Фал рассказал о последних сводках и, во избежание встречи со сворой одичавших собак, предложил держаться чуть восточней, указав на карте место логова стаи. За эту информацию он тоже ничего не потребовал.

– Готова идти дальше? – Наемник поднял ворот куртки, укрываясь от пронзительного холода. Тугой и холодный ветер каплями дождя бил по лицу.

– Нет, – честно ответила девушка. – Но как будто это что-то меняет.

– Простые формальности, я обязан был это спросить.

Женская усмешка послужила положительным ответом, и солдат удачи снова смотрел в спину хрупкой фигуры в плаще. Было в одежде девушки что-то особо привлекательное, красивое. Наверное, этот плащ всегда вызывал некие киношные ассоциации. Героев фильмов про апокалипсис всегда показывают либо обвешанными оружием, в многокилограммовой экипировке, либо вот в таких плащах. И хорошие люди в плащах всегда готовы навалять крутым негодяям с крутыми пушками. От этой глупой мысли Ирм ухмыльнулся.

– Что-то смешное? – Вита сбавила шаг.

– Да нет, прости.

– И все-таки? – Теперь она точно не отвяжется. – Насколько я вижу, вокруг ничего забавного нет. Напротив, все слишком гнетущее и неприглядное.

– Просто ты мне напоминаешь героиню фильма.

– Интересно. Какого? – Вита снова вернула их маленькой группе темп и отвечала не оборачиваясь.

– Не знаю. Любого фантастического боевика. Не бери в голову, глупости говорю.

– У тебя это нервное, Ирм. Помолчи немного, мешаешь сосредоточиться на маршруте. Соберись, иди след в след.

Улица Большая Ордынка с ее низкими, в два-три этажа, домами сохранилась на удивление хорошо: чистая, без многочисленных разрушений фасадов. Строения своим массивом не нависали над путниками, и от этого Ирм чувствовал себя спокойней. Главной особенностью этой улицы являлось огромное количество птиц. Их гнезда находились на заборах, крышах, деревьях, в стоках. Вели пернатые себя не агрессивно, прохожих боялись, как и подобает обычному голубю, синице, воробью и любой другой городской птице. А если в Зоне тебя что-то или кто-то не пытается убить, то это уже очень хорошо.

Настроение заметно поднялось.

– Слышишь? – Девушка покрутилась вокруг своей оси, осматриваясь.

– Нет. – Ирм напряг слух, но стояла обычная тишина, свойственная Зоне. – А что я должен услышать?

– Вот именно. Слишком тихо. Посмотри, сколько птиц вокруг. Тут должен стоять невыносимый гвалт.

Сделав несколько кругов вокруг своей оси, Вита со стеклянным взглядом замерла, а на лице ее появилась нервная улыбка.

– На четыре часа, – негромко шепнула девушка.

Развернувшись на пятках, наемник уставился на входную дверь подъезда.

– Выше смотри, – проследив за взглядом напарника, посоветовала девушка.

Появление существа было неожиданным и беззвучным, как и положено любому представителю семейства кошачьих. Существо это не могло быть животным в привычном понимании этого слова: слишком понятная человеку мимика, взгляд, выдающий насмешливый вопрос или даже предложение к какой-то игре, правила которой знает только Оно, но не знает Ирм. Глядя на замершего с оружием в руках человека, существо повело головой, будто разминая шейные позвонки, а потом с леденящей кровь улыбкой начало скалиться, оголяя свои клыки.

Бакэнэко в Московской Зоне встречались редко, но говорят, что в Питерской Зоне от них спасу не было. Свое название они полностью оправдывали. В японском фольклоре бакэнэко – это кошка-оборотень, обладающая магическими способностями. Местные кошки, к счастью, магией не владели, но были огромными, ловкими и беспринципными хищниками, самцы к тому же обладали способностью устанавливать с жертвой ментальную связь. На сталкерском жаргоне мутант звался Бакко.

– Не смотри на нее. Стреляй!

Наемник не стрелял, медлил, не отрывая взгляда, наблюдал за плавными движениями мутанта. Существо показало себя полностью, дало насладиться и оценить себя в полной мере. Оно спрыгнуло с крыши на землю, повело носом и в один длинный прыжок сократило расстояние между ними.

– Да не тупи ты! – Вита эмоционально взмахнула руками.

Гадкое ощущение, будто он смотрел на себя со стороны, захлестнуло наемника с головой.

Мысли неслись беспорядочно, бессвязно, калейдоскопом ярких и блеклых картинок, словно Ирм листал огромный альбом, который начинался с редких черно-белых фотографий и плавно переходил к красочным цифровым. Словно это чудовище хотело сказать: «А ты все помнишь?»

– Я ничего не могу сделать. – Вита была растеряна. Она раз за разом пыталась выстроить перед мутантом аномальную стену.

Натыкаясь на невидимое препятствие, которое, впрочем, не могло остановить его, мутант скалился и рычал. Гравитационная стена для бакэнэко была такой же помехой, как упавшее дерево для человека, через которое можно легко перелезть.

– Ирм, очнись! Эта тварь – телепат! Не верь ничему, что она пытается тебе внушить!

Девушка разбежалась, прыгнула на спину напарнику, но стоило ей приблизиться, как невероятной мощности сила отшвырнула ее в сторону.

– Что за черт!

– Вам следует поторопиться, – не своим голосом заговорил застывший наемник. – Тот, за кем вы идете, прошел здесь около четырех часов назад. Если поспешите, то успеете. А ты, – мутант обернулся к девушке, – пойми свою уязвимость. Не лезь на рожон.

Мутант скрылся, в мир вернулись естественные звуки, затрещало в ушах от щебетания многочисленных птиц.

Закашлявшись, наемник сплюнул вязкую слюну, ударил себя в грудь.

– Что это, черт возьми, было?!

– Хороший вопрос. Очень хороший. Потом разберемся. Ты слышал, что этот мутант сказал? Надо поторопиться!

– То есть тебя вообще ничего не смутило?

– Послушай, Ирм. Я не приму больше ни одного серьезного решения. Я давно уже ничего не понимаю. Я просто действую так, потому что возвращаться уже поздно. Нам надо найти Джефа, и это – единственное, что меня волнует. Тебя, кстати, тоже должно беспокоить только это, а не говорящие мутанты и прочая чертовщина. С этим ты будешь разбираться потом, если доживешь. Нас сама Зона направляет. Сначала я, потом этот… как его?

– Бакэнэко, – машинально ответил сталкер.

– Да, точно. Он дал нам понять, что, во-первых, мы на верном пути, а во-вторых, ты можешь столкнуться с противником, который сильнее нас обоих. Ирм, не на все вопросы надо знать ответы.


Глава 5

Зеленая пена деревьев, словно камуфляж, раскинутая почти на две с половиной тысячи гектаров, встретила сталкеров напряженной тишиной. Еще до катастрофы этот лесопарк имел плохую репутацию, а сейчас – и вовсе отвратительную. Что ни двуногий обитатель леса, то маньяк или убийца.

Клан, в который пригласили на работу Висту, по официальным данным Ирма занимался изучением этого леса. Но хватало слухов и о том, что группировка на самом деле состоит из головорезов, уголовников, опытных наемников и просто отчаянных парней, которым убить человека ничего не стоило. Сам Ирм верил этим слухам. Но чем бы они ни занимались, в любом случае внакладе не были.

Для погибших в этом лесу смельчаков можно было открыть целое кладбище. Тела тех, кто желал изучить лес, добыть дорогостоящие артефакты или мутировавшие растения для ученых, уже давно были обглоданы и растащены по всему лесу местным зверьем. Битцевский лес являлся системой замкнутой, со своей флорой и фауной, и от Москвы никак не зависел. Ирм бы не решился здесь пройти ночью даже тогда, когда столица России еще не была одним огромным мертвым городом.

– Смотри. – Наемник раскрыл карту и посветил на нее фонарем. – Нам надо вот сюда. – Он ткнул пальцем. – Рядом с усадьбой обосновались. Неплохое место для группировки опытных убийц.

– А что, мне нравится. Воздух чистый, природа вокруг, да и до метро недалеко. Ты решил, что мы будем делать, когда придем туда?

– Если честно, так далеко в планах я еще не заходил. Предлагаю прикинуться клиентами. Главное – попасть туда, а там уже разберемся, как Висту найти.

– Не думаю, что у них там все так легко и безответственно. Уверена, охранная система у них есть, поэтому дальше, чем положено гостям, мы попасть не сможем.

– Будем действовать по обстоятельствам.

– Короче, никакого плана у тебя нет?

– Разумеется, нет.

В вечерних сумерках лес, куда даже и днем почти не пробивался солнечный свет, казался хищным и таинственным. Большинство растений не просто мутировали, а превратились в совершенно новые виды, приспособленные к агрессивным условиям. Безобидные раньше травы и кусты стали ядовитыми, кроны некоторых деревьев теперь больше напоминали броню, плющ и хмель, обвивающие столбы, в толщине стебля достигали невероятных объемов.

Произошли изменения и в животном мире. Например, популяция белок увеличилась раза в четыре, да и сами они в размерах стали покрупней. Многие сталкеры приходили в лес специально на охоту, подстреливали белок, а самые находчивые и умные, чтобы не повредить мех, ставили ловушки, а после смерти зверька сдирали шкуру и продавали на Большую землю – на женские шубки. Ирм так и представил себе заоблачный ценник и пояснение к нему: «Шуба из меха мутировавшей белки. Ареал обитания: Московская Зона Отчуждения. Битцевский лес». А рядом – очередь из молодых дам, вытряхнувших со своих богатых супругов деньги на этот эксклюзив. Судя по постоянному отстрелу белок, спрос на такие шубы был. Популяция не уменьшалась, и все, кроме белок, оставались довольны.

Хлопнуло несколько хлестких выстрелов, эхо от которых прошлось по лесу. Наемник сел на корточки, рефлекторно сжался и прислушался. Послышались женские стоны.

– Бегом туда! – Вита указала в сторону, откуда доносились выстрелы, схватила наемника за ладонь, чтобы в сгустившихся сумерках не потеряться.

Ошпаренные догадкой, они бежали по едва сохранившейся тропинке, перепрыгивали через упавшие деревья, а особо мощные стволы, перелезая через которые Ирм потратил бы время, Вита просто сносила со своего пути в стороны. Сердце билось быстро и больно, аномалии им приходилось огибать, не притормаживая ни на секунду.

Когда Вита резко затормозила, Ирм по инерции влетел ей в спину и остановился, тяжело и шумно дыша.

– Ложись! – крикнул чужой женский голос.

Сталкер рефлекторно упал, и пуля, уготованная для него, застряла в стволе дерева. Вторая выпущенная свинцовая пчелка продырявила другой ствол – в метре от цели. Тогда наемник понял, что стреляли наотмашь, в темноту, и не для того, чтобы сразить серые тени, а лишь для того, чтобы отпугнуть. Ирм огрызнулся короткой очередью, но ни в кого, разумеется, не попал.

– Ты в порядке? – спросил он тихо незнакомку. Фонарь они не включали: слишком хороший это ориентир в темноте.

– Жива. Всего лишь в руку попал, даже кость не задел. Бывало и хуже.

Узнать в раненой девушке Висту даже в темноте не составило никакого труда. На болезненно бледном лице невысокой брюнетки читались удивление и испуг. Но серым лицо хакерши было отнюдь не из-за потери крови, просто она проводила очень много времени в закрытых помещениях за компьютером.

– Он удрал. – Вита выглядела растерянной. – Я прибежала на звук выстрела, но там уже никого. Понятия не имею, куда он мог деться.

– Ищи ветра в поле, – ответил Ирм. – Он уже давно скрылся.

– Что? – Лицо Висты сморщилось в недоумении. – Ты о ком?

– Да… так, мысли вслух. Думаю о том, кто твой несостоявшийся убийца и где его искать. Ты можешь встать? – перевел тему разговора Ирм.

– Да, конечно.

Виста ухватилась здоровой рукой за Ирма и резко поднялась.

Выглядела хакерша весьма специфично. Вся ее экипировка была модернизирована местными умельцами и стоила баснословных, даже по меркам Зоны, денег. За одну только модульную систему бронезащиты, представляющую собой разгрузку с бронепластинами и установленными под хозяина подсумками, многие бы новички отдали душу. Про дорогостоящий ПНВ и смарт-очки можно было вообще молчать. Взгляд Висты зачастую словно терял фокус, но отнюдь не из-за плохого зрения, а потому что она считывала информацию с очков. Эти ее умные очки были синхронизованы с коммуникатором, и времени на оценку ситуации у хакерши уходило гораздо меньше, чем у обычных сталкеров.

На армейском ремне, зацепленный за карабин, на бедре болтался лисий хвост, с другой стороны пульсировали и едва светились два неизвестных Ирму артефакта. Наемник предположил, что это были не просто артефакты, а некая сборка. Виста ведь близко общалась с кланами, которые специализировались не только на изучении аномальных образований, но и на синтезировании артефактов. Как только девушка оказалась на ногах, она пошатнулась, артефакты на ее поясе засветились ярче.

– Тихо-тихо. – Наемник завел ремень с автоматом за спину и подхватил Висту на руки.

– Куда идем?

– Обратно, к усадьбе. Полагаю, ты знаешь дорогу.

– Вита, проведешь? – с Вистой на руках наемник развернулся.

– Твои риторические вопросы не оставляют мне выбора, – с усмешкой ответила напарница.

Программистка на руках Ирма завертела головой, пытаясь найти в темноте собеседника наемника, но когда никого не обнаружила, робко задала вопрос:

– Здесь кто-то еще есть?

– Можно и так сказать. Я потом отвечу на все твои вопросы. По твою душу ведь сюда шел, Виста.

– На все не надо, – усмехнулась снова идущая впереди Вита. – У тебя и так плохая репутация психа. Хоть сейчас не оставляй после себя шлейф из странностей.

– Ты почему на ночь глядя решила идти? – спросил Ирм уже у Висты.

– Я не страдаю предрассудками насчет того, что передвигаться по Зоне ночью более рисково, чем днем. Напротив, людей нет. А именно от них и исходит главная опасность.

Теорию Висты сталкер не разделял. Даже сейчас, когда рядом с ним была чувствительная к опасности Вита, Ирму до дрожи в коленях было страшно. За каждым корявым деревом ему мерещилась опасность. Темнота всегда являлась целым источником диких фантазий, в которых обитают самые страшные чудовища.

Здание усадьбы Ясенево новые хозяева обнесли монолитным забором с колючей проволокой, через каждые двадцать метров мигали красные огоньки наружных камер наблюдения. Входом служили ворота, обшитые металлическими листами. На ржавом металле виднелись следы крови недавней схватки.

– Стоять! Кто здесь?! – спросил властный мужской голос, а после этого на троицу, ослепляя, направили яркий прожектор.

– Свои. Виста это. – Зажимая рукой рану, девушка встала на ноги. – Меня ранили.

– Рядом кто? – спросил уже другой голос.

– Этот человек меня спас, он со мной.

– Позывные, группировка, что делали ночью в лесу?

– Ирм. Наемник. Направлялся к вам, хотел нанять одного из ваших ребят, есть задание за хорошую оплату.

– Что? – снова спросил голос из темноты.

– Дурак, это ученые, – шепотом заговорила Виста. – Что ты несешь?!

– Я имел в виду, что я хотел сдать артефакты!

– Под мою ответственность! – крикнула девушка.

Яркий луч наконец перестал бить по глазам, наемник потер глаза, а когда их раскрыл, то перестал различать вообще какие-либо силуэты и окончательно потерялся в пространстве.

– Проходите, – нехотя ответили им.

Заскрежетал металл, заскрипели петли, на которых держались тяжелые ворота, сомкнулись, образуя узкий коридор, люди, разоружили растерянного Ирма, ощупали его с ног до головы, осмотрели рюкзак, только после этого их пропустили.

– Они потом все вернут, – пояснила Виста. – Ребята на безопасности повернуты.

Зданию усадьбы было больше трех сотен лет, оттого оно больше походило на руины. Среди этих развалин хорошо сохранился только центральный вход, который явно часто ремонтировали, не давая окончательно разрушиться. Всем своим видом здание показывало, что здесь обитают самые мрачные и суровые люди, однако стоило спуститься на несколько метров под землю, как все вокруг сразу изменилось. Не сыпалась на голову штукатурка, ступеньки не разваливались, их явно недавно подлатали бетоном. Бронированная дверь со штурвалом и блокираторами тяжело открылась, и молодых людей ослепил яркий свет дневных ламп, второй раз за последние несколько минут.

– Можно вашу одежду?

Пока сталкер тер глаза, с него сняли разгрузку.

– Я сам, – огрызнулся Ирм, расстегивая куртку. – Обувь тоже снимать?

– Да, господин наемник.

Все свое шмотье, включая рюкзак, Ирм сложил в пластиковые контейнеры, которые быстро унесли люди в белоснежных халатах. Так он и стоял в одних трусах, носках и футболке.

– Наденьте это. – Молодая девушка взамен принесла два белых медицинских костюма и тапки.

Ирм с трудом влез в штаны, а вот рубашка пришлась в самый раз.

– А побольше по размеру ничего нет?

– Увы, – засмущалась маленькая лаборантка.

– Ты, главное, не садись, – засмеялась Виста, – а то может случиться казус.

– Виста, пройдите за мной, я обработаю вам рану.

– Встретимся в гостиной. Спросишь, тебе покажут.

– Как я могу к вам обращаться?

Зеленоглазая девушка – хрупкая, строгая, прямая – в белом халате выглядела гармонично с местом. Она была похожа на любящую свое дело медсестру, мечтающую однажды стать талантливым врачом.

– А? Что? Простите…

– Как я могу к вам обращаться? – терпеливо повторила девушка.

– Ирм.

– Пройдемте за мной, Ирм. Я покажу вам вашу комнату.

– Комнату? – Александр ощутил себя полным идиотом.

– Вы всегда переспрашиваете?

– Нет, только сегодня. Следствие тяжелых дней и бессонных ночей, очень плохо доходит информация. Марина, – он прочитал имя на бейдже, – а чем вы здесь занимаетесь?

– Сборками. Мы изучаем уже известные артефакты и путем объединения некоторых синтезируем из них новые, с другими свойствами.

– И многого вы добились?

– Достаточно. Гораздо больше, чем другие, работающие в этом же направлении. Вот ваша комната, Ирм. Располагайтесь. – Она протянула наемнику пластиковую ключ-карту.

– Вы всем так рады? – растерянный от теплого приема, не удержался от вопроса сталкер.

– Нет, только друзьям и друзьям наших друзей. Гостиная – по коридору прямо, налево, снова прямо и направо. Доброй ночи, Ирм.

– Доброй, Марина.

Цокая каблучками и прижимая к груди картонную папку, Марина, сливаясь в своем белом халатике с ярким светом, пропала, как привидение.

Замигал зеленым светом индикатор прохода, щелкнул замок. Пропустив в открытую дверь перед собой Виту, наемник зашел следом и плотно закрыл дверь. Оказавшись в абсолютной темноте, наемник пошарил рукой по стене в поисках выключателя, щелкнул по нему, но ни одна лампочка не зажглась. Ладонь нащупала еще одно считывающее устройство и вставила в него карту, и в помещении, наконец, загорелся свет.

Комната была до скорби маленькой, но расположиться двоим с комфортом позволяла. Столик и сиденье раскладывались из стены, что заметно экономило и так скудное пространство. Но здесь было чисто, светло, безопасно, а в таких условиях Ирм был готов ночевать даже в комнате размером со шкаф.

Опустив сиденье, наемник устало сел. Петли, рассчитанные на вес стройных лаборанток и не отличавшихся богатырским телосложением лаборантов, под Ирмом жалобно скрипнули, но героически выдержали.

Облегченно выдохнув, сталкер вытянул ноги и закрыл глаза, а когда открыл, Виты рядом уже не было.

– Эй! – Наемник вскочил на ноги, усталость как рукой сняло. – Эй, Вита, ты где?

Спрятаться в столь маленьком помещении было негде, да и девушка переросла тот возраст, когда игра в прятки могла быть ей интересна. Ключ-карта – в замке, значит, никто не выходил. Покинуть бесшумно комнату, даже Вите, – она, слава Богу, через стены еще ходить не научилась – было невозможно.

– Вита… – снова позвал сталкер, но никто не ответил. – Проклятье. Вита, ты где? Это не смешно! Ни хрена не смешно!

В тишине был слышен только треск люминесцентных ламп и шумное сердцебиение наемника.

– Вита… – тихо позвал наемник. – Прекрати.

Все то время, которое Вита была с ним, Ирм думал только о ее загадочном появлении рядом, об ее аномальной сущности. Он даже сомневался в истинном существовании девушки, а заодно и в своем здравом рассудке. Но ни разу за все эти дни даже на секунду не предполагал, что она может исчезнуть так же неожиданно и резко, как однажды появилась в его жизни.

В коридор он выскочил пулей, покрутил головой по сторонам и увидел бредущую светлую тень.

– Вита. – Наемник ринулся вперед, поскальзываясь в неудобных тапках.

– Ирм, а я как раз к тебе шла.

– Виста. Это ты. – В голосе сталкера послышалось разочарование.

Хакерше успели обработать рану и сделать перевязку, но через слой бинтов и белоснежную ткань халата расплывалось ярко-алое пятно крови.

– Что за огорчение в голосе? Кого ты здесь в столь поздний час ожидал встретить? Спят уже все, а ты шумишь. Идем, поговорим, расскажешь, зачем меня искал.

– Нет. Я тут человека одного потерял. – Ирм, словно юла, крутился вокруг своей оси.

– Ты переутомился, наемник. Давай поговорим утром. – Дружелюбно похлопав по плечу сталкера, Виста широко улыбнулась.

– Нет-нет. – Он ухватил девушку за руку. – Прости, я готов к разговору. Тем более что рано утром я планирую уйти.

Они прошли по коридору, несколько раз свернули, но наемник даже не пытался запомнить маршрут. Затем они вышли к комнате, которую называли гостиной. В просторном помещении стоял на тумбе телевизор, рядом в коробочке лежали флеш-накопители, стояли колонки, мягкий диван, стеллаж с книгами, несколько интеллектуальных настольных игр и прочая мелочь, необходимая для отдыха людей науки.

Собраться с мыслями Ирму сейчас было сложно. В голове крутилась мысль о неожиданно исчезнувшей Вите. Какая-то очень важная часть души Ирма ушла вместе с этой аномальной девушкой.

Наемник заставил себя сосредоточиться – хоть на несколько минут, ради Виты, ради того, что они прошли с ней.

– Ты видела Джефа?

Услышав это имя, программистка побледнела, нижняя губа ее затряслась. Виста сжалась, втянула голову в плечи и отвернулась.

– Нет, не видела. Не понимаю, о ком ты.

– Послушай, Виста. – Сталкер сполз с кожаного дивана, сел перед Вистой на колени и взял ее за руку. – Я ведь вижу, что ты врешь. Я понимаю, что он запугал тебя, я знаю, что это он стрелял в тебя в лесу, я все это знаю. Я даже знаю, зачем он к тебе приходил. Он показывал тебе декодер, верно? Ты напугана, я понимаю. – Он сильнее сжал ладошку девушки. – Мне тоже страшно. Ты себе представить не можешь, сколько я пережил за последние несколько дней. Мой организм на пределе, мозг от количества информации уже просто пухнет и не воспринимает ничего, я уже слабо понимаю, где границы реальности и моего больного воображения… Но, Виста, пойми меня верно. Мне абсолютно все равно, какие возможности открывает этот декодер. Пусть он хоть код запуска ядерных ракет взломает. Неужели информация на нем действительно стоит стольких жизней? Ради этого декодера Джеф предал нас всех.

Некоторое время Виста молчала, и в этой напряженной тишине Ирм ощущал себя так, словно сидел в вязком болоте. Недоверчиво рассматривая наемника, Виста несколько раз открывала, собираясь что-то сказать, рот, но все никак не решалась заговорить. Выпустив свою ладонь из рук Ирма, она поднялась, бесшумно прошла по мягкому ковру, нервно покусывая нижнюю губу, взяла в руки книгу с полки, бессмысленно перелистывая страницы. Если бы Виста хоть на минуту представила, что пришлось пережить за последние дни Ирму, она явно попыталась бы ему помочь. Но Виста не знала, а Ирм не хотел этим делиться.

Мерный звук шуршания перелистывающихся страниц в вязкой тишине был инородным.

– Все это время я считала существование декодеров красивой легендой. Ее слышали здесь все, кто более или менее связан с айти-технологиями. Очень многие пытались их обнаружить, но все было безрезультатно. Как оказалось, один из декодеров всегда был у нас под носом. – Девушка замолчала, было видно, как тяжело дается ей разговор. – Все гораздо хуже, Ирм. – Она присела рядом с наемником и уставилась на него пустым взглядом. – Это один из трех декодеров, один из важных элементов цепи. Если Джеф узнает, где спрятаны еще два, то перед ним откроются невероятные возможности, о которых никому лучше не знать. Если он… – девушка тяжело сглотнула вязкую слюну, – если он соберет все три декодера, всем нам придет конец. Всей. Московской. Зоне. Отчуждения. – Она отчеканила каждое слово, будто смакуя буквы. – Мы станем в его руках безвольными марионетками. Он не хочет продать этот декодер, потому что нет такой суммы и столько нулей. Как только он найдет все три декодера, деньги станут самым малым из того, что он сможет заполучить.

– Я не понимаю тебя.

– Ты должен его остановить. Любой ценой. А после этого уничтожить декодер.

– Черт возьми. – Ирм вскочил со своего места. – В последнее время меня окружают только загадки! – Он хищником дернулся к девушке, схватил ее за шиворот, поднял на ноги и тряхнул так, что у хакерши слетели на пол очки. – Виста, мне надоело это. Ты меня слышишь? Мне все это чертовски надоело! Я просто хочу знать, почему я потерял всех друзей! Всех, до единого. Почему меня предал человек, которого я считал самым близким другом. И я узнаю это. Мне уже все равно.

– Отпусти меня, – спокойно, но твердо потребовала Виста.

Костяшки пальцев Ирма побелели от напряжения, он вцепился в девушку мертвой хваткой. Взгляды сталкеров встретились. Побороть в себе приступ агрессии оказалось невероятно тяжело, Ирм был готов ударить хакершу, пытать ее, угрожать, но узнать от нее все тайны мира, даже если она их не знает.

– В руках Джефа – психотронное оружие. Тебе этого достаточно, чтобы меня отпустить?

– Прости. – Наемник разжал пальцы, и девушка сразу стала на голову ниже. Оказывается, он поднял ее над полом, даже не ощутив ее веса.

– Спасибо. – Одернув ворот, сталкерша развернулась и молча направилась к двери, оставляя наемника наедине с его мыслями. Но в дверях остановилась. – Тебе нужно мыслить трезво и холодно. Советую выспаться перед завтрашним днем.

– Ты пойдешь со мной?

– Нет. За ночь я хотела добраться до безопасного места, где меня не найдут, но теперь придется здесь задержаться. Знания уникальны лишь тогда, когда они доступны единицам. Я для Джефа – лишний свидетель. А мертвые секретов уже не раскрывают.

– Я тебя понял. До свидания, Виста.

– До свидания, Ирм.

Было в этом «до свидания» столько обреченности и грусти, что наемник отчетливо понял безысходность всей ситуации.

Открывая дверь своей комнаты, Ирм зажмурился. Больше всего ему хотелось увидеть там Виту. Загорелся зеленый индикатор, Ирм потянул на себя ручку двери и замер. Самым страшным ему сейчас казалось то, что, когда он зайдет внутрь, напарницы там не будет. Сердце быстро забилось, и, когда секунды промедления стали уже невыносимыми, сталкер раскрыл дверь, вставив ключ-карту. Теплый свет озарил пустую комнату.

Пустота сверху, снизу, сбоку. Пустота невероятная, заставляющая от безысходности лезть на стены, выть, сдаться. И посреди этой пустоты стоял сломленный мужчина. С исчезновением Виты образовалась огромная дыра в его душе, которую заполнить было уже нечем. Эта храбрая девушка являлась источником света во мраке, а Ирм был глупым мотыльком, который всеми силами тянулся к этому теплому, светлому, доброму. А теперь он остался в кромешной тьме без каких-либо ориентиров.

– Саша, помоги…

Темнота расступилась, блекло загорелся огонек, но найти его источник Ирм не мог. Он крутился вокруг волчком, но рядом по-прежнему никого не было.

– Вита, ты где? – крикнул сталкер.

– Я здесь, рядом. Я не понимаю, что со мной происходит. Помоги мне.

Наконец он увидел девушку. Та стояла совсем рядом и удивленно смотрела на свои ладони, но совсем не так, как она это делала несколько дней назад, обнаружив в себе аномальные способности. Сейчас в ее взгляде не было удивления или страха, но была невероятная тоска и печаль, будто долгое время она ждала чего-то неизбежного, а теперь оно, это неизбежное, случилось.

Руки, как и она сама, были почти прозрачными.

– Вита. – Наемник сделал робкий шаг в ее сторону.

Пытаясь ухватить девушку за руку, он поймал только холодный воздух в том месте, где была ее ладонь.

– Девочка, ты чего? Не надо так. Что с тобой происходит?

Губы Виты шевелились, но Ирм ее не слышал. Во взгляде ее он прочел мольбу о помощи, а это было громче всяких слов.

Самым отвратительным было чувство беспомощности Ирма, он не знал и даже не подозревал, как помочь несчастной девушке.

Оставалось только стоять и смотреть на этот тающий силуэт. Чем прозрачней она становилась, тем больше Ирм сомневался в реальности событий последних дней. «Если сейчас она исчезнет, значит, все со мной в порядке, все пойдет в привычном русле, закончатся все необъяснимые события, не будет больше загадок. Не будет больше Виты».

От собственных мыслей парня бросило в жар, ему стало стыдно, неловко, чувство отчаяния охватило его с головой и затуманило рассудок. Мысли о том, что ее не было на самом деле, были предательством. Он предавал человека, который, рискуя собой, спасал чужую жизнь. Боролся за другого храбро и отчаянно. Разве так, как она, мог поступать не настоящий Человек?

Человек. Человек. Человек!

– Вита, девочка моя, не вздумай. Не уходи. Ты меня слышишь? Ты не имеешь права. Уже не имеешь. – Ирм снова протянул руку, пытаясь взять призрак за ладонь.

Теплая, мягкая женская ладошка нелепо легла в его крупную, холодную и влажную ладонь. Дернув девушку на себя, Ирм заключил ее в крепкие объятия. По-женски тихое дыхание, бесшумные всхлипы, от которых Вита каждый раз вздрагивала, – все это успокаивало, а темнота вокруг расступалась, проигрывая необычайно яркому лучику света, которым была Она.

Тот, кто сказал, что мужчины не плачут, скорей всего не имел никакого жизненного опыта, ничего не ценил, никого не любил, никого не терял. Каким бы сильным ни был мужчина, однажды в его жизни происходит потеря, которая все меняет.

Ирм плакал на могиле Жени, плакал над телами Лаврика и Лоры, над телами всех погибших друзей и товарищей. Потеря еще одного близкого человека окончательно сломила бы его. Все это время Вита помогала сталкеру держаться на плаву, думать, действовать, бороться. Не желание отомстить двигало Ирмом, а Вита, которая помогла ему поверить в то, что он сможет дойти до конца. Горе всегда парализует, но вот любовь – куда более мощный мотиватор. Сил двигаться дальше придавала вера Виты в него, любовь к своим друзьям, которую он хранил в сердце. Эта девушка не просто спасала его жизнь, она сохраняла в Ирме Человека – ту теплую искорку, которая в череде потерь начала угасать. В те моменты, когда у него опускались руки и хотелось пустить себе пулю в висок, девушка была рядом. И теперь, когда они столько пережили вместе, он не имел даже малейшего права сомневаться в ней, в ее существовании, называть ее аномалией и подвергать риску.

– Прости меня за все. И спасибо тебе.

Сколько времени они вот так простояли, Ирм не знал. Он боялся, что если отпустит девушку, то она снова исчезнет, и второго шанса вернуть ее уже не будет.

– Ты встретился с Вистой?

От ее неожиданно серьезного голоса наемник вздрогнул и все-таки выпустил из объятий, после этого на онемевших ногах прошел к кровати и сел.

– Да, встретился. Она ничего толком не прояснила. Сказала, что этот декодер – очень опасная штука и одно из трех звеньев, собрав которые можно получить психотронное оружие.

– Психотронное?

– Да, – кивнул наемник и жестом пригласил девушку присесть рядом.

Вита послушно села и внимательно посмотрела на него.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь? – спросил Ирм.

– Чисто теоретически… Разработки его велись давно, вроде даже добились каких-то успехов, но все это было жутко засекречено и покрыто мраком тайны. Человеческая психика – вещь мягкая и очень податливая, она почти ничем не защищена. При грамотном подходе можно ее просто разрушить, сделать из человека овощ, убить его морально.

– Или сделать из него безвольного раба и заставить выполнять то, что от него требуется, – задумчиво протянул наемник. – Виста сказала, что в руках Джефа оружие, способное сделать из человека марионетку.

– Давай на минуту предположим, что это действительно так. – Вита уселась по-турецки и, сложив ладошки лодочкой, подперла подбородок. – Получается, что если собрать все части декодера воедино, то можно управлять человеческим сознанием. Для этого нужны передатчики, причем мощные. А учитывая площадь Москвы, их должно быть много. Что это может быть? – Ненадолго замолчав, Вита уставилась перед собой, но через несколько секунд ее зрачки расширились, а лицо вытянулось от пришедшего внезапно озарения. – О-о-о, – глухо протянула она. – Это же совсем просто. Вышки сотовой связи! Их достаточно в Москве, и почти все сохранились. Но нужен человек, способный их реанимировать, и человек, который может работать с декодером. Люди вроде Висты. Если Джеф обратился к ней, значит, у него на примете таких людей не так много. И у нас есть небольшая фора, чтобы его найти или опередить. Знания Висты нам пригодятся.

– Она сильно напугана, – возразил наемник. – Для нее сейчас самое главное – не подвергать свою жизнь риску. Виста может стать для Джефа единственным вариантом. Думаю, ей действительно лучше не выходить.

– Ты прав. – Вита, больше похожая в этот момент на божество с какой-то угрюмой иконы, продолжала неподвижно смотреть в одну точку. – Нам-то с тобой что дальше делать? У меня даже предположений никаких нет.

– Обратиться за помощью к Висте. У нее по всей Зоне есть маркеры.

– Маркеры? – Вита вскинула вопросительно бровь.

– Люди, которым она помогла в свое время. Стоит ей отправить запрос, очевидцы сразу поделятся последней информацией: кто, кого и где видел. Учитывая то, что и сама Виста теперь стала заинтересованным лицом, она согласится нам помочь.

– Москва большая. Никто не знает, какой тропой пойдет Джеф.

– Он теперь не станет сильно рисковать и, значит, пойдет более-менее протоптанной дорожкой. Ночью он тоже не станет передвигаться. Он так же, как мы, устал, напуган и на пределе.

– Надо сказать Висте, чтобы она связалась со своими людьми.

– Она девочка большая и умная, уверен, что она уже сделала все необходимое. Утром к ней заглянем. А сейчас – спать. Только прошу тебя, не делай больше так. Хорошо? – Сняв нелепые белые тапки, Ирм бессильно завалился на кровать.

– Боюсь, не от меня это все зависит.

– Я без тебя пропаду, Вита.

В самом начале их совместного пути Вита, перепуганная и обескураженная, умоляла сталкера не оставлять ее, а теперь они поменялись ролями. Скажи кто-нибудь в тот роковой день, что он однажды будет молить девушку не покидать его, Ирм рассмеялся бы этому человеку в лицо. Но жизнь иногда поворачивается совсем не так, как нам хотелось бы. Никогда и никому не стоит ничего обещать, даже если стопроцентно уверен в своих силах. Жизнь всегда найдет способ доказать, что ты – самоуверенный болван.

Сморило сталкера быстро. Он заснул всего с одной мыслью: проснуться и увидеть рядом Виту.

И какова была его радость, когда ни свет ни заря он услышал женский голосок:

– Вставай! Ирм, поднимайся, нам пора.

– Пара минут, Вита, пара минут.

Усталость, копившаяся днями, давала знать о себе, поэтому шести часов сна не хватило на полное восстановление сил.

– Ирм, мать твою, поднимай свой зад!

Обычно Вита была более вежлива и сдержанна, но когда по лицу сталкера начала стекать холодная вода, забираясь в нос, за шиворот, впитываясь в подушку, он догадался, что это была ни разу не Вита, а хакерша. После ледяной воды сонливость как рукой сняло.

Не открывая глаз, Ирм перехватил руку девушки и дернул ее на себя, уронив рядом, а сам поднялся с кровати.

– Что случилось?

– Джефа видели в Ясенево, он на юго-запад Москвы двигался.

– Там МКАД уже. Он Москву покинуть хочет?

– Напомни, кто был вашим заказчиком? – вмешалась в диалог доселе молчавшая Вита.

– Одна китайская компания, больше ничего не знаю, – ответил Ирм.

– Что? – нахмурилась хакерша.

– Именно там и надо искать корни, – уверенно произнесла Вита.

– В Восточной Азии? – Вопросы из Ирма сыпались глупые, он и сам это понимал, но с утра он очень плохо соображал.

– Черт возьми, с кем ты разговариваешь, сумасшедший? – удивилась еще больше Виста.

– Да помолчи секунду! – разозлился наемник. – Ты видишь, я думаю!

За несколько секунд обстановка в комнате накалилась. Если бы взгляд мог испепелять, то на месте наемника сейчас была бы горстка пепла – с такой ненавистью смотрела на него оскорбленная звезда программирования.

– Не тупи, наемник. Китайские парни определенно выложили крупную сумму условных единиц, чтобы заполучить этот декодер. И когда они вовремя не получили заказ, то, вероятно, несколько расстроились и попытались выйти на связь с Джефом. Он, конечно же, не ответил им, но запеленговать-то они его смогли, – высказалась Виста.

– Он не дурак, – покачал головой Ирм. – Сразу избавился бы от своего коммуникатора.

– Они тоже не идиоты, – возразила Вита, будто хакерша могла ее слышать.

– Точно, пеленг! – лицо хакерши засияло.

Озаренная догадкой, Виста вскочила как ошпаренная с кровати, подлетела к двери и выбежала в коридор, поскальзываясь в нелепых тапочках на чистом кафеле.

– Смотри!

Она влетела в комнатку с нетбуком, разобрала маленький столик и, не садясь, нависла над техникой. Нервно поправляя очки, хакерша защелкала пальцами по клавиатуре.

– Давай думать логически, – Виста говорила очень возбужденно, задыхаясь, – без связи в Зоне просто не выжить. Коммуникатор приравнивается сейчас к оружию. Это доступ к последним сводкам, связь с нужными людьми, просмотр новых меток на картах. Джефу определенно нужна была связь. Вот здесь последний раз был засечен сигнал его коммуникатора.

Она показывала на карте то место, где группа Ирма попала в засаду.

– Подожди. Откуда ты знаешь? Это же только наша внутренняя сеть, очень трудно…

– Господи, Ирм, нет такой программы, в которой не было бы дыры. Я взломала вашу сеть меньше чем за десять минут. Защиту вам ставил абсолютный бездарь. Неважно все это. Вот здесь Джеф сбросил коммуникатор. Теперь размышляем дальше.

На небольшом сенсорном экране появилась новая карта с сотней меток, и Виста продолжила:

– Смотри, здесь показано местонахождение каждого, у кого есть коммуникатор.

– Каждого? Большинство сталкеров общаются по внутренней сети, которая у каждого клана или группировки своя, их трудно засечь.

Виста поверх своих очков раздраженно посмотрела на собеседника.

– Думай, наемник, думай. Ты ведь не дурак. Не нагоняй тоску! Или ты действительно хоть на секунду можешь предположить, что я не владею этой информацией? Это сеть, которую я плету сама, я знаю почти все.

Ее длинные пальчики снова запорхали над клавиатурой, и все метки на экране стали разноцветными.

– Красные метки принадлежат человеку, зарегистрированному в сталкерской сети больше двух месяцев, зеленые – не дольше месяца, оранжевые…

– Людей, которые зарегистрировались совсем недавно, – поймал мысль Ирм.

– Умничка, мне нравится, что ты начал соображать.

– Но ведь если Джеф все так продумал, он мог давно зарегистрироваться в сети.

– Заказ поступил все равно не больше месяца назад, – пожала плечами хакерша. – В любом случае под эту метку он попадает. Теперь идем дальше. Смотрим метки в Ясенево.

– Ого… – протянул наемник, глядя на изобилие разноцветных точек.

– Ага, – согласилась Виста, – весьма оживленный райончик. Так, что у нас здесь… Всего три оранжевые метки. Две почти неподвижны, и только одна целеустремленно двигается к Кольцевой автодороге. Сейчас проверим… – Девушка снова щелкнула по клавиатуре, и на карте остались всего одна метка и полоса маршрута, которая тянулась за ней. – О да, – безумным голосом маньяка, с удовольствием разделывающего свою жертву, протянула Виста. – Вот наша птичка.

– Это невероятно. Потрясающе.

– Ты сказал это вслух? – усмехнулась девушка. – Спасибо, приятно.

– Но как он мог совершить такую ошибку?

– Проблема века современных технологий. У него не было времени на продумывание идеального плана. Но ты прав, Джеф не идиот, он прекрасно понимает, что его рано или поздно найдут, и избавится от коммуникатора. До этой же мысли дошли и ваши азиатские друзья. Твоя задача – опередить их.

– Может, проще его пристрелить? – робко ворвалась в диалог Вита.

– Нет, убивать его нельзя. Очень хочу поговорить с ним, в глаза посмотреть.

– Я ни слова не говорила про убийство. – Виста недоуменно посмотрела на Ирма.

– Да нет… я не тебе. Отправь мне все данные на коммуникатор. И сделай что-нибудь, чтобы меня никто не смог засечь, кроме тебя.

– Но как? – возмутилась хакерша, глядя в спину покидающего комнату Ирма.

– Не знаю, ты ведь умная. Сделай что-нибудь. А я пойду смою с себя недельную грязь и заберу свои вещи.

Вместе с горячей (о чудо!) водой смылась не только грязь, но и все мысли, которые обычно не дают человеку спать ночами. Синяк на боку почернел, но боль была терпимой, и Ирм к ней привык и уже не обращал внимания.

Сбрив многодневную щетину, сталкер провел рукой по выскобленному подбородку. Отражение в расколовшемся зеркале двоилось, но выглядело чистым и даже румяным. По крайней мере, Ирм сейчас больше напоминал ухоженного бомжа, нежели дикаря.

– Больно?

От неожиданного появления Виты в столь уединенном месте сталкер вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте. Теплые пальцы девушки осторожно коснулись синяка на боку, не вызвав при этом никаких болевых ощущений.

– Нет. Скоро заживет.

В зеркале по-прежнему отражалась только сонная физиономия Ирма, Виту же эти осколки игнорировали.

– Не стоит больше так делать. Это мужская душевая.

– Я хотела кое-что проверить, – задумчиво протянула девушка.

– В мужской душевой? – удивился Ирм, стирая с лица остатки крема для бритья, который он нагло позаимствовал с чужой полки.

– Да, – невозмутимо ответила девушка. – Всех нормальных людей, я имею в виду мужчин и женщин, притягивает друг к другу. Хотела проверить, что я буду испытывать.

– И как? – серьезно спросил наемник. – Что-то почувствовала?

– Нет. Не знаю.

Впервые за все время, проведенное ими вместе, на лице девушки появилось смущение. Она покраснела, уставилась в пол, шаркнула по-женски ножкой и растерялась.

– Это у нормальных людей, Вита… А нас такими едва ли можно назвать. Я понимаю, к чему ты клонишь, но меня в меньшей мере сейчас интересует твое молодое тело. Мы с тобой в чем-то очень похожи. В этом, я уверен, тоже. Значит, едва ли в твоей светлой голове что-то перемкнет настолько сильно, что ты набросишься на меня.

– А что тебе нравится в женщинах?

Уголоки губ наемника поползли вверх, затем сталкер приобнял девушку и легко щелкнул пальцем по ее носу.

– Меня обескураживают твои вопросы. Я могу не отвечать?

– Можешь, но если я скажу, что это важно для меня, ты все-таки обещаешь подумать над моими словами?

Этот разговор окончательно выбил наемника из колеи. Что ему нравится в женщинах? В голову ему приходила сейчас только простая и пошлая банальщина, вроде красивых глаз, которые являются зеркалом души, доброты, преданности, ума, честности и ряда других замечательных качеств, присущих образованному человеку с правильным воспитанием. Но не это хотела услышать Вита. Не песнь про красивые глаза и не сказку о женщинах, которые за своими мужчинами побегут на край света.

Не был готов Ирм к этому разговору и не хотел его.

Однажды он уже потерял любовь. Не смог выполнить главное в жизни обещание, данное себе, – защитить и уберечь юную жизнь. После смерти Жени Ирм закрыл свои сердце и душу, больше никого туда не желая впускать. Слишком уж это большая ответственность – любить.

Но ведь Вита смогла.

Вот она стоит и преданно смотрит в ожидании ответа – строгая и слишком серьезная, готовая в любую секунду пожертвовать собой.

– Подумаю, – пообещал сталкер, так и не сумев подобрать нужных слов. – Мы с тобой обязательно вернемся к этому разговору, но позже, когда все это закончится.

– Виста поставила тебе стелс-режим на коммуникаторе.

Перед Ирмом вновь была та самая Вита – грубоватая, жесткая, способная принимать решения холодной головой, не одурманенной лишними мыслями и сантиментами.

– Это… хорошо. Да, отлично. Через двадцать минут будь готова выходить.

– У меня нехорошее предчувствие, – покачала головой Вита. – Что-то очень плохое произойдет в скором времени.

Сомнения – это всегда хорошо, они порождают осторожность, губят самоуверенность.

– Добра от Джефа нам определенно ждать не стоит.

– Не в нем дело, в чем-то постороннем. Всю нашу дорогу меня не покидало ощущение, что кто-то наблюдает за нами, смотрит в спину.

– Это человек?

– Это кто-то разумный, – неосторожно предположила девушка. – Возможно, человек.

– У меня было такое же ощущение с момента пересечения ворот на ВДНХ и по вчерашний день. Но кем бы он или оно ни было, мы до сих пор живи. Значит…

– Значит, мы нужны живыми. Живыми и с определенной информацией. Я просто хочу предупредить тебя и прошу быть осторожным.

– Повоюем еще, – оскалился Ирм. – Повоюем, – уже тише сказал он.


Даже днем находиться в Битцевском лесу было не менее страшно, чем ночью. Свет просто не мог пробиться сквозь мощные кроны высоких деревьев. А вот ветер здесь гулял сильный. Некоторые участки леса выглядели так, будто через них БелАЗ проехал. Все эти пейзажи нагоняли не только страх, но и невероятную тоску.

Белки, как только слышали шаги, прятались и старались не попадаться на глаза. Некоторые из них были достаточно крупными и, будь они более разумны, могли бы собраться небольшой братской толпой и навалять любому сталкеру, посягнувшему на их рыжие шкурки.

Мысль о разумных белках заставила ужаснуться. Нет, только умных грызунов, совершающих групповые нападения в Зоне, не хватало.

Тропинка под ногами превратилась в полноценную хоженую тропу. Это значило, что скоро они выберутся из этого совсем не райского местечка.

Несмотря на мирное щебетание птиц, мелких зверюшек, которые то и дело мелькали то справа, то слева, и вообще вполне себе спокойную обстановку, ощущения безопасности все равно не было. Напротив, сталкер сильно переживал, и это волнение передалось Вите, которая стала чаще озираться и сбивала шаг.

Опасность крылась не в самой природе леса, Ирм не понимал источника этого неприятного ощущения, но явно чувствовал угрозу. Надежда на благоприятный исход с каждым шагом угасала, а когда на пути, метрах в ста от напарников, появился серебристо-черный светящийся артефакт, наемник даже растерялся.

– Ты когда-нибудь видела подобное?

Они остановились как вкопанные, пялясь на это аномальное образование.

– Видела… не помню где, но… О черт.

Они попятились, оглядываясь, но бежать было некуда.

Впереди была ловушка. Еще неизвестно чья, но явная ловушка.

– Вчера в одном из корпусов видела. Это не артефакт, а сборка. Но какого черта она делает здесь?

– Мне самому это интересно. Не помнишь ее свойств?

– Я их и не знала, – невесело ответила девушка, продолжая пятиться.

Тонкая острая игла пробила плотную ткань куртки, неприятно и больно впилась в шею. – А!

Панически схватившись за шею, Ирм сделал себе еще хуже. Чудом не сломав иглу, он вытащил дротик.

– Что за черт.

Меньше всего сталкер ожидал увидеть в своих руках инъекционный дротик. Дальше все закрутилось слишком быстро. Не успел наемник отойти от первого шока, как ему навстречу вышли три вооруженных бойца. И тут началось! Автомат из неожиданно ослабевших рук у него отобрал еще один человек, подошедший незаметно.

– Наконец мы вновь встретились, наемник.

Голос звучал бесконечно далеко, очень трудно было поверить в то, что говорящий находился на расстоянии пяти шагов.

Краем глаза, на грани потери сознания, Ирм видел обескураженную Виту. Только сейчас парень понял, что от нее помощи ждать не стоит. Но эта мысль проскочила мимо, потому что казалась неважной.

Затуманенным взглядом Ирм смотрел на оскалившегося в улыбке сталкера в форме группировки «Тантал». Молодой человек подбрасывал и ловил серебристо-черный кубик.

– Вновь? – переспросил Ирм.

Если бы его не поддерживали под руки бойцы, сталкер уже упал бы на колени от навалившейся внезапно слабости и жуткой сонливости.

В ленивом течении мыслей наемник пытался поймать один-единственный образ, вспомнить, когда и при каких обстоятельствах он видел этого человека.

– Ты… – прошептал наемник. – Это ты шел все время по нашим следам! Но зачем? За декодером? Его у меня нет. Ты шел не за тем человеком.

– Что ты плетешь, наемник? Какой декодер? Почему по «нашим» следам?

Держать под руки не самого легкого наемника бойцам вскоре надоело, и они отпустили солдата удачи. Сломанной куклой наемник упал на колени, но еще находил в себе силы не завалиться окончательно.

– Эй, не вырубайся! Погоди, рано еще. Лоран, ты дозу не рассчитал?

– Все расчеты верные, товарищ лейтенант. Организм наемника ослаблен, вот и подействовало… не так, как планировалось. Он скоро заснет, спрашивайте его быстрей.

От смачной затрещины в голове у Ирма все закрутилось, завертелось, будто он сделал несколько мертвых петель на качелях. Сталкер завалился на бок, ощутив тошнотворный ком в горле, и из последних сил приподнялся на локтях.

Его вырвало.

– Ты, я смотрю, не особо врубаешься, что происходит? – продолжил лейтенант.

Окончательно потерявшись в мыслях и догадках, наемник даже не пытался ничего больше понять. Уходящее в небытие сознание успело нарисовать картину, в которой боец группировки «Тантал» играл в шашки в одном из павильонов. Ньюс был прав, тогда стоило быть внимательнее. Но трудно недооценивать противника, о котором даже не подозреваешь. И еще трудней понять, чего он от тебя хочет, если единственная ценная вещь, которую знал Ирм, лейтенанту была не нужна.

– Если не декодер, то что?

– Меньше одной минуты, – беспристрастным голосом сказал Лоран.

– Ты. Я же знаю про твои сверхспособности. Хочу продать тебя ученым на опыты.

– Почему только сейчас? Почему не раньше?

– Слышал один анекдот про чукчу и моржа? – заговорил лейтенант снисходительным голосом. – Когда тот предложил тянуть не за хвост, а за бивни? Вот, придерживаюсь мудрости. Тащить твое тело от ВДНХ до НИИ было слишком далеко и опасно. Я как узнал, что ты в Битцевский лес направился, так решил облегчить себе жизнь. НИИ тут совсем рядом. Хотел тебя еще вчера перехватить, но не успел. Да и смотри, как все хорошо сложилось. – Киконин достал из кармана уже знакомый артефакт. – Он блокирует все твои способности. Полезная штука. Не так ли?

– Не так, – ответила Вита, но ее, разумеется, никто не услышал.

– Давайте, берем под руки и тащим его на базу. За мной. Только аккуратно, товар должен быть доставлен в целости и сохранности. А то он и так хреново выглядит.


Глава 6

Всей этой суетливой возни вокруг себя наемник старался не замечать. Потом, когда к нему начали обращаться, Саша думал, что это следствие какой-то глупой ошибки. Он даже пару раз пытался отнекиваться от назойливых, как консультанты в магазине бытовой техники, людей в белых халатах.

В небольшой палате, больше похожей на тюремную камеру какой-нибудь европейской страны, сталкера окончательно разморило. Рядом на полу, держа его за руку, неподвижно сидела Вита. Несколько раз Ирм пытался заговорить с ней, но на связную речь ему не хватало сил. Язык во рту был непослушным, головная боль – навязчивой и сильной, мысли – далекими и глупыми. Вокруг продолжали суетиться люди, делая многочисленные болезненные уколы наемнику в вену. Сталкер не знал, где находится, чего хотят эти люди. Внутри него поселилась какая-то странная уверенность в том, что все обойдется. Может быть, это чувство внушали ему спокойный взгляд и ободряющая улыбка Виты? Наемник подумал, что если он выберется отсюда, то непременно заглянет к психиатру.

Простыня на кушетке пахла стиральным порошком и была идеально белая. Наемник лежал на спине и щурился от яркого света ламп. Рядом, закинув ногу на ногу, с блокнотом и ручкой, сидел мужчина лет пятидесяти. За его спиной наемник насчитал больше десяти лаборантов, сосредоточенных и немного напуганных.

Стоило Ирму ненадолго поверить в свое здравомыслие, как окружающие люди, ни черта не понимающие в сути происходящего, пытались переубедить его в обратном. А вопросы доктора, иногда странные, а иногда вовсе бредовые, казались просто хитроумным планом санитаров, которые хотели заманить буйного психа, убившего за последние несколько дней с десяток человек, в комнатку два на два, а оттуда уже никогда не выпускать. Лечить до тех пор, пока Ирм не превратится в беспомощного, ходящего под себя и захлебывающегося собственной слюной овоща.

Впрочем, эти ощущения были недолгими.

Все эти странные вопросы натолкнули Ирма на мысль, что, в сущности, спрашивают сейчас не его, а Виту. Для того, чтобы прийти к этой идее, ему потребовалось приложить достаточно умственных усилий. Все эти инъекции негативно влияли на его мыслительный процесс. Если суть одних вопросов Ирм не понимал из-за обилия научных терминов, то на другие вопросы он просто не мог ответить. Чувство беспомощности подопытного кролика окончательно добило и без того сломленного сталкера.

– Мне кажется, что я свихнулся окончательно, – шепнул Ирм Вите.

Но перебив девушку, с ним опять заговорили люди в белых халатах.

И тут наемника прорвало. Он весь напрягся, сжал кулаки, глаза лихорадочно заблестели.

– По-че-му, черт вас всех дери, вы мне отвечаете вместо нее?! Я говорю не с вами, крысы лабораторные!

Сначала он несколько раз послал всех присутствующих к чертям собачьим, а потом, после двух тычков под его ребра, высказал всем, что он думает о Зоне, о них, об их семьях и вообще обо всем.

Когда Ирм порывался набить морды любому, кто помешает ему уйти, его схватили сразу две или три пары рук и просто бросили в угол лаборатории. Он бился спиной о стенку и, будто пружина, летел в атаку опять. А потом, отловленный в этом же углу, будто зверь, он получил очередной укол, и в сознании его появилось что-то чужое. Он подчинился транквилизатору, медленно сползая на руках лаборантов.

Перед тем как провалиться в эту манящую бездну, он увидел бледное и растерянное личико девушки.

– Не трогайте Виту…


Теперь к сталкеру приставили лаборанта, который неустанно за ним следил.

– У вас шизоидная гиперактивность, – сказал виновато человек, сидящий достаточно далеко от Ирма, чтобы тот до него не дотянулся. – Нам пришлось сделать вам укол. Постарайтесь не разжигать воображение, а просто отвечайте на вопросы. Если приступ повторится… – Лаборант не договорил. Он вытянул из кармана очередной инъектор. – Прошу оставить нас одних, – попросил другой человек, которого наемник еще не видел, а может, и просто не запомнил.

– Профессор Фролов, вы уверены? Он опасен…

Вместо ответа профессор многозначительно посмотрел на лаборанта, и тот, виновато опустив голову, словно нашкодивший ребенок, покинул палату. Ирм услышал тихие приближающиеся к нему шаги. «А вот и мой новый лечащий врач», – подумал он, увидев очередного ученого с печатью университетского образования и долгой лабораторной работы на лице. Седина, глубокие морщины при натянутой, как барабан, грубой коже, очки в ретрооправе. Вернее, оправа-то была новая, дорогая и качественная, но вид она имела исключительно старомодный. Фролов был человеком двадцатого века – красивым и в чем-то монументальным осколком прошлой эпохи. Всем видом он излучал свой жизненный и научный опыт, умение принимать быстрые и зачастую непопулярные решения. «Наверное, там, – подумалось Ирму, – за периметром Московской Зоны Отчуждения, в свое время он был легендарной личностью. Но он почему-то выглядит глубоко несчастным. Хотя, конечно, какая может быть счастливая жизнь у человека, который добровольно пришел в Зону и живет здесь».

– Я очень рад познакомиться с вами, господин Самойлов.

Услышав собственную фамилию, наемник нервно заерзал.

– Тихо-тихо, поберегите силы. В этом помещении две камеры, обзор одной из них я загораживаю спиной. Чтобы я вам ни говорил, старайтесь вести себя естественно и отвечать негромко. Вы меня поняли, Ирм? Кстати, – профессор обернулся в сторону кушетки, на которой сидела девушка. – Добрый вечер, Вита.

Та, как будто сомневаясь, что услышала свое имя, медленно поднялась со своего места.

– Вы… – Наемник подался вперед, но прикованная наручниками к кушетке нога препятствовала движению.

– Успокойтесь, Ирм. Нет, я ее не вижу, я просто проследил за вашим взглядом. У меня не так много времени, потому слушайте внимательно и запоминайте. Во-первых, вы не сумасшедший. Во-вторых, я знаю, что с вами происходит, и могу если не помочь, то все объяснить. Но не здесь и не сейчас.

Отчаянным, уставшим взглядом наемник смотрел на профессора. Вот человек, способный и готовый помочь, но появился он в жизни именно в тот момент, когда Ирм был не в состоянии логически и последовательно мыслить.

– Отдыхайте, молодой человек. – Профессор по-отцовски положил ладонь на плечо Самойлова и улыбнулся самой доброй из своих улыбок. – К ночи вы должны быть в хорошей форме. Чтобы ни происходило, какими бы невероятными ни казались вам события, доверьтесь Вите. Второго шанса может и не быть.

– Что будет ночью?

– Вы получите ответы на все свои вопросы, господин Самойлов. А сейчас спите. – Ученый сделал вид, что снова похлопал парня по плечу, но это была очередная порция лекарственной химии, которая поступила в кровь наемника через хитро и незаметно сделанный профессором укол. – Это подбодрит вас и поможет собраться.

Самойлов, прислонившись к холодному кафелю стены, уснул, и ни одна лабораторная крыса его не тревожила до позднего вечера.

– Эй, буди своего наемника! Женщина!

Вите всегда казалось, что застать ее врасплох невозможно, но этот человек смог это сделать. Медленно повернувшись на голос, девушка с опаской поднялась со стула. Они встретились взглядом всего на несколько роковых секунд, которых ей хватило для того, чтобы понять две вещи: во-первых, перед ней стоял совсем не человек, а существо, родственное ей, а во-вторых, у него явно был очень скверный характер.

– Это ты мне? – негромко спросила девушка, потирая ладони и ощущая при этом забытое чувство приятного покалывания в них.

Молодой человек посмотрел по сторонам, задумался на миг и медленно, будто неуверенно, кивнул.

– Ты видишь здесь еще одного наемника и женщину, которая может его разбудить?

– Ты вообще кто? – Вита, готовая в любой момент отразить атаку незнакомца, заслонила собой спящего Ирма.

– Леха. Очень приятно. Я бы с тобой с огромной радостью пообщался еще, тем более что знакомых у меня не так уж много, но у нас нет времени. Буди своего наемника и приготовься. Скоро здесь будет жарко.

– Я… я ничего не могу сделать вот уже больше суток. – Девушка выставила перед собой ладони, зная, что ее поймут.

– Теперь можешь. Артефакт, блокирующий аномальную активность, я уничтожил. Дрянь полезная, но в нашем случае он все только портил. Давай, шевелись. Или мне самому помочь твоему дружку?

Леха невозмутимо обошел неподвижно стоящую девушку, но приблизиться к наемнику не успел. Мощный гравитационный поток отбросил наглеца к стене. Но на него это особого впечатления не произвело. Алексей оскалился в улыбке и произнес:

– Неплохо. Для новичка совсем неплохо. Но ради всего святого, успокойся!

– Кто ты такой? Если ты хоть как-то навредишь Ирму, я из тебя всю душу вытряхну и выверну наизнанку.

– У меня нет души, – спокойно, словно речь шла о погоде, ответил парень.

Несколько шагов навстречу новому знакомому девушка преодолевала медленно, не спуская с него глаз и не выпуская его из аномальной ловушки. А потом Вита замерла, увязнув в вязком киселе, в который превратилось пространство вокруг.

– У тебя, кстати, тоже, – добавил Леха. – Я от профессора Фролова. Возможно, с этого и сто-о-о-о…

Вдруг какая-то невидимая сила притянула их в центр комнатки на короткое мгновение, а потом резко, с громким хлопком, отбросила в разные стороны. В том месте, где они только что столкнулись, образовался огромный, похожий на мыльный, пузырь гравитационной аномалии.

Уже почти привыкнув к мысли, что часть этого мира вокруг определенно не подвластна его пониманию, Ирм все же опешил, когда Вита начала говорить с воздухом. Судя по растерянному виду девушки, она была удивлена не меньше его самого.

Сталкер, будто боясь чего-то, завыл и закрыл лицо руками. «Вот теперь-то уж точно у меня поехала крыша, никакой психиатр не поможет». Он подумал, что зря когда-то сунулся в Зону, зря выбрал эту странную профессию – наемник. А ведь он мог работать, как все, радоваться получке, приходить из душного офиса в менее душный дом. Может, там его ждала бы девушка, может, даже жена. Он попытался представить Лору, но та почему-то была с лицом Виты. А потом вспомнил, почему он здесь оказался.

Наваждение тут же пропало.

Посмотрев на Виту сквозь пальцы, которыми он закрывал лицо, наемник вздрогнул. В комнате разрастался вихрь из дрожащего воздуха. Ближняя кровать с металлическим каркасом приподнялась, и ее ножки начали гнуться, будто воск под струей фена. Остальные предметы начали ползти к аномалии.

– Вита! – крикнул Ирм и тут же полетел спиной вперед.

Цепочка наручника затормозила его движение, до крови впившись в кожу ноги.

В комнате все ходуном ходило. Кровать, уже связанная невидимой силой в узел и напоминающая теперь металлический «доширак», лежала на полу в центре помещения. Вокруг нее валялась прочая мебель, притянутая аномалией.

– Какого черта?! – прокричал Леха, наблюдая, как Ирм потирает окровавленную голень.

– Мог бы с этого начать, – опираясь о стену, в которую ее отбросило, огрызнулась Вита.

– Я забыл. Да если бы я знал, что ты такая психованная, я бы вообще начал издалека. Твоя цель – защитить Ирма, моя – вывести вас, общая наша цель – убить как можно меньше человек. Передай это своему дружку.

– Ирм, следуй за мной. Не переживай, все будет хорошо. – Вита освободила напарника от наручников.

Наемнику казалось, что нечто неведомое придало ей новые силы. И этот монолог со стенами, который Ирм наблюдал минуту назад, для Виты однозначно закончился чем-то очень важным. Самойлов поймал себя на мысли, что если даже он страдал шизофренией, то этот недуг хорошо, детально поработал над его сознанием. «Зря ты романы не писал! С такими-то глюками можно было бы зарабатывать гораздо больше, чем по пояс в дерьме шастая по Зоне», – укорил он сам себя, не зная, радоваться ему или горевать.

Через секунду в коридоре научного комплекса несколько раз что-то хлопнуло. Это аномалии вынесли входную дверь и раскидали охранников, как кукол. Оправившись от первого шока, Ирм бросился к бойцам и начал истерично сдирать с тех брюки, куртки и разгрузки. Вита наблюдала за его действиями удивленным взглядом.

– Это ты у нас аномальная, Вит, а я обычный свихнувшийся кусок мяса, которому на улице холодно и которого легко убить, – процедил наемник, наспех облачаясь в чужую экипировку и проверяя трофейный АЕК.

Начавший было приходить в себя сотрудник охраны НИИ застонал и тут же получил прикладом по лбу. С оружием в руках наемник почувствовал себя гораздо уверенней.

Они были в лабораторном ангаре с одним выходом. На улице уже завывала сирена, а в предбаннике шлюза загудели голоса и послышался отборный мат. Ирм несколько раз обругал себя за незнание этого места, ведь принесли его сюда без сознания.

– За мной, бегом, бегом! – звала его Вита.

– Держи проход! – крикнул он своей подруге, а сам достал гранату.

Если бы он знал о существовании Алексея, то смог бы уберечь себя от некоторых отчаянных поступков, граничащих с безрассудством.

Открылся шлюз, и прямо к ногам рассыпающейся по коридору охраны полетел шипящий цилиндр. Хлопок многократно отразился от стен, лопнули и заискрили лампы освещения, посыпалась штукатурка с потолка. Коридор заволокло серо-коричневым дымком. Люди, пыль, куски стен и кроватей смешались в кучу, несущуюся вперед. И тут затарахтел его автомат. Наемник стрелял наугад, в темноту, огрызаясь на выстрелы противников. Там пригнулись, спрятались, умерли, погибли по неосторожности и остались лежать в облаке строительной пыли, поднятой взрывом гранаты, бойцы охраны комплекса.

Контузия, будто подлый враг, подкосила и его. Взрыв гранаты отдался в его голове так сильно, что пару раз он выпускал автомат из рук, хватаясь за уши, чтобы хоть на секунду заглушить этот звон, шурупом вворачивающийся прямо в мозг. Сталкер стрелял, бежал и перекатывался. Его бы давно уже подстрелили, если бы не Вита, создающая то здесь, то там аномалии. Ряд гравитационных ловушек отрезал один корпус от другого, мешая не только продолжить погоню за Ирмом, но и выстрелить ему в спину.

Он на пару секунд потерял Виту, а потом увидел сквозь пыль и трассы пуль, проносящихся тут и там, светлое пятно. Как будто в космический вакуум выдувало гарь. Это был пролом в стене, и там была его проводница.

Бросив еще одну гранату в коридор – в горячке он даже не разобрал, что это была свето-звуковая граната, – наемник устремился в этот пролом, споткнувшись на последнем метре от внезапной ударной волны. На сырую землю он выкатился кубарем. Из центрального входа лаборатории посыпались люди в оранжевых костюмах, стреляя в воздух вокруг себя. Ирм поднялся на ноги, наотмашь выпустил короткую очередь в дыру блока, а потом увидел, что ворота комплекса вырваны и лежат на земле. Прямо на них стояли бойцы. Но их автоматы направлены были не на Ирма и Виту, а за периметр лаборатории. И оттуда, будто по чьему-то страшному приказу, надвигалась целая армия зомби. Они раскачивались, падали. По упавшим передним шли новые и новые пустышки, лишь издали напоминавшие людей. У кого-то прямо на ходу отпадали отсечённые шальной пулей руки. Но зомби заведённым механизмом, гнилой армией смерти шли вперёд, будто кто-то звал.

За все время пребывания в Московской Зоне Ирм видел зомби всего два раза. Встретить оживший труп считалось редкостью, встретить двух несчастных – редкостью огромной, а целую ораву – вообще чем-то абсолютно невозможным и невообразимым. Наемник в удивлении раскрыл рот, но, наглотавшись мгновенно пыли и песка, которые после взрыва не успели полностью осесть, закашлялся и сплюнул.

– Взвод! Огонь! – прокричал, срывая голос, боец охраны, и лощина наполнилась стрекотом десятка автоматов. Откуда-то справа, скрытый от глаз, ударил крупнокалиберный пулемёт. Ирма кто-то потянул за рукав, он обернулся – это была Вита. Он не слышал, что она говорит, оглушённый и болезненно бледный. Но он понял, что девушка жестами показывает ему: «Иди за мной!» Самойлов, собрав последние силы, побежал к ограде, где колючая проволока, разрезанная не иначе как горелкой, торчала безвольными жилами, раскаленными докрасна, и дымилась. Моросящий дождь шипел, попадая на нее, и тут же испарялся.

Но сделала это с проволокой не горелка, а новый аномальный друг Виты. И сейчас он легким касанием пальцев проделывал дыру в ограде, достаточную для того, чтобы через нее смог пролезть Ирм.

– Давай, – кивнул Леха, и Вита подтолкнула сталкера.

Ощутив себя полным болваном, наемник перелез, но все-таки зацепился рукавом, и проволока глубоко порезала предплечье.

– Растяпа! – раздраженно фыркнул Алексей.

– Заткнись! – беззлобно ответила девушка, в глубине души согласившись с юношей.

– Он у тебя даже под ноги не смотрит.

Находящемуся в полной прострации, нервно смеющемуся Ирму даже в голову не пришло смотреть себе под ноги. Он тупым бараном пер вперед за девушкой, не думая о том, куда она его приведет. Он в очередной раз слепо доверился своей боевой подруге.

– Куда дальше? – спросила Вита у Лехи, когда до путников доносилось только приглушенное эхо канонады, громыхающей у НИИ.

– Здесь недалеко. Идем.

От чавкающего звука под ногами Ирм замер. Посмотрев вниз, наемник понял, что наступил на разлагающееся тело пса, и нога его, проломив ребра трупа, угодила прямо в пожираемые паразитами внутренности. На недолгие секунды сталкер замер, пытаясь осознать происходящее, а после этого, зажав рот ладонью, отбежал на несколько метров от Виты. Его в очередной раз вырвало.

В ночной темноте, без фонаря – Вита запретила им пользоваться, аргументировав это тем, что их могут заметить, – наемник ощутил себя слепым котенком. За последние дни это чувство посещало его что-то слишком часто.

Вита остановилась у многоэтажного дома, а за ее спиной послышался облегченный выдох Самойлова.

– Нам туда. – Алексей неопределенно махнул рукой то ли вверх, то ли в сторону. – В здании засело целое аномальное поле, потому пусть твой растяпа топает след в след. А то размазанные по стене кишки наемника, полагаю, выглядят непритязательно.

– Ирм. – Девушка растерялась, думая, как потактичнее передать слова Лехи. – Ты должен идти медленно и точно след в след. Там очень много аномалий. Понял?

Ирм ничего не понял. Он стоял и пялился в звездное небо и думал о вопросах мироздания. Но ответ на вопрос, какого черта все это происходит именно с ним, небо, разумеется, ему дать не могло. Зато в этом здании был человек, который мог помочь ему с этим. Опасливо, поджидая угрозы отовсюду, наемник зашел вслед за девушкой в подъезд и окончательно потерялся во мраке. Только невероятная усталость и убойная доза еще не выветрившихся из его организма успокоительных препаратов помешали развиться панике.

– Я ничего не вижу, – пожаловалась Алексею девушка. – Ты где?

– Пусть наемник включит фонарь.

Совет был оперативно передан. Нервно похлопав по карманам разгрузки, Саша нашел фонарь. Дрожащими и вспотевшими ладонями он только с третьего раза нашел выключатель, при этом несколько раз чуть не выронив фонарь.

Луч лизнул пол, стены, потолок, снова стену. От осознания того, сколько здесь скопилось аномалий, по спине сталкера потекли ручьи пота. – Ему не пройти, – сказала Вита, остановившись.

– Пожалуй, ты права. Я бы его оставил прямо здесь, но, боюсь, профессор Фролов расстроится.

– Кем бы ты ни был, ты невероятно гадкий!

– Впервые об этом слышу. – Алексей с задумчивым лицом многозначительно покачал головой. – Спасибо. Приятно.

От аномалий, щедро раскинутых по всему лестничному пролету, вдруг ничего не осталось. Только черные пятна гари и сажи от термических аномалий да небольшие разрушения и трещины в стене от гравитационных намекали на недавнее их присутствие здесь. Это зрелище настолько потрясло наемника, что он осел на ступеньку и схватился за голову. За последние двадцать минут он успел сотню раз пожалеть и проклясть тот момент, когда решился покинуть палату. Верно говорят, что все познается в сравнении. Сначала он был подопытным кроликом, потом участником разрушения целого научного комплекса, потом свидетелем того, как огромное поле аномалий исчезает само по себе. И неизвестно, что из всего этого было страшнее. Увидев растерянность сталкера, Алексей смягчился и решил дать Ирму время успокоиться и принять на веру все происходящее.

– Добрый вечер, господин Самойлов.

Выработанные годами рефлексы даже успокоительные препараты не приглушили полностью. Трофейный АЕК черным зрачком смотрел вниз.

– Спокойно, это я, профессор Фролов, мы сегодня с вами уже виделись. Вы спускайтесь, здесь безопасно. Я очень рад, что вам удалось сбежать от ученых, – начал профессор, дружелюбно улыбаясь.

– Ну, судя по всему, вы тоже ученый, так что далеко я не убежал.

Короткий коридор закончился стеной и железной дверью в ней. Профессор нажал несколько металлических цифр на механическом замке, и тот щелкнул. Таких замков Ирм не видел даже в старых домах родного города, хотя и считал их одними из самых надежных.

Помещение, в которое они вошли, можно было назвать комнатой. Здесь было сухо, тепло, чисто, светло. Вдоль стен стояла старая, но хорошо сохранившаяся мебель, стеллажи с контейнерами, в которых всеми цветами радуги светились, блестели, тускло мерцали артефакты.

Профессор прошел к тумбе и тут же бросил кипятильник в трехлитровую банку с водой.

– Вы присаживайтесь. – Он указал Ирму на стул. – Чай будете?

Почувствовав себя в безопасности, Самойлов нежно прислонил автомат к стене и принялся тереть лицо грязными ладонями. От тепла резко захотелось спать.

– Я за чай сейчас если не Родину продам, то душу дьяволу точно загоню по выгодной цене.

Взяв в руки гранёный стакан с тёмной жидкостью, Ирм, казалось, весь растворился в наслаждении напитком. Первым же глотком он обжёг язык, но даже этому чувству был рад. Выпив первый стакан горячего чая, наёмник протянул дрожащую руку, попросив ещё кипятку. Чай, даже заваренный из одного пакетика дважды, всё равно был вкусным и ароматным.

– Пока вы пьете чай, надеюсь, я могу начать рассказ?

В ответ наемник энергично закивал. Говорить из-за переполненного чаем и шоколадом рта он не мог.

– Превосходно. Времени у нас – целая ночь, потому не ошибусь, если начну с самого начала. Я постараюсь все объяснить простым и доступным языком, можете не переживать. – Фролов поправил очки, кашлянул в кулак и, выпрямившись, начал свой рассказ: – Около года назад я начал проводить один эксперимент. Заключался он в изучении одного необычного явления. Вы когда-нибудь слышали о таком эффекте, как тульпа?

Сталкер отрицательно покачал головой. Это слово он слышал впервые в своей жизни.

– Хорошо, – терпеливо кивнул профессор. – Если говорить просто, то это очень сильная индивидуальная галлюцинация. Иногда она настолько реалистична, что ее создатель ощущает ее всеми органами чувств. Ваше сознание создало автономную сущность. Это ваш идеальный образ, идеальный собеседник.

– Вы хотите сказать, что я шизофреник? Но, черт возьми, я ее вижу, я ее слышу, я ее чувствую. А полчаса назад она перебила с десяток человек, а за двое суток – и того больше!

Ирм уже не мог замолчать. Он то начинал смеяться, то поглядывал на Виту, то спрашивал у профессора: «Ну, вы видите?!! Вот же она стоит!!» Со стороны это походило на беседу психоаналитика с пациентом, недавно выпущенным из психиатрической клиники.

Что бы вы делали, если бы вдруг узнали, что вы – не человек? Или что ваш друг – порождение вашего же больного сознания. Эти вопросы вот уже которую сотню лет выделяют среди общей массы человечества философы и шизофреники. Но Ирм за всю свою жизнь ни разу не задался вопросом: кого можно считать человеком, а кого – нет. Став наёмником, он привык, что автоматная пуля сама способна рассудить, кто есть человек, а кто – тупиковая ветвь эволюции. Пуля, гранатный осколок – вот они, главные философы. Они не задавали сложные вопросы, они решали их. Быстро и наверняка.

Самойлов то смеялся, вытирая с глаз слезы, то погружался в себя и опускал взгляд к своим грязным ботинкам. В очередной раз услышав от профессора нечто неимоверное, Ирм злился и хватался за автомат. Но Фролов каждый раз убеждал его, приводя какой-то простой, но неопровержимый факт. И всё начиналось заново. – Тульпа не имеет никакого отношения к шизофрении. – Эти слова Ирм слышал уже в пятый раз. Фролов пытался вложить эту идею в голову наемника, но безрезультатно. Самойлов только истерично смеялся.

– Вы создали Виту при стрессовой ситуации. Ваше подсознание искало чуда, спасения. Вспомните, когда она появилась.

Меньше всего Ирму хотелось ворошить воспоминания того дня, но ему пришлось это сделать и согласиться с профессором.

– Она спасла мне жизнь. – Взгляды Виты и наемника ненадолго пересеклись.

– Зона – место огромной концентрации энергии. Слышали о том, что мысли материальны? Примерно это и произошло. Вита – это колоссальная концентрация аномальной энергии, именно поэтому вы ее и видите, и ощущаете, и слышите. Но она имеет образ, созданный вашим воображением.

– А ее мышление? Как она думает, чем мотивирует свои решения, поступки? Если я ее создал, то, получается, она оперирует моим жизненным опытом? Но были ведь ситуации, в которых я никогда не повел бы себя так, как Вита. – Сталкеру неожиданно стало жарко, и его снова забила дрожь.

– Изначально тульпа – отражение только вашего опыта, ваших знаний и навыков, но впоследствии, со временем, она может демонстрировать индивидуальность, независимую от своего создателя. Принять, так сказать, квазиматериальную форму.

– А как понять, когда она принимает эту… квазиматериальную форму?

– По-моему, вы уже ответили на свой вопрос. Она вела себя так, как никогда не поступили бы вы. И если это честный ответ, то, думаю, все становится предельно ясно.

Ирм хмыкнул.

– Пару дней назад она чуть не исчезла. – Ирма потянуло на откровения. – Тогда я пообещал ей, что ни на секунду больше не буду сомневаться в ней. Мне очень стыдно, но сделать это было тяжелее, чем я думал. В глубине души я продолжал считать себя психом и шизофреником.

– Тульпа может исчезнуть только в двух случаях. Например, когда человек, создавший ее, прекращает в нее верить.

– А второй случай? – спросил Ирм, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

– Когда носитель тульпы умирает.

Профессору Ирм поверил, но осознать, что сидящая рядом девушка – плод его разума, он не мог. В Зоне человек приобретал новый образ мышления, который привыкал не отбрасывать невозможное сразу. Наоборот, лучше всего было, если человек в первую очередь пытался поверить в это невозможное. Так и только так! А иначе ему предстояло мучиться догадками и сомнениями. И Ирм мучился.

– Я сейчас спрошу глупость, – замялся сталкер. – Но есть ли какой-нибудь способ… ну, как сказать… сделать из тульпы реального человека?

– Я как раз работаю сейчас над этим. Могу с уверенностью заявить, что подвижки уже есть.

– Подождите. – Самойлова запоздало осенило. – Прорыв в НИИ – это ведь дело рук не только Виты. Она перед этим с кем-то говорила. С кем-то, кто дал ей новые знания. Она ведь не могла все это проделать в одиночку, у нее нет столько энергии.

– Да, – снисходительно кивнул Фролов. – Не одна. Или вы думаете, что вы единственный носитель столь редкого эффекта? Отдохните, господин Самойлов, вам надо все обдумать. Если будут вопросы и вы будете готовы получить на них ответы, я с радостью вам помогу.

– Спасибо, профессор. Огромное вам спасибо. Мне, конечно, ни хрена не легче, но хотя бы понятней.

Фролов удалился в другой конец комнаты, склонился над столом, где стоял микроскоп, громоздились стопки бумаг и лежало несколько артефактов. Работа явно была для этого человека смыслом всей жизни.

– Вот думаю, – протянул сталкер, выключив бесполезный коммуникатор. – Если ты из моей головы, на кого же ты тогда похожа? Вроде немного на первую школьную любовь… А так – совершенно другая ты. Даже на Женю ты не похожа совсем. Выходит, что всю жизнь думал я не о тех, с кем был и спал, раз ты получилась вот такой… – Он затих, подумав, что сболтнул лишнего. А потом, в очередной раз вспомнив, что, по сути-то, говорит сам с собой, продолжил:

– И всё-таки ты, Вит, тоже человек, что бы там ни говорил профессор. За моей спиной нет научных знаний и пыльных лабораторий. Именно потому я решил, что ты моя напарница. Остальное не имеет значения.

Человек – это не только боль и радость, физиология и духовность. Об этом редко кто задумывается, но критерием человека является также и смерть. И Виту, несмотря на все её аномальные способности, смерть тоже могла настигнуть. Причем самыми разными путями. Мог погибнуть Самойлов – носитель тульпы, он мог просто перестать верить в девушку. Да и сама Зона могла забрать её так же легко, как породила в голове сталкера. Если Вита могла умереть, то выходит, что сейчас она была живая. Этими мыслями Ирм тоже поделился с ней.

– Не держи на меня зла, хорошо? Я все последние дни пытался убедить себя в чем-то, врал себе, тебе. Этот самообман не довел ни до чего хорошего. Каждую минуту я пытался убедить себя в твоей реальности, но это оказалось слишком сложно. Но сейчас, Вита, зная твою природу, я клянусь, что больше не усомнюсь в тебе. И я наверняка знаю, что ты уже давно не просто отражение моего опыта, ты уже личность. Отдельная личность. Ты лучшее, что произошло в моей жизни за последние годы.

– Все хорошо, Ирм. Я не знаю, как бы повела себя на твоем месте. Это все сложно, я не держу на тебя зла и пойду с тобой до конца. Ведь выбора у меня нет.

– Потому, что моя смерть повлечет твою?

– Нет, Саша. Потому, что так поступают друзья. Так должен вести себя человек.

– Спасибо тебе, Вита.

– Ох, сантименты! Сантименты! – Ехидный, ядовитый голос уже начинал раздражать девушку.

– Заткнись! Еще слово – и я обещаю тебе, что получишь ты по пятое число! – огрызнулась Вита, даже не посмотрев на Алексея.

– Что, прости? – Лицо Ирма приобрело зеленоватый от испуга оттенок.

– Я не тебе, Ирм.

– Любовь, Вита, это огромный и очень опасный недостаток. Твой дружок – и так размазня, а сейчас и вовсе слюни распустил. Смотреть на него гадко, – снова влез в разговор Леха.

Но он тут же поплатился за свои слова. Поток воздуха легко поднял табурет, стоявший неподалеку, и с такой же легкостью влетел в его затылок. Парень, такого поворота явно не ожидавший, нелепо раскинул руки и упал.

– Я предупреждала тебя.

Пытаясь отомстить, Леха бросил многострадальный предмет мебели в девушку. Вита успела изменить вектор полета табурета и направила его в стену, где он благополучно разлетелся в щепки.

– Что, черт возьми, ты творишь?! Успокойся! – взмолился Ирм.

Успокаивать две разъяренные тульпы – процесс не из самых легких. Тем более, когда одну из них не видишь. Да и поздно было это уже делать.

– Ложитесь! – крикнул наемник, в четыре скачка преодолев расстояние до профессора и скинув того со стула на пол.

Яркий огненный шар, искрящийся молниями, разрастался в центре комнаты. Легкие предметы задрожали и потянулись к аномалии. Сначала это были карандаши и ручки с рабочего стола профессора, затем предметы потяжелее, вроде книг и пустых контейнеров. Одна книга влетела Ирму корешком в висок, отчего у парня зубы клацнули, прокусив до крови губу.

– Успокоились! Оба! Живо! И на улицу – отношения выяснять! – закричал Фролов.

– Ты слышал, что сказал профессор? Успокойся, – прошипела Вита.

– Только из уважения к нему, – кивнул Алексей, и шар, состоящий из лавы, сделался сначала маленьким, а затем и вовсе исчез.

– Спасибо, – уже спокойным голосом, будто ничего только что и не происходило, сказал профессор.

– Это вообще нормально?! – пробормотал Ирм.

– Смотря что считать нормальностью. Если исходить из того, что факт нахождения в одном помещении двух опаснейших аномалий считается нормальным, то все только что случившееся тоже можно считать не выходящим за рамки. Ирм, мужчины склонны к соперничеству. Они постоянно выясняют, кто сильней, кто умней, кто больше зарабатывает, чья женщина красивее, и порой выясняют они это с помощью кулаков. Так вот, для таких специфичных личностей, как Леша с Витой, тоже вполне приемлемо выяснять отношения. В конце концов, они ведь хотят сами разобраться, на что способны, а проверяя это друг на друге, они не принесут никому увечий.

Профессор с грустью посмотрел на гору канцелярии и разорванных книг в центре комнаты, затем на сломанный, без шанса на ремонт, табурет и неуверенно добавил:

– Ну, почти никому. И да, насчет насилия. Ваше оружие и экипировка лежат в шкафу за спиной. Я решил, что автомат может вам еще пригодиться.

– Да, профессор. Вы не представляете, как я вам благодарен.

Сдув упавшую на глаза прядь волос, обиженная девушка села в один угол, а раздосадованный прерванными выяснениями отношений Леша – в другой.

Теперь на Виту наемник смотрел совершенно другими глазами. Он вспоминал, как сражалась девушка, как храбро и отчаянно она это делала, будучи полностью уверенной в правильности своих поступков. Она четко различала, где друг, а где враг, и понимала, как себя вести в ситуациях, которые для Ирма были безвыходными. Без нее Ирм бы погиб. И он это знал. Но если бы неделю назад ему предстояло выбирать между жизнью незнакомки и собой, он выбрал бы себя. Кому, чёрт возьми, нужны мёртвые герои?! Так ему подсказывала логика, таков был главный закон Зоны, так кричали его знания и опыт. Только сейчас он полностью осознал, что Вита – не слепок его мыслей. Она – это его чувства, но со своим, самостоятельным опытом. Таким, наверное, был бы сам Ирм, если бы его воспитывали на реальных ценностях, а не размытых идеалах. Учили бы жертвовать собой вместо пафосных рассказов о человеколюбии, ценить жизнь других превыше своей. Всё это он знал, но ни во что не верил. Вита же воплощала эти ценности в жизнь: зло получало наказание, добро – спасение.

– Что завтра будем делать? – Ирм не почувствовал, как рядом оказалась девушка.

– Как и всегда. – Сталкер невесело хмыкнул. – Встаем с первыми лучами солнца, отслеживаем сигнал коммуникатора и молимся, чтобы Джеф не добрался до цели первым. Признаться, у меня не очень хорошее предчувствие. Наши китайские друзья могут нас опередить. И пословица «враг моего врага» под нашу ситуацию явно не подходит.

– Ложись спать, утром будем действовать. Тебе нужны силы.

Этим словам девушки он подчинился, словно приказу.

– Potestas vitae necisque in aliquem Cs, Sl.

Произнесенные в абсолютной тишине слова профессора заставили наемника широко раскрыть глаза и сесть.

– Что это значит? – спросил Ирм.

– Это латынь. Переводится: «власть над чьей-то жизнью или смертью».

– Мне кажется, я теперь понял, – задумчиво протянул солдат удачи и лег обратно на кушетку.

– Что ты понял? – девушка нахмурилась.

– Загадку твоего имени, Вита. Ви-та, – смакуя слово, произнес наемник. – Жизнь. Вот уж действительно…


Глава 7

За последние дни ни одно пробуждение добрым не было, и это утро исключением не стало. От раздавшегося вдруг грохота у Ирма появилось неприятное ощущение, будто он спал рядом с трамвайным депо. Но стоило парню открыть глаза, как сразу стало ясно, что и кто является источником такого шума.

Такого с утра пораньше Самойлов увидеть не ожидал.

Ножки железного стола скрутило в несколько узлов, и что-то очень сильное волокло этот громоздкий предмет мебели по бетонному полу, периодически то поднимая на несколько сантиметров, то опуская вниз. Стол с громким скрежетом бился раз за разом о пол, создавая иллюзию погружения в трамвайное депо.

Инициаторы столь необычного поведения мебели нашлись быстро.

Вита и Алексей сидели на полу в позе лотоса, положив руки ладонями вверх на колени. Молодые люди явно медитировали.

– Эй, – крикнул наемник, за что сразу поплатился.

Удар подушкой в голову снова вернул его в горизонтальное положение.

– Тихо, – прошептал профессор, протягивая Ирму чашку свежезаваренного чая. – Молодые люди учатся контролировать себя.

– Что-то у них это не очень получается, – заметил наемник, потирая ушибленную голову.

Однако чашка черного чая быстро успокоила его и придала этому утру более приятные и светлые оттенки. Вот чего Ирму не хватало в Зоне, так это настоящего чая, а не опилок в пакетиках, которые были на базе.

Дальше на глазах и без того растерянного наемника стали происходить и вовсе странные события. Стол больше не елозил по полу, ножки его накалились до ярко-красного цвета и выпрямились, приняв свою изначальную форму. Раскаленный металл охладился аномальным путем, и стол вновь, как новенький, занял свое место у стены.

– Задача Виты была если не помешать Алексею, то хотя бы вернуть стол в изначальное состояние. И у нее это хорошо получилось. – Профессор кивком головы одобрил труд Виты. – Молодец, девочка, – обратился он уже к ней.

– Профессор. – Ирм немного замялся. – Я вам очень благодарен за все, что вы сделали, но нам пора. Время, как и всегда, не на нашей стороне.

– Саша, перед тем как вы уйдете, я хочу вам кое-что показать. Не пройдете ли со мной?

– Конечно. – Ирм наспех натянул, не завязывая, берцы, и подошел к Фролову.

Воровато оглянувшись, будто хотел показать что-то сокровенное, секретное, предназначенное только для них двоих, профессор раскрыл контейнер. В нем, переливаясь серебристым цветом, витали сотни блестящих осколков, и каждый из них тихо вращался в пустоте.

– Это такое аномальное образование, – ответил на немой вопроса наемника профессор. – Если быть точней, три аномальных образования. Если получится объединить все витающее здесь в один артефакт, это поможет нашим друзьям стать полноценными людьми. В биологическом и физическом смыслах этого слова. Думаю, у вас теперь есть хорошая мотивация, чтобы выжить.

– А они знают об этом?

– Нет. Я боюсь провала, поэтому не хочу вселять в них надежду, будучи неуверенным в результате.

– Спасибо, – в голосе Самойлова послышалась самая настоящая надежда и искренняя благодарность. – Вита, – обратился он уже к девушке, – прекращай портить мебель, нам пора уходить.

– Шнурки сначала завяжи, растяпа, – съязвил снова Алексей, но его едкость уже не раздражала.

Оставался один большой вопрос, который очень волновал наемника. Если тульпа – это идеальный образ, рожденный в голове ее создателя, то как профессор мог создать такого циничного задиру?

– Спасибо, – беззлобно ответил Самойлов и туго перешнуровал берцы. – Ты сегодня особенно добр.

– Что?! Что ты сказал только что?! – в один голос не закричали даже, а заорали Фролов и Алексей. На секунду Самойлов даже испугался столь нездоровой реакции.

– Я сказал: спасибо, – повторил Самойлов, – ты сегодня очень добр.

– Ах-ре-неть. – Видеть не самодовольное, а растерянное лицо Алексея Самойлову было в радость, тем более что эту реакцию он и вызвал. Правда, еще не особо понимал, чем именно.

А потом до него дошло.

– Да, я его вижу последние двадцать минут. И слышу.

– Интересно, – сказал Леха, когда взял себя в руки. – Абсолютно непонятно, как работает твой мозг, но должен заметить, это потрясающе.

– Ну, я пойду? Профессор, как только вам станет что-то известно, пожалуйста, сообщите мне. Я найду вас.

– Конечно. До встречи.


Капли моросящего дождя покрывали сенсорный экран коммуникатора. То и дело приходилось их стряхивать, но на экране все равно оставались мокрые разводы, и рассмотреть что-то на нем было трудно.

– Странно. – Сталкер приблизил карту. – Точка неподвижна.

– Пробей по последним сводкам, узнай, что происходило в этом месте, – предложила Вита.

– Уже делаю. – У Ирма не с первого раза получилось нажать на нужный пункт в меню справа. – Связь сегодня ни к черту. Та-а-ак. – Бегло изучив загруженную информацию, наемник сморщился. – Во-первых, это Качаловское кладбище. Во-вторых, все единодушно рекомендуют обойти его стороной. Пишут, что там обитают особо опасные уроды.

– Доля разумного в этом совете все-таки есть. Еще что-нибудь сказано про них? Кто такие, что надо, почему там обосновались? Местечко-то открытое, не райское, да и вид из окна удручающий.

– В комментариях сказано, что это сектанты. Отлавливают сталкеров, и потом ни тел не найти, ни следов. Но не похож Джеф на человека, которого может взять в плен группка психов.

– Вот пойдем и проверим. Выбора все равно нет. И свяжись с Вистой, объясни коротко проблему.

– На, сама набирай сообщение. Я пока это сделаю, уже утро наступит. – Самойлов сунул в руки девушки свой коммуникатор.

Пожав плечами, Вита ненадолго задумалась, затем застучала тоненькими пальчиками по экрану.

«Сколько придется еще пройти, чтобы найти Джефа? Сколько еще придется убить людей, чтобы выжить самому и дойти до конца?» – думал Ирм. Но сколько бы еще ни пришлось пережить, он дал себе обещание: как только все это закончится, он завяжет с наемничьим ремеслом. И даже не потому, что после всего случившегося восстановить свое честное имя будет очень сложно, а потому, что за эти несколько дней в Ирме перемкнуло что-то очень важное. Он решил для себя, что больше не подчинится ни одному приказу. Он жил по принципу: либо я убью, либо меня. И ничего личного в этом не было, просто такие здесь правила. Ведь в Зоне, как он думал, нет хороших людей. Каждый, кто был здесь, знал, на что идет. Так было проще нажимать на спусковой крючок.

Выполнять приказы стало почти смыслом существования: есть цель, ее надо достичь во что бы то ни стало. Как, в сущности, меняется человек… Нет, даже не из-за денег. Это так банально! Из-за приказа. У него был приказ убивать – и он убивал. Кодекс чести наемника, наемничье братство, лучшие из лучших. Но теперь сталкер знал, что ни о какой чести речи быть не может. Последствия выполнения последнего приказа он до сих пор пытается устранить. Сколько раз он получал приказ стрелять? И почему не нашлось в мире ни одного заказчика, который приказал бы ему: «спасай», «люби», «цени»… Наверное, всё кроется в том, что ненависть исходит из нашей природы, а всё доброе и светлое, что придумано, – это лишь борьба с ненавистью и злом. Пока мы не любим просто так, а не из страха быть одинокими, пока мы не спасаем жизни просто так, а не из страха потерять свою, добро будет обречено оставаться лишь антиподом зла.

Вита молча вернула коммуникатор и вывела наемника из прострации, посоветовав тому собраться и взять себя в руки. Этому совету сталкер последовал быстро и решительно шагнул за девушкой.

Судя по карте, Джеф находился сейчас в Северном Бутове. Райончик этот и в старые славные времена обладал не лучшей репутацией.

Идти стало гораздо легче, аномалии встречались все реже и реже, и принимать самые невероятные позы из йоги, чтобы пробраться через хитросплетения ловушек, уже не приходилось.

Качаловскому кладбищу было больше трехсот лет, и захоронения там велись и по сей день. Занималась этим группа сектантов, обосновавшихся в примыкающей к кладбищу церкви. Хотя было одно большое но в их деятельности. Все, кто там был захоронен с момента превращения Москвы в один большой филиал Ада, этими же сектантами и были убиты. Принесены в жертву. Несколько раз были организованы налеты на этих ребят, но зачистки не принесли плодов. Сектанты появлялись вновь, как грибы после дождя. В конце концов сталкеры поняли, что игра свеч не стоит, жертв от боевых столкновений больше, чем жертв от злополучных ритуалов секты. Больше их не трогали.

Перед покосившимся забором городского кладбища напарники оказались быстрее, чем наемник рассчитывал. Всей душой он оттягивал этот момент.

Вита лихо перемахнула через забор и теперь ждала Ирма. Они решили зайти не с центрального входа, а с севера, чтобы не проходить через все кладбище. Перспектива прогулки мимо старых могил, покосившихся крестов и упавших оград не радовала никого.

– Ты чего встал? – нахмурилась девушка.

– Да предчувствие нехорошее, – пожаловался наемник и ударом ноги снес перегородку забора. Трюк Виты в силу своего веса наемник повторить не рискнул. Поравнявшись с напарницей, Самойлов посмотрел на экран коммуникатора. – Нам туда. – Он указал рукой на «пять часов».

Понятие «тихо» к этому кладбищу никак нельзя было отнести. Здесь было нездорово тихо, словно никакие шумы на эту территорию не проникали: ни шуршания многочисленных деревьев, ни щебетания птиц, ни карканья ворон. Поэтому, когда путники услышали чавкающие звуки и недовольное рычание, они синхронно замерли. Ирм вскинул «немку», Вита выставила перед собой руки.

– Что это? Господи, какое дерьмо!

Рядом с разрытой могилой копошилось существо размером со взрослого жирного домашнего кота. Если бы кошка согрешила с носухой, то получился бы примерно вот такой зверь. Его с легкостью можно было бы назвать милым, если бы он не доедал сейчас человеческие останки, радостно чавкая гнилым мясом.

– Это грызунчик, не бойся. Очень ненасытные твари, но питаются только падалью. Они сумасшедшие.

Для того чтобы разбавить обстановку и снять напряжение, Ирм попытался рассказать очень бородатый, но смешной анекдот про зомби и грызунчика, но засмеяться так и не сумел. Впереди были холмы с редкими деревцами и руинами плит и крестов. Возвышенности эти имели явно аномальное происхождение. Из-за чистого неба любое движение, происходившее там, наверху, бросалось в глаза. Завидев фигурку человека и даже ещё не разобравшись, кто это может быть, Самойлов в один прыжок догнал успевшую отойти от могилы с грызунчиком Виту и остановил её, схватив за плечо.

– Смотри! – прошептал он, будто люди на холме могли услышать. – Да не там!.. – Он проследил за взглядом девушки. – За склепом!

Неизвестные были не очень-то похожи на нейтралов: одинаковые плащи, какие-то излишне светлые, на спинах что-то вроде свастик… А, нет – кресты. Наемник насчитал два… три… четыре силуэта. И был ещё пятый, какой-то слишком высокий. Ирм прильнул к прицелу своей винтовки, а потом, не сказав ни слова, протянул глазок Вите.

В круге прицела, разрезанном прицельной сеткой и шкалой дальномера, отчётливо виднелась девушка в каких-то ошмётках комбинезона, привязанная к столбу. Ногами она не касалась земли, а ступни белыми поникшими лепестками касались просмолённого столба – шпалы, скорее всего. Люди в плащах-балахонах с задором роботов стаскивали под столб всяческий мусор. Откуда-то в руках одного из них появилась красная канистра.

– Жечь будут?! – Ирм, забирая винтовку, задал этот вопрос таким голосом, будто Вита действительно знала намерения этих фанатиков. – Да кто они, нахрен, такие?

Он, как будто сомневаясь, ощупал рожки в нагрудных карманах куртки и как-то хищно посмотрел на холм. Потом щёлкнул переводчиком огня винтовки, выставляя его на одиночные смерти. Парень потянул ноздрями тёплый ветерок и, не глядя на Виту, тихо проговорил:

– На Женю похожа… А если б её так?… – Он вдруг оторвал взгляд от дикого зрелища на холме. – Снимешь двоих возле склепа?

– Я думала, что их давно уже нет. – Ошарашенная не столько зрелищем, сколько фактом присутствия этих людей здесь, Вита склонила голову набок.

– Так ты знала! – гневно прошептал наемник.

– Знала, конечно. И очень удивлена, что ты не знал, а лишний раз пугать тебя не хотела. Но раз уж мы их встретили, давай проведу краткий экскурс, чтобы ты примерно понимал, в какое дерьмо мы вляпались. Где-то полгода назад – но я боюсь соврать, потому что тогда меня еще не было, – их главаря убили. Знаешь, все бы хорошо: обычная секта, в Зоне таких психов хватает. Поклоняются Богу бессмертия. Главарь их обвешался всеми артефактами, которые смог достать, действительно став почти бессмертным. Ему – что пули, что радиация. Но его убили. Но я тут смотрю, – Вита прищурилась, – у них новый главнюк. Вон тот человек в длинном белом балахоне. Видишь? Он в руках факел держит. У него под балахоном столько артефактов, что обычному бродяге и не снилось. С ним будет очень трудно справиться. Предлагаю его взять на себя. У тебя мало шансов. У них сейчас ритуал. Двое из них – в трансе, опасности не представляют.

– Хорошо. – Это решение далось ему тяжелее, чем обычно. – Но будь аккуратна.

– Буду, – пообещала девушка и подмигнула напарнику. – Подстрахуй меня.

– В смысле? – не понял сталкер.

Наемник только и успел увидеть, как мелькнул ее кожаный плащ.

Он впервые видел Виту в бою. В ближнем бою. Она в пару перебежек оказалась на подножии холма, а потом в несколько и вовсе кошачьих прыжков оказалась за одним из склепов.

Говорят, человека можно познать в танце. Ирм мог бы поспорить с этим. В бою открывается куда больше, чем в страстном танго. Вита все это делала не хищно и не жестоко. А как автомат. Безо всяких чувств.

– Что ты делаешь?! – зло сплюнул наемник.

Подобравшись с другой стороны и немного переживая за непредсказуемые действия своей же напарницы, Ирм срезал одного сектанта, а второго, оказавшегося слишком близко для выстрела, он со всей силы огрел прикладом автомата. Да так, что стало страшно за здоровье пережившего много «немца». Задумку Виты – не дать поджечь горючее – он понял сразу. Но вылетев с ходу сразу на нескольких нелюдей в балахонах, он удивился, почему те даже не пытаются сопротивляться. Вместо того чтобы дать по ним очередь, которая быстро поставила бы точку, он потерял несколько секунд. И этого хватило, чтобы Вита сбила с ног одного из сектантов, упёрто несущего факел. Он сцепился с невидимым противником, и они покатились, поднимая пыль с могил.

Пересилив себя, Ирм от бедра нацелил автомат на двоих стоящих сбоку безоружных сектантов и вдавил спуск. Раздался щелчок. Шокированный Самойлов передёрнул затвор, выбросил патрон, но в недрах автомата что-то вновь щёлкнуло. На этот раз спуск был нажат уже не на автомате, а где-то внутри самого Ирма. «А-а-а-а», – дико заорал он, выпучив глаза, и бросился на помощь Вите. Со всей силы рубанул автоматом, будто топором. Удар пришёлся ровно в середину креста на балахоне. Будь под этим балахоном человек, его позвонки пришлось бы собирать заново. Но здоровяк лишь осел, а потом с тяжёлым выдохом перекатился вбок.

– Давай!!! – крикнул Ирм, не понимая, почему Вита медлит.

Громила, быстро оправившись от удара, встал на могучие толстые ноги. По его скуле протекла чёрная струйка крови, а губы сложились в тонкие ниточки.

– Ах ты сука!.. – Ирм не стал дожидаться действий здоровяка и рванул на него, занеся автомат для нового удара.

Сектант перехватил оружие уже возле самой своей головы. И из ствольной коробки, сжатой его могучей ладонью, отлетела крышка. Сталкер мигом отпустил автомат, извернулся и достал нож, которым пару раз успел садануть противника до того, как получил ошмётками своего же автомата по спине. В голове гукнуло, и потемнело на миг в глазах. Удар был нечеловеческой силы. Неудивительно, что этот киборг даже и не думал использовать оружие.

И тут начала действовать Вита.

От здоровенного противника Ирма в десять секунд не осталось ничего, кроме обугленного скелета и тошнотворного запаха паленого мяса.

С трудом перевернувшись на живот, наемник схватился за трофейный автомат и попытался взять на прицел главаря. Ирм видел силуэт, важно и неспешно несущий факел, но никак не мог его поймать в прицельную сетку. Он видел его голову, видел, как губы шевелились в глухой молитве, но затем какая-то сила отвела оружие в сторону.

– Не стреляй! – крикнула девушка.

Выпущенную наудачу пулю было не вернуть. Свинец пробил надгробную плиту и застрял в мраморе в двух метрах от цели.

– Сдохни! – снова закричала Вита, набрасываясь на человека в балахоне со спины, цепко обняв его руками и ногами. Не ожидавший такой ненависти и силы от напарницы, сталкер мог только наблюдать за ней.

Сектант выронил факел. Ухватив девушку за руку, он перекинул ее через плечо. Шлепнувшись на землю, Вита сморщилась от боли, которая прошлась волной от ее шеи до бедер.

БОЛИ.

– Ну, каково это – жить? Больно, не правда ли? Неприятная штука – жизнь. А уязвимость? М-м-м-м. Прекрасное чувство! Ты знаешь, какая на вкус боль? – бормотал враг.

Удар тяжелым ботинком пришелся по ее щеке. Сильный и садистский. Вита взвыла, сложилась от боли пополам и закричала.

Как в прижизненном Аду отличить жизнь от смерти?

Очень просто. По вкусу крови с разбитой губы, грязи, пороха и оружейной смазки.

ЖИВАЯ.

Ладонь в беспалой кожаной перчатке заткнула рот Виты.

На вкус – горькая, тошнотворная, с металлическим привкусом.

Сталкерша закашлялась, тогда ее схватили за волосы и подняли на колени.

Девичий смех раздался на все кладбище. Громкий, истеричный, сквозь слезы, которые стекали по щекам и смешивались с грязью, потом и кровью.

– Видишь это? – Стеклянный шар, в плену которого искрились серебристые светлячки, ярко блестел в солнечных лучах. – Это твоя жизнь. И смерть. И никогда, ты меня слышишь, никогда не думай, что ты умней и сильней кого-то. И своему дружку это передай.

Вита увидела лицо противника. Молодое, здоровое, выбритое, без единого шрама и царапины. И зеленые глаза, не отражающие ровным счетом ничего. С одинаковым выражением лица он читал новости и убивал людей.

– Но ему недолго осталось, – добавил он.

Прислонившись спиной к стене склепа, наемник в это время сидел и не шевелился. В двух сантиметрах от его лица в воздухе замер нож.

– Одно движение – и он труп. Неловко, правда?

– Как ты это делаешь?

– Примерно так же, как и ты. Только я более грамотно воспользовался даром, который мне дала Зона, а ты… тратишь свою энергию на этого соплежуя с призрачными целями в жизни? Нет, даже не думай шевелить своими ручками.

– Ты…

– Читаю твои мысли. Тихо-тихо, я знаю все наперед.

Вите было противно признавать это, но с человеком, стоящим сейчас перед ней, у нее на самом деле было много общего. Они оба обладали невероятной силой. Именно она позволяла им делать то, о чем другие боятся даже подумать: в один щелчок пальца убить человека или даровать ему жизнь. Он мог топить животных, а девушка тушить пожары. Только воду они брали из одного колодца.

Всего услышанного девушке хватило, чтобы возненавидеть это существо навсегда.

– Только в сказках добро побеждает зло. В жизни все не так, моя девочка. В жизни зло всегда торжествует.

– О божечки, какие громкие и пафосные речи! Я думал, такие клоуны, как ты, только во всяких там фильмах про крутых парней бывают. Если ты фразочки брал оттуда, то должен знать, как всякие говнюки вроде тебя огребают от хороших парней. Грох, серьезно, перестань ломать комедию.

Вита наблюдала за тем, как лицо человека, которого непонятно как оказавшийся здесь Алексей назвал Грохом, вытянулось в изумлении, как он медленно обернулся, а затем, хватаясь за свой сломанный нос, упал на спину.

– Тьфу ты! Размазня! Эй, наемник, добей этого клоуна, не хочу руки в очередной раз марать.

– Стой! – Раненая, грязная, испуганная девушка подползла к сектанту. – Откуда у тебя этот артефакт? Отвечай! Живо!

– То, что одни предполагают, другие уже делают.

– Именно, – согласился Алексей, покручивая в руках артефакт, который Вита и Ирм видели у Киконина. Именно такой «камешек» блокировал аномальные способности девушки, а сейчас и сектанта. – На каждую хитрую морду найдется свой кирпич. А мы втроем могли бы сотворить такие вещи, о которых вы пока даже подумать не можете.

Шмыгнув носом, Леха присел на колени перед Грохом.

– Например? – Его зрачки расширились, и темно-карие глаза стали бездонными.

– Власть. Власть над всей Зоной, над ее обитателями…

Выстрел прервал эту пылкую речь. Бог бессмертия умер от пули в голове.

– Да, агитировать он совсем не умеет. Скука. Ирм, – Алексей театрально поклонился, – спасибо за меткий выстрел. А то я думал, сколько еще можно слушать этот бред.

Наемник отбросил пистолет одного из сектантов и подобрал обломки своего.

– Что это было?

– Главарь секты, разве не понятно? Обвешался всякими артефактами, ввел себе в вену сердцевины некоторых из них, немного… мутировал и окончательно охренел.

С помощью Ирма девушка поднялась и уставилась на Алексея ненавидящим взглядом. Ее губы тряслись. И непонятно, от злости они дрожат или Вита собиралась вот-вот расплакаться.

– Не надо с такой ненавистью смотреть на меня. Я, вообще-то, вас спас. Могли хотя бы спасибо сказать.

– Спасибо, – прохрипел наемник. – Но у меня много вопросов.

– Может, я пока помогу ей? – Алексей кивком головы указал на несостоявшуюся жертву. – А то ей не комильфо там привязанной висеть.

Парень склонился над трупом Гроха и достал из его кармана стеклянную сферу, подкинул ее и с хищной улыбкой поймал.

– Это то, Вита, что может сделать нас с тобой людьми. Наемник, лови! – Он бросил шар Ирму. – Я свой выбор уже сделал. Пользоваться им очень просто. При соприкосновении с Витой артефакт активируется. Есть еще некоторые «усилители», как у сектанта, они действуют дистанционно, но тебе это не надо.

Голос его перешел на шепот, а лицо обрело задумчивые черты. Вита почти наверняка знала, о чем он думает и что чувствует. Тяготы выбора, впрочем, быстро исчезли с его лица, и парень, поднявшись, направился к ритуальному костру.

Деревянный мусор сам собой расступился перед ним, веревка, связывающая девушке руки, истлела, и пленница приземлилась на невидимую преграду, смягчившую ее падение.

Истощенная и уже не раз терявшая за последние дни сознание, она даже не плакала, а просто глупо моргала и мелко тряслась.

– Мне не нравится быть живой, – прошептала Вита Ирму, заключившему ее в крепкие объятия.

Почему-то эти слова резанули Саше не только по слуху. Внутри у него пошатнулось что-то. Ему сначала стало грустно, а потом невыносимо стыдно. Он привык, что все живые в глубине души надеются, что в смерти есть избавление. Но вера эта лежит так глубоко, и напоминает она паническую попытку схватиться за этот мир – даже со всеми его недостатками.

«Мне не нравится быть живой» – значит, быть мёртвой лучше? Неужели жизнь человеческая настолько пала, что даже эта девушка – существо, порожденное Зоной, – не хочет быть человеком. Все эти любовь, вера, дружба, нежность для нее хуже, чем пороховая копоть и гамма-кванты, рвущие на части генокод? Бедная девочка, она выросла из его же, Ирма, головы. Что же он мог рассказать ей о мире, крутившемся вокруг одной лишь его биографии: пьянство в университете, стремление к «любви, как в книгах», сочетавшееся с нигилистическим взглядом на женщин, отсутствие цели в жизни, детская наивность, переросшая во взрослую ненависть к себе подобным. И после этого Вита ещё должна любить жизнь?

Первое, что почувствовала Вита, была боль. «Мне жаль, родная, но боль – это спутник всего живого. Она подарена нам эволюцией, чтобы ценить мир вокруг. Знать, что такое хорошо и плохо – на самом простом уровне. Различать добро и зло», – думал Ирм, поднимаясь с девушкой на руках и не решаясь говорить.

Артефакт, брошенный ему Алексеем, Вита небрежно отшвырнула в сторону.

– Зря ты его выбросила, – его голос осип. – Жизнь – это не только боль. Поверь мне…

Оставив Виту успокаиваться, наемник пошел осмотреть склеп..

Два рюкзака, набитые под завязку, лежали на деревянном, криво сбитом столе, уже порядком рассохшемся от старости. Наверное, его принесли его из церкви. Штукатурка большей частью попадала, и кое-где виднелись деревянные каркасы, служившие стенами и перегородками этому склепу. Самойлов потрогал стволом автомата один рюкзак, убедился, что под ним нет гранаты. Аккуратно пнул другой, но тут же отшатнулся: с того взлетела целая стайка разноцветных мух.

– Чё ж вы там жрёте, такое гадкое… дерьмо какое-то… – негодуя, процедил Ирм, воровато оглянувшись в проём и прислушавшись, не звала ли его Вита.

Он аккуратно, двумя пальцами потянул за молнию более «спокойного» рюкзака, и та послушно разошлась… От увиденного Ирм подался назад, у него по коже побежали мурашки. Он напоролся спиной на какую-то тумбу, которую и не заметил даже, споткнулся и упал на пол, лязгнув автоматом.

– Твою ж мать!!! – прокричал, а вернее, хотел прокричать он, еле выдавив из себя звук.

Из рюкзака на него смотрела женская голова. Наполовину закатившиеся глаза, страшно распухшие и красные, чёрный провал рта… Самойлов с трудом сдержал дурноту. Будто пьяный по льду, он на корточках, постоянно оскальзываясь на этом чёртовом пыльном полу, дополз до двери. И уже было вышел из этой комнаты ужаса, но случайно заглянул в эмалированное, тронутое ржавчиной ведро…

Он выкатился кувырком из склепа, потом долго сглатывал слюну, стоя на коленях и мелкими болезненными вдохами втягивая в себя чистый, пахнущий осенью воздух. Руки его дрожали.

Ему не сразу удалось вновь переключиться. Он, бледный как смерть, всё ещё мучимый тошнотой, доковылял до Виты, склонившейся над раненой. Вите тоже досталось. Ирм бросил автомат и смоченным в чистой воде бинтом протёр напарнице лицо. «Ох и набежится на всю эту кровь…» – подумал он, заклеивая то, что можно было, пластырем.

Даже не услышав о том, что ему говорил Алексей, стоявший здесь же, он молча полез в рюкзак, достал флягу и сделал большой глоток своего скупого запаса водки. Тошнота наконец отошла, а из ушей будто вытянули вату. Наконец Самойлов услышал, что говорит Леха.

– Древние кельты отрезали головы своих врагов и украшали ими свою обитель. Я забыл предупредить вас, что у этих отморозков есть такая же традиция. Смотрю, ты уже познакомился с местными трофеями. – Алексей сморщился, переклеивая пластырь на лбу пленницы.

– В полной мере, – ответил Ирм. – Что будем с ней делать? Она без сознания, не оставлять же ее здесь одну.

– Надо к НИИ ее отвести, там помогут, – предложила Вита.

– У нас нет с тобой на это времени, Вита.

– И что теперь?! Ты оставишь беззащитную, безоружную девушку, которую пару минут назад чуть не сожгли, на верную гибель? Не для этого мы ее спасали.

– Наемник прав, у вас нет на это времени. Я позабочусь о девчонке. Очухается, прослежу за ней, присмотрю, не переживайте.

– Обещаешь?

Они встретились взглядами на несколько секунд, после чего Алексей медленно произнес:

– Обещаю.

Вита выпрямилась, готовая идти.

Наемник сидел на земле и смотрел на девушку снизу вверх. В очередной раз он восхитился ей. Она была самым лучшим примером человечности и верности, доброты и чести, силы и справедливости. А потом он в полной мере осознал, что Вита к этим условиям оказалась более подготовленной, чем он сам. Она оказалась лучше.

– Пять минут, – попросил Самойлов, потягивая трофейную сектантскую цигарку.

В обычном табаке, похоже, было намешано что-то ещё, от чего стало внутри у наемника мягко и спокойно. Он не мог впустить в себя переживания, и единственное, что ещё могло задеть его мысли, – это Вита. Ведь она была ключом… Ключом ко всему: к декодеру, к жизни сегодняшней несостоявшейся жертвы и, наверное, даже к нему самому. «Дрянь какую-то подмешали, сволочи…» – прошипел Ирм сквозь зубы и выплюнул окурок на землю. Голова у наемника закружилась. Парень с силой прикусил язык и надавил ногтем на кончик носа. Кажись, отпускало. Он внимательно посмотрел на напарницу, желая убедиться, что не сказал ничего лишнего или странного.

– Лех. – Они уже отошли на десяток метров, после чего Ирм обернулся.

Опустив голову на грудь, положив руки на ноги, согнутые в коленях, Алексей сидел на земле, облокотившись на надгробие. На голос он обернулся, вопросительно посмотрев на Ирма.

– Спасибо тебе, что не бросил.

– Иди, наемник. – На мгновение, будто на улыбку у парня был лимит, кончики его губ поползли вверх. – Дальше полагайтесь только на себя.

Прогулка по кладбищу, да еще и после всего пережитого, потрепала достаточно нервов.

«Помним. Любим. Скорбим».

«Навсегда в нашем сердце».

«Спи, дорогая, такая судьба. Для всех нас жизнь не бесконечна».

Самойлов старался не смотреть на памятные надписи, черно-белые фотографии, годы жизни, но взгляд его невольно цеплялся за них.

Наемник резко остановился, в спину ему влетела Вита.

– Что случилось? – Девушка посмотрела на старую могилу, которая привлекла внимание напарника.

– Мы пришли. Карта показывает, что именно здесь Джеф бросил свой коммуникатор. Надо искать.

Высокая трава, заросли иван-чая и люпинов, достигающих полутора метров, очень сильно мешали поискам.

– Странно как… Могила старая, а земля рядом с ней свежая.

Ирм присел на корточки, а после, ошпаренный догадкой, упал на колени. Самойлов с силой, ломая ногти, сдирая в мясо кожу, вцепился в землю, разрывая могилу, раскидывая в стороны комья не прогревшейся сырой земли, выдирая с корнем траву. Он остановился только спустя несколько минут, когда пальцы коснулись чего-то мягкого, холодного и неприятного на ощупь. Ирм зажмурился, он не мог заставить себя открыть глаза, потому что почти наверняка знал, что увидит.

– А! – глухо выкрикнул сталкер.

Упав на спину, он в панике отполз на несколько метров, спиной наткнулся на ствол дерева, что испугало Самойлова еще больше. Если бы не Вита, схватившая его за руку, наемник, гонимый ненавистью, страхом, безумием, бежал бы через все кладбище без оглядки.

Небрежно сваленные друг на друга, в старой могиле покоились три свежих трупа: Лоры, Кира, Лаврика.

Под землей не было сдерживающих факторов, потому трупы уже начали гнить и разлагаться. Тошнотворный запах разложения преследовал наемника даже сейчас, когда от братской могилы своих друзей он был в паре десятков метров. Мелкая дрожь била Самойлова, он вытирал выступающие слезы грязными руками, размазывал по лицу землю, смешанную с собственной, от расцарапанных ладоней, кровью.

Джефу оказалось мало декодера, ему нужна была абсолютная победа, абсолютная власть, ему мало было убить Ирма, он хотел его деморализовать, вытрясти всю душу, все силы, остатки светлого, показать, что тот потерял все.

– Нет. Нет. Нет… Господи… Зачем?! За что?! За что мне все это?!

Цепляясь за ствол дерева, Ирм поднялся, а после этого сложился от боли в грудной клетке пополам. Заболело сердце, перехватило дыхание, сталкер отчаянно пытался сделать глоток воздуха, но словно оказался на дне моря. Ни выплыть, ни вдохнуть у него не получалось.

Его потери, как толща воды, теперь давили на него слишком сильно, мешая двигаться, дышать, отнимая смысл существования.

Ирм достал из кобуры трофейный кольт, передернул затвор. Полный бесстрашной решимости, наемник зажмурился, приставив пистолет к подбородку.

– Ирм. – Вита мягко подошла и опустила его руку с пистолетом. Ее ладонь оказалась слишком холодной, и этот холодок отрезвил сталкера.

Он увидел перед собой ее глаза, большие, преданные, уже такие родные и понимающие.

– Ты не можешь, – заговорила она, продолжая сжимать его руку, а после неожиданно залепила мощную пощечину – такую, что зубы клацнули. – На твоих плечах лежит слишком многое, слишком большая ответственность. Джеф хочет тебя сломить, но ты не должен идти у него на поводу. Вспомни, сколько мы прошли, вспомни, как много сейчас от тебя зависит, жизни скольких людей в твоих руках.

– Мне все равно, Вита. Какая, к черту, разница, что мне до других?! Я ничего не стою, я ничего не смогу, моя борьба бесполезна! Посмотри, до чего она, борьба эта, довела меня? Она меня ожесточила, ничего не оставив от меня настоящего, она меня убивает изнутри. Я слишком долго сражался с чудовищами и не заметил, как стал одним из них. Я не могу, не хочу больше так! Я теперь понимаю тех, кто в смерти ищет спасение. Спасение от себя самих.

– Не говори так! Даже не думай! Ты можешь помочь, спасти людей! Во имя своих друзей, во имя своих принципов! Не предавай их память, не предавай себя! Если тебе нет дела до всех них, подумай хотя бы обо мне! Умрешь ты, – она сжала его ладонь еще сильнее, – погибну я. Разве я этого заслужила? После всего, что я для тебя сделала, я заслужила смерти от твоих рук? Может, ты не обещал спасать людей в Зоне, но ты обещал быть верным мне. Саша. – Девушка забрала из его ослабших пальцев оружие. – Во имя меня. Ради меня. Иди до конца. Успокойся и одумайся.

Ирм смотрел на Виту и понимал, что эти зеленые глаза способны заглянуть в душу, проникнуть в нее и вложить в нее надежду и веру, одолжить немного жизни и сил. Ему сложно было поверить, что она выросла из него самого.

Зрачки девушки расширились, теперь она смотрела не на напарника, а за его плечо, вдаль. Именно там находилось то, что ее так напугало. Они упали на землю одновременно, в одном большом клубке перекатились, снесли прогнивший деревянный крест и замерли. Опасность заставила рассудок победить эмоции. Наемник прикрыл собой напарницу, забыв об ее аномальных способностях.

– Оружие в сторону, руки за голову, поднимайся медленно. Одно резкое движение, и ты труп.

Не подчиниться властному голосу было трудно, тем более, когда обладатель этого голоса целится из американского оружия тебе в голову.

Бесшумно выругавшись, Самойлов завел руки за голову, встал на колени и понял одну позорную вещь: он настолько устал, что без помощи рук подняться не мог. Вита, умничка, видя его беспомощность, помогла ему подняться, после этого осталась стоять рядом с ним.

– Это не Джеф.

Ирм позволил себе скосить взгляд вбок, и то, что он увидел, его не испугало, а удивило.

– Киконин? – Ирм забыл обо всем, даже о людях, нацеливших сейчас на него оружие. – Ты что здесь, ублюдок, делаешь?!

Его бессильный рывок в сторону танталовца был легко сдержан Витой.

Лейтенант промолчал, отвернувшись и опустив взгляд вниз. От Самойлова ускользнула одна очень важная деталь, уставшим сознанием он пытался ее ухватить, но никак не мог понять, что с боевиком группировки не так. А когда пришло понимание, Ирма неожиданно бросило в жар. Киконин был не с этими людьми, он сам был пленником. Кобура пустая, оружия в руках не было, рюкзак исхудавший, пустые карманы разгрузки топорщились, а руки не были просто сложены за спиной, они были связаны.

– Без тебя видим.

От разглядывания недавнего врага его отвлек женский голос. Ирм поймал себя на глупой мысли о том, что вокруг слишком много женщин. Не к добру это. Не то чтобы он был сексистом, но вооруженных женщин боялся. На психологическом уровне у него отложилось одно: женщина – продолжательница рода, существо, которое надо защищать, а не убивать. Потребовалось слишком много времени, чтобы убедить себя в обратном. Это на Большой Земле они – любящие матери, сестры, дочери, а здесь с завидным спокойствием пустят пулю в тебя и, если надо будет, хладнокровно добьют.

– Вы, как я понимаю, Ирм? Тот самый выживший из группы Джефа?

– А вы, как я вижу, неплохо осведомлены. Да, я Ирм.

Повисла неловкая пауза. Четверо вооруженных американскими автоматами наемников пристально смотрели на Ирма. Самойлов видел внутреннюю борьбу в глазах каждого из них: оставить его в живых или прикончить прямо здесь. Но все ждали приказа командира, которого Ирм определил сразу. Рослый мужчина опустил оружие и едва заметным жестом приказал это сделать остальным.

– Пак, – представился он. – Это Юн. – Он указал на бойца с оружием линейки SIG. – Коммунист, Скай. Теперь у меня есть ряд вопросов. Как ты здесь оказался и откуда знаком с лейтенантом?

Методом исключения Ирм предположил, что Скай – это женщина в отряде, а Коммунист – тот парень с небольшой нашивкой красной звезды на предплечье.

Выглядели они жутко: от дорогих комбинезонов остались ошметки, лица были испачканы гарью и засохшей кровью. Зона успела потрепать этих ребят за пару дней больше, чем Ирма – за неделю.

– Думаю, так же, как и вы. – Сложить два и два было не так сложно. Наемник понимал, что рано или поздно китайцы наймут вторую группу и пустят ее на поиски Джефа. Но он никак не ожидал, что они так оперативно дойдут до мысли, которая озарила Висту. Нельзя было недооценивать китайских парней, думают они быстро и верно. – По сигналу коммуникатора. Но это была лишь ловушка. Джефа здесь нет, он сбросил коммуникатор в довольно опасном месте. А этого… – Он кивнул на Киконина. – Так, встречались несколько раз. Случайно. Но мы с ним немного разошлись во взглядах. А вот где вы его нашли?

– Да, мы знаем, что здесь базируются сектанты. – Вопрос о Киконине Пак демонстративно проигнорировал.

– Базировались, – поправил Ирм. – Они уже двадцать минут как все мертвы.

– А я тебя недооценивал, наемник.

– Я ваших работодателей тоже. Теперь мне не так обидно.

– Ты знаешь ценность той вещи, которая у Джефа?

– А вам разве не рассказали? – вопросительно посмотрел на главаря отряда Ирм.

– Намекнули, – неопределенно ответил Пак. – Но я тебе не о денежном аспекте сейчас. Тут лейтенант бредил немного и рассказывал байки. Лепетал что-то про психотронное оружие, убеждал, что в руках Джефа – очень опасная вещь.

– Откуда ты…

Ирм закрыл рот, но было уже поздно, Пак все понял.

– Значит, ты знаешь чуть больше, чем я думал. Хорошо.

Стоило поучиться у Пака спокойствию и сдержанности. Он говорил уверенно, четко формулируя предложения и взвешивая каждое свое слово. Ни одна фраза не была произнесена просто так, ни одна не была лишней, ни одно слово не выдало его эмоции. Самойлову хотелось рассказать все, что он знал, потому что видел в Паке друга, а не врага. Такие люди, как ему казалось, способны принимать верные решения, даже если для этого потребуется ослушаться приказа. Все это подсказывала Ирму его интуиция. А это для наемника не было пустяком, он привык доверять ей. Она существует не только у женщин. И сечас интуиция подсказала сталкеру, что Пак может поверить и принять его сторону. Ирм посмотрел на Виту. Какое-то время она стояла совсем неподвижно, а после этого обернулась к напарнику. В ожидании ее ответа сердце Самойлова снова забилось быстро и болезненно, а она с удивительным и завидным спокойствием произнесла:

– Мне кажется, мы можем ему доверять.

Ирм перевел дыхание, после ее ответа спало напряжение, от которого у него дрожали руки и потела спина.

– Если я ошибаюсь, прости меня, – уже прошептала она.

– Тогда ошибаемся мы оба, – ответил он девушке негромко. – Что вам рассказал лейтенант Киконин?

Без приказа Пака лейтенант боялся открыть рот. Его бровь была рассечена, под глазом чернел синяк. Все эти травмы вряд ли Киконин получил в схватке с мутантом или даже в честном бою с настоящим противником. Каждый подобный синяк был результатом поучительного удара, защититься от которого по каким-то причинам лейтенант не смог. Например, по причине угрозы получить пулю в лоб в случае ответной агрессии.

Едва заметный кивок Пака дал Киконину добро, и пленник заговорил:

– После нашей последней встречи у меня осталось очень много вопросов. Твой побег, что врать, был грандиозен, я следил за тобой долгие дни, но так и не смог понять, что ты способен на такое… Я знал кое-что, и мне казалось, что я смогу во всем разобраться. Но я ошибся, Ирм. Прости меня. Если бы не я, сейчас бы у тебя не было этих проблем.

Наемник медленно кивнул, а лейтенант продолжил:

– Я не привык сдаваться на полпути и начал рыть дальше, пытаясь понять, кто ты такой. Истоки твоей истории привели меня к Джефу. Разумеется, я разузнал все, что мог, по своим каналам. И выяснил одну важную вещь. В его руках находится оружие, способное погубить всех нас.

– Хуже, – покачал головой Самойлов. – В его руках вещь, способная сделать из нас всех марионеток. Пак, лейтенант прав. И, как я понимаю, тот факт, что он до сих пор жив, означает, что ты ему поверил.

– Задумался над его словами, – поправил наемник. – Но этого было недостаточно.

– Что ты думаешь делать дальше?

– Найти Джефа и уничтожить его и декодер.

– Пак, если ты помнишь, у нас приказ.

На женский голос обернулись пять человек, но только во взгляде двоих Саша увидел решительность.

– Скай права. – Юн многозначительно поправил свою винтовку. – И за выполнение приказа нам очень хорошо заплатят. Пак, если мы нарушим приказ, то деньги будут самым малым из того, что мы потеряем. Мы потеряем авторитет.

– Если Ирм и этот лейтенант говорят правду, то в ходе его выполнения мы потеряем все. – Коммунист нервно повел плечами.

– У нас нет причин верить этим двоим! – Скай продолжала стоять на своем, от негодования она даже покраснела.

– Ровно так же, как у нас нет причин не доверять им, – ответил Пак.

– Не наше дело – думать и оценивать, кто прав, а кто виноват! Наше дело – следовать приказу!

– Тогда слушай мой. – Пак выпрямился и перехватил свою американку. – Джефа найти и устранить, декодер уничтожить. Это приказ командира группы.

Со стороны китайцев нанять бойцов, не способных ослушаться, было самым верным решением. Этим наемникам не было дела ни до чего, кроме своего заказчика. Они были самыми настоящими фанатиками. И если им хорошо платят, они готовы и мать свою пристрелить. Наверное, такие, как Скай и Юн, обладают геном, отвечающим за повиновение заказчику. Преданные псы.

Вся беда Ирма была в том, что он четко видел правоту обеих сторон. Он понимал Скай и Юна, для которых выполнение приказа являлось единственным смыслом. И их не волновали последствия. Ирм понимал их, потому что до недавнего времени сам был таким же болваном. Самое страшное заключалось в том, что, привыкая делать все без рассуждений, по приказу, бойцы становились безразличными к добру и злу, к истине и лжи, к своим принципам – все оправдывалось приказом. Это, безусловно, удобная позиция для человека, у которого в жизни, кроме службы, ничего не было.

Но еще лучше он понимал Пака и Коммуниста, готовых ослушаться приказа и понести любое наказание за это. Наверное, потому что в них Ирм видел отражение того человека, каким он стал сейчас.

Люди, действующие по приказу, способны на самые ужасные поступки. В очередной раз в этом заставили его убедиться Скай и Юн, взявшие вдруг на прицел своего командира.

– Скай, Юн. – Командир группы медленно поднял руки, посмотрев в глаза каждому из своего отряда. – Я знаю чуть больше, чем вы оба. Ирм прав. Опустите оружие и послушайте меня. В противное случае…

– Что? Убьешь нас? – Женщина сделала шаг вперед, направив М14 в живот командира.

Пак медленно кивнул. Это решение далось ему тяжело.

– Я предпочту пережить смерть двух человек, а не сотен. Это разумно, Скай. Ты опустишь свое оружие и выслушаешь меня? – В его голосе звучала сталь.

– Нет.

Расклад поменялся резко.

Невысокий Юн подсечкой сбил с ног Коммуниста, занес оружие для удара прикладом в грудную клетку, но промахнулся. Наемник перекатился, вытащил нож, разрезал веревки на руках лейтенанта, вложив тому в руки пистолет. Бог знает, каким коварством и злостью наделил необдуманный поступок Юна и Скай всю группу, но каждый из них был готов драться до последнего.

Хлопнул выстрел. Не тут, дальше, почти в километре отсюда. Ирм, даже не осознав полностью, что произошло, вскинул цевьё автомата, направляя его на Юну, и сделал это очень вовремя. По стволу лязгнул нож, задел руку, прорезав перчатку, но не раскроив кисть. Над кладбищем начал сгущаться густой, как молоко, туман. В нем утопали сначала далекие могилы, затем надгробия, до которых было рукой подать. За жалкую минуту в нем утонуло все: Ирм, Вита, Киконин, китайские наемники. Туман, поднявшись выше, чем обычно, закрывал громадины многоэтажек.

Ирм вглядывался в молоко тумана, пытаясь не потерять Виту. Но девушка, как назло, пропадала, появляясь каждый раз не там, где Самойлов искал ее взглядом. Казалось, этот аномальный туман как-то взаимодействовал с ней, растворяя женскую фигурку в себе, ревниво пряча от наёмника. Самойлов мог бы поклясться, что Вита не идёт, а летит, ведь ног её он не видел.

– Что это?! – Ирм наконец поймал девушку за руку.

– Не знаю, – растерянно ответила она. – Но мы теперь здесь не одни…

Прильнув к прицелу, сталкер покачал головой:

– В оптике только что молоко не плещет, – пожаловался он, закинув винтовку за спину.

– Ничего, кто бы там ни был, они от тумана тоже страдают… – прошипел неожиданно появившийся рядом Киконин.

Шорох, раздавшийся чуть впереди, отвлёк наёмника. Пока он высматривал цель, Вита опять пропала в тумане. Неудивительно будет, если они попали в какой-то временной или пространственный пузырь. И, может быть, им стоит сейчас опасаться динозавров или замков с заколдованными принцессами. «Оставьте своих Белоснежек себе! Мы не будем их целовать и расколдовывать…» – подумал Ирм, обращаясь к таинственным силам, управляющим Зоной. Но заметил с небольшим облегчением, что под ногами вьется знакомая тропа, проходящая между могилами. Если они и вляпались в аномалию – то не во временную.

Прозвучал выстрел, Ирм присел на корточки и обернулся на звук. В этом молоке можно было запросто получить шальную пулю. Он не сразу понял, что с Кикониным случилась беда. Вита и лейтенант просто в очередной раз пропали в тумане, а когда Ирм не без труда вновь нашёл девушку, то Киконину было уже поздно чем-то помогать. Да и как можно было спасти того, кого не видишь, не слышишь и не чувствуешь в этой аномалии. О том, что происходит что-то страшное, он понял по диким, испуганным глазам напарницы, не знающей что делать, но легко отдавшей бы многое хоть за малый шанс вытянуть вставшего на путь истинный лейтенанта.

– Он мертв? – спросил Ирм, подойдя к Вите и забыв об опасности.

Кажется, Вита его не услышала. «Чёртов, чёртов туман! Чёртова аномалия!» Проследив за взглядом девушки, наёмник попытался было подойти туда, куда она смотрела, но снова сработала интуиция, почувствовавшая угрозу, и он встал как вкопанный. Говорят, нет у нас органов, способных воспринимать аномалии. Вздор! По ногам Самойлова прошла дрожь, автомат стал тяжёлым, подкатила тошнота. Он опомнился, когда Вита уже тащила его за руку вперёд. Ирм подчинился, осознав в один миг, что бессилен сейчас и что нужно как-то спасать остальных.

– Вытаскивай Пака и Коммуниста.

Пройти дальше им помешало нечто, сбившее Ирма с ног.

Он встретился взглядом с двумя чёрными провалами окуляров дыхательной маски. Серая кожа противогаза обтягивала чье-то лицо, из-под маски, будто трава из-под асфальта, торчала чёрная смоляная щётка волос. Воздух громко выходил через огромную зелёную фильтрующую коробку допотопного вида. Тёплое дыхание тут же превращалось в струйку пара, теряющуюся в тумане.

Это был не Пак, не кто-то еще из группы.

Черт подери, незнакомец даже не был простым сталкером. Человек, налетевший на Самойлова в тумане, был одет в старую спецформу и древний противогаз. И на шее, под фильтром, болтался у него какой-то амулет… Ирма будто холодным душем окатило. На шее у незнакомца красовалось ожерелье из человеческих ушей. А серый противогаз был пришит к лицу.

– Вита! – закричал Ирм, пытаясь стряхнуть цепкие пальцы чудовища со своего автомата.

Но монстр оказался физически куда сильней – автомат полетел на землю, с ним рядом, в грязи, чуть не оказался Самойлов. Хрустнули суставы, вывернутые вместе с оружием. Вовремя извернувшись, он устоял на ногах, но тут же предпочёл упасть и перекатиться, на ходу доставая пистолет. Нелюдь с ужасным ожерельем был сильнее, но ловкости ему не хватало. Это «нечто» сделало замах своим тесаком, но Ирм уже нажал на курок. Раз, два, три, четрые…

– Агыыы!.. – захрипел человек в противогазе, высоко подняв руку, а потом рухнул, будто каменное изваяние.

Не успело тело чудовища коснуться земли, как со всех сторон захлопало, заухало. Самойлову показалось, что стреляют в него, хотя били явно не целясь, наотмашь. В тумане понеслись линии трассеров, будто кто-то играл лазерной указкой. Они разлетались веерами, рикошетили от невидимых преград. Казалось, не будет этому конца. Ирм упал и пополз к тому месту, где он выпустил из рук автомат. А над головой его шумел целый вихрь.

– Где? – Чей-то крик прозвучал так близко, что наёмник замешкался.

Он перевернулся на спину и увидел, как прямо над ним пронёсся огромный, просто-таки нечеловеческого размера, ботинок. Человек, явно не из группы наемников, просто перепрыгнул Самойлова, не заметив его в горячке боя. Но Ирм решил, что нет времени думать, а тем более звать кого-то.

– Коробка, жги! – загремел в тумане утробный голос, больше похожий на рёв крупного зверя.

Слева, метрах в десяти, что-то засвистело, и туман озарился яркой вспышкой. Воздух мгновенно наполнился горечью пожара, вонью паленой резины, запахом мучительной смерти. А потом длинная струя огня, матовая от тумана, полоснула куда-то вбок. «Огнемёт», – подумал Ирм и, плюнув на все предосторожности, побежал во всю прыть от огня. Так бегут дикие животные из горящего леса. Он ворвался в кусты, сбил несколько хлипких от ржавчины оград, чуть не налетел на деревянный электрический столб, заросший мхом, запутался в невесть откуда взявшейся здесь колючей проволоке, но тут же дёрнул ногой, вырываясь. А там, где был Ирм ещё секунду назад, уже бушевало пламя. Огонь пожирал молодую поросль, ограды, могилы, труп коллекционера человеческих ушей. Огонь был ненасытен и слеп, как и сама Зона.

– Ты живой?! – Ирм не сразу признал голос Пака, потому потянулся к оружию, но рука его была несильно перехвачена китайским наемником. – Вижу, живой. Нам надо уходить, здесь засада! Давай!

– Где Вита?! Я без нее не пойду.

– Ты о ком? Скай погибла, остальных не найти, я на тебя наткнулся чудом!

Очередная порция свинцовых пчелок, выпущенных невидимыми противниками наугад, сразила мраморную плиту, за которой сейчас находились сталкеры, заставив их вжаться в землю.

– Я здесь. Живо за мной, – послышался голос Виты.

– Идем! – ответил Ирм одновременно напарнице и Паку.

Голова Самойлова раскалывалась от боли, но он двигался вперед, пока не упёрся в бетонный забор, через который Вита наверняка уже перемахнула не глядя. Сталкер наступил случайно на изрядно прогнившую табличку с надписью «Качаловское кладбище». Он отодвинул её вбок, чтобы не звенела под ногами идущего позади Пака, и тут же почувствовал тяжёлое дыхание за спиной. Китайский наемник догнал Самойлова, наскочив на него в тумане. Ирм резко повернулся.

Но за спиной был не Пак, а лейтенант.

– Давай помогу. – Киконин подставил колено, помогая Самойлову перемахнуть на другую сторону.

Пару раз где-то в высоте появлялись длинные лучи фонарей. Они лениво, будто языки исполинских драконов, шарили по туману безо всякой системы. И так же бессистемно выключались. Стало понятно, что в этом тумане кто-то кого-то ищет.

Сверху на только что приземлившегося Ирма свалился всем своим весом Киконин. Помогая подняться обоим, Пак прижимался к забору, отделявшему их от утонувшего в аномальном тумане кладбища и неизвестных стрелков.

– И что, мать твою, это было?! – прошептал лейтенант, зажимая плечо. Пуля прошла по касательной, оставив глубокий порез, из которого сейчас шла кровь.

– Их четверо, – объяснила девушка, обращаясь к Ирму. – Было. Из боеспособных сейчас только трое, одного ранили.

В нескольких метрах от сталкеров в заросли высоких люпинов упало что-то тяжелое.

– Граната! – крикнул Пак, в один совсем нечеловеческий скачок бросив свое тело на несколько метров в сторону.

Забыв про боль и усталость, Ирм быстро, на рефлексах, набросился на растерявшегося Киконина, вжимая его в землю и закрывая голову руками.

Раз.

Два.

Три.

Взрыва так и не последовало. Наемник еще несколько секунд боялся поднять голову, но когда робко выглянул, тихо ахнул. Граната зависла в воздухе, в нескольких метрах над землей. Вытянув руки в сторону взрывчатого боеприпаса, Вита не шевелилась.

– Не знаю, как у меня это получилось, но лучше отойдите подальше, – произнесла она.

Для детонации необходим атмосферный кислород, которого Вита лишила гранату, создав вокруг нее вакуум.

Оскалившись, словно дикое животное, девушка резким взмахом руки отправила гранату туда, откуда та прилетела.


«Лимонка» разорвалась в сотне метров от прячущихся под бетонным забором сталкеров.

– Это… было круто. – В голосе Киконина смешались удивление, уважение и испуг.

– Это не я, – машинально ответил Самойлов. – Вернее, не совсем я. Неважно… – После этого он обернулся к девушке. – Умничка.

– Идем, выясним, кто это такие и что им надо. Если кто-то выжил, – сказала Вита.

– Что это, черт возьми, было?! – Пак был не на шутку испуган и зол.

– Граната, – ответил Ирм, пробираясь через дыру в заборе, зацепившись при этом курткой за кусок выступающей арматуры.

В спину ему донеслась брань, несколько раз он успел услышать слово «мутант» и одно послание к чертовой матери его самого, Зоны и вообще всех. Ирм улыбнулся. Приятно было видеть выплеск неконтролируемых эмоций у человека, отличающегося хорошим самообладанием. Было в этом что-то жизнеутверждающее.

После осмотра уже второго трупа, нашпигованного и изуродованного осколками, наемник уже отчаялся найти выживших после разрыва гранаты и, соответственно, понять их цели. Никаких отличительных знаков, шевронов, символов. Неизвестные противники были разные по возрасту, телосложению, вооружению.

Вдруг послышался стон, на который первым обернулся Киконин. Некоторое время Самойлов молчал, а после, положив «немку» на колени, присел перед раненым, перевернув его.

Короткого взгляда Ирму было достаточно, чтобы понять: парень – не жилец. Осколки задели боковую поверхность живота и почки бедолаги. Смерть его ждала быстрая, но мучительная. Даже десять минут с такой раной покажутся раненому самым настоящим адом.

– Расскажешь все – помогу. – Самойлов снял свой рюкзак с плеч и достал шприц-тюбик с обезболивающим, рядом поставил контейнер с артефактом. – Кто вы такие? Что от нас было надо?

Молчание. Очень глупое и упертое молчание, не играющее на руку ни одной из сторон.

– Я повторяю свой вопрос. Кто вы такие и какова ваша цель? И если ты мне не ответишь, я вытрясу из тебя всю душу, и смерть тебе покажется лучшим избавлением от страданий.

Русый парень, худой, широкоплечий, был сильно измотан, и определить его возраст было почти невозможно. Бойцу можно было легко дать от двадцати до сорока лет. Закусив от боли губу, он отвернулся, не издав ни звука, ни стона. Ирм мог только догадываться, какую нечеловеческую боль переживал сейчас этот парень. Но храбрость умирающего была достойна уважения. В другое время, в другом месте, при других обстоятельствах Самойлов попытался бы завербовать такого бойца к себе в отряд.

– Значит, будешь молчать?

Было ясно, что разговорить пленного будет не так просто, как хотелось бы Ирму.

Золотистый куб – тот самый, который напарники нашли в самом начале своего путешествия и уже выручавший Ирма, – оказался у него в руках. Наемник щедро плеснул на бинты перекись водорода, а затем, приложив к ране артефакт, сделал перевязку.

– Зачем ты мне помогаешь? – лирическим баритоном заговорил боец.

– А я не тебе помогаю. Я ведь предупреждал, что будет хуже? Предупреждал.

Рана начала затягиваться, парень зашевелился и тут же получил удар прикладом по лицу. Два передних зуба раскрошились, боец закашлялся, попытался сесть, чтобы сплюнуть кровь, слюну и осколки зубов, но Ирм не позволил ему этого сделать.

Очередной прямой удар ногой, в этот раз в грудную клетку, не защищенную кевларом, заставил молодого бойца завалиться на спину, при этом больно удариться головой о камень.

– Ирм, что ты делаешь!? – взмолилась девушка. – Прекрати! Ты его убьешь!

Она проворно набросилась на Самойлова, но сталкер, предугадав это, шагнул в сторону, и, споткнувшись, Вита чуть не упала.

– Не подходи ко мне! Не время сейчас для рыцарства! Этот урод хотел нас убить, и я очень хочу знать, за что! И не лезь ко мне. – Он оттолкнул от себя вновь набросившуюся на него девушку. – А применишь свои аномальные силы – пеняй на себя.

Сталкер достал из кармана артефакт, который принес на кладбище Алексей.

– Что здесь происходит?

Пак не просто не понимал, он боялся. Если бы Киконин не оттащил его в сторону и не заставил замолчать, китайский наемник мог бы разделить участь белобрысого парнишки, лежащего на земле.

– Нет… ты не сможешь, не сделаешь этого. Ты озверел, Ирм. Посмотри, на кого ты стал похож. Я понимаю, что ты пережил достаточно – столько, сколько некоторым за три жизни не пережить, – но поехать умом сейчас не самое лучшее время! Контролируй свой гнев! Не дай ему завладеть рассудком. Ты ведь не такой, я же знаю, что не такой! – кричала Вита.

– Такой, Вита. Я стал таким давно. Он, – Самойлов указал на скулящего блондина, – хотел меня убить, а я задницей чувствую, что не просто так они оказались здесь. Прости. Отвернись, пожалуйста. Я обещаю, скоро все закончится. Клянусь тебе. Только отвернись.

Широко раскрытыми глазами Вита наблюдала за своим напарником.

– Ты чокнутый! – взорвался Пак.

– Еще какой! – не оборачиваясь, ответил ему Самойлов. – Не хочешь мне помочь? К твоему сведению, не мне одному это надо! Только понять не могу, что такого могли ему пообещать, что он молчит и терпит.

– Моя напарница… она залог моего молчания. Если я скажу имя заказчика, она умрет, – тихо сказал раненый.

С занесенным для очередного удара автоматом Ирм замер и отшатнулся от парня, как от черта.

– Я помогу ей. Обещаю. Ответь мне на пару простых вопросов, и я обещаю, что будете жить ты и твоя напарница. Идет?

Блондин медленно кивнул.

«Вот ты ублюдок, Самойлов, – прошептал себе под нос Ирм. – Сила есть, ума не надо», – ругал он себя. Не этого он добивался ведь. В душе его больно защипало. Так уже было. Давно, наверное, еще в детстве. Только было все как-то несопоставимо. Ни по масштабу, ни по ситуации. Лишь точно так же тряслись руки, и невыносимо хотелось отмотать время назад. Он ярко вспомнил, как отец ему подарил новую блестящую машинку, а старшие во дворе её отобрали и разбили на мелкие кусочки. И было больно-больно. И он плакал. Это было детское горе. А вот сейчас горя вроде и не было. А плакать, будто в детстве, хотелось. Было стыдно, гадко. И хотелось отмотать время. Причём не только до момента чертовых побоев. А до самого попадания в Зону.

К лежащему перед ним парню он ощутил дикую, пронизывающую жалость. Даже обнять его за плечи захотелось.

– Тебя нанял наемник по прозвищу Джеф?

Блондин медленно кивнул.

– Сказал, зачистить группу наемников, а тебе по возможности сохранить жизнь.

– Какое благородство с его стороны. – Пак робко подошел к Ирму. От внимательного взгляда Самойлова не укрылся жест прикосновения руки того к кобуре.

Затем он поймал взгляд девушки и легкий кивок, за которым стояло обещание присмотреть за Паком и уберечь того от глупостей.

– Ты знаешь, где сейчас Джеф? – продолжил Ирм.

– Движется в сторону ВДНХ. У него где-то там встреча.

– Ничего не понимаю. – Ирм схватился за голову. – Как? Это совсем другой район Москвы. Что он делал здесь?

– Его здесь и не было. Он передал нам коммуникатор, это была всего лишь ловушка, ложный след, по которому вас направили, оптимальное место для засады, не больше.

– Когда и где вы в последний раз видели его?

– Вчера вечером у НИИ общей физики.

– Он обошел нас всех… Твоя напарница, где она сейчас?

– Он сказал, что она здесь, на кладбище. Пообещал ей устроить страшную смерть в огне, если… – он не договорил.

– Ирм, так это не та ли… – Вита подпрыгнула на месте от догадки, а лицо Самойлова растянулось в улыбке от уха до уха.

– Да. Она жива. С ней все в порядке, она в надежных руках. Найдешь ее в старой части кладбища.

Болезненный и задыхающийся, наемник побледнел вдруг еще сильнее, глаза его от испуга округлились. Щелчок, раздавшийся за спиной Ирма, трудно было бы с чем-то спутать. Пак снял пистолет с предохранителя и прицелился в раненого наемника, но выстрела так и не последовало.

Не спускавшая взгляда с Пака, Вита быстрым полукруговым движением согнутой руки нанесла удар ребром ладони в шею наемника. Из рук сталкера выпал «Файв-севен», а сам Пак, держась за шею, отшатнулся, споткнулся о корягу и нелепо упал.

Он перекатился, выстрелил в воздух перед собой, пытаясь попасть в невидимого противника. Новый удар носком ботинка выбил из рук наемника бельгийский пистолет. На грудь поверженного противника Вита поставила ногу, наклонилась, подобрала с земли пистолет и бросила Ирму. Тот легко поймал оружие, вытащил из него магазин и отбросил в аномалию.

– Кто ты такой? – произнес испуганно Пак.

– Человек с социально опасным вымышленным другом. Он у меня ж-ж-жуть агрессивный. Теперь поиграем по моим правилам.

– Психопат чертов! Прав был Киконин!

Сделав многозначительный жест большим пальцем по шее, Ирм подмигнул Вите, та надавила на грудь Пака сильнее.

– Ладно-ладно! Согласен, по твоим правилам! – заверещал тот.

– Отпусти его, пожалуйста.

Давление на грудь пропало, и несколько секунд Пак лежал неподвижно, а потом все-таки поднялся, отряхнулся и с горечью в глазах посмотрел на термическую аномалию, поглотившую его пистолет.

– Нам надо на ВДНХ, – сказал Самойлов то ли Киконину и Паку, то ли Вите.

– Не успеем. Все пусто, Ирм, мы опоздали, давай смиримся с этим. Джеф водил нас всех за нос. У него фора почти в сутки. И мы ни черта не знаем о том, что у него на уме. Единственный способ что-то изменить – научиться телепортироваться!

Бурную речь Виты прервало тихое урчание мотора машины. Разрезая туман фарами, тяжелый автомобиль легко преодолевал все препятствия на своем пути, сминая колесами мелкие деревья и ограды.

– Только этого нам еще не хватало…

То, что с этой машиной что-то неладно, Ирм почувствовал сразу. Слишком тихо работал двигатель, слишком уж она не походила на зоновские «ган-траки», гниющие у обочин и в аномалиях. Техника тут долго не жила. А если и попадался толковый водитель-сталкер, то его колымага моментально превращалась в апокалиптический транспорт: гремящий и лязгающий, укрепленный броней, с высокой подвеской, закрытыми заслонкой колесами и пулеметом Калашникова на крыше. Этот же джип по всем признакам был новый.

Только когда машина сбавила скорость, он узнал в этом внедорожнике модернизированный «Патриот».

УАЗ, явно доделанный кустарно и очень напоминающий сейчас машину из фантастического фильма, скрипнул тормозами в десятке шагов от них. В кабине, увенчанной паутиной из погнутых труб, сидела девушка, и каково было удивление Ирма, когда в этой девушке он узнал хакершу.

Дверь раскрылась, на подножку, держась за крышу, вылезла Виста.

– Ой, как вас много. Ирм, это хорошие парни, их можно взять с собой?

– Ну, один из них мечтал меня сначала сдать на опыты ученым, а после неудачной попытки это сделать – убить, а второй – просто хотел грохнуть. В целом, это не самые плохие люди. Не подбросишь нас?

– О, а вам куда?

Было чертовски приятно вновь видеть бодрую, жизнерадостную и готовую действовать Висту.

– В сторону ВДНХ, – ответил наемник, открывая переднюю дверь машины и усаживаясь на место рядом с водительским. В просторное кресло влезла и хрупкая Вита.

– Как хорошо, что нам по пути. Парни, кто-нибудь за пулемет встанет?

– Да… – Киконин широко улыбнулся, забираясь в салон и вылезая через крышку люка к пулемету.

Судьба и удача улыбнулись ему, и из недавнего пленника он превратился в человека, чье мнение учитывают и чья борьба имеет смысл.

– А ты чего встал, вылупился? Ты едешь или нет?

– Господи, у меня за всю мою сталкерскую карьеру столько непонятных вещей не происходило, сколько за последний день, – сказал недоумевающий все больше и больше Пак.

– С почином тебя. Забирайся.

На передней панели Ирм разглядел сотню мигающих разными цветами датчиков – просто мечта эпилептика. К ним были подключены несколько планшетов, пара абсолютно несуразных на вид датчиков аномалий, еще какое-то устройство, похожее на детектор жизненных форм. В общем, эта машина была укомплектована от и до. Единственным ее минусом были габариты и колоссальный расход топлива.

– Вы кто? – спросил сидящий на заднем сиденье Пак.

Хакерша посмотрела в зеркало заднего вида, недовольно нахмурилась. Недовольство вызвал не вопрос Пака, а невозможность сдать задним ходом.

– Виста, – представилась девушка, когда развернула машину и выехала на тротуар.

– Та самая?! – Пак сначала не мог сдержать эмоций, однако быстро взял себя в руки и придал своему лицу самый будничный и скучающий вид.

– Ну, если под «той самой» ты подразумеваешь компьютерного гения, хакера от бога и просто человека, поднимающего каждый раз серваки, когда сталкерская сеть падает, то – да, это я. Не буду врать, что мне очень приятно с тобой познакомиться.

Машина неслась по тротуару, заезжала на газоны, выруливала на главную дорогу, петляла между аномалиями, поваленными столбами и щитками с рекламой.

Приборы пищали, мигали, вибрировали, ненадолго гасли, чтобы снова ярко засветиться. Видя такое количество электронной начинки, Ирм не сомневался в том, кто является создателем этой технической панели.

Судя по всему, ориентироваться во всем этом, кроме Висты, мог только человек с двумя, а то и тремя высшими образованиями, причем обязательно техническими. Одного взгляда на эту панель хватало, чтобы сделать такие выводы.

– Я не знал, что у тебя есть права, – заговорил наемник, дабы хоть как-то прервать затянувшееся молчание. – Откуда у тебя машина и как ты догадалась, что нам требуется помощь?

– У меня нет прав, – пожала плечами девушка, поправив вечно слетающие с носа очки. – Да и машина не моя. Скажем так, я ее позаимствовала. Немного. Взяла в аренду. – Сталкерша недовольно сморщила лицо. – Ладно, я ее взяла без спроса, но ведь я делала начинку для этой тачки, так что предлагаю считать это тест-драйвом. А насчет помощи все просто. – Виста явно была рада перевести тему разговора на другую. – Я поставила тебе в коммуникатор «жучок» и микрофон. Так у меня появилась возможность слушать твои разговоры. Тогда-то я и поняла две вещи: во-первых, тебе надо обратиться к психиатру, во-вторых, тебе нужна моя помощь. После того, как ты ушел, я время впустую не тратила. Слишком подозрительным мне казался коммуникатор Джефа посреди кладбища. После череды умозаключений я поняла, что серьезно ошиблась. Второй раз в своей жизни. Дальше началось самое сложное: взлом внутренней сети, по которой держали связь китайцы. Это было нелегко даже для меня, пришлось обратиться за помощью. Но я была бы не я, если бы все не выяснила. Короче, опуская все технические трудности и подробности о том, как мой гениальный мозг дошел до того, до чего дошел, в итоге я нарыла всю необходимую мне информацию. Из всей этой переписки между азиатами и твоим жадным другом я сделала несколько выводов. Во-первых, Джеф – идиот, во-вторых, он начал торговаться с заказчиком. Сошлись они на круглой сумме, не буду ее озвучивать, чтобы не расстраивать, но подскажу, что денег хватит, чтобы купить небольшой остров. Во-вторых, они договорились о личной встрече.

Машина подпрыгнула на гравитационной аномалии, все дружно ударились головой о потолок машины, а Киконин чуть не вылетел из люка.

– Почему ВДНХ? – продолжил Ирм.

– Иногда ты мне задаешь такие глупые вопросы, что я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях. Я всегда считала, что твой интеллект чуть выше, чем у среднестатистического человека.

В поисках ответа наемник обернулся к Вите, но та со скучающим видом смотрела на проносившиеся мимо удручающие серые пейзажи. Несмотря на кажущуюся отстраненность, девушка думала.

– Я все равно не понимаю, – заговорила вдруг Вита. – На что рассчитывает Джеф? Его ведь все равно убьют.

– Он не дурак, – аккуратно ответил Ирм.

– Ты давно говоришь о себе в третьем лице? – спросила хакерша, объезжая скопление аномалий на главной дороге. Машина въехала в спальные дворы столицы России.

Ирм проигнорировал вопрос.

– Нет, не думаю. Понятное дело, декодер он перепрятал, запутал следы, предположил несколько исходов встречи с китайцами и для каждого варианта придумал план. Ведь все, что он сделал, если не гениально, то очень умно. Я даже предположу, что у него есть некий козырь в кармане, о котором мы не знаем. Китайская Народная Республика, производящая абсолютно все, от дешевых кроссовок до оружия и военных самолетов, – страна, чья экономика и научно-технический прогресс шагают впереди планеты всей. Неужели ты думаешь, что, имея уже хотя бы две составные части декодера, они бы не воссоздали нужную им информацию? Да это смогла бы сделать даже Виста. Какой резон им оставлять в живых Джефа, если в любом случае, пусть и чуть позже, они добьются того, чего хотят? Они годами строили это план, один месяц ничего бы не решил, – продолжала рассуждать Вита.

– Если бы они могли, они бы уже воссоздали третью часть. Значит, они этого сделать не смогли, – предположил Самойлов.

– Ты точно псих! – Пак опасливо смотрел с заднего сиденья в затылок Ирма.

– Возможно, это оказалось не так просто, – не обращая внимания на других, говорила Вита. – Ирм, помнишь, что сказал мне сектант, когда я спросила его об артефакте? То, что одни предполагают, другие уже делают. Джеф с самого начала хотел обладать всеми тремя декодерами, но ему хватило ума трезво оценить свои силы. Ему просто не хватит связей и денег. Его судьба очевидна для каждого сидящего в этой машине. Кроме тебя, – Вита грустно хмыкнула. – Но какова наша судьба? Через неделю, месяц, два, когда китайцы воссоздадут недостающий элемент? Зачисти мы группу сегодня, это были бы только пешки, корень же находится не в Зоне.

– Это все понятно… – протянул наемник, глядя на приборную панель. Хаотичное мигание лампочек завораживало и гипнотизировало его. – Но почему ВДНХ?

– С этим все просто. – В голосе Виты послышалось искреннее огорчение. – На ВДНХ базируется одна из самых мощных группировок Москвы, рядом – две вышки связи. Хорошее место для первой психотронной атаки. Более чем уверена, что все оборудование азиаты там уже установили.

– «Тантал», – глупо повторил за девушкой Ирм.

– Ну, наконец, до тебя дошло, дружок! Я тут подумала, что жадность Джефа нас все-таки спасла. Отдай он сразу этот декодер заказчикам, ходили бы мы уже и слюни пускали. Вообще, у твоего друга увлекательная жизнь. Немного порылась в его прошлом на досуге, – оживилась вновь Виста.

– Его жизнь так увлекательна во многом потому, что он редко соображает, что творит.

– Странно, – девушка остановила машину и уставилась на экран коммуникатора.

Сняв его с держателя, сталкерша произвела над ним какие-то хитрые манипуляции.

– Там, впереди, четыре трупа. Судя по всему, это мародеры. – Киконин на секунду появился в салоне. Видимо, он по-своему понял причину остановки.

– Лучшая разновидность мародеров, – не отрывая взгляда от экрана, ответила лейтенанту Виста.

– Что они там делали? Не их ареал.

– Не знаю. Пак. – Девушка сняла очки и потерла кулаками глаза. – Возьми дозиметр, проверь уровень радиации.

Пак достал свой дозиметр. Если по-хорошему, то даже в этой машине фонило больше нормы. Впрочем, кого это могло удивить? За сутки к завышенным показаниям дозиметра привыкали и переставали обращать на них внимание.

– Вау! Да тут не то что стоять, тут дышать вредно! – Пак нервно заерзал. Его дозиметр, более примитивный, чем установленный в машине, зашёлся таким воплем, что его услышал даже Киконин, у которого в салоне находились только ноги.

– Что за… – Глаза Висты округлились. – У меня в коммуникаторе – самая актуальная карта с радиоактивными очагами. И на том месте, где мы сейчас находимся, фон должен быть не больше, чем на гранитной набережной.

– Дайте дозиметр! – наконец прокричал Ирм. – Дайте мне этот чёртов дозиметр!

– Не нужен тебе дозиметр… – Виста резко отвернулась от сталкера, пряча лицо, и сказала так, будто обращалась уже не к живому человеку: – Это ты фонишь. – А потом, повернувшись к остальным, добавила командным голосом: – Всем выйти из машины. Объявляю пятиминутный привал! Мне нужно засечь сигнал Джефа.

Через несколько секунд в машине уже никого не было.


Глава 8

Ирм с пустым взглядом сидел на основании поваленного рекламного щитка. Он пытался вспомнить все симптомы острой лучевой болезни: «Что там? Рвота, головная боль, отёк слизистых. Обморок при сильном поражении. Ведь ничего этого не было. Ну, да, руки дрожат, голова разболелась. Немудрено ведь…» Но на коленях у него лежал дозиметр, на экране которого показатели зависли на отметке «Опасный уровень». Всего лишь опасный уровень. Добрый, гуманный производитель не вложил в свою технику слова «смертельный». Впрочем, с таким, «опасным», уровнем можно жить еще дней пять. Если так фонит, скажем, от твоей машины, или автомата. Но нельзя выжить, если это излучаешь ты сам. В мыслях Ирма всплывали странные артефакты, лежащие на пути. Наука таких ещё не знала. Может, это были просто булыжники – без цены и свойств. А может – оружие гарантированного поражения, излучающее смертельную дозу. «Да и зачем уже гадать. Что тебе знания, если шансов выжить осталось меньше одного на тысячу. А смерть от острой лучевой – не приведи Господи никому так мучиться».

– Мы почти полчаса лежали под обстрелом на кладбище, – тихо говорил Пак то, что наёмник и сам знал. – Вероятность попасть в радиоактивный очаг такой интенсивности – почти ноль целых ноль…

– А я вот попал. – Ирм закусил губу, с досадой ощущая неприятный металлический привкус. – Это ведь безнадёжно?

– Да. В тебе почти полторы тысячи бэр. С таким не живут. Я удивляюсь, как ты ещё в сознании.

– Умеешь ты воодушевить.

– Ирм, может, я, конечно, не прав. Но такова судьба. Ты спас столько жизней, но сам почти погиб. Сам знаешь, один тяжело раненный в группе равен смерти всех остальных. – Пак присел на корточки в трех метрах от Самойлова. – С тебя последнее желание. В этом тебе повезло чуть больше, чем Лаврику, Киру, Лоре и кому бы то ни было.

Это слово «погиб» больно резануло по слуху.

– Что, добьешь меня? – наемник косо улыбнулся, посмотрев Паку в глаза; тот взгляд выдержал.

– Могу и добить, если надо. На одной жизни три висеть не должны. Да и тебе, думаю, лучше будет, чем через пару дней собирать свою кожу в коробочку. Прости.

– Добивать себя не дам, но… – не успев договорить фразу, Ирм содрогнулся всем телом, и его начало рвать.

– Забираем, что у него есть из патронов, и уходим. Ирму они уже ни к чему, а у нас ещё встреча с Джефом впереди. – Пак, стоявший в нескольких метрах, энергичной походкой подошёл к валяющемуся рюкзаку Самойлова. – Патроны в магазинах и коробках – авось не светятся.

Все замолчали. Только мучительно рвало Ирма, и щёлкали под ловкими руками Пака карабины замков. Слишком незамысловатый получался траурный марш.

– Смм-м-мирна!

Киконин коршуном подлетел к Паку, который рефлекторно застыл с протянутыми по швам руками – никак десантура в прошлом. И тут же на Пака обрушился такой силы удар, что тот сложился пополам и повалился в траву, не издав ни звука.

– Какая же ты сволочь! – крикнул ему Киконин, поднимая наизготовку автомат. – Мне больно осозновать, что такое дерьмо, как ты, Зону топчет. Они с Витой прошли столько, чтобы спасти сотни жизней, в том числе и твою продажную задницу!

– Перестань, я уже того не стою. – Ирм вытирал рукавом губы, пошатываясь.

Потом, после короткой паузы, Самойлов резко выпрямился.

– Ты знаешь про Виту?!

– Да, уже несколько дней я все знаю. Никто из нас ничего не стоит. Ни живой, ни мёртвый. Потому и дохнем, как скот. Ты не один – ты в ответе за Виту. Я в своей жизни наделал достаточно дерьма и не заметил, как сам стал жадным, продажным уродом. Может, это мой последний шанс все исправить и искупить грехи.

– Стоп! СТОП! Заткнитесь все! Я ничего не понимаю. Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – психанула Виста.

– Это займет много времени, – уклончиво ответил Самойлов.

– А у меня оно есть. Пока я не узнаю всей правды, в машину никто не сядет. Кстати, угнать мою тачку посредством обрыва проводов зажигания и последующего их объединения у вас не получится. И даже через мой труп – не выйдет.

Ирм перевел дыхание, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение. Протянув руку к ладошке рядом сидящей Виты, он обнаружил, что руки его дрожат.

Некоторое время напарница сидела молча и неподвижно. Ее волнистые волосы блестели в лучах заходящего солнца, бледная кожа светилась.

В эту минуту у Самойлова не было слов. Но они нашлись у девушки:

– Покажи им меня. – Она протянула руку ладошкой вверх.

– Оружие уберите все, – не попросил, а приказал наемник. – Любое резкое движение – и я клянусь, что перестреляю вас всех.

Ирму очень хотелось, чтобы они забыли сейчас про свое оружие вовсе, однако все просто убрали руки от стволов. Самойлов сомневался, что они адекватно воспримут увиденное, но решительно достал из кармана артефакт, который бережно хранил все последнее время. Тонкие пальчики девушки сжали его.

– Твою… господи, как это… возможно?!

В глазах Самойлова Вита не изменилась. Его верная подруга как сидела на рифлёном пластике щита, так и продолжала сидеть. Разве только выглядела немного испуганно и растерянно.

– Знакомьтесь, это Вита. Тот самый человек, из-за которого все, кто меня знает, считают меня сумасшедшим. Благодаря ей я до сих пор жив. Благодаря ей не была убита в лесу Виста. Благодаря ей лейтенант посчитал меня мутантом. Ты, дружище, немного ошибся. Сила не во мне, а в Вите. Но Вита создана мной.

Виста, являясь человеком закономерностей, точных формул и чисел, в подобное не могла поверить. Ей сейчас было бы проще посчитать себя слабоумной, нежели поверить в реальность девушки, стоящей сейчас перед ней.

Реакция Пака была еще более непредсказуемой. От страха он совсем не шевелился и дышал через раз. Только Киконин улыбался красивой девушке, смущая ее, и, кажется, совсем ее не боялся.

– Это ведь эффект тульпы, да? Изучением этого занимался профессор Фролов. Прежде чем вы исчезли из НИИ, я успел прочитать несколько его докладов. Зря коллеги списали его со счетов, ведь этот безумец оказался мудрее их всех. Вита, – лейтенант сделал поклон, – очень приятно с тобой познакомиться. Возможно, такого случая больше не представится, потому я хочу извиниться перед тобой и Ирмом за все то, что я сделал. И сказать спасибо.

– За что? – растерялась Вита.

– За то, что помогла мне понять цену жизни. Со мной многое случилось, пока я следовал по вашему следу. Все это стоило пережить, чтобы переосмыслить многое. Понимаю, что доверять мне после всего просто невозможно. Принято считать, что люди не меняются, но это не так.

– Я все равно ничего не понимаю, – психовала Виста.

Она отошла к машине, порылась в бардачке и вернулась через минуту с флягой. Открутив крышечку, хакерша сделала несколько жадных глотков. До носа Ирма донесся запах дорогого виски.

– Если попытаться объяснить очень просто и примитивно, – вмешался лейтенант, – то тульпа – это вымышленный друг Ирма, только сейчас принявший материальную форму. Я бы в жизни в это не поверил, даже после прочтения трудов профессора Фролова, если бы сам это не увидел.

– Как с этой информацией жить, пусть каждый решает для себя. Этот артефакт делает Виту человеком, уже независимым от меня. При этом она теряет все свои аномальные способности, – добавил Ирм.

– При встрече с Джефом они бы нам пригодились, мы бы уравняли наши силы, – возразил Киконин.

– Я не могу рисковать Витой.

– А тебе и не надо. Ты протянешь еще несколько суток, а во время нашего… кхм… – Киконин попытался подобрать подходящее слово, – общения с Джефом отсидишься в безопасном месте.

– А меня никто не хочет спросить? – Губы Виты от возмущения сложились в тонкую линию. – Я уже не имею права голоса?!

– Вита! – Ирм старался нежно взять её за локти, но руки его предательски дрожали, и силы он не рассчитал. – Перестань. Я хочу сделать так, как будет лучше.

Он вцепился в неё, сжал ее локти сильнее нужного, но девушка не подала виду. Слишком много адреналина бурлило в его крови после этого разговора. Ему хотелось сейчас бежать, драться, подхлёстывая себя адреналиновой плетью. Но он хотел быть с Витой ласковым, хотя собственное тело мешало это сделать. Его утешение было похоже на приказ.

– Погодите. – Виста подняла вверх руку, призывая всех к тишине. – Вита, отойди, пожалуйста, от Ирма на несколько метров.

Не задавая лишних вопросов и не спуская глаз с Ирма, Вита отошла от него. Группа замерла в ожидании дальнейших действий хакерши. Та сначала подошла к Ирму на несколько метров, затем, не отрывая взгляда от дозиметра, – еще ближе, а потом и вовсе присела рядом с парнем, показывая ему экран пластикового прибора. Самойлов потрясенно молчал, словно ему только что отменили смертельный приговор. Тогда, кивнув своим мыслям, программистка направилась к Вите. Показания прибора стали зашкаливать. Дозиметр сначала негромко и нервно предупреждал Висту, чтобы она не шла дальше, а после и вовсе зашелся в истеричном писке.

– Все понятно. – Виста самодовольно улыбнулась. – У меня есть хорошая и плохая новости. Начну с хорошей. Ирм, фонишь не ты, а артефакт. И, судя по всему, – не знаю, правда, как это возможно, – ты от него даже не нахватался излучения.

– А какая вторая новость? – Пак невольно отошел от Виты подальше.

– Ирм очень легко поддается внушению. Ему сказали: лучевая болезнь. А он быстренько пошел и проблевался. Боюсь даже заикаться про некротический фасциит или, например, чесотку.

– Ты очень много разговариваешь!

– Фу, как грубо, Пак! Еще слово – и ты поедешь в багажнике.

Беззлобно перекинувшись любезностями, молодые люди нервно улыбнулись.

– А если серьезно, это машина ученых, там есть контейнеры для перевозки артефактов, можем так обезопасить себя. Больше рисковать мы не будем. В машину все.

Киконина за пулеметом сменил Пак, Вита по-прежнему сидела рядом с наемником, артефакт она убрала в контейнер, находящийся теперь в багажнике.

– Все-таки хороша Москва без пробок!

Пассажиры в салоне на поворотах раскачивались из стороны в сторону, подпрыгивали на неровностях. Несколько раз Висте приходилось останавливать машину. Один раз, когда дорогу перегородила свора псов, которую Пак тут же прицельной очередью сровнял с землей. Когда детектор жизненных форм подавал сигналы, команда быстро совещалась, принимая решение: объезжать или рисковать и проскакивать. Как правило, объезжали они группы людей, стараясь не попадаться никому на глаза. С мутантами все было проще. Если нельзя было проехать с миром, тогда Пак начинял их тела свинцом.

Впереди, метрах в двухстах, под прямым углом зарастающую дорогу пересекал поток. Нет, это была не вода: не речка и не ручей. Это было скопление мигрирующих насекомых. Тратить драгоценные патроны на них Пак не стал, решив, что тяжелая машина передавит их. Но нет, поток, не обращая ни на что внимания, двигался дальше, движимый своей, не понятной человеку целью. И лишь самые противные, не передавленные ублюдки, привлечённые большим скоплением живого мяса, заинтересовались машиной.

Зеленая жижа, заменяющая местным многоножкам внутренности, ярким и отвратительным пятном размазалась по ботинкам. Если бы не дорогая прочная обувь и экипировка, вся эти насекомые давно бы забрались под одежду пассажирам. Это были самые настоящие здоровые сколопендры. Самойлов уже не обращал внимания на прорвавшихся через открытые бойницы в окнах машины насекомых, безжалостно давя уродов тяжелой подошвой. А те чавкали под ногами, и этот отвратительный звук пробивался даже сквозь матюки Киконина и грохот пулеметных очередей.

Беда не приходит одна. Пак взял на прицел очередную группу мутантов. Существа, похожие на тушканчиков, только чуть больше, азартно похрюкивая, начали запрыгивать на капот целыми стаями. Двое умудрились в прыжке разбить боковое водительское стекло.

Внедорожник заревел, подался назад, и тут же Виста развернула машину, вдавив педаль газа на полную. В салон влетели три гадких грызуна. Тварям девушка пришлась, похоже, не по вкусу. Они упали в считаных сантиметрах от неё, но всю свою злость, противные коготки и зубы направили на Самойлова, матерящегося и отбивающегося прикладом. Одну зверюгу он сумел пинком отправить в разбитое окно, а на вторую набросил кусок брезента и обработал прикладом в отбивную. Выброшенный из кабины уродец ещё некоторое время прыгал за машиной по лужам, а потом скрылся в очередной придорожной канаве.

– Ах ты мразь! – многострадальную Висту, которую стекло уже не могло защитить, снова атаковали.

– Не шевелись! – крикнул с заднего сидения Киконин и ударом приклада в костлявую грудину сбил очередного мутанта с девушки.

Виста пустила машину в занос, пытаясь скинуть с нее навязчивых тварей, но они все лезли и лезли.

– Держи! – Самойлов протянул РГД-5 Паку, чей пулемет смолк.

Поставив пулемет на предохранитель, Пак юркнул в салон, забирая из рук Ирма гранату. Сам Самойлов держал в руках «лимонку». Ирм перехватил гранату правой рукой, ухватившись пальцем за кольцо чеки, затем выдернул ее, высунулся из окна и метнул гранату в живую волну.

Раздался взрыв, через несколько секунд – второй. Зазвенело в ушах, завыли, взревели, заскулили мутанты.

– Ух, – нервно вжалась в сиденье Виста. – Неожиданно.

Один из грызунов все-таки успел ее задеть, скинул очки, которые чудом не разбились, и оставил глубокую царапину на щеке.

– Никогда не встречал такого количества сфинксов. – Киконин все смотрел назад.

– Сфинксов? – недоуменно протянула Виста. – Кто дал этим уродам столь милое название?

– Просто они похожи на гибрид лысой курицы и старого кота породы сфинкс.

– Никогда не видела лысую курицу. – Хакерша вытерла кровь с лица и нахмурилась, пытаясь представить себе птицу. – Бррр… к лучшему это.

Теперь они ехали еще медленнее, все чаще сверяясь с показателями коммуникатора и детектором аномалий. Целый микрорайон пришлось объехать, остановиться на дозаправку. Вливая горючее в бак, Ирм покосился на свою боевую подругу, которая из салона так и не вышла. Терзаемая сомнениями, Вита смотрела в одну точку перед собой, даже не моргая.

Хакерша курила, Пак и Киконин отлучились по малой нужде во дворы. С одной стороны выбитыми окнами на группу смотрели дома, по другую сторону величественно возвышалась церковь. Здание на удивление хорошо сохранилось. Позолоченные кресты на куполах тускло блестели в лучах лениво выглядывающего через облака солнца. Закрыв канистру, сталкер убрал ее в багажник. За последние дни сталкера поразили очень многие вещи, большую часть из которых он даже не понял и до сих пор не смог здраво осмыслить. Он встречал людей, верующих и в собственную исключительность, и в бессмертие, и в Спасителя, и в сверхлюдей.

Но существует ли какая-то сверхсила, сверхразум или что-то, наблюдающее за каждым нашим шагом и направляющее в том, единственно верном, направлении? Наемник снова посмотрел на церковь, затем на машину. Виста стояла все в той же позе. Пака и Киконина еще не было. Тогда Ирм робко перешел дорогу и приблизился к церкви.

«Если эти силы есть, то как к ним обращаться? – размышлял Ирм, уставившись на купола храма. – Господи? Можно ли тебе говорить «дай»? Или надо просить? А может, надо спрашивать? Изливать душу. Но я не умею этого. И не хочу. Кем бы ты ни был, что тебе до нас… Сложно, наверное, понять человека, который приходит к тебе только просить. Я бы, наверное, тоже ничего не дал тем, кто только просит. Но что же тебе нужно тут? С человеком всё просто: дай нам чуть больше жизни и денег, кому-то любви, кому-то здоровья и близких – и всё должно наладиться. Ровно до следующего раза, пока не захочется бессмертия, чего-то более сильного, чем любовь, кого-то более родного, чем близкие. Человек по сути своей – животное. Дай ему крышу – он захочет дом, получит дом – дворца не хватает. Человек никогда не будет удовлетворен тем, что имеет, и это понятно. Но ты-то – Бог. Да кто бы ты там ни был. Вот я сейчас в небо смотрю, но кто мне сказал, что ты – там? Может, мне в пол смотреть надо, в лужу придорожную. А может, и нечего было идти сюда, я не знаю. Но почему же ты, такой всемогущий, сделал нас такими несчастными? Неужели так сложно было сотворить человека счастливым?

Аномалия, твоё порождение – Вита – оказалась стократ милосерднее меня – того, из кого она взяла исток. Будь уверен, если бы мы жили там, за периметром, именно Вита была бы счастливее. Зачем люди, веря в тебя, должны пришивать на лицо противогазы и стрелять друг в друга? Кому это нужно?! Почему мы все тут грызём друг другу глотки, чтобы выжить, если ты можешь сделать счастливыми всех? Я знаю, что ты мог бы ответить: счастье и справедливость для каждого свои – всем не угодишь. Да, так и есть. Так почему же ты, такой всемогущий, не сделал счастье одно на всех?! Чтобы каждый рождался с ним в сердце сразу. Мы слишком слабы и глупы, чтобы сделать это самостоятельно. К тому же мы постоянно верим и надеемся, что кто-то принесёт нам наше счастье.

Вот ты думаешь, я жизни себе буду просить… Ах да, ты не думаешь. Кто я такой! На кой ляд тебе думать о проблемах муравья при дороге! Но ведь не я создавал этого муравья. Уж поверь, если бы мне пришлось творить муравейник, то я уж постарался бы сделать каждого – от матки до рабочего – счастливым. Я бы дал им любовь не к себе самим, не веру паршивую под нос! Нет! Я дал бы им любовь друг к другу, понимаешь? Я бы счастье им дал – постоянное и единственное. Незыблемое. И обязательно такое, чтобы никто и ничто не смогло бы его отобрать. И пусть бы было в этом мире на один муравейник счастья больше. А любишь ли ты нас так? Веришь ли ты в нас так же, как мы готовы верить в тебя?! Ты не ответишь. Тебе нет до нас дела. Ну, так хотя бы забери у нас эту глупую веру, ты же видишь, как она мешает. Мне не нужна связь, где на другом конце никто меня не слышит! Мне не нужна вера в одну сторону! Пусть все мы сразу поймём, что несчастны и одиноки. Вот тогда, может, и придём к чему-то сами. Раз уж тебе не до нас – не мешай, не давай никому ложной надежды. Ни мне – на жизнь, ни людям – на счастье. Не мешай нам, Господи…»

– Ирм! – крикнула Виста. – Давай в машину, мы тебя уже заждались.

Несколько секунд Самойлов еще смотрел на большую дубовую дверь – вход в церковь, – а потом, обреченно покачав головой, побежал к машине.

– А можно задать нескромный вопрос? – Программистка немного стушевалась. Ирму показалось даже, что она засмущалась.

– Конечно. – Сталкер сел рядом с Витой.

– А она сейчас здесь? Ну… Вита эта. Мы же ее не видим.

– Здесь, – снисходительно улыбнулся Ирм.

– А где она? Я понимаю, что я бестактная скотина, но мне несколько не по себе от мысли, что в машине есть еще кто-то, кого я не вижу.

– Она сидит рядом с тобой.

Девушка повернула голову, увидела пустую половину сиденья и молча кивнула.

– Спасибо. Я не могу сказать, что мне прям стало легче от этого, даже наоборот… Ладно, – встрепенулась Виста, – перейдем к делу. Дальше дорога будет прямая – последний рывок, так сказать. Давайте решим, что будем делать. Разделим обязанности. Я могу предположить, что переговорщиков будет человека три, плюс снайпер, и не исключаю засаду.

– А как же твой детектор жизненных форм? – поинтересовался Пак.

– Я только недавно начала над этим работать. У него очень маленький радиус. В нашем случае он будет бесполезен.

– Я пойду и осмотрюсь, затем вам доложу. – Для Виты это была наименьшая из проблем.

– Ты уверена? – нахмурился Ирм.

– Конечно. Что мне угрожает? Осмотрюсь и доложу.

– У нас есть кое-что, чего нет у китайцев. Это Вита. Она согласилась разведать обстановку, – сказал для всех Ирм.

– Хороший план. Очень. Она же может голыми руками всех того, этого, – хакерша провела большим пальцем по шее, – отформатировать.

– Постараемся обойтись малой кровью, хватит с нас трупов.

– Путь к светлым идеям часто становится кровавым, – равнодушно заметил Пак.

В машине воцарилось напряженное молчание, прикусила язык даже болтливая программистка, больше не бросая шуточки в сторону сталкеров. Она сосредоточилась на дороге, крепко сжимая руль, и нервно поправляла очки, когда смотрела на многочисленные датчики. Ирм от скуки попытался в них разобраться, но быстро забросил это бессмысленное дело.

Дорога заняла еще один долгий час. За это время они попали под обстрел снайпера, устроившего свое гнездо в одной из многоэтажек. Не будь рядом Виты, пассажиры и водитель УАЗа никогда бы уже не добрались до цели. Девушка создала гравитационный щит вокруг машины. Она старалась беречь силы для финальной схватки, не вступая в бой с набегающими на машину мелкими тварями, оставляя это Паку и Киконину.

– Конечная. – Виста заглушила автомобиль. – Дальше ехать уже опасно, могут заметить. Коммуникатор засек Джефа. Он в километре отсюда.

Самойлов вышел из машины и сразу утонул по щиколотку в луже. Его боевая подруга элегантно ее перепрыгнула.

– Вита. – Он взял ее за руку. – Ты все поняла? Просто разведка. Ничего не предпринимай. Как все выяснишь, возвращайся, мы будем ждать.

– Я уже не маленькая, Ирм. Все будет хорошо. – Она похлопала его по плечу, печальным взглядом посмотрела на окруживших наемника товарищей по оружию и зачем-то помахала им рукой, словно они могли увидеть этот жест.

– Она ушла? – робко спросил Киконин.

– Да, – дрогнувшим от волнения голосом ответил Самойлов. – И нам пора готовиться. Виста. – Ирм обернулся к хакерше. – Ты как, с нами?

– А то. У меня остались свои счеты.

Свой «Калашников» Виста тоже модернизировала и подогнала под себя: анатомическая рукоятка; передняя тактическая рукоятка; чтобы руки не скользили, у нее был установлен цилиндр с насечками; усовершенствованный переводчик огня. Раньше Виста не могла все проделать одной рукой, не убирая ее от рукоятки. Теперь же, имея дополнительный выступ, она указательным пальцем могла переключать режим огня или снять ствол с предохранителя. Приклад был телескопический, подогнанный под ее рост и длину рук. Ирм приметил еще и пламегаситель. И это только то, что успел при быстром осмотре оружия заметить наемник. Нет, все-таки женщины, разбирающиеся в оружии, его пугали.

Пак остался при своей М14, а Киконин – при АЕК.

Группа прошла метров пятьсот, а потом остановилась. Дальше они рисковали быть замеченными.

Пассивное ожидание заставляло нервничать всех. Ирм то и дело поглядывал вдаль, надеясь увидеть знакомый женский силуэт, Виста уставилась в сенсорный экран, Киконин выкуривал сигарету за сигаретой, и только Пак никак не выражал свое эмоциональное состояние. Он был сосредоточен и спокоен.

Когда появилась Вита – а Ирм в этот момент в непередаваемых эмоциях подпрыгнул на месте, – группа оживилась. Всем все сразу стало понятно.

– Джефа пока на месте нет. От второй стороны – шесть человек. Два снайпера на крыше. – Вита указала на многоэтажки. – Еще два человека держат на прицеле место переговоров, их позиции – в домах справа и слева, в подъезде. Ну и два человека для переговоров, они вооружены автоматическими винтовками «Беретта».

– Спасибо.

Наемник быстро передал группе всю полученную информацию, сделал несколько несущественных уточнений. Вита нарисовала на земле примерный план окрестности и пометила крестиками стрелков.

– Джеф приближается к месту встречи, – оживилась Виста. – Каков план действий?

– Вита возьмет на себя снайперов. Просьба – не убивать их, а вывести из боеспособности. Нам нужен хотя бы один живой пленник. У них определенно есть в Зоне база, где хранится оборудование и декодеры. Хорошо бы это выяснить. Пак и Киконин берут бойцов в подъезде, мы с Вистой – двоих переговорщиков.

– Что с Джефом делать будем?

– На месте решим. Идем.

Их маленькая группа разделилась для быстрого и последнего боя.

Только когда Вита дала отмашку с крыши, лейтенант с наемником обошли здания. Их план – попасть в дом через окно первого этажа с заднего фасада – был прост и практичен.

– Как думаешь, справятся? – волновалась Виста.

– Один из них – убийца со стажем, другой – офицер самой могущественной группировки. Конечно, справятся. Ты лучше не отвлекайся.

Наемник прильнул к прицелу, рассматривая Джефа и двух китайцев, похожих друг на друга как две капли воды.

– Вот карта. – Один из переговорщиков протянул Джефу пластиковую карту. – Здесь сумма, о которой мы договаривались.

– Сукин ты сын… – Ирма затрясло от злости. – Во сколько же ты оценил жизни своих друзей?

– Тихо. – Виста сжала плечо Самойлова. – Затуманенный ненавистью рассудок – в бою плохой советчик.

Из укрытия, которым им служил небольшой продуктовый магазин, открывался хороший обзор, но главное – это место было слепой зоной для стрелков. Теперь Ирм, спустя почти неделю, держал на прицеле человека, которого считал лучшим другом, за которого не так давно готов был отдать свою жизнь не задумываясь.

Бой – если это, конечно, не кино и не забавное чтиво – никогда не бывает красивым. Страх и безумие – вот два чувства, которые движут человеком в бою. И особенно везёт тем, кто безумен больше других.

Вот и сейчас не было никакой бравады. Люди не превращались в терминаторов. Не шутили, ловя в прицел противника, и не засоряли эфир эффектным чёрным юмором. Бой – это работа. Грязная и всегда неблагодарная. И неважно, что это – оживленная перестрелка или бесшумная зачистка. Наверное, именно из-за этого контраста с реальностью Самойлов и ненавидел американские боевики и дешёвые книги в красочных переплётах.

Железная дверь подъезда распахнулась, и на асфальт тряпичной куклой упал труп с перерезанным горлом.

Второе тело вывалилось из окна второго этажа и мокро шлепнулось на землю.

– Ты думаешь, ты меня перехитрил, Джеф? – произнес один из китайцев, увидев это.

– Что за черт?.. это не я. – Джеф скинул с плеча FN, но несколько опоздал. Черные зрачки итальянского оружия смотрели на него.

«Хеклер-Кох» мягко коснулся плеча Ирма при отдаче, затем второй раз. Наемник двумя меткими выстрелами убил дипломатов. С такого расстояния очень трудно было промахнуться.

Самойлов обернулся к Висте и получил едва заметный кивок. Тогда, закинув ремень автомата за спину, Ирм покинул свое убежище.

– Это я. – Ирм вышел в центр улицы, за спину Джефа. – Не советую тянуться к оружию. Ваши снайперы вам не помогут. – Ирм щелкнул пальцами, и с крыши многоэтажного дома упало тело, но за несколько метров до земли оно замедлило свое падение и мягко приземлилось в пожухлую траву.

Джеф не шевелился, он пусто и глупо смотрел на снайпера, чудом не разбившегося, а после этого обернулся к Ирму.

– Прости меня.

– Прости? – Самойлов медленно приблизился и остановился. – Простить тебя? За мою сломанную судьбу? За твое предательство? За смерть моих друзей? За то, что ты решил променять свою честь на деньги? – Наемник не заметил, как начал кричать.

Остервенело набросившись на бывшего друга, Ирм ударил его локтем по шее, затем, абсолютно не рассчитывая силу, по плечу, в подбородок, сбивая Джефа с ног. Нанося удар за ударом, Ирм не дрался, он избивал покорно принимавшего свою участь Джефа. Самойлов забыл про всякую честь, добивая уже упавшего наемника. Он бил до тех пор, пока были силы. Бывший командир закрывал голову руками, тогда Ирм подло наносил удары в пах, по коленям, в солнечное сплетение.

– Ты просишь простить тебя?! – ревел Самойлов.

Ненависть – хорошее чувство, если не туманит рассудок.

– И все это из-за денег! Из-за каких-то сраных денег!

Деньги – отличная вещь, если бы они так не портили людей. Нет ничего хуже, чем решить, что на них можно купить абсолютно все. Но столь соблазнительному мифу можно верить лишь до тех пор, пока однажды не поймешь, что то, что тебе действительно больше всего нужно, не купить ни за какие, даже за самые большие деньги.

– Успокойся! Ради всего святого, Ирм! – Хакерша бросилась на спину наемника, но ее шестьдесят килограммов никак не могли остановить Ирма. – Он умер, Ирм, он мертв! Посмотри, ты его убил! Все, успокойся!

Киконин вылез из своего укрытия, схватил наемника за руку и заломил ее за спину, лишив Самойлова возможности безболезненно двигаться.

– Успокойся. Все закончилось, смотри! – Киконин заставил Ирма смотреть на Джефа. – Ты доволен?! Этой мести ты хотел? Такого финала? Наслаждайся!

В неестественной позе Джеф лежал на земле, в луже собственной крови. Его лицо превратилось в кровавое месиво, изо рта ручейком вытекала кровь, впитывалась в одежду, стекала на землю, смешивалась с сырой землей.

Это зрелище отрезвило рассудок Ирма. Он вырвался из ослабшей хватки лейтенанта, попятился, но уперся в Пака и схватился за голову.

– Нет – нет – нет…

Ирм упал на колени, пытаясь унять дрожь, впился пальцами в землю, ломая ногти, сдирая мясо, не чувствуя физической боли.

Не за это он боролся, не этого хотел, не этого хотела Вита.

Когда Ирм нашел в себе силы поднять голову, то увидел свою боевую подругу. Та склонилась над телом Джефа, ее пальцы коснулись шеи мертвого командира, замерли там на несколько секунд, а после этого девушка покачала головой.

На негнущихся ногах Самойлов подошел к девушке.

– Не вини себя, – ответила она на незаданный им вопрос, поднимаясь. – Он заслужил смерть. Возможно, именно такую.

– Не время жевать сопли, Ирм. Это еще не конец.

Виста успела обыскать труп одного из несостоявшихся переговорщиков и найти там коммуникатор.

– Я вычислила место их дислокации в Зоне. Именно там у них находится узел связи. Минуту… – Девушка присела на корточки, несколько секунд сосредоточенно смотрела на коммуникатор, а потом произвела какие-то манипуляции, оставшиеся загадкой для всех, кроме нее. – Да, все верно. Сухаревка. Точнее, сухаревская система подземелий. У них там что-то вроде небольшой базы.

– Надо ликвидировать их всех. – Пак задумчиво почесал многодневную щетину.

– Не настолько она небольшая, – покачала головой Виста. – Нам нужна будет помощь. Для начала надо к чертовой матери взорвать вышки связи с оборудованием, а после – и их проклятый бункер. В первую очередь они угрожали «Танталу», там и надо искать помощь. В конце концов, среди нас есть офицер группировки, да и меня там неплохо знают. Нам надо торопиться…

– Вы езжайте, а я останусь. Надо Джефа похоронить по-человечески.

– Нет, ты поедешь с нами. Ты все это начал, тебе все это и завершать.

– Она права, – согласилась Вита. – Надо поставить точку.

По пути на ВДНХ пассажиров прибавилось. Пак резонно решил, что хорошим доказательством происходящих событий послужит пленный, а когда группа узнала, что снайпер неплохо говорит по-русски, то решение это было принято единогласно. Если бы их словам не поверили, то на базе точно смогли бы разговорить этого парня.

Но Дэмин – так звали этого пленника – так и не пригодился. Разговорить его не смогли, потому на базе «Тантала» его быстро убили.

Четверым вымотанным сталкерам поверили быстро, потому через три часа «Патриот», груженный С-4, уже приближался к вышкам сотовой связи, а целый отряд опытных бойцов был оперативно собран в рейд на Сухаревскую.

Тряхнуло тогда здорово, но звук этого взрыва, как никогда, ласкал слух.


Эпилог

Прошло еще несколько дней, прежде чем все улеглось, а сталкеров прекратили донимать многочисленными расспросами. Всем четверым пришлось придумать одну красивую легенду, в которой они, естественно, пропустили несколько фактов. Киконин, согласно легенде, не преследовал Ирма в своих алчных целях, а случайно с ним встретился, а сам Самойлов был жертвой обстоятельств, при которых он принял храброе и отчаянное решение во что бы то ни стало ликвидировать опасность. Хотя это и не было полной ложью. Виста будто бы присоединилась к их команде сразу, как только с ней связался Ирм. Эта ложь потребовалась, дабы избавить программистку от наказания за угон дорогостоящего автомобиля. А Пак – несостоявшийся убийца Самойлова – так, мимо проходил и решил помочь.

Людям, даже в Зоне, нужны красивые легенды, нужны сказания о героях, помогающих просто так, рискующих своей жизнью не за что-то, а во имя. Людям нужны сказки и вера в других, хороших людей. Все четверо стали героями. Может, история их со временем и обрастет домыслами, но всегда будет историей о добре, победившем зло. А Вита всегда будет примером мужества, милосердия, силы и справедливости для этих четверых сталкеров.

– За проявленное мужество и решительность в экстремальной ситуации приказываю лейтенанту Киконину В. П. присвоить внеочередное воинское звание капитана.

Виктор, так звали Киконина, зачитал полученный утром приказ.

– Ну, поздравляю тебя, капитан Киконин! – засмеялась Вита.

– Когда звездочки обмывать будем? – Программистка говорила, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

– Думаю, на следующей неделе. Ты как, Пак, останешься здесь?

– Наверное, да. Назад мне уже не вернуться, думаю, обустроюсь здесь. Опыт большой, вольюсь. Тем более что есть офицер один знакомый, похлопочет… – хитро улыбнулся наемник.

– Обижаешь. А у вас, ребят, какие планы?

– У меня работы здесь еще на неделю точно. И я никогда не против халявной выпивки. Какой базар, конечно, обмою твои погоны. – Виста наконец оторвалась от ноутбука.

Повисла неловкая тишина, все сделали вид, что рассматривают свои чашки с чаем.

– Вит… – Виктор робко кашлянул в кулак. – А ты что решила?

Девушка теребила в пальцах упаковку от шоколадки. Она приняла решение, но произнести его вслух боялась.

– Я вот думаю. – Она выпрямилась и положила фантик на стол. – Почему Ирм скрывал от меня, что шоколад – такая вкусная штука? Но если говорить серьезно, то первое, что я ощутила, когда стала человеком, – это боль. Мне тогда Саша сказал, что быть человеком – это не только чувствовать боль. Но она нужна, чтобы знать, что такое хорошо и плохо, чтобы различать добро и зло. Будучи тем, кем я являюсь, мне этого не понять. Может, настало время что-то поменять? В конце концов, я всегда смогу поменять свое решение. Но сейчас я сделала выбор.

– Он правильный, Вита. Я очень рад. – Ирм сжал ладонь девушки.

– Что бы я ни выбрала, я надеюсь, что дорога, по которой я пойду, приведет меня к чему-то очень важному.


6 июля 2016 – 21 января 2017 года.

СПб.


Слово автора

Хочу выразить особую благодарность людям, оказавшим большую помощь и поддержку в написании романа.

Сергею Недорубу – за один из главных шансов в моей жизни.

Покшиванову Павлу, главному мужчине моей жизни, моему отцу – за поддержку, веру, постоянные тумаки и самую честную критику, а также за то, что от первого слова и до последней точки не переставал быть рядом и вселял уверенность в мои силы.

Алексею Баты, человеку, терпеливо указывающему на ошибки, героически терпевшему первоначальные логические дыры – за помощь в матчасти, за веру в меня и в мои силы. В те моменты, когда у меня опускались руки, именно он в компании моего отца давал мне знатного пинка и заставлял идти до конца.

АлекСаше Згурскому. Именно Саша оказал очень большое литературное влияние на меня. Именно благодаря Саше Ирм вышел таким, каким вы его видите на страницах книги. Саша, спасибо тебе за все, ведь на многие вещи Ирм смотрит через призму, которую дал ему именно ты.


Дзюро


Пролог

Начать новую жизнь никогда не поздно, но с одним условием – надо действительно этого очень сильно захотеть. Мне говорили, что за Периметром, где люди живут нормальной, человеческой жизнью, меня не ждет ничего хорошего, кроме неуютной съемной квартиры и одиночества. Меня уверяли, что все, кто смог уйти от НЕЕ, уходят совсем другими людьми, но рано или поздно вновь возвращаются.

Прошло два с половиной месяца, как я ушел от одной стервы. Нет, не от своей жены, даже не от девушки. Прошло ровно одиннадцать недель, как я начал новую жизнь, покинув Московскую Зону Отчуждения. Мне говорили, что ОНА не отпускает, а я просто отвечал, что в этой жизни, пока ты жив, нет ничего невозможного. Мой покойный брат, Джеф, всегда повторял, что не стоит ждать от жизни подачек, что в ней нет справедливости и правосудия, что власть над своей судьбой имеем только мы. У него было два критерия истины: его оружие, из которого вылетает смертоносная свинцовая пчелка, решающая, кому жить, а кому умереть, и его решения, принимая которые он уже больше не сомневался в их правильности. Для него существовали только действия и их последствия. Джеф считал, что он никогда не ошибается.

Мой брат умер пять месяцев назад.

Он заплатил эту большую цену за свое главное в жизни предательство. Несмотря на то что он был не самым хорошим человеком, я любил и люблю его. Но после всего содеянного такая смерть для него была самым очевидным исходом.

Я не держу зла на Ирма, убийцу моего брата. Джеф сделал достаточно дерьма, которое наемник по прозвищу Ирм потом долго разгребал.

Моего брата больше не было в живых, а я, сидя в одном из дорогих ресторанов, неспешно попивал горячий кофе. Мы с братом хотели открыть ресторан, как только вернемся из Зоны. Наверное, нас объединяли только эта мечта и крепкая братская любовь. Больше у нас не было ничего общего. Я открыл ресторан в надежде на то, что Рай действительно существует и откуда-то сверху Джеф узнает, что его мечта исполнена. Оставалось надеяться, что сталкеров в Рай пропускают без очереди.

С тех пор, как я вернулся, изменилось очень многое – и в лучшую сторону. Я снял квартиру, обустроился, завел кота, но именно открытие ресторана должно было стать тем нулевым километром, с которого начиналась новая жизнь.

– Игорь. – После короткого стука, который был сделан исключительно из вежливости, а не ради соблюдения субординации, в кабинет вошел запыхавшийся молодой человек. – Тебя в зале ждут. Поставщики.

Отставив чашку с кофе и закрыв ноутбук, я кивнул своему помощнику и вышел следом за ним.

В тот вечер меня действительно ждали. К сожалению, это были не поставщики. И даже не налоговая, которой я был бы рад в сотни раз больше, чем этим ребятам в дорогих костюмах.

– Игорь Алексеевич, мы очень рады вас видеть.

Я еще не дошел до столика, а уже предчувствовал большие неприятности. Побороть мысли о побеге оказалось тяжело, но я до последнего надеялся на мирный и культурный разговор.

У меня были причины для бегства. Как только я вижу людей, поигрывающих «зиппой» с гравировкой октаэдра на фоне чертова колеса, мне сразу становится не по себе. Любые люди с символикой этой не самой дружелюбной группировки вызывают во мне непреодолимое желание как можно быстрее испариться в любом направлении. Это инстинкт самосохранения, развитый во мне Зоной на рефлекторном уровне. Но нет, в тот вечер я решил быть интеллигентным. По крайней мере, я считал, что для человека, который начал новую жизнь, цивилизованное поведение будет правильным выбором.

– Зато я не очень рад. – Мне пришлось присесть за столик к бойцам, от которых за версту разило смертью. Я видел, что под дорогим костюмом собеседника топорщится подмышечная кобура. Ко мне в ресторан не каждый день приходят вооруженные люди. Я бы сказал, совсем не приходят. И должен заметить, меня это устраивает.

Садясь так, чтобы держать каждого из наемников «Тантала» в поле своего зрения, я невольно напрягся. Одного взгляда хватило для того, чтобы понять, что девушка за столиком напротив имеет отношение к этим людям, а парень за барной стойкой зашел отнюдь не выпить виски.

– Игорь Алексеевич. – Меня буквально передернуло, когда из уст этого парня в черном слетело мое имя. – Мне кажется, вы нам кое-что должны вернуть. За вами должок.

– Вам это только кажется, – уверенно ответил я и, наверное, сделал это зря.

Девушка за столиком нервно поежилась и поправила прядь волос, скрывающую телефонную гарнитуру.

Я не люблю и до икоты боюсь, когда что-то холодное и огнестрельное упирается мне в ребра. Это всегда очень страшно и никогда не предвещает ничего хорошего. Мне не стыдно бояться. Я люблю свою жизнь. Если бы я не планировал пожить еще, то остался бы в Зоне.

– И все-таки, Игорь, я советую вам хорошенько подумать.

Когда я понял, что у меня вот-вот появится уже не просто синяк между ребер, а огнестрельное ранение, мне стало ясно – надо как-то выкручиваться.


Глава первая. И единственная

Прыжок с третьего этажа завершился сильнейшей встряской, прошившей болью тело от стоп до макушки, зубы при этом неприятно клацнули, и я на пару секунд потерялся в пространстве. «А в кино это выходит круче», – нелепая мысль всегда приходит не вовремя. И правда, как герои прыгают с пятого этажа и тут же бегут дальше? Наверно, я что-то делаю не так.

– Браун. – Не успел я преодолеть и двадцати метров, как встретился с мощным кулаком, заставившим меня окончательно потерять контакт с миром. – Не глупи. Отдай то, что украл, и мы мирно разойдемся. – Владелец мощного кулака будто бы невзначай показал кобуру с пистолетом, недвояко намекая на проблемы.

Я сглупил, когда не подумал о том, что за гаражами меня могут ждать.

Сладкая кровь с едва уловимым металлическим привкусом коснулась моих губ и тяжелой каплей упала на сырой асфальт.

– У кого я это украл? У Зоны? Не смешите меня.

Это был не самый лучший момент, чтобы показывать свой характер, но и не самый удачный, чтобы промолчать. Мне необходимо было выиграть время, пусть даже ценой разбитого носа.

Следующий удар пришелся по коленным чашечкам. Я этого вполне ожидал, потому успел немного отскочить и получил удар только вскользь. Применив все свои актерские навыки, я упал, изображая невыносимую боль. Я очень плохой актер, но тогда постарался на славу, да так, что мне даже поверили.

– Неужели этот артефакт может стоить твоей жизни?

Я продолжал корежиться на земле, изображая муки от дикой боли, и пытался придумать хоть какой-то план выхода из данной ситуации.

Но самое смешное было в том, что он лучше меня знал ценность этого артефакта. С той лишь разницей, что у нас были разные интересы: у него финансовый, а у меня исключительно благородный.

Сев на колени и не прекращая ни на секунду скулить – мне действительно было больно, но не настолько, как хотели бы наемники, – я посмотрел снизу вверх на мужчину в сшитом с иголочки костюме. За его спиной, ожидая приказа, стояли еще двое. Итого – их трое на одного меня. У меня не было особого выбора, а у них были сотни способов выбить из меня все, что они хотят.

Потому, вскочив на ноги, я сделал единственное, что могло бы дать мне шанс на спасение жизни.

Как только увидел мужиков, возвращающихся к своим гаражам после тяжелого рабочего дня, я крикнул так, что чуть не охрип: «Грабят! Помогите!» Танталовцы то ли не ожидали такой вселенской тупости, то ли ожидали, но чего-то более разумного: они округлившимися глазами смотрели на меня, а на помощь, готовые вырвать из злых лап «грабителей», уже бежали пятеро соседских мужиков, что на несколько секунд вызвало во мне смешанные чувства удивления и испуга.

Главарь бандитской троицы потянулся к пистолету, но я нарушил его планы, сбив с ног подсечкой.

И тут прибежала подмога.

Первый удар пришелся в переносицу парня в костюме, того, что стоял справа. Танталовец отшатнулся и схватился за разбитый нос. Один поставленный удар вывел из строя этого наемника надолго.

Если бойцы одной из самых могущественных группировок Зоны однажды признаются, что их избили крепкие русские парни, просто проходящие мимо, то их просто засмеют. И я бы посмеялся, но мне в тот момент было совсем не до этого. Если честно, то хотелось плакать.

– Мужики, спасибо! – Вряд ли они заметили, как моя рука скользнула под пиджак танталовцу, вытаскивая оттуда пистолет.

И я убежал. Трусливо, подло и не по-мужски, оставив мужиков разбираться с моими проблемами. Когда я обернулся, то увидел драку в самом ее разгаре. «Их было немного: ну где-то полцеха. Бандитам – капец, а рабочим – потеха». Именно эти строки как нельзя точно характеризовали происходящее за моей спиной. И пусть. Мне была необходима фора, хотя бы в десять минут.

– Холодные соки, мороженое, минералка, пиво! – звонкий голос продавщицы был слышен во всем вагоне: от тамбура до тамбура.

Сильно ударившись головой о третью полку, я вернулся из сна в реальность. В моей жизни были и более приятные пробуждения: в родной кровати, с котом, спящим в ногах.

Сидящая на нижней полке девушка с книгой в руках усмехнулась, а я спустился, прогоняя остатки кошмарного сна.

– Мне сок, пожалуйста. Апельсиновый.

Расплатившись, я выглянул в окно. Судя по курящему на платформе соседу по купе, стоянка здесь – минимум пять минут.

– Омск, – кокетливо улыбаясь, подтвердила мои мысли девушка.

Мне было приятно, честно, но совсем не до знакомств. Я вообще однолюб. И люблю я только одну женщину. Свою работу. И меня это более чем устраивает.

Глупо кивнув и притворившись бараном, не уловившим намека на знакомство, я открыл картонную коробочку с соком. Завтра в полдевятого утра я буду уже в Новосибирске.

Полоски, показывающие на мобильном телефоне уровень сигнала, перепрыгивали с двух на три и обратно, будто были не в состоянии определиться. Но этого было достаточно, чтобы отправить сообщение. Когда пришел отчет о доставке, я убрал телефон в карман и снова забрался на верхнюю полку. Никого не хотелось видеть: ни девушку, ни соседа, ни играющих в карты парней на боковушке.


Новосибирск встретил меня утренним проливным дождем, заставляющим как можно быстрее поймать такси. Миниатюрный «Матиз» припарковался так лихо, что чуть не окатил меня водой по колено. Уже было открыв рот, чтобы смачно выругаться и вспомнить маму этого бомбилы, я резко прикусил язык. Начинать утро в новом городе со скандала хотелось меньше всего.

Таксист – хозяин типично женского авто – оказался на удивление молчаливым. Он, лихо лавируя на пустынных улицах еще спящего города, домчал меня по нужному адресу за двадцать минут и получил еще сотку сверху – чисто за то, что он всю дорогу молчал. Никаких диалогов мне вести не хотелось, хватало и внутренних. Всю дорогу в своей голове я проигрывал предстоящую встречу с друзьями, но так ни к чему и не пришел, я даже не представлял, с чего начать разговор.

Есть вещи, которые никогда не меняются, как, например, вечно сломанный домофон. Такие маленькие стабильности делают жизнь немного понятнее.

Подъезд встретил меня прохладным сквозняком и запахом нафталина, доносящимся из приоткрытой на первом этаже двери. Я ненадолго остановился, втянул запах, напоминающий о бабушкиной квартире с уютными коврами на стенах и прикрытым кружевным полотенцем пузатым телевизором. На какое-то мгновение захотелось заглянуть внутрь этой квартиры, оповестить жителей о незапертой двери, но затем я решил, что не мое это дело.

Ни номера квартиры, ни этажа я не помнил, но ноги сами неслись по ступенькам, и уже через минуту я стоял у знакомой железной двери. Не успел я нажать на кнопку звонка, как дверь резко и приветливо распахнулась, заставив отскочить меня назад. Вроде уже почти полгода живу мирной жизнью, а до сих пор шарахаюсь от любых резких движений.

– Рад тебя видеть, брат.

Я не люблю врать и считаю, что ложь, как курение или пристрастие к алкоголю, входит в список вредных привычек, и поэтому искренне сказал правду: в этой жизни есть два человека, которым я всегда рад.

Один из них – Макс, хозяин этой квартиры. Молодой парень двадцати пяти лет отошел от двери, впуская меня в двухкомнатную просторную квартиру.

– Взаимно, Браун. Но что за спешка? Почему не телефонный разговор? Что вообще случилось?

Не на шутку взволнованный Макс сыпал вопросами, словно ребенк, вошедший в возраст «почемучки»: почему трава зеленая, небо голубое, а люди злые?

– Я думал, ты мне для начала предложишь выпить чашечку кофе, позавтракать и помыться. И где, кстати, Артем? – Скинув с плеч ветровку, я зацепил ее капюшоном за гвоздик, служивший крючком, а спортивную сумку поставил к стене.

– Здесь я. Варю тебе чашечку кофе. Ты уж прости, но ванну с пеной еще не набрал, – ехидный голос послышался с кухни, а затем показался и сам Артем, протянув мне руку для приветствия. – А если серьезно, мы действительно несколько перепугались за тебя.

– Сам немного напуган. – Не дожидаясь приглашения, я прошел на кухню.

Макс, кстати, весьма неплохо готовит, я даже как-то пытался завербовать его на должность повара в свой ресторан, но парень наотрез отказывался переезжать без брата. А Тема слишком любит родной город.

Уже после того, как я принял душ, смыв пот и поездную грязь, Макс приготовил завтрак, намекая мне при этом, что пора бы рассказать, что послужило поводом для столь срочной поездки.

– А если я скажу, что очень соскучился по друзьям и решил просто приехать, вы мне поверите?

– Тебе? Нет, не поверим. Браун, я тебя знаю как облупленного. Не тяни кота за одно место, рассказывай.

От Макса еще разило вчерашним вечером: ни запах мятной жвачки, ни туалетная вода не могли перебить стойкий запах алкоголя. Тема рассказывал, что после Зоны брат стал выпивать. Он ходил по тонкой грани между чрезмерным употреблением и сильным запоем. Макс называл это релаксацией, а я слабостью. У нас с ним были очень разные взгляды на одни и те же вещи.

– Если короче, то вот.

На стол легла та самая «зиппа», которую так многозначительно покручивал в ресторане танталовец. Ее я прихватил совершенно случайно. Тогда мне хотелось найти в его кармане хоть какие-то документы, а пальцы наткнулись на холодный металл.

– Ты купил новую зажигалку?

– Ха-ха-ха, – сморщившись так, словно съел лимон, «поддержал» шутку брата отличающийся серьезностью Макс.

Оно и не удивительно. Я вообще не помню, чтобы Макс хоть раз улыбнулся.

– А теперь давай подробнее, – не обращая внимания на «шутку юмора», потребовал Максим.

– В тот вечер стояла прекрасная погода. Я смотрел на вечерний город из окна своего любимого ресторана, когда…

– Не настолько подробно, – психанул Макс, резко бросив чайную ложечку на стол.

– Если еще короче, в тот вечер, когда стояла прекрасная погода, мой ресторан решили посетить бойцы «Тантала» – с вызывающим намеком на то, что я должен вернуть один должок, иначе они мои кишки на ветки намотают. Вообще, они все это выразили более тактично, но суть была именно в этом.

– Должок? Ты разве после возвращения из Зоны не все продал? – Лицо Макса вытянулось в искреннем недоумении.

– Нет, не все. Тема же знает, или он не… – я не успел договорить, как понял: тот не рассказал.

Когда мы вернулись с проклятой Богом земли, то сразу договорились об одном: все нажитое там мы продаем сразу, не оставляя ничего, что могло бы хоть как-то напоминать о тех временах. Но я не выполнил данное обещание, оставив один артефакт в виде золотистого куба при себе. И дело тут было не в желании иметь что-то на черный день, когда мне вдруг не на что будет купить хлеба, а в свойствах этого чудо-камушка.

Джеф нашел этот артефакт за несколько недель до смерти. Брат планировал выполнить заказ на поиски декодера, а после этого вернуться за Периметр вместе с ним. Это аномальное образование – сборка – было последним шансом на жизнь одного близкого для наемника человека. Джеф словно чувствовал что-то неладное, потому попросил в случае его смерти доставить артефакт в нужные руки. К сожалению, я не успел. Все это я и рассказал ребятам.

– Да-а-а-а, – протянул Макс и откинулся на спинку стула. – Ну и натворил ты дел.

– Это была воля моего погибшего брата. Ты бы поступил так же.

Беда была в том, что Макс это понимал.

– Так же, – медленно кивнул он.

– Что теперь гадать? – Артем подлил кипятка в чашку. – Надо думать, что делать. Артефакт сейчас у тебя?

– У меня. – Я кивнул на спортивную сумку. – Нельзя его просто так отдавать. Ты представь, скольким людям мы сможем помочь.

– Идиот! – крикнул Макс. – С пулей в голове особо никому не поможешь. О подвижничестве задумался?

За что я еще уважаю этих ребят, так это за то, что они все понимают буквально с полуслова. И за их прямоту.

– Успел ты помочь, не успел – сейчас это не имеет значения.

– Знал бы твой покойный брат, какую кашу ты из-за его просьбы заваришь, в жизни бы тебя под это не подписал.

– Ты моего брата не трогай. Он, может, и не был самым хорошим человеком, но он тебе жизнь спас. Будь благодарен.

– Но все было не так, – вмешался стоящий с чашкой чая у окна Артем.

– Заткнись, – Макс рявкнул так, что Артем вздрогнул. Выпивший Макс плохо контролирует приступы агрессии. Но все было действительно не так, просто Макс хотел, чтобы в памяти его друга брат навсегда остался героем. Пусть даже так. Четыре друга, четыре судьбы, из которых одна оборвалась.

На кухне воцарилась напряженная тишина. Зажги спичку – и все взлетит к чертям на воздух. Неизвестно, чем бы закончилось это тяжелое молчание, если бы не звонок в дверь.

– Ты ждешь кого? – Макс посмотрел на Артема несколько удивленно, и тот в ответ положительно кивнул.

– Посылку жду. Сегодня должны доставить. – Тема открыл дверь, даже не посмотрев в глазок.

На пороге стоял не почтальон, не сосед и даже не свидетели секты Иеговы.

Артем успел только открыть дверь и приветливо улыбнуться, как тяжелый кулак прилетел в ему челюсть, заставив парня отшатнуться на несколько метров назад. Обретя равновесие, Артем, у которого мир неприятно поплыл, сообразил, в чем дело, ногой оттолкнул мою сумку, приютившуюся в дверях.

Дальше все происходило, как в каком-то дешевом голливудском боевике.

Смертельным ураганом на кухню ворвались три человека. Я видел, как один из них достал пистолет и как в коридоре, словно невменяемый, качал головой Артем. Видел, как Максим замахнулся, чтобы поставить блок, избегая удара в шею. Все это происходило в абсолютной тишине. Каждый боец знает, что слова только отвлекают, сбивают. Это в кино те самые герои, которые прыгают без последствий с пятого этажа, могут выкрикивать крутые фразочки. В жизни все гораздо прозаичнее и убедительнее.

Время растянулось, будто все происходило совсем в другом измерении.

Когда я вернулся на Большую землю, мне сказали, что культурные и хорошие люди не врываются в твою квартиру без предупреждения и не начинают бить хозяев. Значит, так могут поступать только плохие. А плохих людей нужно наказывать и ставить на место.

Деревянный табурет оказался у меня в руках так же быстро, как и оружие в руках Макса.

Раз!

Табурет со всей силы врезался в висок нежданного гостя, который уже замахнулся для атаки. С нелепо раскинутыми в сторону руками и разбитой головой, он без сознания упал на пол, пачкая его каплями крови. Из раны на виске гостя вытекал алый густой ручеек, образовывая на светлом кафеле лужицу.

Два!

Боковым зрением я успел заметить, как прижали к стене Макса, а наемник, мгновение назад стоявший в коридоре, за пару широких шагов оказался рядом со мной. Я присел, уворачиваясь от мощного кулака человека в спортивной футболке с непонятным принтом. Рукоятка пистолета, которая должна была «поцеловать» мой висок, пролетела там, где мгновение назад была моя голова, со свистом рассекая воздух.

Три!

Из коридора послышался отборный мат. Потом громыхнул выстрел, и через секунду раздался звук падения чего-то тяжелого.

Четыре!

На небольшой кухоньке, в десять квадратных метров, развернулся бой не на жизнь, а на смерть. Макс едва дотянулся до стола, где лежал кухонный нож, которым еще недавно парень резал хлеб, и с силой замахнулся. Крепкая рука наемника, прижимавшая парня к стене, успела перехватить кисть Макса, и он получил сильный удар локтем в грудную клетку.

Отчаянно пытаясь сделать хоть глоток воздуха, Максим дернулся, прилагая все силы, чтобы оттолкнуть от себя танталовца. И у него это получилось.

Пять!

Я очень люблю кухонную мебель, особенно производства одной всем известной нидерландской компании. Теперь мой любимый предмет мебели – это деревянный табурет. Схватив такой, а вернее, его остатки, за ножку и замахнувшись настолько, насколько позволяла небольшая кухня, я познакомил его со спиной обидчика. Я помнил, что хорошие люди не приходят в гости с оружием, значит, я имел полное право так поступить.

– Макс, Игорь, шевелитесь. – С моей спортивной сумкой и небольшой сумкой-планшетником в коридоре стоял Артем. Он болезненно морщился, зажимая тыльной стороной ладони разбитый нос, но кровь просачивалась сквозь пальцы, стекая и мгновенно впитываясь в светлую рубашку.

Острое лезвие ножа вскользь прошлось по шее наемника, который растерялся и не смог удержать равновесие. Руки у Макса очень сильные – толкнет, так толкнет.

С глухим криком боец завалился, а я рефлекторно попытался его поймать и успел это сделать. Выражение «руки по локоть в крови» в тот момент было именно про меня – и не в переносном смысле. Из перерезанной сонной артерии танталовца фонтанчиком брызнула кровь, забрызгав все, что только можно.

– Мертв, – вынес вердикт Максим, когда обыскивал тело наемника, которому я расшиб висок.

– Силу немного не рассчитал. – Вытерев кровь о кухонное полотенце, я забрал из рук Артема свою спортивную сумку и осмотрел тело бойца, лежащего в коридоре.

– Этот тоже мертв.

– Я слышал: с огнестрелом в сердце вообще долго не живут.

Перевернув тело на спину, я действительно увидел рану в области сердца. Смертельную, надо сказать.

Максим ветром пронесся по квартире, пихая в свою спортивную сумку вещи, документы, непонятные папки с бумагами. Он тяжело дышал, вытирал скупые мужские слезы, которые крупными каплями стекали по щеке. Удар в грудную клетку он пережил героически стойко.

– Паспорта где?! – Макс, в поисках документов, широким движением скинул с полки многочисленные бумаги.

Артем поднял «почтальонку», показывая, что паспорт у него.

– Бежать надо. Соседи уже точно полицию вызвали. – Подойдя к окну, пока братья впопыхах собирали необходимые вещи, я заметил еще два джипа, из которых даже не вышли, а вальяжно вывалились шесть человек. – Хотя у нас и без полиции проблем хватает. Там еще две тачки таких вон, – я кивнул на тела в коридоре. – Только живых и вооруженных.

Узнав эту неприятную новость, братья ни на секунду не растерялись. Скажу честно, я не знаю, как поступил бы на их месте. Но точно бы не смог трезво мыслить о том, что надо собрать документы. Я вообще по жизни своей тугодум. Мне так многие говорят.

Стоило нам выскочить на лестницу, как с первого этажа послышался топот тяжелых шагов. Наемники особо и не скрывались, зная, что мы в ловушке.

Есть четвертый закон Ньютона, который гласит: «Тело, зажатое в угол, отчаянно сопротивляется».

Бежать вниз – самоубийство, остаться в квартире – самоубийство, но еще и очень нелепое. Потому мы, не сговариваясь, вызвали лифт, молясь, чтобы он был на нашем этаже. И удача нам улыбнулась! Двери медленно и со скрипом распахнулись, призывая зайти в небольшую коробку, на стенах которой было написано, что какая-то Оля Мамонова – шлюха, а кто-то любит Диму.

Я нажал на подпаленную кнопку с цифрой один, но быстро пожалел об этом. А если внизу нас уже ждали? Но что еще оставалось делать?

Несколько долгих секунд лифт, скрипя тросами и моргая тусклой лампой, опускался на первый этаж. Двери медленно открылись, и мы, не сговариваясь, прижались к стенам кабины.

По какому-то невероятно удачному стечению обстоятельств нас встретил не вооруженный бугай, а хрупкий подросток с тяжелыми пакетами в руках. Увидев нас, он отшатнулся и захлопал своими округлившимися от удивления глазами.

Я бы тоже испугался, узрев трех здоровых и странно ведущих себя мужиков в окровавленной одежде. У Артема еще из кармана торчал пистолет.

– М-м-мужики, я п-п-п-ешком. – Паренек выронил пакеты и попятился.

– Там есть кто у дома? – Макс первым вышел на лестничную площадку, а за ним, пока не закрылись двери, поспешили мы с Артемом.

– Нет там никого, – крикнул парнишка уже с другого этажа.

С третьего же этажа послышалась брань и четкое: «Удрали, суки!»

У нас не оставалось времени на обдумывание.

– Спасибо! – бросил на ходу Макс, широкими шагами, через ступеньку, преодолел путь до входной двери.

– Артем, Браун, притащите скамейку!

– Бабушка, простите! – На единственной парадной скамеечке сидела бабуля с котом. Времени на объяснения не было, и Артем не придумал ничего лучше, как взять пожилую даму на руки.

Пока Артем разбирался с бабушкой, я, выбивая из асфальта искорки и царапая его, подтащил тяжелую скамейку ко входу в подъезд и подпер ручку двери.

– Хулиганье! – крикнула бабушка, ударив Тему кульком с батоном по голове.

Я бы обязательно что-нибудь ответил и даже извинился бы, ведь так делают интеллигентные люди, но, во-первых, объяснять то, что за нами гонится толпа вооруженных людей, долго и неубедительно, а во-вторых, я только стараюсь казаться интеллигентным человеком.

Парадная дверь дернулась, но тяжелая скамейка не выпустила наемников из подъезда.

Это была самая нелепая попытка задержать врага из всех, что я видел.

– Бегом, бегом! – Макс трусцой побежал к дороге, чтобы поймать такси.

– Куда мы хоть? Город не такой большой, нас везде найдут.

– На вокзал. – У меня даже не возникло мысли о том, чтобы остаться в этом городе. – До Иркутска поедем.

Макс достал из кармана тысячу рублей, размахивая ей, чтобы привлечь внимание таксистов. Сначала остановился «Жигуленок», но водитель не рассчитал тормозной путь своего авто и промчался мимо Макса на десяток метров вперед, а вот черный «Ниссан» припарковался прямо напротив моего друга.

– До улицы Шамшурина Дмитрия!

– Залезайте. – Таксист, мужчина лет пятидесяти, приглашающе махнул рукой. – А вы что, на поезд опаздываете? А то могу и скорость прибавить.

– Да! – вмешался доселе молчавший Артем, – очень опаздываем.

Я оглянулся назад, но не увидел джипов. Отсутствие преследователей меня несколько обескуражило. Вряд ли нам так легко удалось удрать. Может, у них есть более коварный и кровавый план, о котором мы даже пока не подозреваем? Что вообще будет дальше? Я слабо представлял, как все распутать.

Больше всего было стыдно за то, что я втянул в это дерьмо Макса с Артемом. Они едва наладили гражданскую жизнь, как все началось по новой.

– Почему до Иркутска? – Макс, сидевший впереди, рядом с водителем, обернулся.

– Как почему? – удивился болтливый шофер, встревая в разговор. – Байкал же! Красота! Эх, парни, завидую я вам. Сейчас бы тоже как рванул куда-нибудь в отпуск. Да только дочка еще маленькая. А без семьи я никуда не поеду. Вот подрастет немного – и как рванем!

– Да, – коротко сказал я.

– Что «да»?! – в бешенстве переспросил Макс.

– На Байкал едем мы.

– Идиот ты, Браун. Полный идиот.

Где-то я это уже слышал.

По полупустой дороге проворный водитель гнал так, словно скоро уедет последний в мире поезд до Иркутска. К моменту, когда мы подъезжали к вокзалу, меня укачало и начало подташнивать.

– Парни, мы приехали. Успеваете? – Заботливый водитель припарковался прямо напротив здания вокзала.

– Еще время на кофе остается. – Макс положил на приборную панель тысячу рублей. – Сдачи не надо.

– Ох, спасибо вам, мужики! Хорошо отдохнуть. – Ловким движением фокусника водитель спрятал деньги во внутренний карман.

«Ниссан» за нашими спинами развернулся и уже через пару секунд пропал из виду. В какой-то момент я подумал, что бомбила так гнал, потому что испугался нас и заметил, что во время езды я следил не за дорогой, а за тем, чтобы он не набрал номер полиции, сообщив о вооруженных людях в окровавленной одежде.

– Давайте паспорта. Я билеты куплю, а вы пока выпейте чашечку кофе.

– Игорь, ты совсем больной или только прикидываешься? Они нас в секунду найдут, если купим билеты. Не думаю, что базы данных для этих ребят в закрытом доступе. Иначе как они тебя нашли здесь?

– Я куплю по три билета в трех разных направлениях.

– Они нас из-под земли достанут. Аааай. – Макс махнул рукой, а Артем вложил мне в руки два паспорта. – Мы ждем тебя в привокзальной кофейне. И слушай, купи плацкарт. Безопасней будет.

Козырнув, я спешным шагом взял курс на кассы. Мне повезло: тогда работали практически все. Не знаю, иногда кассы на вокзалах в нашей стране напоминают мне кассы в супермаркетах: двадцать окошек, километровые очереди, но работают только три. Есть вещи, которые мне не суждено понять.

Девять билетов были на руках всего через двадцать минут. Я взглядом искал своих друзей, которые устроились за угловым столиком, несмотря на то что в кофейне было практически пусто.

Существует чеченский синдром и существует зоновский. Я их прекрасно понимаю.

– Смотрю, паранойя вас еще не покинула.

– Это говорит человек, который еще два месяца назад, по пьяни, захреначил ночью мобильник в костер с криком «жарка»? Да, пожалуй, ты прав. Билеты купил?

– Купил. Через двадцать минут поезд, он через Новосибирск – проездом. Стоит тут полчаса.

Махнув официанту рукой, подзывая его, я, так же как и друзья, заказал себе чай с горячими бутербродами. Ими хотя бы не отравишься.

– Выйдем в Зиме, – парировал Макс.

– Не, брат, я так долго ехать не могу. При всем моем уважении, максимум – трое суток.

– Зима – это станция такая. – По ехидной улыбке Артема я понял, что он просто издевался.

Макс молчал, покручивая между пальцами чайную ложечку.

– Отдай ты им артефакт, Браун, – сказал он, а меня прямо-таки передернуло – так происходило каждый раз, когда я слышал свое прозвище. Все. Все это осталось в прошлом.

– Я столько преодолел для того, чтобы сдаться? Это один из тех немногих «камушков», что не теряют своих свойств за пределами радиоактивной Зоны Отчуждения. Ты хоть представляешь, сколько людей можно спасти?

– Послушай. – Макс со звоном положил ложечку на стол. – Из-за того, что ты такой отец Тереза, можешь и сам сдохнуть, и нас в могилу затянуть.

– Парни. – Артем поднялся, подхватил сумку. – Поезд подали. Давайте прекратим эти глупые споры. Что сделано, то сделано. У нас у всех одна дорога. Либо в могилу, – Тема обречено ухмыльнулся, – либо в Зиму.

– До Иркутска поедем. Я его хоть немного, но знаю. Ждать нас могут везде, поэтому не вижу смысла выходить в провинции, где на город – пять домов.

Положив под чашку купюру, Макс последним спешно покинул кофейню.

Я его прекрасно понимал. Не за себя он боится, за брата. Так же, как когда-то боялся за жизнь своего брата я. Это тот случай, когда своя жизнь вмиг обесценивается. Не всегда своя шкура ближе к телу. Ох, не всегда.

– Станция Черемхово. Поезд стоит девять минут. – Писклявый голос до неприличия худощавой проводницы заставил меня сморщиться.

Почти за сутки он мне успел надоесть так, что это была чуть ли не главная причина, по которой хотелось как можно быстрее доехать.

– Слушай, Тема, сгоняй за пивом, а? – жалостливо попросил я.

– Так ведь приедем уже через пару часов. – Возмущение резонное, но я не сдавался.

– Духота такая, кондиционер не работает, да и вон, ларечек-то так близко.

Сообразив, что сходить за пивом легче, чем спорить, Артем достал из сумки бумажник и покинул купе. По пути чуть задев полноватую бабульку, устроившуюся на боковушке напротив, и услышав в свой адрес что-то между «урод» и «осторожней», Тема скрылся из виду.

Черемхово – невзрачная станция, глазницы окон которой с печалью встречали и провожали пассажиров. Это было как раз то место, из которого очень хотелось уехать. Куда угодно.

Через открытое окно, контрастируя с отвратительным писком проводницы, доносился приятный голос, сообщающий о скорой отправке поезда.

– Уходим!

Артем не просто вбежал в купе, он ворвался вихрем, запыхавшись, подпрыгнул и схватил сумку с третьей полки.

Я растерянно поднялся, перекинул через плечо спортивную сумку, машинально схватил со столика мобильный телефон. Ничего спрашивать не стал. Любой, кто побывал в Зоне, знает: задавать вопросы стоит потом – тогда, когда каждая секунда не будет стоить жизни. Выбежав следом за Максом, я боком, чтобы не сбить людей с боковушек, побежал к тамбуру.

Проводница уже закрывала двери вагона, когда, с силой оттолкнув девушку, Макс распахнул вновь дверь и спрыгнул на пути. Нам с Артемом пришлось сходить, когда поезд уже тронулся, несильно дернувшись.

– Объясни теперь, в чем, черт возьми, дело! – Платформы не было. Пришлось спрыгивать на щебенку.

– В последний вагон, – пытаясь отдышаться, заговорил Артем, – буквально минуту назад зашли шесть человек.

– Ты уверен, что это не простые пассажиры? – спросил Макс, уже зная ответ.

– Уверен, – кивнул Артем, наблюдая за медленно удаляющимся составом. – Они были вооружены, а проводника скинули на пути. Вон он. – Парень кивком головы указал на молодую девушку, которая сначала глупо бежала за составом, а потом достала мобильный телефон.

– Вот тебе и попили пивка. – Я смотрел вслед медленно удаляющемуся от нас поезду.

Мы не доехали до Иркутска каких-то три часа, и от этого меня охватила дикая тоска.

Да, этот артефакт дорогой.

Да, он очень дорогой, и таких пока что очень мало, но наука в Зоне развивается быстро, и через пару лет будут созданы сборки, способные излечить почти любые болезни: от насморка до рака. Разумеется, они будут доступны единицам. Но стоит ли он один такой войны, которая сейчас развернулась?

Я посмотрел на свою сумку и рефлекторно поправил ремень, прижимая ее к себе.

Значит, за этим артефактом стоит нечто большее, чем деньги. Ресурсы, брошенные на нашу поимку, уже давно превысили стоимость артефакта.

От потока мыслей меня отвлек ужасный скрежет металла, раздавшийся со стороны путей. Многотонный состав, набравший было скорость, резко затормозил. Так бывает только при экстренной остановке: например, когда кто-то срывает стоп-кран. Но мне очень хотелось думать, что машинист ударил по тормозам просто из-за нерасторопного человека, решившего перейти железнодорожные пути в неположенном месте.

Даже когда двери последнего вагона открылись и оттуда спрыгнули люди, моя надежда еще немного теплилась. Теперь оставалось только молиться, чтобы это были всего лишь проспавшие свою станцию пассажиры.

Разумеется, это были не пассажиры.

Шесть человек в черных костюмах замерли на несколько секунд, а после этого один из них указал рукой прямо на нас, и все они побежали.

Нам хватило одного взгляда друг на друга, чтобы дальше, не сговариваясь, сорваться с места. Будь мы где-нибудь в Москве, то обязательно попытались бы затеряться в толпе. Но мы, е-мое, были в Черемхово! Здесь на весь вокзал приходилось меньше сотни человек, включая сотрудников доблестной полиции, которые стояли у местного киоска, попивая горячий чай. Их ничего не смущало: ни затормозивший состав, ни вооруженные люди, ни даже подозрительные мы.

Макс, оттолкнувший меня, подбежал к единственному таксисту на вокзале. Пожилой дедок стоял, облокотившись на УАЗик, с которым они, наверно, были ровесники, и спокойно покуривал самокрутку.

– В сторону Слюдянки, за две? – Макс опасливо обернулся на преследующую нас шестерку бойцов, которые, спотыкаясь и падая, приближались.

– Э, нет, сынок. Не получится. – Дед неспешно затянулся, чем вызвал у Макса приступ агрессии.

– За три! Только срочно. Четыре, ладно. Дед, спешим сильно.

– Я же говорю – не получится. У меня еще утром машина сломалась, я кума жду, он эвакуирует моего «козленка».

– Аааа, дед! – Макс обреченно махнул рукой.

У Макса, смерившего ненавистным взглядом безобидного старика, от злости заходили ходуном желваки. Мы теряли бесценные секунды.

На мгновение мне показалось, что это конец, но отчаянный поступок братьев в очередной раз спас мне жизнь.

Я обернулся и увидел, как сильные руки Артема вытащили из милицейского «Форда» лейтенанта, решившего вздремнуть на переднем сиденье. А потом локоть Макса со всей его богатырской силой ударил в шею нерасторопного капитана, который только решил пообедать пирожком. Капитан упал, задев своего сослуживца. Максим вытащил из кобуры капитана «макаров», а Артем уже сидел за рулем «Форда». Губы парня шевелились, он что-то кричал, но я не мог разобрать слов. Оцепенение голодным хищником накинулось на меня, сковав все тело, позволяя только через раз дышать, а сердцу биться так, словно оно хотело проломить все кости.

– В машину! – Я, наконец, смог расслышать, что кричит мне Артем.

Его громкий крик заставил меня дернуться и сбросить, словно капли дождя с ткани, непонятное наваждение.

Я забрался на заднее сиденье и даже не заметил, как Макс успел сесть вперед, рядом с братом. Не успел я закрыть дверь, как Артем, резко развернув машину, свернул на трассу. Ухватившись за спинку водительского кресла, я чудом не вывалился из салона.

Макс в это время копался в навигаторе.

Что-то холодное неприятно уперлось мне в ногу. Моему удивлению не было предела, когда этим «что-то» оказался АКСУ. Укороченный в два раза, он безобидно лежал на заднем сиденье. Видимо, нерадивый лейтенант слишком привык к спокойной жизни. Ну еще бы. Они же не где-то там, в мегаполисе, они в Черемхово.

– Совсем машину запустили, – выругался Артем, когда у набиравшего скорость автомобиля начал подозрительно «рычать» мотор. – Эх, были бы у меня права, давно бы машину купил.

– У тебя что, прав нет?!

– Нет, конечно. Когда я после Зоны успел бы выучиться? А тебя сейчас только это волнует? Я, вон, знал в Зоне одну девушку, так она так лихо водила – и без всяких там прав.

– Знаю я, про какую ты девушку говоришь, – буркнул я. – Одну сумасшедшую хакершу.

Артем хохотнул и невозмутимо посмотрел в зеркало заднего вида, но когда в поле нашего зрения попали три джипа, эмоции на его лице резко изменились.

– Нам с ними глупо тягаться. Я даже местности не знаю. А «Фокус» этот больше ста пятидесяти не потянет.

Наш «Фокус» теперь рисковал быть прижатым мощными «Ленд Ровером» и «Патролом» к обочине. А что будет дальше? В лучшем случае нас просто убьют, в худшем – нас будут убивать долго и очень больно. Я боюсь смерти. Безумно ее боюсь. Когда долгое время балансируешь на грани, начинаешь многое переосмысливать. До тех пор, пока жизнь ни разу не висела на волоске, ко всему можно относиться с легкостью. Но как только ощутил на себе легкое дыхание смерти, начинаешь покрываться холодным потом и молиться, чтобы эта старуха с косой даже не смотрела в твою сторону.

Джеф относился к смерти философски, считая, что рано или поздно все там будем. Он не боялся смерти, видя в ней избавление. Именно потому он смог стать наемником, а я был вольным бродягой. Его спокойствие меня всегда пугало.

Мне очень хотелось пожить еще, и я был готов бороться за наши жизни. Хуже уже не будет. Пан или пропал – я не терял ничего.

Щелчок АКСУ оповестил о готовности оружия к бою. Открыть дверь на скорости сто километров в час – дело не особо хитрое, но и не самое легкое. Не вывалиться из машины на такой скорости – это уже требует определенной сноровки.

– Браун, твою мать! Ты что творишь, идиот?! – заорал Макс.

Вести прицельный огонь из машины, двигающейся на огромной скорости, и попадать преследователю прямо в голову – сцена, достойная американского боевика. Жаль, я так не умею. У меня невероятно слезились глаза от ветра, я не мог прицелиться, хотя, должен заметить, попадание в цель редко было для меня большой проблемой. Несмотря на то что Артем вел машину ровно, на каждой выбоине в асфальте я рисковал вывалиться.

Выстрел.

Легкая отдача коснулась плеча, но смертоносная пчелка ушла в «молоко», выбив только бетонный фонтанчик из асфальта. Нет, я этого уже не видел, но сознание услужливо нарисовало картинку.

На мгновение обернувшись назад, чтобы оценить обстановку, я замер, и в моей голове созрела сумасшедшая идея.

Внедорожники, рисуя на асфальте резиной черные полосы, свернули ближе к обочине. Пугаясь собственных мыслей, я прицельно выстрелил.

Расчет был верным, и пуля калибра пять сорок пять пришлась по правому колесу одного джипа. К сожалению, я не видел лиц водителя и пассажиров, не видел, как «Ленд Ровер» пропал из виду, не слышал, что кричали мне друзья. Я только чувствовал спиной приближение здоровой фуры, за которым последует неминуемое столкновение с одним из внедорожников.

Завороженно наблюдая за «Ниссаном», водитель которого уже не мог справиться с управлением, я схватился покрепче за спинку сиденья, не заметив, как, перекинувшись через переднее кресло, за ноги меня схватил Макс.

Японский внедорожник, весом почти в три тонны, перевернулся, и его выбросило на встречную полосу. Там его смела с пути груженая фура. Все это зрелище яркой картинкой отложилось в памяти. Несмотря на то что все это длилось пару секунд, мне показалось, что я запомнил каждую мелочь. Мне даже привиделось, что я разглядел испуганное лицо водителя фуры. Я даже представил, как отчаянно он жмет на тормоз. Но резко затормозить для такой многотонной махины – невозможный трюк.

Артем резко вырулил наш «Фокус» на встречку, и если бы я не успел перед этим залезть в салон, то гарантированно вывалился бы.

Тормоза скрипнули, машину дернуло, отчего Макс чуть не ударился головой о лобовое стекло.

– Конечная, выходим. – Артем вылез из машины, с силой захлопнув дверь.

На не сгибающихся и трясущихся ногах я выполз из салона и чуть не упал – настолько сильно меня штормило. Перед глазами до сих пор стоял «Патрол», который постигла страшная участь.

Несколько глубоких вдохов-выдохов помогли мне собраться и сосредоточиться. Макс что-то говорил, активно жестикулируя, но я глупо на него смотрел, не в состоянии сложить отдельные слова в одно осмысленное предложение. Бросив эту затею, я забрал из салона сумку.

– Ты в порядке? – Наконец я разобрал слова своего друга и глупым болванчиком кивнул ему в ответ, после этого осмотрелся, тихо ахнув.

Сибирь.

Что мы знаем о Сибири?

В первую очередь закрадываются ассоциации о жутком морозе, лесах, раскинувшихся на тысячи гектаров, диких животных, многочисленных озерах, чистом воздухе.

Вспоминаются уроки по географии и рассказы о Байкале, о красноярских Столбах, Чарских песках, всплывают в голове красивые фотографии из учебников и буклетов.

Но фотографии не могли передать той красоты, которая открылась передо мной.

Сибирь прекрасна в любое время года. Красива, неповторима и величава. Высокие и безмерные хвойные леса обнимают ее так же нежно, как мать обнимает своего ребенка, защищая от невзгод.

Перед нами был один из таких лесов, готовый принять троих беглецов.

Спрыгнув с обочины в небольшой овраг, я неловко споткнулся и упал. Протянув руку, Макс помог мне выбраться.

– Быстрей, быстрей. – Я уже почти потерял из виду Артема, чью крепкую фигуру скрывали столетние стволы сосен. – Смотрите под ноги! Охотники ставят капканы.

На миг обернувшись в сторону дороги, я бросил прощальный взгляд на полицейский «Форд» и увидел, как серебристый «Ленд Ровер» проскочил мимо, не сразу заметив брошенную нами машину. Преследователи ударили по тормозам метров через двести, поздно сообразив, что их обхитрили. Из-за фуры они не сразу заметили наш маневр, подаривший нам минуты форы.

– Не теряемся, курс держим за мной!

У меня даже в мыслях не было спорить с Артемом. Этот человек был способен найти выход из любого леса. Я не знаю, что его ведет: чуйка, седьмое чувство, огромные знания или опыт, но он уже не раз доказал свои способности по ориентированию на местности. Я был наслышан о его подвигах, когда он еще служил. Мой покойный брат обладал подобным аномальным чутьем.

По словам Артема, а не доверять им я причин не видел, мы двигались в глубь леса, параллельно главной дороге.

Я бы заблудился в трех соснах. Говорят, это называется «географический кретинизм». Так вот, это про меня. Даже в своем городе я путался, переходя в метро с одной ветки на другую. А вы что думали, сталкеры – это бравые мужики, которым Байкал по колено? Мне бы тоже хотелось так думать, но нет. Сталкеры, пусть даже бывшие, это люди, которые играют наперегонки со смертью, раз за разом заключая с ней договор: ты остаешься жить, но если еще хоть раз бездумно рискнешь, я приду снова. И ты рискуешь. И она снова приходит. Но вся беда в том, что срок у любого договора заканчивается. Рано или поздно этот договор расторгается, и ты сполна отвечаешь за свою глупость. Согласитесь, нет в мире валюты дороже, чем жизнь.

Цепляясь за ветки, чтобы не упасть, я то и дело матерился себе под нос.

– Впереди река. Вброд перейдем, но аккуратно, течение очень сильное. Если поскользнётесь и упадете, может снести.

Деревья, ревниво скрывающие реку, расступились, и нам открылся просто потрясающий вид.

Влажная после дождя, почва разъезжалась под ногами, заставляя то и дело неловко оступаться и падать. Спускаясь с невысокого холма, возвышающегося над речкой, я неловко выронил сумку, и та тяжелым грузом покатилась вниз, к подножью.

– Руки у тебя откуда растут?! – ругался Макс, который тут же спустился и, подхватив сумку, забросил ее на плечо. – Хоть автомат не выронил.

Уронить то, из-за чего мы вляпались во все это, надо было очень постараться. А я что? Я очень старался.

Даже сквозь одежду вода казалась не просто холодной, а ледяной. Сильное течение било по ногам, желая столкнуть с пути и без того уставших путников. А каменистое дно, сговорившись с течением, делало все, чтобы мы оступились.

Артем панически боялся воды. И я, и Макс это прекрасно знали, но парень отлично боролся со своим страхом, который еще в юности перерос в фобию. Глупые друзья, желая научить Тему плавать, не придумали ничего лучше, кроме как бросить парнишку из лодки в воду.

Шаг за шагом мы преодолевали бурную речку, которая была в ширину около пятнадцати метров, но которой, как нам казалось, не было видно конца и края. Будь мы в других обстоятельствах, то непременно подумали бы о том, чтобы устроить пикник на берегу этой реки.

Взмахнув руками, словно собираясь вот-вот взлететь, Артем пошатнулся, наклонился, пытаясь сохранить равновесие. Вытянув руки, чтобы поймать за плечи Тему, я ухватил только воздух и брызги от падения парня.

Паника – худший советчик. Тот, кто паникует, уже проиграл. Поэтому, даже несмотря на то что глубина речки была всего полметра, Артем в одно мгновение ушел на дно.

Расставив ноги на ширине плеч и убедившись, что под подошвой не поедут камни, я наклонился, схватил парня за шиворот и поднял так, чтобы голова его оказалась над водой. Задыхаясь от страха, Артем дергался и барахтался. Он был невыносимо тяжелым. Пальцы, сжимающие его ворот, несколько раз чуть не разжались. Одному мне было бы с ним не справиться, и, когда я чуть не выпустил Артема, его подхватил Макс. Вместе мы привели нашего ополоумевшего от страха друга в вертикальное положение и вытащили на противоположный берег.

Оказавшись на суше, мы отпустили Артема, и тот тяжелым грузом осел на землю. Смотря на нас стеклянным взглядом, он что-то бормотал, нижняя губа его затряслась, рот раскрывался в немых словах, а мы все это время терпеливо ждали, когда парень, наконец, с собой справится.

Макс присел на корточки, взял брата за шею и заглянул ему в глаза, а потом, не найдя там даже толики адекватности, с размаху залепил ему пощечину – так сильно, что у того зубы клацнули. Артем все так же бешено вращал головой, смотрел то на меня, то на Макса, но теперь в его взгляде был хоть какой-то намек на разумное восприятие действительности.

– Спасибо, – произнес он и попытался встать. Мы схватили его под руки и помогли подняться.

– Ты сможешь дальше идти сам? – не повышая голоса, спросил я его.

Получив в ответ утвердительный кивок, мы неуверенно отпустили его.

К сожалению, время играло против нас. Мне казалось, что весь мир шел на нас войной.

Шум бурного течения речки остался позади, а мы, огибая заросли невысокого кустарника, с каждым шагом все дальше углублялись в лес. Мокрая одежда неприятно прилипла к телу, от каждого порыва ветра кожа покрывалась мурашками. Вода в ботинках мерзко хлюпала, они стали тяжелыми от вязкой грязи, налипшей на них.

Артем плелся в середине, немного прихрамывая на правую ногу, норовя упасть. Когда он неожиданно остановился, я по инерции прошел еще пару шагов и влетел в его спину.

– Мне показалось, что я… – Он замер, глаза его округлились, зрачки расширились.

– Ложись! – Артем не успел договорить, криком его перебил Максим, который в прыжке накинулся на брата, словно тигр на жертву, повалив на землю и укрывая своим телом.

Интуиция – это не пустяк, это способ обработки информации – настолько быстрый, что разум его не воспринимает. В Зоне учишься доверять себе и седьмому чувству. И благодаря этому чувству мы часто избегали смерти в Зоне. Избежали и сейчас.

Я точно не видел, но был почти уверен, что смертоносная пчелка пролетела там, где еще мгновение назад была голова Артема.

Перекатившись под прикрытие столетних стволов деревьев, я робко выглянул, чтобы оценить обстановку.

Мелькнул силуэт в камуфляже, но лишь для того, чтобы через мгновение скрыться в хвойной зелени.

– Раз, два, три, четыре, пять! Я иду тебя искать, – загоготал за спиной хриплый голос.

Когда-нибудь я точно заплачу жизнью за свою невнимательность. Теплилась надежда, что это будет нескоро.

Я ушел от удара за какое-то мгновение до того, как он достал бы меня. И дело тут было не в моих рефлексах и даже не в сталкерской подготовке. Мне просто повезло, не более. Необходимо было трезво оценить ситуацию, которая складывалась совсем не в нашу пользу, а я профукал врага, зашедшего за спину.

О том, каким образом в лесу ко мне бесшумно подобрался человек, я решил порассуждать немного позже и в более подходящем для этого месте.

Сбив подсечкой с ног слишком самоуверенного танталовца, я невзначай подумал, что если бы не этот излишний пафос, которым выдал себя противник, то здесь мог лежать уже я, только с простреленной головой. Вот почему не следует попусту чесать языком – по поводу и без.

– Сука! – емко выругался наемник «Тантала».

У меня не было цели убивать этого бойца. Да и вообще, у меня были далеко идущие планы. Например, взять одного из них живым и допросить. Этот подходил на роль «языка» не хуже других.

Замахнувшись для удара в плечо противника, я замер, растерянно опуская оружие.

Передо мной была женщина. Молодая, красивая, привлекательная девушка. Но это была только секундная заминка. Враг – он и есть враг, и неважно, мужчина это или женщина. В конце концов, оказаться здесь было исключительно ее выбором, а любой выбор влечет за собой последствия. И я ударил.

Глухо вскрикнув, девушка выгнулась от боли, и тогда, схватив ее за больное плечо, я заломил ее руку за спину, лишив наемницу возможности двигаться.

Прозвучал выстрел, эхом прокатившийся по лесу.

Не сообразив, что произошло, я обернулся назад.

Тема лежал на земле, прижатый здоровяком, мощные ладони которого сомкнулись на шее бедняги.

Макс лежал рядом. Он зажимал рану ладонью, сквозь пальцы струилась кровь.

– Браун! – слова Макса показались мне громче выстрела.

Я поздно сообразил, что потерял из поля зрения врага.

Слишком поздно я вообще начал думать. К добру это никогда не приведет.

Вместо того, чтобы обернуться, я упал словно подкошенный, даже не успев сгруппироваться. Когда я всем весом завалился на выступающие мощные корни деревьев, ребра прошило болью. Через мгновение, будто решая добить, что-то тяжелое обрушилось на мою спину, да так, что заставило выпустить весь воздух из легких.

Перед глазами запрыгали зайчики, закружилась голова, а мир вообще решил куда-то уплыть.

Не дожидаясь очередного удара, я перекатился на спину. Многострадальные ушибленные ребра снова пронзила острая боль, от которой перехватило в очередной раз дыхание.

И я успел. Успел до того, как бейсбольная бита коснулась моей головы.

Чудом не проглядев новую атаку, я неловко ушел от нее. К огромному сожалению, я не посещал каждый день спортзал, чтобы накачать себе мышцы. Да что там врать, я вообще не посещал спортзал, но это не помешало мне подсечкой сбить с ног верзилу. Чем больше шкаф, тем громче падает. Есть, конечно, исключения, но этот в их число не попал.

Пружиной вскочив на ноги и пытаясь найти равновесие, я снова повалился на землю. Верзила же схватил меня за ногу и дернул на себя.

Того времени, на которое я потерялся в пространстве, хватило наемнику для атаки.

Удар его был бы сокрушающим, если бы я не дернулся всем корпусом в сторону. Действовал я наудачу, предполагая предсказуемость атаки. Не знаю, почему все так любят бить по лицу, но именно благодаря этому я до сих пор был в сознании. Мощный кулак прошелся вскользь, не выбив мне зубы, не сломав нос и даже не поставив мощный «фонарь».

Примерно сто килограммов живого веса прижимали меня к земле, решив, что если уж не удастся убить, то хотя бы хорошенько покалечить.

– Тебя учили, что чужое брать нехорошо, а, Браун? – зашипел на меня шкаф.

Зачем? Зачем ты говоришь мне эти вещи, человек?

У меня были мама, папа, меня всему этому учили в детском саду и школе, не этого гонора.

Да и что от меня хотели услышать? Я не мастак возвышенных речей. К счастью.

Согнув ноги в коленях у груди, я попытался сбросить нависшего надо мной, словно огромный айсберг, наемника, но попытка не увенчалась успехом. Я только разозлил этого броненосца.

Приступ ненависти ко мне он выразил вполне доступно: сомкнул свои здоровые руки-клешни на моей шее.

Сжав кулаки и собрав все силы, что у меня остались, я со всей дури, которой в моей голове очень много, предпринял попытку на новую атаку. Из-за прижимающего меня к земле наемника пространства на маневр у меня не было.

Я атаковал тогда, когда ощутил: еще немного – и я отключусь. Мозг отчаянно требовал кислород. Ребром ладони я из последних сил врезал наемнику в кадык. Хватка на моем горле ослабла, и умереть от такой нелепой смерти, как асфиксия, мне уже было не суждено. Оставалось надеяться, что умирать в этом лесу мне вообще не придется.

Не успел я отдышаться, как что-то тяжелое вновь обрушилось на меня. Не знаю, сколько весило это туловище, но точно раза в два больше меня.

– Браун, ты как, живой?

Когда с меня стащили тело наемника, я увидел Артема, держащего в руках биту, на которой осталась кровь и, скорее всего, мозги верзилы. Удар, судя по всему, был смертельным. Хотя лично я сомневаюсь, что мозги как таковые вообще у него были.

– Живой. – Я ухватился за руку, протянутую мне Артемом.

– Макса ранили, – произнес Тема глухим голосом.

Я же своими глазами это видел, только почему-то это теперь казалось каким-то далеким, совершенно ненастоящим, будто кадр из фильма. Сознание человека – удивительная вещь. Если он, человек, что-то не хочет воспринимать, то сознание будет всячески помогать ему избавиться от этих мыслей.

Или человек просто впадает в ступор, как сделал это Артем. В любом случае замедленная реакция намного лучше истерики.

Макс лежал на спине, зажимая рану на животе рукой. Сквозь пальцы пробивалась алая жидкость. Друг был в сознании, но я готов был поспорить, что он молился о том, чтобы провалиться в черную бездну хоть на секунду. Туда, где нет боли, нет этого проклятого леса и наемников.

С его бледного лица ручейком стекал пот.

Рядом с Максом лежало тело наемника с прострелянной головой, здесь же была моя спортивная сумка.

– Артем! Иди, пригляди за бабой. – Парня надо было чем-то занять. Все лучше, чем он будет бродить здесь как зомби.

Тот кивнул и отправился к дамочке, которая до сих пор была в отключке.

– Потерпи, родной. – Я сел перед Максом на колени, немыми и скользкими от пота пальцами раскрывая молнию сумки.

К сожалению, моих слов он не услышал – был без сознания.

Непослушными пальцами я только с третьего раза расстегнул сумку, вытащил оттуда то, из-за чего заварилась вся эта каша. Куб слабо светился, словно исчезающая после дождя радуга.

Неужели этот кубик размером с детскую ладонь может стоить всего происходящего сейчас? Я посмотрел на наемницу, способную ответить на этот вопрос.

Самые лучшие и благородные начинания обернулись против нас.

Кровь Макса уже не впитывалась в одежду, она не впитывалась даже в сырую землю, а скапливалась в бордовую лужу вперемешку с грязью и хвойными иголками. Такое уже было год назад: точно так же я склонился над раненым другом, зашивая ему рану от пулевого ранения на плече. Он тогда, бледный и в холодном поту, смеялся, рассказывая об острых ощущениях, а мы с Артемом только качали головой, поджимая губы, и считали его чувство юмора полным идиотизмом. Только по масштабам катастрофы это было не сравнить с нынешней ситуацией.

Расстегнув ветровку Макса, я загнул рубаху. В идеале, надо было обработать рану, но у меня не было ни возможности, ни средств.

О том, как работает этот артефакт, я имел слабое представление. В Зоне приходилось встречаться с аномальными образованиями, регенерирующими ткани, но все они были более-менее хорошо известны, и в сети можно было легко найти целую инструкцию по применению.

– Ну же, хороший мой, давай, – умолял я кубик, прижимая его к ране друга.

Не знаю, что сработало: мои молитвы или то, что я действительно сделал все правильно, – но артефакт полыхнул ярким светом, словно хотел озарить весь мир, и затем погас. Взял и погас, как неожиданно севший фонарик.

Прошло еще какое-то время. Сердце мое билось как бешеное, больно защемило в левом боку, перехватило дыхание. Не чувствуя онемевших рук, которыми я прижимал артефакт к ране Макса, я глубоко задышал. Прошло еще несколько вечностей, прежде чем Макс открыл глаза и шумно задышал.

– Если я уже умер и нахожусь в Раю, то почему ты здесь? – хмуро пошутил он.

– Значит, братишка, ты в Аду.

– Сталкеров в Рай без очереди пропускают. Слыхал?

– Врут, наверное, – подмигнул я.

Истерично засмеявшись, я завалился на задницу, рухнув прямо на сырую землю, и окровавленными руками вытер со лба липкий пот. Нервы сдали, я смеялся и смеялся, смахивая с лица выступающие слезы. На короткое мгновение я закрывал глаза и тогда сразу видел своего брата. Серьезного, хладнокровного и уверенного.

Его укоризненный взгляд меня успокоил.

По мере того как затягивалась рана, артефакт, имя которому я так и не дал, начал вновь издавать радужное свечение. Принцип его работы, как и любого аномального образования, до конца был непонятен. Это была сборка аж из девяти редких артефактов – не до конца изученный симбиоз, созданный учеными из НИИ общей физики. Но уже на стадии опытов на этот артефакт была огромная очередь из богачей. Для кого-то он был последней надеждой. Я предполагал, что у Джефа этот артефакт оказался не самым честным путем, но надеялся, что не кровавым.

– Как ты себя чувствуешь? – Убирая артефакт обратно в контейнер, я попутно заметил, что у Макса не осталось даже намека на сквозное ранение. Только засохшая кровь на коже и одежде. Но ничего, любая кровь смывается водой. Если, конечно, у тебя руки в ней не по локоть.

– Как человек, у которого через живот прошла пуля. Скажи, где Артем?

Я кивнул за спину, в сторону, где в последний раз видел наемницу.

– С ним все в порядке, пленницу сторожит. Кстати, думаю, пора поставить все точки над «i». – Я подал другу руку, Макс поднялся.

– Мне кажется, это только шестерки. Едва ли мы сможем узнать от нее что-то полезное, – поделился Макс мыслями, которые проскакивали и у меня.

– Больше у нас ничего нет. Жмуров уже не допросишь.

– И еще, я ставлю сто баксов на то, что это не танталовцы.

– С чего ты взял? – недоверчиво нахмурился я.

– Не знаю. Просто сам посуди. Больше десятка человек никак не могут схватить трех безоружных беглецов. «Тантал» – это превосходные убийцы, не оставляющие после себя следов. Они бы действовали не так топорно.

Здравое зерно в этих рассуждениях было. Не так часто встретишь опытных бойцов, шляющихся с битами по лесу, чтобы всего лишь отобрать заветную сумку. Что мешало снять снайперу меня еще в родном городе? Я живу не в самом центре, поздно возвращаюсь домой и всегда один.

К несчастью, я вспомнил о коте, который уже больше трех суток был не кормлен и не глажен. Если еду этот хищник как-нибудь добудет из холодильника сам, то в остальном – у него большие проблемы. Мысли о коте быстро отошли на второй план, как только мы приблизились к женщине.

Наемница была в сознании. Руки и ноги у девушки были связаны, не позволяя ей выпрямиться. Любимый узел, которым завязывают пленных: стоит попытаться выпрямиться, как веревка тут же начнет душить.

Присев на корточки напротив наемницы, я внимательно посмотрел на нее, приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

Статная, красивая, взрослая девушка. Получить всю правду я хотел без насилия. И не потому, что это женщина, а потому что хватит с нас смертей.

– Давай сразу договоримся так, миледи: ты нам всю правду, а я даю свое честное сталкерское слово, что отпущу тебя живой.

Девушка молчала, продолжая сверлить меня полным ненависти тяжелым взглядом. Это бесполезно и глупо – такие взгляды давно не производят на меня впечатление.

Повисла тишина.

Тема и Макс стояли неподвижно за моей спиной, не вмешиваясь, а только контролируя подходы на полянку – на случай появления новых преследователей. В конце концов, это была моя война.

– Значит, по-хорошему говорить не хочешь? – Я грустно покачал головой в ответ на ее молчание.

И снова испепеляющий взгляд в звенящей тишине леса.

Молчание затянулось, шансы на мирный разговор таяли на глазах.

– Видит Бог, я не хотел этого делать.

Пришлось катализировать разговор насилием.

В грудь я ударил вполсилы, но женщина завалилась на спину, веревка на горле начала душить ее, наемница задергалась на земле в приступе кашля. Из глаз ее потекли слезы, а кашель быстро перерос в удушье. Только когда ее лицо побледнело, я разрезал веревку и усадил девушку на землю.

– Мразь! Тварь зоновская! Да чтоб ты сдох в этом лесу!

Поток ее брани был красноречив, и неизвестно, как долго он продлился бы, если бы я не схватил ее за горло и не прижал к стволу дерева.

От удара по стволу на нас посыпались желтые хвойные иголочки, неприятно проваливаясь за шиворот.

– Кто вас нанял, какое подразделение «Тантала»?

Снова молчание.

Ствол пистолета у меня в руках оказался в одно ловкое и отрепетированное месяцами движение. Гонимый ненавистью, затуманившей рассудок, я снял его с предохранителя и запихнул девушке в рот. Кислый металлический привкус и отсутствие возможности сплюнуть слюну вызвали у наемницы рвоту. Она закашлялась, глубоко задышала носом, попыталась согнуться, но я ей этого не позволял, продолжая прижимать ее к дереву.

Мне приходилось быть максимально жестоким, иначе добыть информацию не было никаких шансов. Мне хватало хладнокровия и ненависти, чтобы выбить из нее все, что я хотел. Зверь, вселившийся в меня, не знал страха и отвращения.

– Живо отвечай, иначе я прострелю тебе руку!

Ощутив, что еще немного, и наемница захлебнется в собственной рвоте, я на секунду отошел от нее. Согнувшись пополам, девушка закашлялась, отплевалась, тяжело дыша, упала на колени, схватилась за разбитую губу и завыла. Противно и протяжно, отвратительно до невыносимости.

– Фишер! – откашлявшись, заговорила она.

– Что? – Я присел рядом с ней на корточки и толкнул в плечо, заставив ее снова завалиться на спину. – Кто такой Фишер? Из чьих он? Как давно «Тантал» работает за пределами Зоны?

– Мы не имеем к «Танталу» никакого отношения. Фишер, – все так же тяжело дыша и содрогаясь от каждого моего резкого движения, девушка продолжила: – это главарь одной группы.

– Какой группы? – послышался на удивление спокойный голос Макса.

– Отребье всякое: бывшие и сбежавшие уголовники, военные преступники, дезертиры, наркоманы, маргиналы, не нашедшие себе место в нормальной жизни.

– Вы бандиты?! – Судя по тону Артема, когнитивный диссонанс эти слова вызвали не только у меня.

Тогда это объясняло если не все, то очень многое.

И то, что они шлялись по лесу с битой, и то, что варварски ворвались в квартиру к братьям, и то, что мне удалось сбежать от них в родном городе. И самое главное – это объясняло, почему мы были еще все живы.

Будь это наемники «Тантала», мой труп и с собаками не нашли бы.

Бандитка кивнула в подтверждение своих слов и продолжила, сообразив, что терять ей уже нечего:

– Фишер нанял нас сразу, как только обнаружил пропажу из тайника.

– Разве этот артефакт – не разработка НИИ? – недоуменно склонил голову набок я. – И почему его так долго искали – целых два с половиной месяца? Как вышли на след?

– Бойцы Фишера выкрали артефакт из НИИ. Фишер пробил по своим каналам, сколько человек покинуло Зону в течение того времени. Всего десять человек: ты, эти двое и еще семеро сталкеров. Проверяли их. Все они оказались чисты, включая этих двоих, оставался только ты. Но ты же шиковать начал: в другой город переехал, бизнес открыл. Долгое время искали тебя в родном Новороссийске и только потом узнали, что ты переехал в мегаполис.

– Дальше что?

– Дальше – дело техники и случая. На контейнер с артефактом прикреплен маячок. Фишер боялся за столь дорогую цацку и перестраховался. Проблема лишь в том, что ловит маячок только в радиусе пятнадцати-двадцати километров. Для Зоны это было самое то. Фишер ведь не рассчитывал, что кому-то хватит отчаяния его обчистить.

– Конкретно ваша задача была в чем?

– Вернуть «Дзюро» и убить тебя. Все сделать максимально быстро и тихо. Твои друзья не входили в наши планы, но как только ты их впутал в историю, Фишер приказал не оставлять их.

– Как вы с ним связывались? И как должны передать информацию о выполнении задания?

– Все просто: через внутренний канал связи. – Бандитка кивком указала на свой нагрудный карман, из которого торчал коммуникатор.

– Значит, так, сейчас ты пишешь, что артефакт у вас и ты готова его передать. И также пишешь о том, что мы мертвы. Договариваешься о месте и времени встречи, чтобы передать цацку. Информацию, разумеется, передаешь и нам.

Я достал из кармана девушки коммуникатор и задумался: что-то не очень-то я ей и доверяю.

– Знаешь, давай лучше ты будешь диктовать, а я печатать. Мне так спокойнее будет.

Сеть тут ловила отлично, что одновременно и удивило, и обрадовало. Найти в электронной почте нужную переписку тоже не составило особого труда, и, пробежав по ней взглядом, я понял, что они отчитывались о каждом своем шаге.

– Итак, милочка, диктуйте. Я готов. Со всеми там кодовыми словечками.

Некоторое время она молчала, тогда мне пришлось перехватить оружие. От этого жеста девушка испуганно вздрогнула и пискнула, а после, не желая повтора недавней ситуации, быстро заговорила.

– Фишер. «Дзюро» у нас, Браун и братья мертвы. Встречаемся на нашем месте без изменений. И подпиши: Оса.

– Все? – Я показал коммуникатор с текстом сообщения девушке. – Я могу отправлять?

Бандитка кивнула, и я жмакнул на сенсоре кнопочку «отправить».

Пришел отчет о доставке, а через секунд тридцать пришел ответ, который гласил: «Жду завтра в семь на нашем месте». Коротко и лаконично.

– Ваше место – это где?

– Киев, заброс один недостроенный.

– Деточка, в Киеве огромная куча забросов, я по каждому буду скакать? Адрес говори.

– Там есть недостроенный павильон «Транспорт», на ВДНХ. Охраны там нет, только бомжи и наркоманы.

– Как благородно с твоей стороны нас предупредить. Фишер твой один будет?

– Да, он всегда без охраны, но с оружием. Он вообще по понятиям живет. Отсидел не один десяток лет. Вор в законе.

Тоже мне, открыла Америку. Торговец, сотрудничает с бандитами, но безоружный.

Отсидел? Не удивила меня. А что же это получается…

– Круто. Украсть у вора в законе – это действительно мощно. – Артем уважительно покачал головой.

– Вопросов больше нет. – Я пожал плечами, убирая коммуникатор к себе в карман. Он мне еще пригодится.

– А со мной что? – с нескрываемым испугом спросила девушка.

– А что с тобой? Я держу свое слово.

Склонившись над бандиткой, я полностью обыскал ее и прощупал каждый карман.

– Что ты делаешь!? – вскрикнула она, будто я решил ее здесь пустить по кругу. Наверное, она так и подумала.

– Ты что орешь, дура? Обыщу и отпущу. Не хочу, чтобы мне в спину пуля прилетела. Тоже мне, льсти себе, нужна ты кому.

После этих слов я услышал типичное для обиженной женщины «пф!». Надо же! Она обиделась на то, что мы тут ее не изнасиловали.

При дамочке я обнаружил только ножны с финкой, что устроились у голени. Либо Артем ее уже обыскал, либо она действительно пустая.

Этой же финкой я перерезал веревки на ее руках и сделал пару шагов назад.

– Свободна, – кивнул я в сторону, но девушка продолжала стоять как вкопанная.

– Какие-то проблемы? – удивился Макс.

Она не верила в свое счастье и боялась развернуться к нам спиной. Взглядом загнанного зверька она посмотрела на Макса, глупо тряхнув головой. Оса начала пятиться, а потом, ощутив защиту деревьев, развернулась и побежала со всех ног. Она споткнулась и упала несколько раз, прежде чем лес полностью скрыл ее силуэт.

На душе стало пусто и грустно. Я, наконец, в полной мере осознал, насколько устал. И насколько замерз.

Пора было ставить точку в этой истории.

– В Киев я поеду один. – Мы неспешно брели по сосновому лесу.

– Нет, Браун. Вместе начали, вместе и закончим. И это не обсуждается.

Можно было бы начать спорить, но это было бесполезно. Я бы поступил так же.

– Я вот одного не понимаю, – спросил Артем, перелезая через корягу. – Почему у артефакта такое странное название – «Дзюро»?

– Думаю, от Дзюродзин, – недолго думая, ответил Макс. – Это японский бог счастья. Считается, что прототипом этого бога стал один отшельник, искавший эликсир бессмертия. Но было это в одиннадцатом веке. Учитывая свойства камня, можно предположить, что именно с этого и пошло его название.

Прохладный ветерок пронизывал до костей, меня забила мелкая дрожь. Артем, окунувшийся в воду с головой, то и дело тер ладони и подпрыгивал, чтобы хоть как-то согреться.

Такой огромный, холодный лес. Даже я, взрослый мужик, боялся его, посматривая не только по сторонами и под ноги, но и наверх. Несколько раз мне мерещились тени неведомых существ, но каждый раз это оказывались просто хитросплетения веток или хвойные шапки елей.

Я смотрел на тропинку, а в памяти всплывал Битцевский лес, населенный опасными тварями и ловушками. Здесь же все было вполне ожидаемо: капканы охотников, болото, чуть глубже в лесу – хищники.

Шаг за шагом мы двигались дальше, а чувство, что пройди мы еще пару сотен метров – и увидели бы усадьбу Ясенево, никак не покидало.

Весь мир шел на нас войной, в которой мы почти одержали победу.


Эпилог

В Киеве в это время было тепло. Тепло относительно Новосибирска или Москвы.

И светило яркое солнце, вопреки осеннему дождю.

– Будь ты проклят, – повторял Макс одну и ту же фразу, склонившись над телом грузного мужчины лет сорока, – будь ты проклят, сволочь.

Мы стояли на крыше недостроенного павильона, а вокруг не было ни души.

– Знаете, ребята. – Я покручивал в пальцах сигарету, но через мгновение выбросил ее, втоптав тяжелым ботинком в каменную крошку. За этот день я бросал курить уже в пятый раз. – Мы с вами столько дел натворили. Угнали полицейскую машину, убили с десяток человек. Неужели мы никогда не сможем жить нормальной, гражданской жизнью?

– Сможем. Обязательно сможем, но не сейчас.

– Я туда не вернусь, – тихо произнес я.

– Вернешься, Браун. Обязательно. Через неделю сойдешь с ума и вернешься, так что даже не уезжай из Киева.

Не знаю, насколько был прав Макс и насколько был прав мой покойный брат.

Может, и правда есть такое слово – Судьба?


Оглавление

  • Новая Зона. Привычка выживать
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Эпилог
  • Слово автора
  • Дзюро
  •   Пролог
  •   Глава первая. И единственная
  •   Эпилог
  • X