Виталий Петрович Федоров - Terra Nova. Строго на юг

Terra Nova. Строго на юг 1139K, 230 с. (Земля лишних. Мир Андрея Круза: Terra Nova [Африка]-3)   (скачать) - Виталий Петрович Федоров

Виталий Федоров
Terra Nova. Строго на юг


1

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго, концертно-выставочный зал «Стесихора»

Широкоплечий, красномордый (надеюсь, от солнца?) бородач вышел на трибуну и солидно, басовито откашлялся.

– Добрый день, уважаемые участники нашей конференции. Для начала представлюсь, кто меня не знает, – Глеб Больши́х…

По залу пронеслись смешки, на которые бородач отреагировал добродушной улыбкой.

– …Предприниматель, занимаюсь строительством и управлением недвижимостью. Не только во Фримонте – по всему Нью-Рино. Во все подробности своей внутренней бухгалтерской кухни я вас посвящать, уж простите, не буду, скажу только, что за прошлый год построил более семи тысяч квадратных метров жилой недвижимости и почти три с половиной тысячи – коммерческой.

Народ вокруг уважительно перешептывается, а я вот как-то, так сразу, ни в какие зримые образы эти тысячи квадратов перевести не могу. Много это или мало? Ну, достаточно, наверное, раз подается публике как достижение.

– Спросите, зачем, если все и так неплохо, я задумался о переселении на Дальний Юг? Отвечаю – потому что я амбициозен. Как и всякий нормальный человек. Мне мало быть одним из многих неплохо устроившихся в жизни – я хочу развиваться, хочу создать бизнес, который станет основой семейной династии и просуществует лет сто. А лучше – двести.

По залу опять пробежали смешки, на которые здоровяк ничуть не обиделся.

– Поднимите, пожалуйста, руки, кто знает, что такое «старые деньги»[1]. Не стесняемся, поднимаем.

Поднимают почти все, включая меня, разумеется. Ишь, какой образованный у нас народ пошел.

Бородатый здоровяк пару раз одобрительно кивнул:

– Отлично. Так вот, я хочу, чтобы мои дети (а у меня их пятеро, между прочим), и их дети, и дети их детей относились к этим самым «старым деньгам». Возможно ли это здесь? Ну… в принципе да. Не факт, конечно, но вполне вероятно, если бизнес и дальше будет хорошо идти. Это очень трудно – все хорошие места давно заняты теми, кто пришел сюда первым. Вы и сами это знаете не хуже меня. Лучшие земли, лучшие места в городе, давние связи в Семьях, банках, Сенате – все это у тех, кто пришел сюда первым. И это не мы.

Согласное бормотание, кивки.

– Впрочем, я хороший бизнесмен и, наверное, если буду очень много работать и еще мне чуть-чуть повезет – смогу вылезти на самый верх. Но вы не поверите – я жадный!

Смешки, добродушные выкрики: «Поверим!»

– Мне этого мало! Я еще хочу, чтобы мои дети и их дети оставались русскими и росли в русской культуре. Возможно ли это здесь?

Глеб сделал драматическую паузу, призывно протянув руки к аудитории, подождал секунду и театрально опустил их, всем своим видом излучая грусть и разочарование. Артист, хе-хе.

– Нет. Не будем себя обманывать: это невозможно. Да, сейчас наши дети говорят по-русски, но точно так же говорили на родных языках дети всех иммигрантов во все времена – немцев в Висконсине и Техасе, итальянцев в Нью-Йорке и Аргентине, поляков в Бразилии и Канаде, прочих… и наших, русских людей, во всех этих и многих других местах. Что осталось сейчас? В лучшем случае фамилии и старые семейные фотографии, которые новому поколению не нужны и не интересны. Язык бизнеса и администрирования, язык прессы и высшего образования неизбежно станет родным языком для наших детей и внуков. А с настоящим родным языком уйдет и все остальное. Вспомните – еще три года назад улицы Фримонта сразу выделялись на фоне какого-нибудь Спрингфилда или Баррьо-Бронсе…

Смешки; кто-то крикнул: «От Баррьо-Бронсе и сейчас отличаемся!» Ну, смотря от какой его части. Преимущественно латиноамериканский таун, Баррьо-Бронсе весьма разнообразен, там каждый квартал не похож на соседний. Что по национальному колориту, что по уровню достатка. Наш сосед на западе Спрингфилд – обычный район, без каких-либо резко выделяющихся черт. Уровень достатка – средний и выше среднего, примерно как во Фримонте, основное население – белые американцы, канадцы, европейцы.

– Тротуары, скверы – все, чтобы было удобно гулять и вообще ходить пешком. А теперь посмотрите на новые улицы, которые сейчас застраивают – там и пройтись-то негде, кроме как по обочине. Все для автомобилей, как в Америке. От Спрингфилда не отличишь, даже половина вывесок уже на английском.

Вот это они зря. Пешком погулять я люблю.

– В школе ругались недавно, сейчас родительский комитет собираем – детям в столовой на обед гамбургеры пихают! Вместо нормальной еды! Спрашиваешь: «Зачем?» – а они в ответ: «А что такого, во всем городе их дают».

И это тоже зря. Не фиг детей травить всякой гадостью.

– Понятно, что по отдельности все это – мелочи. Но вместе такие мелочи складываются в то, что называется «образ жизни». И мне нравится русский образ жизни – с пельменями, прогулками и русским языком. Я сам русский и хочу, чтобы мои дети и внуки тоже были русскими.

Кто-то выкрикнул с места: «В Новороссии останутся!» Глеб криво ухмыльнулся:

– Русскими – да, останутся. Но максимум, что там может получиться – «рабочая династия». А чего я для своих детей хочу – уже сказал. И в Новороссии этого добиться нельзя. Да о чем тут говорить, если у них даже работника нанять нельзя, и фермерам земля не принадлежит – приходится у государства в аренду брать. Нет, спасибо – нечего мне там делать. А вот там, на Дальнем Юге, там первыми будем мы.

Оратор четко поднял и выделил голосом это «мы», как бы приглашая всех присутствующих стать членами некого тайного общества. Умеет чувак речи толкать, ничего не скажешь. Я даже не столько о содержании сейчас говорю, сколько о голосе и манерах.

– Мы возьмем себе лучшие земли, мы создадим первые банки, суды и управы, мы установим свои законы, мы будем хозяевами всего. Мы станем основателями нового анклава, и наши потомки будут его элитой.

Заманчиво чешет, м-дя. У каждого третьего уже чуть ли не слюна капает. Нет, картинка и правда завлекательная, ничего не скажешь. Но вот сколько людей уже попадалось на такие заманчивые перспективы, отдавая все сбережения… Много, хе-хе. И что-то меня не тянет пополнить их ряды. Впрочем, надо будет об этом Глебе Больших узнать поподробнее.

– Все. Я еще выступлю, когда мы перейдем к практическим, организационным вопросам. А пока что передаю слово Сергею Егоровичу Курганову, известному русскому писателю, театральному режиссеру и профессору Университета Нью-Рино.

На этом моменте я решил сделать небольшую паузу, вызванную чисто физиологическими причинами – пиво и полугар отчаянно просились наружу. Бормоча извинения и стараясь не наступать никому на ноги, быстро пробираюсь к выходу из зала. Вроде где-то слева туалет видел, когда заходил… ага, вот он.

Вернувшись обратно через пару минут, вновь пробираюсь на свое место, сопровождаемый явно раздраженными взглядами. Ну а что? Не я такой, жизнь такая. И вообще, не отвлекайтесь, граждане, за трибуной уже новый оратор витийствует.

– …без создания своего национального очага русский народ на Новой Земле будет обречен на ассимиляцию и исчезновение! Обрече-о-он!..

Патлатый мужичонка интеллигентного вида потряс в воздухе кулачком, подчеркивая последнее слово. Что-то это тело меня раздражает прямо с первой минуты, выступавший до него был куда адекватнее.

Вышеупомянутый предшественник, сидящий в президиуме, недовольно поморщился и посмотрел на часы, после чего печально вздохнул. Видимо, времени для выступления у «патлатого» интеллигента (забыл, как там его представили) еще много. Слушатели в зале оказались менее терпеливыми.

– Ну а Новороссия вам чем не «национальный очаг»? – ехидный выкрик с места.

Вполне по делу, кстати. Насколько скептически я бы ни относился к перспективам тамошней экономической модели, уж в чем в чем, а в русском национализме Демидовску не откажешь.

«Патлатого» слегка перекосило в морде лица:

– Там воспитывают не русских, а советских! Советский не может быть русским! И вы это сами понимаете, иначе жили бы…

Ну вот, «Остапа понесло». Зачем смешивать мух с котлетами? Да, живут там люди, которым нравится социализм. Становятся ли они от одного этого факта нерусскими? Нет, разумеется, с чего бы. Многонационалочки там нет и в помине, насколько я понимаю. Ни национальных автономий, ни «людей со светлыми лицами и хорошими генами» во главе всего и вся, ни «дружбы шестисот шестидесяти шести равноправных народов». Да и вообще, у них в конституции написано, что Новороссия является национальным государством русского народа. Я не поленился, прочитал. Так что, имхо, «патлатый» наводит тень на плетень и только отпугивает своей неадекватностью потенциальных переселенцев. Ну или наоборот – потенциальных жертв очередной аферы, и тогда он молодец. Я пока не разобрался, что эта затея из себя представляет.

– …возрождение русской культуры…

Э-хе-хех… Кто-нибудь, отберите у него микрофон и передайте адекватному человеку. Какое, на хрен, «возрождение культуры» в маленькой колонии у черта на куличках? Максимум хоровое пение на попойке в честь сбора урожая. На культуру, гражданин выступающий, денежка нужна, выделяемая из прибавочного продукта. Что, в свою очередь, требует какой-никакой экономики. Играли бы вы в «Цивилизацию» в свое время – знали бы.

Что там, кстати, товарищ троцкист делает? А то заслушался я что-то, забыл о нем. Кошусь направо. Сидит, голубчик, слушает «патлатого» со скучающей миной на лице. Ну тут я с ним солидарен. Первый оратор был поинтереснее.

– …постепенно утрачивается. Наши дети уже больше говорят между собой на английском, чем на русском…

Хм, не знаю, не знаю. У нас вот во дворе детвора только на русском визжит, английского ни разу не слышал. Ну посылают кое-куда на инглише периодически, но это не считается. Греческий доносится, временами – в первом подъезде живет одна семья, там мамаша вечно своих чад домой на языке Гомера созывает. Но, опять-таки – во дворе они общаются с другими детьми на русском.

– …особенно у тех, кто живет не в русских районах…

А вот это вполне возможно, и даже наверняка. Дети вообще мгновенно нахватывают словарный запас и начинают трещать на том же наречии, что и большинство сверстников. Ну это одна из основных причин, по которым люди вообще живут в национальных районах, не так ли? Хочешь, чтоб дети сохраняли русскую культуру – говори с ними дома по-русски и обеспечь наличие вокруг других русских детей. Впрочем, это и любой другой культуры касается.

– …наследники величайшей культуры, мы не имеем морального права…

Опять логорея пошла. Зачем его вообще на трибуну выпустили – непонятно. Так-то народ здесь подобрался вполне практический, судя по первому выступлению. Хотя, конечно, экстраполяция по одной точке – дело рискованное. Может, как раз наоборот – тут большинство такие же, как этот «патлатый».

Сидящий в президиуме Глеб вновь страдальчески поморщился и в очередной раз взглянул на часы, явно не в силах дождаться, когда же это переливание из пустого в порожнее закончится. Вот у него выступление было четким и по делу, у меня самого чуть рука за бумажником не полезла, хе-хе. Шучу. Нет, выступил он и правда отменно.

– Большое спасибо, Сергей Егорович! – дождавшись паузы в речи «деятеля культуры», Глеб напомнил тому о регламенте. Курганов (ага, вспомнил фамилию) явно несколько разочарован тем, что время его выступления закончилось так быстро, но спорить не стал и, сопровождаемый на удивление энергичными аплодисментами публики, спустился со сцены и сел в первом ряду. Чему тут хлопать? Не понимаю…

Глеб, не вставая, продолжил:

– Ну а сейчас перейдем от экономики и культуры к географии. Слово предоставляется Игорю Дмитриевичу Желтову, известному геологу, топографу и вообще исследователю.

Невысокий худощавый мужик с загорелой дочерна лысиной, сидевший в президиуме слева от Большого Глеба, поднялся и встал за трибуну.

– Добрый день! Все, кто интересуется исследованиями Новой Земли, наверное, уже в курсе, что Исследовательская служба Ордена опубликовала на прошлой неделе результаты годичной экспедиции на Дальний Юг. Два исследовательских судна поднялись по…

Опа! Надо же. Интересно, с чего бы это вдруг? Может, узнали, что информация уже утекла? Или решили, что особого интереса она не представляет? Впрочем, посмотрим сначала, что именно опубликовано. «Географ» тем временем немного поколдовал с пультом, приглушил свет в зале и включил проектор. На белом экране появилась карта Дальнего Юга. Народ вокруг начал перешептываться. «Смотри… вот тех гор раньше не было… и озер… а вторая река была?..»

– Как вы можете видеть, по сравнению с картой, выпущенной по итогам экспедиции трехлетней давности, добавились существенные подробности. Исследователи поднялись по вот этой большой реке, названной ими Аустра́лис…

Пятнышко лазерной указки пробежало сверху вниз и замерло на горном кряже, прорезаемом рекой.

– …несудоходные пороги. Впрочем, непроходимыми эти горы не являются, экспедиция преодолела их и вышла к цепочке озер на северной стороне. Частично исследовав озера, экспедиция вернулась обратно.

Хм… а маленькую подробность о причине возвращения обнародовать не стали, что ли? Агрессивные черные ребята с автоматами и все такое? Ну-ну.

– …проводилась аэрофотосъемка прилегающих к реке территорий с использованием базирующихся на судах беспилотников. Как можно заметить…

Интересно, а асфальтовые озера на этих фотографиях присутствуют? Что-то мне подсказывает, что нет. Во всяком случае, никаких специальных пометок я в районе устья не наблюдаю. А вот холмы, отблески на которых заметил Гискар, имеются. К сожалению, с обеих сторон от реки.

– …составлены лоции, что, конечно, очень важно именно…

И все-таки не понимаю – зачем? Если бы Орден стремился к быстрой колонизации Дальнего Юга – понятно, но ведь тогда он бы и вел себя совершенно иначе. Или, быть может, грядут какие-то изменения в политике?

– …интересующий, конечно же, всех вопрос – климат. Район устья Аустралиса малопригоден для проживания – он находится на границе холодного полупустынного климата и приполярного океанического…

Не, я-то понимаю, о чем речь, но вот для большинства, наверное, стоило бы попроще, нет? Впрочем, лектор и сам быстро понял свою ошибку:

– Проще говоря, к северу от устья постоянно сухо, зимой холодно, а летом умеренно тепло, как на юге аргентинской Патагонии в старом мире. К югу от устья – постоянно прохладно, колебания температуры меньше, а осадков – больше. Огненная Земля, Фарерские острова, северное побережье Исландии, где-то так. Само устье находится на границе между этими зонами. И обе они очень, очень ветреные. Автоматическая метеостанция, установленная экспедицией, трижды за полгода фиксировала скорость ветра более семидесяти пяти километров в час, рекорд – сто два километра.

Несколько человек уважительно присвистнули. Ну, я не специалист, конечно, но, кажется, на американской авиабазе Туле[2] бывает, что и за триста километров в час переваливает, а у берегов Антарктиды – и за четыреста. Впрочем, там никто и не живет. Постоянно, во всяком случае. Но все равно – не сгустили ли орденцы слегка краски в своих отчетах, дабы никто не полез шариться по окрестностям и не нашел нефть? Хотя зачем тогда вообще отчет публиковать? Нет, определенная логика есть: не опубликуешь, все начнут что-то подозревать, и кто-то полезет любопытствовать. А так – холодно и ветрено, ничего интересного, хе-хе.

– …мере продвижения на север становится теплее. Пустынные, полупустынные и степные участки чередуются, в зависимости от конфигурации дождевой тени[3]. В общем и целом – аналог Патагонии. Конечно, наличие большой реки – это преимущество. На юге возможно пастбищное скотоводство, севернее климат подходит для выращивания овощей и фруктов. Похоже на Нижнее Поволжье.

Знакомое слово вновь вызвало некоторое оживление. Ну оно и понятно: Патагония для большинства присутствующих есть нечто совершенно абстрактное, а Саратов или Астрахань все себе более-менее представляют.

– Как видно на карте, достаточно крупный приток вливается в Аустралис с северо-востока на две тысячи километров выше устья. Экспедиция поднялась по нему почти на шестьсот километров, после чего глубина реки стала недостаточной…

Интересно, кстати, а какая осадка у этих исследовательских посудин Ордена? Скорее всего, небольшая, иначе бы они так лихо по рекам не рассекали. Между прочим – пьяный Гискар, как ни странно, называл расстояния в сухопутных милях, а не в морских. А еще моряк и даже целый капитан. Позор ему, однако.

– …назвали Гискар, в честь капитана судна, открывшего реку…

Ха-ха! Так вот он почему промолчал – стеснялся. Скромный, даже спьяну не выдал. Ну молодец, что уж тут.

– …течет через степь, наподобие аргентинской пампы.

– …севернее. Правый берег более засушливый и гористый. Но много небольших рек, стекающих с гор. Отлично подходит для сельского хозяйства, особенно виноделия.

Что-то типа аргентинского Куйо, насколько я понимаю. Ну понятно – география схожа, вот и получается аналог. Физика-то одинакова в обоих мирах. Э-хе-хех… Всегда мечтал иметь несколько гектаров виноградников и делать свое вино. Красота… Хотя это в мечтах «красота», а в реале довольно быстро наскучит, скорее всего. А может, и нет. Попробовать надо, в общем.

– …пампа – возле реки довольно сухая, но, рассуждая логически и опираясь на данные исследования Гискара, по мере удаления от гор и приближения к океану она должна становиться влажнее. Прекрасное место для скотоводства, выращивания пшеницы, кукурузы и так далее.

Хм… если владельцем ранчо я себя представить еще могу, то вот фермером как-то совсем не тянет. «Маленький домик в прериях», ага. Нет, спасибо.

– …По мере приближения к горам становится влажнее и жарче. Горы, кстати, экспедиция назвала Бордер-Маунтинс, ну да переименуем, если что…

Да уж, фантазия у Гискара со товарищи фонтаном явно не била.

– …частично – влажная саванна, частично – леса. В горах – тоже леса. Экспедиции встречались ценные породы деревьев. Это важно, потому что остальная территория лесодефицитна.

Ага. Вам волю дай, вы все под корень вырубите. Не знаю даже, кто эти «они», раздражение в адрес которых меня вдруг затопило. Люди в целом, наверное. Вообще, как я уже давненько заметил, на природу тут всем глубочайшим образом наплевать. Единственное, Орден какие-то вялые трепыхания по части ее охраны делает. Загадили один мир, нашли новый – загадят и этот. Ну вот что люди за существа такие…

– …севернее гор, с точки зрения возможной колонизации на сегодняшний день интереса не представляет, в связи с отсутствием удобных транспортных путей.

А также в связи с наличием негров с автоматами, хе-хе.

Широкоплечий белобрысый мужик, сидящий на два ряда впереди меня, поднял руку, что не осталось незамеченным.

– Да?

– А как насчет полезных ископаемых? Золото, алмазы, нефть, руды и так далее? Геологическую разведку же они тоже вели.

Игорь… э-э… как его там… кивнул:

– Как раз собирался к этому вопросу перейти. Разумеется, полноценную геологоразведку экспедиция вести не могла – слишком большую территорию надо было обследовать. Основной их задачей была элементарная разведка и картографирование местности. Тем не менее даже при таком поверхностном осмотре был найден ряд месторождений. Сразу скажу, что ни золота, ни алмазов экспедиция не обнаружила…

– Так они и сказали, если бы нашли! – Судя по гулу в зале, большинство с этим выкриком откуда-то с задних рядов согласны примерно полностью. Как, собственно, и я. Впрочем, если сейчас расскажут о нефти в районе устья, тогда поверю, что золота не нашли. Ну почти поверю.

– …как и нефти. Однако был…

Ну вот, я же говорил.

– …в частности, совсем неподалеку от Аустралиса, в южных отрогах Бордер-Маунтинс, найдено месторождение бурого угля. С возможностью добычи открытым способом!

Голос докладчика торжествующе зазвенел. Я, честно говоря, не понял, что в этом такого уж прям замечательного, ну да ладно. В конце концов, где я, и где геология с горнодобычей. Впрочем, если благодаря этому месторождению будут рубить меньше деревьев – я лично только «за».

– …также в горах были найдены месторождения полиметаллических руд, содержащих цинк, свинец, медь, серебро и ряд других металлов. Там же найдены выходы на поверхность кварцита и мрамора. В двухстах километрах вверх по Гискару были найдены следы железных руд, кроме того, данные магнитометров в этом районе показывают мощную магнитную аномалию…

Это все очень интересно, конечно. Будет. Лет этак через сто, не раньше. Неудивительно, что орденцы решили опубликовать данные. Золота нет, нефти нет, до леса нужно подняться на четыре с лишним тысячи километров вверх по реке… Какой дурак туда попрется? Не, ну какой-то попрется, конечно, но массово? Очень маловероятно.

– …несколько месторождений известняка и песчаника, пригодных для использования в строительстве, у самого берега реки…

Вот-вот. Наладим, блин, экспорт песчаника с Дальнего Юга на Дальний Север. Экономическое процветание колонии гарантировано, хе-хе.

– …в общем, это прекрасная, богатая земля, которая ждет своего хозяина. И кто первым туда придет жить, тот этим хозяином и станет. Я лично хочу, чтобы хозяевами там стали русские. Поэтому двумя руками за идею Глеба об организации колонии, и сам с огромным удовольствием приму в этом участие. Спасибо.

Громко аплодирую вместе со всеми. Молодец мужик, хорошо выступил. Интересно, что там у них дальше по плану? Сейчас узнаем – вон Глеб опять поднимается.

– Большое спасибо за выступление, Игорь, было очень интересно. Теперь я предлагаю сделать перерыв на пятнадцать минут. Кто успел проголодаться – в холле всем участникам нашей конференции предлагаются бутерброды, чай и кофе. Бесплатно конечно же. Увидимся через пятнадцать минут!

Ага. Бесплатно, значит. Один экю, заплаченный за вход, бутерброд и кофе не окупит… Нет, если совсем уж экономно сделать, то окупит, но денег на этом точно не заработаешь. Значит, плата за вход была защитой от всякой маргинальной публики, а…

Ух ты!..

Вид столов в холле, заставленных подносами с огромными, роскошными бутербродами, вновь пробудил аппетит. Блин, вроде ж ел недавно. Ну ничего, на халяву – можно. Утянув с подноса бутерброд с каким-то паштетом (вкусно!), зеленью и сыром, получаю у девушки в белом фартуке чашку кофе и отхожу подальше от толпы, чтобы никто не толкнул под локоть. Нет, такого одним экю точно не окупишь. Вывод: кто-то вложился. Скорее всего – Глеб. По нему видно, что человек к поставленным целям прет как танк. Вот только какая у него цель – тот еще вопрос, знаете ли…

Так, а где там троцкист-то? Совсем я про него забыл… ага, вон он. Тоже бутерброд жует. Интересно все-таки – что он тут делает?..

Чуть в стороне вижу небольшую толпу, собравшуюся вокруг Глеба и закидывающую его вопросами. Ну-ка, подойдем поближе, послушаем…

– …конечно, со временем и все орденские структуры подтянутся. Они же в чистое поле не поедут, правильно? Вон на Калифорнию посмотрите – сначала люди поехали на новое место, создали свою страну с нуля, а потом уже Орден открыл представительство, банки, почту и все остальное. А сейчас вон даже полноценную Базу с Воротами строят, ни для кого же не секрет. И у нас…

Ну, вообще-то у меня несколько другая гипотеза. Орден сначала принял решение создать в этой самой Калифорнии дружественный ему анклав, затем нашел и поддержал инициативную группу (ну это-то дело нехитрое, тяжелый на подъем народ сюда не особо и едет), и только после этого, как и планировал, начал продвигать туда инфраструктуру. А вот насколько благожелательно он будет настроен к «неавторизированным» попыткам расширения Ойкумены – большой вопрос, знаете ли…

– А почему именно на Аустралисе, а не на западном побережье? Там ведь климат лучше: как в Чили и Перу примерно?

Бородач помотал головой:

– Там узкая полоска земли, между морем и горами. А от южного тропика до экватора вообще пустыня. Что в пустыне делать? Зачем там селиться?

Спорный вопрос, честно говоря. Во-первых, в этой пустыне очень приятный, ровный климат – круглый год от двадцати до двадцати пяти тепла. Во-вторых, там же с гор реки стекают. В старом мире в точно такой же пустыне стоят мегаполисы и живет пара десятков миллионов человек, между прочим. В-третьих, горы там, насколько я понимаю, это аналог южноамериканских Анд – соответственно райское место для жизни. Да и «Чили» дальше на юг – чем плохо? Ровный морской климат, красота. Уж всяко лучше сухой холодной степи или влажной саванны, прогретой солнцем за сороковник. В общем, зря они так сразу этот вариант отбрасывают.

– А земельное законодательство какое планируется? Ископаемые в земле кому принадлежат – землевладельцу или государству? – Опять тот белобрысый крепыш, что и в зале на «ископаемую» тему вопрос задавал. Профессиональный интерес?

Глеб широко улыбнулся:

– Ну, мое личное мнение однозначно – раз земля твоя, то и все, что в ней, – твое.

Белобрысый удовлетворенно кивнул.

– …конечно, такие вопросы будут решаться советом пайщиков, до отплытия. Я сейчас по всей организационной стороне дела пройдусь подробнее. Кстати, время; пойдемте внутрь.

Перерыв закончился, и все потянулись обратно в зал. Уже садясь на место, ловлю на себе взгляд троцкиста. Этакий задумчивый – чувак явно пытается вспомнить, где и когда он меня видел. Пожалуй, стоит его слегка подтолкнуть в нужном направлении. В конце концов, я же ни от кого не скрываюсь (не считая нигеро-суданцев с топорами, хе-хе), а просто хочу возобновить общение с Ичасо и в итоге перевести это самое общение в горизонтальную плоскость. Так что имитирую дружелюбное выражение лица и киваю. Парень неуверенно кивает в ответ, но, кажется, так меня и не вспомнил. Ладно, потом разберемся.

К трибуне вновь выходит Глеб:

– Вводную часть мы закончили, перейдем к конкретике. Прежде всего, сразу хочу сказать, что русская колония на Дальнем Юге будет в любом случае. Я сам для себя решение уже принял и даже за последний месяц большую часть активов перевел в кэш. Несколько семей, твердо намеренных переселиться, тоже уже есть. Средств на закупку всего необходимого и переезд хватит.

Хм… Нет, всякие чудики на свете бывают, конечно. Но забраться с двумя-тремя десятками человек в место, оторванное от цивилизации чуть меньше чем абсолютно… Понятно ведь, что никакого коммерческого сообщения с такой колонией не будет. Ну если только там золото или алмазы не найдут. Тогда будет, но тогда туда мгновенно набежит куча всякого, скажем мягко, люда, и никакой «России на Дальнем Юге» не получится. Смотри историю бурских республик в Южной Африке.

– …сразу начать с большого, сильного, процветающего поселения. Поэтому предлагается следующая схема – паевое товарищество. Пайщики за счет своих вкладов оплачивают сам переезд, плюс некоторое общее имущество и оборудование, необходимое для нормального функционирования поселения. Соответственно колония управляется советом пайщиков. Не навсегда, разумеется, а на пять лет. После этого вводим всеобщее избирательное право и обычные выборные органы.

Хм… Вообще, я как-то не очень верю в эффективность олигархии. И вся человеческая история мою правоту подтверждает. То, что мы в новом мире, никакого значения не имеет. Мир-то новый, да люди в нем все те же.

– …землю себе там, на месте, тоже первыми выбирают пайщики и получают тройной надел. Но, конечно, земли хватит на всех…

«Пряников сладких всегда не хватает на всех», как говорил один мой знакомый. Не знаю уж, сам он эту фразу выдумал или где-то честно украл. Земли-то там, разумеется, полно, но вот ценность у нее очень и очень разная. Я даже не про плодородность и обеспеченность водой говорю, этого-то добра точно всем хватит. Но вот земля вокруг будущего поселения – это огромная ценность. Основа тех самых «старых денег», о которых Большой Глеб говорил ранее. Да и не только там – вообще все удобные места для строительства новых городов, портов и тому подобного. Так что преимущество у пайщиков серьезное. Ну так и должно быть – никто же за красивые глаза кучу денег не выложит. Какую именно кучу, кстати?

– …размер пая определен в двести пятьдесят тысяч экю.

Зал загудел наподобие пчелиного роя, всем вдруг захотелось обсудить услышанное с соседями или просто тем или иным образом выразить свое мнение. Двести пятьдесят тысяч – не кисло! Совсем не кисло… С другой стороны, понятно, что расходы на основание колонии получатся весьма приличные. Один фрахт судов встанет в такую копеечку, что подумать страшно. Какой нормальный судовладелец отправит свое имущество за тридевять морей, с реальным шансом его не дождаться обратно, когда можно спокойно ходить по Большому заливу? Да и «общих расходов» тоже должно набежать столько, что мама не горюй…

– …те, кто к пайщикам не относится, переселяются бесплатно. Имущество – определенный объем бесплатно, остальное – за деньги. Какой именно объем имущества поселенцев перевозится за счет пайщиков, станет ясно по ходу дела. Но в любом случае – не меньше половины двадцатифутового контейнера на семью, плюс какое-то количество домашних животных.

Интересно, а как вообще живность на судах перевозят? Не кошечек-собачек в смысле, а коров там или лошадей? Не думаю, что здесь специализированные скотовозы есть, как на Старой Земле. Очень уж дорогие посудины, а филиал «Siba Ships»[4] тут, скорее всего, отсутствует.

Вообще, конечно, лихо этот Глеб размахнулся. Как бы не чересчур лихо. Интересно, найдутся желающие в пайщики?

Впрочем, на этот вопрос ответа долго ждать не пришлось.

– …сообщить, что еще до сегодняшнего собрания три человека, помимо меня, изъявили желание стать пайщиками. Это Игорь Желтов, уже внесший свой пай…

Любопытно, а откуда у «геолога и топографа» четверть ляма экю? И ведь это явно не последние, иначе не было бы смысла вкладываться. Видимо, интересные вещи чувак находил за годы странствий, хе-хе.

– …Александр Фролов…

Довольно молодой, не старше тридцати парень, сидящий в президиуме, поднялся и улыбнулся собравшимся во все тридцать два зуба. Интересно, как он такую сумму заработал? Атлетического сложения, блондин… Похож на этого, как его… который в экранизации «Обитаемого острова» играл. Но тут, наверное, цивилизация еще не настолько продвинулась, чтоб киноактеры становились миллионерами, так что каким-то делом он все же занимается. Но хлопают ему весьма активно: похоже, какая-то местная знаменитость.

– …и Александр Юрьевич Солоневич…

Обычный мужик в возрасте, лет пятьдесят с копейками где-то, без особых примет, вполне себе пролетарского облика, не считая круглых очков с толстыми стеклами. Ну, раз деньги есть, значит, не пролетарий. Это если предположить, что какие-то реальные деньги (кроме потраченных на кофе, бутерброды и аренду зала) имеют место быть. Я пока что не готов поручиться, что все это не является одной большой разводкой. Да, Глеб располагает к себе – солидный, основательный, внушающий доверие мужик-хозяин. Но, будем слегка циничны, это одна из основных «масок» типичного кидалы. Уж тут-то можете мне поверить, я этой публики перевидал более чем достаточно.

– …касается законов. Устав колонии будет принят здесь, собранием пайщиков, когда определится их состав. Я лично считаю правильным и буду предлагать собранию взять за основу Гражданский кодекс Техаса. Он простой, логичный, защищает бизнес и частную жизнь. К тому же многим, кто ведет дела с Техасом, он знаком…

Интересно, что там у техасцев за Гражданский кодекс такой? Здесь уже разработали или из-за ленточки взяли?

– По сколько земли будут давать? – Кто-то в зале опять не утерпел. М-дя, все-таки никак в наших людях не исчезнет вот это «будут давать». Как дадут, так и отберут, знаете ли. Брать надо, а не ждать, пока дадут.

Глеб степенно пригладил бороду. Забавно, кстати, – волосы у него цвета «перец с солью», а вот борода – наоборот.

– …знаете, земельные вопросы на неосвоенных землях регулируются правилами Ордена…

– Или Кольта! – очередной выкрик из зала, вызвавший невеселый смех у многих присутствующих.

Глеб с сожалением кивнул:

– Или Кольта. Но Кольта нам не надо, я думаю? Пастбищных войн и прочего подобного счастья? Вот и я думаю, что не надо. Напоминаю, если кто забыл или не знает, – он чуть застенчиво улыбнулся, – я вот и сам не знал, пока не занялся вопросом недавно. Так вот – вопросы владения землей на территории анклава регулирует сам анклав. Но анклав – это устойчивый союз нескольких поселений, тысячи жителей, и, главное – официальное признание такого статуса Орденом. Территория Невада и Аризона, например, стала анклавом, когда здесь жило уже больше двадцати тысяч человек. Сами понимаете, до этого нашей будущей колонии еще далеко. Мы же, сразу после основания, станем независимым поселением на неосвоенных землях. Здесь, на Севере, таких земель больше нет, но когда-то они были, и соответственно, есть правила их занятия. Орден признает юрисдикцию независимого поселения в радиусе двенадцати миль при условии, что там постоянно проживает не менее тридцати человек, принадлежащих не менее чем к трем семьям, и родился хоть один ребенок. Все, что меньше этого, считается отдельно стоящей фермой, которая может занять гомстед[5] в шестьсот сорок акров земли, пригодной для земледелия, или две тысячи пятьсот шестьдесят акров – пригодной только для выпаса скота. Границы поселенцы определяют сами, но в дальнейшем, по мере освоения земель, они должны быть уточнены землемерами либо Ордена, либо анклава, если таковой сформируется раньше…

Хм… интересно, шестьсот сорок акров – это много или мало?[6] Я как-то далек от таких вопросов. Судя по воодушевленным перешептываниям по-фермерски выглядящей части публики – немало. А если земля для выращивания пшениц и прочих виноградов непригодна, а только для прокорма рогатых – значит, вчетверо больше. Это, насколько я понимаю, территория где-то от устья и тысячи на полторы километров вверх, а то и больше. Любопытно, любопытно…

– …на сегодня у нас пять семей и больше тридцати человек, решивших переселяться. Так что независимое поселение у нас, можно считать, уже есть…

Ишь ты, шустрый какой. Доплыви дотуда сначала. А если и доплывешь – кому ты там собрался заявку подавать, на признание? До ближайшего представительства Ордена будет хрен знает сколько тысяч километров.

– …позволит получить у Ордена временную лицензию и закупить по ней необходимое для самообороны вооружение. Ну, вернее, закупить-то мы здесь и так можем, но его же в порт еще везти…

Глеб продолжал выступать и отвечать на вопросы, но я уже слушал вполуха. Затея интересная, конечно, и удачи им (если это не кидалово), но как-то нет у меня особого желания тащиться за тридевять морей и земель в необжитые пампасы. Ну вот что я там делать буду? Мини-зал открою, с двумя игровыми автоматами? Так с него не проживешь. В фермеры меня как-то не тянет, от слова совсем, не любитель я физического труда. Крупных рогатых скотов разводить или мелких? Ну… там тоже нужно вкалывать будь здоров, сдается мне. Даже с учетом того, что можно нанять работников (что тоже не факт: откуда в такой колонии много свободных рабочих рук возьмется), один хрен… Да и куда этих скотов потом девать? Кто их есть будет? Сам разве что, вместе с работниками. Виноградник разбить… нет, мечта – это хорошо, конечно, но реально смотря на вещи, я ни черта в этом деле не понимаю. Купить готовый – это одно, а вот с нуля… Да и вопрос со сбытом остается.

В зале присутствуют, по грубой прикидке, человек двести пятьдесят – триста. Интересно, сколько из них впишутся в затею? Сдается мне, не слишком много. Хотя черт его знает: от местных настроений я пока далек, может, чего и не понимаю. Ладно, не важно. Когда там уже все это дело сворачивается?

Свернулось все довольно-таки нескоро. Глеб еще минут сорок отвечал на вопросы (в основном глупые и/или повторяющиеся), так что я совсем было собрался попросту встать и уйти, но тут наконец-то собрание закончилось. Бородатый здоровяк на прощание предложил всем поразмыслить над услышанным и сообщил, как с ним связаться. Ну поразмыслить-то я поразмыслю, конечно, а вот связаться – это вряд ли. Что в буквальном смысле, что в переносном.

Неспешно бредя с толпой к выходу, вновь ловлю на себе взгляд троцкиста (или марксиста, в сортах дерьма не разбираюсь). Он, между прочим, уже у самого выхода. Наткнувшись на встречный взгляд, быстро разворачивается и исчезает в дверях. Странный он какой-то… Ну да и хрен с ним. В любом случае мероприятие оказалось достаточно интересным, так что время потратил не впустую.

Выйдя на улицу, оглядываюсь по сторонам, но ни объект слежки, ни, что было бы куда интереснее, Ичасо в зоне видимости не обнаруживаю. Что ж, раз так, возвращаюсь к первоначальному плану. Развлечения развлечениями, а работать все-таки надо.


2

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго, игровой зал «Пять тузов»

– Ну а вообще, в целом? Тут же у вас братвы столько… Что, не бывает проблем? С проигравшимися там или еще чего…

Юра пожал плечами:

– Да всякое бывает, конечно. Но таких, чтоб уж прям вообще – нет. На входе знак видел?

– Ага. Я в курсе уже, что означает.

Администратор «Пяти тузов» вновь пожал костлявыми плечами:

– Ну вот… Наезжать никто не будет, с Рашенз дураков связываться нет. А так, бы́чка по пьяни если, сами справляемся. Да и ментов можно вызвать, они здесь хорошо работают, это тебе не Красногорск…

– Да уж. Но там тоже порешали тогда, в итоге. Областным проплатили, они этих шустриков выцепили. Гастролеры из Баку оказались. Но это уже после тебя было. Мы, кстати, тогда всё думали – куда ты пропал: ни слуху ни духу; а оно вона как…

Вообще-то на самом деле никто про него не вспоминал. Ушел человек и ушел, его дело. Текучку кадров никто не отменял. Да и сам Юра не сказать чтоб был душой коллектива или каким-то сверхкомпетентным сотрудником. Но, наверное, ему приятно будет услышать, что кто-то за ленточкой его не забыл. Мне бы вот приятно было. Впрочем, я-то уверен, что обо мне кое-кто вспоминает. И даже ищет, наверное, хе-хе.

– Да, от друга узнал, что такой вариант есть. Ну и решил, что нечего в том Красногорске ловить.

– Не жалеешь?

– Вот уж нет! – Юра помотал головой так активно, что я испугался за сохранность его шейных позвонков. – Здесь я себя человеком чувствую! А там кем я был? Пустым местом! Там человек без связей наверху – никто.

Ну, не поспоришь. Есть такое.

– …и вообще здесь жить лучше, даже вот чисто по быту. Жилье лучше и дешевле, еда лучше и дешевле, законов самый минимум и только те, которые реально нужны… И тепло… я московскую зиму забыл, как страшный сон. Самому-то тоже нравится, нет?

Молча киваю. Нравится. Только вот амбиций у меня побольше, чем у Юры. Это его вроде бы вполне устраивает год за годом работать администратором в одном и том же месте, а я бы от такого уже с ума сошел, наверное.

Вообще, конечно, забавно. «Мир тесен» – расхожая фраза, но, получается, уже можно ее подкорректировать на «миры тесны». Первый день как человек вышел из отпуска – и встречает своего бывшего начальника, которого в последний раз видел лет семь назад, и в другом мире. Не знаю уж, обрадовался он или не очень, но лично я доволен – пользуясь знакомством, можно добыть куда больше информации, чем пытаясь разговорить кого-то «с нуля».

– И че, много Рашенз берут за крышу?

Собеседник немного помялся, но ответил:

– Пять штук в месяц. Это здесь; если на Стрипе где-нибудь, то там десятка будет, а то и пятнашка.

– Отжать не пытаются?

– Не… тут такое не принято. Бывает иногда, но это реально накосячить надо.

– Понятно…

– Че, думаешь зал открывать?

А глазки-то поблескивают. Не просто так спрашивает: видимо, надеется на предложение о работе. Ну посмотрим, посмотрим…

– Пока думаю. Скорее всего; что еще делать-то? Ранчо покупать и коровам хвосты крутить? Неохота…

– А в Кейптауне, говоришь, нормально пошло?

– Да, ничего так… Там сейчас бум, негры самолетами прут. Игорка на подъеме.

– Зачем продал-то?

Ишь, любопытный какой.

– Да задрал этот Кейптаун… Большая деревня, негры еще эти… мне они и на той стороне надоели.

Юра удивленно моргнул чуть подслеповатыми голубыми глазами:

– А там-то ты их где взял?

А, точно. Он же не в курсе.

– Я в Африку уехал работать, где-то через пару месяцев после твоего отъезда. Тоже Подмосковье достало. Почти четыре года там провел.

– В игорке?

– Ага. У Лавальских, младшим партнером и управляющим.

– Они же неадекваты полные… От них все управляющие разбегались.

– Ну-у… Расстояние этот момент слегка компенсировало. Но да, крови попили. Потом вернулся, опять в Подмосковье работал. И вот зимой прошлой товарищ рассказал, что можно сюда свалить – я ни дня не думал, сразу на лыжи.

Благо выбора-то особенного и не было, хе-хе. Впрочем, я бы все равно поехал, наверное. Только подготовился бы получше.

– Слушай, а ты не знаешь такого Глеба Больших? Строительством занимается вроде как.

Юрин лоб, плавно переходящий в обширную залысину, задумчиво наморщился.

– Мм… лично не знаю, а так слышал, конечно. Он тут, во Фримонте, членом городского совета был, а в прошлом году в Литл-Гроув переехал. Довольно известная личность, конкурсы и гранты всякие вечно оплачивает. А что?

– Да ничего… просто пересеклись случайно, стало интересно, че за чувак такой.

Политические амбиции у него, значит. В принципе это говорит в пользу версии, что вся затея – не разводняк. Любопытно…


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Лас-Вегас-Стрип

Все-таки с топливом им тут надо что-то делать. В центре города уже реально дышать нечем. Должны же быть хоть какие-то стандарты?

Перехожу улицу и поворачиваю направо, к центру. На сегодня в планах значится визит в орденское Агентство по закупкам, надо там уточнить…

– Витали!

Обернувшись, ловлю взглядом знакомый «Судзуки Самурай» с травянистой раскраской, укомплектованный рыжей красавицей за рулем.

– Hola![7]

Девушка энергично машет рукой – лезь, мол, внутрь, нечего тут на всю улицу перекрикиваться. О’кей, я очень даже «за». Конечно, проверить во время посадки, не спрятался ли кто в багажнике, мне это «за» не помешает.

От зеленых глаз басконки моя предосторожность не ускользает.

– Не бойся, похищать тебя я пока не планирую.

– Ну вот… а я уже представил себя привязанным к кровати и тебя в роли прекрасной насильницы…

– Да запросто. В секс-шоп только заедем, агрегат подлиннее и потолще куплю.

– Э нет! Несогласный я так!

– Ну вот… только раздразнил девушке фантазию – и сразу в кусты. Все вы, мужики, такие!

Смеемся вместе.

– Рада тебя видеть.

Хм… с чего бы вдруг? В прошлый раз, помнится, я на нее впечатления не произвел. Хорошего, во всяком случае.

– Я тоже!

И насколько случайна наша встреча? Что-то мне подсказывает – где-то между «не очень» и «вообще не».

– Какими судьбами в Нью-Рино?

– Да так, дела всякие… Уже три месяца как из Порто-Франко перебралась. А ты? Я в «Принцессу Инков» заезжала как-то, но они сказали, ты уже съехал. Где был?

Надо же. Интересно, на самом деле заезжала или как? Может, зря я тогда решил: «Нет так нет», – надо было активность проявить?

– А я на Юг уехал, в Кейптаун.

Ичасо присвистнула с легким удивлением.

– Надо же, куда тебя занесло.

Развожу руками. Мол, вот такой я весь внезапный, ничего не поделаешь.

– Слушай, ты спешишь куда-то? Или есть время угостить девушку обедом?

Радостно киваю:

– Конечно, с удовольствием!

Точно, встреча не случайна.

– Отлично! Я тут хорошее место знаю, неподалеку.

Орденские бюрократы никуда не денутся, с ними и в другой раз пообщаться можно.

– Поехали!

Место и впрямь оказалось совсем близко. И трех минут не прошло, как наш внедорожник свернул на неширокую улочку, идущую параллельно Авенида-Лопес, и еще через минуту припарковался у ресторанчика с вывеской «D’oc» и незнакомым мне флагом над дверью – на красном фоне чудно́ выглядящий крест и семиконечная звезда в углу. Что-то первый раз такое вижу, и даже ассоциаций никаких не возникает.

– Ты как относишься к окситанской кухне?

Окситания… это где вообще?[8] Где-то во Франции, кажется?

– Э-э… честно говоря, впервые слышу о существовании таковой.

Ичасо шутливо закатывает глаза:

– Ох уж эти русские варвары! Ладно, пойдем, буду делать из тебя человека.

Принимаю смиренный вид:

– Слушаюсь и повинуюсь, хозяйка.

Грозит мне пальцем:

– Ты эти свою южные штучки брось! Рабовладелец проклятый! Признавайся: завел себе гарем из рабынь?

Надо же, проницательная какая. Ну гарем не гарем, но одну купил, было дело. Впрочем, учитывая политические воззрения собеседницы, делиться этим было бы неразумно, так что мотаю головой:

– Нет, в Родезии рабство запрещено.

– Ну-ну, так я тебе и поверила.

Так, болтая и перешучиваясь, поднимаемся по узкой деревянной лестнице на второй этаж и занимаем небольшой столик на террасе, выходящей в сад внутреннего дворика. Уютно тут, даже весьма. Дерево, кирпич, гирлянды чеснока и каких-то очень аппетитно пахнущих сухих трав.

Время для завтрака уже позднее, а для обеда – раннее, так что посетителей немного, больше половины столиков свободны.

В связи с моей постыдной неосведомленностью о яствах окситанской кухни (да и о самом существовании таковой, если уж на то пошло), Ичасо делает заказ на нас обоих. Мое ухо выхватывает среди незнакомых названий «…кассуле[9], рататуй[10], нисуаз[11]…» знакомое слово.

– Погоди, «Рататуй» – это мультик такой был, о крысе-поваре.

Басконка подтверждающе кивает:

– Вот-вот. В этом ресторане – лучшая крысятина в городе, специально ради нее сюда приезжаю.

– Хм…

Шутит или нет? Французы – они ведь почти как китайцы, тоже какой только гадости не жрут, от лягушек до улиток и кузнечиков. Ладно, черт с ними, с крысами – едали мы вещи и пострашнее. Одна куриная тушенка из Макеевки чего стоит, после нее никакая крысятина не страшна.

Официант, невысокий, полный и чернявый, как и положено южному французу, принес бутылку красного вина и ловко наполнил два бокала. Присматриваюсь к бутылке. Написано на… э-э… черт его знает на каком. Что-то романское, несомненно, но на французский как-то не похоже. Я его не знаю, но опознать могу, мне кажется.

– Это окситанский язык. Они у себя вино производят.

Ни фига себе, еще и язык такой есть? Выражаю удивление вслух, чем вызываю очередной смех Ичасо.

– Ты только при официанте такое не ляпни, а то в рагу плюнет. Есть и язык, и анклав свой – на юго-западе Европейского Союза. Столица – в Тулузе.

– Я думал, в Тулузе на французском говорят… В той Тулузе, по крайней мере.

На лице девушки промелькнула легкая ностальгия. А, ну да, все забываю, что она не испанская басконка, а французская. Как раз из тех самых «окситанских» краев, насколько я понимаю.

– Вообще да, но там и свой древний язык есть, хотя большинство его забыли. Но активисты изучают, пытаются возрождать, есть передачи на радио и ТВ. И тут среди переселенцев оказалось достаточно таких активистов, поэтому они поселились не с остальными французами, на севере ЕС, а создали свой анклав. Ну а потом уже легче – анклав же может сам через Орден нужных людей к себе зазывать. Сейчас в здешней Окситании дети на французском уже и не говорят, там его в школах принципиально не преподают, даже в качестве иностранного.

– Понятно…

Надо же, вот людям заняться нечем. Хотя почему бы и нет? Вреда от этого окружающим никакого, во всяком случае.

– Ладно, хватит об окситанцах. За встречу?

– За встречу!

А ничего так винцо. Пить вполне можно. Забавно, кстати, – кубанское что-то напоминает, хотя и не припомню, что именно.

– Так что ты в Кейптауне делаешь?

– Уже ничего. Я оттуда уехал.

– А что так? Не понравилось? Или работу не нашел?

– Да как тебе сказать…

– Как есть желательно. Фантазировать потом будешь.

Улыбается. Интересно, все эти шуточки с эротическим подтекстом – это ее обычная манера или как? И если «или как», то о чем это говорит, применительно ко мне?

Под кубан… э-э… окситанское вино рассказываю о своих приключениях. Не все, разумеется, лишь ту часть, что можно поведать публике. Ичасо слушает с неподдельным (хочется верить) интересом.

Окситанские блюда с таинственными названиями оказались очень вкусными, но заставили меня в глубине души надеяться, что в горизонтальную стадию мое знакомство с рыжей и зеленоглазой красоткой сегодня не перейдет. Почему? Ну… Лук, чеснок, фасоль, анчоусы и так далее. Думаю, к концу обеда можно будет дыханием комаров сжигать на лету. Или сбивать и сразу опаливать воробьев.

– И что, даже стрелять научился?

Вот же язва. Это она о моих великих подвигах, за которые мне гражданство досрочно дали. Никакого уважения к скромному героизму, хе-хе.

– Научился, научился.

– Мм… что-то слабо верится. Ты, насколько я помню, долго не мог сообразить, с какой стороны за пистолет хвататься.

Не, ну вот это уже наглый поклеп! Нормально я стрелял, даже тогда. А сейчас еще лучше стал. Кстати, надо бы на стрельбище походить. Стрелять – это вам не на велосипеде ездить, тут навык быстро утрачивается.

– Хочешь проверить?

Девушка с легкой иронией поднимает рыжую бровь. Мол, вижу все твои уловки насквозь, просто хочешь со мной еще раз встретиться. А я вроде и не скрываю особо – хочу.

– Ну, можно. Стрельбище «Додж-Сити» знаешь?

– Слышал, но не бывал.

– Кто бы сомневался.

Э-хе-хех… Стерва.

– Это на северо-западе отсюда, за Чайнатауном. Я там с друзьями часто стреляю. Приезжай во вторник, к одиннадцати.

Даже для приличия не спросила, занят я или нет. Ладно, до определенного предела такое поведение меня привлекает.

– Договорились. Кстати, о твоих друзьях – я, кажется, видел одного на прошлой неделе.

Ну а какой смысл скрывать? Он меня точно видел и, скорее всего, вспомнил. Не очень я верю в случайность сегодняшней встречи.

– Ага, Марка. Он мне рассказывал.

Марк, значит. Что-то я ни капли не удивлен. Этнические коммунисты во всей красе, ага.

– …я смотрю, любитель по таким мероприятиям ходить? Или и правда решил на Дальний Юг переселяться?

А глаза-то заинтересованные, хоть и напускает на себя равнодушно-ироничный вид. С чего бы это, любопытно?

– Да просто мимо шел, вывеску увидел, решил зайти. Не пожалел, кстати, – интересно. А Марк этот, он что, переселяться решил? – вкладываю побольше иронии в голос.

Ичасо качнула кудряво-рыжей гривой:

– Нет, тоже мимо шел, и любопытство у него взыграло, вроде твоего.

Ага, вот только он не шел мимо, а ты его туда привезла, на машине. Все интересатее и интересатее, как говорил… э-э… не помню кто. Из мультика какого-то, кажется.

– Мне вообще кажется, что все это… мм…

Попытавшись вспомнить испанский эквивалент слова «разводка» или, на худой конец, «мошенничество», не смог этого сделать и схитрил:

– …«панама»[12].

Блин, надо бы испанский подтянуть. Такое важное слово, а я забыл. Забывается без регулярной практики. Вот, кстати, с Ичасо бы чего получилось, заодно и попрактикуюсь, хе-хе.

Моя потенциальная учительница испанского тем временем задумчиво кивнула:

– Вполне возможно. Уже не раз такое было. Ладно, большое спасибо за обед. Мне надо по делам бежать. Тебя подвезти куда-нибудь?

Мотаю головой:

– Да нет, спасибо, я пешком прогуляюсь.

Ни к чему в машине чесноком и анчоусами на девушку дышать. Да и в Агентство я сегодня уже не пойду. В другой раз как-нибудь, спешки-то никакой. Так что пройдусь отсюда и до дома, не так оно и далеко, чуть больше часа. Я вообще пешком люблю ходить… говорил уже, кажется.

– Ну смотри сам. Вторник, в одиннадцать?

– Ага. Поражу тебя своей меткостью до глубины души.

– Не сомневаюсь. Уже трепещу от сме… э-э… предвкушения, я хотела сказать.

Ну вот язва, и все тут, что ты с ней поделаешь? Блин, сразу в голову полезли мысли, что бы я с ней поделал. Спермотоксикоз, что ли, начинается?

А чтобы время не терять, во время прогулки стоит обдумать, чем именно товарищам троцкистам так интересна потенциальная русская колония на Дальнем Юге и каким боком тут замешан я. Ибо что-то мне подсказывает, «это ж-ж-ж – неспроста».


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Лазарев-стрит

Офис паевого товарищества «Колонизационное общество «Русский Юг» оказался расположен в самом центре фримонтского даунтауна, на втором этаже дорого и стильно выглядящей кирпичной пятиэтажки. Зеленоватый немецкий кирпич, тяжелая дверь полированного дерева, начищенная бронзовая ручка… С одной стороны, возможно, какой-то смысл в этом и есть – вызывает у потенциальных переселенцев ощущение некой основательности всего предприятия. С другой – аренда, полагаю, влетает в нехилую копеечку, для этих денег нашлось бы куда более практичное применение. Ладно, Глебу виднее.

Что я тут делаю? Да так, побеседовать пришел. Разумеется, помню, что не собирался поначалу, но вот любопытно мне стало. Что-то темнит моя (ну потенциально моя) зеленоглазо-рыжеволосая красавица. Есть у МОРФ[13] во всем этом деле интерес, зуб даю…

А? Мне-то что за дело? Мм… Да хрен его знает, честно говоря. Любопытно, вот и все. Опять же – возможно, этот самый интерес произрастает на денежных корнях, так что…

В солидно, со вкусом обставленной приемной меня встречает фигуристая (даже несколько чересчур) и брюнетистая девушка лет тридцати, что-то набирающая на компьютере.

– Добрый день! Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте. Виталий Чернов меня зовут, я вам звонил с утра.

Брюнетка пару раз кликает мышкой, после чего с энтузиазмом кивает:

– Да-да, конечно. Добро пожаловать! Проходите, Глеб Михайлович у себя. По коридору, третья дверь слева.

Толстый ковер на полу, бронзовые светильники на стенах, пара картин… Широко живут будущие колонисты, ничего не скажешь.

Глеб, который Михайлович, оказался не один, а вместе с выступавшим на собрании геологом… забыл, как там его. Невысокий такой, загорелый, лысый и худощавый. Что-то объясняет красномордому бородачу, тыча карандашом в разложенную на столе карту Дальнего Юга. С моим появлением оба замолкают и с интересом смотрят на посетителя.

– Добрый день!

– Здравствуйте!

Хм, мы втроем, что ли, общаться будем? Ладно, пофиг в общем-то.

– Виталий меня зовут. Насчет колонии хотел разузнать, что да как.

Бородач мельком заглядывает в открытый ежедневник и кивает:

– Да, конечно. Прошу прощения, мы тут увлеклись немного. Вы со мной лично хотели бы побеседовать, или Игорь Дмитриевич тоже будет полезен? Он наш геолог, ну и вообще, исследователь.

Ну, скрывать мне нечего, почему бы и нет…

– Да, я помню. Был на собрании. Конечно, буду рад, если вы тоже останетесь.

Пожимаем руки, тут же решаем перейти на «ты» и располагаемся в углу, на удобных креслах вокруг низкого журнального столика.

– Я так понимаю, ты себя в качестве пайщика рассматриваешь, а не просто поселенца?

Ишь, шустрый какой. Сразу быка за рога.

– Да пока в качестве интересующегося рассматриваю. Но если решу, то – пайщиком. Вот, кстати, я выписку в банке взял, а то фриков много забегает, наверное.

Глеб кивнул, мол, хватает, быстро пробежал глазами по выписке и вернул ее мне. Кажется, интереса на его лице прибавилось.

– Раз на собрании был, о нас кое-что уже знаешь. Может, о себе тогда пару слов скажешь?

Логично. Все-таки тут практически «в разведку пойдем», можно сказать.

– Холостой. Прошел Ворота в этот сезон дождей, пожил немного в Порто-Франко, осмотрелся, уехал в Кейптаун.

Брови обоих слушателей немного подались вверх. Понятно, Кейптаун – направление для русских не очень типичное, мягко говоря.

– Там открыл зал игровых автоматов, поработал несколько месяцев, подвернулось выгодное предложение – продал. В Кейптауне надоело, поехал сюда, пока что думаю, чем заняться.

– Войнушка там у вас была недавно, я слышал?

– Была.

В подробности пускаться я не стал, собеседники намек поняли, и дальнейших расспросов не последовало.

– А на той стороне откуда?

– Да много где носило. В последнее время в Москве жил.

– Понятно… Я сам из Кировской области, десять лет уже здесь. Местных в смысле. Женат, пятеро детей, скоро, даст бог, шестой будет. Первые пять лет в Москве жил, но как вся эта херня пошла, с социализмом, перебрался сюда. Строительством занимался. Это, кстати, – он обвел рукой вокруг, – офис моей бывшей фирмы. Я его уже продал, с отсрочкой выезда. Так что не думай, будто мы тут паевые деньги транжирим.

А я, честно говоря, именно так и думал. Но признаваться в этом не стал, конечно, просто кивнул с глубокомысленным (надеюсь) видом.

«Географ», как я мысленно окрестил Игоря, подключился к разговору:

– А я с Урала. Разведен, сын есть, но взрослый уже. За ленточкой тоже геологом был. Двенадцать лет тут, начинал еще в Протекторате у «вояк». Амазонский хребет исследовал, западное побережье, низовья Амазонки. Сюда тоже пять лет назад перебрался, но в Нью-Рино только живу, а работал у латиносов в основном, ну и в Техасе. Один раз по заказу ВИХ, на северных отрогах Эльдорадо работал.

Надо же. Первый встреченный мной белый, бывавший в тех краях. Огромное, сильно расчлененное поднятие, ограничивающее продвижение халифатов и конго-дагомейцев на юг, покрыто совершенно непроходимыми джунглями, насколько я слышал.

– И как там?

«Географ» невесело усмехнулся:

– Хреново. Целый день надо прорубаться, чтобы сто метров пройти. Кое-что мы там нашли, но с такой доступностью толку от этого никакого. Потому и Мекка это дело свернула.

А сейчас правительству в Мекке и вовсе не до того, хе-хе. Они эти земли вообще больше не контролируют, там теперь черноармейцы рулят.

– …кстати, сам же на Юге жил – ничего о наших будущих краях не слыхал?

Ну, этот вопрос я ожидал, разумеется.

– Насчет Аустралиса – ничего. А вот об озерах, которые севернее, – слышал. Там негры бывают, в основном дикие старатели и те, кто их грабит. Но поселений нет вроде, только захаживают иногда.

Мои собеседники переглянулись.

– Точно?

Странный вопрос.

– Ну откуда же я знаю? Сам-то не бывал. Что слышал, то и говорю. Что бывают, хоть иногда – точно, иначе откуда бы они об озерах вообще узнали?

Игорь задумчиво кивнул:

– Ну да, ну да… А что добывают, не говорили?

– Алмазы вроде как.

Тут, конечно, я слегка лукавлю. Алмазы точно добывают где-то за южными границами Нигера и Конго, но вот где именно – понятия не имею. Сами «дикие копатели», по очевидным причинам, свои делянки предпочитают держать в тайне. Может, и в районе озер, а может, на Эльдорадо. В любом случае, о золоте из тех краев я не слышал, его севернее добывают, в уже более-менее обжитых местах.

– Алмазы… на Эльдорадо алмазы точно есть, значит, и южнее тоже… интересно…

Глеб перехватил нити управления разговором:

– Ладно, Игорь, хорош человека допытывать. Он нас расспрашивать пришел, а не наоборот. – И, повернувшись ко мне: – Какие вопросы есть, задавай.

«Их есть у меня», хе-хе.

– С Орденом какое-то взаимодействие есть, по поводу всей затеи? И вообще, обсуждали с ними? Какая реакция?

Глеб степенно провел ладонью по бороде. Я заметил, это характерный для него жест при задумчивости.

– С Орденом я, конечно, проект обсуждал. Даже в Порто-Франко летал, там у них северное отделение департамента колонизации. Реакция, в общем, равнодушная. Типа: «Вольному воля, хотите – переселяйтесь, мы-то тут при чем?» Думаю, они не очень верят в наши перспективы, считают, что будем маленьким поселением чудаков у черта на рогах, типа Фолькстаата.

Не могу удержаться от ехидной ухмылки. А что, ожидается что-то другое на ближайшие лет пять? Бородач мою реакцию мимо внимания не пропустил:

– Скорее всего, ближайшие два-три года так оно и будет. Но я верю в потенциал колонии. Тех, кто готов быть первым, всегда мало. Высадиться на диком берегу и начать строить все с нуля готов не каждый. А вот когда уже хоть что-то там появится, тогда народ потянется, уверен.

Ну, возможно, возможно. Вот только какой именно народ – это вопрос, знаете ли.

– То есть отделение там Орден открывать не будет?

Глеб помотал головой:

– Пока что нет. Они даже в Фолькстаате не открыли, хоть он уже несколько лет существует, и народу там тысячи три, кажется. Мне практически открытым текстом сказали, что сейчас приоритет – это Калифорния и Индийский Союз, все ресурсы идут туда, все остальное – за счет самих желающих. Так что мешать Орден не будет, но и помогать – тоже.

– Ясно… Тогда встает вопрос – как будет поддерживаться сообщение колонии с миром? Даже в Пуэнт-Руж коммерческое судоходство только-только начинается, хотя туда от Порт-Дели около полутора тысяч километров идти. В Фолькстаате его вообще нет, раз в пару месяцев судно с переселенцами придет, и все. Потому они там и живут натуральным хозяйством, практически как в девятнадцатом веке. А до колонии от Фолькстаата еще пять с лишним тысяч на юг до устья по морю, и потом вверх по реке тысячи три-четыре подниматься…

На лице бородача появилось упрямое выражение, столь типичное для буров. Откуда он там, говорил? Вятка? Ну да, среди вятских тоже упертых хватает, это у них еще от новгородских ушкуйников осталось.

– Ничего страшного. Все колонии так создавались в свое время. Небольшая изоляция будет даже полезна – внутреннее производство разовьется.

Э-э… «внутреннее производство» чего, стесняюсь спросить? Машин? Электроники? Современных медикаментов? Может, тогда уж и фотонных звездолетов, чтоб два раза не вставать? Видимо, мысли эти явно отразились на моей физиономии, потому как Глеб с некоторым раздражением поморщился:

– Слушай, понятно, что будет трудно. Было бы это легко – давно бы уже всю Новую Землю заселили, еще в первые десять лет. Вопрос в том, готов ты немного потерпеть, чтобы ты и твои дети стали элитой в русском национальном государстве. Нормальном, а не том извращении, что они в Демидовске строят.

Примирительно поднимаю ладони:

– Да ты не кипятись. Сам же сказал – задавать вопросы. Вот я и задаю. А уж готов или нет – пока не решил.

Глеб, чуть остыв, продолжил:

– У нас есть большое преимущество, если сравнивать с Фолькстаатом. Какой у них демографический потенциал? Пятнадцать тысяч на этой стороне и три миллиона на той? А русских только здесь, в Нью-Рино, тысяч восемьдесят. Всего на Севере, не считая Новороссию, под триста будет. В Новороссии два миллиона. Там тоже далеко не все порядками довольны: будет нормальная Россия, без социализма, – многие уедут. А на той стороне вообще сто сорок миллионов. И ситуация там, насколько я слышал, не сказать чтоб лучше становилась?

Киваю. Что есть, то есть. Северные пушные зверьки массово мигрируют и в Эрэфию, и в прочие ошметки России.

– Ну вот. Сравни сам цифры. Нам, главное, начать и продержаться год, а там народ попрет.

Может, и так… А может, и не так.

– Что, если не тот народ попрет? Не русские в смысле. Тут, насколько я понимаю, желающих получить свой анклав хватает, от тайцев до армян.

– Главное, побольше людей сразу набрать. Создадим несколько поселений в самых выгодных местах, свою власть установим, а там и анклав создадим, и уже сами будем решать, кого пускать, а кого нет. Фолькстаат же статус получил в прошлом году. Три тысячи человек, а тогда вообще две с копейками было, и ничего – полноценный анклав, заняли почти тысячу миль побережья, Орден признал. Так они и продолжают вдоль берега на юг и север расширяться потихоньку, вглубь не идут, людей не хватает.

Ну, почему Орден признал – это понятно как раз. Буры к себе чужих не особо принимают, а самих их мало. Учитывая, что они заняли, грубо говоря, полоску земли от Салвадора до Рио-де-Жанейро (ну, если аналогии брать, по расстоянию и климату), то Ордену очень даже удобно признать эту райскую территорию собственностью Фолькстаата. Сами буры будут ее еще черт знает сколько развивать, а вот никого другого туда не пустят. Да и расширяют границы вдоль берега, перекрывая прочим желающим путь вглубь континента.

Высказываю все это вслух, мужики согласно кивают. Глеб вставляет:

– Все так, но смотри – с нами практически такая же история получается. Репутация у русских не очень, особенно на той стороне. Здесь-то уже попривык народ, а вот новенькие шарахаются прямо. Так что большого потока нерусских переселенцев к нам в любом случае сразу не будет. Просто побоятся ехать. А потом мы уже анклав создадим – и всё. Кто и приедет – ассимилируем, не проблема. Администрация русская, школы русские, бизнес русский, СМИ русские – главное, это все быстро создать, и тогда нам сам черт не брат. Кстати, я думаю, Орден и нас как вторых буров рассматривает. Иначе бы смогли палки в колеса вставить, с их-то возможностями. Думают, пара тысяч переселится, закроем речной путь для всех остальных и будем коровам хвосты крутить. А потом, когда Орден на Дальнем Севере все вопросы порешает, он и нас и буров прогнет, как уж там ему вздумается. Вот только насчет нас они не угадали. Мы – русские!

Блин, ты еще «Боже, царя храни!» затяни. Глеб, впрочем, сам понял, что с патетикой малость переборщил, и заметно смутился:

– Ну как-то так, в общем. Конечно, вполне может быть, что я ошибаюсь, а Орден прав. И получится у нас второй Фолькстаат. Но в общем-то и это будет не так уж плохо. В любом случае выйдет нормальная Россия, хоть и небольшая.

Неплохо-то неплохо, только вот жить там будет не слишком комфортно, сдается мне.

– Ладно, что-то мы в заоблачные выси какие-то улетели. Давай к конкретике. Когда именно переселение, на что деньги пойдут, сколько человек уже готовы?

Здоровяк с готовностью перешел к практическим вопросам:

– Значит, смотри. Переселяться будем в сезон дождей, через три месяца. По нескольким причинам. Во-первых, на Дальнем Юге весна как раз. Во-вторых, на этот период дешевле зафрахтовать корабли, они же все равно в портах торчат…

Вообще-то, как объяснял мне лейтенант-коммандер Иванофф, «корабль» – это когда военный, а если гражданский, то «судно». Но, пожалуй, не стоит умничать.

– В-третьих, мы раньше всех спохватились, сразу после опубликования доклада, но постепенно и другие раскачаются. До сезона дождей уже никто не успеет, кроме нас, а так получим четыре месяца форы.

Киваю. Все логично, не подкопаешься.

– По количеству – на сегодняшний день свои паи оплатили шесть человек. Еще два десятка думают, вроде тебя. Это пайщики. Насчет переселенцев точно сказать труднее – они же свои деньги не вносят, так что могут передумать в любую минуту. Где-то сорок – сорок пять семей твердо собираются переселяться, по моей оценке. Это чуть меньше двухсот человек. Точно уверен в половине, они уже имущество распродают потихоньку. Интересующихся – раза в три больше. Работаю над привлечением, послезавтра еду в Терехино, на следующей неделе – в Нью-Галвестон, оттуда – в Форт-Линкольн.

– Э-э…

– А, ну да. Ты же у нас тут, на северах, человек новый. – Бородач широко улыбнулся. – В Нью-Галвестоне и Форт-Линкольне – большие русские общины. А Терехино – деревня старообрядцев, в верховьях Баффало-Крик.

Хм… не то чтоб я имел что-то против старообрядцев как таковых, но насколько разумно их в больших количествах привлекать на раннем этапе? Народ они хозяйственный и трудолюбивый, конечно, но очень уж себе на уме, как бы за свои же деньги сепаратизм не привезти… Высказываю опасения вслух, Глеб задумчиво поглаживает бороду:

– Опасения здравые, но сомневаюсь, что удастся их привлечь в таких количествах, что это составит проблему. Пару-тройку семей – максимум, думаю. В любом случае последнее слово всегда остается за нами: кого не захотим – просто не возьмем.

– Ясно… А нерусские не просятся пока?

– Есть такие. Двое среди потенциальных пайщиков, ну и среди переселенцев интересующихся тоже есть.

– Будете принимать?

Здоровяк пожал широкими плечами:

– Посмотрим. Зависит, кто именно и в каких количествах. Да и не я же один решаю, а все пайщики. Думаю, тех, кто более-менее владеет русским, стоит брать, если белые. В принципе, если всего одна семья, можно и не владеющих – выучат. Несколько семей – уже не стоит, отделятся и свое поселение создадут. А вот азиатов – на фиг. Тут уже приходили и китайцы и кхмеры какие-то, мы всех сразу завернули.

Это правильно…

– Вообще, по переселенцам я не сильно переживаю, сотни три наберется, уверен. Больше пайщики волнуют – деньги нужны уже сейчас, и много.

Удивил, ага. Деньги – такая штука, они всегда «нужны, и много».

– На что паи пойдут?

– Ну, перво-наперво на корабли. Даже в «мертвый сезон» влетит в копеечку. Предварительные договоренности уже есть, получается двести – двести десять тысяч за один. Для животных – отдельный корабль, а то и два. Плюс будет нужен танкер – без него туда-обратно не дойдут, да и нам горючка на месте понадобится. Танкер уже оплачен, триста тысяч, и это не считая топлива. Документы, кстати, все есть, можешь посмотреть, а то некоторые все еще думают, что это «панама» очередная…

– Посмотрю.

Вообще, конечно, оплата фрахта никаким доказательством серьезности намерений не является. Более того, она как раз вполне может быть методом вывода средств. Но посмотрю, чего ж не посмотреть-то…

– …грубо говоря, один пай – это фрахт одного корабля. Плюс еще один на всех сверху размазать, чтобы добить. И это еще без прочих общих расходов. Для того чтоб все было нормально, нужен один пайщик на пять семей переселенцев. Будет меньше – придется ужиматься. Минимум – один на восемь. Если не хватит – придется часть переселенцев отсеять.

– А какие еще общие расходы будут?

– Хватает. Медпункт со всем оборудованием, два доктора и дантист. Зарплату им тоже придется из паев платить первые несколько лет, по-другому не получится. И платить нормально: тут медики хорошо зарабатывают, попробуй их еще уговорить за тридевять земель ехать. Школа и пара учителей – аналогично. Дети есть почти у всех, если школы не будет – никто не поедет.

Основательно к вопросу подходит, молодец. Насчет дантиста я и сам подумал, а вот о школе – нет. Ну я-то пока потомством не обзавелся, а у него шестой на подходе уже.

– Вооружение. Временную лицензию у Ордена я уже получил, так что можно будет спокойно здесь купить все нужное и везти в Билокси, грузиться там будем.

– Что брать хочешь?

Очередное движение широких плеч:

– Да без фанатизма… Тяжелые пулеметы, минометов пару, пушку какую-нибудь. Воевать-то не с кем там, это так, на всякий пожарный.

– Мм…

– Не согласен? Ты вообще в этих делах как? А то у нас среди пайщиков пока бизнесмены в основном, один только в оружии разбирается.

– Ну не сказать, что великий специалист, но немного понимаю. Был опыт… э-э… всякий.

Глеб с энтузиазмом закивал:

– Ну вот, видишь! Подскажешь, если что.

Охмуряет, хе-хе? Вот уж не поверю, что не получил консультацию от куда более сведущих, нежели я, людей.

– …ну и все прочее – радиостанцию мощную, технику кое-какую, оборудование…

М-дя, а я-то еще думал, что двести пятьдесят тысяч – многовато будет. Какое там, еще и не хватит…

– А где вообще селиться-то планируется?

– Окончательно совет пайщиков решит, уже ближе к отплытию. Наметки есть, конечно… – И он повернулся к Игорю, с готовностью принявшему подачу:

– Основных районов два. Первый – у впадения Гискара в Аустралис. Климат уже достаточно теплый, средний минимум температуры самого холодного месяца, судя по всему, выше нуля. Немного засушливо, но много рек, текущих с западных гор, ирригация проблем не составит, можно выращивать все, от пшеницы и картошки до винограда и оливок. К северо-востоку, вверх по Гискару – идеально для пастбищного скотоводства. Ну и речной транспорт по трем направлениям: север, юг, северо-восток.

– Типа Мендосы в Аргентине?

Игорь посмотрел на меня с любопытством:

– Ага, типа того. Бывал?

– Бывал. Хорошо там.

Подтверждающий кивок:

– Конечно. Было бы плохо – не ехали бы. Из минусов – геологоразведка местности практически не проводилась, что там есть и есть ли вообще что-то – мы не знаем. Железная руда выше по течению Гискара – интересно, но, скорее, на перспективу. Леса в регионе мало, если использовать его для строительства и топлива – сведем в момент. Нужен уголь хотя бы. Есть леса на западе, в горах, но встает вопрос с транспортировкой. Как вариант – заготавливать в Бордер-Маунтинс и сплавлять по Аустралису.

– А второй вариант?

Загорелый «географ» откашлялся и ткнул пальцем в карту чуть ниже ущелья, прорезанного Аустралисом в горах.

– Здесь. Климат плюс-минус как в Нью-Рино, чуть пожестче…

– Это как?

– Ну… если Аргентину знаешь – Гран-Чако примерно. Конкретно, где собираемся селиться – типа Бахо-Чако.

Хе-хе. Не, там я не бывал, но кое-что слышал. «Пожестче», ага.

– Это которое «Зеленый Ад», что ли?

Игорь с некоторым раздражением отмахнулся:

– Это в восемнадцатом веке назвали. Тогда думали, что и в Штатах на Великих равнинах жить нельзя, а сейчас там главная житница. И в Чако, кстати, сельское хозяйство процветает. Зато есть лес, уже найдены уголь и полиметаллы, в горах можно сразу мини-ГЭС ставить. Для сельского хозяйства опять же прекрасно подходит. Я лично буду второй вариант рекомендовать.

– А два поселения не рассматриваете? Кто хочет – туда, кто хочет – сюда.

Ответил Глеб:

– Рассматриваем, и это даже предпочтительнее. Но зависит от того, сколько желающих мы в итоге наберем и сможем перевезти. Если меньше трехсот – думаю, разделяться было бы нецелесообразно.

Хм…

– А как вообще вы себе все это на практике представляете? Вот приплыли на место, а поселенцы и говорят – большое спасибо, дальше мы сами, а своим уставом и исключительными правами пайщиков можете подтереться. После чего разбредаются по окрестностям. И что тогда?

Потенциальный отец-основатель Русского Юга задумчиво пригладил бороду:

– Не думаю, что так получится. Товарищество официально зарегистрировано по законам Территории, устав колонии в Ордене зарегистрируем. Со всеми переселенцами подпишем договор. Люди обычно следуют общим правилам автоматически, принуждать их не надо. Да и мы же никакими диктаторами там становиться не планируем. Вполне логично – кто оплатил переселение остальных, имеет право отбить деньги в первую очередь. Причем никаких налогов в первые два года не будет, общие расходы колонии покрываются за счет паев. В любом случае – казна у нас, общее имущество у нас, Орден признает нас. Если кому-то хочется жить самому по себе – не вопрос. Возмещает стоимость своей перевозки, можно в рассрочку, мы же не звери. Удаляется на двенадцать миль от колонии и может делать там, что ему заблагорассудится. Вот только зачем кому-то демонстративно посылать нас на хрен, если мы и так никому не собираемся мешать? Хочет человек построить отдельную ферму подальше от всех – пусть строит, мы еще и поможем. До тех пор, пока он устав колонии признает и соблюдает – никаких проблем. Короче, не думаю, что будут большие сложности в плане администрирования. Люди займутся своими делами, им не до интриг будет.

А вот это черт его знает. Люди – существа странные, от них всего можно ожидать. Вон Элен хоть вспомнить. Э-хе-хех…

– То есть свой тройной участок земли можно получить и за пределами двенадцатимильного радиуса?

Оба собеседника посмотрели на меня с несколько настороженным интересом. Глеб отозвался первым:

– Ну… вообще, строго говоря, нет. То есть взять-то можно и хозяйствовать тоже, но формально колония участки свыше орденских норм на неосвоенных землях раздавать не может. Так что теоретически кто-то вполне может на одной трети этой «твоей» земли обосноваться, и решать вопрос придется… внеюридическими методами. С другой стороны, можно в договор внести, что никто из переселенцев и пайщиков так делать не будет, а потом, когда анклав создадим, все это уже официально узаконить. В любом случае земли-то там немерено, не думаю, что возникнут проблемы.

– Это как посмотреть, хе-хе. Земля земле рознь.

Игорь, чуть прищурив зеленовато-карие глаза, подхватил мысль:

– Конечно, если там вдруг золото или алмазы окажутся…

Он сделал паузу, но я на провокацию не поддался, и «географу» пришлось продолжать самому:

– …тогда могут возникнуть сложности.

Кто бы сомневался. Впрочем, стоит ответить, а то вобьют себе в голову невесть что.

– Если там вдруг найдутся алмазы и золото, на всей затее с русской колонией можно ставить крест. Сразу столько всякого народа набежит, что мы растворимся. Да и землю тогда черта с два сохранишь, я уж не говорю о тройном наделе. В любом случае нет у меня никакой инфы о золоте и алмазах, так что не надо так многозначительно переглядываться.

Бородатый и лысый опять переглянулись, правда, на этот раз несколько смущенно. Глеб кивнул, мол, верим, и поинтересовался:

– Хорошо. А зачем тогда тебе участок за пределами колонии?

– Да мало ли. Может, вы на север пойдете, а мне южный вариант больше нравится. Обоснуюсь, землю самую лучшую подберу, найму нескольких работников, виноградники начну разбивать потихоньку. Это для примера. Или по дороге где-нибудь место приглянется, для будущего города. Всякое бывает, короче.

А потом на этой приглянувшейся земле случайно найдутся асфальтовые озера и нефть, например. Случаются же такие случайности? Случаются.

– Ну да… в общем, по этому поводу все сказал уже, добавить нечего. Особых проблем не вижу.

А вот я вижу.

– Еще вопрос – а этот тройной надел частями можно получать или только единым куском?

Опять переглядываются. Не насмотрелись еще друг на друга, что ли?

Игорь осторожно ответил:

– По идее можно тремя кусками, по одному гомстеду. Иначе получается противоречие с орденскими правилами, которые в самом начале колонизации устанавливались. Но в общем-то никто там за их соблюдением особо смотреть не будет, кроме нас же самих. Орден же это все придумал не для того, чтоб пытаться что-то контролировать, а чтоб постоянных войн за землю избежать. Когда люди знают, что есть некие правила, они реже за оружие хватаются.

Ну это понятно. Вот только…

– Если кто-то еще начнет создавать там поселения, в спорах с ними придется именно правилами Ордена руководствоваться, так?

Два кивка. Глеб пару секунд задумчиво пожевал губу, после чего выдал заключение:

– Мути́шь ты что-то, Виталий.

Мучу́, разумеется. А как без этого? Пожав плечами, отбрехиваюсь:

– Да что тут мутить-то? На хрена мне три квадратных мили виноградников, например? А так, взять участок для виноградника, участок для пастбища и еще один на берегу, под строительство и сады – совсем другое дело.

– Ну… логично, да. – Если у Глеба какие-то возражения и есть, то он решил оставить их при себе и не педалировать тему. Спугнуть боится, хе-хе? – Так что решил? Присоединяешься к нам?

– Буду думать. Как что надумаю – сообщу.

Честно говоря, не уверен пока, что это стоящая затея. Заманчиво, но… А вот интерес к ней товарищей троцкистов, кажется, стал немного понятнее.


3

Свободная территория Невада и Аризона, округ Льюис-энд-Кларк, стрельбище «Додж-Сити»

Банг!

Мишень на рубеже в тысячу ярдов без лишней спешки легла на землю, подумала несколько секунд и еще более неспешно поднялась обратно.

– Ну вот, а врал, что стрелять научился. – Ехидность Ичасо за проведенные нами на стрельбище сорок минут уже почти достигла отметки, за которой я начну раздражаться.

– Попал же.

– Ага. С третьей попытки. Снайпер! Свои курсы точной стрельбы не думал открыть? Назовешь «Третья пуля», ха-ха.

Блин. Вот же язва. Можно, конечно, было бы указать, что дует весьма приличный ветер, порывистый к тому же. Но, во-первых, поза оправдывающегося мне уважения в ее глазах явно не добавит, а во-вторых – тот же самый ветер никак не помешал рыжей вредине тремя выстрелами положить мишени на пятистах, семистах и тысяче ярдов. И это при том, что у нас обоих семисотые «Ремингтоны», причем мой – калибра .338 LM[14], а у нее – 7,62. Не российского образца, конечно, а.300 RUM[15], но все-таки. В общем, оправдываться смысла нет, так что молча пожимаю плечами и встаю с мата.

Ичасо, уловив что-то присущим рыжеволосо-зеленоглазым ведьмам чутьем (ну или банально прочитав у меня на физиономии), не стала продолжать подколки, вместо этого на секунду прижавшись ко мне сильным, гибким телом и чмокнув куда-то между лбом и щекой. О как! Что-то новенькое…

– Я уже настрелялась! Теперь обедать хочу!

– Вот-вот. Прикрываешься голодом, чтобы спастись от моей неминуемой победы и своего позора.

Заметив вновь разгорающееся в зеленых глазах ехидство, поспешно капитулирую:

– Но, разумеется, кабальеро не может оставить даму голодной, так что пойдем есть. Или поедем?

– Поедем. В здешнем ресторане, кроме стейков, ничего нет, а я их редко ем. Ты, кстати, почему машину до сих пор не купил? Кабальеро[16] не может быть безлошадным. Да и вообще… – меня смерили скептическим взглядом, – кабальеро из тебя какой-то не очень…

Ну вот, приехали.

– Чей-то вдруг? Может, это я запылился малость и проголодался. А отмыть меня, покормить и расчесать – очень даже из меня кабальеро. При правильном освещении если. И вообще, кто тут меня слюнявить только что лез?

В зеленых глазах вновь затанцевали чертики:

– Ах, вон ты как заговорил? «Лезла слюнявить»? То есть кабальеро не только безлошаден и не умеет стрелять, он еще и обращению с дамами не обучен?

Смущенно развожу руками – грешен, мол.

– В добрые старые времена таких «кабальеро» пороли на конюшне.

Горячо киваю, сделав максимально похотливое лицо:

– Это можно обсудить!

Рыжая бестия громко фыркает:

– Ага, размечтался!

М-дя… вот как-то так и общаемся.

Блин, жарко сегодня. Вообще, строго говоря, погода в Техасе и Конфедерации – как раз тот самый «Зеленый Ад» и есть, о котором мы с Глебом и Игорем говорили. Но, как было справедливо замечено, после приложения определенных усилий жить в таких условиях можно, и даже вполне комфортно. Уж всяко лучше, чем в оставшейся за ленточкой Москве. С другой стороны, название-то не зря появилось. Пока эти самые усилия приложишь, столько всякого нахлебаешься, что сам не рад будешь. Это если вообще доживешь.

Ичасо возвращается к первоначальному вопросу уже в машине:

– Так чего безлошадным-то ходишь, кабальеро?

Пожимаю плечами:

– Да еще не решил – здесь останусь или подамся куда… А если буду переезжать, то машину либо продавать, либо перегонять – лишние хлопоты и расходы. Мне пока и без машины неплохо.

– А куда ты собрался отсюда? Я думала, тут самое место для твоего бизнеса.

Ишь, любопытная какая. Или просто светскую беседу поддерживает?

– Не знаю… конкуренция здесь высокая. С голоду не умрешь, конечно, но и пробиться наверх сложно, мягко говоря. Плюс еще «семьи» эти… не люблю я бандитов.

Басконка, убрав обе руки с руля, делает презрительный жест. Блин, вот нервничаю я, когда кто-то так делает.

– Да какие это бандиты. Обуржуазились уже, костюмы надели с галстуками. Настоящих бандитов здесь давно нет.

Недолго помучившись в попытках выудить из памяти испанское название щуки, обращаюсь к внутричерепному файлохранилищу с языком Шекспира. Блин, надо же, на английском тоже не помню. Ладно, заменим на акулу. Она даже лучше. Ну, зубастее в смысле.

– El tiburyn fue comido, pero sus dientes permanecieron[17].

В испанском аналогичной пословицы нет (ну или я ее не знаю), но Ичасо сообразила тут же. Умная. И жутко сексуальная, э-хе-хех. Что-то мне подсказывает – сегодня опять не выгорит.

– Да, снять шкуру до костей и сейчас могут. А если не здесь, то куда?

– Не знаю. Думаю пока.

– Насчет Дальнего Юга думаешь, что ли?

Блин, вот же доставучая. Сказал ведь рус… испанским языком – не решил еще. Чего мозг выносить?

– В том числе. Но пока не уверен, что это все не «панама».

Так и не вспомнил, как на испанском «мошенничество». Надо спросить у кого-то. Но не у Ичасо, а то она снова подкалывать начнет. Кстати…

– А Марк этот твой что думает? Поедет на Юг?

Зеленые глаза покосились на меня с явной иронией:

– Марк не мой, он сам по себе.

Ну, приятно слышать.

– …говорила, он просто из интереса забрел, случайно. Не собирается он ни на какой Дальний Юг, что ему там делать?

Ну я откуда знаю? Мало ли какие планы могут быть у человека. Владельцем ранчо там решит заделаться или виноградника. Высказываю мысль вслух, на что получаю в ответ искренний смех:

– Марк? Да ни за что на свете. Он живет Борьбой!

Как-то она ухитрилась эту самую «Борьбу» с большой буквы произнести. Революционерка, чтоб ее…

– …сам-то что там делать будешь? Как-то ты не похож на человека, привычного к физическому труду.

Что есть, то есть. Окоп отрыть – и то мучение.

– Ну мало ли кто к чему непривычен. По крайней мере, там все с нуля будет создаваться, и есть шанс занять место в первом ряду. А здесь только в задних остались, да и там тесновато.

– В аристократию метишь?

Ирония настолько густая, что, кажется, ее можно пощупать в воздухе. М-дя, точно, не выгорит сегодня ничего. А жаль.

– Почему бы и нет? Только не говори, что у тебя самой амбиций ноль. Не поверю.

– Я такого и не говорю. Конечно, у меня есть амбиции. Только они направлены на борьбу за правое дело, а не свой кошелек, как у тебя.

Ага, ты мне еще лекцию прочитай. Дело у тебя, кстати, не правое, а левое, хе-хе.

– Не стоит делать о человеке скоропалительные выводы.

Не знаю уж, согласилась Ичасо с этой нехитрой мыслью или по какой-то причине решила со мной не ругаться, но спорить она не стала.

– Ты сама-то чем занимаешься тут? А то мы все обо мне да обо мне.

– Да так…

– Да как?

Не все же мой мозг выносить, я и сам умею заколебывать. Раз уж надежды на эротическое продолжение дня явно бесплодны, может, хоть что полезное узнаю. Ичасо строго поджала губы:

– Собираем деньги и добровольцев для Муйнака.

– Для кого?

– Не «кого», а «чего». Муйнак – столица АНДР.

А, точно, вспомнил. «Товарищ Хорхе» что-то такое рассказывал на той лекции в Порто-Франко, на которой, собственно, мы с Ичасо и встретились.

– Это те, что исламокоммунизм в Атласских горах строят?

Скрывать иронию я даже не пытаюсь, на что рыжая революционерка явно хочет ответить резко… но удерживается почему-то.

– Да, те самые.

Хм… странно.

– И как собирается, хе-хе?

Видя, что девушка на грани взрыва, поспешно добавляю, стараясь имитировать максимальную искренность:

– Не, мне правда интересно. Просто как-то Нью-Рино не похож на то место, где коммунистические идеи будут популярны.

– Это потому, что ты не смотришь по сторонам и не думаешь головой, а зациклился на своих кошельке и желудке.

Ну прям-таки зациклился. Я, может, тоже за высокие идеи, и все такое, ага. Когда есть что в тот самый желудок закинуть. Правда, представление о «высоких идеях» у нас, боюсь, не совпадает от слова совсем.

– …больше всего несправедливости, там и больше всего людей, готовых с ней сражаться. А где на Севере больше несправедливости, чем здесь?

О как. Уела, ничего не скажешь.

– Да черт его знает. Я, кроме как тут и в Порто-Франко, нигде на Севере и не бывал. Но, судя по рассказам, в том же Латинском Союзе народ живет куда как беднее, чем здесь, разве нет?

Помнится, она рассказывала, что у латиносов бывала.

Ичасо нерешительно пожевала губу. Как-то непривычно применять к ней слово «нерешительно», хе-хе.

– Да, но… там меньше именно несправедливости. Она же не от абсолютных показателей зависит, а от сравнительных. Здесь все построено вокруг денег и власти, это прямо напоказ выставляется, этим гордятся. В Латинском Союзе живут намного беднее, да, но там правительство думает о народе, о бедных, о тех, кто не может сам о себе позаботиться.

Ага. Правительство думает о народе, поэтому народ живет куда беднее, чем другой народ, который думает о себе сам. Классика.

– …в курсе, что в Нью-Рино нет ни пенсий, ни пособий, ни бесплатной медицины – ничего такого? Если у тебя нет денег и ты заболел – можешь сдохнуть на обочине, властям наплевать.

– А я вроде как видел благотворительную клинику какую-то – она же бесплатная, наверное?

Фурия революции пренебрежительно отмахнулась:

– Это кто-то по своей инициативе организовал. Те, кто награбил миллионы, бросают жалкие подачки, чтобы успокоить свою «совесть». В любом случае погоды они не делают.

«Награбил», видите ли. Награбил – идите в суд. Или сами его организуйте, если сможете. Опять же – всегда можно уехать, если что-то не нравится. Вот только по какой-то странной причине никто из «несправедливого» Нью-Рино в «справедливый» Латинский Союз не рвется. Наоборот, Баррьо-Бронсе растет, как на дрожжах, скоро Чайнатаун обгонит, как мне говорили. Да и миграционный баланс между Фримонтом и Социалистической Республикой Новороссия совсем не в пользу последней, хе-хе.

Немного задумавшись и подобрав слова, рассказываю анекдот о внучке декабристов в 1917 году. Ну, знаете, заканчивается на: «…хотят, чтоб не было богатых. Странно, а дедушка хотел, чтоб не было бедных». Увы, впечатления анекдот не произвел: Ичасо лишь хмыкнула и вновь уставилась на дорогу. Куда это мы едем, кстати? На юго-восток куда-то, полгорода уже проскочили.

Ладно, что толку обсуждать. Никто никого не переубедит, только разругаемся вконец. А я еще не совсем утратил надежду на эротическое продолжение знакомства…

– Слушай, вот ты Латинский Союз хвалишь. Не, я в курсе, что там левые в гражданской войне победили, но мне казалось, они для вас недостаточно левые. «Буржуазные перерожденцы» типа, не?

Что? Да нет, конечно, черт его знает, как там по-испански правильно сказать «буржуазные перерожденцы». Приходится импровизировать: «Se han convertido en la burguesía», и все в таком духе. Еще несколько «подкатов» к Ичасо, и смогу на языке Сервантеса политические диспуты вести. Не то чтоб оно мне было сильно надо, правда.

– Да, они отошли от идеалов революции. Но все-таки они лучше, чем те, кто заправляет здесь.

М-дя… «Отошли от идеалов революции», понимаешь. Вот если политики не касаться – замечательная девушка, веселая и остроумная. Чуть коснись – и куда только все уходит? Китайский болванчик какой-то остается.

– Понятно. Куда едем-то? Почти весь город уже проехали.

Снаружи мелькают живописные улочки зажиточной части Баррьо-Бронсе.

– Почти приехали. Тут отличный мексиканский ресторанчик, мне очень нравится.

– Хм…

– Что такое? Не любишь мексиканскую кухню?

– Мексиканскую кухню я люблю. Не пойму просто, как ты, с такими кулинарными пристрастиями, умудряешься себя в форме держать.

Улыбаясь, пожимает плечами:

– Спорт и секс; как же еще?

– Это ты хорошо придумала, горячо одобряю…

– Ага, горячо одобряет он. Косоглазие не заработай, когда на мою задницу таращишься.

– Ничего страшного. Заработаю – буду в Чайнатауне за своего. А там и аренда дешевле, и от игровых автоматов местных за уши не оттащишь.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Аракчеев-стрит

Пена рванулась вверх, к краям медной турки, но я начеку – хватаюсь за деревянную ручку и быстро разливаю кофе по кружкам. Теперь ложку сахара, молоко и немного коньяку…

– Кабальеро решил сварить сеньорите кофе?

Ичасо, одетая в мою футболку, появилась в дверях кухни, заспанно щурясь и с демонстративным интересом втягивая носом воздух.

– Ага. Даже планировал подать его в постель, но сеньорита прибежала на запах. Тебе без молока и три сахара?

– Наблюдательный…

– А то… Ай! Че кусаешься?!

– Чтобы не расслаблялся!

– С тобой расслабишься… всего вон разодрала. – Демонстрирую укусы и царапины, обильно покрывающие… э-э… да всего меня целиком в общем-то.

– Вот и не расслабляйся. И вообще, это я игриво. Кабальеро не знает слова «романтика»?

– Это уже не романтика, а БДСМ какой-то… Ай! Сейчас-то за что? Я же хороший! Кофе сварил!

– Чтоб не ворчал. А, кроме коньяка, у тебя ничего нет?

– Чего сеньорита желает?

– Сеньорита желает каплю виски в кофе…

– Это можно.

– …завтрак…

– Уже в процессе, – киваю в сторону накрытой крышкой сковородки на плите.

– …и бурного утреннего секса вот на этом столе! В любом удобном кабальеро порядке, но чтобы секс был прямо сейчас, а завтрак – потом.

В фоновом режиме проскальзывает мысль, что несчастная кухонная мебель на такое не рассчитана и может не выдержать, но руки уже сами по себе подтягивают девушку поближе, мягко обхватывают ее за плечи, разворачивают и подталкивают к столу…

– Ой, а что это?

Ичасо, до сих пор взлохмаченная и раскрасневшаяся после первого пункта программы, отхлебнула еще глоток кофе и с интересом уставилась на тарелку.

– Это… мм…

Блин, как «сырники» на испанском?

– Что за «мм» такой? Получил что хотел, теперь отравить меня хочешь?!

– Ай!!! Да что ж это такое-то?! То кусается, то царапается! И это в ответ на мои любовь, искренность и кофе с виски!

– Ты мне зубы не заговаривай! Чем травить собрался?

– Это блинчики из творога, с медом и изюмом. Ну или со сметаной можно, если хочешь.

Баскская революционерка с явным скепсисом потыкала пальчиком в один из сырников. Что именно она данным органолептическим методом пытается установить? На отравленность так точно не проверишь.

– А нормального завтрака у тебя нет?

Ну вот, начинаются капризы. Э-хе-хех, как там моя Элен в своем Кутаиси… или куда она там уехала? Китами… Кимати, точно! У нее таких взбрыков не было.

– А что для тебя «нормальный завтрак»? И чем этот не нормален? Ты ведь даже не попробовала. Это вкусно!

Ичасо недоверчиво хмыкнула:

– Нормальный завтрак – это тортилья[18], например. Или фруктовый салат и круассаны с джемом. Ладно, попробую твои сырные блинчики.

Это типа одолжение, что ли? Эх, старый добрый рабовладельческий строй, когда же тебя восстановят…

Несмотря на первоначальную настороженность, басконка в темпе умяла три своих сырника и еще успела отобрать один у меня. Что, впрочем, не помешало ей пожелать: «В следующий раз лучше яичницу с беконом сделай, если готовить не умеешь».

– С какого это перепугу я вдруг «не умею готовить»? Вот привяжу тебя ночью к кровати и буду пороть по твоей красивой попе, пока не признаешь, что мои завтраки – самые вкусные на свете! Или сам кусаться начну!

– Тебе кусаться нельзя.

– Почему это? Ты же кусаешься!

– Мне можно. Ты толстокожий, на тебе все быстро пройдет. А у меня кожа нежная, буду потом месяц с твоими укусами ходить.

– Зато все будут видеть, что у сеньориты есть зубастый кабальеро. И ни фига я не толстокожий, а нежный и чуткий. В душе.

– Как бы этому зубастому зубы-то не выбили. А насчет души – в следующий раз вскрою тебя, посмотрю, какая она там у тебя. И есть ли вообще.

– Не согласный я так!

– Кто бы тебя спрашивал. И вообще, хватит тут рассиживаться. Мне через час нужно выходить, а я еще душ не принимала.

– Ну-у… принимай…

Ичасо снисходительно вздохнула:

– Витали, до чего ты глупый иногда. А сексом я в душе с кем буду заниматься? Сама с собой, что ли?

Вот как-то так. Сам офигеваю. Этак скоро надо будет устриц на завтрак и ужин есть. Ну или что у них тут за природный афродизиак?


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Лазарев-стрит

Мм… нет, все-таки этот район для игрового зала не подходит. Проходимость есть, но «не та». Ну, я уже на примере «Краснопресненской» и «Орехово» объяснял, помнится. Людей с деньгами тут хватает, но они не отдыхают, а работают. После восьми вечера даунтаун вымирает. Надо где-то в районе бульвара Александра Второго искать – народ отдыхает и развлекается там. Вот только нормальное помещение в тех краях найти – проблема, мягко говоря. Ладно, будем искать…

Что? Да нет, никаких окончательных решений пока не принимал. Может, здесь останусь, может, «на юга» подамся, да и другие варианты есть – хоть в Виго съездить, например, посмотреть, что там и как. Не решил еще, плыву по течению. Ну а в процессе раздумий почему бы не поискать место под зал? Вдруг надумаю осесть в Нью-Рино.

– Виталий Сергеевич?

Кому это я пона… ага. Какие люди – и на свободе. Полковник… э-э… Баскаков? Нет… Хреновая у меня на имена память. Булатов, точно. В легком светлом костюме и соломенной шляпе с широкими полями. Здесь многие так ходят, особенно из старшего поколения. И необходимая солидность соблюдена, и не слишком жарко.

– Здравствуйте, Марат Феликсович.

Товарищ полковник широко улыбнулся, демонстрируя радость от встречи. А вот у меня, честно говоря, как-то особой радости и нет. Да и вообще никакой нет, если уж совсем откровенно. Я из-за шпионских игр этих уродов лишился бизнеса и места в обществе. Вполне меня устраивающем обществе, между прочим.

– Вы не сильно спешите? Как насчет чашечки кофе?

Ну не убегать же от него, оглашая криками окрестности. Раз уж целого полковника прислали, значит, сильно хотят побеседовать.

– Да особо не спешу. Пойдемте на бульвар, я там хорошее место знаю.

– С удовольствием!

Э-хе-хех… Сказал бы я тебе… Ладно, посмотрим, что им надо.

В молчании доходим до французской кофейни-пекарни на Александра Второго. Интересно, а как вообще они на меня вышли? Либо кто-то из местной агентуры сообщил (но для этого надо было ориентировку разослать, или как уж там это правильно называется), либо через банк. Кредиткой я здесь пользовался, а предполагать, что у одного из самых мощных местных государств нет своих людей в Банке Ордена, было бы несколько наивно, пожалуй.

Располагаемся на улице, за маленьким круглым столиком под зонтиком веселенькой желтой расцветки. Я заказываю большую кружку капучино и пару булочек, Булатов ограничивается двойным эспрессо.

– Зря выпечку не взяли, она тут очень вкусная.

Чекист с легким огорчением разводит руками:

– Да я бы с радостью, но сладкое мне совсем не полезно. Врачи уже лет пять как запрещают категорически.

– Бывает…

– Увы. Как вы тут устроились, пока что?

– Нормально, спасибо.

Хотел поговорить – говори, а я тебе помогать не собираюсь. И вообще, так и подмывает послать на три буквы. Почему удерживаюсь? Ну а смысл? Это все равно что бить кулаком по каменному углу, о который головой ударился. Голове легче не станет, а вот кулак заболит. Здесь результат получится примерно тот же.

– Виталий Сергеевич, прежде всего от лица командования хочу выразить вам благодарность за проведенную операцию. Поверьте, вы сделали важное и правильное дело.

Официантка принесла поднос с кофе и выпечкой, избавив меня от необходимости отвечать. Ум… божественно пахнет! Жадно вгрызаюсь в еще теплую «улитку» с корицей. Надо еще заказать, что-то я проголодался. Или что-нибудь посущественнее взять?

– Девушка, принесите меню, пожалуйста.

Чекист, проводив взглядом официантку, возвращается к теме:

– За большой вклад в дело защиты Отечества, обеспечение государственной безопасности закрытым постановлением Центрального исполнительного комитета вы награждаетесь медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени с мечами.

Ну надо же. Будет вторая медаль, вдобавок к «За оборону Славянска». До чего же я героический – аж самому страшно. Главное, в родезийской полиции ее не засветить, а то не поймут, хе-хе. Хотя пошли они, жлобы… «За оборону Дурбана» так и не дали.

Булатов тем временем уже протягивает мне извлеченную из внутреннего кармана пиджака коробочку с прозрачным верхом. Что хоть за медаль-то… ага, серебряная, похоже, с красным крестом и гербом Новороссии, сверху мечи и красная лента… ну-ну.

– Спасибо.

Убираю в сумку. А? Да, так вот с сумкой для айпада и хожу до сих пор. Удобнейшая штука – хоть пистолет в нее прячь, хоть книгу, хоть медаль.

– Девушка! Мне два куска пирога с ветчиной, грибами и сыром, пожалуйста.

На лице товарища чекиста проскальзывает некая смесь разочарования с неодобрением. Ну а ты что ожидал, дядя? Что я встану и «Служу Отечеству!» закричу?

– Мы видели сигнал опасности для вашего связного. Вы не могли бы уточнить, что произошло?

Это такой вежливый вопрос, не сдрейфил ли я и не поставил ли сигнал в качестве «отстаньте от меня все», видимо.

– Мне его фото показывали в Си-Ай-Ди[19] Кейптауна и спрашивали, какие у меня дела с новороссийским шпионом Юрием Самариным.

– И что вы ответили?

– Что заходил ко мне в зал пару раз моряк с новороссийского корабля, с которым мы выпили пива и немного поболтали, а больше мне о нем ничего не известно.

Булатов одобрительно кивнул:

– Правильно.

Спасибо, блин, за одобрение. Как бы я без него жил, даже и не знаю.

– …не могли бы подробно рассказать, что именно произошло после операции?

– Зачем? Что было, то прошло.

– Поверьте, самые малозначительные на первый взгляд подробности могут оказаться весьма важными. Я все-таки больше тридцати лет в этом деле.

Послать его все-таки, может? Ладно, это всегда успеется. Рассказываю. Чекист внимательно слушает, иногда задавая уточняющие вопросы. Наконец, заканчиваю. Булатов молча сидит пару минут с задумчивым выражением лица. Я, пользуясь моментом, приканчиваю остатки пирога. Очень вкусно, кстати. Зря я тут сладкой выпечкой ограничивался.

– А за сколько зал продали, если не секрет?

Не спеша прожевываю, допиваю кофе и только после этого отвечаю:

– Секрет.

Собеседник чуть разочарованно морщится:

– Виталий Сергеевич, я понимаю, что вы огорчены тем, как все прошло…

Молча смотрю на него.

– …но это неизбежные в нашем деле случайности. Да и финансово вы никак не пострадали, скорее наоборот – продали бизнес на пике, за максимальную цену…

Мое раздражение прорвалось наружу:

– Зачем задавать вопросы, на которые у вас есть ответы? Может, мне вас еще поблагодарить за эту подставу?

Булатов вновь напустил на себя тот самый вид доброго дедушки, взирающего на непутевого внука, что бесил меня еще в нашу первую встречу.

– О какой «подставе» идет речь?

– А вы не знаете?

– Нет.

– Тогда не вижу смысла в дальнейшем разговоре.

«Добрый дедушка» укоризненно нахмурился:

– Нет уж, сказали «а» – говорите и «б». Вы обвинили нас в некой «подставе». Объяснитесь, пожалуйста.

Пару секунд раздумываю, не стоит ли просто подняться и уйти, но в итоге решаю ответить. Наелся, лень вставать.

– Когда я соглашался вам помочь, то ставил условие – моя деятельность не должна быть направлена против интересов страны проживания. Вы с ним согласились. Когда Юра сказал, что нужно сделать, я уточнил – сотрудничает ли Умар с Родезией. Мне было сказано, что нет, а в итоге оказалось, что да. Значит, либо вы меня обманули, либо вы некомпетентны.

– Не совсем так. Я читал рапорт Самарина. Он ответил, что у него нет такой информации. И у него ее действительно не было, откуда? Человек работает на строго определенном участке.

– Но у вас была.

– У меня лично – нет, разумеется. Я вообще в Порто-Франко работаю, совсем по другим задачам, и ничего о вашей операции не слышал до недавнего времени.

– У вашей конторы.

– Конечно, Разведуправление было в курсе контактов Набтаба. Он давно находился в нашем поле зрения. Но такого рода информацию до исполнителей доводят только в том случае, если это необходимо для успеха операции. В данном случае необходимости не было.

– Вы нарушили наш договор.

Булатов поморщился:

– Виталий Сергеевич, разведка – это не бизнес и уж тем более – не детский сад. Единственное, что имеет значение – выполнение задачи. Ничьи чувства и «обидки» в расчет не принимаются. Задача выполнена, уничтожен опасный враг нашей страны и нашего народа. Вашего народа. И теперь делать губы бантиком – как-то по-детски, вам так не кажется?

– Нет.

Полковник с разочарованием развел руками:

– Ну, потом поймете, что я прав. Предлагаю перейти от дел минувших к текущим.

Ну понятно, не просто же так он приехал из Порто-Франко. Ладно, послушаем, авось что интересное услышим. Впрочем, кое-какие догадки насчет того, о чем пойдет речь, у меня есть.

– Какие у вас планы на будущее?

– Неопределенные.

– Ну варианты-то есть какие-нибудь?

– Конечно. В процессе рассмотрения.

Спрашивать: «Не поделитесь ли?» – Булатов не стал, видимо предчувствуя (и совершенно правильно), что ответом будет «нет».

– Интересуетесь этой затеей с колонией на Дальнем Юге, как я слышал?

Ага. Слышал он. Блин, сначала троцкисты, теперь эти… что им там всем, медом намазано, что ли?

– Интересуюсь.

– Собираетесь стать пайщиком.

– Один из вариантов.

Чекист удовлетворенно кивнул:

– Нам бы хотелось, чтобы вы это сделали.

– Вам-то зачем? За тридевять земель же…

Вообще, конечно, очень даже понятно зачем. Новороссы как бы не больше всех крупных игроков в местной песочнице заинтересованы в том, чтобы проект либо провалился, либо перешел под их контроль. Иначе, если там возникнет сколь-нибудь рабочая альтернатива их социализму, это сразу переключит часть переселенческого потока из-за ленточки на Дальний Юг. Да и из само́й Новороссии недовольные потянутся…

Булатов не стал вилять и рассказывать сказки в духе: «Да так, из общего интереса».

– Потому что политическое разделение русского народа стало бы величайшей трагедией, которой надо избежать любыми средствами.

Ишь, какой. «Любыми средствами». Потроллить его немного, что ли?

– Хм… почему? Кому нравится социализм – едут к вам, кому капитализм – на юг. Оппозиции нет, все довольны. Страны далеко, пересечения интересов тоже нет. Идеальный выход, по-моему.

Новоросс печально вздохнул:

– Все несколько сложнее, чем вам представляется. Проект реализуется при поддержке Ордена. Негласной, да, но поддержке. Без этого Больших даже суда не смог бы найти. Вы в курсе, что единственная страховая компания, которая согласилась, – это американская «Эф-Эл-Ай-Си»? Основным ее акционером является Орден. Через подставных лиц, конечно. А без страховки ни один капитан в море не выйдет, особенно к черту на рога. И это только страховка. А еще сам факт опубликования результатов экспедиции в столь короткий срок. Выдача разрешения на закупку и провоз тяжелого вооружения. Само по себе оружие не столь важно, но это ведь знак, что Орден воспринимает всю затею всерьез. Ни одна из прошлых «панам» до этой стадии не дошла, орденцы «изучали вопрос» до тех пор, пока организаторы аферы не скрывались с деньгами. Да, все это косвенные улики, но вместе они складываются в картинку…

Пожимаю плечами:

– Так какая разница-то? Ну помогли, допустим, орденские Глебу из каких-то там своих соображений. Как это отменяет аргументы «за», которые я уже приводил?

Собеседник цокнул языком:

– Вот то-то и оно, «из соображений». Не из любви же к русскому народу, с учетом того, кто там в Ордене заправляет. Согласны?

– Допустим. И?

– И то, что отношения у нас с Орденом довольно напряженные, мягко скажем. Только у англичан такие же, больше ни у кого. Причем если англичане поругались сравнительно недавно, года четыре назад, то с нами контры были всегда. И будут дальше. Англичане-то помирятся, вот увидите. Для Ордена они свои, просто сбившиеся с пути. А мы – чужие. И если Орден помогает в основании русской колонии на Дальнем Юге – значит, у них уже есть план, как нас между собой стравить. В чем в чем, а в этом они мастера. Нельзя этого допускать!

Он чуть подался вперед, взволнованно схватившись за край столешницы. Ну или делая вид, что взволнованно.

– …нельзя допустить, чтобы русские враждовали с русскими! А для этого нам нужны свои люди в колонии! И не просто источники информации, но и те, кто принимает решения! Хотя бы как канал связи!

Ну да. Как в солдатской поговорке: «Свежо питание, но… с трудом», ага. Нет, я вполне верю, что у Ордена есть какие-то идеи насчет колонии. Даже странно было бы обратное, прямо скажем. А «с трудом» – это я о чистоте помыслов товарищей чекистов. Знаю я эту породу – им везде нужны «свои кадры, с подписочкой». По-иному они просто не могут, физически не способны. Никакой свободы воли, только контроль и отчетность, хе-хе.

– Ну так в чем проблема? Дали своему агенту четверть ляма, он пришел к Глебу – тот его с распростертыми объятиями примет.

Булатов помотал головой:

– Нет, это не вариант. Дело даже не столько в деньгах, хотя и это важно, сколько в правдоподобии легенды. Больших не дурак, будет проверять прошлое желающих. У человека должна быть история, и из этой истории должно быть четко понятно – откуда деньги и почему их хозяину на месте не сидится. Вы в этом плане идеальный кандидат.

Хм… ну, пожалуй. Уж до истории с Набтабом Глеб точно вряд ли доберется. Если только ему кто-то из того же Ордена не подскажет. Хотя – маловероятно. И далеко не факт, что они вообще в курсе, и сама по себе история весьма мутная.

– Если вас эта затея так напрягает, почему же вы тогда Глеба не это… «того»?

«Любящий дедушка» усмехнулся на изреченную внуком глупость:

– У вас несколько превратное представление о нас. Глеб Больших – обычный, нормальный человек. Да, он заблуждается во многих вещах, на мой взгляд, но он не сознательный враг. Таких мы не «того», как вы выражаетесь.

Ну-ну. Нет, может, оно и так, конечно. А может, вы просто не хотите, чтобы колонию на Дальнем Юге основали какие-нибудь тайцы, потому как тогда-то вы управление ею точно не перехватите, а у вас амбиции играют. Впрочем, ладно, меня вот другая фраза заинтересовала.

– А что значит: «…не столько в деньгах»? Я надеюсь, вы мне не предлагаете самому пай оплачивать, из личных денег?

– Виталий Сергеевич, денег у вас после продажи бизнеса более чем достаточно.

А не пойти ли тебе…

– Не надо считать деньги в моем кармане. Я с этим как-нибудь сам справлюсь. Если я плачу́, то и никакого сотрудничества с вами не будет. Еще чего не хватало, за свой счет ваши шпионские игры оплачивать.

Громко фыркаю со слегка наигранными иронией и возмущением. Не, ну а что? Если и правда они мне из своих фондов пай оплатят, совсем неплохо получится! Тогда можно и правда попробовать в Рокфеллеры выбиться, хе-хе…

Впрочем, товарищ полковник грубо обломал мои мечты, заявив, что об этом не может быть и речи. Правда, тут же закинул крючок – мол, если я таки соглашусь принести присягу и опогониться, тогда совсем другое дело – можно будет подать командованию предложение в выгодном свете, и, возможно…

– Марат Феликсович, вы меня совсем за дурака держите? Я стану вашим сотрудником, а потом вы разведете руками и скажете: «Извините, младший лейтенант Чернов, командование ваше предложение не утвердило. Кру-гом! На Дальний Юг шаго-о-ом марш!» А там уже рыбка задом не плывет, и никуда мне от вас не деться. Нет уж, спасибо. Хотите, чтоб я поехал на Юг и там с вами сотрудничал – не вопрос. Оплачиваете стоимость пая, и я готов. Не думаю, что двести пятьдесят тысяч – такая уж неподъемная сумма для вашего бюджета.

Собеседник попробовал сделать еще пару заходов, но безуспешно – я уперся. Ну а что? Какого хрена я должен на них бесплатно работать? Особенно после того, что они уже устроили в Кейптауне. А это была явная подстава, как бы меня тут сейчас пожилой чекист ни «лечил».

Наконец Булатов сдался. По крайней мере, на время.

– Ладно, Виталий Сергеевич, вы еще подумайте над всем, что я вам говорил. Я пока что буду в Нью-Рино, вот мой телефон. – Он протянул мне через стол маленькую бумажку. – Как решитесь – звоните. Ваш телефон тоже дайте, пожалуйста.

Ага, очень смешно.

– Я думаю, раз уж вы меня на улице отловили, то и мой номер для вас секретом не является. В крайнем случае – найдете, я в вас верю. Удачи.

– До свидания, – без малейшего раздражения кивнул полковник.

Оставив деньги на столе, встаю и выхожу на тротуар. Блин, мне только чекистов не хватало для полного счастья. В Кейптауне все обломали, сволочи, теперь тут пытаются. Нет уж, хрен им. «Сами-сами», ага. Включая финансовые вопросы. А вот с Глебом, наверное, имеет смысл поговорить еще раз…


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Лас-Вегас-Стрип, ночной клуб «Мулен Руж»

Что-то я перебрал с алкоголем. Еще и мешал всякое с разным… завтра буду «болеть», э-хе-хех. Ладно, завтра будет завтра, а пока что кабальеро отдыхает, и сеньорита тоже. Вообще-то, строго говоря, она мадмуазель, а не сеньорита, ну да не важно. В конце концов, из меня самого кабальеро, как… м-дя. Не очень, в общем.

– !..

Ичасо что-то сказала, но я не расслышал. Все-таки с громкостью музыки тут немного переборщили.

– Что?

Девушка подалась вперед и прокричала мне в ухо:

– Я говорю, очень чувственное представление! Я бы с ними не отказалась немного пошалить, ха-ха!

– Я бы тож… Ай! Провокаторша!

Ичасо невинно улыбнулась и запустила когти поглубже в мою руку. Правда, через пару секунд жарко поцеловала в губы. Не убирая когтей. Ведьма, говорю же.

На сцене трио из блондинки, негритянки и азиатки, облаченных только в перья (и то не слишком много), показывают что-то среднее между эротическим танцем и собственно сексом. Интересно, где они такую высокую азиатку взяли?

– Я в комнату для девочек!

– Так «девочки»-то еще на сце… Ай!

Ну вот что ты с ней будешь делать.

А? Да нет, ничего пока не решил. Живу, отдыхаю, трачу деньги помаленьку. Вообще, конечно, пора бы с этим заканчивать и как-то определяться, но пока не получается. Ладно, успеется.

Номер закончился, света в зале немножко добавилось, музыка стала потише, и почтенная публика потянулась на свободное место у сцены – танцевать. Вообще, неплохое заведение. Оформлено под то самое кабаре из одноименного фильма. Ну, смотрели, наверное.

Нахожу глазами возвращающуюся из дамской комнаты Ичасо как раз вовремя, чтобы увидеть, как к ней подкатывает какой-то хмырь. Судя по жестам, приглашает танцевать. Моя басконка (ну, условно моя, конечно, но все-таки) отрицательно машет головой, хмырь проявляет настойчивость, девушка пренебрежительно отмахивается и идет к нашему столику. А хмырь, что интересно, за ней. Ну-ну.

Ичасо садится, хмырь на секунду замирает, явно оценивая помеху в моем лице. Ну а я соответственно оцениваю его.

Неопределенный возраст, от тридцати до пятидесяти. Худая, угловатая физиономия, длинный острый нос, светлые волосы, длинные и прямые. Черные брюки, светлая рубашка с длинным рукавом, кобуры под ней не видно… ага, а левая кисть-то у него забита. Не могу отсюда понять, зоновскими партаками или просто татуировками, но вообще типаж типичного урки с просторов «одной шестой». Есть какая-то… дерганость, что ли.

Хмырь подошел вплотную к столику и на смеси жестов и ломаного английского («вонт дансинг виз ю»[20], ага) пытается пригласить Ичасо на танец. Блин, ну это уже явная наглость.

– Уважаемый, девушка не хочет.

Хмырь радостно всплескивает руками. Ага, точно, партаки на руке.

– Братан, да не вопрос, че. Откуда сам? Я из Читы.

Упс. Зря я на русском ответил.

– Из Москвы.

На лице хмыря проскользнула непонятная гримаса.

– Масква… Че, мы тут с пацанами, тоже с дамами отдыхаем, вон там. – Он кивнул куда-то в сторону. Ага, вижу – столиков через пять-шесть от нас, у стены, в отдельной кабинке на диванах развалилось с полдюжины таких же, в рубашечках, и четыре «дамы» откровенно шалавистого вида.

– …к нам, поговорим. Земляку всегда рады.

Ага. Твои «земляки» в овраге лошадь доедают.

– Давай в другой раз. Сегодня с девушкой вечер провожу.

– Так и даму с собой бери, че. Выпьем, обсудим, че-кавэ…

Вот же прикопался.

– Не, дружище, в другой раз.

– Ну смотри…

Хмырь кивнул на прощание и отчалил. Наконец-то.

Ичасо, до этого невозмутимо наблюдавшая за непонятной ей беседой, поинтересовалась:

– Что это за злой клоун?

С максимально беззаботной физиономией отмахиваюсь:

– Да вот именно что «злой клоун». Местный русский криминал. Звали присоединиться к их пьянке.

Басконка покачала головой:

– Не стоит. На редкость мерзкий тип, у него это на лбу написано.

Да уж сам заметил, хе-хе.

– Ну вот я и отказался.

– У тебя нет проблем с Рашенз?

– Нет, я с ними вообще не общался. Ладно, черт с ними, ни к чему на обсуждение этих уродов время тратить.

Девушка с готовностью кивнула:

– Правильно, время тратить мы не будем. Пойдем лучше танцевать!

Смущенно развожу руками:

– Танцор из меня неважный. Это если очень мягко говорить.

– Ну вот и потренируешься. Все равно придется – я танцевать люблю! Или я буду танцевать с кем-то другим…

Вот это она зря. Не знаю уж, у кого как, а у меня такого рода попытки пробудить ревность и «соревновательность» вызывают только раздражение и желание послать куда подальше. Впрочем, ладно, потанцую. Один хрен пьяный, ха-ха.

Под медленную музыку все шло достаточно неплохо (ну, на мой взгляд, не знаю уж, что там Ичасо по этому поводу думала), а вот когда мелодия сменилась на что-то быстро-ритмично-зажигательное, мои неловкие движения вызвали у партнерши сначала смех, а потом и раздражение. Причем, кажется, не шутливое, а самое натуральное. По крайней мере, насмешки стали весьма злыми и едкими, что, в свою очередь, вызвало злость уже у меня. Которую (не в последнюю очередь благодаря алкоголю) я не слишком усердно скрывал. Возвращаемся за столик недовольные друг другом.

– Знала бы, что ты такой неуклюжий, пошла бы с тем мобстером танцевать.

Короткий хохоток в конце фразы вроде как подразумевает шутку, но у меня настроение уже испорчено, да и количество выпитого не располагает к сдержанности.

– Ну так в чем проблема? Вон он сидит! – киваю в сторону блатной компании. Ичасо зло поджимает губы и встает. Блин, неужели и правда к ним пойдет? Сама же говорила, мерзкий тип…

Нет, опять скрылась в направлении дамской комнаты. Что-то я разнервничался, надо бы успокоиться. Блин, все с этого хмыря началось, разозлил меня…

А хмыря-то, кстати, уже и нет. По крайней мере, я его не вижу. Зато от их компании отделилось другое тело и направляется прямиком ко мне. Блин, этот еще отвратнее. Первый хоть впечатление какого-никакого авторитета производил, а тут явная сявка. Мелкий, тощий, вертлявый. Ну и чего ты ко мне прешься, уродец?

– Ауе, земеля!

– Привет.

– Давай к нам, поговорим, че-кавэ…

Ё-мое, неужели с первого раза непонятно?

– Нет.

– Да ты че, братан? От сердца же предлагаем.

– Не, дружище, настроения нет сегодня.

– Че, пацанами брезгуешь, че ль?

Ясен пень, брезгую. Какой нормальный человек вами, уродами, не брезгует?

– Я же сказал, настроения нет. Со слухом плохо?

Вертлявый подался вперед, почти нависая надо мной. Глаза у него какие-то… странные. То ли обширялся, то ли с головой реальные проблемы.

– Че ты сказал?! Тебя пацаны как человека за стол приглашают, поговорить, а ты брезгуешь?! Ты кто такой вообще?!

Сука, да как же ты меня достал, ушлепок! Капли слюны, вылетевшие изо рта вертлявого вместе с криком и попавшие мне на руку, окончательно срывают планку.

– Иди на хер!

Подскакиваю, стул с грохотом отлетает в сторону. Урка, отскочивший было назад, резко подается обратно.

– Че ты сказал, падла?! Да я тебя!..

Рука вертлявого дергается ко мне, и я практически на автомате бью его в скулу. Удар выходит так себе – толчок, скорее, но противник падает на пол, опрокидывая при этом стул Ичасо. А вот и она, кстати, вернулась уже, стоит чуть поодаль и с ироничным удивлением наблюдает за разыгравшимся представлением.

Вертлявый, что-то истерически вереща, поднимается с пола, его дружки вскакивают с диванов и в хорошем темпе подбегают поближе, но тут появляется охрана заведения. Два… нет, уже три здоровенных мужика с короткими резиновыми дубинками в руках, кобуры на поясе, но оружие пока не достают… ага, четвертый стоит немного подальше, уже с пистолетом.

– Спокойствие, джентльмены! Все разошлись обратно по своим местам!

К некоторому моему удивлению, урки лезть в бочку не пытаются и спокойно возвращаются на место. Ну почти спокойно – «пострадавший» пару раз выкрикивает что-то в духе: «Да я тебя на куски порежу!»

Старший из охранников, спокойный блондин с кулаками размером в два моих каждый, поворачивается в нашу сторону:

– Сэр, я настоятельно рекомендую вам с девушкой покинуть заведение прямо сейчас. Такси мы обеспечим и проследим, чтобы никто из этой компании вслед за вами не выскочил.

Ну, разумно. Киваю.

– Да, спасибо.

Ичасо с наигранно-восторженным выражением лица трижды хлопает в ладоши:

– Да уж. Кабальеро умеет сделать вечер интересным, ничего не скажешь.

Хочется ответить, в каком месте я видал ее остроумие, но усилием воли сдерживаюсь. Пожалуй, демонстраций характера на сегодня хватит. Как бы с последствиями того, что уже надемонстрировал, разбираться не пришлось.


4

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Аракчеев-стрит

Ох ты ж, епическая сила!

Резкое движение спросонья вызвало вспышку боли внутри черепа. Подождав несколько секунд, пока полегчает, уже куда осторожнее тянусь к надрывающемуся телефону. Какая сволочь звонит? Номер не определен…

– Да?

– Доброе утро. Выспался?

Блин, не пойму что-то, чей голос.

– Кто это?

– Не признал, что ли?

– Э… нет.

– Клим это. Вчера виделись, в кабаке.

Ничего не понимаю. Это который Ичасо хотел пригласить потанцевать, что ли? А откуда у него мой телефон? Черт, башка раскалывается.

– Ага, вспомнил.

– Ты близкого моего вчера при людях послал и по лицу ударил. Тоже помнишь? А он правильный пацан. Надо встретиться, обсудить, как решать будешь.

– Да нечего тут решать. Он сам полез вот и выхватил.

Сказал и понял – зря. Тут на базаре не съедешь.

– Шустрый тебя вежливо за стол пригласил, с людьми поговорить. Ты его оскорбил, ударил. Другие пацаны тоже видели, все так и было. В общем, что по телефону болтать? Приезжай, обсудим.

– Нечего мне с тобой обсуждать.

Голос в трубке сердитее не стал, наоборот: такое впечатление, что собеседника вся эта ситуация чем дальше, тем больше забавляет.

– Ну, не хочешь к нам приехать – мы к тебе сами заедем. Ты же на Аракчеева, так? Не прямо сейчас, не переживай. Часа через два. Умоешься пока, позавтракаешь…

Суки, и адрес уже пробили! Да какое там «уже», понятно все…

– Не, я «болею» сегодня после вчерашнего. Давай завтра, в…

Лихорадочно думаю, где бы назначить встречу. Эту уроды явно действуют в русских районах. Хорошо бы их выдернуть куда-то за пределы «зоны комфорта», но далеко не поедут, скажут: «На фига в такую даль переться», – и не возразишь особо ничего. Значит, нужно во Фримонте, но в таком месте, откуда меня силой не увезешь.

– …«Царской охоте», часов в пять.

Дорогой ресторан на бульваре Александра Второго, солидные люди собираются. Но именно солидные, а не авторитетные – офис шерифа наискосок через улицу. Не то чтоб это грозило им какими-то неприятностями, не те порядки в окру́ге, но тем не менее блатные предпочитают другие места.

Клим хмыкнул с явной иронией.

– «Охота» так «Охота», не вопрос. Но в пять поздно, у меня дела еще вечером. К трем там будь.

– Хорошо.

– Ну, «лечись» тогда. До завтра.

Еще один ехидный смешок, и собеседник отключился.

Паскудство!

Со стоном принимаю сидячее положение. Блин, до чего же мне хреново-то… Пару секунд помучившись между дикой жаждой и не менее интенсивным желанием посетить туалет, делаю выбор в пользу второго.

Едва успев сделать дела, чувствую накатывающий приступ тошноты и поспешно склоняюсь над унитазом.

Бу-э-э!

Фуф… Вроде полегчало немного. Прохожу на кухню, достаю из холодильника литровую бутыль минералки и жадно присасываюсь. Чуть получше стало. Блин, кефира нет. Я им обычно с похмелья спасаюсь. Завтракать точно не буду, одна мысль о еде вызывает тошноту. Да и не до того: думать надо, а не жрать.

То, что это все не нелепая случайность, а целенаправленная подстава – однозначно, к гадалке не ходи. Кто-то этих ублюдков на меня навел. А вот кто…

В «Мулен Руж» я раньше не бывал. Место для приятного вечера выбирала Ичасо. И, кстати, ко мне она вчера ехать отказалась. Не то чтоб я сильно настаивал, впрочем. Ее рук дело? Возможно, но не факт. Мы еще вчера утром определились, что пойдем, я звонил со своего телефона, столик бронировал. Потом в такси звонил. Думаю, больших проблем получить доступ к чужому телефону тут не представляет. Не для всех, конечно, но если кто-то целенаправленно такими вещами занимается, технология у них должна быть отработана.

Пришли вчера эти твари до нас или после – не заметил. Хотя какая разница… Блин, что-то мне опять хреново, и даже очень.

Накатывает очередной приступ тошноты, приходится снова бежать в туалет.

Бу-э-э!

Тьфу, гадость… Прополоскав рот, возвращаюсь обратно на кровать.

Какие еще варианты, кроме Ичасо? Ну, самый очевидный – Булатов. Разводка стара как мир – наехали бандиты, закошмарили, приходится обращаться к ментам (в данном случае к чекистам, но не суть), те бандитов отогнали, и вот ты уже должен им по гроб жизни. Да и, будем слегка циничными, товарищ полковник вполне мог просто-напросто захотеть слегка пополнить свой пенсионный фонд. «Социализм или смерть!» – оно хорошо, конечно, но только как кумачовый транспарант на стене. А в жизни возможны варианты…

Кто еще мог навести? Глеб? Хм… маловероятно, конечно, но возможно. Занимаясь строительным бизнесом в местечке типа Нью-Рино, общения с криминалом не избежать никак. Так что нужные знакомства у него точно есть. Зачем ему? Ну, во-первых, – деньги. Они лишними не бывают, как известно. Во-вторых, он может таким образом попытаться натолкнуть меня на решение, что оседать в Нью-Рино не стоит, а лучше присоединиться к нему. Натянуто, конечно, но возможно. Люди и не такие вещи отмачивают, как показывает практика. Меня вот как-то товарищ, с которым мы вместе огонь и воду прошли, чуть не отправил в места не столь отдаленные из-за каких-то вшивых десяти штук баксов. Он их так и так лишился в итоге, но и я потом больше ментам отдал, пока отмазывался, м-дя. Ладно, не время для ностальгии.

Кстати, не будем забывать – кроме Глеба там еще и этот был, как его… «географ». Игорь, точно. Тоже чувак непростой.

Кто еще мог? Юра. Я, долбодятел, расхвастался, что продал зал в Кейптауне. Кто за язык тянул? Э-хе-хех… Он тут давно и занимается игоркой, знакомства среди блатных есть, к гадалке не ходи.

Собственно, мог никто из знакомых и не наводить. Если банда специализируется именно на таких делах, вполне могли завербовать кого-то в Банке Ордена. Человек приехал, воспользовался кредиткой, «крот» его пробивает по базе. Оп-па, пол-ляма на счету! Клиент нарисовался, инфа уходит Климу, а дальше уже дело техники. Кстати, меня же еще в Кейптауне предупреждали Ян с Харрисом, что тут есть любители раскулачить богатых новичков. А я, чудак на букву «М», расслабился. За что и получил.

Ладно, это все лирика. Главный вопрос, как обычно, не «кто виноват?», а «что делать?». На базаре не съедешь, это сто процентов. Не те люди. Если считать их людьми, м-дя. Гуся выведут в момент, это у них отработано до автоматизма. После чего зададут сакраментальный вопрос: «Чем отдавать будешь, здоровьем или деньгами?» А я ничем не хочу отдавать, мне и то нужно, и другое.

Какие варианты? Ну, первый, ясен пень, это сваливать прямо сейчас. Вообще, в смысле из Нью-Рино. Но что-то я не очень верю, что они такую возможность не предусмотрели. Скрутят, отвезут куда-то… понятно, в общем.

Обратиться к местным авторитетам? Хм… Не, не прокатит. Семья Шемрок за меня заступаться не будет, я для них никто. Харрис обещал, что те не кинут, если что, а тут речь совсем о другом. К Рашенз обращаться смысла еще меньше – по понятиям я виноват, беспредела со стороны этих уродов формально нет. Пусть даже все всё понимают, но опять-таки – я здесь никто. Да и вообще, кто сказал, что тот же Клим сам не из Рашенз? Никто не сказал.

Остается единственный вариант – новороссы. Думаю, у них возможность отбрить Клима с его кодлой есть. Со спецслужбами блатные связываться не будут, не их весовая категория. Правда, есть очень большая вероятность, что именно Булатов всю эту хрень и организовал, ну да тут уж ничего не поделаешь. Ситуация реально безвыходная. Суки!

Попив еще минералки, беру с комода бумажку с номером телефона полковника. Так, а если он за этим не стоит, но телефон мой Клим со товарищи прослушивают? Вполне могут. К счастью, я запасливый, у меня еще есть и телефон и симка. Даже несколько, но сейчас одна нужна. Хм… а в квартиру жучок не могли поставить? Могли, чего ж не могли. Значит, отсюда звонить не стоит.

Подхожу к балкону и выглядываю во двор. Пусто. Ну понятно – позднее утро рабочего дня, взрослые на работе, дети – в школе или детском саду. Вот со двора-то я и позвоню.

Лень и головная боль (не, в обратном порядке) призывают выйти как есть, в шортах и шлепанцах, но заставляю себя нормально одеться, обуться и взять оба пистолета. Мало ли кто там может меня во дворе ждать…

Впрочем, никто не ждет, как выяснилось. Ну и славно. С облегчением плюхнувшись пятой точкой на скамейку под цветущим деревом, набираю номер чекиста.

– Алло?

– Здравствуйте, Марат Феликсович. Это Чернов.

– Доброе утро, Виталий Сергеевич!

Никакого злорадства или ехидства в голосе полковника нет, исключительно вежливая доброжелательность. Ну-ну.

– Поговорить бы надо.

– Э-э… я прямо сейчас немного занят. В обед нормально будет? В час, скажем?

– Да. Куда подъезжать?

– А давайте туда же, где в прошлый раз общались. Отличный кофе у них там. И пироги вы хвалили, помнится?

– Хвалил. Договорились тогда, в час.

– Прекрасно. До встречи.

Так, еще три часа с копейками. Поспать вряд ли получится, слишком много нервы дергал, но хоть душ приму и схожу в магазин за кефиром. Глядишь, полегчает.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго, кафе-пекарня «Ле буфет»

– …вот; ну и позвонил вам.

Булатов задумчиво кивнул:

– Понятно. Правильно сделали. Здесь таких хватает – охотятся на новичков с деньгами. Но опасны они для одиночек, столкнутся с реальной силой – уползут обратно в подворотню. Я, конечно, здесь проездом и всей местной спецификой не владею, но, полагаю, большой проблемы загнать этих урок туда, откуда они выползли, не составит.

Не могу придумать ничего умного в ответ, так что просто тяжело вздыхаю. Все-таки до сих пор хреново мне, хоть немного и отпустило. Чекист улыбнулся:

– Не переживайте, Виталий Сергеевич, мы своих людей в обиду не даем. Решим вашу проблему.

«Своих людей» он заметно выделил голосом, но я не возражаю. Пока что, во всяком случае. Не до возражений сейчас, для них и попозже можно будет время найти.

– Я с вашего позволения отлучусь на минутку. – С этими словами Булатов встал и пошел в сторону туалета. Ишь, как вышагивает. Спина прямая, плечи развернуты, выправка… прям дореволюционный офицер, ага.

Невидящим взором гляжу на акварель с Эйфелевой башней, пытаясь прикинуть дальнейшее развитие ситуации. Не то чтоб я много понимал в работе спецслужб, зато неплохо знаком с «работой» кидал, отжимщиков и всякого рода «оборотней в погонах», а психология есть психология, она везде работает плюс-минус одинаково. Когда человека хотят на что-то развести, на него чаще всего не просто тупо давят, пока он не сломается. Это непродуктивно, ибо на такое давление можно и ответку получить, даже от сущего божьего одуванчика. Нет, сначала «клиента» начинают «качать». Напоминает контрастный душ – резкие и сильные отрицательные эмоции: вот как у меня, например, с этим утренним звонком; затем почти что приходит избавление, клиент уже облегченно выдыхает… и тут оказывается, что все не так просто, опасность никуда не ушла, ты начинаешь дергаться, хватаешься за все подворачивающиеся шансы… ну, дальше уже от специфики зависит. Смысл в том, чтобы этими «качелями» вывести человека из равновесия, а там уже его прогнуть – запросто. По крайней мере, в мире (около)криминального бизнеса это так, и, полагаю, мир рыцарей плаща и кинжала в этом плане отличается не сильно. Что из этого следует?

А следует из этого то, что раз уж Булатов меня успокоил в духе: «Фигня вопрос, порешаем», – сейчас должно оказаться, что вопрос-то совсем не «фигня», и порешать его – очень-очень трудно, если вообще возможно. Причем, что забавно, оно так по-любому должно оказаться, независимо от того, подстроена вся ситуация новороссами или нет. Даже если нет, они однозначно попробуют ее обернуть себе на пользу, иначе просто глупо было бы. Ладно, поглядим…

Тяжко вздохнув над своей нелегкой судьбой, оглядываюсь по сторонам. Сегодня мы внутри расположились, а не на веранде. Во избежание, так сказать. Слежки я за собой на пути сюда не заметил, ну да это ни о чем не говорит. Я, в конце концов, большую часть жизни был обычным авантюристом и предпринимателем в одном флаконе, слежку обнаруживать меня никто не учил…

А здесь симпатичненько. Ничего специфически французского нет, кроме разве что маленьких картин с парижскими видами. Хотя а как вообще оно должно выглядеть, это самое «специфически французское»? Хрен его знает. Я вообще Францию как-то не очень… да и самих французов тоже.

Булатов вернулся из туалета минут через пять. Наверное, с кем-то по телефону общался, пока я не слышу. Ну или с простатитом боролся, тоже вариант. Возраст – дело такое…

– Вы же никуда не спешите, Виталий Сергеевич?

Ну вообще, конечно, я бы лучше дома повалялся, на диванчике, но неотложных дел и правда нет, что я и отвечаю.

– Замечательно. Через полчасика мой коллега подъедет, он здесь на постоянной основе и владеет ситуацией куда лучше меня. Тогда уже и обсудим конкретику, как вам помочь.

– Спасибо.

– Ну что вы, не за что. Русские же должны помогать друг другу.

Молча киваю. Намек ясен, да и деваться мне особо некуда, но, по крайней мере, постараюсь вслух на себя брать как можно меньше обязательств. Собеседник, впрочем, и не настаивает, перейдя вместо этого к светским беседам. Ну, в его понимании.

– У девушки, которой вы тогда просили помочь с трудоустройством, все нормально, я проверял перед отъездом.

Пару секунд пытаюсь сообразить, о ком это он, потом доходит. Ну конечно, Соле. Нет, я ее не забыл, разумеется, но со всей сегодняшней (да и вчерашней) нервотрепкой как-то не до того было.

– Учительницей так и работает?

– Да. А вы связь не поддерживаете?

Качаю головой:

– Да нет… смысл? Не верю я в романы по переписке.

Пожилой чекист медленно кивает:

– Да, пожалуй. На расстоянии любовь не работает; долго, по крайней мере. По себе знаю.

Это вот он зачем? Мне его личная жизнь как-то глубоко до лампочки. Или это по методичке так положено? «Установление доверительных отношений», и все такое?

– …здесь не нашли себе пока никого?

Ага. Понятно.

– Марат Феликсович, это вы мне так деликатно даете понять, что в курсе, с кем я встречаюсь? Или что?

Он чуть смущенно откашлялся. Хотя… чекист и смущенно? Притворяется, наверное. Имитирует человеческие эмоции.

– Раскусили старика, да. Вы в курсе, кто ваша девушка?

– Если вы ФИО имеете в виду, то в курсе. Насчет политических воззрений тоже.

Булатов хмыкнул с непонятным выражением:

– Воззрений, да. Она вообще-то заочно приговорена к смертной казни в Халифате за терроризм, убийства и преступления против ислама.

Без всякой наигранности равнодушно пожимаю плечами:

– И что? Учитывая специфику Халифата, это, скорее, в ее пользу говорит. Насколько я понимаю, Халифат же враг Новороссии, так что вам-то с чего переживать?

– Ну… не совсем так. С Халифатом у нас проблем особых нет, торговля идет, и все такое. С Имаматом да, сложно, но они же Мекке не подчиняются. Впрочем, вы правы, здесь на это всем наплевать, нам тоже. Но она и в Латинском Союзе была за терроризм заочно приговорена к смертной казни вообще-то. А там для этого надо было реально постараться.

Надо же, шустрая какая. Хотя на это мне тоже наплевать. В конце концов, я в этом плане и сам не без греха, хе-хе.

– Так победили-то там в итоге именно те, за кого она «террористила», нет?

Новоросс пошевелил в воздухе пальцами правой руки. Мол, не все так однозначно.

– Не совсем. Там умеренные левые к власти пришли, но амнистировали в итоге всех, да. Радикалов выдавили, сейчас они в Атласских горах воюют.

– К вашему облегчению? И сами выпиливаются потихоньку, и Мекку ослабляют?

– Возможно, возможно… скажем так – у нас с этой публикой неважные отношения, мягко говоря.

– Ага, я слышал. Кем они вас там считают? «Фашистскими перерожденцами»?

– Вроде того. Если не секрет, как вы с ней уживаетесь? Я имею в виду, у вас же диаметрально противоположные взгляды на жизнь…

Любопытный какой.

– Личная жизнь, Марат Феликсович, потому и называется личной, что она личная. И обсуждать ее с кем-то не в моих привычках.

– Как скажете, как скажете. Но, простите уж старику его настойчивость, вы бы с ней поосторожнее. Она очень опасна.

Заботливый какой. Да уж сам догадываюсь, что опасна. Но, блин, это же самое понимание и возбуждает, знаете ли.

– Постараюсь.

Анонсированный ранее «местный коллега» появился минут через сорок. Жилистый, коротко стриженный мужик моего примерно возраста, с тонким шрамом, уходящим с правой щеки на шею, потертой кожаной папкой в руках и усталым выражением лица водителя газенвагена с пятнадцатилетним стажем. Знаете, есть такие люди: вроде ничего особенного, но при взгляде на них сразу представляется уходящий за горизонт ряд безымянных могилок на их «личном» кладбище. Я бы ему денег не хотел задолжать, короче.

– Паша.

– Виталий.

Заказав у подошедшей официантки двойной эспрессо (это у них там фирменный знак, что ли?), Паша без долгого предисловия перешел к делу:

– Короче, так. Попал ты, Вить, серьезно.

Ну вот, я же говорил. Обратный ход «качелей». «Вить», кстати, – это Виктор, а не Виталий, ну да ладно. Не до того сейчас.

– …банда так и называется – «читинские». Перешли ленточку всей кодлой почти год назад. С той стороны на них висит три десятка убийств как минимум и еще много чего. Их там прижали, но они откупились у ментов, и те их перекинули сюда. Реальные отморозки – убивали за все подряд, хоть за ларек, хоть за косой взгляд. У них типа «фирменного знака» было – вывезти за город, пробить ломом грудину и так оставить.

Суки. Не хочу я так.

– …обосновались в Нью-Рино, во Фримонте. К Рашенз не пошли, да те бы их и не взяли, слишком уж большие уроды, даже для местных авторитетов. Но долю на общее засылают, особо не беспределят пока, так что им дают резвиться. У них два борделя, на Хитровке и на Молдаванке, плюс наркота там же. Регулярно ставят кого-то на деньги, обычно новичков. Оформляют красиво, по понятиям, не придерешься. Как минимум двоих убили, кто артачился. Старший у них – Павел Климин, он же Клим. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, уроженец города Краснокаменск Читинской области. Одна ходка по малолетке, затем еще дважды…

Интересно все-таки, чекисты это организовали или как? В принципе он же мне сейчас любую лапшу на уши вешать может, я-то никак не проверю. Может, этот Клим вообще в звании майора, примерный офицер и семьянин.

– …розыске за убийства, разбой, организацию преступного сообщества…

Хотя не думаю. Ну, что майор в смысле. Такое не сыграешь, это реально надо быть блатной мразью. Впрочем, не стоит переоценивать собственную проницательность. Каких только «артистов» не бывает.

– …в банде сейчас десять – двенадцать человек. Плотно мы ими не занимались, точнее сказать не могу.

Ну-ну.

Булатов, до этого внимательно слушавший коллегу, подключился к разговору:

– Павел, это все хорошо, но ты главное скажи – проблему можем решить? Виталий же не просто хороший человек, он наш сотрудник, хоть и внештатный пока. Большое дело для страны недавно сделал. Надо помочь. Если не сможем – придется эвакуировать.

Куда это они меня «эвакуировать» собрались? Надеюсь, не в укромное место, чтобы банковский счет выдоить?

Взгляд светло-карих глаз «водителя газенвагена» без особого выражения скользнул по мне и вернулся к полковнику:

– Сможем, Марат Феликсович.

Булатов удовлетворенно кивнул:

– Ну вот и хорошо.

Я же говорю – качели. Что, впрочем, серьезности ситуации не отменяет. Не хочу я как-то, чтобы мне грудину ломом пробивали. Придется играть по правилам товарищей чекистов. Пока, во всяком случае.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго, ресторан «Царская охота»

С Пашей мы встретились заранее и к ресторану подъехали уже вместе, на его машине. Во избежание, так сказать. Припарковались на уходящей вглубь переулка стоянке, и я уже собрался было выходить, когда коллега Булатова решил еще раз напомнить порядок действий:

– Ты, главное, сиди молча и не встревай, пока я знак не подам. Толку от всего, что ты скажешь, один хрен не будет. На базаре тут не съедешь, только глубже вляпаться можно.

– Понял.

Ну в самом деле, чем тут могут слова и аргументы помочь? «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать», только и всего.

Наряженный в меха мужик на входе отработанным движением распахнул тяжеленную на вид дверь темного дерева и вежливо поздоровался. Отвечая, про себя удивляюсь, как это он еще не помер в таком прикиде. На улице температура под тридцать пять, не меньше. Впрочем, судя по распаренному лицу несчастного, недолго осталось.

Внутри царит прохладная полутьма, приятно контрастирующая с раскаленным на солнце бульваром снаружи. Три часа – почти что самое пекло.

Симпатичная блондинка в строгом костюме, без всяких там «под старину», осведомляется, ожидают ли нас, но мы уже нашли глазами Клима за столом справа, у стены. Спасибо, девушка, нас таки ожидают.

Клим, разумеется, пришел не один. Кроме «пострадавшего» Шустрого за столом на «блатной» стороне сидит темноволосый крепыш с легкой монголоидностью физиономии. Светлая рубашка с короткими рукавами открывает могучие лапищи, в которых пивная кружка кажется совсем маленькой. Наколки тоже присутствуют в ассортименте. Силовая поддержка типа? Кстати, интересно – что в прошлый раз Клим был без кобуры, что сейчас. Не уважает огнестрел? У Шустрого в «Мулен Руж» я кобуры тоже не заметил, а сейчас и не разглядишь – он у стены сидит, туши других урок его закрывают. Но вот у крепыша кобура точно есть, выглядывает из-под рубашки.

– Пришел?

Молча киваю. А то, блин, не видно.

Взгляд голубых глаз блатного перешел на Пашу. Тот, впрочем, нисколько не смутился, молча отодвинул стул и сел. Клим хмыкнул и приступил к делу, сразу беря быка за рога.

– Ну что, вину признаешь свою? Человека… э-э… братан, я не понял, ты сюда позвонить зашел или че?

Паша, которому и адресована недовольная реплика, не обратил на нее ни малейшего внимания.

– День добрый. Ага, на месте. Передаю трубку. – С этими словами новоросс протянул телефон Климу через стол. Урка посмотрел на мобильник с явным подозрением.

– Кто это?

– Ну так ты трубку-то возьми и узнаешь. Или телефона боишься? – В голосе Паши, обычно сипловато-равнодушном, проскользнула ирония. Клим зло фыркнул и протянул руку к мобильнику.

– Слушаю.

– …

– Сильвер, приветствую.

Оба подручных блатного синхронно взглянули на старшего: видимо, «Сильвер» им о чем-то говорит. На лице самого Клима удивление стремительно переходит в злость.

– Сильвер, да этот фраер…

– …

– Не, ну ты пойми, он же…

– …

– Я услышал. Да.

– …

– А че так ма…

– …

– Как скажешь. Да.

Уголовник завершил разговор, несколько секунд поиграл желваками, явно пытаясь успокоиться, после чего со злостью запустил телефон по столу в нашу сторону, где Паша его и подхватил плавным и очень быстрым движением. Я вот так не смог бы. «Напарник», повернувшись ко мне, сделал жест, будто что-то выкладывает на стол. Лезу в сумку, достаю заранее приготовленную пачку экю, кладу на середину стола.

Клим брезгливо смотрит на деньги, зло выдыхает и переводит взгляд на Пашу:

– Десять тысяч – мало! Этот фраер Шустрого при людях послал и ударил! За такое…

Голос «водителя газенвагена» совершенно равнодушен и невыразителен:

– Не согласен – позвони Сильверу. Скажешь, что его слово неправильное, ты здесь теперь сам решаешь.

Предложение явно не вызвало у Клима ни малейшего энтузиазма, но и терять лицо, жалуясь на несправедливость жизни, он не стал. Вместо этого уголовник кивнул Шустрому на деньги (тот их с презрительным видом взял со стола) и повернул голову ко мне:

– Смотри, фраер, люди-то тебя запомнили. Я за всех…

В голосе Паши, казалось бы, ничего не изменилось, но как-то он умудрился вложить в тембр смутную картинку того самого «персонального» кладбища, уходящего за горизонт:

– Если с ним не то что случится какая-то неприятность, а просто один из твоих клоунов рядом промелькнет случайно – я тебя лично в кислоте сварю. Потом всю твою кодлу, но начну с тебя. От нас не убежишь и не спрячешься.

Лицо Клима скривилось в гримасе, но он пересилил себя и ничего не ответил, вместо этого кивнул темноволосому здоровяку:

– Пойдем, Бурят.

Урки загрохотали стульями, вставая, а я перехватил какой-то совершенно отмороженный, безумный взгляд Шустрого. Как будто… блин, не знаю даже, с чем сравнить. Словно бешеная собака из клетки смотрит. Но длилось это пару секунд, не больше, вертлявый отвернулся и поспешил вслед за своими, уже идущими к выходу.

Поворачиваюсь к Паше:

– Спасибо!

Тот медленно кивает:

– Ты посматривай все равно. Это публика такая – никогда не угадаешь, что им в голову взбредет. Лучше бы тебе из Нью-Рино съехать, на время. Ну или из Фримонта хотя бы.

Э-хе-хех… Похоже на то.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Лазарев-стрит, офис паевого товарищества «Колонизационное общество «Русский Юг»

Фигуристая брюнетка-секретарша на этот раз выглядит как-то менее дружелюбно. Сидит надувшись, как мышь на крупу. С чего бы это, любопытно? Впрочем, пофиг. Главное, подтвердила, что Глеб у себя.

Бородатый здоровяк вновь не один, и компанию ему опять составляет лысый и загорелый Игорь, «географ» который. «Правая рука», что ли? Ну а почему нет… без этого никак.

Меня видеть рады вроде как. Здороваемся.

Киваю на дверь:

– Что-то у вас секретарша грустная сидит.

Глеб, кажется, немного смутился, но быстро сделал беззаботную морду лица.

– Алинка-то? А-а… – Он пренебрежительно махнул рукой. – Бабы – дуры, что сказать. Ничего, пройдет это у нее.

Ну-ну.

– А ты что, решил-таки, значит?

Киваю:

– Почти. Вопрос один перед этим обсудить хотел.

Глеб жестом пригласил всех присутствующих на расставленные у журнального столика диваны.

– Давай обсудим. Игорь – мой зам, так что от него у меня секретов нет.

Хм… А если у меня есть, например? Впрочем, так оно и лучше будет, пожалуй.

Приставляю ладони к ушам, словно к чему-то прислушиваюсь, затем поднимаю вверх указательный палец и описываю им круг. Пантомима, думаю, яснее некуда. Глеб слегка приподнимает брови, но отвечает:

– Нормально, каждое утро проверяем. Мало ли… а что за дело такое секретное?

Проверяют – это хорошо… Гарантии не дает, конечно, ну да что ее вообще дает?

– Да не то чтоб очень уж секретное… но конфиденциальное. Деловое предложение есть.

Бородач сделал поощряющий жест. Продолжай, мол. Ишь, шустрый какой. Погоди, хе-хе.

– Кстати, как процесс в целом идет? Пайщиков прибавилось?

Глеб кивнул и пробарабанил толстыми пальцами по столешнице.

– Да. На сегодняшний день восемь паев оплачены.

Получается, прибавились двое за… э-э… почти две недели. Ну, не сказать, чтоб сильно впечатляло. С другой стороны, какой-никакой, а прогресс.

– …поселенцев уже около трехсот пятидесяти точно определившихся, кто тут хозяйство и имущество распродает. Идет процесс, в общем, идет. Так что за предложение у тебя?

Ну, хиреющим предприятие не выглядит, так что, пожалуй, рискну. Э-хе-хех, вот вечно меня страсть к авантюрам заносит черт знает куда. Почти как тот мужик из анекдота, у которого двое собутыльников упали замертво, а он тянется к бутылке и кричит: «По-мо-ги-те-е!..»

– У меня есть информация о примерном местонахождении района с асфальтовыми озерами на Дальнем Юге. Один я разработку не потяну, нужны партнеры. Но так, чтобы мне информация за часть моей доли инвестиций зачлась.

Слово «часть» я голосом выделил, дабы меня сразу не послали в пешее эротическое путешествие. Или, учитывая простоту местных нравов, не привязали к стулу и не начали тыкать паяльником в нежные места, дабы стимулировать словоохотливость.

Глеб задумчиво хмыкнул и с немым вопросом посмотрел на Игоря. Я, собственно, тоже, потому как в геологии ни черта не соображаю, этих самых асфальтовых озер в глаза не видел и вообще весьма смутно себе представляю, что с ними делать. Желтов, оказавшись в фокусе внимания, чуть растерянно поерзал на месте:

– Асфальтовое озеро – это хорошо.

Начало многообещающее, хе-хе.

– …даже не столько самим битумом, хотя и это штука полезная, сколько тем, что это признак наличия нефти.

Решаю добавить хороших новостей:

– Еще там выходы газа на поверхность есть.

Игорь удовлетворенно кивнул:

– Вот, я же говорю… – Он повернулся к Глебу: – Это нам кучу проблем закроет, отличная новость!

На лице Больших, впрочем, пока отражается скорее задумчивость, чем радость.

– Закроет или нет – это смотря как с логистикой будет. И вообще, не факт еще, найдется что-то или нет. Ты сам эти озера не видел?

Приходится честно мотать головой.

– Нет. Но все остальные сведения, которые есть в отчете экспедиции, я знал раньше, и все они подтвердились. Понятно, что голову на отсечение не дам, но если бы сам не был уверен – деньги бы не вкладывал.

Немного преувеличиваю насчет «все подтвердились», ну да ладно. Моя задача не получить премию «Самый честный человек года», а убедить их стать моими деловыми партнерами на выгодных мне условиях.

– Допустим. – Глеб опять погладил бороду. – Игорь, а во что примерно разработка обойдется? И что вообще нужно? Ты же нефть искал у «вояк», когда еще Протекторат был.

Худощавый геолог ухмыльнулся:

– Не только у «вояк», но и за ленточкой искал, в Восточной Сибири. Что нужно… Нужна будет мобильная буровая, во-первых… – Глеб попытался что-то сказать, но Игорь его остановил: – Нет, не та, что мы под воду берем, отдельная. Иначе в сроки не уложимся, мы же не знаем, сколько это все займет. На базе трехосного грузовика, с глубиной бурения до пятисот метров… тысяч в пятнадцать обойдется минимум. Плюс трубы и прочее оборудование, плюс второй грузовик, без него никак – еще столько же. Но это чисто на поиск, а вот переработка посложнее будет. ФУСОИ[21] я видел, как монтируют…

Заметив наши непонимающие взгляды, он пояснил:

– Ну, мини-НПЗ в смысле. Типа как в Чечне в свое время использовались, в курсе?

Киваем. Я по телевизору видел, когда его еще смотрел.

– Вот… только у «чехов» самопальные были, и продукт они давали такой, что от него любой движок максимум за три месяца сдыхал. А есть и нормальные. Но они и денег нормальных стоят. Я тут узнавал, кстати, в рамках нашей подготовки. Брать-то мы не планировали пока, не знали же про нефть, но так, на всякий пожарный. В Демидовске выпускают, на любой вкус и цвет, для халифатчиков и индусов в основном. Ну, на любую мощность в смысле. Если по ценам – примерно получается две тысячи экю за кубометр в сутки.

Что-то я не понял. Если себестоимость кубометра бензина выходит две тысячи экю, с таким же успехом можно заправлять машины кровью девственниц, а как присадки использовать золотой песок и толченый рог единорога. Экономического смысла получится примерно столько же, но хоть повеселимся.

Судя по лицу Глеба, он тоже в математику не въехал.

– Игорь, я что-то не понял. Почем кубометр выходит?!

Наш «географ» досадливо цокнул языком:

– Да не кубометр, а стоимость установки, в зависимости от мощности. На десять кубов перерабатываемой нефти в сутки будет стоить двадцатку экю, а на сто кубов – уже двести штук. Ну примерно.

Ага, понятно. Хотя…

– А выход какой с них? И затраты?

Игорь задумчиво наморщил загорелую лысину.

– Я видел, как работает шестидесятикубовая установка. Она в сутки сжигает где-то тонну-полторы соляры. Но она же эту соляру сама и вырабатывает, так что не страшно, нам же за сырье не платить. Плюс обслуживание, зарплата и так далее. А насчет выхода так не скажешь, это же от сырья зависит. Может и одна десятая быть, и три четверти. Пока не попробуем – не узнаем.

– Ну нам много-то пока и не надо…

Глеб меня тут же перебил:

– Надо заранее на перспективу закладываться. Неизвестно, когда удастся обновиться, если что. Особенно с учетом того, кто их производит. Узнают, что для нас – вполне могут отказать. А за ленточкой покупать – золотой станет. Да и тоже не факт, что волокитить не будут…

– Ну, у демидовских можно и втемную купить.

– Там тоже не идиоты сидят. У них работяги всяких «особо бдительных» знаешь, сколько кормят?

Да уж догадываюсь, хе-хе. Даже знаю нескольких таких.

– А ты чего сам-то не узнал? – это Глеб интересуется. Типа замечание мне сделал, что ли, что я неподготовленный пришел? Ну-ну.

– Ты головой-то думай. Нефть – дело такое: начну интересоваться – слухи тут же пойдут. Тебе оно надо?

Здоровяк пару секунд подумал, после чего нехотя кивнул:

– Ну да, правильно. Ладно, у меня знакомый есть в Нью-Галвестоне, через него можно заказать. Там привозную нефть перерабатывают, никто не удивится. Сколько демидовские заказ будут выполнять? Я не думаю, что у них готовые мини-заводы на складах лежат, не до такой степени там социализм пока.

Все присутствующие, включая меня, иронично хмыкнули. Игорь развел руками:

– Понятия не имею, надо узнавать. Может, месяц, а может, и больше.

Глеб в очередной раз пробарабанил по столу пальцами. Видимо, еще один характерный для него жест, вроде поглаживания бороды. Ну, у всех такое есть. Я вот, когда надо много и быстро думать, пальцем по переносице провожу.

– Тогда надо шевелиться, а то опоздаем. Игорь, по объему эта установка какая?

– Шестидесятикубовая, уложенная для перевозки, – где-то два двадцатифутовых контейнера. Собранная – побольше, конечно.

– Установка… плюс два грузовика, плюс трубы, плюс оборудование для лагеря, плюс листы для сварки резервуаров, плюс команда рабочих… джип еще понадобится, хотя бы один…

Глеб на несколько минут ушел в транс, что-то шепча себе под нос и загибая пальцы. Мы с Игорем уважительно примолкли. Наконец, наш будущий фюрер закончил подсчеты:

– По грубой прикидке, на предприятие нужно двести пятьдесят тысяч, без учета перевозки. Это с тем расчетом, что мы берем установку на шестьдесят кубов, и первый год работаем без прибыли. Так оно и будет реально, проект долгосрочный, пока что задача – застолбить место, не дать появиться конкурентам. Мое предложение – создаем предприятие на троих, с равными долями. Поскольку информацию нашел ты, за перевозку оборудования заплатим мы. Это где-то тысяч сорок еще выйдет, вместе с доставкой установки из Демидовска. Ты как, Игорь?

Лысый покряхтел, борясь с амфибиотропной асфиксией, но кивнул. Интересно все-таки, откуда это у геолога такие капиталы?

– …расходы увеличатся – докапитализируем также в равных долях. Согласен?

Хм… не совсем то, на что я рассчитывал. С другой стороны, я же прекрасно понимаю, что просто приплыть и сказать: «Это моя корова, и я ее дою», – не получится. И даже не в том дело, что кто-то там меня пристрелит (хотя и эту возможность исключать нельзя). Я просто не потяну, ни финансово, ни, что еще важнее, организационно.

– Согласен.

Скрепляем договор рукопожатием.

– Ты пай когда внести сможешь?

– Да хоть сегодня, пока банк открыт.

Глеб энергично кивает:

– Отлично. Сейчас Алине скажу, она документы подготовит на включение тебя в состав пайщиков. По предприятию завтра уже тогда.

Игорь, нетерпеливо поерзав пятой точкой по дивану, не выдерживает:

– Где озера-то эти?!

Наткнувшись на мой ироничный взгляд, уже тише добавляет:

– Ну примерно хоть скажи. Мы же тут не просто так сидим, чаи гоняем. У меня от этого планирования уже ум за разум заходит. А тут столько переделывать всего придется.

Хм… логично. Да и они оба понимают, думаю, что кидать меня тут не стоит.

– Говорю все что знаю. Озера находятся недалеко от устья…

«Географ» огорченно выдохнул. Ну а что он думал? Что они прямо у будущей столицы окажутся? Увы. Кстати, надо спросить, где в итоге селиться-то решили.

– Там есть «вечные огни» от выходов газа. Вахтенные экспедиции заметили ночью отблески на холмах, уже на обратном пути.

– Возле устья… – пробормотал Глеб. – Придется кое-что переделать в планах.

– Жаль, что не севернее, – посетовал на судьбу Игорь. Больших небрежно отмахнулся:

– Ничего страшного, главное – река рядом, логистика нормальная. Может, оно и к лучшему, что не севернее. Теперь точно придется поселение в устье основывать, а мы уж было отказались. На перспективу это важно. А то мы бы сейчас на север все поднялись, но Орден-то про нефть знает… Слили бы кому-то инфу, и быстренько бы там образовался другой анклав, перекрывающий нам выход в океан. Как раз в их духе подлянка.

Игорь вздохнул еще раз:

– Охренеешь там, в устье, жить. Холодно, и ветры такие, что пипец просто.

Тут уже я вмешиваюсь:

– Да ладно, не преувеличивай. Это же Южная Патагония примерно выходит. Сколько там за ленточкой народу живет в таких условиях? Тысяч триста, если не больше? И ничего, нормально.

Глеб решительно встал с дивана:

– Ладно, я сейчас Алинке задачу поставлю, и будем думать дальше. Хорошо бы отметить, конечно, но не до того пока. На выходных надо будет собраться, заодно и с остальными пайщиками познакомишься. Только про наше предприятие пока говорить не надо. Информация утечет, и нам могут начать палки в колеса вставлять. Осторожно надо действовать. Понятно, что все равно до отплытия известно станет, но чем позже – тем лучше. Согласен?

Киваю. Согласен, конечно. Мне вот только интересно, что уважаемый Марат Феликсович на все это скажет, когда узнает. И его коллега, с лицом водителя газенвагена.


5

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Аракчеев-стрит

Блин, вот точно же что-то хорошее и приятное снилось! Но стоит открыть глаза – и всё; как отрезало, ничего не помню. Только смутное приятное воспоминание. Э-хе-хех… Да слышу я, слышу. Какой урод звонит в такую рань?

На экране телефона светится надпись «Itxaso». Надо же, нарисовалась. Больше недели ни слуху ни духу. Ладно, пообщаемся…

– Алло-у-у? – не могу удержаться от зевка.

– Привет! Ты что там, спишь еще, что ли?

Голос бодрый, даже несколько чересчур, я бы сказал. Не в том плане, что закинулась чем-нибудь этаким, а скорее натужно-бодрый. Опасается, что я еще злюсь за тот вечер, что ли? Ну, возможно…

– Ага-а-у-у-у! Рано же еще. А тебе чего не спится?

– Так всю жизнь проспишь!

– Уже не просплю – ты же разбудила.

– Планы на сегодня есть какие-то?

Ну вообще-то была мысль кое-что присмотреть, что может пригодиться на юге, но это не к спеху. В офисе у Глеба я сегодня появляться не планировал, так что…

– Да нет, никаких пока. Есть предложения?

– Да я подумала, можно вместе позавтракать где-нибудь, потом на стрельбище съездить. А дальше видно будет…

– Конечно! Где встречаемся?

Она живет в Спрингфилде, это не так уж далеко от Фримонта. Можно где-нибудь в центре пересе…

– А давай я за тобой заеду. Все равно с утра по центру мотаюсь. Полчаса тебе умыться хватит?

– Хватит. Хорошо, жду тогда.

– Вот и жди! Можешь даже скучать по мне и вздыхать печально.

– Слезу пускать?

– Нет, это уже перебор. Скоро буду. Побриться не забудь!

Хм… любопытно. Нет, это я не о «побриться» – Ичасо мне сразу сказала, что щетина ее бесит. Сам факт звонка любопытен. Как-то не производит она впечатление девушки, которая станет первой звонить после ссоры. Хотелось бы, конечно, верить, что я на нее произвел столь неизгладимое впечатление, аж прям… Но верить я в это не собираюсь, потому как реалист. Ладно, будем посмотреть.

Выбираюсь из постели и шлепаю в ванную. Блин, ковер купить, что ли? Ну или хоть половик какой, они недорогие. Не очень я люблю вот так, босыми ногами по плитке, даже в жару.

Успеваю не только побриться, но и в темпе принять душ. Кто знает, как оно повернется, хе-хе. Пока вытираюсь, телефон звонит вновь. Чего, мол, копаешься, когда сеньорита уже тут. А не фиг приезжать раньше. Что? Нет, разумеется, я так не ответил. Но подумал. Быстро одеваюсь, беру чехол с винтовкой и спускаюсь вниз. Ичасо сидит в машине, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю. Сегодня она, вопреки обыкновению, в блузке и юбке.

– Привет!

– Привет!

Тянется ко мне для поцелуя. Отвечаю с удивившей меня самого страстью, девушка на секунду замирает, но тут же подключается. Внезапно нахлынувшее возбуждение вытесняет все планы, мысли и подозрения.

– Хочу тебя!

Рыжая амазонка хихикает:

– Прямо в машине, что ли? Потом соседи коситься будут!

– Да и черт с ними.

Все равно я тут не планирую задерживаться дольше чем до конца сухого сезона.

– Ну уж нет! Сеньорита не может позволить себе скомпрометировать кабалье…

Закрываю ей рот поцелуем, залезаю рукой под блузку и провожу ладонью по плоскому животу сверху вниз. Еще ниже…

– Хочу тебя!

Довольно улыбается:

– Я тоже соскучилась! Ладно, пойдем наверх. Потом позавтракаем.

Поднимаемся ко мне, смеясь и целуясь прямо на лестнице, я почти минуту не могу открыть замок (а вы попробуйте, когда вас так отвлекают!), наконец оказываемся в квартире, подхватываю ее на руки и несу к постели. Надо же, как меня торкнуло. Влюбился, что ли?


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго, кафе-пекарня «Ле буфет»

Ум!.. Вкусно! Растерзав теплый, нежный круассан, тянусь за следующим.

– Я же говорил, хорошо тут!

Ичасо кивает, согласно угукнув с набитым ртом. У нее тоже после секса аппетит бьет рекорды.

Вообще, интересно мозг работает. Пока к нему приливают гормоны (а кровь – к другим местам), вместе с ними лезут и всякие романтические мысли, и кажется, что прямо жить без кого-то не можешь. Но вот стоит это напряжение сбросить (чем мы целый час и занимались), как мысли переходят на другую колею. Что-то вроде: «Да ну их на фиг, все эти лишние хлопоты: и так нормально». Интересно, это только у мужиков так, или у женщин тоже? Спросить, что ли, у Ичасо, хе-хе…

– Что делал эти дни?

Блин, ну вот. Боюсь, фразы: «Дорогая, ты мне очень нравишься, но я скоро уезжаю», – избежать не удастся. Нет, можно, конечно, некоторое время подержать ее в неведении, но смысл?

– Да дела всякие решал в основном. Я решил пайщиком стать в той конторе, что колонию на Дальнем Юге основывает. Ну, помнишь, где Марка увидел.

По лицу Ичасо пробежала непонятная гримаска. Процесс поглощения завтрака, впрочем, продолжился в прежнем темпе.

– Понятно… Не боишься, что это мошенничество?

Ага, наконец-то, все никак не мог вспомнить: «fraude» – это на испанском будет. Почти как на английском в общем-то.

– Думаю, что нет.

Басконка пожимает плечами:

– Ну, смотри сам… Когда уплываете?

Слез и истерик не планируется, видимо, как и просьб остаться. Ну как-то не особо на них и рассчитывал в общем-то.

– Через два месяца, перед началом сезона дождей.

– Что делать там будешь?

Хороший вопрос. Нет, общее направление бизнеса-то понятно, но вот именно что делать – вопрос. Впрочем, ни к чему ее в эти тонкости посвящать.

– Да по нескольким направлениям сразу хочу двигаться. И скот разводить, и виноградник разбить, и заведение какое-нибудь можно будет открыть, типа казино…

Ичасо насмешливо фыркнула:

– Казино? На три сотни человек, или сколько вас там поедет? И кому ты мясо и вино собрался там продавать?

А откуда она знает, сколько у нас пока что колонистов набирается? Хотя мы ж особо-то не секретничаем, Глеб вон вообще каждую неделю в газете публикует, сколько у нас оплачено паев и сколько людей изъявили желание переселиться. Пайщиков, кстати, уже одиннадцать, включая меня. Но, по крайней мере, это означает, что она за процессом следит.

– Уже пятьсот почти набирается.

Опять насмешливое фырканье.

– Но это первопроходцы. Думаю, в следующем году уже несколько тысяч переселится, если у нас удачно все пройдет.

– Ты уверен?

Да нет, конечно. Надеюсь.

– Уверен. Иначе бы деньги не вкладывал.

– Ясно. Ну… удачи тогда.

– Спасибо.

Нахохлилась, замолчала. Хм… а может…

Неожиданно для самого себя выпаливаю:

– Поехали со мной!

Удивил, это заметно. Зеленые глаза слегка растерянно моргнули пару раз.

– Спасибо, конечно, за предложение… но что я там буду делать?

– Найдешь что. Здесь уже все освоено, скучно, а там новый мир.

Ичасо машинально накрутила рыжий локон на палец, задумчиво глядя куда-то сквозь стол.

– У вас же там русская колония будет, а я русского не знаю.

Блин, я в общем-то скорее в качестве обязательного для кабальеро «широкого романтического жеста» пригласил. Неужели она всерьез раздумывает? Нет, я «за», не ожидал просто.

– Английский все знают. А там и русский выучишь. Он к испанскому ближе, чем тот же английский.

Ну мне так кажется, по крайней мере. Не знаю уж, как там с точки зрения лингвистов дело обстоит.

Девушка подумала еще с полминуты, после чего решительно помотала головой:

– Нет. Прости, Витали, и спасибо за предложение, мне очень приятно, правда, но я не могу. По крайней мере, сейчас. Может, через пару лет и приеду посмотреть, как вы там обустроились.

Печально (и почти не наигранно) вздыхаю:

– Понятно…

Ичасо приподнимается со стула, нагибается над столом и крепко целует меня теплыми, сладкими от круассанов губами.

– Спасибо. Мне правда очень, очень приятно.

Высокий худощавый официант подходит к нашему столику:

– Еще кофе? Или круассанов?

Блин, вот как-то не очень вовремя. У нас тут романтическая сцена вообще-то. Эх, ладно, что уж теперь. Киваю:

– Да, мне еще латте, пожалуйста. И еще фисташковое пирожное, маленькое такое, круглое.

Официант понимающе кивнул и перевел взгляд на Ичасо, допивающую первую порцию кофе.

– А мне двойной эспрессо и еще один круас…

Далекий звук, будто какой-то гигант разорвал сразу множество слоев грубой ткани, заставил всех сидящих за столиками на тротуаре повернуть головы на юг. Звук точно донесся со стороны центра, и это очень похоже на…

Опять!

Ичасо со стуком поставила чашку на стол:

– Это крупнокалиберный пулемет!

Киваю:

– Похоже на то.

За соседними столиками начался гомон, а я повернулся к официанту:

– У вас радио есть в кафе?

Молодой черноволосый парень с достоинством кивнул:

– Разумеется. Сейчас принесу. Двойной эспрессо и круассан; что-нибудь еще?

– Нет, это все, спасибо. – В зеленых глазах девушки заплясали смешинки.

Официант еще раз кивнул и как ни в чем не бывало прошел внутрь кафе.

– Молодец, держит марку.

– Ага. Под английского дворецкого косит.

Работы пулемета больше не слышно, зато донеслось несколько автоматных очередей. Блин, какого хрена происходит? Разборки между Семьями? Задаю вопрос вслух. Ичасо с сомнением мотает головой:

– В центре города, с пулеметами? Не думаю. Такого здесь не бывало уже лет… э-э… даже и не скажу сколько. Больше похоже на…

Из дверей кафе показался упитанный лысый мужик в белых нарукавниках (ну не только в них, конечно, но остальная его одежда ничем не примечательна). В одной руке несет высокий деревянный барный табурет без спинки, в другой – радиоприемник с длинной антенной. Громкость убрана, слышно какое-то бухтение, но о чем говорят – непонятно. Мужик откашлялся, привлекая внимание окружающих, и начал вещать мягким, успокаивающим тоном:

– Господа! По радио передают, что в центре идет операция Национальной гвардии Территории по принуждению Семьи Луккезе к выполнению решения Верховного суда о выдаче преступника! Анклав Луккезе и прилегающие улицы перекрыты, как и Стрип. Пальба, которую вы слышали, была в воздух, никто не пострадал! Не волнуйтесь, в нашем кафе вы в полной безопасности! С вашего позволения, я оставлю здесь включенное радио, чтобы вы могли следить за развитием событий, не отвлекаясь от нашей чудесной выпечки! Спасибо за внимание!

С этими словами он поставил табурет на свободное место у стены, водрузил на него радио и добавил громкость. После чего неторопливо вернулся обратно в кафе, но за этим уже никто не следил – всеобщее внимание обратилось на черный прямоугольник с антенной.

«…не совсем понятно, что именно собираются предпринимать нацгвардейцы, если Луккезе начнут стрелять уже не в воздух. Не менее важный вопрос – позиция остальных Семей. Напоминаю, уважаемые радиослушатели, что подобные ситуации возникали неоднократно, и до сегодняшнего дня правительству Территории ни разу не удалось заставить одну из Шести Семей выдать высокопоставленного ее члена, находящегося в розыске. Семьи всегда выступали сплоченным фронтом против того, что они полагали угрозой своему исключительному статусу…»

Часть посетителей кафе встали из-за своих столиков и подошли поближе к радио. Непонятно для чего – шайтан-коробка орет так, что и на другой стороне бульвара прекрасно слышно, мне кажется. С полдюжины прохожих остановились возле кафе, прислушиваясь к голосу находящегося в центре событий корреспондента:

«…пожелавших остаться неизвестными, Семьи Драгонс, Рашенз и Шемрок отказались осудить решение Сената о привлечении Национальной гвардии. Пока что неизвестна реакция Семьи Витали, но, учитывая их традиционно напряженные отношения с Луккезе, можно предположить…»

Интересно, интересно. Процесс перерождения разбойников в бизнесменов выходит на финишную прямую? Или тут борьба за власть между Семьями и не входящими в них элитами местных анклавов?

Официант, все с той же невозмутимостью, принес нашу добавку.

«…бронетехника Национальной гвардии блокировала анклав Лопес после заявления Рикардо Ари́аса, пресс-секретаря Семьи Лопес, о недопустимости нарушения принципа экстерриториальности анклавов. Вместе с тем на настоящий момент неясно, предпримет ли Национальная гвардия какие-либо действия против Лопесов, с учетом их длительного союза с Луккезе, или ограничится блокированием их анклава на время операции против Луккезе. По словам пресс-секретаря Национальной гвардии, Джоанны Вонг, к операции также привлечены силы ополчения из нескольких таунов и каунти. Госпожа Вонг отказалась уточнить…»

Поворачиваюсь к Ичасо:

– В курсе, что там творится?

Девушка задумчиво поджимает губы:

– Частично. Вообще все началось из-за того, что два придурка из Сиракьюса задолжали денег Джорджу Велоцци из Семьи Луккезе. Тот, будучи еще бо́льшим придурком, решил, что круче него только яйца, и пристрелил их прямо на Стрипе. Причем даже не из машины и не в маске, как тут принято, а поставил на колени и застрелил в затылок прямо посреди бульвара. Территориалы взбесились и через Верховный суд потребовали у Луккезе его выдачи. Те отказали, потому что Велоцци – муж младшей дочери Витторио Гальяно, второго человека в Луккезе. Но такое не в первый раз случается, обычно человека просто тихо вывозят из города с новыми документами, и…

Со стороны центра вновь донесся раскатистый звук пулеметной очереди. Головы всех присутствующих (моя – не исключение) синхронно повернулись сначала на юг, к месту событий, а затем к радиоприемнику. Голос корреспондента дрожит от возбуждения:

«…накал событий! Только что на крыше казино «Сахара» появились три человека с гранатометами, но бронетранспортеры Национальной гвардии мгновенно открыли огонь! Трудно сказать, уцелел ли кто-то из гранатометчиков, но крыша сильно пострадала, неоновая надпись практически уничтожена. Неизвестно, есть ли внутри заведения посетители! Со своего места я слышу, как представители Национальной гвардии через громкоговорители призывают членов Семьи Луккезе прекратить противоправные действия и немедленно…»

– …что-то пошло не так, – закончила Ичасо прерванную мысль. Да уж, классическая фраза. «Но что-то пошло не так»…

– Чего улыбаешься?

– Да так… вспомнил кое-что. Заленточное еще. А ты много о местных раскладах знаешь, я смотрю… недавно же вроде тут?

Революционерка хмыкнула:

– Кабальеро в чем-то подозревает сеньориту?

– Да нет, удивился просто.

– Я здесь не раз бывала и даже жила почти год, еще до Порто-Франко.

– Ясно…

Это, между прочим, делает несколько более вероятным то, что за наездом на меня Клима и его шайки стоишь ты, красавица моя рыжеволосо-зеленоглазая.

Ичасо тем временем энергично расправилась с последним круассаном, вытерла салфеткой губы и нетерпеливо уставилась на меня:

– Ну что, пойдем?

– Э-э… куда?

– Кабальеро тупеет после еды? Надо будет его поменьше кормить. Мы же на стрельбище собирались.

Собираться-то собирались, но тут же интересные вещи творятся как-никак…

– А ты послушать не хочешь, что в центре происходит?

Басконка пренебрежительно отмахнулась:

– В машине послушаем. Да и вообще, нам-то что с этих разборок? Если так уж интересуешься, я тебе прямо сейчас могу сказать, чем все закончится.

Ишь, самоуверенная какая. Ну-ну.

– Давай расскажи.

– По дороге расскажу. Давай пойдем.

Вот что ты с ней будешь делать… ладно, пойдем. Оставляю деньги на столе и спешу вслед за рыжей сеньоритой.

– Ну так чем все закончится? – интересуюсь, когда мы уже в дороге.

– Закончится тем, что территориалы арестуют Велоцци и еще десяток-другой ребят Луккезе, которые у них больше всего в печенках сидят. Луккезе ослабеют, и часть их бизнеса отожмут другие Семьи. Но не весь, и даже не бо́льшую часть, потому что война никому не нужна. А вот Сенат и вообще территориалы усилятся, и теперь члены Семей будут иногда думать перед тем, как что-то сделать. Ну и кроме этого, раз уж прецедент нарушения экстерриториальности анклава создан, теперь сдвинется целая лавина дел, которые из-за этой самой экстерриториальности не шли.

Мимо промелькнула очередная полицейская машина. Вообще, движение сейчас пожиже, чем обычно: видимо, многие решили, от греха подальше, остаться дома. Но вот ментов – много.

– Например?

– Ой, да полно́. От запрета принудительной проституции до возможности обжалования решений «семейных» судов в Верховном суде. Ты же в курсе, что у них там в каждом анклаве свой суд есть? С формальной точки зрения – ничем не отличается от любого другого.

– Ага, слышал. Дела должников рассматривают, например.

И «полиция» есть, тоже вполне официальная. И тюрьмы. Для тех же должников. И все по закону получается. Молодцы, че: красиво устроились.

– Ну вот. В общем, много чего теперь поменяется, я думаю. Не сразу, конечно, постепенно, но поменяется. Семьи и территориалы давно уже силами меряются. Территориалы все последние годы усиливались, уже вон анклавы Семей перетряхивают.

Хм… вообще, странно, конечно.

– А как же Семьи такое допустили? У них же и деньги, и боевики… да и вообще они этот город основали, как я понимаю?

Ичасо покачала головой:

– Не совсем так, город реднеки основали. Бандиты уже потом набежали. Ну да это не важно. Понимаешь, Семьи занимались своими делами, деньги зарабатывали. А люди в город все прибывали и прибывали; кому-то же надо было хозяйством заниматься и вообще организацией. Семьям это все было не нужно – деньги на подрядах они делали, конечно, и бизнес крышевали, но не более того. Так что люди самоорганизовывались постепенно, сначала тауны и каунти появились, потом Сенат. А люди-то здесь не как в старом мире, их так просто в стойло не поставишь. Ну и вот…

Она кивнула на радио и подкрутила громкость.

«…неподтвержденной информации, Семья Луккезе готова выдать Джорджа Велоцци, отказ в выдаче которого и послужил…»

– Я же говорила. Раньше Семьи могли бы просто разогнать всех территориалов, но уже поздно. У каждой Семьи – несколько сотен боевиков… ну у Лопесов, может, под тысячу. Да, у них есть деньги, они могут нанять людей, но на стороне Сената – не только Нацгвардия, но и муниципальные ополчения, а это тысяч тридцать человек. Семьи не рискнут в открытую идти против всех. Но подкупать чиновников и устранять неугодных примутся с удвоенной энергией, конечно.

Логично. Понятно, что власть Семей никуда не денется, потому как основана на больших деньгах и давних связях. Просто на улицах их члены станут вести себя поприличнее, перестанут раздражать народ, вот и все.

– Ты с теми русскими мобстерами нормально разошелся? Неприятностей не было?

– А? Что?

Как-то я немного растерялся от столь резкой смены темы.

– Ты не только тупеешь после еды, но и глохнешь? Ты в «Мулен Руж» напился и полез в драку с русскими мобстерами, забыл уже?

Ну, вообще-то не совсем так все было, ну да не будем спорить о мелких подробностях.

– Нет, помню. Потом с ними разговор был, но вроде как порешали все. А что?

Ичасо хмыкнула с явным сомнением:

– «Порешали»?.. Денег им заплатил, что ли? Если уж они тебя стали разыскивать, по-другому бы точно не отстали.

Блин, ну вот ей-то что за дело, как и что я там порешал? Чувствуя себя униженным этим признанием, неохотно киваю:

– Да, заплатил. К чему этот разговор вообще?

– К тому, что за нами еще от твоего дома следят двое на «Гранд Чероки». Не вертись! И по виду на русских мобстеров похожи, и на такой машине тут кроме них мало кто ездит. Почему, кстати, они этот джип так любят?

– Э-э… традиция типа. Ты уверена, что они за нами следят?

Басконка молча кивает. Блин, кто бы это мог быть? Люди Клима? Недовольны тем, как дело решилось, хотят… чего, кстати? Взять с меня больше денег, или грохнуть? А может, это коллеги Булатова и Паши под блатных маскируются? Или это вообще какая-то хитрая игра самой Ичасо?

– В бардачок загляни.

Ага. «Мини-Узи»[22] в явно специально для него сделанном креплении. О, и даже с глушителем. Интересно, кого это моя рыжая так опасается…

– Умеешь обращаться?

Да ну, откуда… мы люди простые, такое только в фильмах видели.

– Не пробовал, но разберусь.

Ичасо скептически морщится:

– Нет уж, не надо. Давай сюда. Осторожнее, кстати, там патрон дослан.

Блин, ну что ж я, совсем обезьяна, что ли? Раздражает меня такое отношение, честно говоря, ну да не время сейчас это обсуждать. Молча передаю девушке оружие, та принимает его левой рукой и размещает в кармане своей двери. Ага, правильно, она же левша.

– Что делать собралась?

Блин, как-то глупо все это. Мужик-то – я, ситуация опасна и связана со мной же, но рулит всем девушка. Нехорошо, м-дя. А что делать?

– Пугну их немножко. Не люблю, когда за мной следят.

– Давай я с винтовкой назад перелезу, у тебя же стекло там убирается…

– Не надо.

Хм… ладно. Но как она их «пугнуть» собирается?

– Они кто такие? Рашенз, или сами по себе?

Да вот хрен их знает. Я вообще до сих пор не уверен, что у них в служебных сейфах в Демидовске ордена и погоны не хранятся.

– Нет, отдельно. Они Рашенз что-то платят, и те им дают резвиться.

– Хорошо, – удовлетворенный кивок.

Блин, хорошо-то хорошо, но что она делать собралась? Мы уже почти выехали за город, осталось складскую зону на окраине Чайнатауна миновать, и выскочим на Льюис-энд-Кларк-роад – а там уже сплошные открытые поля вокруг.

Впрочем, в поля мы не выскочили. Вместо этого Ичасо вдруг свернула направо, в какой-то зажатый между двух высоких бетонных заборов пыльный проезд, но не ускорилась в попытке оторваться, как я того ожидал, а наоборот – виртуозно развернулась на пятачке и остановила машину.

– Че делаешь?

– Пугну их, сказала же.

Эх, не к добру это все… достаю из кобуры свой кольт, кладу руку с ним на окно. Мы, правда, стоим под углом к дороге, так что с места, если надо будет, стрелять не получится – придется высовываться. А вот Ичасо, наоборот, очень удобно – она уже разложила приклад, уперла его в плечо высунула «Узи» в окно. Какого хрена делать собирается? Колеса, что ли, прострелит?

Темно-синий «джип широкий», сбросивший скорость и поворачивающий в проезд, показался из-за угла забора, я еще успел узнать сидящего на месте пассажира Бурята, удивленно уставившегося на нас сквозь опущенное окно, и тут…

Так!-так!-так!-так!-так!

…Ичасо начала стрелять. Первая очередь пришлась по водителю, лобовое стекло напротив него мгновенно побелело и покрылось пулевыми отверстиями, а басконка уже перенесла огонь на пассажира. На побелевшее стекло брызнуло изнутри красным, и «Чероки», неуверенно вильнув, ткнулся в забор в пяти метрах от нас. В такой позиции Ичасо со своего места стрелять уже не может, стойка и лобовое мешают, а вот у меня, наоборот, цель как на ладони. Оба наших преследователя бессильно поникли головами вперед – один на руль, второй, комплекцией посолиднее, уперся в растрескавшееся лобовое. Надо бы их «проконтролировать», по-хорошему… если к этой ситуации вообще применимо слово «хорошо», что не очевидно.

Поднимаю было пистолет, но Ичасо меня останавливает:

– Не надо, нашумишь. Из моего давай, – и передает мне «Узи».

Как он… ага. Упираю приклад в плечо, примериваюсь…

Так!-так!-так!

Голова Бурята вздрогнула и брызнула какими-то красно-розовыми ошметками. Блин, водителя он частично закрывает. Целюсь…

Так!-так!-так!

Готово.

Ичасо на рискованной (на мой взгляд) скорости сдает назад.

– Погоди, гильзы же собрать надо!

– Не надо, я в перчатках снаряжала.

Ловко разворачивает машину в узком пространстве, мы проезжаем до конца забора, пару минут петляем среди каких-то складов и промзон, после чего выскакиваем-таки на ту самую Льюис-энд-Кларк-роад, к которой и ехали изначально. Е-мое, она что, не настрелялась еще?

– Ты какого хрена это сделала?!

– Что?

Ага, и брови так невинно подняла. Типа не понимает, чего это я злюсь.

– Завалила их, вот что!!! Какого хрена?! Ты же сказала, что пугнешь просто!

Ичасо чуть издевательским тоном уточнила:

– А ты думаешь, они не успели испугаться?

Не выдержав, взрываюсь:

– Ты что, больная на всю голову, что ли?! С башкой вообще не дружишь?! Как мы теперь это разруливать будем?! Ты вообще понимаешь, идиотка, что ты наделала?!

Улыбка на лице «революционерки» из невинной как-то мгновенно превратилась в презрительную и даже немного брезгливую:

– Подбери свои сопли и прекрати истерику. Или я тебя сейчас высажу, и пойдешь домой пешком. Понятно?

Уфф!.. Пару раз глубоко вдыхаю, дабы успокоиться.

– Ты можешь объяснить, зачем ты это сделала?

– Я тебе уже объяснила – не люблю, когда всякая уголовная мразь за мной следит. Еще вопросы?

Точно больная. «Не любит» она. И что теперь, всех валить, кто нам не нравится?!

– На нас может полиция выйти.

Мотает головой:

– Нет. Свидетелей не было, камер там тоже нет. Да и в Чайнатауне ни с какой полицией, кроме своей, сотрудничать не рвутся. А погибшие не оттуда, так что им наплевать. И вообще, сегодня таких трупов по городу десятка два наделают. Много кто под шумок решит счеты свести.

– Те, кто их послал, догадаются, кто это сделал. И пришлют новых – на этот раз уже не следить.

И кто именно их послал – еще вопрос, прямо скажем. Блин, ну как же меня угораздило с этой сумасшедшей связаться?!

«Эта сумасшедшая» тем временем беззаботно пожала плечами:

– Ну застрелишь их, в чем проблема-то?

Э-хе-хех…

Ичасо, услышав мой тяжкий вздох, продолжила мысль:

– В жизни только так и бывает – ты либо охотник, либо жертва. Я жертвой быть не умею. И тебе не советую. Хотя дело твое, конечно. Но если ты боишься какой-то швали дать отпор, я не очень понимаю, в какую ты там «элиту» собрался на своем Дальнем Юге пролезть.

М-дя. Положить бы тебя на стол, голой попой кверху, да выпороть хорошенько. И я совсем не в эротическом контексте сейчас говорю. Ладно, что толку ругаться. Один хрен ничего уже не изменишь. Надо думать, что дальше делать.

– Успокоился?

– Ага. Куда едем-то?

Ичасо в искреннем удивлении подняла брови:

– Слушай, у тебя точно после еды мозг отключается. На стрельбище мы же собирались. Вспомнил теперь?

– Угу. Вспомнил.

Э-хе-хех… Прав был Булатов насчет нее. Жизнь моя жестянка, как говаривал один мультперсонаж. И чего мне так с девушками вечно не везет?


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Лазарев-стрит, офис паевого товарищества «Колонизационное общество «Русский Юг»

– …да мы вместо этого грузовика четырех лошадей можем перевезти!

– И че? Сколько времени эти четыре лошади будут семь тонн перевозить на сотню километров? Неделю? А грузовик за два часа перевезет!

– Грузовик сломается на хрен, и нет его! Плюс он горючку жрет! А лошади жрут траву, еще и размножаются! Через два года будет уже не четыре, а штук восемь.

– Ага, а еще через десять лет покроют землю слоем в три метра, как дрозофилы, блин. Хорош фигню нести! С машиной ничего не случится, а если и случится – починим. А лошади твои передохнут, или сожрет их кто, вот и все. Двадцать штук берем – и хватит. Размно́жатся, как ты говоришь, ха-ха.

– Починит он… А запчасти откуда возьмешь? По радио закажешь, чтоб Эн-Вэ-Эмом[23] прислали? И что ты там грузовиками возить собрался? Не будет такого грузопотока. И так четыре грузовика берем, куда, на хрен, еще?! Лошади не сдохнут, если за ними нормально ухаживать. А если руки из задницы растут, то и машина сдохнет!

– Блин, теоретик, ты сам-то за ними ухаживать умеешь? Они ж в магазинах твоих только в виде колбасы бывают!..

М-дя. В общем, собрания «партактива» у нас проходят в живой и непринужденной обстановке, хе-хе. Основная часть организационной работы, по понятным причинам, сама собой легла на плечи Глеба и частично Игоря, чему все пайщики только рады. С другой стороны, дураков тут нет вроде как, и все прекрасно понимают – если ты сам в планировании не участвовал, то и претензии потом можешь предъявлять только самому себе. Кого-то это вполне устраивает, но меня – не очень. Как и еще троих из двенадцати имеющихся на данный момент «отцов-основателей», так что все мы в этот самый «партактив», собирающийся по два-три раза за неделю в офисе на Лазарева, и входим.

Спорщики, так и не пришедшие к общему мнению (сюрприз-сюрприз, ага) откинулись на диваны и дружно посмотрели на Глеба. Хоть мы и решаем важные вопросы голосованием, его мнение обычно становится решающим. Не всегда, но чаще всего. Умный мужик и хозяйственный, этого не отнять.

Обязательное задумчивое поглаживание бороды перед ответом. Интересно, не засаливается она у него от этого?

– Я думаю, нужно взять грузовик…

Агитировавший за лошадей Степаныч, невысокий и пузатый владелец (уже экс-владелец, продал) небольшой сети продовольственных магазинов, вскинулся было, но Глеб успокоил его поднятой ладонью. Еще не закончил, мол.

– …есть решение об основании трех поселений, так?

Все согласно кивнули. Три дня назад как раз было окончательное решение по этому поводу, все пайщики собирались. Поскольку обнаружились желающие селиться как в среднем течении, так и выше, где пожарче, то и поселения будет два. Необходимость третьего, в устье, обсуждалась, но раз уж обнаружился желающий из пайщиков, согласный на житье там, никто особо не спорил. Что? Нет, зачем же заставлять. Чай, не семнадцатый век на дворе все-таки. Нашлись желающие и из числа поселенцев. На сегодняшний день – две семьи старообрядцев из Терехино, почему-то не ужившихся с односельчанами; месяц назад прошедшая Ворота семья из Коми (странные люди – после тамошних-то холодов я бы в самую жару поехал); калмык с женой-казачкой и пятью детьми (одним из первых записался, сейчас бы не взяли) и, наконец, молодая семейная пара с явным избытком дурной энергии. Кришнаиты, чтоб их… Какого хрена их несет на Дальний Юг, да еще в не самую комфортную его часть, мне пока что непонятно. Вообще, тот еще цирк у меня там собирается: повеселюсь, чувствую. А? Ну да, я и есть тот самый «желающий» из числа пайщиков, кто же еще? Нет, я не сумасшедший и не мазохист, просто нефть где-то там, неподалеку. Вот и придется мерзнуть, э-хе-хех…

– …уже четыре грузовика на нужды колонии в целом. Два в Новгород, два в Ростов…

Ага, уже и названия дали. Как решили? Ну, сначала спорили до хрипоты, ясное дело, а потом голосовали. Кто в какое поселение едет, тот за такое и голосовал. Ну да, не очень демократично, только пайщики могут голосовать. С другой стороны, деньги-то наши? Наши. Без нас ничего бы и не было. Так что право имеем, хе-хе. Поэтому на севере у нас будет Новгород, а в центре, повыше Гискара – Ростов. Мне, кстати, спорить не пришлось, как и голосовать. Я же буду единственным из пайщиков в районе устья, так что удостоился привилегии выбрать название для будущего города (надеюсь, что дойдет до этого) единолично.

– …в Ладоге людей будет меньше, но хоть какая-то техника им все равно нужна…

Угу, выбрал «Ладога». Ну а почему нет? Имхо, красиво. Кому не нравится, может не ехать, хе-хе.

– …плюс это же устье, выход в океан. Неизбежно будет какой-то транзитный грузооборот. Поэтому один грузовик им надо выделить, я считаю. А лошадей, Сергей Степанович, помимо общего фонда, еще и переселенцы с собой возьмут, напоминаю вам. Уже три десятка как минимум, и еще сколько-то прибавится. Так что без них не останемся…

Степаныч тяжко вздохнул; его оппонент, Юрьич, довольно кивнул. Как дети, е-мое.

– …ставим на голосование, или все согласны взять пятый грузовик и передать его в Ладогу?

Кто-то пробормотал: «Согласны», – другие промолчали, но возражений ни от кого не последовало. Глеб удовлетворенно хлопнул в ладоши:

– Отлично! Закрыли вопрос, значит. Переходим к спискам.

Списков у нас несколько. Самый важный, понятное дело, с пайщиками. По уставу компании включение в него требует согласия двух третей участников, включая директора (это, разумеется, Глеб). Либо, если он против, трех четвертей. Ну, моя кандидатура ни у кого возражений не вызвала, даже собираться не стали – Глеб всех обзвонил, рассказал, что есть такой замечательный я, и всё на этом. Но вообще отказы бывали. Бывал, если точнее – не приняли какого-то местного китайца, хоть он и владел русским и вообще в Москве (заленточной) прожил лет десять до переезда сюда. Ну и правильно, что не приняли, я думаю. Китайцы ребята такие – стоит маленькую щелочку для них открыть, утром будешь стоять и удивляться, откуда столько набежало.

Второй список, называемый «основной», это те, кто уже твердо намерен переселяться, и на чье переселение есть деньги. То есть, можно сказать, «пассажиры с билетами». Ну и третий, «общий», это кандидаты разной степени желания и желательности, хе-хе. Ах да, чуть не забыл – еще есть нанятые рабочие и специалисты, на данный момент – около семи десятков (часть вернется с «переселенческим флотом» обратно, часть останется до следующего сезона навигации. В частности, для нашего нефтяного предприятия – пятеро монтажников (они же бурильщики) и трое рабочих будущего мини-НПЗ. Монтажники потом обратно вернутся, вместе с судами, а рабочие останутся.

– …предложение о покупке пая от Альберта Хачатуряна. Сорок один год, если в старые пересчитать, родился в Краснодаре; в Нью-Рино шесть лет, в Лебердоне живет. Занимается строительством, я его знаю немного. Говорит, есть несколько армянских и грузинских семей, которые точно переселятся, если он будет в деле.

А вот это, имхо, совсем не преимущество, наоборот, скорее.

– …финансовую ситуацию все знаете, деньги нам очень нужны. Но и национальный фактор, понятно, тут есть. Кто что думает?

Солоневич, невзрачный пятидесяти-с-чем-то-летний мужичок с обликом умеренно пьющего пролетария, из которого чуть выбиваются разве что круглые очки в роговой оправе, пожал плечами:

– Зачем он нам нужен? Еще и с несколькими семьями своих? Им палец дашь – они откусят руку и начнут перегрызать шею: что я их, не знаю, что ли. Обойдемся без него.

Этих-то он точно знает, хе-хе. Не зря двадцать лет адвокатом в Лос-Анджелесе оттрубил. Он, кстати, и родился в Штатах, но русский язык и культуру в его семье хранили. Здесь, в Нью-Рино – один из самых высокооплачиваемых адвокатов в Верховном суде Территории. Но вот гляди ж ты – оплатил пай, жаждет на Дальний Юг и в планировании активно участвует. У меня такое впечатление, что Юрьичу хочется оставить свой след в истории. Стать создателем юридической системы нового государства и все такое. Денег-то у него, как я понял, после оплаты пая осталось не сильно много, но его тут все в верховного судью будущей колонии метят. Ну почему нет? Жена умерла, единственный сын остался за ленточкой, новой семьей тут не обзавелся… остается только думать о вечном.

Игорь с сомнением возразил:

– Да ну что такого-то, подумаешь, три-четыре семьи. Зато двести пятьдесят тысяч… еще одно судно сможем нанять, а это, помимо армян с грузинами, еще семей шесть-семь русских, а то и восемь. Деньги улетают со свистом, на сегодняшний день у нас в основном списке восемьдесят три семьи, это триста сорок девять человек старше трех лет. А в общем уже за семь сотен, из них готовых к переходу в основной – человек триста. Весь вопрос в деньгах.

– Можем снизить нормативы. Мы же с запасом брали, – подал голос шестой из присутствующих, Егор Сметанин, коренастый и заросший бородой по самые брови владелец ранчо с востока Территории.

Глеб помотал головой:

– Это особо не поможет. Мы и так почти выбрали лимиты и по деньгам и по вместимости. Ну, еще по одной семье на корабль мы, может, и впихнем. Плюс семь семей, итого девяносто. Принципиально это ничего не решит, зато что-то важное придется не взять из груза. И потом нас вполне может без этого «чего-то» так прижать, что взвоем.

Решаю вставить свои пять копеек:

– Лучше меньше, да лучше. Эти «несколько семей» – они как условие идут или как возможный бонус, типа «хотим – не хотим»? Одного-то его мы как-нибудь переварим, если благодаря этому еще судно появится, но несколько семей – нунах. Тем более что семьи у них большие бывают…

– Формально звучало как «бонус», но подтекст такой, что условие, – чуть подумав, ответил Глеб.

– Тогда на фиг его. Пусть вон Ордену проплачивает, чтоб те Круглый остров армянам отдали.

Солоневич убежденно заверил:

– Хареди́м[24] отдадут. Вот увидите.

Ну мне без разницы в общем-то. Хоть зороастрийцам с езидами.

Глеб обвел взглядом собравшихся:

– У кого еще какие мысли?

Степаныч задумчиво причмокнул губами и помотал головой:

– Не нужен он нам.

– Егор?

Скотовод неопределенно пожал плечами.

– Если он будет один… ну, в смысле со своей семьей только – я «за». Но остальных нам не нужно. Чтобы не обижался – можно ему сказать, что остальных вносим в общий список и в порядке очереди. С такими темпами очередь до них все равно не дойдет.

Некоторые из присутствующих согласно закивали.

Хм… мысль-то интересная, спору нет. Но…

– Если он не сам по себе действует, а от общины, они просто оплатят еще одно судно, вот и все. А то и не одно. Не сейчас – после сезона дождей. И у нас не будет повода отказать – в списках-то люди были, с нами согласовывалось.

Глеб обдумал мое замечание.

– Так-то оно так, но им ничто не мешает и без нашего согласия это сделать, – резюмировал он.

Мотаю головой:

– Это совсем другое будет – как часть общей движухи пойдет или как конкурирующий проект.

– Возможно… ладно, голосуем. Кто «за»?

Немного поколебавшись, руку поднял Игорь. Фролов дернулся было, но опустил.

– Один человек. Против?

Все другие присутствующие.

– Смысла звонить остальным нет, решение не прошло.

Вот и хорошо. Деньги нужны, конечно, но не ценой отказа от идеи русского поселения.

Глеб откашлялся:

– Еще есть тема для обсуждения. Мой старший, Олег, может тоже войти пайщиком…

Блин, вот с этого и надо было начинать! Отличная новость! Собравшиеся с интересом зашевелились.

– …если дополнительный корабль наймут для несемейных. Пожитков у них меньше, можно будет сотню взять. Желающие есть.

Ага. Вопрос с «одиночками» уже обсуждался, и не раз, большинство высказывались против. Семейные переселенцы – одно дело, с ними проблемы вряд ли возникнут, а вот сотня мужиков без «тормозов» в виде жены и детей… могут возникнуть проблемы, особенно в плане субординации. Поэтому на предыдущих собраниях было решено отложить их прием на следующий год, когда все более-менее утрясется. Глеб был единственным, кто все время настаивал на том, что рабочие руки нужны уже сейчас.

Солоневич с сомнением поморщился:

– Обсуждали ведь уже. Одно дело рабочие по контракту – они едут с конкретной целью, хотят вернуться на Север и получить деньги. И совсем другое – куча мужиков без особых достижений в жизни, зато с ветром в голове и хм… в других местах. Они тоже пригодятся, конечно, но попозже, когда все уже устаканится. Я так считаю.

Забавно – на английском он совсем иначе выражается, как и приличествует адвокату. А вот на русском – типичный пролетарий, никакого диссонанса с обликом. Легкий акцент, впрочем, имеет место быть, от чего становится еще забавнее.

Стук в дверь, и одновременно с ним в комнату ввалился, заметно прихрамывая, Саня Фролов. Тот самый, который на главного актера из «Обитаемого острова» похож. Помните, кудрявый такой блондин героических пропорций?

– Привет всем! Извиняюсь, задержался.

Я бы даже сказал – опоздал. Странноватый он тип, честно говоря, и не очень мне нравится. Родился в здешней Москве, но служить пошел к демидовским егерям. Три года гонял чеченов на правобережье Амазонки, уволился и свалил сюда, в Нью-Рино, где благодаря киношной внешности и полученным ранее навыкам быстро стал звездой килл-шоу типа «Дуэль» и «Мо́ртал Ко́мбат». Тех, знаете, в которых народ рубится и воюет всерьез, до смерти. Тут они законны, а трансляции пользуются бешеным успехом что на Севере, что на Юге. На ставках делаются огромные деньги, и гонорары наиболее раскрученных участников вполне сравнимы с заработками голливудских звезд за ленточкой. Ну с поправкой на масштаб, разумеется. Два с лишним года назад был серьезно ранен, полностью не восстановился, в связи с чем карьеру пришлось заканчивать. В общем-то вполне понятный и логичный (для людей определенного склада) жизненный путь, но вот какого хрена его в пайщики понесло – мне пока не очень ясно, мягко говоря.

Собравшиеся быстро вводят Фролова в курс обсуждаемого вопроса.

– А что, хорошее решение. Насчет того, что кто-то кипешевать будет, зря волнуетесь. И укоротить можно, дело нехитрое, но лучше – дурную энергию в созидательное русло! – Он весело, заразительно засмеялся. – Соберу отряд из самых непоседливых, пойдем через горы, озерный край проверим. Или до буров сухопутный путь разведаем. Короче, найдем чем проблемных людей занять, не вопрос.

Вот-вот. Я лично того и опасаюсь, что ты их соберешь в отряд и найдешь чем занять. Увы, собравшихся он и Глеб явно убедили, так что открыто возражать смысла нет. Да и что-то я не уверен в случайности появления «красавчика» именно в нужный (или ненужный, как посмотреть) момент. Глеб что-то мутит? Возможно.

После десятиминутного обсуждения все соглашаемся с предложением о включении дополнительного пайщика и найме еще одного судна, для несемейных колонистов. С одним из отсутствующих сейчас пайщиков Глеб идею уже обсудил, тот согласен, так что две трети голосов, включая директора, есть: решение принято.

Высказываю промелькнувшую мысль:

– Надо будет тогда проституток завербовать. Хотя бы по две штуки на Новгород и Ростов. Иначе проблемы могут возникнуть, чуть позже.

Особых возражений идея ни у кого не вызывает, ее здравость всем понятна.

На этом совещание заканчивается, и народ, что-то еще обсуждая друг с другом, начинает рассасываться. А мне пока рано, надо обсудить с компаньонами подробности нашего нефтяного предприятия. Хотел до собрания, но не вышло – поздно приехал. Мне теперь сюда добираться далековато приходится, увы.

Глеб, пожав всем на прощание руки, возвращается на свое место; Игорь тоже остался.

– Я смотрю, не очень ты рад этой идее с несемейными?

Ишь, наблюдательный какой… пожимаю плечами:

– Боюсь, проблемы будут. Ладно, что уж теперь: решили – значит, решили. Что там по нашим делам?

Пока что все шло неплохо. У демидовских все-таки нашлись на складах готовые установки, не пришлось ждать. Представитель друга Глеба уже слетал в Демидовск на приемку, деньги ушли, осталось дождаться отгрузки…

Глеб довольно ухмыльнулся:

– По нашим делам все отлично! Корабль с грузом сегодня утром вышел из Берегового. Корабль техасский, так что, если и прочухают, назад уже не вернут. Послезавтра к вечеру ожидается в Нью-Галвестоне. Оформляем перепродажу и убираем на склад, до отплытия.

Облегченно выдыхаю. И правда замечательная новость. Я, честно говоря, переживал, что в последний момент что-нибудь сорвется. «Рокфеллерство» все ближе, хе-хе. Осталось нефть найти.

Обговорив еще пару деталей, прощаюсь с мужиками и спускаюсь вниз… ага. По лестнице, мне навстречу, поднимается Саня Фролов. Увидев меня, сделал физиономию в духе: «А я тут просто прогуливаюсь». Впрочем, его личное дело. Мутит что-то? Ну, я тоже мучу́. Жизнь такая. Поэтому просто киваем друг другу и расходимся по своим делам.

В холле, на одном из стульев для посетителей у стены, сидит среднего возраста мужик в просторного кроя легком пиджаке с коротковатыми рукавами. Судя по лицу, блаженствует. Ну оно и немудрено – под пиджаком-то у него рубашка, а под ней – бронежилет. В здешнем климате ходить в таком прикиде получается жарковато. Ну да что поделаешь, издержки профессии. У меня, между прочим, у самого такой же под рубашкой, запарился уже.

Увидев меня, мужик поднимается навстречу:

– Выходим?

– Ага.

– Подождите пару секунд.

Подождем, что ж поделать. Роджер свое дело знает, не зря же я ему сто пятьдесят экю в день плачу, плюс бензин, питание, медстраховка и прочие накладные расходы. По крайней мере, хочется верить, что знает.

Вышеупомянутый Роджер тем временем извлек из-под пиджака рацию и нажал на ней какую-то кнопочку. Получив через пару секунд ответ в виде тройного тонального сигнала, он удовлетворенно кивнул и повернулся ко мне:

– Выходим.

Я только «за», не ночевать же тут. Телохранитель вышел первым, я за ним, наш «Сабурбан» уже стоит прямо напротив выхода. Пять широких, быстрых шагов через тротуар, и я ныряю в услужливо распахнувшуюся мне навстречу дверь. Хорошая у них машина, ничего не скажешь. Водитель нажал на кнопочку – дверь открылась. В обратную сторону, правда, такой фокус не действует, приходится вручную закрывать, что я и делаю. Ну да ничего страшного, не переломлюсь.

Роджер ловко запрыгнул на пассажирское сиденье впереди, и джип тут же тронулся с места. Водитель, плотный и жизнерадостный мексиканец Хесу́с, на секунду повернул ко мне круглую усатую физиономию:

– Домой, босс?

– Ага.

«Домой» – это не на Аракчеева, оттуда я уже почти две недели как съехал. Ну не то чтоб совсем съехал, оплачено-то вперед, но и не живу там. «Во избежание», так сказать. Во избежание чего? Случайностей, ага. А то, знаете ли, случаются они иногда. А живу я, пока что, в отеле «Палермо», принадлежащем Семье Витали. Почему именно там? А у Витали несколько напряженные отношения с Рашенз. Не война, нет, но кошка между ними пробежала, и не одна. Пусть Клим и прочие особи из числа товарищей покойного Бурята напрямую к Рашенз и не относятся, у них своя банда, «читинские», но… понятно, в общем. По крайней мере, можно быть уверенным, что силой меня из отеля не заберут. Обходится, правда, недешево – сто экю в сутки, и это еще один из самых скромных номеров. Поначалу хотел и для телохранителей рядом номер снять, но амфибиотропная асфиксия победила в итоге. Да и смысла особого нет – если уж кто-то захочет сделать что-то нехорошее со мной в отеле, то это может произойти только и исключительно с ведома его хозяев, а тогда два телохранителя никак не помогут. Да и двадцать бы не помогли, дураков на свете мало.

Где нашел Роджера и Хесуса? Это в Нью-Рино не проблема. Услуга пользуется спросом, знаете ли. Специфика места. Охранных агентств и тому подобного – как блох на барбоске. Часовой поиск в городской Сети, чтение отзывов и рейтингов – и вот, пожалуйста: «Nelli&Inguanzo, Personal Protection and Executive Services»[25] к моим услугам. Нелли – это Роджер, с его глубоко скрытыми италоамериканскими корнями, он в их паре старший, а Ингансо – это, соответственно, Хесус. Они, кстати, на первой встрече сразу тактично предупредили, что в их «исполнительные услуги» то самое исполнение кого-то не входит, но я их успокоил – не надо мне такого. Ну, может, оно и надо бы, но как это сделать и не попасться – я пока что не вижу. Зато эти ребята свели меня кое с кем еще, чьи услуги также обошлись недешево. Но, надеюсь, их я смогу на корпоративный счет отнести, хе-хе.

Понятно, что захотят грохнуть – грохнут, и охрана не поможет. Снайпера вон посадят где-нибудь, хоть у того же офиса Глеба, и всё. Но, я так думаю, убивать меня Клим с дружками не хотят. Вернее, хотят, конечно, но первым делом попробуют выпотрошить. Сначала в финансовом плане и только затем уже в физическом. Для этого им меня придется похитить, а вот тут уже охрана вполне может помочь: во всяком случае, если нападать будут не профессионалы, а банда урок. Нелли, до прибытия на Новую Землю, успел и в армии послужить, с двумя турами в Ирак, и поработать телохранителем на каких-то там американских нефтяников, иракских министров и прочих людей рискованных профессий. Интересно, конечно, почему он в итоге оказался здесь, да еще и без особых капиталов, ну да ладно. У Хесуса биография схожая – отслужил в мексиканской морской пехоте (даже не подозревал о существовании таковой, честно говоря), после чего тоже пошел в телохранители. Благо работа эта в стране текилы и сомбреро востребована – похищать людей там любят и умеют. В общем, выглядят ребята серьезно, и, думаю, читинские отморозки им не ровня, даже с кратным численным перевесом.

А? Что Марат Феликсович и его смурнолицый коллега Павел по этому поводу думают? Хотел бы я сам знать. Булатову я пытался звонить в тот же день, как Ичасо отмочила свой фокус, но абонент оказался не абонент. Вообще, странно, конечно – если уж ты куда и уезжаешь (не вопрос, служба есть служба), так оставь телефон коллегам, чтоб можно было с тобой связаться. Но, видимо, чего-то я не понимаю в чекистской специфике. Как бы там ни было, с тех самых пор от новороссов ни слуху ни духу. Да и черт с ними, честно говоря. Думаю, если бы Бурят оказался каким-нибудь капитаном Доржиевым, к примеру, меня бы уже известили. В грубой форме, скорее всего.

Протолкавшись по переполненным транспортом улицам (вечерний час пик, однако), наш «Сабурбан» выскочил, наконец, на Виа-Коррадино, ограничивающую анклав Семьи Витали с восточной стороны. С севера границей анклава служит Лас-Вегас-Стрип, и там, разумеется, тоже есть отель, «Фламинго», но ну его на фиг. Дороговато там, да и шумновато слишком. Так что я лучше тут, с краешку…

При въезде на подземную парковку упитанный здоровяк типично мафиозного облика (даже утрированно-мафиозного, я бы сказал; наверное, специально такого поставили, для колорита) проверил наш пропуск и махнул рукой своему «близнецу», стоящему чуть в стороне под навесом. Как они в этих черных костюмах не сдыхают на жаре, не понимаю. Да еще с такой комплекцией. Хоть и в тени, но все равно…

Тяжелая металлическая труба шлагбаума уползла в стену, и Хесус быстро и плавно загнал машину вниз, на парковку. Первым вышел Роджер, внимательно огляделся, после чего дал сигнал рукой. Выходим, значит. Как я уже говорил, очень сомневаюсь, что кто-то нас тронет на территории Семьи Витали, ну да береженого, как известно…

Хесус так и остался в машине, а вот его напарник ответственно проводил меня к лифту. Это я не к тому, что Хесус безответственный, а просто у него работа чуть другая.

– Еще куда-то сегодня едете, босс?

– Да вроде не планирую. Поем здесь, в ресторане.

Я в последнее время стараюсь без насущной необходимости в город не выходить. Чревато оно, увы.

Роджер удовлетворенно кивнул. Ну да, ему-то хорошо – можно сидеть дома «в готовности», а денежка все равно капает.

– Если вдруг что – звоните, сразу приедем.

Подходим к лифту. На отделке парковки тут явно сэкономили – голый бетон вокруг, а вот лифт сверкает начищенной бронзой на фоне дорогого дерева, этакий островок гнездящейся наверху роскоши.

– О’кей. Давай до завтра.

Роджер тем не менее бдительно проследил за тем, как я вхожу в лифт и показываю лифтеру (который тоже косит под киношного мафиозо, но до двоих на въезде недотягивает) карточку от номера. Тот широко улыбнулся и нажал кнопку третьего этажа. Все, я перешел в зону ответственности службы безопасности Семьи Витали. Оно бы не так и плохо, но обходится дороговато. Э-хе-хех, скорее бы отплытие. Дальний Юг ждет, и нефть тоже.


6

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Лас-Вегас-Стрип, ресторан «Техасский гриль»

А бурбон местный, кстати, очень даже ничего. «Lone Star» который. Подсел я тут на него. И стейки в этом ресторанчике отличные, третий раз за неделю уже сюда выбираюсь. Но вот деньги все так же вперед берут, никаких льгот постоянным клиентам. Традиция типа. Ну да ладно.

Официантка с выбивающейся из-под ковбойской шляпы копной светлых волос ловко приземлила на стол тарелку с громадным стейком и жареной картошкой, несколько плошек с соусами и еще один двойной бурбон. Эх, сопьюсь я так…

Краем глаза ловлю движение за соседним столиком. Хесус оторвался от своей порции жареных крылышек и, двигаясь на удивление ловко и плавно для такой туши, выдвинулся между моим столиком и залом. Рука сама собой тянется к кобуре. Моя в смысле рука, не Хесуса. Ему-то, с его кулачищами, пистолет не сильно и нужен, дело Хесуса – перекрыть доступ ко мне, а не устраивать перестрелку в общественном месте. Перестрелку, если придется, устроит Роджер, он для того и сидит отдельно, наискосок через проход, вроде как газеткой закрывшись.

Ага, вот и причина суматохи. В паре метров перед бывшим мексиканским морпехом стоит человек с усталым лицом водителя газенвагена. Очнулись-таки товарищи новороссы.

Павел спокойно приподнял ладони, как бы сигнализируя, что никаких недобрых замыслов не питает. А он не один, кстати, – за спиной маячит крупный такой парнишка с чисто рязанской физиономией. Помельче Хесуса, впрочем.

Здоровяк-мексиканец сдвинулся чуть вбок и кинул на меня вопросительный взгляд. Киваю и показываю один палец. Хесус жестом предлагает Паше пройти вперед и жестом же останавливает двинувшегося было следом «рязанца». Паша, оглянувшись, сигнализирует напарнику, что все в порядке, и подходит ко мне, протягивая руку:

– Привет!

– Здоро́во!

Новоросс фыркает:

– Да как-то не слишком здо́рово. Ты че, блин, творишь?

– Стейк кушаю. Будешь? Они тут хорошие. Вон, кстати, и официантка.

Павел оглянулся на подошедшую девушку:

– Пиво, светлое. Маленькую. Ничего больше не надо.

– Два экю!

Чекист, пробурчав что-то недовольное, полез в карман и расплатился, официантка убежала.

– На фига ты на Стрипе ешь? Тут все дорого, и деньги вон вперед трясут.

Пожимаю плечами:

– Говорю же – стейки тут хорошие. А что вперед – не страшно, я же убегать не заплатив один хрен не собираюсь.

– Это хорошо, что не собираешься…

Никак не реагируя на явную иронию, приступаю к стейку. Ум, вкусно! Павел, не дождавшись реакции, продолжает:

– Что у тебя там с этими климовскими случилось?

– Следили за мной на машине. Как вокруг никого не стало – резко ускорились, начали догонять. У Бурята ствол в руках был. Пришлось реагировать.

По лицу Паши невозможно понять, покупает он эту историю или нет.

– А нам чего сразу не сказал?

– Я звонил на номер, который Феликсович оставил. «Абонент не абонент». Других вы мне не давали.

Собеседник с досадой цокнул языком:

– Да его срочно сорвали по другому делу, он не в городе сейчас. Ну а к нам-то чего не пришел?

Блин, он что, издевается?

Официантка принесла пиво, Паша схватил кружку и одним махом выдул треть. А еще при исполнении, хе-хе.

– «К вам» – это куда? Я что-то не припомню, чтоб ты мне визитку с адресом оставил.

Павел кивнул налево, в сторону даунтауна.

– В центре же представительство Новороссии есть. Ризерфорд-билдинг, второй этаж. Мы-то конкретно не там, но они бы дали знать.

На это у меня ответ заготовлен:

– Блин, вы же сами мне все мозги проели, что и Орден следит, и вообще, враги кругом. И тут я кого-то валю и звиздую прямиком в представительство Новороссии. Охренеть, конспирация! Может, мне медаль еще на грудь нацепить, чтоб уж совсем никто не догадался?

Паша задумчиво хмыкнул:

– Ну, хэзэ… может, и так. Ладно, проехали, наша недоработка по части связи.

Ага. Как их недоработка, так «проехали». Ну-ну. Вообще, конечно, не очень мне верится в эту историю насчет «срочно сорвали по другому делу». Либо хотели дать мне «попотеть», либо думали, что делать, либо еще что-то.

– …«Читинские» на ушах стоят. Хотят тебя завалить.

А я-то думал, они и не заметили.

– Ну для того охрану и взял.

– Думаешь, поможет? – В вопросе отчетливо проскальзывает ирония.

– Если просто вальнуть хотят – то нет, наверное. А вот если украсть – то да. Думаю, они сначала денег с меня снять захотят, а уж потом шкуру.

Паша изобразил сомнение на физиономии:

– Не факт. Отморозки же: не угадаешь, что у них в голове. Я их тоже шуганул, конечно, но вот насколько это подействовало…

Заранее предугадывая ответ, все же интересуюсь:

– А завалить их всех нельзя? Ну или Клима хотя бы? Остальным не до меня станет.

Новоросс с демонстративным сожалением развел руками:

– Не, перебор будет. Мы здесь не настолько крепко стоим.

Выражаясь проще, я не настолько важен, чтобы портить отношения с теми же Рашенз. А сколько было понтов на той встрече: «Живьем в кислоте сварю», ага. Ну, в общем-то обижаться глупо, жизнь есть жизнь. Если только изначально наезд Клима не был организован Павлом со товарищи, тогда повод для обиды есть. Увы, до правды тут черта с два докопаешься.

– …охрана – хорошо. Мы тоже будем присматривать со стороны, если что – поможем.

Ага. Вопрос – кому. Впрочем, хоть в одном плане облегчение – будь та заваленная Ичасо двоица сослуживцами Павла, он бы себя несколько иначе вел, я думаю. Хотя не стоит актерские способности товарищей чекистов недооценивать.

– …че у вас там с подготовкой делается?

Отвечаю с максимально нейтральной физиономией:

– Да идет процесс потихоньку, ничего особенного. Отплывем по графику, надеюсь, меньше полутора месяцев осталось. Готовимся…

Павла столь уклончивый ответ не устроил.

– Сколько человек вложились на сегодня? Сколько переселенцев есть? Кораблей?

Блин, еще один. Не «кораблей», а «судов». Деревенщина, понимаешь.

– Паев тринадцать оплачено, переселенцев четыре с половиной сотни гарантированных. Восемь судов для людей, танкер и два скотовоза. Мы же все это каждую неделю в газете публикуем, не в курсе, что ли? – позволяю себе маленькую шпильку. Павел, впрочем, никак на нее не реагирует и спокойно кивает:

– В курсе, в курсе. А чего армянину тому отказали? Хачатурян который?

Надо же, какой информированный.

– А на фиг он нужен?

Паша неопределенно поводит плечами:

– Ну бабки же. Лишними бы не были.

Экий заботливый.

– Без него справимся. – И прежде чем дознание продолжится, задаю свой вопрос: – Слушай, а где вообще Клим обитает и вся его кодла?

Чекист насторожился:

– А зачем тебе?

А то, можно подумать, непонятно.

– Да так… вдруг пригодится.

Мотает головой:

– Не надо делать глупостей. Или сам в процессе налажаешь, или потом, один хрен Рашенз тебя найдут и грохнут. Они это как беспредел оценят, и на бабки твои им будет начхать. Снайпер через улицу снимет, никакая охрана не поможет.

Так-то оно так, я и сам об этом думал. Но случаи, как известно, бывают разные…

– Да я пока ничего такого и не планирую. На всякий пожарный чтоб инфа была. А то понадобится срочно… мало ли.

– Не надо тебе этого знать, меньше глупых идей в голову будет лезть. – Ишь, как решительно, даже воздух этак категорично ладонью рубанул.

– …по топливу что у вас там думают? Биодизель гнать собираетесь?

Хм… узнали что-то или просто интересуются?

– Паш, Клим где живет?

На лице новоросса ни тени раздражения, лишь терпеливое участие:

– Я же тебе сказал – не надо делать глупостей. От Клима мы тебя постараемся прикрыть, сам только снова не отмочи чего. Так что с топливом? Кто занимается?

Не, уважаемый, так меня не прогнешь.

– Так что с Климом-то? Где живет?

– Клим – не твоя забота. Твоя забота – выполнять задание.

О как заговорил. Ладно, устроим сеанс прочищения мозгов.

– Ты, Паша, что-то перепутал. Я на вас не работаю. Я согласился с тем, что некоторое зерно истины в рассуждениях Феликсовича есть, и канал связи между нами и вами может пригодиться. Вот и все. Я не ваш сотрудник, и никаких обязательств у меня перед вами нет. Ферштейн?

Чекист криво усмехнулся:

– Что ж ты тогда, как на тебя наехали, сразу к нам за помощью побежал? Разбирался бы сам, если весь такой независимый.

– За помощью я к вам пришел, потому что вы мне должны. Я выполнил для вас задание, в сути которого вы меня обманули и использовали втемную. Из-за этого я чуть не пошел под суд за убийство, потерял отличный бизнес и был вынужден уехать из места, которое меня вполне устраивало. И, кстати, толк от вашей помощи что-то не бросается в глаза, если меня те же «читинские» завалить хотели.

Паша задумчиво поджал губы:

– Не думаю, что они хотели тебя завалить. Из машины, на скорости – не их стиль. Ты погорячился, что их вальнул.

Первую часть моей отповеди он решил оставить без ответа. Ну-ну.

– А зачем они меня догоняли и ствол в окно высунули? Хотели спросить, как проехать в библиотеку?

– Ну пугнуть, может, хотели…

– Паш, ты сам понимаешь, какой бред несешь? И что мне надо было спокойно на все это смотреть? Типа: «А вдруг они меня просто пугнуть хотят?», да?

Павел примирительно поднял ладони:

– Ладно-ладно, я же тебе ничего не предъявляю. Завалил и завалил, двумя уродами меньше. Никто по ним плакать не будет, из нормальных людей. Беспокоюсь просто, как бы последствий не вышло.

– Ну вот и скажи, где твой тезка с корешами обитает.

Лицо новоросса скривилось:

– Я бы таких «тезок»… Во Фримонте, на Молдаванке. У них там на Декабристов бордель, и в том же здании сами живут. Только с тыльной стороны подъезд, по Джем-драйв. Но я тебя прошу – не горячись. Наломаешь дров – не разгребем потом. В лучшем случае успеем тебя эвакуировать. Кстати…

Паша довольно убедительно сделал вид, что эта идея его только что осенила:

– …может, тебе и правда из города свалить пока? Ты ж пай внес уже. Пожил бы пока где-нибудь еще, а к отплытию сразу в Нью-Галвестон махнул. Да там и жить можно, в общем-то нормальный город. Или… а давай к нам? В Новороссию в смысле. Посмотришь своими глазами, что да как…

Нет уж, спасибо. Конечно, самому увидеть, как выглядит русский национал-социализм, было бы интересно, но… «что-то я очкую», как говорил персонаж известного шоу. Предложения, от которых нельзя отказаться, не только мафия умеет делать, спецслужбы тоже этим славятся. Что касается идеи отъезда вообще… можно, конечно, и даже приходило в голову. Но не хочется выпадать из процесса подготовки и планирования. Все-таки не часто выпадает шанс войти в число отцов-основателей новой нации. Впрочем, несколько позже я сваливать все равно собираюсь, но посвящать в это товарищей чекистов не стоит, пожалуй.

– Да пока здесь дела есть, не до того.

– Хм… ну смотри сам. Я же говорю – они реальная отморозь, сами не знают, что завтра отмочат.

– Будем посмотреть…

– Понятно. Ладно, вольному воля. Так что там у вас с топливом-то? С собой ведь годовой запас не увезешь.

Ну, в общем-то можно и увезти при желании. Благо не так много потребителей у нас там намечается. Пяток грузовиков, кое-какая строительная техника, несколько десятков джипов и пикапов, куча мотоциклов разного калибра и профиля, сотня с лишним генераторов, две дюжины моторок и три речных самоходных баржи. Последние – если не утонут в процессе буксировки. Вообще, конечно, если с моей точки зрения, столь скромный объем потенциального рынка – это не «благо», а совсем даже наоборот. Понятно, что надеемся на быстрый рост в ближайшие годы, но надежды на хлеб не намажешь, как известно…

– Везем с собой мобильную буровую, геолог у нас есть – будем нефть искать.

– А че, наметки есть какие-то? – спросил Паша вроде как невзначай.

– Мм… Конкретных нет, но Игорь Желтов говорит – должна быть нефть вдоль края прогиба, по которому Аустралис течет. Вроде как условия в таких местах подходящие, если на старый мир смотреть.

– Ну, наверное, геологам виднее. А пока не найдете? И если вообще не найдете?

– Пока не найдем – будем пользоваться тем, что привезли. С нами же танкер идет. Потребителей-то кот наплакал, пока что. Ну а если совсем уж не найдем – придется, наверное, как-то с биодизелем исхитряться.

Паша со скучающим выражением лица побарабанил пальцами по столешнице:

– А нефть-то как перерабатывать будете, если найдете?

Ага, прочухали, значит, насчет нашего мини-завода. Но он уже три дня как в Нью-Галвестоне, на хорошо охраняемом складе. Поздно спохватились, ребята.

Делаю невинную физиономию:

– Так установку для перегонки с собой везем. У вас же и купили, разве нет?

На лице новоросса не дрогнул ни один мускул.

– У нас, у нас… больше не производит никто.

Думаю, развить тему ему хочется, но понимает, что толку от этого не будет.

– Ладно, че, вроде все обсудили. Вот, держи. – Небольшой листок бумаги перекочевал из Пашиного кармана на стол. – Телефон мой. Если проблемы какие или что-то интересное – звони в любое время. Свой тоже дай, на всякий пожарный.

А то, можно подумать, не выяснили еще. Я же с него Глебу звонил, например, а уж в то, что его телефон эти ребята не прослушивают, я ни за что не поверю. Впрочем, ладно, выеживаться ни к чему, так что пишу свой номер на вытащенной из держателя салфетке. А? Карандашом пишу, чем еще? Не кровью же. Ношу вот карандаш с собой, есть такая давняя привычка.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, анклав Семьи Витали, Виа-Коррадино, отель «Палермо»

Книжку, что ли, почитать? Больше, увы, заняться решительно нечем. В бар спускаться не стоит, я думаю, а то так и до алкоголизма можно докатиться, с выпивкой в одиночестве. Нет, еще можно, конечно, телевизор посмотреть, но как-то не хочется воскрешать эту вредную привычку. С другой стороны, на югах-то у нас телевидения еще долго не будет, к счастью, правильно? Так что можно и посмотре…

Телефон звонит. Не мобильник в смысле, а гостиничный, в номере который установлен. Что это им от меня понадобилось?

– Алло?

Приятный мужской баритон:

– Сеньор Чернофф, к вам пришла сеньорита Ичасо. Передать ей трубку?

Блин, сегодня что, день неожиданных визитов? Сначала Паша, теперь вот… э-хе-хех…

– Да, давайте.

Легкий шорох в трубке, и голос поменялся на знакомый:

– Привет!

Звучит вполне легко и весело, хотя при расставании и поругались.

– Привет!

– Кабальеро угостит даму в баре?

Ну, по крайней мере, вопрос «чем заняться?» отпадает.

– Ага, сейчас спущусь.

Интересно, интересно… Мы не общались с того самого дня, как она изрешетила Бурята и второго урку, бывшего за рулем. Не встречались по моей инициативе – сказал, что сейчас вокруг меня будет слишком опасно, и вообще на дно планирую залечь. На самом деле, скорее, просто был зол на нее за отмоченный фокус. Ну и вести сколь-нибудь скрытный образ жизни и одновременно поддерживать с ней отношения тоже было бы затруднительно. Ичасо, мягко говоря, в восторг от идеи не пришла и наговорила кучу обидных вещей. Я обычно в таких случаях отмораживаюсь и прикидываюсь шлангом, не люблю ругаться, но тут не выдержал и тоже ответил, высказав свое мнение о ее умственных способностях и психическом здоровье. Блин, думал, застрелит. Честно говоря, уже приготовился действовать, если она за стволом полезет. К счастью, дело было в машине посреди вечернего часа пик, мы как раз со стрельбища возвращались. Потому все закончилось высаживанием меня на полпути и эмоциональными проклятиями на языке Дюма, которого я один хрен не понимаю. Любопытно, кстати, а почему она не на баскском ругается, когда разозлится?

Нахожу Ичасо в холле, элегантно сидящей в кресле закинув ногу на ногу и листающей какой-то журнал. Мужики, проходящие мимо, с интересом косятся. А вот хрен вам, обломи́тесь.

– Привет!

– Привет! Отлично выглядишь!

И правда отлично. Стильное зеленое платье идеально облегает фигуру и прекрасно подходит к ее рыжим волосам… Блин, эко меня на лирику потянуло. Похоже, опять спермотоксикоз начался, надо этот фактор учитывать в рассуждениях.

– Спасибо!

Улыбается. Интересно, а пистолет у нее где? Под такое платье точно не спрячешь. В сумочке, наверное.

Перемещаемся в бар. Он, как и весь отель, оформлен в неуловимом духе «Крестного отца» и «Однажды в Америке», если вы понимаете, о чем я. Честно говоря, и сам не очень понимаю, о чем, но вот ассоциация именно такая возникает почему-то. Очень мне нравились эти фильмы одно время.

Ичасо заказывает какой-то сложный коктейль, ну а я решаю немного пошиковать и беру двойной «Lagavulin». Импортный, из-за ленточки, шестнадцатилетний. В Москве, помнится, такой тысяч за десять деревянных брал, а тут в баре уже по двадцать экю за дринк идет. Ладно, не разорюсь.

Устраиваемся за маленьким столиком из тяжелого угольно-черного дерева. Из Дагомеи возят, кстати, оно еще в воде тонет, как мне рассказывали.

– Сидишь в осаде? – Чуть насмешливо улыбается. Не, на слабо меня не возьмешь. Киваю.

– Сижу, что еще делать…

Ичасо поднимает брови и указательным пальцем изображает выстрел. Намекает вроде как, что именно следует делать. Да я-то и сам не против, теоретически рассуждая, но вот как это в практическое русло перевести…

– Проблемы от этого могут быть. Да и я один, а их много. Не факт, что справлюсь.

– Ты вообще-то живешь в самом бандитском городе этого мира. Тут людей, занимающихся такими делами, как грязи.

Скорее всего, и даже наверняка. Вот только сколь-нибудь надежного способа воспользоваться их услугами я, увы, не вижу. Это, знаете ли, в голливудских фильмах существуют целые корпорации анонимных киллеров, получающих заказы через интернет (и оплату через него же). На практике же, говоря о заказных убийствах, в девяноста девяти процентах случаев (если не касаться политики и оргпреступности) этим занимаются те, кто лично знаком как минимум с заказчиком, а сплошь и рядом – и с жертвой тоже. И, опять же сплошь и рядом, первое, что они делают, получив заказ, – это бегут к означенной жертве. Логично ведь, что жертва (а не заказчик) и есть самая заинтересованная сторона, соответственно, эту заинтересованность можно конвертировать в финансы. Учитывая же, что подходящих знакомых у меня в Нью-Рино нет, а вот «читинские» здесь корни пустить уже успели, попытка найти исполнителя в самом лучшем случае закончится тем, что меня кинут на аванс и ничего не выполнят. И это, повторюсь, лучший вариант. В худшем же предполагаемый киллер направится прямиком к Климу и… понятно, в общем.

Другой вопрос, что Ичасо далеко не дура (слегка сумасшедшая, возможно, но к интеллекту это отношения не имеет), и все расклады наверняка понимает не хуже меня. А то и лучше. Следовательно, раз она все равно поднимает тему, то это неспроста. Хочет либо что-то мне предложить, либо навести на какую-то мысль. Вопрос только, надо ли мне это? Мм…

Нет, не надо. Как-то рывком понимаю, что не хочу я больше никаких игр и сложностей. Да, нервы щекочет, но ну его на фиг. Так можно легко заиграться и в итоге оказаться в подвале у Клима, в компании Шустрого с инструментами. Это не считая вероятности просто получить пулю, садясь в машину. Все, хватит с меня. Несколько дней на улаживание дел – и надо валить. Не «кого», а «куда» в данном случае.

Ичасо, устав дожидаться ответа, повторяет мысль:

– Можно найти тех, кто решит вопрос.

А вот ее, пожалуй, в свои выводы посвящать не стоит. Раз уж новороссы, судя по общению с Павлом, все-таки не при делах (не стопроцентная уверенность, конечно, но скорее всего), это автоматически поднимает шансы на то, что «при делах» кто-то другой. Прекрасная рыжая басконка с зелеными глазами, например, умудрившаяся схлопотать два заочных смертных приговора в двух крупнейших государствах этого мира.

Дотрагиваюсь пальцем до уха и обвожу взглядом круг. Кстати, удивлюсь, если вдруг жучков здесь нет.

Собеседница делает чуть пренебрежительную гримаску и пожимает плечами. Мол, ну и что?

– Не вижу пока необходимости в этом. Лишние хлопоты, – отвечаю.

– Ты прямо как беременная школьница, которая думает, что «само рассосется». Проблемы надо решать, не откладывая в долгий ящик. А то можно самому в ящике оказаться.

Блин, ну вот тебе-то что? Мои проблемы, я и решу. Вообще, если бы не ты, их было бы куда меньше, смею полагать. Да и какого, собственно, хрена, ты ко мне прицепилась? Деньги выуживать не пыталась, да и не тот ты тип, имхо. Свои способности в постели и вообще привлекательность я тоже трезво оцениваю, по улицам такие стадами ходят. Вывод? Что-то девушке от меня надо. А взять с меня, кроме денег, особо и нечего. Колечко или шубу она выпрашивать не станет, разумеется, а вот раскулачить меня в пользу мировой революции – как за «здрасте», что-то мне подсказывает.

– Если все проблемы сразу так «решать», сам быстро станешь проблемой для окружающих. И тогда решат тебя.

Ичасо раздраженно нахмурилась:

– Рассуждаешь, как старая бабка, противно слушать!

Что-то мне это начинает надоедать.

– Противно – не слушай.

Она вздохнула, явно пересиливая себя:

– Ладно, забудем… я не ссориться приехала.

Чудесно. А зачем? Нет, если ради совместного завтрака – я только «за», конечно…

– …сеньориту в кино? А потом ко мне можно, я в отеле не хочу на ночь оставаться…

Блин. Звучит замечательно, конечно, но… не подстава ли? Ясно, что Роджера и Хесуса я с собой к ней не возьму, они там явно лишними будут. И можно брать меня тепленьким, быстренько убедить сотрудничать, после чего отвезти к знакомому оператору из Банка Ордена и опустошить счет. Да, грязновато, и лишняя засветка, схема с Климом куда проще и беспроблемнее, но, как говорится, на безрыбье и щуку раком. Это я к примеру; можно и еще что-нибудь этакое придумать.

Мотаю головой:

– С удовольствием бы, но не могу. Это слишком опасно, пока ситуация не урегулировалась. Я как раз через местных авторитетов пытаюсь решить… а пока что не хочу тебя риску подвергать.

Не пытаюсь я решать, в связи с отсутствием нужных для этого связей, но немного туману напустить не помешает, думаю.

– Я вполне могу не только за себя постоять, но еще и за тебя!

Ага, постояла уже. Да так, что мне пришлось экстренно менять жилье, а без охраны теперь и на улицу не выйти. Нет уж, спасибо, не нужна мне такая «поддержка».

Поскольку надежда на совместное перемещение из бара ко мне в номер и последующий секс еще не угасла, пробую успокоить красавицу:

– Да я знаю, что можешь! Я просто за тебя переживаю…

– Засунь себе в задницу свое беспокойство!

Господи, зачем же так орать-то? Люди оглядываются. Не видать мне сегодня секса, похоже. Увы и ах.

– Ичасо, успокойся, не кричи…

Рыжая басконка с презрением на лице встает с места.

– Я в тебе ошиблась! Думала, у тебя яйца есть! Жаль, что потратила время на такое ничтожество!

Да что ж ты орешь-то так, идиотка? Мне в этом баре еще несколько вечеров провести как минимум.

Показываю пальцем в сторону выхода:

– Дверь у тебя за спиной. Выходишь, и трата времени прекращается.

Блин, я уж думал, сейчас в сумочку за пистолетом полезет. Даже правая рука чуть к кобуре дернулась. Ичасо, разумеется, это заметила, презрительно сверкнула зелеными глазами (мол, так и знала, что ты трус и сволочь, даже пристрелить себя девушке не дашь), развернулась и стремительным шагом покинула бар. Наверное, будь на ногах не туфли на высоком каблуке, а ее обычные ботинки – выбежала бы.

Бармен и официантка профессионально проигнорировали разыгравшуюся сцену, а вот несколько редких в столь ранний час посетителей с явным интересом сначала проводили взглядами девушку, а затем покосились на меня. Ну да, если они испанского и не понимают, по интонации догадаться о ссоре несложно.

Интересно, сколько в происшедшем баскского темперамента, а сколько актерства? Ичасо явно хотела меня вытащить из отеля, причем туда, куда брать охрану выглядело бы глупо. Зачем? Она как-то связана с Климом, или товарищи троцкисты ведут отдельную игру? Или у меня просто паранойя разыгралась?

Ладно, не важно; один хрен ничего уже не исправишь. Главное, что эта встреча помогла принять решение о дальнейших планах – в темпе заканчиваю дела и сваливаю, буду дожидаться отплытия нашего переселенческого каравана в другом месте. В каком? Мм… надо подумать. Можно в Нью-Галвестоне, собственно. Хотя, с другой стороны, там меня и искать будут в первую очередь. Ну, если предположить, что кто-то вообще будет искать. Но лучше предположить. Потому как если ты готов к тому, что тебя ищут, а этого не происходит, то имеет место приятный сюрприз. Если же все наоборот – то неприятный, а приятные сюрпризы я люблю куда больше.

Э-хе-хех… жаль все-таки, что секс сорвался. Как-то эта тема набирает актуальность с каждым днем своего отсутствия, если можно так сформулировать. Проститутку, что ли, в номер заказать? В отеле есть такой сервис, вполне официальный. Я, в общем-то, платной любви не большой поклонник, но как-то вот взгрустнулось. Хм… ладно, посмотрим. Главное, чтоб она не оказалась тех же кровей, что и хозяева всего этого места. При всей моей горячей любви к острову Деметры[26] тамошние женщины в число его основных достоинств явно не входят.

Телефон зазвонил, когда я был в душе. Несколько секунд колеблюсь, но в итоге шлепаю босыми ногами по полу, оставляя мокрые следы. Вдруг срочное что-то? Девушку я на ночь не оставлял, не люблю, когда рядом спит неизвестно кто, так что и не попросить ее, чтоб телефон принесла.

Не понял, а почему экран темн… а, не тот телефон. У меня же их несколько сейчас. А звонит… ага, вот этот. Диего звонит. Ну или кто-то прострелил ему башку и теперь пробивает оставшиеся в телефоне контакты на предмет встретиться и повторить фокус. Такое тоже бывает.

– Алло?

– Доброе утро, сеньор!

Диего. Судя по голосу, в хорошем настроении; значит, никто ему голову не прострелил.

– Доброе утро. Новости?

– Да. Все подтвердилось, вы были правы. Материалы у меня. Как мне лучше всего их вам передать?

«…и получить свои деньги», явственно прозвучало в голосе земляка Хесуса. На мгновение задумываюсь – проще всего, конечно, чтобы он все привез прямо сюда, но… нет, не сто́ит. Мало ли кто тут может за мной наблюдать. Заинтересуются, начнут копать…

– Давайте в том же месте, где в первый раз встречались. В такое же время.

– Очень хорошо, буду ждать.

Так, в прошлый раз мы встречались около полудня; значит, у меня еще почти два часа. Как раз успею не спеша позавтракать в гостиничном ресторане. Душ только доприму сначала, а то так и торчу посреди комнаты – голый, мокрый и с намыленной головой.

Девушка, кстати, из Черкасс оказалась. Ну хоть не сицилийка, и на том спасибо, а то те совсем уж не в моем вкусе. А эта ничего так, симпатичная.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Баррьо-Бронсе, Куантемок-стрит, бар «Матеуалита»

Вообще, конечно, я всяческую аутентичную еду и (особенно) выпивку уважаю. Но все-таки заказал не текилу, а пиво. Ибо мое понимание распития текилы (сугубое имхо, на звание специалиста не претендую) – это либо в уличном ресторанчике с играющим у столика ансамблем мариачи[27], либо в более интимной обстановке и в компании с девушкой. А средней обшарпанности бар и компания упитанного невысокого мексиканца как-то не располагают, знаете ли.

Диего, такими сложностями не заморачивающийся и взявший двойной бурбон, с торжествующим видом выложил на оструганные доски стола бумажную папку.

– Вы оказались совершенно правы, сеньор! Двое из списка встречались с девушкой и вот этим человеком. – Он достал из папки первую фотографию. Незнакомый белый мужик лет сорока – пятидесяти, с короткой щеткой усов на суровой нахмуренной физиономии. Снят явно без его ведома, издалека, но хорошим аппаратом.

Диего тем временем продолжает:

– …вот он заходит в дом номер пятьдесят три по Канзас-стрит, это в Спрингфилде. Дом жилой, трехэтажный, в подъезде по четыре квартиры на этаже. К сожалению, установить, в какой именно квартире происходят встречи, мне пока не удалось. С Усатым каждый раз были два человека, один оставался в машине, второй поднимался с ним наверх. Судя по поведению и внешнему виду – простые «мускулы».

Еще две фотографии. Обычные парни лет двадцати с чем-то, довольно крепкие с виду, оба латиносы, у одного индейская кровь заметна очень сильно, второй, скорее, испанского типа.

– …появляется девушка. Обратите внимание на время – оба раза через пятнадцать – двадцать минут. В первый раз мы на этот дом вышли, следя за ней, но и тогда Усатый на встрече был – вот он, выходит. Всего, таким образом, мы зафиксировали три встречи. – Он сделал паузу и вопросительно взглянул на меня. Одобрения, что ли, ждет? Киваю – продолжай, мол.

– А вот появляются двое из вашего списка – Евгений Спиридонов и Олег Кравченко. – К некоторому моему удивлению, частный детектив из Мексики произнес трудные для испаноязычных людей русские имена почти правильно. На следующих фотографиях видны двое ничем особо не примечательных белых мужиков, заходящих в подъезд и выходящих из него. Вернее, кое-чем они очень даже примечательны, просто на фотографии этого не увидишь – оба входят в основной список будущей русской колонии на Дальнем Юге по категории «бессемейные рабочие». Любопытно…

– …все объекты, включая рабочих, проявили навыки обнаружения слежки, охрана Усатого вела контрнаблюдение… – Предупреждая мой вопрос, мексиканец успокаивающе поднял руку: – Я совершенно уверен, что нас они не засекли. Мы умеем работать, и это наш город. Для наблюдения я привлек пять человек, все профессионалы и отлично знают свое дело. Но дальнейшую разработку объектов я счел нецелесообразным до консультации с вами. Насколько я понимаю, первоначальная цель уже достигнута – выявлены контакты между указанной вами персоной и людьми из списка колонистов. Должен сразу предупредить, что, учитывая специфику объектов, дальнейшее расследование, если таковое будет, обойдется вам недешево.

Ага, можно подумать, ты мне до сих пор дешево обходился. Ладно, что уж тут жаловаться. Сам же его предупредил о том, что «объекты наблюдения» слежку выявлять умеют и относятся к ней нервно. С другой стороны, а как было не предупредить? Тогда вся затея и вовсе не имела смысла, только аванс зря потратил бы.

– Вы поступили совершенно правильно, Диего. Пока что этой информации мне достаточно. Большое спасибо.

Толстяк (хотя он не жирный, плотный скорее, этакая уменьшенная копия Хесуса) удовлетворенно кивает. Думаю, ему и самому не очень хочется продолжать следить за явно опасными «объектами», но признать это вслух гордость, разумеется, не позволила бы.

– Сколько я вам должен?

На столе появился лист бумаги с несколькими табличками и пояснениями к ним.

– Вот расчет, пожалуйста. Затрачено человеко-часов, с учетом…

Ишь ты, бюрократию какую развел, вместе с бухгалтерией. Хотя удивительного мало, вообще-то. Хотя на просторах «одной шестой» и распространено мнение, что в Латине одна сплошная «маньяна»[28], никому ничего не надо и царит сплошное разгильдяйство (и это мнение, до определенной степени, даже соответствует действительности), в плане бюрократии их крапивное семя российскому еще сто очков вперед даст.

– …за вычетом аванса, получается две тысячи семьсот экю, сеньор.

Э-хе-хех… чувствую, как жаба решительно пережимает трахею. Ладно, что поделаешь – нужно платить. Есть у меня мысль попробовать себе эти деньги компенсировать из бюджета нашего колонизационного общества, но это уже без гарантий – я же хоть и на общее благо действую, но по своей инициативе.

Отсчитываю пять пятисоток и столько же сотенных. Принцип дополнительного вознаграждения за хорошо сделанную работу никто не отменял, а Диего и его детективное агентство мне еще могут понадобиться. Могут и не понадобиться, конечно, но тут уж лучше соломку подстелить, а от трех сотен «на чай» не разорюсь.

Мексиканец довольно улыбается, на фирменном бланке пишет расписку за деньги и, одним глотком добив бурбон, откланивается. Не забыв попрощаться с сидящим чуть поодаль Роджером – они знакомы, а Хесуса он вообще еще по Мексике знает. Собственно, именно телохранители мне Диего и посоветовали.

В глубокой задумчивости потихоньку допиваю пиво. По крайней мере, теперь есть ясность в плане того, зачем Марк ходил на то самое первоначальное собрание, на котором я вообще узнал обо всей этой затее с колонией. Сто к одному, что товарищи марксисты (или троцкисты, кто уж они там) хотят получить под свой контроль еще один анклав. На западном побережье Халифата им это удалось, а аппетит, как известно, приходит во время еды. Ну это мы еще поглядим, что у них получится.

Вообще, конечно, неплохо было бы и с новороссами такую же штуку провернуть. Зуб даю, кого-то они к нам заслали таким же макаром. Но, боюсь, скрытно проследить за кадровыми разведчиками у Диего и его людей умения не хватит. А если сослуживцы Марата Феликсовича узнают, что я нанял кого-то за ними следить, они это могут расценить как… нехорошо, короче, могут расценить. Не надо мне этого, и так проблем хватает.

А вот что мне надо, так это пообщаться с Глебом, и чем быстрее, тем лучше. Киваю домучивающему что-то безалкогольное Роджеру в сторону выхода. Тот понятливо кивает в ответ и тянет из-под пиджака коробочку рации. Блин, надоело мне уже чувствовать себя «охраняемым объектом», честно говоря. Ладно, недолго осталось.


Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, Лазарев-стрит, офис паевого товарищества «Колонизационное общество «Русский Юг»

– …вот. Ну и поехал к тебе, обсудить.

Глеб хмуро посмотрел на висящую на стене карту и вздохнул:

– Понятно… Сколько потратил на это дело?

Вот это правильный подход. Уважаю.

– Четыре. Документы есть.

Бородач присвистнул:

– Неплохо.

Пожимаю плечами:

– Контингент опасный, за такими слежка дорого стоит.

– Ладно. Компенсируем из фонда. Как думаешь, что они собираются устроить?

– Начнут с завоевания авторитета, скорее всего. Для начала выпивку там пару раз всем поставить, поговорить по душам. Потом к агитации перейдут. Про несправедливость жизни, с переходом на конкретных виновников. Рабочие, особенно несемейные, в этом плане народ подверженный всякой хрени. А по ушам ездить эти ребята умеют, я думаю, иначе бы их не отправляли.

«Несемейные» я малость выделил голосом, типа предупреждал ведь, что мимо внимания Глеба не прошло, судя по мелькнувшему в глазах раздражению. Впрочем, отвечать он не стал, вместо этого задав следующий вопрос:

– Что делать предлагаешь?

Это я уже обдумал по пути сюда.

– Выкидывать их из списка сейчас смысла нет – подсунут кого-то другого. Уже в Нью-Галвестоне скажем, перед посадкой, что ни фига они не велкам.

Глеб согласно кивнул:

– Хорошо. У нас всё на финишную прямую выходит; думаю, пайщиков уже новых не появится. Послезавтра собрание, поставлю вопрос об уплотнении – возьмем еще семь семей из общего списка, тридцать шесть человек, и на этом всё. Что думаешь?

– Я «за». Люди пригодятся, тесноту в дороге потерпим, а всякого добра и так много берем с собой – не пропадем.

Раз уж речь зашла о дальнейших планах…

– Слушай, мне тут уехать надо срочно, по делам. Так что на собрании меня не будет, тебе голос передаю. За моим грузом присмотришь тогда, если до начала перевозки не вернусь?

Здоровяк воспринял новость философски:

– Не вопрос. Когда вернешься?

Да вообще-то я сюда возвращаться не планирую. Но распространяться об этом не стоит, думаю. Информация – штука такая: пока ее только ты знаешь – ты ей хозяин, а как хоть с кем-то поделился, так уже и нет.

– Через недельку, думаю. Ну, может, попозже чуть.

Направление убытия я не уточнил, а Глеб не стал проявлять неуместное любопытство. А? Что за «мой груз»? Ну всякое-разное-нужное. Я же не с одной сумкой на край света поеду, правильно? Собственно, у меня кроме сменной одежды и носков-трусов в гостиничном номере только автомат и винтовка, все остальное уже упаковано и на складе.

Попрощавшись с нашим «фюрером», спускаюсь вниз. Роджер, завидев меня, неспешно тянется к рации. Теперь вернусь в отель, соберу стволы, и можно ехать в аэропорт. Билет до того же Нью-Галвестона или Форт-Линкольна заранее брать необязательно, там небольшие самолеты в режиме воздушной маршрутки функционируют – вылет чуть ли не каждый час.

Как-то вот дискомфортно я себя ощущаю. Не в плане «съел не то», а скорее некое беспокойство. Причем довольно быстро нарастающее. Хм… с чего бы это? Что-то пропустил, а интуиция пытается помочь?

В машине чувство опасности не проходит, даже усиливается. Почему? Роджер! Ведет себя как-то не так. Не нервно, а скорее, наоборот, нарочито вальяжно. Поведение Хесуса я оценить не могу, прямо у него за спиной сижу. Или это у меня паранойя разыгралась?

Поворачиваем с Лазарева на Четырнадцатую авеню – грязноватую, застроенную в основном складами и дешевым жильем улицу, ведущую на юг. Маршруты Хесус регулярно меняет, так что пока ничего необычного не происходит. На Четырнадцатой пробок мало, все логично.

Наш водитель подал голос:

– Там дальше трубы перекладывают, через промзону на Сандерс-стрит выскочим.

Хм… а какого в таком случае ты вообще сюда поперся? Ехал бы по Александра Второго до упора, а там три дороги на юг, выбирай не хочу. И вообще, раньше за Хесусом привычки озвучивать маршрут не водилось. Что-то мне все это не нравится…

Наш «Сабурбан» на приличной скорости вошел в поворот, меня по инерции прижимает к двери слева. Левой рукой хватаюсь за спинку водительского кресла, правая идет вниз, к кольту. Через узкий промежуток слева вижу впереди высокие металлические ворота. Закрытые! Тупик!

Правой рукой выдергиваю пистолет из кобуры, машина резко тормозит, меня кидает было вперед, но упертая в спинку кресла левая позволяет сохранить равновесие. Роджер резко поворачивается ко мне, в руке пистолет, но ему надо развернуться, а мне – только поднять оружие, так что я успеваю первым. Глаза американца при виде направленного в лицо ствола удивленно расширяются…

Банг!

Грохот выстрела в замкнутом пространстве салона бьет по ушам, на месте правого глаза Роджера появляется дыра, а на стекло позади него выплескиваются красно-серо-розовые сгустки. Не теряя ни секунды, упираю ствол в подголовник кресла Хесуса, пониже его выглядывающей макушки.

Банг!

На этот раз прозвучало глуше, но один хрен громко. Все лобовое заляпано, в салоне непереносимо воняет порохом и мозгами. Да, мозг, если его выбить, очень воняет почему-то.

Выскакиваю из «Сабурбана», падаю на колено, ствол в сторону дороги. По идее сейчас должен…

Белый «Ленд Крузер» с затонированными наглухо стеклами резко, но без всяких киношных красивостей в виде горящих шин, тормозит у въезда в тупик.

Банг! Банг! Банг! Банг!

Окна передней и задней пассажирских дверей проваливаются внутрь под ударами тяжелых пуль сорок пятого калибра, мелькают чьи-то перекошенные физиономии, у одной из которых не хватает нижней челюсти, но водитель «крузака» уже давит на газ, и джип с визгом срывается с места.

Меняю магазин. Подавив инстинктивное желание немедленно бежать, оглядываюсь по сторонам. Ага, тупик не глухой – вперед-влево идет узкий проезд, перекрытый запертым на висячий замок шлагбаумом. Подбегаю поближе – в дальнем конце проезда, метров через сто, такой же шлагбаум, за которым видна улица – вот машина промелькнула. Ну да, все правильно – Сандрес-стрит там.

Собирать гильзы нет времени, да и особого смысла – магазины я снаряжал в перчатках, спасибо Ичасо за напоминание, а в самой машине моих отпечатков так и так полно. Быстро осмотреть себя… несколько капель попало, но ничего страшного – одежда достаточно темная, сейчас подсохнет, ничего видно не будет. А вот как следует провести ладонью по лицу – обязательно. На лице кровь отлично заметна, а сам не всегда почувствуешь. Будете кого-то валить в упор – не забудьте, важный момент. Все, хорош думать, надо трясти… э-э… бежать в смысле.

В конце проезда, перед выходом на улицу, перехожу с галопа на шаг. Ни к чему лишнее внимание к себе привлекать. Так, отдышаться чуть… убирать или нет пистолет? С одной стороны, человек с оружием в руках внимание к себе однозначно привлечет. С другой – а что, если ребята в белом «крузаке» хорошо знакомы с местностью, предугадали мои перемещения и сейчас ждут не дождутся, когда я покажусь? Ладно, убирать пока не буду, просто опущу, вот так вот, чтобы в глаза не бросалось. И аккуратно так, бочком, выгляну…

Вроде бы все нормально. Забор складской зоны с моей стороны, пара унылого вида четырехэтажек – с другой, а там дальше опять заборы какие-то. Машин немного, пешеходов поблизости нет вообще. О, такси! Обычное, не тримобиль, а какой-то американский седан. Ну оно и к лучшему – разглядеть меня внутри будет трудновато. Не думаю, что подстава – так быстро организовать никто бы не смог. Убрав кольт в кобуру, решительно шагаю к обочине и взмахиваю рукой. Такси прижимается к обочине. За рулем типичный уроженец Анд, с гордым орлиным профилем, прямыми темными волосами и лишними килограммами этак тридцатью живого веса.

– Куда ехать, сэр?

Пытаюсь, в меру сил, изобразить американский акцент:

– Аэропорт.

– Конечно, садитесь.

Вообще, конечно, торговаться принято до посадки, но, учитывая обстоятельства, это было бы явным перебором. Так что я быстро сажусь на заднее сиденье и захлопываю за собой дверь. Такси трогается с места.

– Сколько?

– Пятнадцать экю, сэр, как обычно.

– Ты что, шутишь, что ли? Десятка, или останавливай, я другого найду.

Водила энергично машет головой:

– Десять – это очень мало, сэр! Давайте хотя бы двенадцать!

– О’кей.

Не то чтобы мне было так уж жалко трех экю, но человек, не торгующийся с таксистом, вызывает в Нью-Рино недоумение.

Ладно, до аэропорта отсюда ехать минут двадцать, успею подумать о делах наших скорбных. Какого хрена произошло? Первое, что приходит в голову – «читинские» выяснили, кто меня охраняет, вышли на контакт с Роджером и Хесусом и просто-напросто им заплатили. Тормозят в тупике, берут «объект» на мушку, урки подлетают, выдергивают меня из машины, закидывают в свою и увозят. Изящно и элегантно, никакой стрельбы, я просто тихо исчезаю, а потом опустошается мой банковский счет. Но кое-что меня смущает… как-то очень уж бестолково мои телохранители действовали. Впервые у них такое, перенервничали? Ну, возможно, возможно…

Обжигает внезапная мысль – а вдруг я все понял совершенно неправильно? Шлагбаумы в начале и конце проезда были совсем новенькими, свежеокрашенными, замки на них тоже новые и блестящие, даже цемент у основания не успел потемнеть. Что, если охранники заметили слежку в лице белого «крузака», меня нервировать не стали, Хесус решил оторваться через проулок. Город они знают, но если заграждения установили недавно, это вполне могло оказаться для них сюрпризом. Неожиданно влетели в тупик, сзади преследователи, Роджер достал пистолет, повернулся ко мне, дабы ввести в курс дела…

А я их обоих завалил на месте. Возможно? Хм… возможно. Блин, неудобно как-то получается, если так.

Спираль мыслей тем временем продолжает раскручиваться, и на ум приходит совсем уж неприятная догадка. Паша, на нашей последней встрече, сказал, что они тоже будут за мной присматривать. Что, если именно этот «присмотр» мои телохранители и заметили? Возможно, Хесус подал Роджеру какой-то условный знак, потому американец и напрягся. Решили оторваться от слежки, свернули… ну а дальше все, как я уже представлял. С тем только исключением, что в этом случае, получается, я расстрелял машину не с блатными, а с новоросскими оперативниками. Да, совсем уж хреновый какой-то вариант выходит.

Вспоминаю мелькнувшее в разбитом окне лицо. Нижнюю челюсть если и не снесло к чертовой матери, то как минимум сильно повредило. Хотя мне тогда показалось, что оторвало с концами. Короче, изуродовало точно чувака. И это я еще не знаю, в кого остальные пули попали. Какие бы у них планы на меня ни были, сомневаюсь, что такое простят.

Усилием воли подавляю желание поторопить водителя. Улицы достаточно свободны, для вечернего часа пик еще рано, такси едет быстро. Минут через семь-восемь будем в аэропорту.

Ладно, зря себя накручивать не имеет смысла, что случилось – то случилось. В конце концов, вариант с «читинскими» и подкупом телохранителей мне по-прежнему кажется наиболее вероятным.

Блин, хреново, что все длинноствольное оружие осталось в гостинице, включая винтовку. Ее особенно жалко. Можно, конечно, потом попробовать от администрации дистанционно добиться, чтобы куда-то выслали, но… с учетом оставшихся в «Сабурбане» двух трупов и моей однозначной к ним привязки – не уверен, насколько это разумная идея. Свободная территория Невада и Аризона – единственный анклав на Севере, не входящий в новоземельский Интерпол, по обоюдному нежеланию сторон, так сказать. Причины очевидны. Но тем не менее уверен, какое-то взаимодействие имеет место быть. Так что надо до отплытия куда-то зашкериться и не отсвечивать. Правда, как раз при отплытии-то меня наверняка и будут подлавливать, если кому-то такая мысль в голову придет. Ладно, там что-нибудь придумаю, пока что надо умудриться из Нью-Рино свалить.

Сообразят ли они сразу рвануть в аэропорт? Хм… во-первых, смотря кто «они». Если в «Ленд Крузере» были дружки Клима – сомневаюсь. А вот если кто-то из коллег Павла – вполне возможно. Но в любом случае «им», кем бы они ни были, сначала надо будет позаботиться о раненом. Сомневаюсь, что его повезут в обычный госпиталь. Хотя… черт его знает. Не настолько я знаком со здешними порядками. Не думаю, что у разведки Новороссии в Нью-Рино такой уж большой запас оперативников, да и какое-то время на реакцию все равно потребуется. Надеюсь, успею…

Все, аэропорт! Расплатившись с таксистом, быстрым шагом иду к табло вылетов. Здесь все цивильно, никаких черной доски и мела, как в Мандела-Сити, или наборных пластиковых букв, как в Кейпе, – современное электронное табло, не хуже, чем в старом мире. Так, что у нас тут…

Сейчас шестнадцать ноль три. Через семь минут летит борт в Форт-Линкольн, но, думаю, на него я уже никак не успею. В половину – рейс до Ситьо-де-ла-Луз, с промежуточной посадкой в Фиделе. Не, не надо мне туда. Ага, потом без пятнадцати вылет в Алабама-Сити, а затем следующий, аж семнадцать двадцать, в Милан. Не, это уже поздновато будет, не хочу я здесь столько времени торчать. Понятно, что аэропорт – территория Семьи Витали, и просто так отсюда никого не заберешь. Но, с другой стороны, для тех же Витали я – никто и звать меня никак, посему не стоит излишне рассчитывать на их гостеприимство. Они, в конце концов, Пуштунва́ли[29] не соблюдают. После рейса на Милан вылеты вообще идут один за другим, через каждые десять минут, но, увы, я так долго ждать не могу. Так что посмотрим, как там жизнь в Алабама-Сити.

Оглядевшись по сторонам, быстро нахожу билетные кассы. Разделения по авиакомпаниям нет, как я понимаю, все билеты продаются в одном месте. Встаю в крайнюю кассу слева, передо мной всего одна пара, довольно пожилые… э-э… французы, что ли? Похоже, по акценту, хотя точно и не уверен.

Невысокая сухощавая старушка с подкрашенными в черный цвет волосами долго и нудно что-то выясняет у кассирши. Блин, да давай же ты быстрее, идиотка! Какая тебе, на хрен, разница, что там за самолет?! С крыльями, дура! В другую кассу, что ли, встать?

Чертова бабка начинает было рассказывать, как их трясло над Меридианным хребтом по пути сюда, и моя рука сама собой дергается к пистолету. Как назло, в других кассах народу прибавилось, сейчас нигде меньше трех человек не стоит. Сука старая, да давай же ты быстрее!!!

К счастью, спутник болтливой твари, дородный красномордый мужик с венчиком седых волос вокруг обширной лысины, поймал мой крайне недобрый взгляд и поторопил свою излишне разговорчивую половинку. Мол, дорогая, давай быстрее, а то мы молодого человека задерживаем. Бабка расплатилась, получила на руки два билета и начала было втирать мне что-то о все том же полете (начала-то с извинения, но ее тут же понесло). Я, впрочем, максимально деликатно (не из вежливости, а просто не хочется терять время на скандал, да и вообще внимание к себе привлекать) протиснулся мимо нее к окошку.

– Добрый день, сэр, куда вы хотите лететь?

Симпатичная молодая брюнетка в какой-то форменке с деловым видом занесла пальцы над клавиатурой.

– Здравствуйте. В Алабама-Сити бы мне, на шестнадцать сорок пять.

Брюнетка, даже не заходя в программу, изобразила на хорошенькой мордашке сожаление:

– К сожалению, сэр, все билеты на рейс уже проданы. Следующий рейс в Алабама-Сити будет завтра, в то же время. Оформлять вам билет?

– Э-э… нет, спасибо. Тогда, возможно, еще на пару дней задержусь в городе.

– Конечно, сэр. Приятного отдыха!

Гадство! Отхожу в сторонку, напустив на себя задумчивый вид. Понятно, что надо брать билет в столицу латиносов (если он есть, билет этот), но не в той же самой кассе ведь, правильно? Правильно, конечно, это риторический вопрос был. Человек, кричащий: «Дайте мне билет на ближайший рейс, пофиг куда!» – привлекает внимание, а мне это ни к чему. Дождавшись, пока у другой кассы не останется всего один человек, изображаю, что принял внезапное решение, и встаю туда.

И тут тоже брюнетка. Но первая симпатичнее была, хотя и эта ничего. Блин, хрень всякая в голову лезет. Надо собраться.

– Добрый день, сэр, куда вы хотите лететь?

– Добрый день. В Ситьо-де-ла-Луз есть билеты, на ближайший рейс?

Пальцы с длинными, ярко и разноцветно накрашенными ногтями порхают по клавиатуре.

Клац-клац-клац.

– Да, сэр, но остался всего один билет.

– Прекрасно, мне один и нужен. Давайте.

Клац-клац-клац.

– У вас есть багаж?

– Нет.

Клац-клац-клац.

– С вас двести семьдесят девять экю, сэр.

Протягиваю купюры в окно.

Клац.

Принтер, стоящий на столе слева от монитора, с гудением выплевывает билет. Надо же, как хорошо, даже ID не спросили. Впрочем, скорее всего, при посадке еще проверят.

Девушка протянула мне прямоугольный кусочек плотной бумаги:

– Ваш билет, сэр. Выход на посадку номер три. Поторопитесь, пожалуйста, посадка заканчивается через пять минут. Приятного полета, и ждем вас снова в Нью-Рино!

– Спасибо!

Нет уж, хрен я еще когда здесь появлюсь. Вот не лежала же с самого начала душа к поездке сюда, как чувствовал. Да где, блин, этот «выход номер три»?!

Ага, вон там, судя по указателю. Так, спокойствие. Все идет нормально. Беззаботно-расслабленный вид, и быстрым шагом – к стойке контроля. Быстрый шаг – это же нормально, раз до вылета десять минут осталось?

Пограничник в темно-оливковой форме жестом предложил провести ID по сканеру. Чувствую, как по спине сбегает струйка пота. Та-а-ак…

Сканер издал тихий мелодичный писк. Это нормально или как?

Страж границы с дежурным дружелюбием кивнул и, опять же жестом, показал на коридор. Иди, мол.

Двадцать шагов по неширокому проходу, и вот он, последний рубеж – двое сотрудников аэропорта (или авиакомпании, не знаю, как уж у них тут принято) перед выходом на взлетное поле.

– Добрый день, сэр! Можно ваш билет?

– Пожалуйста.

Молодой кудрявый парень бросает беглый взгляд на билет:

– Спасибо! Проходите, самолет прямо и справа.

Хм… на электронное табло и мрамор в холле у них деньги нашлись, а на посадочные рукава – нет? Дешевки.

Второй парень, еще моложе первого, услужливо распахивает двери и выпускает меня на раскаленное солнцем взлетное поле. Уф, как жаром-то от бетона веет… Тут десять минут простоишь – испечешься, как картошка в золе. Но мне стоять и испекаться некогда, мне в самолет нужно. А вот и он, кстати. Кажется, такой же DHC-8[30], как и тот, на котором я из Кейптауна летел. Только тот был белый, с красно-синим хвостом, а этот как попугай раскрашен – желто-сине-красно-зеленый. А может, похож просто, я в самолетах не особо разбираюсь.

Место, разумеется, оказывается в самом хвосте, чего я не люблю. Ладно, главное, что не у туалета – он тут в носу. Сосед у окна – пожилой латинос умеренно индейского вида – вежливо поздоровался и прикрыл глаза.

Мысленно подгоняю экипаж. Ну же, ну же, взлетайте быстрее!

Корпус затрясся в мелкой нудной вибрации, и мы стронулись с места. В голове мелькают картинки, как Марат Феликсович и Клим вместе забегают в аэропорт с территориальным ордером на мой арест. Мать вашу, да взлетайте же вы уже!

Нос нашего воздушного корабля задрался вверх, и где-то в животе появилось то знакомое, но от этого не менее неприятное чувство, которое всегда возникает при взлете. Впрочем, сегодня оно для меня приятнее всего на свете. Ушел.


7

Латинский Союз, Федеральный столичный округ Ситьо-де-ла-Луз, смотровая площадка отеля «Эль-Нидо-дель-Кондор»

Далеко внизу прямоугольной сеткой раскинулись залитые ослепительным солнцем улицы «Места света»[31], за ними блестит излучина реки Насас, вокруг поднимаются зеленые холмы, а если повернуться налево, к югу, из-за горизонта встают заснеженные вершины Сьерра-Мадре. Красиво, в общем, аж дух захватывает.

Собственно, если честно, знакомство со столицей Латинского Союза лучше всего видом отсюда и ограничить. Так себе городишко, мягко говоря. Весьма крупный по новоземельским меркам, почти сто тысяч обитателей, но присущего старым латиноамериканским городам колониального шарма нет и в помине. Безликие коробки из бетона и кирпича, пыль, шум, выхлопы, узкие, воняющие мочой и мусором улицы… ну представляете себе картину, думаю. Одной ночевки в центре мне хватило за глаза – на следующее же утро перебрался сюда, в пригород Баррьо-Альто. Здесь хоть и прохладно по ночам, зато тихо, более-менее чисто, и можно гулять, получая от этого удовольствие, а не стресс.

Почему прохладно? Высоко потому что. Ситьо-де-ла-Луз лежит на тысячу девятьсот с чем-то метров выше уровня моря. Где-нибудь в Родезии это было бы только хорошо, а в Конго – еще и недостаточно высоко, чтобы спасти от жары, но Латинский Союз от экватора далековато, так что по ночам температура опускается ниже десяти градусов. И это с учетом того, что сейчас осень – зимой и ниже нуля может упасть, хоть и нечасто. Баррьо-Альто же тянется по горному склону еще выше, метров на триста – пятьсот, соответственно тут еще прохладнее (по ночам, в смысле, днем-то тепло и даже жарко). Да и ветер куда сильнее. Но преимуществ больше, потому большая часть местного состоятельного люда обитает именно в «верхнем городе». Отсюда, со смотровой площадки отеля «Гнездо кондора», прекрасно видны дорогие виллы, извилистыми рядами усеявшие склон.

В общем, если весь Латинский Союз так выглядит, то правильно я сделал, что не поехал сюда игоркой заниматься. Как-то не лежит душа к долговременному здесь пребыванию. Хотя в той, заленточной Латине, мне очень даже нравилось, подумывал одно время о переезде…

– Сеньор?

Оборачиваюсь. Парнишка лет пятнадцати, одетый в сиренево-бордовую униформу отельного персонала, деликатно стоит чуть поодаль. Черты лица вызывают ассоциации скорее с Таиландом, нежели с Мексикой или Боливией, ну да ничего удивительного – в Латинском Союзе вообще полно выходцев из Юго-Восточной Азии, а уж среди столичных жителей их и вовсе не меньше четверти.

– Да?

– Ваша машина готова.

– Ага, спасибо. Кофе принеси, пожалуйста. По-ирландски, большую порцию.

– Да, сеньор!

Парнишка радостно улыбнулся и побежал в сторону бара. Ясно, на чаевые рассчитывает.

Поворачиваюсь обратно и опираюсь на балюстраду. Подождет машина, ничего с ней не случится. Вообще, надо сказать, местная «маньяна» – штука заразная. Я вот тут пробыл меньше недели и уже чувствую в себе повышение уровня ленивости и неспешности, хотя в принципе обычно веду себя несколько энергичнее. Но здесь так не принято, и это действует на всех, включая приезжих.

Юный таец (ну или кто он там) принес большую чашку кофе по-ирландски, получил пол-экю чаевых и убежал с довольным видом.

Ум!.. Хорошо! Не, смотря на вещи объективно, здесь тоже можно жить, и даже неплохо. В Баррьо-Альто в смысле. Если пореже вниз спускаться. Но планы у меня другие, так что не судьба местному высокому обществу быть облагодетельствованным моим в нем наличием, хе-хе. Ладно, кофе допил – пора к такси идти.

Собственно, это не совсем «такси». Охранная фирма, сотрудничающая с отелем, предоставляет джипы с водителем и охранником (ну или несколькими, но мне одного хватит, думаю). Жизнь местная, знаете ли, требует. Хотя гражданская война и закончилась лет… э-э… кажется, пять назад, назвать обстановку в Латинском Союзе спокойной означало бы сильно погрешить против истины. Я даже не говорю про отдаленные высокогорные районы, которые центральное правительство контролирует исключительно формально. Хрен бы с ними, я туда не собираюсь. Но и здесь, в столице, уровень криминала на улицах такой, что оставшийся в старом мире Каракас[32] нервно курит в сторонке. Местные денежные мешки предпочитают жить в отдельном (от сограждан) и охраняемом (от них же) месте в том числе и поэтому. Забавно – то, что к власти после войны тут пришли левые, ничего в данном плане не изменило. В лучшую сторону, по крайней мере. Впрочем, в Каракасе вон тоже боливарианский социализм, хе-хе. Так вот даже местные себя в безопасности не чувствуют, а уж явный гринго типа меня и вовсе первейший кандидат на как минимум ограбление. А то и похищение – тоже очень распространенный в здешних краях вид бизнеса.

Конечно, если кто-то серьезный захочет меня украсть, то один охранник с водителем ему помешать вряд ли смогут. Но, как оно обычно бывает, на одну группу профессионалов своего дела приходится с десяток банд молодых отморозков (или, как вариант, спустившихся с гор нищих крестьян, взявшихся за оружие), и вот тут уже хорошая охрана может и сыграть свою роль.

М-дя… ключевое слово – «хорошая». Среднего роста, но очень широкоплечий латинос, стоящий у черного «Ленд Крузера» в бдительно-героической позе, как-то на меня не производит впечатления настоящего профессионала. Черно-красная форменная бейсболка, такой же расцветки штаны и рубашка, зеркальные очки на полморды лица, бронежилет и висящий стволом вниз… э-э… HK MP5[33], кажется. Только странный какой-то, и магазин прямой, а не изогнутый. Ладно, могу понять, зачем ему на пистолете-пулемете нужна рукоятка управления огнем, и даже коллиматор, но фонарик на креплении сбоку? Рукалицо, блин. Ладно, хрен с ним, хозяину виднее. Может, он ночью с ним в туалет ходит.

Подхожу поближе, крепыш перестает картинно вертеть головой вправо-влево и изволит меня заметить:

– Сеньор Чйерноб?

Так меня еще не обзывали, однако. Интересно, что это за акцент?

– Да.

Латинос широко улыбается во все тридцать два желтоватых зуба и услужливо распахивает заднюю дверь:

– Добрый день, сеньор! Меня зовут Рамон, я буду вашим телохранителем сегодня. А за рулем Энрике.

– Рад познакомиться, ребята.

Энрике оказывается чуть менее атлетически сложенной копией Рамона. Зато у него шевелюра погуще, а вот крепыш явно под бейсболкой залысину на макушке прячет.

– Куда едем, сеньор?

– На Плаза-де-Армас. Оружейный магазин там знаете?

Рамон энергично кивает. Ну еще бы. Странно было бы, если он – и вдруг не знает.

– Здесь и поближе есть, сеньор, наверху. Совсем недалеко.

– Я знаю.

Расценив (и совершенно правильно) мой ответ как мягкое: «Не лезь с советами, пока не спросят», – охранник молча кивает, уже не столь энергично, и мы наконец-то трогаемся с места. Насчет оружейного магазина (салона, скорее) в «верхнем городе» я в курсе и даже успел там побывать. Выбор большой, но с уклоном в сторону дорогих охотничьих ружей и затейливо украшенных пистолетов, а такого добра мне не надо. Пистолеты у меня и так есть, аж две штуки, а тратить кучу денег на охотничье ружье, с моей точки зрения, есть явный перебор по части эксцентричности. Так что пришлось расспросить персонал на предмет: «Где тут обычные люди покупают обычные стволы?» Вот туда-то мы сейчас и едем.

Минут через десять длинный извилистый серпантин наконец заканчивается, и вместо вилл разной степени роскошности и безвкусицы по сторонам встают трех-пятиэтажные дома, не обремененные излишком украшений. Мягко говоря. Бетонные стены, в половине случаев даже не оштукатуренные, жмутся вплотную друг к другу, иногда между ними мелькают узкие, похожие на пещеры переулки, уходящие куда-то вглубь кварталов. Валяющийся тут и там мусор, дикая мешанина проводов, рекламных растяжек и бельевых веревок над головой… короче, третий мир, во всей его красе.

Что-то брюзгливое настроение сегодня одолевает с самого утра. Спал слишком долго, наверное, оттого и разбитость в теле, и недовольство всем на свете. Бывает у меня такое. Ну грязновато и бедновато, да. Подумаешь… Зато на улицах полно людей в яркой одежде, все улыбаются, смеются, болтают друг с другом и что-то едят. Стайки детей шмыгают взад-вперед, а уличная торговля не умещается на тротуарах и выплескивается на проезжую часть. Жизнь бьет ключом, короче, и в основном не по голове, что радует. Опять же девушек симпатичных много.

По мере нашего продвижения к центру улицы немного расширились, дороги и тротуары стали менее разбитыми, даже мелькнула пара небольших сквериков. Сама центральная площадь (Плаза-де-Армас которая) – это пешеходная зона, на машине туда не выедешь, так что мы немного поплутали в лабиринте забитых людьми, транспортом и уличными кафешками улочек вокруг нее и, наконец, удачно заняли освободившееся место у тротуара прямо перед носом какого-то развозного грузовичка. Смуглый толстяк, сидевший в кабине, посмотрел на нас очень недовольно, но от выражения эмоций вслух воздержался. Оно и понятно – вон у нас Рамон какой грозный, поди выскажи такому…

– Сеньор, здесь полквартала всего до площади. Лучше пешком пройти.

Ну пойдем, я ж не против. Выходим из машины, Энрике сует мелочь длинному и тощему шкету, который со стайкой «коллег» приглядывает за машинами, и мы окунаемся в суету и гомон улицы. Рамон идет впереди, раздвигая могучим торсом толпу (глядя на него, вспоминается тот путепрокладчик, с которым мы от Сеттлер-Тауна до Мандела-Сити ехали), а Энрике прикрывает заднюю полусферу.

Высота, на которой расположен город, сказывается: по освещенному солнцем месту идешь – тепло, и даже жарковато, но стоит нырнуть в тень – под промокшую от пота футболку сразу же забирается холодный ветерок. Нет, вообще-то мне такой климат нравится куда больше даже жары Нью-Рино, я уж не говорю о влажной духоте побережья Большого залива. Отвык просто малость за этот год. Ну да скоро придется привыкать по новой, в дельте Аустралиса холодильник будет тот еще.

Выходим на площадь. В принципе неплохо – деревья, клумбы, скамейки, даже фонтан посередине есть. Но «не то», увы. Нет того колорита, что мне так нравился в Латине старого мира. Все новое, безлико-прямоугольное, и даже без попыток воссоздать уютную испанскую колониальность. Здание Конгресо-Хенераль, парламента Латинского Союза, сверкающее на солнце в дальнем конце площади, вообще похоже на шайбу из полированного стекла. Возвышающийся справа ярко-желтый собор выглядит единственной отдушиной в этом безликом мире, но и он выделяется на фоне трехэтажного торгового центра по соседству скорее вертикальными размерами, чем красотой. Ладно, не важно. Жить я здесь не планирую оставаться, так что пусть строят, как им нравится. В конце концов, люди пятьсот лет жили среди «испанского колониального стиля», может, он им надоел хуже горькой редьки.

Рамон показывает рукой налево. Ага, точно – над первым этажом еще одного торгового центра раскинулась большая бело-красная вывеска: «Arcabuz». Вот сюда-то мне и надо. Посмотрим, что там за аркебузы в ассортименте…

Магазин, на удивление, оказался довольно большим – занимает почти весь первый этаж, в наличии аж четыре отдела – с охотничьими ружьями, разными полуавтоматами и «помпами»; с пистолетами; с автоматическим оружием; и четвертый – с разгрузками, чехлами, ножами и прочим подобным добром. «На удивление» же потому, что оружейные законы в «городе света» либерализмом не отличаются, мягко говоря. Без разрешения от муниципалитета (которое, в свою очередь, обязательно согласовывается с полицией) столичный житель может только хранить дома пистолет, «помпу» или «болт». Вывезти их, например, на стрельбище, можно только в разряженном виде и упакованными в специальный чехол. Все остальное – от ношения того же пистолета до покупки, например, полуавтомата, требует справок, разрешений и согласований. Причем одного только желания и упорства в собирании бессмысленных бумажек мало – обязательно нужно убедительное (для «официальных лиц») обоснование, зачем вам нужно носить пистолет. Полиции, что ли, не доверяете? Я, кажется, говорил как-то уже – по части бюрократии латиносы наших чиновников кроют, как бык овцу. Ну их на фиг с такими порядками.

Так вот, это я об ограничениях, налагаемых на местных, говорю. Иностранцам же, вроде меня, ношение оружия запрещено в принципе. Что? Почему у меня тогда кольт в кобуре? А потому что латиносы есть латиносы, независимо от того, какой там у них политический режим. Ношение-то запрещено, да, но ведь нельзя же, чтобы сеньор ходил без оружия, правда? Унижение получится, неуважение к статусу. Как отличить, сеньор прилетел в аэропорт имени Эрнесто Че Гевары, или нет? Элементарно. Есть деньги – сеньор. Нет денег – не сеньор. Поэтому прямо в аэропорту я зашел в офис полиции, заплатил двести экю пошлины и получил временное разрешение на ношение пистолетов. Не каких-нибудь, а конкретных, что у меня с собой. Даже номера в бланк вписали, там до трех единиц можно на одно разрешение оформлять. Нет, понятно, что двести экю сами по себе человека сеньором не делают – не та сумма. Мало ли у кого могут заваляться двести экю. Поэтому разрешение выдается только после проверки человека полицией, каковая проверка может занимать… угадайте сколько? Нет, не угадали. До пяти месяцев, согласно закону. На неделю всего прилетел? Не важно. Вроде как за пять месяцев уж всяко разберутся, что вновь прибывший из себя представляет, и можно ли ему разрешить ствол с собой носить, хотя бы и короткий. Но поскольку ждать пять месяцев мне не очень хотелось, я убедил дежурного лейтенанта (в здешних краях это достаточно серьезный чин, как мне рассказали), что человек я насквозь положительный и достоин всяческого доверия. Он, наверное, и так бы мне поверил, в итоге, но сто экю убедили его практически мгновенно.

Столь идиотские оружейные законы, к счастью для граждан Латинского Союза, не повсеместны, а ограничиваются столицей. Вообще тут этот вопрос, как и многие другие, отдан на откуп провинциям – федерация же как-никак. А избираемые жителями этих самых провинций депутаты местных советов не склонны к такого рода изощренным издевательствам над электоратом. Горожанам же не повезло – несколько лет назад Ситьо-де-ла-Луз с окрестностями был выделен из провинции Ацтлан в отдельный Федеральный столичный округ, управляемый напрямую Конгресо-Хенераль. Ну как «напрямую» – федеральные депутаты назначают мэра и городской совет, а те уже управляют. И законы тоже принимаются федеральным парламентом. Как оно обычно в таких случаях и бывает – наиболее дурацкие из возможных. Местные по данному поводу периодически бузят, как я слышал, но воз и ныне там. Ладно, это все их проблемы, мне пофиг в общем-то.

В магазине все солидно, неторопливо и основательно. Приглушенный свет, грубо оштукатуренные «под старину» стены, тяжелые деревянные прилавки, ярко освещенные точечными светильниками пирамиды с оружием. Красиво сделали, молодцы. Цены только что-то совершенно космические – прямо напротив входа висящий семисотый «Ремингтон», без каких-либо наворотов, стоит три тысячи сто экю. С ума, что ли, посходили? Я у Тома в Порто-Франко за две двести взял с разным обвесом и льюпольдовской оптикой-десяткой. Не, на фиг-на фиг. Перебьюсь пока что без снайперки. В Нью-Галвестоне куплю, перед отплытием. Город техасский, там с оружием все хорошо должно быть.

Приняв столь мудрое решение, отрицательно качаю головой устремившемуся мне навстречу продавцу ружейного отдела (самого большого здесь, между прочим) и поворачиваю направо, в куда меньший и по площади, и по ассортименту отдел «автоматики». Снайперка – это не срочно, а вот без автомата как-то неуютно я себя чувствую.

За прилавком торчит бритый наголо, крепкого телосложения мужик с почти европейскими чертами, явно косящий внешним видом под Габриэля Суареса[34]. Ну, хорошая модель для подражания, не поспоришь.

– Добрый день, сэр!

О как. Даже голос на Суареса похож. И обращается сразу на английском. Ну, наверное, иностранец во мне и правда распознается с первого взгляда. Особенно учитывая компанию из двух телохранителей в форме охранного агентства.

– Добрый день. Автомат вот себе хотел бы взять.

Мужик (кстати, у него на бейджике «Gabriel» написано, хе-хе) энергично кивает:

– Конечно, сэр! У нас прекрасный выбор, лучший в столице!

Ну в этой конкретной столице-то, может, он и лучший, но вот насчет «прекрасного» – явное преувеличение. У Тома в «Guns’n’Knives» ассортимент раза в три побольше был.

– …что-то конкретное?

Хм… вообще, конечно, можно что-нибудь западное попробовать. А то все калаш да калаш… С другой стороны – ну их на фиг, такие эксперименты, не до того сейчас.

– Ну я с калашниковым вообще знаком, так что его бы и хотелось, наверное.

– Отличный выбор, сэр! Сам предпочитаю именно их! Надежнее и проще так никто ничего и не придумал. Какой калибр предпочитаете: пять сорок пять, пять пятьдесят шесть или семь шестьдесят два?

Не могу удержаться от любопытства:

– А что, у вас и пять пятьдесят шесть есть?

Габриэль спокойно кивнул:

– Конечно. Производится в Демидовске. Желаете посмотреть?

Хм… странно, а кто-то же мне говорил, что стрелковку новороссы на продажу не делают… или я перепутал что-то? Как бы там ни было, раз в продаже есть – значит, делают.

– А семь шестьдесят два – тоже демидовского производства?

– Есть демидовские, есть импортные, из-за ленты – болгарские, румынские и китайские.

Ну, румынских и китайских мне точно не надо. Болгары, читал где-то, неплохое качество держат…

– Демидовский покажите, пожалуйста. И болгарский. Под семь шестьдесят два.

Продавец взял из пирамиды слева два калаша и выложил на прилавок. Провел рукой справа налево:

– Вот болгарский, а вот демидовский.

Вначале беру изделие «брату́шек».

Та-а-ак… приклад складной вниз-вперед… фурнитура – черный пластик… пламегаситель непривычный какой-то… магазин тоже забавный, «вафельный»… ну-ка…

Отсоединяю магазин, взвешиваю в руке. Легкий, тоже из пластика какого-то. Габриэль замечает мой интерес:

– Очень качественные магазины – легкие, прочные, надежные. Какой бы калаш ни взяли, магазины рекомендую эти, болгарские.

Ну, возможно, возможно. Черт его знает, как на вид оценить качество автомата. Я не специалист; стрелять умею и чистить тоже, но не более того. Вроде не отваливается ничего и не болтается. Ржавчины тоже нет. В общем, калаш как калаш.

Перехожу к творению демидовских оружейников. Хм… похож на АКМС, приклад вбок убирается… но чем-то отличается на вид. Не пойму, чем именно, но отличается… Цевье из какого-то темно-бордового дерева, с проступающей под лаком текстурой.

– Это кебрачо-рохо. Отличное дерево, прочнее самого лучшего пластика!

Все-то у него «отличное». Магазин стальной… ну ладно, поверим местному аналогу Суареса, магазины возьму болгарские. Можно, конечно, поддержать отечественного производителя, автомат на вид ничего так. Судя по тому, что я слышал и видел, за качеством демидовцы следят.

– Что почем?

– Болгарский – тысячу пятьсот. Демидовский – тысячу двести.

Присвистываю. Нехило! Оставленный в номере «Палермо» АКМС советского еще производства, но в идеальном состоянии, я у Тома за семь сотен брал.

Продавец, зафиксировав мою реакцию, оборачивается к пирамиде:

– Ну есть румынский – девятьсот. А китайский вообще за шесть сотен идет. Но…

Да понятно, что «но…».

– Магазинов сколько к нему в комплекте?

– Два. Если отдельно брать, двадцать пять – стальной, тридцать – пластиковый.

Блин, что-то совсем негуманные цены. Ладно, куда деваться. Не с двумя же магазинами ходить.

– А патроны?

– Демидовские, по одиннадцать центов за штуку.

Э-хе-хех… а у Тома те же демидовские по семь центов шли. Впрочем, все как обычно – чем страна беднее, тем дороже в ней нормальные вещи. Это я еще за ленточкой проходил.

– Беру демидовский и к нему еще пять пластиковых магазинов отдельно. И патронов десять пачек. Ствол только давайте посмотрим, для начала.

Не то чтоб я надеялся там что-то этакое углядеть, но вот продавца такой подход покупателя должен настроить на ответственный лад, сдается мне. И правда – уважительно кивнув, Габриэль притащил из подсобки три одинаковых автомата, молниеносно их разобрал, заглянул каждому в ствол на просвет, после чего решительно протянул мне наиболее понравившийся. Смотрю… ну, ничего бросающегося в глаза нет, вот и хорошо. А то, помнится, в четырнадцатом мы в Соледаре на складах покупали, так там… Ладно, не будем о грустном.

– Хорошо, беру этот.

Расплачиваюсь, и продавец четкими, отработанными движениями оплетает мою покупку специальным шнуром и опечатывает. Да, это вам не Нью-Рино и даже не Кейптаун.

– Пусть здесь пока полежит, разгрузку посмотрю.

– Конечно, сэр!

В отделе «аксессуаров» шустрый азиат быстро и толково помог подобрать удобную разгрузку. И стоит, что любопытно, довольно умеренно – всего полтинник. Видимо, потому что местный пошив. Ну не совсем местный, бразильский, но не из-за ленточки. В понравившейся разгрузке, правда, место под восемь магазинов, так что докупаю еще два. Так и разориться недолго, однако. Может, все-таки надо было отправить телеграмму в отель, чтобы Глебу все мое барахло отвезли? Мм… нет, это лишнее. Добро, конечно, жалко, но если меня там активно ищут за двойное (как минимум) убийство – могла бы выйти нехилая подстава.

Дав расцветшему в улыбке Габриэлю двадцатку на чай, ищу глазами своих доблестных охранников. Ага, вот они, красавцы. Оба стоят возле стенда с ножами и, бурно жестикулируя, что-то обсуждают. Защитнички, мать их.

– Рамон!

– Сеньор?

– Если ты закончил присматривать кухонную утварь, то мы можем идти.

Принял грозный вид, идет к двери. Ну как дети, е-мое. Впрочем, бдительность терять не следует. Было у меня уже два телохранителя, не так давно. Нехорошо как-то с ними получилось, м-дя.


Латинский Союз, Федеральный столичный округ Ситьо-де-ла-Луз, Пасео-де-лос-Лучадорес, городской почтамт

Степенный обладатель пышных усов и гордого профиля настоящего идальго (с голубым форменным комбинезоном это все не очень гармонирует, кстати), восседающий за стойкой, слегка ошарашенно посмотрел на заполненный мной бланк и задумчиво крякнул. Ну понятно – думаю, отправлять телеграммы на русском отсюда ему приходится нечасто. Собственно, можно было бы не выпендриваться и написать на английском, но решил немного потроллить возможных дополнительных «чтецов»:

Privet! Zaderzhivayus po delam k otplytiyu byt ne smogu syadu v Port Deli. Chernov.

Впрочем, тут даже и переводить особо не надо – достаточно на последнее слово взглянуть, и все понятно. В Порт-Дели у нас (ну, у переселенческого каравана в смысле) запланирована однодневная остановка, в целях дозаправки и отдыха пассажиров, так что Глеб не особо удивится, я думаю. Вернее, удивится, конечно, но, по крайней мере, план выглядит правдоподобно.

– С вас пять экю и сорок центов, сеньор.

– Вот, пожалуйста.

Отправив телеграмму, выхожу на залитый утренним солнцем бульвар. Пасео-де-лос-Лучадорес тянется от Плаза-де-Армас до Малекона, местной набережной. Делать на этой набережной, правда, совершенно нечего, поскольку вдоль обоих берегов Насаса тянутся весьма трущобные районы, так что контингент и уровень чистоты соответствующие. А вот сам бульвар достаточно приличный: второе после центральной площади место, где можно прогуляться пешком для удовольствия, а не только по необходимости.

Рамон, как обычно, замер у выхода в картинной позе, вращая головой во все стороны, что та сова. Я поначалу думал, это он на меня пытается впечатление произвести, но потом понял – мужик просто прется сам от себя, какой он крутой и грозный. Ладно, бывают слабости и похуже. Один хрен сегодня последний день его вижу, через два часа надо уже в аэропорту быть.

Заприметив неподалеку уличное кафе, направляюсь туда. Охранники бдительно топают следом.

Вот чего у местных латиносов не отнять, так это умения вкусно готовить. Даже на общем, довольно высоком новоземельском фоне можно им смело ставить твердую пятерку.

Для алкоголя еще рановато, пожалуй, так что беру кофе и что-то овощно-мясо-печеное, завернутое в кукурузные лепешки. Тут столько разновидностей этого дела, что все названия и не упомнишь. Рамон и Энрике, получив от щедрот моих то же самое, устраиваются за столиком по соседству. Охраннички, чтоб их… Хотя головами по сторонам крутить не забывают; может, я к ним и чересчур критичен.

Ладно, что мы имеем с гуся? До отплытия осталось пять дней. Никто меня здесь за прошедшее время не побеспокоил, это плюс. Но вот если кто-то нехорошие намерения таки вынашивает, то, скорее всего, за эти самые пять дней он их постарается воплотить в жизнь. При этом моя конечная цель – попасть на судно, тому самому «кому-то» наверняка известна, и это жирный минус. Собственно, именно потому я телеграмму и отправил – если «кто-то» меня ищет, то уж держать под контролем общение Глеба с внешним миром – первое, что любому адекватному человеку придет в голову. Ну, вернее, второе – после пробивки движений по моему счету через Банк Ордена. Поверят в телеграмму или нет – вопрос, но внимание она раздергает точно. А дальше зависит от того, достаточно ли у «кого-то» ресурсов, чтобы проконтролировать все направления.

Кто у нас кандидат в плохие мальчики?

Ну, во-первых – «читинские». Гоняться за мной по всей Новой Земле они не смогут, конечно, но уж отправить человека в Нью-Галвестон к отплытию каравана – вполне им по силам. Причем, если не дураки, отправят не одного из своих, а кого-то, кто в тех краях хорошо ориентируется и не привлекает внимание. Думаю, они уже достаточно вросли в криминальное сообщество Нью-Рино, чтобы выход на таких людей у них был. Что они сделают, увидев телеграмму? Хм… а черт их знает. С одной стороны, граждане уголовники на меня прилично обозлены, как мне кажется. С другой – Британская Индия особых связей с Севером не имеет (кроме Роки-Бэй, само собой), это вещь в себе. В Нью-Рино даже общины соответствующей нет. Значит, достать кого-то там небольшой второсортной банде отморозков будет проблематично. С третьей стороны – никогда не следует недооценивать чужую упертость. При желании выходы на нужных людей они найдут. Придется раскошелиться, конечно, но если это для них вопрос принципа… Опять же – как бы там ни было насчет Порт-Дели, уж в Нью-Галвестон им ничто не помешает послать человека (а то и не одного), просто на всякий случай.

Товарищей Ичасо, полагаю, можно в качестве угрозы не рассматривать. Что бы они изначально в отношении меня ни планировали (скорее всего – раскулачить в пользу мировой революции), затея явно не выгорела. Но это рабочий момент, а никаких личных счетов вроде как у меня с ними нет. Конечно, если предположить, что в том «Ленд Крузере» сидели они… но как-то это чересчур уж большой натяжкой смотрится. Да и даже если они – опять-таки рабочий момент, ничего личного. Ну мне так кажется, по крайней мере. Хотя, конечно, у оставшегося без нижней челюсти чувака может быть иная точка зрения.

Менты из Нью-Рино… мм… возможно. Правда, телеграмму я отправил не туда, а в Нью-Галвестон, на адрес арендованных нашей конторой складов. Хоть Территория и не состоит в Интерполе, но уж с техасскими-то коллегами, несомненно, у них какое-то взаимодействие налажено. Что ж, еще один повод отказаться от первоначального намерения ехать в Нью-Галвестон. Быть экстрадированным оттуда в Нью-Рино мне не улыбается от слова совсем.

Остаются сослуживцы Марата Феликсовича, с их чистыми (условно) руками и горячими сердцами. По идее им меня валить совершенно ни к чему, максимум чего они могут хотеть – это еще раз поговорить и покапать на мозг. Правда, это то, как я вижу, а вот у них видение может быть совсем иное, это тоже надо учитывать. Да и вообще – я исхожу из того, что в «крузаке» были «читинские». Весьма вероятное предположение, спору нет, но это именно предположение. А вот если там сидели граждане чекисты, что тоже возможно, то получится совсем нехорошо. Ибо тогда, с их точки зрения, я поехал крышей (либо, как вариант, кому-то там продался) и расстрелял приставленную ко мне для моей же безопасности охрану без всякого на то повода. И оставят ли они этакий фокус с моей стороны без последствий – бабушка надвое сказала. Я бы не оставил, наверное. И вот у них-то возможности меня достать наверняка есть, что в Нью-Галвестоне, что в Порт-Дели. Придут к какому-нибудь чуваку, обитающему там среди индусов (точно так же, как я в Кейптауне в свое время обитал), покажут мою фотку и объяснят: вот изменник Родины, особо опасен – из ППД прибывает спецгруппа для его покарания, необходимо обеспечить место для ночлега и доступ в порт. Возможно такое? Вполне.

Вот именно поэтому ни в Нью-Галвестон, ни уж тем более в Порт-Дели (там же бритты заправляют, а «энсин Витали Чернофф» у них вполне может по спискам как злостный террорист проходить, несмотря на заключенный мирный договор) я не собираюсь. А куда собираюсь? Ну пока что – в аэропорт, хе-хе. Кстати, пора бы уже, наверное.

Оставляю на столе деньги за все три завтрака, плюс чаевые.

– Vamos, hombres![35]


Европейский Союз, Испания, Виго, аэропорт «Мигель де Сервантес»

Честно говоря, сердце у меня перед погранконтролем «екнуло». А ну как территориалы из Нью-Рино проявили не предусмотренную мной прыть и добились включения меня в списки «Их разыскивает…»? Не в общие, понятно, иначе тормознули бы еще на посадке в Ситьо-де-ла-Луз, но в какие-нибудь местные, двусторонние…

К счастью, опасения напрасны – худой и невысокий испанец в коричневой форме «гвардии сивил»[36] спокойно прокатал мою карточку на сканере, доброжелательно кивнул и вернул доку́мент владельцу. Аллилуйя, хе-хе. Что, не все еще?

– Какое оружие у вас с собой?

– Два пистолета и автомат.

Гвардеец делает жест в сторону небольшого столика рядом, оббитого жестью.

– Положите автомат сюда, пожалуйста.

Хм… он у меня опечатан вообще-то: как в магазине упаковали, так я и не доставал. Ну ладно. Достаю автомат из рюкзака. Испанец внимательно осматривает печать магазина, удовлетворенно кивает, затем сноровисто ломает ее и опечатывает оружие по новой, уже своей печатью.

– Вскрывать печать на территории Испании запрещается, кроме случаев угрозы для жизни. При этом необходимо незамедлительно уведомить полицию. Ношение пистолетов и гладкоствольного оружия не ограничено, но неспровоцированная угроза их применения, ношение в состоянии алкогольного опьянения или во время употребления алкоголя являются уголовно наказуемыми. Вы понимаете?

Киваю. Понял, что ж тут не понять. Черта с два пиво спокойно попьешь, э-хе-хех… Ладно, я тут на два дня всего, не страшно.

Пройдя пограничников, оглядываюсь в поисках кассы. Ага, тут не общие, как в Нью-Рино, а у каждой авиакомпании своя. Блин, печально. Учитывая расовую специфику, кассирши в нужном мне офисе вполне может не оказаться на месте…

Фуф, зря волновался – стойка с черно-желто-зеленой вывеской «Black Wings» работает. Подойдя поближе, обнаруживаю причину – за ней сидит уроженка Пиреней, а не… ну вы поняли, в общем.

– Добрый день! Мне бы на послезавтра один билет в Мандела-Сити.

Надеюсь, места есть. Правда, их отсутствие тоже катастрофой не станет, такой вариант предусмотрен, но лишних хлопот и (особенно) расходов хотелось бы избежать, конечно. «Черные крылья» – единственная компания, летающая из Виго в Мандела-Сити, выполняет один рейс в неделю. Если на него попасть не удастся, придется лететь в Форт-Линкольн, оттуда – в Кейптаун и уже из него – в Мандела-Сити или в Лумумбу. Насколько рады мне будут в Кейптауне – тоже вопрос, знаете ли… многовато что-то в этом мире образовалось мест, где мне не слишком рады. Или рады, но в плохом смысле. А ведь и одного местного года еще не прошло, как я здесь. Умею я заводить друзей и вливаться в общество, ничего не скажешь. То ли еще будет, хе-хе.

Девушка широко улыбнулась:

– Да, конечно. Сколько мест багажа у вас будет?

Хороший вопрос. Пока что у меня один рюкзак, он вообще за ручную кладь прокатит. Но, по-хорошему, надо бы прибарахлиться в дорогу, да и снайперку еще взять…

– Два места и ручная кладь.

Клац-клац-клац.

– С вас триста сорок экю. Место у окна или у прохода?

– У окна. Слева, если можно.

Посмотрю на Новую Англию. Вдоль нее же будем лететь, насколько я понимаю.

– Конечно. Пожалуйста, ваш Ай-Ди.

Хренасе! А это еще зачем? В предыдущих полетах как-то без таких формальностей обходились. И кто эти данные может видеть, хотелось бы мне знать? Блин, нехорошо, совсем нехорошо… и деваться особо некуда. Или все-таки через Форт-Линкольн и Кейптаун попробовать? Но где гарантия, что там обойдется без аналогичных неудобств… Ладно, что-то я уже совсем в паранойю ударился. То, что я сейчас в Виго, отобразилось в базах данных здешних ментов. Не думаю, что у кого-то из потенциально заинтересованных в задушевной беседе со мной лиц есть туда доступ. У новороссов разве что. Ну да тут уж ничего не поделаешь. В любом случае в сервер авиакомпании из Дагомеи они залезть точно не догадаются.

– Сеньор? – Девушке надоело ждать, пока я все обдумаю.

– А?..

– Ваш Ай-Ди, пожалуйста.

Достаю ID и деньги.

– Ага, вот. Не расслышал.

Клац-клац-клац. Вжик.

Так, а что это я туплю…

– Скажите, а можно у вас сразу на тот же день взять билет из Мандела-Сити в Пуэнт-Руж? Ну или на следующий, если стыковка не получается.

Качает головой:

– Нет, к сожалению, у нашей авиакомпании нет рейсов в Пуэнт-Руж. Насколько я знаю, из Мандела-Сити их туда вообще нет.

Ну я так и думал, собственно.

– А до Лумумбы?

Девушка с важным видом кивает:

– Конечно. Ваш рейс прилетит в Мандела-Сити в тринадцать ноль-ноль, а рейс в Лумумбу по расписанию в пятнадцать тридцать. Как раз успеете, не торопясь.

Хм… вообще, конечно, слово «расписание» применительно к тамошним краям, кроме грустной улыбки (либо, как вариант, истерического смеха), ничего не вызывает, но…

– Отлично, давайте один билет тогда.

Клац-клац-клац.

– С вас триста пятьдесят экю за билет…

Блин, че так дорого-то, расстояние не такое уж большое?

– …и пятьдесят экю за услугу дистанционного бронирования.

Суки.

– Вот, пожалуйста.

Клац-клац-клац. Вжик.

Ну вот и все, билеты у меня в руках. Осталось перекантоваться в Виго до послезавтрашнего утра.

Где у них такси? Ага, вижу. Такие же тримобили, как и в Нью-Рино. Хотя нормальные машины тоже есть, меньше просто.

Подойдя поближе к стоянке такси, не могу удержаться от ухмылки – как минимум половина тружеников баранки явно несет в своих жилах изрядную примесь индейской (а то и негритянской) крови. Ну ничего удивительного в общем-то – в той Испании гастарбайтеров из Латины полно, было бы странно ожидать чего-то иного в этой. Выбрав того, лицо которого внушает наименьшее недоверие, прошу отвезти меня в центр и размещаюсь на заднем сиденье трехколесного автомобильчика.

– А куда именно в центр?

– К городской ратуше давай.

Думаю, найти отель в ее окрестностях большого труда не составит. Если же попросить таксиста отвезти в нормальную гостиницу, то он отвезет в ту, с хозяином которой у него есть договоренность на эту тему, а уж насколько приличной она окажется – вопрос. Да и вообще, мало ли кто потом его будет опрашивать на предмет «кого, куда и когда?». Маловероятно, конечно, но лучше перестраховаться.


Европейский Союз, Испания, Виго, набережная

А ничего так городок, приятный. Некоторый перебор по части промышленности в городской черте (судоверфь в двух кварталах от центральной площади – явно лишнее), но в остальном вполне, вполне. Есть у испанцев некое врожденное чувство прекрасного. Ну, по крайней мере, в том, что касается градостроительства. В отличие от дальних родственников в Ситьо-де-ла-Луз, здешние жители оформлением домов «под старину» и прокладкой нормальных улиц (а не темных бетонных ущелий) не пренебрегли. Зелень опять же повсюду. В столице Латинского Союза ее, кроме как на Плаза-де-Армас и отходящем от нее бульваре, днем с огнем не сыщешь. Набережная тоже очень симпатичная, с брусчаткой, деревьями и скамеечками в тени.

– Еще сока?

– Да, пожалуйста.

Но вот насчет запрета на любое употребление спиртного при ношении оружия – это они сильно погорячились, конечно. Половина удовольствия от посещения крохотного безымянного ресторанчика, дюжина собратьев которого окружила расположенный на набережной рыбный рынок, теряется. Ибо ходить без пистолета мне как-то неуютно, соответственно приходится ограничиваться кисловатым соком какого-то местного фрукта. А как чудесно с этим буйабесом[37] зашла бы кружечка пива, э-хе-хех…

Ладно, и так неплохо. Хороший, в общем, город, мне нравится. Может, и зря я сюда изначально не поехал, как собирался. Глядишь, и проблем бы нажил куда меньше. Игровые залы тут есть, проверял уже, посещаемость нормальная. Да и в целом видно, что город на подъеме. На окраинах строят новые кварталы, в центре дополнительные этажи надстраивают, а это самый надежный показатель того, что в городе не просто водятся деньги, но и особых проблем никто не ожидает. Жил бы сейчас спокойно, управлял игровым залом и в ус не дул. Увы, поздно пить боржоми.

После завтрака и прогулки решаю-таки озадачиться пополнением арсенала. Как мне поведали в гостинице, оружейных магазинов в городе аж семь штук, что, имхо, на неполные сто тысяч населения как-то чересчур. Особенно с учетом совершенно не поражающей воображение либеральности местного законодательства на огнестрельную тематику. Ну да мне от этого только лучше: раз имеет место конкуренция, то и цены не будут так безбожно задраны, как у латиносов. Хочется в это верить, по крайней мере.

Предчувствие обмануло не сильно. Обойдя четыре магазина, располагающихся не слишком далеко от гостиницы (до остальных тащиться было лень, да и особого смысла не просматривается), я разжился все тем же семисотым «Ремингтоном» (от добра добра не ищут, как говорится) все того же полюбившегося мне калибра .338 LM. Даже оптику точно такую же взял, как та, что досталась сицилийско-нью-ринским отельерам. Регулируемый приклад, сошки (да, я в курсе, что настоящие профи сошки не любят, а вместо них используют мешочек с сушеным верблюжьим дерь… э-э… с песком в смысле, но где те профи, а где я); малый джентльменский набор, короче. Обошелся агрегат в две восемьсот. Подороже, чем у Тома в Порто-Франко, но не сильно. Была еще мысль купить себе ночной прицел, но проклятая амфибия при виде ценника (три с половиной тысячи самый дешевый, совсем Орден совесть потерял со своими пошлинами) взбесилась, и, во избежание асфиксии, пришлось ограничиться «гляделкой» за пять сотен. Тоже дорого, ну ничего, переживу. Штука в хозяйстве нужная, как показывает практика.


Дагомея, Мандела-Сити, аэропорт «Ролилахла»

Мать вашу, как же вы, твари, меня достали!

– Я купил билет в представительстве вашей авиакомпании в Виго. С меня еще и сбор взяли, в пятьдесят экю, за дистанционное бронирование. Если мест нет – переоформляйте билет на завтра и оплачивайте мне отель.

Жирная черная тетка за стойкой с фальшивым сожалением помотала головой, увенчанной уродливым париком:

– Сожалею, сэр, на завтра билетов тоже нет, как и на послезавтра. Наша авиакомпания не занимается размещением в отелях, но если вы возьмете такси до города, уверена…

Сука тупая, я тебя пристрелю сейчас! Сначала ушлепки на погранконтроле полчаса выносили мне мозг с каким-то «разрешением на транзит огнестрельного оружия», которое я якобы должен был оформить в представительстве Дагомеи в Виго. Какого хрена, спрашивается, та идиотка, что продавала мне билет, забыла упомянуть эту «мелкую деталь»?! Хотя, с вероятностью в девяносто девять процентов, негропограничники все это выдумали, дабы поиметь с меня бабла. И уроды таки своего добились – пришлось отстегнуть им сотку, не отдавать же все стволы на «конфискацию».

– Мэм, а как бы мне с вашим боссом поговорить?

Толстуха злобно нахмурилась:

– Зачем это еще?

– Расскажу ему о сложившейся проблеме, уверен, он найдет решение. Раз уж вы не можете.

– Мистер Грейстоун ответит вам то же самое, что я уже сказала – мест на рейс нет. По поводу возврата денег вам нужно обратиться в офис, в котором вы приобретали билет…

Нет, эта тварь точно издевается. Несколько секунд с наслаждением представляю, как я ударом в морду сбиваю ее со стула и начинаю пинать, пинать, пинать…

– …возможно, я могла бы как-то договориться с пилотом, чтобы он взял вас стоя…

Алоизыч, безмозглый ты дурак, ну почему ты не пошел на юг вместо востока?..

– Нет уж, спасибо. Зовите менеджера, буду разбираться с ним.

– Я ведь вам уже сказала, что…

После еще нескольких минут препираний толстуха наконец осознала, что ни доплачивать ей в карман за «стоячее место в самолете», ни утираться и покупать новый билет на другой день я не собираюсь. Со злостью хлопнув ладонью по столу, она поднялась со стула и, неуклюже переваливаясь с боку на бок, куда-то побрела. Надеюсь, за менеджером, а не на обед.

Облокотился на стойку, жду. В небольшом, грязном и обшарпанном холле аэропорта постепенно начинают накапливаться пассажиры очередного рейса. Судя по исписанной мелом доске – на Кейптаун. Э-хе-хех… А ведь не подставь меня эти чекистские умники, жил бы сейчас спокойно…

– Чем могу вам помочь, сэр?

Судя по акценту, «мистер Грейстоун» родом из заленточных США. Да и не только в акценте дело – по манере вести себя американские негры от африканских заметно отличаются. Вот и этот узкоплечий мужик в больших очках и с пивным животиком явно детство провел не на Черном континенте.

Объясняю проблему. Менеджер сочувственно кивает, но разводит руками – мест на рейс и правда нет; увы, сэр, ничего не можем поделать.

– Правда, если вы согласны стоять в полете…

Хм… ну в принципе не так уж долго тут лететь, меньше двух часов. Хочется, конечно, избить этих тварей до полусмерти и прострелить им колени, ну или обматерить хотя бы, но…

– О’кей, давайте так.

Негр удовлетворенно кивает:

– Отлично, сэр. Дайте, пожалуйста, ваш билет и Ай-Ди…

Вот же уроды. Стопудово продали мое место кому-то, а деньги положили себе в карман. TIA[38], что тут еще сказать…


Конго, Лумумба, аэропорт «Бийя»

Громадный, атлетически сложенный негр в светло-голубой форме и малиновом берете с разлапистой золотой кокардой придал своей широкой физиономии глубоко официальное выражение:

– К сожалению, месье Чернофф, это невозможно. Во-первых, вы уже нарушили миграционное законодательство Республики, не оформив заранее визу в Мандела-Сити. Соответственно я вообще-то обязан вас задержать для последующей депортации. Кроме того, вы прибыли с неоформленным надлежащим образом оружием, что является уже уголовным преступлением. Я уже не говорю о том, что вы собираетесь в Пуэнт-Руж, доступ в который строго ограничен даже для граждан Республики, в связи с военным положением…

А ничего так вещает, солидно. Причем на английском, нормальное знание которого франкоязычным африканцам не слишком свойственно, насколько я помню по своему опыту. Впрочем, скорее всего, чувак родом из Франции. Как я слышал, практически все здешнее начальство происходит оттуда.

– …учитывая сложную ситуацию в области безопасности, непрекращающиеся попытки врагов Республики подорвать…

Бла-бла-бла… Напоминает мне конголезского погранца в Касюмбалезе, тоже пытавшегося объяснить, почему он нас не может пропустить, а даже если и пропустит – почему в Мбужи-Майи мы, один хрен, не попадем. Но, как показала практика…

– Полковник, я, безусловно, крайне сожалею об этом непреднамеренном нарушении законов Республики. К сожалению, сотрудники авиакомпании ввели меня в заблуждение, сказав, что никаких дополнительных разрешений для поездок из Дагомеи в Конго не требуется…

Ничего подобного мне не говорили, разумеется, но, учитывая, что правительство в Мандела-Сити считает Конго не отдельным государством, а автономным регионом Дагомеи, звучит правдоподобно. Впрочем, дело тут не в реальности, а в том, что господин полковник хочет заработать, но лицо при этом терять не будет. Забавно, кстати, – начальник погрансмены в грязном, захудалом аэропорту с полудюжиной рейсов в день – аж целый полковник.

– …возможно, дополнительный инструктаж по мерам безопасности, стоимость которого я готов оплатить…

Полковника, однако, так легко не проймешь:

– Инструктаж, несомненно, необходим. Но я не думаю, что этого будет достаточно, учитывая все обстоятельства. Вы ведь не собираетесь оставаться в столице, а едете в район военного положения. Если такая поездка вообще возможна, она, несомненно, потребует сопровождения уполномоченным представителем…

Блин, какого-то урода еще хочет в попутчики навязать. С другой стороны – это может оказаться даже полезным, ведь в аэропорту Пуэнт-Руж меня встретит такой же козел в форме, тут уж к гадалке не ходи.

Понимающе киваю:

– Разумеется, это стало бы наилучшим выходом…

Еще пять минут подобного словесного пинг-понга, и я становлюсь беднее на пятьсот экю, зато приобретаю (не насовсем, а в аренду) попутчика – молодого и здоровенного лейтенанта по имени Дэни́. По случайному стечению обстоятельств, лейтенант оказался племянником полковника. Производит впечатление добродушного и жизнерадостного идиота, ну да посмотрим. Реально, очень здоровый – уж на что его дядя впечатляюще выглядит, но племянник еще больше.

Английский Дэни знает, хоть и похуже дяди, так что общаться с ним можно. Если вдруг захочется, конечно.

– Дэни, а где тут касса, чтоб в Пуэнт-Руж билет купить?

Ручища толщиной в четыре моих указывает куда-то вглубь полутемного холла аэропорта.

– Там, месье!

Хорошо, идем туда. Старые лампы дневного света под низким фанерным потолком неприятно мигают, действуя на нервы. Какой-то толстый негр, ожидающий рейса, щелкает орешки, без тени стеснения кидая скорлупу прямо в темную, липкую на вид лужу на полу. Как обратно в Африку вернулся, хе-хе. Впрочем, почему «как»?

Останавливаемся перед небольшой каморкой, отгороженной от зала деревянной стойкой. В каморке, увы, никого нет. Здоровяк-лейтенант бормочет что-то недовольное себе под нос, поворачивается ко мне: «Подождите тут, месье!» – и исчезает в душной полутьме.

Ну подожду, что же еще делать. Остается надеяться, что лететь стоя на этот раз не придется – мне не понравилось. Впрочем, по крайней мере, я такой не один был – народ стоял вдоль всего прохода, белые, черные и индусы вперемешку. Но, что любопытно, не ливанцы – на тех, неким мистическим образом, сидячие места нашлись. Что тут скажешь – умеют люди устраиваться в геопроктологических местах, и от смены мира это их умение никуда не исчезло.

Дэни вернулся, сопровождаемый что-то дожевывающей на ходу толстухой.

– Месье хочет два билета в Пуэнт-Руж, туда и обратно?

Ну вот, начинаются разводки. Продолжаются, вернее.

– Нет, месье хочет один билет, туда. С лейтенантом вы уж как-нибудь сами разберитесь.

Толстуха с деланым недоумением посмотрела на моего спутника:

– Я так поняла, лейтенант должен вас сопровождать, туда и обратно? Значит, на него тоже нужны билеты.

Усилием воли загоняю рвущееся наружу бешенство обратно.

– Лейтенант, как он вам уже сказал, я полагаю, летит по официальному делу, у него есть командировочное предписание. Так что билет ему положен в любом случае. Если я что-то не так понял, давайте вызовем полковника Матена; уверен, он сможет решить это недоразумение…

Толстуха недовольно кривит измазанные жиром губы:

– Командировочное надо предварительно заверить в штабе Сил общественной безопасности, в городе.

Да чтоб вас всех…

– Уверен: учитывая все обстоятельства, это можно будет сделать позднее.

Кладу на стойку десять экю. Срабатывает – лицо толстухи, как по щелчку тумблера, становится из недовольно-склочного веселым и дружелюбным.

– Пожалуй, месье. Ближайший рейс – завтра, в одиннадцать ноль-ноль, билет в одну сторону стоит двести экю.

– Вот, пожалуйста.

– И ваш Ай-Ди, будьте добры.

Блин, ну ты бы хоть руки помыла – я же отсюда вижу, что у тебя пальцы в рисе и подливке измазаны. Э-хе-хех… ладно, делать нечего. Будем надеяться, что подливка не настолько ядреная, чтобы разъесть пластик.

Столь сложными штуками, как компьютеры и принтеры, здесь никто не заморачивается. Негритянка переписывает мои данные в какой-то засаленный журнал, после чего достает из ящика розовую книжечку с отрывными бланками билетов. Опять переписывание… какое у нее лицо сосредоточенное, аж язык высунула от напряжения. Но почерк красивый, надо признать. Руки бы еще мыть научилась, а то билет тоже заляпала.

– Вот, пожалуйста, ваша квитанция, сейчас билет выпишу…

Блин, так это еще и не билет был, а кассовый приходник только. Ага, точно – опять полезла в ящик, достает книжечку побольше, на этот раз зеленовато-синюю. В третий раз переписывает информацию с ID, еще и номер квитанции указала… развели, понимаешь, бюрократию.

Закончив заполнять бланк, толстуха не спешит передавать его мне, сначала протягивая журнал:

– Распишитесь здесь, пожалуйста…

Расписываюсь.

– Вот ваш билет. Счастливого полета, храни вас бог.

– Большое спасибо.

Фуф, наконец-то! Отвык я что-то от африканских порядков, нервничаю много. А нервничать не надо, толку от этого не будет. Местные, если на них орать, могут упереться так, что и бульдозером не сдвинешь.

– Дэни!

– Месье?

– У тебя машина есть?

С гордостью кивает бритой головой:

– Конечно, месье!

– Замечательно. Отвези меня в какой-нибудь нормальный отель в городе. Китайцы тут гостиницы держат?

– Да, месье! И китайцы и индусы, но больше всего – ливанцы.

Ага, я вот даже не сомневался почему-то. К индусам не хочу, «плавали – знаем», ливанцы вообще-то могут вполне приличные места держать, но антипатия у меня на них, так что…

– Давай к китайцам, а там разберемся.


Конго, Лумумба, проспект Либертэ, отель «Хуанг Донг»

Да уж, это вам не Виго. Да какой там Виго, это вообще иная вселенная, по сравнению с этим даже Мандела-Сити покажется вполне приличным местом, а уж Ситьо-де-ла-Луз – и вовсе недостижимый идеал. Поездки из аэропорта на служебном джипе Дэни мне хватило для формирования твердого убеждения – «из гостиницы ни ногой». Дело даже не столько в опасности. Конечно, увиденная из окна машины сцена забивания ногами и палками какого-то окровавленного негра («вора поймали, а если бы колдуна – то жгли бы, а не били», – равнодушно пожал плечами Дэни) оптимизма в этом плане не добавила, но, в конце концов, видал я в жизни вещи и похуже. Нет, дело в общем угнетающем впечатлении, которое производит конголезская столица. Даже в «настоящем», заленточном Конго (большом в смысле, маленькое-то поприличнее) все не настолько плохо.

Широкий пояс невероятно нищих и загаженных трущоб, где убогие домишки обитателей, судя по всему, слеплены из навоза и прелой соломы, за которым следуют не менее грязные центральные кварталы. Трех-пятиэтажные узкие бетонные коробки, жмущиеся вплотную друг к другу; никогда не асфальтировавшиеся дороги, на которых может утонуть в грязи не то что джип, но и грузовик; забитые мусором и нечистотами канавы с копошащимися в них свиньями (каждую свинью охраняет пацаненок лет десяти-двенадцати, вооруженный здоровенным мачете)… и сидящие на низеньких табуретках у своих магазинов ливанцы и индусы, философски пускающие сигаретный дым в низкое, загроможденное тяжелыми тучами небо.

На вопрос: «А сколько вообще в городе народу живет?» – Дэни (который, напоминаю, не просто случайный оболтус с улицы, а лейтенант местной «сигуранцы») задумчиво почесал бритый затылок и неопределенно хмыкнул:

– Говорят, тысяч триста, месье. Или пятьсот. Где-то так, в общем. Ну это без трущоб – там-то никто их не считает. Миллион или два всего, наверное.

Ага. Как говорится, вопросов больше не имею.

Если в Ситьо-де-ла-Луз схожая (хоть и не столь запущенная) обстановка скрашивалась общей жизнерадостностью и расслабленностью горожан, то тут этого нет и в помине. Смесь угрюмого отчаяния, злобы и беспросветности прямо-таки ощущается в воздухе. Дэни гнал по забитой людьми улице практически без остановок, пешеходы только и прыскали из-под колес в разные стороны, но даже так народ успевал заметить внутри белого и броситься к машине. Стучат по корпусу и стеклам, гримасничают, показывают на рот, дергают за ручку двери, что-то орут…

В общем, хоть я и не слишком восприимчив к такого рода картинам – сказываются общий расизм и богатый опыт посещения подобных мест – но тем не менее прибытие в гостиницу стало большим облегчением. Ну их на фиг, такие дорожные впечатления. Посижу внутри до завтра. Благо укрытый за четырехметровым забором с пущенной поверху «егозой» китайский отель выглядит как островок рая посреди ада. Конечно, дело в контрасте с окружающим убожеством, так-то заведение средненькое, но тем не менее…

Кстати, средненькое-то оно средненькое, но вот цены очень даже кусаются – полторы сотни за весьма скромный номер. Ну понятно, ценообразование тоже африканское. Дэни пытался было что-то вякнуть в духе «служебный долг требует постоянно сопровождать», но был мной послан на три буквы. Еще чего не хватало, снимать за такие бабки номер этому лоботрясу.

– Дэни, хорош мозг выносить. Завтра с утра приезжай, отвезешь меня в аэропорт. А пока нечего тебе тут делать. На вот двадцатку, отдохнешь вечером.

– Да, месье! Спасибо, месье!

Молодой здоровяк расцвел и, мгновенно утратив служебное рвение, куда-то поскакал. Наверное, предаваться пьянству и разврату. Как он ранее пожаловался, официальная лейтенантская получка составляет четырнадцать экю в неделю, и ту обычно платят с задержкой в пару-тройку месяцев, так что…

Ладно, пора, видимо, объяснить, какого хрена я забыл в этой дыре. Ну, вернее, конкретно в этой-то понятно что – транзит по пути в Пуэнт-Руж, но вот почему именно туда, не совсем понятно, наверное.

Садиться на судно в Нью-Галвестоне или Порт-Дели мне не хочется. Причины, полагаю, ясны – можно либо сесть, но в плохом смысле, либо и вовсе… того-с, ага. Других остановок, кроме Порт-Дели, у них не запланировано. Посему единственный выход – заранее прибыть в порт, мимо которого караван будет проходить, арендовать там лодку и подняться на борт прямо в море. Дело облегчается тем, что уходить далеко от берега без явной на то нужды местные мореманы не любят, так что долго блуждать по морям-океанам не придется.

Конечно, все это можно было бы провернуть и в менее проблемном месте, например, в Америке. Заодно и обошлось бы куда дешевле. Но тут всплывает один смущающий меня пункт – заход каравана в Порт-Дели.

Во-первых, у бриттов на меня есть зуб. Особенно с учетом того, что та самая Шестая отдельная рота легкой пехоты, которую мы так знатно расчехлили под Дурбаном, именно в Порт-Дели постоянно и базируется. Понятно, что подписан мирный договор, в котором есть соответствующие пункты, но… в конце концов, совсем необязательно меня сажать в тюрьму за терроризм и прочие смертоубийства. Можно найти при обыске наркоту, например, и повесить меня за это дело в строгом соответствии с законом. Или, если без экстрима, просто задержать «до выяснения», пока караван не уйдет дальше на юг. Отличная пакость, как раз в британском духе.

Во-вторых, не обнаружив меня в Нью-Галвестоне, неизвестные (но предполагаемые) недоброжелатели вполне могут даже не заморачиваться отправкой в столицу Британской Индии разнообразных «хит-команд» и прочими спецоперациями в голливудском духе. Достаточно просто-напросто организовать официальную телеграмму от Территориального бюро расследований Невады и Аризоны в Порт-Дели, тамошним ментам. Так, мол, и так, разыскиваемый за двойное убийство Виталий Чернов находится, по оперативным данным, на борту одного из судов заходящего к вам русского переселенческого каравана. И, кстати, он еще в Родезии с вами воевал, как мы слышали. Впрочем, последнее можно и не упоминать – уж в том, что я по соответствующим базам у бриттов прохожу, можно не сомневаться. Как и в том, что в данном случае отсутствие соглашения об экстрадиции не помешает суду в Порт-Дели оперативно вынести решение: перевязать меня подарочной ленточкой и отправить в Нью-Рино. Самолетом в Роки-Бэй, а оттуда есть прямые рейсы в аэропорт «Дон Луиджи Витали», ежедневные даже, если мне память не изменяет.

Вот и получается, что присоединяться к каравану мне нужно после Британской Индии. Единственный более-менее крупный порт (да и вообще сколь-нибудь цивилизованное место) – Пуэнт-Руж, «морские ворота» независимого Конго. Посему придется потерпеть местные безобразия. В конце концов, мне здесь не жить. Тьфу-тьфу-тьфу, постучу по дереву.


Конго, провинция Кванга-Ориенталь, Пуэнт-Руж, аэропорт

Блин, такими темпами я скоро путеводитель смогу издать: «Аэропорты Новой Земли, и почему от них нужно держаться подальше». Впрочем, маленькая и безымянная гавань главного конголезского порта особенных отрицательных эмоций не вызвала. Конечно, местные погононосители при виде незнакомого белого, выходящего из старенького Y-8[39], мгновенно приняли охотничьи стойки и закапали слюной, но Дэни, надо отдать ему должное, быстро их успокоил. В итоге знакомство со стражами правопорядка обошлось мне всего лишь в сотню экю, розданную мелкими купюрами, а заодно я арендовал полицейский джип (тоже что-то китайское, марку так и не смог определить) с водителем и пулеметчиком (в кузове стоит M2[40] на вертлюге) за десятку в день плюс бензин и (если будет расход) патроны. Провинциальная штаб-квартира – и Сил общественной безопасности (это что-то типа ФСБ и Росгвардии в одном флаконе) и обычной полиции – находится прямо в аэропорту, так что никуда ехать для знакомства с заинтересованными лицами не пришлось. Получив небольшую (ну для меня небольшую, по их-то провинциальным меркам – вполне приличную, я полагаю) мзду, хранители порядка и общественной нравственности заверили гостя города в совершеннейшем своем благорасположении и готовности помочь. «Если че – заходи», короче.

С чувством облегчения прощаюсь с ментами и иду к машине. В принципе можно и пешком дойти – аэропорт (хотя, скорее, аэродром) расположен прямо в центре города, примыкая к морскому порту, и главная площадь с большим католическим собором и несколькими относительно приличными зданиями начинается сразу за окружающей взлетное поле колючкой. Но пешком как-то несолидно, а статус в таких местах важен, так что еду на джипе.

На площадь выходят четыре отеля – два ливанских, индийский и китайский. Как меня просветили чуть раньше полицейские начальники, этими четырьмя список пригодных для размещения белого человека мест в городе исчерпывается, так что я выбираю китайцев. Из каких соображений, уже объяснял, помнится.

Миловидная китаянка за стойкой щебечет на чем-то, что она, видимо, считает английским, но понять ее мне не удается. Впрочем, ничего страшного, на язык жестов переходить не пришлось – французским отельерша владеет лучше, так что Дэни выступает в роли переводчика. Сорок пять экю за номер? Э-хе-хех… Ну, давайте его посмотрим для начала. Если что, я могу и преодолеть свою антипатию к ливанцам.

Номер оказывается вполне приличным. На удивление даже, я бы сказал. Никакого «псевдокитайского» стиля, столь популярного в подобных местах, все просто, элегантно и основательно – светлые оштукатуренные стены, мебель из черного дерева и здоровенная, деревянная же ванна, выдолбленная из толстого обрезка бревна. Единственный недостаток – окно выходит на площадь. Там даже днем весьма оживленно, а вечером, полагаю, будет совсем шумно.

– А на другую сторону выходящие номера есть?

Китаянка, выслушав перевод, мелко кивает и, что-то тарахтя, ведет нас в другой номер. Обстановка примерно такая же, а что там снаружи…

Ага. Не, ну его на фиг. Окно выходит во внутренний двор, заполненный носящимися по утоптанной красной земле китайчатами, курами и поросятами. Тут же что-то готовят, стирают, сушат и… шумно, короче. К тому же двор весьма узкий, и за ним стоит еще один трехэтажный дом, один взгляд на который вызывает в голове определение «китайское общежитие». Спасибо, не надо мне такого вида из окна. Лучше уж на площадь посмотрю.

Дэни вновь пытается за мой счет поселиться в отеле, и вновь я его безжалостно изгоняю. В ментовке же говорили, что есть служебное общежитие, вот туда и звиздуй, а здесь ты мне на фиг не нужен. А? Если будешь нужен – позову. В городе нет телефонной связи? Ничего страшного, посыльного из гостиницы отправят. Скажи им только куда. О господи, как ты мне надоел… ладно, на тебе пятерку, и исчезни с глаз долой.

Радостный Дэни убежал покорять своим столичным шармом сердца местных провинциальных красавиц. Экипаж моего «такси» остался на боевом посту, возле гостиницы.

Ладно, мне в этом городишке торчать еще больше недели, успею видом из окна насладиться. Для начала надо найти место, где можно не отравившись (и желательно вкусно) поесть, а там дальше видно будет.


Конго, провинция Кванга-Ориенталь, Пуэнт-Руж, юго-восточная окраина

Пуэнт-Руж, конечно, куда приятнее, чем столица. Нет, понятно, что «нашел с чем сравнивать», но все-таки. Меньше грязи, меньше суеты и толкотни, меньше скученности. Да и народ как-то повеселее выглядит и подружелюбнее. По крайней мере, по той же Гран-Плас (центральной площади) вполне можно прогуляться пешком, и при этом не возникает ощущения, что тебя вот-вот съедят.

– …а вот здесь у нас отгрузка готовой продукции.

Мишель, средних лет ливанец и совладелец лесопилки, с гордостью обвел мускулистой лапой небольшой дворик, в котором полдюжины негров в хорошем темпе загружают грузовик досками. Здоровый он. Не грузовик в смысле, он-то как раз маленький, а Мишель. Качок прямо.

– И куда отгружаете в основном? На экспорт или тут, по месту?

Ливанец чуть приуныл:

– Пока по месту. Как война закончилась, народ начал восстанавливаться и строиться, спрос большой. С деньгами, правда, не очень. А на экспорт платят хорошо, но объем небольшой. Корабли-то только второй год как ходят сюда. Но растет потихоньку. В этом году уже вдвое больше на экспорт продали, чем в прошлом, а он же еще не закончился. Северяне берут в основном, на Юге-то своего леса хватает. Вообще, очень хорошо, что порт открыли – вся экономика сразу в рост пошла. До этого тут такое захолустье было, не поверишь…

Ну почему же. Очень даже поверю. Торговля, особенно морская, – важнейшая штука. От нее, если только во власти не совсем уж имбецилы, экономика растет как на дрожжах. Другой вопрос, что в здешних реалиях местные от этого никакой выгоды не получат, все уйдет ливанцам и прочим индусам с китайцами, ну да тут уж ничего не поделаешь.

– …для Дальнего Юга у нас очень удобно будет брать. И лес отличный, и цены хорошие, и загрузить можем. Ближе нас к вам только буры, но у них нормального порта нет, бревна и доски на корабль не загрузишь. А у нас свой причал, с краном, любой корабль может подойти…

Это да, в логистику они вкладываются. Большая часть леса на внутренний рынок тоже уходит водным путем – по реке с неоригинальным названием Конго, уходящей вглубь страны. Собственно, никак иначе его отсюда и не вывезешь, автомобильная дорога заканчивается километрах в тридцати от города. Устье Конго находится чуть южнее города, но места там топкие и болотистые, поэтому город основали здесь, на холмах. Где бриз хоть немного отгоняет совершенно жуткую духоту. Совсем немного, хе-хе – при температуре за сороковник и стопроцентной влажности легкий ветерок ситуацию кардинально не улучшит.

– …с удовольствием предложим вам, как новым и перспективным покупателям, хорошую скидку…

Ага, уже верю. Можно подумать, я раньше с ливанцами дел не имел. Антипатия же не на пустом месте возникла, знаете ли…

Не то чтоб я реально планировал заниматься поставками отсюда пиломатериалов на Дальний Юг, но цель визита я всем интересующимся (в погонах которые в основном) обозначал именно как «осмотреться на предмет торговли», так что приходится соответствовать. Ибо, сдается мне, признаваться в намерении просто сесть на проходящий мимо караван было бы весьма опрометчиво. Явного криминала в этом нет, конечно, но лишние вопросы обеспечены, а лишние вопросы здесь – это деньги, деньги и еще раз деньги. А так все логично – человек собирается в новую колонию и перед этим вентилирует вопрос насчет будущего бизнеса. Сплошная выгода для независимого Конго получается, а уж для Пуэнт-Ружа – в особенности. Да и вообще: вдруг и правда что-то срастется.

Попрощавшись с обнадеженным перспективой новых клиентов Мишелем, возвращаюсь к джипу. Лоран и Ве́роник, водитель и пулеметчик соответственно, встречают благодетеля (в моем скромном лице) радостными улыбками. Как я уже упоминал, аренда полицейского джипа обходится в десять экю в день. Десятка, понятное дело, идет в карман майора Жуппе́, замкомиссара полиции, так что я, в целях поддержания морального духа экипажа, выдаю им аж по два экю в день, отчего все безмерно счастливы. «Им» – это водителю и пулеметчику; Дэни, как лейтенанту, достается целая пятерка. Многовато, конечно, зато он не путается под ногами, когда не надо, и оказывает помощь в общении с местными, когда это требуется. В частности, именно через него я договорился с портовым радистом, дабы тот меня известил о появлении каравана. И с владельцем моторки тоже Дэни помог договориться. Остается надеяться, что меня не планируют обчистить до нитки и отправить на дно где-нибудь подальше от берега. Это, кстати, еще один довод в пользу того, чтобы поактивнее вращаться в местных деловых кругах – чем известнее человек, тем меньше вероятность, что он просто так исчезнет.

Ну и вообще – не люблю я без дела сидеть.


Конго, провинция Кванга-Ориенталь, Пуэнт-Руж, прибрежные воды к северо-востоку от города

Черт!

Острый нос моторки врезался в набежавший бурун, и водопад брызг мгновенно промочил меня до нитки. Старый, угловатый и весьма потрепанный жизнью лодочник с простым конголезским именем М’Ме радостно ощерился, обнажив коричневые пеньки зубов, и что-то прошамкал на… э-э… хрен его знает чём. Не на французском, точно. Но смысл, в общем, очевиден: «Это тебе не по асфальту бродить, макрель ты сухопутная». – Ладно, не сахарный, не растаю. Тем более температура воды явно за тридцать, а воздуха – за сорок. Рюкзак и винтовка в полиэтилен укутаны, ничего с ними не случится. Если только нас никто не сожрет, вместе с лодкой. Тут такое бывает, как я слышал.

Суда каравана уже видны прямо по курсу. Один, два, три… одиннадцать, за тремя тянутся на буксире суденышки поменьше, все верно. Какой из них танкер, что-то не пойму, а вот скотовозы видны сразу, по здоровенным клетям на палубе. Летом они возят крупных рогатых скотов (или скотин?) из Техаса и Конфедерации в Халифат, зимой обычно стоят на приколе, а тут, понимаешь, мы подвернулись. Интересно, как там животинки? Я, между прочим, не просто так интересуюсь – сам десяток овец купил. Ну а что? Нефть нефтью, а эти пускай по окрестностям бегают, плодятся понемногу. Надо только следить, чтобы не сожрал никто, а то там это мигом.

Английского М’Ме не знает совсем, да и французский, кажется, не сильно лучше меня, так что просто тычу пальцем во второе судно спереди. С Глебом мы уже по радио пообщались, еще с утра, когда ко мне в гостиницу прибежал посыльный от портового радиста. «Штаб» колонии идет на «Бремене», вот туда-то мне и надо. «Подальше от начальства, поближе к кухне» – это, конечно, принцип хороший, но не всегда.

Караван все ближе, уже видны любопытные физиономии на палубах. Ну понятно: морское путешествие – дело нудное по большей части, особенно для пассажиров, а тут хоть какое-то развлечение.

М’Ме лихо разворачивает нашу посудину и уравнивает скорости, умело парируя корпусом толчки волн. Борт судна возвышается в нескольких метрах, над ним маячат лица экипажа… ага, вон и знакомая борода показалась. Хм, а как, собственно, я наверх попаду? Веревочный трап спустят? С рюкзаком и винтовкой как-то не слишком удобно будет по нему карабкаться…

Впрочем, мои сомнения быстро разрешились. Над бортом показалась стрела грузового крана, и вниз пошла сетчатая «люлька». Наверное, для настоящего моряка это было бы унизительно, мол, он же не мешок, но я-то не моряк, так что мне пофиг. Сетка опускается в лодку, поворачиваюсь к М’Ме и отдаю ему вторую половину условленного гонорара – десять экю. По местным меркам – отличные деньги, он за год столько зарабатывает, наверное. Старый негр довольно щерится, вгоняя меня в непроизвольную дрожь (как же хорошо, что у нас дантист с собой есть!). Закидываю в сетку рюкзак, беру винтовку и залезаю вместе с ней сам. Подъем… блин, некомфортно-то как от бурлящей внизу воды… все, палуба.

– Я уж думал, без тебя придется идти. – Глеб выступает вперед, протягивая ручищу.

– Ага, размечтался. Таки не дождетесь.


8

Экватор, территориальные воды Конго, борт дизель-электрохода «Бремен»

Морская вода, теплая и соленая, оказалась на вкус не такой уж и противной, как я себе представлял. Не пиво, конечно, но от одной кружки не помру. Все, допил! С трудом удерживаюсь от того, чтобы поморщиться.

Собравшаяся на палубе толпа отметила мой подвиг бурными аплодисментами и переключила внимание на следующую жертву, а я, пользуясь резко понизившимся интересом к своей персоне, с благодарностью выхватил из рук Игоря стопку водки.

Фуф! Хорошо…

Теперь я бывалый морской волк, пересекавший экватор, хе-хе. Чем, между прочим, на Новой Земле может похвастаться далеко не каждый моряк. Во всяком случае, среди десяти человек экипажа «Бремена» таковых не нашлось. Ну оно и понятно – крайней южной точкой коммерческого судоходства является расположенный на сотню километров выше экватора Пуэнт-Руж, да и он объемом трафика не поражает, прямо скажем. Южнее же ходят либо исследователи Ордена, либо, раз в пару месяцев, орденский же переселенческий транспорт в Фолькстаат.

Глеб, осушивший свою кружку первым из пассажиров, присоединился к нашей маленькой компании, за ним и Саня Фролов. С сегодняшнего утра, когда я поднялся на борт, времени поговорить толком и не было, все готовились к празднику.

– Че, живой?

– Ага. Ты же первым пил, если что – первым и это… того.

– Ну да, ну да… что там у тебя за фигня в Нью-Рино случилась? Ко мне и там полиция приходила, о тебе спрашивала, и в Порт-Дели тобой интересовались…

Мысленно ставлю себе жирный-жирный плюс и глажу по голове. Экий я молодец, а?! Все правильно рассчитал и оставил всех с носом. Так, а вот в Нью-Галвестоне, выходит, ментов не подключали… значит, вальнуть планировали, скорее всего.

– Да в Рино с блатными сцепился в кабаке, с этого все и началось. «Читинские»; не знаю, слышал ты про таких…

Рассказываю малость отредактированную версию происшедших событий, не обремененную излишними деталями, типа Марата Феликсовича и его коллег. Глеб с Игорем о забайкальских отморозках не слышали, а вот Саня подтвердил – да, есть такие, и репутация у них весьма неприятная, даже для Нью-Рино.

– …вот, ну и там уже тусовался, вас ждал. Заодно, кстати, с местными насчет леса перетер – если что, можно будет брать.

Глеб пригладил бороду:

– Ясно… ну, бывает, да. В Нью-Рино особенно. На Юге они тебя не достанут, думаю.

Да вот я тоже на это надеюсь. Хотя, конечно, по сторонам поглядывать все равно нужно. Лучше быть живым параноиком, чем неживым… э-э… непараноиком. Коряво как-то получилось, согласен, но мысль-то понятна?

– А как у вас с этими двумя прошло? Ну, «агитаторы» которые?

Саня подключился к разговору:

– Да без проблем вообще. Эти клоуны попробовали дернуться, так я одному перемкнул в голову, живо успокоились. Собрали манатки и свалили на хрен.

Ишь, резвый какой… ну-ну.

Игорь с хмурым видом потеребил леер:

– Не факт, что их только двое было. У меня пара надежных людей среди рабочих есть, с кем в экспедиции ходил. Говорят, есть там один мутный тип, разговоры ведет… всякие.

– «Всякие» – это какие?

– Ну… всякие. Ничего такого, до чего мы могли бы докопаться и ссадить его в Порт-Дели. За жизнь в основном, но все с таким подтекстом, что надо рабочим людям держаться вместе и бороться за свои права типа. Каждая отдельная фраза вроде как и ничего, я сам чуть ли не готов подписаться, но все вместе получается… нехорошо.

– И где этот «борец за справедливость»? Кстати, вы под рабочих-то решили отдельный борт не выделять, я смотрю; раскидали по всем?

Глеб кивнул:

– Да, решили – так лучше будет. Больше сотни одиноких вооруженных мужиков на одном корабле – нездоровая среда, всякая хрень им в голову может взбрести. Треть тут, на «Бремене», вроде как под нашим присмотром, а остальных равномерно по кораблям распределили. И этот урод тоже здесь.

– Так а что ж его в Порт-Дели не высадили-то? Не нравится нам и не нравится: вполне достаточная причина. Деньги на билет до Нью-Галвестона в зубы – и пинком под зад.

Все трое тяжело вздохнули, после чего Игорь выразил общую мысль:

– Да мы-то так и предлагали, но остальные не согласились. Типа плохо повлияет на моральный климат, народ начнет нас самодурами считать, потом может боком выйти.

– Ага. А когда этот дятел людей взбаламутит, и они нас, с нашими «правами пайщиков», на три буквы пошлют, тогда боком не выйдет?

– Не по адресу наезжаешь. Я это понимаю и Глеб с Саней тоже. Но остальные не согласны. Так что пока будем за ним приглядывать. Надеюсь, даст повод, тогда ссадим его у буров.

Даст он вам повод, размечтались. Когда даст, тогда поздно будет. Начнется кипение разума возмущенного, а там и «до основанья» недалеко. Ладно, будем посмотреть.


На подходе к проливу Папуа, борт дизель-электрохода «Бремен»

– Ну вы даете…

Глеб недоуменно нахмурился:

– А что не так? Хороший флаг, красивый. И правильные вещи символизирует.

Задумчиво смотрю на красное полотнище с белым коловратом. Красиво-то оно красиво, базару нет, но головой-то тоже думать надо иногда. Бородач тем временем развивает мысль:

– …фишка в том, что красный цвет для нас работает. Большевики же не зря его выбрали.

– Да уж, офигительно сработало, ничего не скажешь…

Глеб с раздражением отмахнулся:

– Блин, да никто бы им не дал семидесяти лет у власти. Но продержались же! В том числе потому, что с символами умели работать! Понимаешь, есть вещи, которые работают, и есть, которые нет. Вот первые надо брать и использовать, а вторые надо пинком и на мусорку.

Как маленький, е-мое. Вроде ж мир повидал, пожил среди разных людей, а все туда же…

– Глеб, а как ты думаешь, у Ордена какие ассоциации возникнут от такого флага? Особенно с учетом их последних кадровых сдвигов? И вообще, у всех на Севере?

Лицо здоровяка приняло знакомое упрямое выражение:

– Ничего, побухтят и привыкнут. А правильный флаг останется.

Э-хе-хех… и хоть кол на голове теши. Чувствую, это он всех остальных на голосовании и убедил такой вариант поддержать.

– Они не просто «побухтят», они будут по-другому относиться. А мы сейчас уязвимы по максимуму. И на хрена самим себе на пустом месте создавать проблемы? Нельзя было «триколор» или «имперку» утвердить? Потом, как окрепнем, поменяли бы.

Лицо Глеба приняло страдальческое выражение. Мол, ну что ж ты глупый-то такой, очевидных вещей не понимаешь… Впрочем, и у меня самого сейчас такое же, наверное.

– Да лабуда это всё, что «триколор», что «имперка». Ты пойми – правильные символы – это очень важно! Тут с самого начала нужно делать не «как придется», а как нужно. И дальше уже намного легче все пойдет…

– Ага. Офигенно легче оно пойдет, когда Орден нам весной пару-тройку тысяч каких-нибудь тамилов или вьетнамцев отправит. Так, на всякий случай, чтоб мы тут в Четвертый рейх не заигрались.

– Не отправит…

– Это они тебе письменно пообещали и заверили у нотариуса или как? Блин, ну нравится тебе так красный цвет – не вопрос, но хоть без коловрата-то можно было обойтись? Сделали бы на красном фоне синюю полоску посередине, типа Аустралис символизирует, звездочек каких-нибудь налепили… тринадцать, по числу пайщиков, ага. И нормально. А коловрат, если уж совсем приспичило, на городской флаг Новгорода можно присобачить.

Глава нашей будущей колонии помотал головой:

– Решение принято, переигрывать поздно. Менять флаг, еще даже не доплыв до места, будет глупо. Да и ни к чему, я считаю.

Э-хе-хех… а хрен с вами. Не говорите потом, что я не предупреждал. Довольно сухо попрощавшись с Глебом, выхожу на палубу, остыть. В переносном смысле, разумеется, – мы же недавно экватор прошли, на палубе жуткая парилка.

То крепнущий, то стихающий ветер особого облегчения не приносит. Хорошо, по крайней мере, что солнце не сильно печет. Его, собственно, почти и не видно в плотной дымке, повисшей над морем; так, размытое светлое пятно на сером фоне.

На палубе почти никого, все сидят внутри, под кондиционерами. Ну а я кондеры не люблю, так что тут постою. Уловив краем глаза движение, оборачиваюсь. Ага, кто-то из экипажа, по форменным шортам и майке видно. «Бремен» приписан к Нойехафену, экипаж соответственно немецкий, и определенный орднунг поддерживается. Без фанатизма, впрочем, – постираться бы мужику явно не помешало, как и всему судну – провести большую приборку.

Делать особо нечего, так что решаю его немного порасспросить, на предмет что да как. Моряк косится на подходящего пассажира (в моем лице) без особого энтузиазма, но и спасаться бегством не пытается. Видимо, праздные любопытствующие его пока что не так сильно достали. Ну, еще и трети плавания не прошло, наверстаем, хе-хе.

– Здорово!

– Здорово… – Мужик меланхолично кивает, выпуская клуб табачного дыма. Типичная немецкая физиономия, узкая и словно вырубленная топором, голубые глаза сонно прищурены на фоне обгоревшей до красноты кожи.

– Не подскажешь, пролив когда будем проходить?

– Так уже и проходим. – Он кивает на дымку, сгущающуюся в паре сотен метров от борта до совершенно непроницаемой взглядом консистенции.

– Блин… островов, значит, не увидим?

Немец мотает головой:

– Не-а. Да даже если бы не дымка, мы близко-то подходить бы все равно не стали. Здесь опасные воды и почти не изученные. Так что, кроме зеленой полоски на горизонте, ничего бы ты не увидел.

– Ясно…

Ну да и хрен с ними в общем-то. Успею еще на проплывающие мимо берега насмотреться.

– Да и вообще… – немец пожал плечами, – хреновая у этих островов репутация.

– А что так?

– Говорят, людоеды там живут.

– Данунах?

– Ага.

По безразличному лицу собеседника непонятно, травит ли он морские байки, или говорит серьезно.

– И кого они там едят? Сюда же никто почти не ходит.

Очередное пожатие плечами:

– Друг друга, наверное. Да и пытались к ним торговцы ходить, там камешки на островах есть, говорят. Но потом перестали, уж больно народец поганый живет.

Камни, говоришь? Интересно… но вот почему я об этом не слышал раньше? Про «диких старателей» на Эльдорадо слышал, а вот про острова людоедов как-то нет. С другой стороны, из дагомейцев с конголезцами моряки, как из дерьма пуля, да и всякой чертовщины они боятся. Плыть к островам людоедов – явно не про них. Так что если кто и ходит, то с Севера, скорее всего.

– Алмазы?

Немец покачал головой:

– Не… драгоценные всякие. Я в этом особо не разбираюсь, не знаю, какие именно. Изумруды, наверное, или рубины.

Еще интереснее. Изумруды на Эльдорадо добывают, это точно, да и в верховьях Замбези они есть. Но за такие камни, думаю, всех людоедов быстро на чучела́ пустили бы, тут народ политкорректностью не сильно озабочен. Так что камушки на островах Папуа (именно так они на карте и подписаны, а вовсе не «людоедские»), может, и водятся, но явно какие-то не слишком ценные.

– Хм… а что за народец-то?

Моряк вздохнул:

– Да я откуда знаю? Каких-то гребаных дикарей Орден сюда поселил, за каким-то хреном. Мне не докладывали. Кто говорит, что папуасы, кто – тва[41] какие-то, кто – амазонские индейцы. А может, все вместе, там остров-то не один: три больших и десяток маленьких. Но реально злобные. У меня кореш туда ходил, на «торговце» – у них двоих часовых прямо с палубы украли и сожрали потом. И никто ничего не услышал.

Что-то все это чем дальше, тем больше на морскую байку похоже…

– А как узнали, что сожрали их?

Моряк резким щелчком отправил окурок за борт, проводив его глазами.

– А нашли потом место, где их ели. Яма, в ней кострище. Кишки валяются, кости погрызенные. Голов нет, эти их с собой унесли. А потом стрелять начали, и уж не до поисков стало.

Не, блин, он меня точно разыгрывает.

– Из чего стрелять-то? Луки? Духовые трубки?

Немец посмотрел на меня, как на полного кретина:

– Какие, на хрен, духовые трубки? Из калашей, ясное дело.

Хм…

– Получается, кто-то с ними все-таки торгует? Иначе откуда бы у них калаши взялись?

– Да хрен их знает. Может, кто-то и торгует.

Беседа морячку явно надоела, так что он попрощался коротким кивком и свалил куда-то внутрь, в кондиционированную прохладу. А я остался на палубе, всматриваясь в клубящуюся вокруг дымку и представляя себе крадущиеся сквозь нее лодки, полные маленьких, татуированных с ног до головы смуглых человечков с подпиленными зубами и калашами в руках.


Территориальные воды Фолькстаата, близ Претории, борт дизель-электрохода «Бремен»

Жаль, далековато от берега, километра два где-то. Даже в бинокль не особо разглядишь. Ну в мой, по крайней мере. Он же полевой, а не морской, максимальное увеличение – шесть раз. Ну ладно, зато очень компактный.

А ничего так Претория выглядит, весьма даже симпатично. Аккуратные белые домики за линией прибоя, посреди зеленой саванны, белая же церквушка, а вдали, из-за горизонта, встают серо-синие громады Драконовых гор. Домиков, правда, что-то очень уж немного, всего с полсотни. Учитывая, что перед нами столица анклава, занимающего больше тысячи километров побережья… хотя не будем забывать – население у Фолькстаата невелико, мягко говоря. Три или четыре тысячи человек вроде как. Точно никто не знает, да никому это особо и не интересно, если честно. Для жителей Севера бурский анклав – это что-то типа Чили или Новой Зеландии для европейцев конца XIX века. Где-то оно есть, судя по картам, но практический выхлоп от этого факта равен нулю.

Катер буров, лихо прыгая на крутых волнах, подошел к борту «Бремена» метров на пять. За открыто расположенным штурвалом, то и дело заливаемым потоками брызг, торчит весьма колоритная личность – громадный, двухметрового роста мужик с внушительной, соломенного цвета бородой и в широкополой соломенной же шляпе. Явно домотканые рубаха и штаны, широкий кожаный ремень с тяжелой пряжкой и, для завершения картины, два револьвера на поясе и хаудах[42], рукоять которого выглядывает у бура из-за плеча. Смотришь на него и начинаешь даже немножко сочувствовать англичанам, которые с такими ребятами в свое время воевали в Южной Африке. Шутка, хе-хе. Нет у меня к англичанам сочувствия.

А вот интересно все-таки: зачем ему хаудах в море? Причем у двух помощников – молодых, лет по пятнадцать, но тоже очень крупных пацанов – в наличии такие же монструозные стволы. Похоже, местная литоральная фауна кротостью нрава не отличается.

Стрела грузового крана вынесла за борт плотно упакованный в пластик груз, молодые буры ловко подхватили на лету мешок с долгожданными медикаментами (что-то им там срочно понадобилось, и груз, получив согласие Глеба выступить в роли почтальона, самолетом перекинули из Кейптауна в Порт-Дели), ломкими басками прокричали что-то благодарственное, и катер отошел от борта «Бремена». Старший бур все это время упорно делал вид, что никакого судна рядом вообще нет, и он просто вышел на морскую прогулку. Ну я же говорил, буры – они такие… на своей волне во всех смыслах.

Перевожу взгляд на группу опершихся на леер зевак. Если конкретнее – на ничем особо не примечательного шатена лет тридцати с копейками. Сергей Андреев его зовут, разнорабочий из Нью-Рино. По крайней мере, так он представился при зачислении в будущие колонисты, и, скорее всего, это даже правда. Ну в части ФИО как минимум, ID-то у него проверяли. А вот кем он еще является – вопрос. Будь на то моя воля, я бы с этим «вопросом» не разбирался, а отправил его к бурам, вслед за мешком с лекарствами. Но мужик не дурак, видимо, засек наличие интереса к себе, и градус «проповедей» резко понизил, так что решение о его высадке так и не было принято. Имхо – это ошибка, которая нам еще аукнется, ну да черт с ним. Не думаю, что он в одиночку сможет организовать серьезные неприятности. Да и в любом случае у меня в Ладоге его не будет, так что пусть у пайщиков в более теплых краях голова болит.

Вообще, если немножко удариться в паранойю, он вполне может представлять не братьев Ичасо по неразуму, а сослуживцев Марата Феликсовича. Глупо было бы думать, что попыткой вербовки меня их интерес к нашему предприятию и ограничится. Э-хе-хех. «И нет нам по-ко-я…»


Южнее мыса Каап-Крюгер, борт дизель-электрохода «Бремен»

Интересно, как резко меняется природа. Чуть больше трех часов прошло, как мы миновали крохотную, всего три дома, бурскую деревушку на мысе Каап-Крюгер, где проходит южная граница Фолькстаата. Отрог Драконовых гор там спускается прямо в море, образуя красивейший, покрытый буйной зеленью утес. Молодцы африканеры, хорошую землю себе отхватили.

Так вот, я отвлекся – всего полсотни километров к югу, а от цветущей саванны остались лишь узкие и все более редкие полоски зелени вдоль сбегающих с далеких гор ручьев. Да и сами горы из серо-сине-зеленых постепенно становятся желто-серо-коричневыми. И температура воздуха заметно упала. Еще не холодно: сейчас, в летний полдень, солнце прогревает воздух градусов до двадцати пяти; но я-то помню, что утром термометр переваливал за тридцатник.

Все дело в холодном течении, идущем с юга. У Каап-Крюгера оно поворачивает на восток, вдаль от берега, так что земли выше мыса наслаждаются теплом и дождями, а ниже – прохладой и сухостью. Ну или страдают от них, это уж как посмотреть. А что это там…

Навожу бинокль на проплывающий в километре берег. Ага, буры уже и сюда добрались. По степи медленно бредет стадо овец голов в… э-э… сто пятьдесят или двести, наверное. Или больше. Вокруг стада бегает с полдюжины громадных кудлатых псин, а чуть позади степенно шагают две лошади с седоками в широкополых шляпах. Седоки, кстати, нас принципиально игнорируют, что смотрится довольно глупо, имхо. Ну не может двум пастухам в безлюдной степи быть неинтересен проплывающий мимо караван из более чем десятка судов. Особенно с учетом того, что здесь вообще далеко не каждый год кто-то появляется в море. Своеобразные нам достались соседи, ничего не скажешь. Впрочем, «соседи» довольно условные. Судя по картам Ордена, еще часов через восемь начнется уже реальная пустыня, и закончится она только за тысячу километров до устья Аустралиса. Которое, кстати, правильнее было бы называть дельтой вообще-то. Через пустыню без крайней на то необходимости никто не полезет, так что ни нас, ни Фолькстаат соседство особо напрягать не должно. Хотя черт их разберет, этих буров, что у них на уме. Может, они уже весь Дальний Юг своей собственностью считали, а тут мы появились. Ну, жизнь полна огорчений, что тут скажешь.

Конечно, пустыня – это на берегу, а вот что там за горами… По расчетам климатологов-любителей, вроде как получаются саванна и редколесье, плавно переходящие в степи, но это все теория. Беспилотники с орденских кораблей так далеко не дотягивались. Буры, уверен, знают, не могли они не обследовать окрестные земли, но делиться своими знаниями не спешат, и тут их можно понять. Исследуешь вот так, откроешь новые территории, все расскажешь, а тут невесть кто набежит и поселится на готовеньком. Типа нас, хе-хе.

Посмотрев направо, нахожу взглядом «Кейп-Код» – грузопассажирский теплоход вроде нашего «Бремена», но с портом приписки Форт-Рейган. На нем идет все мое барахло, а также нефтеперегонный мини-завод, плюс семьи, планирующие поселиться в Ладоге, и все их имущество. Ну не все – скот плывет отдельно, но остальная часть. А, чуть не забыл – рабочие мои тоже там. По идее, конечно, стоило бы туда перейти, познакомиться с народом пообстоятельнее… нет, мы в Порто-Франко уже общались, разумеется, но так, мельком…

Не, сегодня лень, завтра перейду. Да и мутит меня от качки, хоть и не очень сильно. Не хочется никуда переться.

Услышав детские крики и визг, поворачиваюсь налево. На баке компания детворы лет восьми-двенадцати играет в… э-э… кажется, правильно это называется «салочки». Хотя в бытность мою в их возрасте у нас это называлось «в сифу». Молодежь чуть постарше с важными, преисполненными осознания собственной взрослости лицами обсуждает что-то в стороне, презрительно поглядывая на расшалившихся «детей». Те же, кто к игре не допущен по причине малолетства, толпятся у лееров, завистливо комментируя происходящее. Чувствую, как из-под душевной чешуи пробивается что-то теплое и даже, не сочтите за размазню, нежное. Наши же дети, русские. Будущее нашего народа. Осталось дать им возможность такими же русскими и вырасти. Ну с этим мы справимся, я думаю.


Северо-восточнее дельты Аустралиса, борт дизель-электрохода «Кейп-Код»

– Не жарко что-то ни фига.

Дима несколько театрально поежился и застегнул ветровку под самое горло.

– Да ладно! Тебе-то после Ухты курорт должен быть, не?

Бывший житель Коми ухмыльнулся во всю ширину небритой морды лица.

– Курорт – это когда работать не надо, я его себе в любом климате могу устроить. Главное, чтоб не часто, а то сопьюсь на фиг. Но, блин, реально прохладно что-то, хоть вшивник поддевай.

Не поспоришь. Дело даже не столько в температуре воздуха, тут как-никак начало лета, да и солнышко пригревает, градусов пятнадцать будет. Но вот ветер… сильный, постоянный, не прекращающийся ни на секунду юго-западный ветер пронизывает одежду насквозь и выдувает из нее любое тепло. Ну, вернее, обычную одежду пронизывает – я вот не поскупился, еще в Нью-Рино взял три комплекта разной одежки от «Норроны[43]». Влетело в копеечку, конечно, импорт же, зато сейчас стою на палубе во вроде как легкой курточке и штанах, и хоть бы хны.

– Не передумал в Ладоге оставаться?

Дима помотал головой:

– Не-а. Земли много, народу мало, от начальства далеко, рыбалка, охота… на фига мне те юга сдались?

– Ростов и Новгород – это не юга будут, а севера. Мы ж в другом полушарии. Юга – это у нас.

– А… ну да. Но ты понял.

Киваю. Понял, что ж тут не понять-то. Хочется человеку простора вокруг, и чтоб никто не докучал. Не вопрос, я только «за». И жена у него, Оля, вполне адекватная, как и двое сыновей-подростков. По крайней мере, кто-то в поселке будет не вызывающий особой настороженности. А то, блин, набралось клоунов, хоть первый в Южном полушарии цирк открывай.

Во-первых, Макс с Лилей, она же Лиана. Надеюсь, она при прохождении Ворот такое имечко взяла, а иначе выходит, что это у нее наследственное. Не, так-то они приятные ребята, несмотря на то что из Питера. Лиля еще и красавица, хотя килограммов пять-семь ей набрать бы не помешало, но… Перебор у них по части оригинальности. Вы не подумайте, я насчет религии не заморачиваюсь, да и вообще атеист, собственно говоря. Более того, придерживаюсь теории, что единственные религии, придуманные белыми людьми, – это буддизм и индуизм, а вовсе не… ну вы поняли. Но, как бы там ни было, это все дела минувших тысячелетий, а вот к тем, кто всерьез увлекается «духовными поисками» в наши дни, я отношусь с некоторой… настороженностью, скажем так. Максим же и Лиля – кришнаиты, причем не свежеобращенные, а уже лет пять как. Опять-таки я вовсе не собираюсь их заранее объявлять сумасшедшими, но… черт их знает, чего от них ожидать. У нас вот в четырнадцатом году был один ихний. Мужик как мужик, ну со своими тараканами, но у кого их нет? Спортивный и стрелял хорошо, в разведчики его определили. Воевал нормально, пока как-то раз с выхода не принес обычный такой пластиковый кулек, а в нем три отрезанных головы. Хорошо хоть, что не гражданских, а каких-то невезучих чуваков из двадцать пятой бригады, но как-то после этого желающих вместе с ним в разведку ходить резко убавилось. Я лично тоже не пошел бы, ну его на фиг. Короче, настороженность к этой молодой паре у меня имеет место быть. Опять же не понимаю, какого черта они забыли в холодной и безлюдной степи, а их доводы ясности не добавляют и сводятся к «захотелось». А что еще им потом «захочется»? Вот то-то…

Кто у нас там следующий… два семейства староверов из Терехино. Опять же – не то чтоб я настроен против староверов, но… своеобразный они народ. На буров, кстати, похожи. Конкретно эти – даже внешне. Здоровенные такие, белобрысые мужики с бородищами, два брата Мокеевых. Откуда-то из Красноярского края переселились в прошлом году, но в Терехино не прижились. Говорят, слишком уж там мозг выносят. Ну, причина уважительная, не поспоришь. Жены у них ничем особо не выделяются, кроме рубенсовских форм, да и вообще они не особо общительны с посторонними. У старшего из братьев, Федора, трое детей, у Олега – двое, но скоро будет прибавка, через три месяца. В общем, мужики вроде как нормальные и работящие, но приглядывать за ними надо, на всякий пожарный.

Ну и на закуску – семейство Кокмаджиевых, Толик и Оксана. Тоже те еще… оригиналы. Толик – невысокий, жилистый, круглолицый, со стопроцентно монголоидной внешностью, успел прославиться тем, что нажрался с мужиками, отмечая отплытие, и выпал за борт. Его успели вытащить до того, как какая-нибудь местная фауна позубастей заинтересовалась происходящим, но вот к счастью это или нет – вопрос, знаете ли. Честно говоря, будь моя воля – я бы его не взял, из расовых соображений. Оксана, как мне рассказывали, своего господина и повелителя одним ударом в нокаут отправила, стоило тому оказаться на палубе. Хе-хе, глядя на нее – верю. Эта и насмерть прибить может. Этакий тип «чернобровой статной казачки» из фильма… блин, забыл. Ну вы видели наверняка. «Тихий Дон», что ли… не, не помню. В общем, она Толика на голову выше, килограммов на тридцать тяжелее и на семь (староземных) лет старше, ей под сорок уже. Детей у них пятеро, хотя старший, судя по внешности, от первого брака (или не брака, не собираюсь я в их личную жизнь лезть). Шустрый такой паренек лет шестнадцати, практически взрослый уже.

В общем, весело у нас там будет, чувствую.

– О, смотри! Вон впереди тоже берег уже!

Дима ткнул пальцем в направлении носа. Далеко впереди и правда за серо-синим морем проступила серо-зеленая полоска. Вообще, многовато здесь серого цвета – небо вон тоже серое. Хотя это сейчас, а еще пять минут назад было голубым, и солнце светило так, что глазам больно. И сразу заметно прохладнее стало, кстати. Погода здесь меняется практически мгновенно.

– Ага, это дельта уже, походу. Приплыли.

Как-то двусмысленно прозвучало, хе-хе.


Дельта Аустралиса, Северо-Восточная протока, борт дизель-электрохода «Кейп-Код»

– Мама, мама, смотри, страусы!

Младшая из дочек Оксаны, обхватив одной ручкой крепкую мамину шею, вытянула другую в направлении «страусов». Пять трехметрового роста птиц, и правда напоминающих страусов-тяжелоатлетов, неспешной трусцой сопровождают нас вдоль берега, с интересом косясь на корабль. Нехорошим таким интересом – головами и клювами они больше похожи на кеа[44], чем на страусов. Не, уважаемые пернатые, я, конечно, природу люблю и все такое, но раззявите клювы на моих овец – перестреляю на фиг. Хотя с такими размерами они не только овец, но и человека запросто сожрут, если зазевается. Или, может, я на них клевещу, и клювы им для выкапывания и разгрызания орехов нужны? Что-то не верится…

С идущего за нами «Сан-Кристобаля» хлопнул выстрел, и один из фороракосов (так, кажется, хищные южноамериканские «страусы» назывались?), выбросив облачко перьев, упал на землю, судорожно хлопая недоразвитыми крыльями и загребая грунт мощными когтями на длинных лапах. Блин, вот что за урод это сделал? Не трогают тебя животинки, и есть ты их не собираешься, на хрена убивать? Ненавижу такое.

Четверка сородичей подстреленного отбежала метров на тридцать и замерла, смешно крутя головами во все стороны. Громкий звук они со смертью товарища явно не связали. Жертва идиота с ружьем тем временем перестала биться и замерла. Трое из стаи рассредоточились полукругом, перекрывая подход к берегу, а четвертый осторожно, бочком подошел к убитому, внимательно его осмотрел и даже пару раз толкнул головой. Убедившись, что «медицина бессильна», отвернулся, после чего все оставшиеся птицы, как по сигналу (впрочем, наверное, без «как», нам не слышно просто) вдруг бросились прочь от берега, на бегу выстраиваясь ромбом и вызывая панический «вертикальный взлет» попадающихся на пути многочисленных пернатых помельче размером. Надо же, совсем не глупые, организация и социальное поведение присутствуют. И бегают быстро, даже очень.

Народ, собравшийся на палубе, загомонил, обсуждая увиденное:

– …отстреливать с машины или приманки отравленные рассыпать…

– …через колючку не пролезут, чего зря патроны жечь?

– …может, и не хищные, че вы заочковали сразу? Сами их съедим всех, ха-ха.

– …мама, а давай птенчика заведем?

Последняя фраза вызвала дружный хохот собравшихся, представивших «птенчика» в доме. Между прочим, не уверен, что смех оправдан.

– Они умные, судя по всему. Наверное, приручить можно.

Мужики недоверчиво хмыкнули, в духе: «Ну-ну, попробуй, а мы посмотрим», – но тут меня неожиданно поддержал Толик:

– Я, может, попробую, попозже. На страусовой ферме работал одно время. К птицам свой подход нужен, это не собака и не конь…

Невысокий калмык у нас считается главным спецом по животноводству, так что народ уважительно призадумался. Я же представил себе атаку «Ладожского отдельного кавалерийского эскадрона» верхом на фороракосах, возглавляемую пьяным до изумления Толиком, и почувствовал, как уголки губ неудержимо ползут вверх. Да уж, картина та еще, любой враг побежит с криками ужаса.

Берега протоки вдруг разошлись в стороны и исчезли, открыв взгляду простор великой реки. Сверкающая на солнце водная поверхность покрыта многочисленными барашками волн, справа, за прибрежными камышами, уходит вдаль плоская, как стол, степь, покрытая серебристой травой, а вот слева, у горизонта, видны темные силуэты гор. А живности-то, живности… на воде и в воздухе просто мириады птиц, от самых крошечных до гигантов размером с пару лебедей. В темной речной воде то и дело мелькают рыбьи спины, причем некоторые – с хорошее бревно толщиной. На фоне всего этого буйства сухопутная жизнь выглядит победнее, но тем не менее с палубы видно два стада… э-э… лам, наверное. Во всяком случае, рогов у них нет, так что антилопами не назовешь. Что-то среднее между ламой и небольшой лошадью, скорее. Стада не слишком большие, голов по двадцать-тридцать. Что еще… ага, снова «страусы», но эти уже больше похожи на заленточных. Тоже небольшое стадо (или у страусов – стая?), мощными лапами выкапывают что-то из земли и едят. Что – непонятно, могут быть корнеплоды, а могут и мыши какие-нибудь. Вроде больше никого… а, нет, вдали какое-то движение.

Навожу бинокль. Блин, да это же овцебыки! Ну, сходство не стопроцентное, но очень похожи. Шерсть покороче, а так… хм, а чего это они в круг сбились? Присмотревшись, замечаю нескольких волков, бегающих взад-вперед перед стеной рогов. А волки тут крупные, однако… лапы длинные; бегают быстро, наверное.

– Смотри какой!

– Красавец, мля!

Кого это они… о, носорог! Даже три – мама и два детеныша. Ну, скорее всего, мама: не думаю, что у них с папами гулять принято. Здоровенная мохнатая животина, метра четыре длиной и полтора в холке. Конечно, до рогачей и прочей северной фауны, включая тех же носорогов, ей далеко, ну так там и питание пообильнее, да и вообще жить проще. Зато у этого (пардон, этой) рог длиннее – больше метра.

Вопреки моим опасениям, никто из мужиков за ружьем не потянулся. Видимо, потому, что затрофеить, один хрен, не получится. Винтовка придурка на «Сан-Кристобале» тоже молчит, к счастью.

Наш «Кейп-Код» идет пятым в линии, так что перемена курса неожиданностью не становится – все видно заранее. Караван под острым углом пересекает реку и постепенно прижимается к западному берегу. Хотя тут он скорее южный. Место для закладки поселения Ладога намечено заранее, еще в Нью-Рино, на основании орденских данных. Десять километров выше начала дельты, на правом берегу, где в Аустралис в одном месте впадают сразу две небольшие речушки, стекающие с западных гор. В здешнем засушливом климате источник чистой воды – это важно. Понятно, что есть Аустралис, но прозрачностью он, прямо скажем, не поражает, хоть в Хуанхэ[45] его переименовывай. Преувеличиваю, конечно, но пить я из него без особой необходимости не стал бы.

Все, понятно, в курсе наших планов, так что толпа зрителей перемещается на левый борт, я не исключение. Суда идут вблизи берега, до узкого песчаного пляжа метров сто пятьдесят, не больше. Сразу за пляжем поднимается небольшой двухметровый обрыв, после него идет полоса низких, причудливо искривленных постоянными ветрами деревьев (или это кусты такие, черт их знает, я не ботаник), за которой начинается степь. Чуть не сказал «ковыльная», но нет – это не ковыль, хотя и похоже. Главное отличие – местная степная растительность с удовольствием поедается овцами и даже (если не злоупотреблять) может идти на корм коровам, плюс ее семена не вызывают у бедных скотинок воспаления кожи. По крайней мере, такое заключение выдали орденские биологи, и очень хочется верить, что они не ошибаются, иначе придется всех моих овец на шашлык пустить.

Вообще, правый берег выглядит как-то поживописнее левого – тут и деревья (уродливые и мало, но все-таки), и холмы, и ручейки время от времени показываются, а вдали так и вовсе виднеются горы. Левый же – плоская, однообразная, унылая равнина, заросшая жесткой на вид серебристой травой. Насколько я помню карту, выше по течению там тоже холмы появятся, но пока что грустновато как-то выглядит. Хотя там фауна стадами бегала, а тут в этом плане не очень. Нет, пернатых и водоплавающих полно, но вот зверья практически не видно; крупного, во всяком случае. Какая-то мелочь бегает, которую в высокой, по колено траве и не разглядишь толком. Нас, что ли, испугались? Ну, вспоминая случай с фороракосом, может, и не зря.

Судовая машина заметно сбавила обороты. Прибываем, похоже. Ага, все правильно – вот и устье. Интересно получилось – две небольших речушки, одна метров семь шириной, другая еще меньше, впадают в Аустралис в одном месте, образуя единое устье, а потом расходятся в стороны, почти под прямым углом. Дальше, где-то в полукилометре от берега, возвышается довольно высокий и длинный холм с приметной «двурогой» вершиной, на которой… ага, вот и фауна. Подстраиваю бинокль. Так и есть, волки. Наблюдательный пост у них там, что ли? Ну логично, оттуда все окрестности должны быть как на ладони. Но извините, ребята, придется вам куда-то переселиться, потому как наша Ладога запланирована как раз у подножия холма, а соседи типа вас нам без надобности. Так что уносили бы вы лапы, пока можете…

Караван окончательно встал, загрохотали якорные цепи, на палубах поднялась суета. Ну на нашей палубе, во всяком случае, остальные-то ждут не дождутся, пока мы разгрузимся и можно будет подниматься по течению в теплые края. Но это произойдет не раньше завтрашнего вечера, думаю, да и вообще – сначала надо место осмотреть. Вдруг нам там не понравится? Может же такое быть?

Экипаж «Кейп-Кода» ловко спустил на воду большую надувную моторку, в которую, по веревочному трапу, уже далеко не так ловко слезла «приемочная комиссия» в лице меня, Димы, братьев Мокеевых, Макса и Толика, плюс, «с правом совещательного голоса», Андрей Самойленко, старший нанятой мной бригады рабочих. Руки у мужика золотые, в организации поселений на пустом месте он разбирается как никто другой, грех не спросить у него совета. За «кормило» нашего плавсредства сел кто-то из экипажа… э-э… Джейкоб, кажется, его кличут.

Моторка скользнула к берегу и уже через минуту мягко ткнулась носом в песок. Выпрыгиваем на пляж, стараясь не промочить ноги, Джейкоб остается на посту. Пару минут спустя рядом таким же макаром оказываются Глеб, Игорь, Саня и еще один мужик из рабочих. Их «кормчий» тоже остается в лодке.

– Что, мужики, с прибытием!

Глеб лучится радостью, что вполне понятно – человек ради этого дня пахал как проклятый, я уж не говорю об оставленной позади жизни успешного застройщика. Народ отзывается неразборчиво, но явно одобрительно, хорошее настроение предводителя экспедиции передается всем.

Без особых проблем взбираемся по осыпающемуся откосу и замираем на полминуты. Постепенно опускающееся к горизонту солнце пригревает спину и правый бок, ветер свистит в причудливо скрюченных ветвях карликовых деревьев, какие-то насекомые свиристят в траве, в небе перекликаются птицы. Опасности не видно, но значит ли это, что ее нет… Внезапно долетевшее со стоящего на реке скотовоза протяжное «му-у-у!» вызывает смешки и снимает напряжение.

– Тоже на берег хочет!

– Ага, по травке побегать…

– Ну че, пойдем?

– Пойдем…

Автомат на левое плечо стволом вниз, мне так сподручнее, и вперед, хе-хе, в пампасы. Хотя тут для классических пампасов слишком сухо и прохладно, все-таки они севернее должны быть. Почва твердая, но идти не очень удобно – много небольших острых камней, которые легко не заметить в траве и споткнуться. Впрочем, после стольких дней на палубе, все равно приятно. И трава как пахнет… с удовольствием втягиваю наполненный ароматом разогретого на солнце «ковыля» воздух полной грудью. Хорошо!

Процессия было растягивается, но Саня, с помощью довольно бесцеремонных выражений, заставляет отстающих подтянуться. А приплывшего с ними мужика я вспомнил, кстати. И по имени, Андрей его зовут, и по предназначению – какой-то там бывший спецназер, завербованный для обеспечения безопасности в широком смысле этого слова. Их всего четверо таких, никто семьи с собой не брал, и получка им в Нью-Рино на банковский счет поступает. Могут такие ребята пригодиться. Не хотелось бы, конечно, но…

– На три!!! – крик спеца.

Разворачиваюсь на три часа, одновременно вскидывая автомат. Впрочем, выстрелить не успеваю – троих мчащихся на нас фороракосов, выскочивших откуда-то из-за кустов, мгновенно сбивает целый град пуль, только перья во все стороны летят. Убедившись, что никто не собирается, пользуясь суматохой, напасть на нас с другого направления, подходим поближе. «Спец» тем временем сообщает по рации, что с нами все в порядке.

– Ни хрена себе клювик!

– Ага. Ты на когти посмотри: такими как долбанет – вспорет от пасти до задницы!

Птицы и правда «внушают». Мускулистые лапы заканчиваются двумя устрашающего вида когтями сантиметров по двадцать длиной и тремя небольшими.

– А как она с такими хреновинами бегает-то? Неудобно же.

– Так поднимает на бегу, наверное. Это для охоты чисто, а чтобы бегать – вот эти, поменьше. Подбежала, полоснула, отскочила. Ждет, пока кровью истечешь.

– Чего они на нас напали-то? Нас же больше! Совсем тупые, что ли?

– За соперников, наверное, приняли. Решили, что территорию пришли отнимать.

– А-а… тогда умные, правильно решили, ха-ха.

– Та не говори… а были бы у них стволы – вообще положили бы нас на месте.

Насмотревшись на монструозных птиц, идем дальше. Ветер по мере приближения к холму ощутимо стихает, и в куртке становится жарковато, так что расстегиваюсь.

Полоски кустов, отмечающие берега речушек, раздаются все дальше в стороны, огибая холм с боков. Так, а вот там впереди тоже какая-то густая зелень. К чему бы это?

Как оказалось, у подножия холма из земли бьет небольшой родник. Мужики, немного помявшись, по очереди пробуют воду.

Ух! Холодная, блин, аж зубы сводит! Но вкусная. Вода – это хорошо.

Что ж, по-моему, отличное место. Воды вокруг полно, холм, тянущийся на полкилометра в стороны и загибающийся буквой «Г», прикрывает от ветра, солнечная сторона, река рядом.

– Андрюх, че думаешь?

Пожилой, но еще крепкий мастер из Тюмени задумчиво пошевелил усами:

– Нормально. Немного поработать, с умом все сделать – сказка будет.

Ну сказка не сказка, но жить можно, мне кажется. Будущие горожане разбрелись по окрестностям, уже присматривая места под родовые усадьбы (это они торопятся, хе-хе), спец бдительно оглядывается по сторонам, не выпуская из рук АКМ. Поворачиваюсь к «господам пайщикам»:

– Наверх поднимемся?

Все дружно кивают, и мы начинаем восхождение. Впрочем, склон не слишком крутой, так что даже с учетом хромающего Сани полсотни метров (по вертикали в смысле) до вершины мы преодолеваем быстро. По дороге думаю – вот хохма получится, если те самые асфальтовые озера окажутся с другой стороны холма. Собственно, ничего плохого в этом не будет – наоборот, скорее; но забавно выйдет.

Ветер возле вершины такой, что, кажется, вот-вот оторвет нас от земли и забросит куда-нибудь на левый берег. Пригнувшись и смахивая выступившие на глазах слезы, поднимаемся на самый верх.

Ага. Не получилось. Озер, ни асфальтовых, ни обычных, за холмом нет. Такая же более-менее ровная степь тянется до следующей гряды, километрах примерно в… мм… восьми-десяти от нас, а уж что там за ней – неведомо. Горы по-прежнему маячат далеко у горизонта. Подавляю вздох разочарования. Найдем мы эту нефть, никуда она от нас не денется.

Волки, о которых мы не забыли, тоже обнаружились – семеро зверей длинной вереницей тянутся у подножия холма вправо по склону, к полоске кустов. Видимо, почувствовали, что с нами отношения выяснять не стоит. Ну молодцы, правильно поняли обстановку.

Глеб с довольным видом оглядывается по сторонам, и на лице у него прямо-таки светится надпись: «Русская Земля Вокруг! Наша!». Непременно всё с заглавных букв. Ну, понимаю его. Сам что-то такое чувствую.

– Че, пойдем вниз? А то сдует тут на хрен.

Поселенцы уже облазили окрестности вдоль подножия холма и, переполненные впечатлениями и эмоциями, столпились в кучу, азартно споря о чем-то и смоля сигареты. Все курящие, кстати, кроме Макса, а уж что он употребляет, я и гадать боюсь.

По лицам видно, что место всем понравилось, но порядка ради спрашиваю:

– Все за то, чтобы здесь поселиться?

Получив в ответ хор восторженно-одобрительных возгласов, удовлетворенно киваю:

– Хорошо. Тогда… здесь будет город заложе́н, ха-ха.

Дима подхватывает:

– Отсель грозить мы будем буру!

А вот без этого хотелось бы обойтись, честно говоря. Нечего нам с бурами делить, и, надеюсь, сами они это понимают.

Глеб по рации приказывает начинать первый цикл. А? Нет, это не выгрузка. Сначала нужно причал оборудовать – не лодками же весь груз на берег перекидывать. Но у нас все подготовлено, не зря столько денег и времени потратили.

По дороге к берегу обнаруживаем, что застреленных нами птиц уже вовсю рвет какое-то местное зверье, больше всего похожее на зубастых, широкоротых броненосцев размером со спаниеля. Наше присутствие совершенно не смутило падальщиков – покрикивая друг на друга забавными, высокими и тонкими голосами, они увлеченно продолжают пиршество, туши фороракосов просто тают на глазах. А вот несколько крупных грифов оказались более пугливыми и с недовольными хриплыми криками взмыли в воздух.

Хм… любопытно. Зверьков тут десятка два как минимум. Особо проворными они не выглядят, времени прошло всего-то около часа; получается, их плотность на единицу площади довольно высока. А чем, стесняюсь спросить, они обычно питаются? Что-то несметных стад, могущих обеспечивать достаточный объем падали, мне тут на глаза не попадалось пока что. Или «броненосцы» всеядны, и падаль – приятный, но редкий нежданчик?

На пляже уже кипит работа – полтора десятка лодок перевозят рабочих и материалы для строительства причала. Глеб, как главный не только вообще, но и конкретно по строительной части, тут же приступает к организации порядка из хаоса. Ага, вон чуваки на моторке замеряют эхолотом глубины у берега, выбирая место для причала.

Причалов мы с собой везем аж семь штук, в разобранном и сдутом виде. А? Да, в сдутом, потому как они понтонные, и пузатые баллоны из прочной резины занимали бы в надутом виде слишком много места. Сейчас же на судах их быстро накачают, рабочие установят сваи, закрепят понтоны, настелят сверху решетчатые металлические листы, и готово. По крайней мере, в теории это все так и выглядит, а на практике – хорошо бы успеть с этим делом до темноты, чтобы завтра с утра начать разгрузку. Тогда есть шанс ее завтра же и закончить, особенно с учетом того, что широты здесь высокие, на дворе то ли поздняя весна, то ли начало лета, и светлого времени в местных сутках часов двадцать пять, не меньше. Преимущество такой конструкции перед традиционной – можно быстро отцепить от свай, прицепить к лодке и куда-нибудь перетащить. Случаи, как известно, бывают разные, лучше быть к ним готовыми.

Игорь кивком отозвал меня в сторону:

– Ну что, как договаривались – вы с Глебом тут, а я ночью с «Бремена» ищу?

– Ага. Блин, хорошо бы на этой стороне оказались.

Наш геологоразведчик разводит руками:

– Ну это уж не от меня зависит. Главное, вообще их найти, а уж на каком берегу – не принципиально.

Это тебе не принципиально, а вот мне как-то спокойнее будет, если наше маленькое нефтяное эльдорадо окажется, во-первых, не слишком далеко от Ладоги и, во-вторых, не отделено от нее четырехкилометровой ширины рекой. Ибо, повторюсь, случаи всякие бывают. Например, на этой самой реке может оказаться кто-то недружелюбно к нам настроенный, и с хорошими калибрами. Впрочем, от Игоря это и вправду не зависит. Его задача – с наступлением темноты посадить на верхотуру пару человек с хорошими ночниками и без особой спешки пойти вверх по течению. В случае, если за пять ночных часов желанных «отблесков на холмах» не обнаружится, сделать остановку на день, и следующей ночью проделать то же самое. А вот если и на третью и даже на четвертую ночь ничего не обнаружится – тогда это уже будет очень и очень печально, особенно для меня. Пристрелить, конечно, не пристрелят, но вот отношения с руководством колонии испортятся, что не есть хорошо, мягко говоря. Да и денег уже в это дело вложил немерено…

Глебу по рации стали поступать запросы с разных судов на предмет «сойти на берег, поразмяться и вообще». Наш предводитель сначала вежливо объяснял, что «не время пока, Родина в опасности», но от однообразности и настойчивости просителей довольно быстро осатанел и далее без особых политесов посылал жаждущих ступить на берег в пешее эротическое. Вспыльчивый он, даже несколько чересчур, я бы сказал, ну да ладно – за организаторские способности и волю к победе человеку многое можно простить. Да и в самом деле – ну вот зачем сейчас на толком не обследованном берегу нужна толпа праздных зевак, путающихся под ногами у рабочих и притягивающих к себе неприятности? Доплывете до выбранного места – и гуляйте там хоть до посинения. В свободное от работы время, хе-хе.


9

Русь, нижнее течение Аустралиса, напротив Ладоги, борт дизель-электрохода «Кейп-Код»

Подходя к кают-компании, еще из коридора слышу: «…вот тут, вдоль речки участок возьму…» Кто-то из Мокеевых раскатал губу. Ага, вдоль речки он возьмет. Чувствую, сейчас придется немного поругаться.

Зайдя в помещение, обнаруживаю полный комплект совершеннолетних колонистов, включая прекрасную половину, сгрудившимся вокруг стола с нарисованной от руки картой будущей Ладоги. Блин, женщины… конечно, это не слишком здорово, они могут и скандалить начать, а я этого не люблю… а ничего не поделаешь. Раньше надо было думать.

Оксана, как обычно, берет инициативу:

– Виталий Сергеевич, мы тут участки пока распределяем…

Ну-ну. И лицо такое… как у кошки, когда ее за поеданием чего-то на столе застают. Смесь наглости и смущения. Ща я вас…

– Ну это вы поторопились, Оксана Николаевна. Вот генплан, только что у Глеба Михайловича утвердил…

С этими словами выкладываю на стол лист формата А3.

– …вот в строгом соответствии с ним мы сейчас и произведем распределение земельных участков, с учетом пожеланий жителей…

Участники собрания, впечатленные словом «генплан», официального вида схемой с подписями и печатью, а также потоком моих канцеляризмов, несколько ошарашенно замолкают. Ну на то и был расчет – народ у меня своеобразный, конечно, но простой. За исключением Макса и Лили: они-то все же полустоличные жители, да и мир успели немного посмотреть. Впрочем, первой опомнилась все та же Оксана:

– Какой еще генплан? Мы тут решили уже все! Зачем все эти планы, нас тут всего-то…

– Оксана Николаевна! – Тоном и поднятой ладонью сигнализирую излишне бойкой бабе, что сейчас надо слушать, а не говорить. Явно скрепя сердце, она временно замолкает, и я продолжаю:

– В каждом городе должен существовать генплан, обеспечивающий его устойчивое и гармоничное развитие в соответствии с требованиями…

В общем, такого рода речи я толкать умею. На митинге, конечно, это не прокатит (ну если он не из свезенных автобусами бюджетников состоит), но у нас-то не митинг, а формат «начальство объясняет народу, что ему (народу) надо для счастья». Для подобного случая очень даже подойдет.

Что? Как же либертарианство и все такое? Хм… не надо путать его с анархией, знаете ли. Это распространенная ошибка. Чаще только с социал-дарвинизмом путают. Так любую хорошую идею можно довести до абсурда. Да и вообще – ну вот кто, кроме меня, лучше знает, «как надо»? Правильно, никто. Это шутка, конечно, а если серьезно… хочешь жить в городе – будь добр, соблюдай некоторые общие правила, дабы этот город не превратился в ад. Не хочешь соблюдать – не проблема, живи на своей земле за городом, и строй там что хочешь, хоть Великий зиккурат.

Откуда взялся генплан? Да Глеб накидал, за час где-то. Он же застройщик, понимает в таких вещах. Ну, надеюсь, по крайней мере, что понимает. Не совсем с нуля накидал, конечно, мы же заранее это место планировали под город, и данные проведенной орденскими беспилотниками аэрофотосъемки у нас были еще в Нью-Рино. Так, кое-что подправил и уточнил.

Кстати, человек реально увлекся, пришлось его останавливать, когда он начал мост через Аустралис рисовать, пытаясь вписать в общую перспективную схему городского транспорта. Но, имхо, в общем и целом схема получилась очень даже ничего. С прямоугольной сеткой улиц, несколькими площадями и скверами, всеми основными городскими зданиями, двумя парками вдоль речек и третьим – вдоль набережной Аустралиса. Конечно, что из этого в итоге воплотится в жизнь – вопрос, но выглядит красиво и продуманно, во всяком случае.

– …в центре поменьше, на окраинах – побольше. Тут уж каждый может сам выбирать. Так что вот вам план, смотрите, какой участок больше нравится.

Неугомонная Оксана, в течение моей речи с недовольным видом рассматривавшая схему, ткнула пальцем в проходящую вдоль подножия холма улицу:

– Нам вот здесь тогда. Мы два участка пока займем, все равно пустые будут стоять.

– Сейчас стоят, потом не будут. Вы что там, строиться собрались, что ли? И как потом с него съезжать будете – бросать постройки? Это же чисто для жизни участок, в городе, а основная ваша земля, под хозяйство, за его пределами будет.

Оксана быстро затараторила, пытаясь подавить меня напором и не дать возразить:

– А мы пока тут будем хозяйствовать! Людей же нет, зачем далеко ходить? Огород заведем, хлев поставим! Мы тогда двойной участок в счет основного возьмем, в городе, а вы из основного этот кусочек вычтете!

Чувствую, как начинаю медленно закипать:

– Нет, Оксана Николаевна, два участка вы не возьмете, а возьмете один.

Склочная баба уставилась на меня исподлобья, уперев руки в бока и подпустив в голос легкую истеринку:

– Почему это не возьмем?! Чего земле зря пропадать? А где нам огород разбивать, скотину держать?! Что это за пятачок, тут и шести соток не будет! Когда еще люди новые приедут! Тогда и освободим, если земли не будет! А может, и не приедут! А зачем…

Отчаявшись, после пары попыток, вставить хоть одно замечание в этот словесный поток, с силой хлопаю ладонью по столу, что заставляет Оксану временно заткнуться.

– Это не шесть соток, а двадцать четыре! Карту читать научитесь для начала! Не нравится в центре, берите на окраине, там – сорок. Не нравится там – селитесь на своей земле, за пределами города. Не хотите – проваливайте отсюда в степь к чертовой матери! Никаких двойных участков! Никаких отклонений от генплана! Не нравится – на хрен! Вопросы?!

Такой подход, в отличие от логики и аргументов, Оксане вполне понятен. Притворно заулыбавшись и уверив меня, что ничего плохого в виду не имела, супруга Толика (блин, бедный мужик, мне его реально жалко) быстро переключила свою неуемную активность в созидательное русло – выбор участка. За ней, чуть опасливо косясь на меня, подключились и остальные. Вот и славно.

Надо, кстати, и себе тоже выбрать. Но после всех – так оно, думаю, будет вернее с политической точки зрения.


Русь, нижнее течение Аустралиса, напротив Ладоги, борт дизель-электрохода «Кейп-Код»

– А!

Глеб, только что разбудивший меня похлопыванием по плечу, от неожиданности отскакивает в сторону. Трое прочих обитателей каюты, уставшие после тяжелого рабочего дня, продолжают выдавать заливистые рулады носами.

– Че орешь-то?

– Да так… хрень какая-то снилась. Новости?

Бородач кивает:

– Ага. Пойдем на палубе обсудим.

Ну и правда, нечего чужие уши зря греть. Я ночую в каюте с тремя рабочими, включая Андрюху, мало ли кто из них что лишнее может услышать…

– Да, сейчас оденусь.

Глеб выходит, а я, стараясь не шуметь сверх неизбежного минимума, быстро споласкиваю физиономию в крохотном умывальнике и одеваюсь, не забыв проверить пистолет. Не то чтоб я всерьез опасался, что Глеб меня сейчас долбанет молотком по голове и отправит на корм ракам, но…

Блин, и лег засветло, и сейчас светает уже, а ни фига не выспался, всего-то часов шесть прошло. Жаль, мы до полярного круга не дотягиваемся, а то бы и белые ночи были. Туризм бы развивали, как в Питере, хе-хе.

Нахожу Глеба философски разглядывающим возведенный вчера рабочими причал. Молодцы ребята, быстро управились. Надеюсь, сегодня успеем все разгрузить.

– Ну чего, нашли?

– Вроде как. Отблески видели ночью, сейчас на берег высадятся и пойдут проверять.

– Далеко? На каком берегу?

– Семьдесят километров отсюда. На том, – бородач кивнул в сторону надстройки, закрывающий от нас левый берег.

Блин, на том – это плохо. Ну ладно, что ж поделаешь. Зато всего семьдесят километров – четыре часа хода для одного из тех LCM-8[46], что мы приволокли на буксире. Кстати, повезло с погодой: один хороший шторм по дороге сюда – и предназначенные для спокойной воды посудины ушли бы на дно. Хотя, с другой стороны, мы же их доверху забили пустыми бочками и пиломатериалами – плавучести это должно очень способствовать, как мне кажется.

– Нормально, недалеко.

– Ну погоди радоваться, пусть дойдут сначала и посмотрят, что там. Но так да, удобно.

Хмыкаю:

– Остальные теперь коситься будут. Знали заранее типа…

Глеб равнодушно отмахнулся:

– Это бизнес, чего тут детский сад устраивать. Мы сделали, мы и молодцы, а остальное никого не колышет.

Ну, тоже правильно.

Со стороны столовой (вообще, вроде как по-морскому называется «кают-компания», но мы люди сухопутные) донесся гомон – народ уже проснулся и приступил к приему пищи.

– Пораньше сегодня подъем?

– Ага. Для рабочих. Пускай зарплату отрабатывать начинают. А остальные сегодня хоть бы вообще не просыпались, мешают только.

– Хе-хе.

Завтрак прошел в темпе, и работа завертелась. «Кейп-Код» осторожно подошел к пятидесятиметровому причалу и начал выгрузку. Первыми – четыре пикапа и грузовик, затем колючая проволока и столбы, дабы оградить подходы к причалу. Закончив с этим, будущие поселенцы и несколько десятков рабочих загрузили еще проволоку и столбы на машины и отправились к выбранному под город месту – огораживать тамошние стройплощадки. И только после того, как это было сделано, очередь дошла до стройматериалов. Животины же пока подождут – на борту скотовозов они в полнейшей безопасности, а везти их через половину глобуса только для того, чтобы какой-нибудь голодный и когтистый страус-переросток за минуту порвал всех овец, было бы как-то глупо.

Тем временем «Сан-Кристобаль» и «Фа́чима» пересекли реку и бросили якоря у противоположного берега. Та же команда рабочих, что и вчера, приступила к сооружению второго причала. Нет, строиться на левобережье мы пока что не планируем, но раз уж материалы, транспорт и рабочая сила под рукой, почему бы не создать задел на будущее? Опять же вроде как «застолбили поляну» таким образом.

Собственно, мне тоже рассиживаться на судне особо-то и некогда – надо озадачиться жилищем. Я же не все время на этих асфальтовых озерах собираюсь проводить, так что без дома в Ладоге никуда.

Дождавшись очередного рейса грузовика, запрыгиваю в кабину. За рулем Серега – флегматичный до легкой заторможенности уроженец Иваново, состоящий в бригаде Андрея Самойленко. Как и большая часть его коллег, ни на какой Дальний Юг он переселяться не собирается, но очень рад возможности заработать хорошие деньги вместо привычного для Нью-Рино аморфного ничегонеделания в сезон дождей. Собственно, с моей точки зрения это только в плюс – человек работает и получает за это деньги; что ему говорят – то и делает, никаких заморочек. А вот с моим кришнаитско-староверско-калмыцким паноптикумом я еще намучаюсь, чувствую. Блин, ну вот почему нормальные люди сюда ехать не захотели, как в те же Ростов и Новгород, а? За что мне это все? С другой стороны, все логично – нормальные люди выбрали нормальные места, а ко мне поехали… э-э… оригинальные, скажем так. Повод задуматься, м-дя.

Внезапно со стороны поселка (ну, его зародыша) послышались выстрелы. Сразу несколько коротких очередей, потом еще две, почти подряд. Что, блин, такое? Волки вчерашние набрались смелости, что ли? Серега, флегматик хренов, даже глазом не моргнул. Ладно, уже почти приехали, сейчас узнаем.

Причиной переполоха оказались все те же фороракосы. Как следовало из эмоционального рассказа мужиков, сразу пять птиц вдруг появились из-за «короткой палочки на Г» – то бишь северо-западного отрога – и, не теряя ни секунды, с курьерской скоростью бросились к людям. Четырех мужики успели завалить на бегу, а вот пятая со всей дури врезалась в только что установленный проволочный забор, на котором, получив несколько пуль, и осталась висеть. Кстати, хорошо столбы вкопали – на вид фороракос весит под два центнера, и бегает он очень быстро, но забор особо не пострадал: чуть поправить – и будет краше прежнего.

Интересно, с чего бы он на забор бросился? Вроде бы вчера его сородичи тупыми не выглядели. Впрочем, бедную птичку можно понять – заборы ей до сих пор не попадались, скорее всего, она его вообще за ветки или какие-то стебли приняла.

Используя тросы и два пикапа, туши птиц оттащили за холм, дабы не привлечь новых хищников. Не то чтобы мы их особо опасались, но зачем зря от работы отвлекаться?

Со стороны реки доносится звук, никогда прежде в этом месте не слышанный – лязг гусениц. Оборачиваюсь. Небольшой бульдозер ярко-желтой расцветки, приминая траву, подъезжает к стройплощадке. Бульдозера у нас всего два, по одному на Ростов и Новгород, так что за пару дней ему необходимо выровнять все нужные площадки, под дома и хозпостройки. Желательно, конечно, с запасом, ибо своим подобным агрегатом Ладога явно обзаведется еще не скоро, а новые поселенцы, хочется верить, осенью появятся. С экскаватором, который, по плану, сейчас должны разгружать, такая же история – отработает свое и поедет дальше. Надеюсь, до отплытия каравана все успеем. С одной стороны, более ста человек задействованы, да и собирается все из готовых конструкций и элементов, но с другой – предстоит установить дома, хозпостройки, водонапорную башню и трубы, ограждения… и на все про все лишь четыре дня. К счастью, в местном дне аж двадцать пять светлых часов – помнится, говорил уже.

Андрей, чувствующий себя в роли прораба как рыба в воде, хриплым голосом раздает указания, мужики бегают туда-сюда с охапками досок и прочего стройматериала, пыль столбом, а я что-то начинаю чувствовать себя пятым колесом в телеге. Нет, можно, конечно, тоже влиться в общую суету, что-то там таскать и придерживать, но как-то не хочется. Не потому, что «умаляет начальственное достоинство» (ну чуть-чуть разве что), а лень просто. Ленивый я, в плане физического труда особенно, ничего не могу с этим поделать. Окопы рыть себя еще могу заставить, если есть вероятность под арту попасть, а остальное – ну его на фиг. Посему спокойно разглядываю, как две пары рабочих, предварительно разметив нужные места, сверлят мотобурами направляющие скважины под металлические винтовые сваи. Получается это у них быстро и сноровисто, приятно посмотреть. О, кстати – это же они для моего дома сваи готовятся вкручивать, я-то сразу и не сообразил.

Радиостанция на плече характерным звуком затребовала к себе внимания. Хорошо, ответим…

На связи оказался Глеб:

«Игорь сообщил – нашли озера и выходы газа. Пятнадцать километров от реки, в холмах. Возвращается обратно».

– Принял.

Вот и отлично. Теперь осталось собственно нефть найти.

– Слышь, командир!

Оглянувшись на окрик, вижу запыхавшегося от бурной активности Андрея.

– Что такое?

Наш прораб подходит поближе.

– Сегодня дом твой закончить не успеем, фундамент под водонапорку надо залить до вечера, кровь из носу, а то застыть не успеет. Придется тебе опять на корабле ночевать.

Пожимаю плечами:

– Да и хрен с ним, спешки нет. Один фиг, караван еще три ночи тут будет торчать. Все успеете к отплытию?

Андрей уверенно кивает:

– Без вопросов. По мелочи останется доделать, но это уже твои сами справятся.

– Хорошо. Андрей, заборы, главное, и загоны для скота – потщательнее. Если какая-нибудь сволочь ночью заберется и всех пожрет – будет обидно. И теплоизоляция на трубах – тут зимой не тепло вообще ни разу, говорят.

– Сделаем, не переживай.

Преисполненные эмоций крики с характерным южнорусским говором заставляют нас обоих повернуться к холму. Оксана громко выражает недовольство.

– Че она орет?

– А-а… – Бригадир раздраженно машет рукой. – Дура-баба. Съездить бы ей разок по харе. Межеванием недовольна, типа обделяют ее.

Кто бы сомневался.

– Да уж… чую, намучаюсь я тут с ней. Ладно, пойдем, вправлю ей мозги.

Обреченно вздохнув, иду выполнять долг перед новой Родиной. Тяжела ты, доля руководителя. Но кто, кроме нас?


Русь, нижнее течение Аустралиса, напротив Ладоги, борт дизель-электрохода «Кейп-Код»

Игорь с усталым, но довольным видом откинулся в кресле, осторожно прихлебывая горячий чай из исходящей паром кружки.

– Без прибора хрен бы заметили: там холмы от реки прикрывают… – Он взял паузу, делая очередной глоток. – Дорога нормальная, квадры без проблем прошли. Грузовик тоже дойдет. Один ручей по пути, но мелкий совсем, переехали спокойно…

– Что за озера-то? – не выдержал Глеб.

– Три озера. Два маленьких, где-то триста и пятьсот квадратов. Одно большое – почти три гектара. Но в маленьких чистый битум, а в большом половина воды. Газовый факел всего один, но выходов больше, запах сероводорода по окрестностям стоит. Хотя там непонятно, что больше воняет – газ или трупы.

– Что за трупы?

– Да зверья всякого в озерах немерено. Застревает и дохнет, ну и гниет потом. Чего они туда лезут – хрен их знает. Да, кстати, – видели по дороге миграцию живности какой-то, типа небольших рогачей – стада до горизонта тянутся. Сюда идут, вниз.

Ну это понятно – конец весны, трава сочная и зеленая.

– Хорошо, с мясом проблем не будет. Что дальше делаем?

Глеб, проделав свой коронный жест с поглаживанием бороды, начал излагать:

– Сегодня причал на левом берегу доделали. Игорь, тогда ты на «Сан-Кристобале» и «Фачиме» идешь ночью обратно, и с утра начинаете ставить там причал.

Желтов спокойно, хоть и без особого энтузиазма, кивнул.

– …с утра доразгружаем «Кейп-Код», и он выходит к вам. Как закончите с причалом, начинайте разгрузку буровой, потом всего остального. Мы здесь заканчиваем со стройкой, выгружаем животных, и через два дня тоже уходим.

Игорь, расправившийся уже с чаем, вставил:

– «Кейп-Код» придется оставить там пока. До тех пор, пока нефть не найдем.

Бородач согласился:

– Да, хорошо. Виталь, присматривать-то за всем будешь ты в основном. Когда сможешь туда подскочить?

Задумываюсь. С одной стороны, нужно быть в курсе, конечно, с другой – тут тоже дел хватает пока что, а там, по крайней мере, народ знает, что делает, да и работает за деньги, что есть плюс.

– Через неделю, как закончим. Здесь обживемся немного, все в колею войдет – тогда можно будет оставлять без присмотра.

– Хорошо… баржа есть, транспорт обеспечен…

«Баржами» Глеб упорно называет старые американские десантные катера, удачно приобретенные нами для обеспечения речного сообщения. Хорошие посудины – можно загрузить полсотни тонн, выгрузить машину или трактор на необорудованное побережье, да и от не слишком сильных врагов отбиться – два пулемета M2 и автоматический гранатомет – это вам не шутки. Плюс два сделанных в Детройте дизеля весьма неприхотливы и, хочется верить, смогут кушать нашу самопальную солярку без особых проблем для здоровья.

Глеб отвлекся на заработавшую рацию:

– Больших, слушаю. Что?! Живые? Сколько?

Дав отбой и наткнувшись на наши вопрошающие взгляды, поясняет:

– Да, блин, вот как чувствовал, что нельзя никого лишнего на берег выпускать!

– Че случилось-то?

– Дебилы случились! Поохотиться им, уродам, захотелось!

Выясняем подробности. Сегодня в обед наш предводитель, уступив просьбам осатаневшего от безделья переселенческого контингента, разрешил сойти на берег тем, кто не занят в строительстве. Народ, радуясь возможности размять ноги, массово десантировался на твердь земную: разумеется, на заранее обследованное место. И все бы хорошо, но у группы будущих колонистов в одном месте заиграл ветер, и мужики решили немного поохотиться. Благо неподалеку обнаружилось стадо тех самых «лам», что мы видели в первый день. Животные оказались непугаными (да и с чего бы?) и подпустили охотников довольно близко. Четыре выстрела, две ламы, отпрыгнув было в сторону, ложатся на землю, а по рации доносятся жуткий мат и крики: «Доктора!» – Как выяснилось, в расположенном метрах в двухстах позади стада островке кустарника прятались от начальственного взора трое рабочих, которым именно сейчас нестерпимо захотелось раскурить купленный в Порт-Дели косяк. Разумеется, по несчастливой случайности, выпущенная из «Вепря»[47] пуля 7,62 мм угодила одному из курильщиков прямо в живот. Для полного же счастья, бросившийся на крики горе-охотник наступил на мирно дремавшего на солнышке «броненосца», который недолго думая перед отступлением тяпнул врага за ногу, оставив довольно серьезный укус. С учетом пристрастия броненосцев к падали, последствия могли быть нерадостными. В общем, Глеб рвал и метал, оба наших доктора штопали пострадавших, «Сан-Кристобаль» и «Фачима» готовились к отплытию на север, а я решил тихонько пойти на бак «Кейп-Кода» и постоять там с бокалом бурбона, глядя на закат. Нервные клетки, как гласит народная мудрость, не восстанавливаются, потому будем их беречь.


Русь, нижнее течение Аустралиса, правый берег, Ладога

Зверюга недобро покосилась на меня, ощерила громадные желтоватые зубы и угрожающе всхрапнула. Блин, руку же откусит одним махом…

– Ты не бойся, не бойся. Ладонь протягивай. Медленно только, не резко.

Понуждаемый Толиком, с мысленным вздохом вытягиваю руку. Лошадь вновь всхрапывает, на этот раз скептически, и аккуратно снимает бархатистыми губами кусочек сахара у меня с ладони.

– Вот видишь! Уже подружились.

– Ага. Друзья – не разлей вода.

Красивая, серой масти животина подождала еще немного, поняла, что продолжения не намечается, и неспешно отошла от забора. Что-то сдается мне, не очень я ей понравился.

Толик, заметив облегчение на моем лице, добродушно ухмыляется:

– Ничего, привыкнешь. Без лошади тут как без рук будешь, вот сам посмотришь.

– Как без ног, тогда уж.

– Да. И без ног тоже.

Нет, спасибо, я уж как-нибудь на машине. Опять же мотоцикл у меня есть, пришел с остальным грузом. И вообще, я котегов люблю. Ну еще собак, хотя и меньше. А вот к лошадям и прочим коровам как-то равнодушен. Толику, правда, об этом говорить не стоит – за сумасшедшего примет, наверное.

Блин, вот хотел же пару котов и псинок с собой взять… Но со всеми этими играми в прятки и догонялки – непонятно с кем, как-то совсем не до того было. Ладно, у остальных ладожан (мне как-то больше «ладожцы» нравится, но вроде как правильно именно «ладожане») вся домашняя живность есть, скоро наплодится, тогда и обзаведусь. У Димы вот по двору трехцветная кошка бегает с пузом, вот-вот принесет потомство.

– Как живность переезд перенесла? И вообще, как они тут?

На тему своего любимого животноводства калмык может разговаривать часами. Вот и сейчас, в ответ на два простых вопроса, заданных для поддержания светской беседы, я получаю подробный и развернутый отчет о состоянии поголовья. Ну это хорошо, когда есть энтузиаст какого-то дела. Особенно если это дело нужное. Своих овец я тоже пока к Толику сплавил, мне-то ими заниматься точно некогда будет, а у него им будет хорошо. Надеюсь на это, по крайней мере.

В общем и целом, по словам калмыка, животные перенесли путешествие на удивление хорошо – из всех предназначавшихся нам переселился в лучший мир только один козел (в хорошем смысле слова), каким-то неведомым образом ухитрившийся сломать себе шею в тесном загончике судна. Невелика потеря – у него есть дублер, коему теперь придется разбираться с небольшим гаремом самостоятельно. Помимо коз, у нас есть коровы, свиньи, овцы (этих больше всего) и лошади. Последние, кстати, плыли не на скотовозах (там загоны по высоте не подходят), а в трюмах обычных судов, что вселяло дополнительные опасения за их жизнь и здоровье. Но ничего – очень даже бодро бегают по загонам, пощипывая травку. Кстати…

– А траву эту местную как, нормально едят?

Выяснилось, что вполне нормально, а овцы и козы – так даже с удовольствием. Коровы и лошади тоже едят без ярко выраженного отвращения, но, будучи выпущенными на пастбище, сразу отошли поближе к речке – там трава другая и нравится им больше.

Не доверяя забору из колючей проволоки, на ночь мы загоняем скотину в помещения. На какую высоту могут прыгать фороракосы, мне неизвестно, и проверять это с риском для жизни четвероногих нет ни малейшего желания. Опять же, помимо фороракосов встречаются волки, а в отчетах орденской экспедиции, посвященных здешним местам, есть упоминания о каком-то «кошачьем» хищнике, похожем на пуму. У этого с прыгучестью точно все в порядке.

– Ладно, Толик, пойду я.

– Давай…

Попрощавшись с нашим главным животноводом, бреду обратно к поселку, не забывая оглядываться по сторонам. После устроенной два дня назад зачистки хищников в окрестностях вроде как не осталось, ну да осторожности лучше не терять. Для тех же фороракосов, думаю, откочевать за сутки километров на сто не составит ни малейшей проблемы. Правда, Олег должен их заметить, он человек ответственный, спать на посту не будет.

Прищурившись от сухого резкого ветра и яркого солнца, смотрю на холм. На фоне бледно-голубого неба четко выделяются водонапорная башня (в ложбинке) и сторожевая вышка (на высоком «роге»), на которой сейчас, согласно графику, и несет службу Мокеев-младший. Дежурство на вышке у нас круглосуточное, для темного времени есть ночник-«гляделка». Сама вышка укреплена стальными листами, мешками с песком и оборудована пулеметом – американским M2. Он, конечно, старенький, уже девяносто лет как на вооружении, но двенадцать и семь есть двенадцать и семь. Да и создай Джон Мозес Браунинг плохой пулемет, почти век его творение в строю точно не продержалось бы. С учетом расположения на господствующей высоте и небольшого количества естественных укрытий в округе, хороший пулеметчик с такой позиции может плотно контролировать окрестности в радиусе километров двух как минимум. Правда, ключевое слово – «хороший», а с этим у нас… м-дя. Ну работаем, занятия проводим, стрельбы. Патронов вон уже полторы сотни сожгли, мне жаба чуть трахею не сломала. Но дело нужное, приходится идти на расходы.

Да, кстати, – мне же самому ночью заступать, чуть не забыл. Надо будет одеться потеплее, холодрыга на холме в ночное время – жуть. И скучно: местная живность как-то по ночам не особо шастает, а та, что мы привезли, и вовсе сидит взаперти. Ну пусть сидит – целее будет.

По сути, животноводством здесь, на са́мом юге, все возможности для товарного сельского хозяйства и исчерпываются. Выращивать что-то в открытом грунте – дело не слишком здравое. Да, сейчас тепло, а на солнышке и вовсе жарко – я вон куртку снял, иду в футболке, и то припекает. Но сегодня ночью, например, температура падала до трех градусов. Тепла, не холода, но при этом не просто «шел снег», а бушевала настоящая буря – у моего дома полуметровый сугроб мелкой ледяной крупы намело. Интересно, кстати, растаял уже? На открытых местах-то уже к утру все растаяло. В общем, бескрайние пшенично-кукурузные поля – это явно не о Ладоге. Народ, правда, теплицы себе позаводил, но это так, овощи и зелень к столу…

Ну что я могу сказать – люди знали, куда едут. Будь у них желание пахать землю – поднимались бы сейчас по Аустралису наверх. Хотя по идее караван сейчас не поднимается, а разгружается в районе Ростова. Надо бы у Олега спросить – дальняя радиосвязь у нас тоже на холм поднята, как и вышка.

Снимаю с пояса радиостанцию:

– Вышка – Гато.

Прошло несколько секунд, и в динамике зазвучал какой-то подозрительно невинный голос младшего Мокеева:

«Да, Виталь, слушаю».

– Ты че там, спишь, что ли?!

«Не-не, ты что! Наблюдаю».

Ага, наблюдает он. Можно подумать, я по голосу не слышу, что давил на массу. Блин, а еще старовер. Они же ответственные должны быть, не? Или это этнический стереотип, типа «негры хороши в баскетболе, а корейцы – в математике»?

– С севера ничего не сообщали?

«Нет, ничего».

– Запроси их, узнай, как дела.

«Ага, щас».

Ни на кого нельзя положиться. Куда мир катится?..

Олег вновь вышел на связь, когда я уже почти дошел до проволочного забора, окружающего островок домов:

«Говорят, место выбрали, сейчас причал доделывают и разгружаться будут».

– Угу, спасибо.

Что ж, значит, одним поселением в колонии стало больше. Или на Руси, если вам так больше нравится. Как по мне, так странновато звучит, архаично. Но, наверное, привыкну со временем.

Дойдя наконец до поселка, застаю неспешную, но целенаправленную работу. Оксана возится у теплицы во дворе, Маша и Света (жены Федора и Олега соответственно) красят штакетники в разные цвета, дети вокруг носятся… идиллия, короче. Мужиков вот что-то не видно. Ну, Олег и Толик – понятно, а остальные, видимо, на своих наделах, за живностью присматривают. Или на рыбалку-охоту свалили – все, кроме меня и Макса, оказались большими фанатами этого дела.

Вы не подумайте, что у нас тут все время такая расслабуха. Вчера только закончили разбирать привезенные с собой запасы, упахались, как черти. Да и впереди еще немало работы, увы и ах. Но сегодня суббота, завтра воскресенье – надо же людям и отдохнуть когда-то?

Так вот, возвращаясь к Максу. Блин, хоть убейте – не пойму, какого черта этот Макс тут забыл? А когда я чего-то не понимаю, меня это самое «что-то» настораживает. Надо за ним присматривать, и Диме то же самое сказать, он ведь за меня старшим останется, когда я на нефтяное месторождение свалю. Да, кстати, насчет «убейте» – это речевой оборот, а не руководство к действию.

А нет, не вся мужская часть поселка разбежалась – вышеупомянутый Макс и Колян, старший сын Оксаны, что-то пилят и строгают во дворе наших кришнаитов.

Завидев меня, поселковая детвора постарше, в количестве четырех боевых единиц, словно магнитом стягивается к «управе», каковой у нас служит одноэтажный деревянный домик пять на десять метров. Пока что все его полезные функции свелись к «месту для сейфа и оружейки», ну да пусть будет, на вырост. Не, забыл – еще мы там основание города отмечали (Толик опять нажрался), и я торжественно вручал свидетельства о собственности на городские участки. С большой красивой печатью, между прочим. Глеб заранее озаботился, заказал еще в Нью-Рино. А сами свидетельства Лиля заполняла, у нее почерк красивый, не то что у меня.

– Что, молодежь, сделали?

Получив в ответ хор радостных воплей, тем не менее решаю не лениться и проверить. А то раз поверишь на слово, второй, а на третий уже и обманывать начнут. Так что сопровождаемый оравой детворы (ну подростков, скорее) иду принимать работу.

Та-а-ак… вот тут они вчера закончили, это я точно помню… ну вроде бы все правильно. Вдоль будущего центрального бульвара тянутся пятьдесят свежевысаженных деревьев, саженцы которых мы привезли с собой, березы и клены вперемежку. Приживутся или нет – вопрос, конечно, ну да будем посмотреть.

– Все, вижу, вопросов нет. Пойдем в управу.

Оставив детей снаружи, прохожу в дом и открываю один из оружейных шкафов. Четыре пачки .22 LR[48] – чувствую, как проклятая жаба вновь тянет лапы к моему горлу. Ладно, переживу. Патронов для мелкашек у нас полно, они на Севере копейки стоят, закупили много. А подрастающему поколению полезно во всех смыслах – и стрелять лучше будут, и почувствуют личную причастность к созданию города. Если ты сам посадил дерево, то ломать его уже как-то не очень и захочется. Да и другим не дашь.

Выйдя наружу, раздаю каждому по пачке.

– Завтра продолжать готовы?

– Да!

Так, а это ведь уже за пределами ограды получится…

– Коляна с собой возьмите, пусть побудет там, на всякий случай.

– А он пойдет? – Сын старшего Мокеева, светловолосый крепыш, шмыгнул носом. Понятно – Колян старше их года на три-четыре, а в таком возрасте это разница почти космическая.

– Пойдет, я ему скажу. Все, давайте. Где сажать, мы с Федором разметим сегодня.

Молодежь радостно побежала отстреливать только что полученное вознаграждение, а я, дабы не забыть, сразу иду к дому Макса. Хозяин по-прежнему что-то столярничает во дворе (не слишком умело, на мой взгляд, ну да я и сам тот еще специалист), и Колян с ним на пару. Он-то мне и нужен, собственно.

– Здорово, мужики!

– Привет!

– Здравствуйте!

– Че делаете?

– Да мне тут надо кое-что, Колян вот помогает… – уклончиво отвечает Макс. Надо же, секреты какие-то… ладно, пофиг. Вообще, судя по наблюдаемому мной, это Макс Коляну помогает, а то и мешает.

– Коль, там завтра дети будут деревья сажать, за оградой. Возьми винтарь, присмотри, чтоб их никто не обидел, добро? – Стреляет он хорошо, этого не отнять, так что поручение вполне логично.

Высокий угловатый подросток кивает, старательно изображая солидность.

– Не вопрос, Виталий Сергеич.

Вот. Главное – в правильных выражениях поставить задачу. Политиком, похоже, становлюсь, хе-хе.

Все, наконец-то – добрался до дома! Ничего особенного, на хоромы не тянет, но мне нравится. Деревянный, разумеется, из бруса, как следует утеплен, что для здешних широт обязательно. На первом этаже гараж, санузел, кухня и столовая-гостиная, на втором (он же мансарда) – три спальни и небольшая веранда. С нее, кстати, можно на закат смотреть, и даже Аустралис поблескивает сквозь полосу прибрежной растительности. Красота, короче (пока новые поселенцы не понаедут, и чудесный вид не скроется за их домами). Два дня с веником и тряпкой провозился, пока все привел в нормальное состояние.

Участки в центре мы нарезали сорок на шестьдесят метров, так что, помимо дома, у меня еще образовался и двор, границы коего обозначены на местности белым деревянным заборчиком по пояс высотой. Нет, земли не жалко, ее тут много – можно хоть по гектару каждому двор нарезать. Но городом это уже не будет, ибо, разумеется, обустройство городской инфраструктуры на такой площади и с такой плотностью населения ни один бюджет не потянет. Кому хочется простора – пожалуйста, селитесь за городом, степь большая, всем места хватит.

Блин, дети напомнили – надо и во дворе саженцы высадить, пока они там в гараже не загнулись. Не так их много, в конце концов – один канадский клен, по паре штук сибирского кедра и березы, три рябины и две дюжины кустов, предположительно способных выжить в местном климате. С одной стороны, конечно, хлопоты, с другой – уют же надо создавать. Да и рябиновое варенье я очень люблю. Варить его, правда, пока не умею, только есть, ну да это дело наживное, думаю. Так что не фиг лениться: лопату в зубы – и вперед.


Русь, нижнее течение Аустралиса, левый берег, Большое асфальтовое озеро

– Блин… слушай, ну и вонь тут, звиздец!

Игорь, с несколько непонятной мне радостью, энергично закивал:

– Ага! Я ж тебе говорил!

Говорить-то он говорил, но… лучше сто раз услышать, чем один раз унюхать. С трудом сдерживаю подступившую к горлу тошноту. В воздухе висит прямо-таки осязаемая вонь тухлых яиц, гнилого мяса и еще какой-то мерзости. Тут, вдобавок ко всему, еще и ложбина получается между двумя цепями холмов, так что ветер не очень продувает…

– Слушай, так природный газ же не пахнет вроде? Это от трупов вся вонь, что ли?

Желтов покачал головой:

– Не только. Природный газ сам по себе не пахнет, да. В тот, который в конфорках горит, специально всякое добавляют, с запахом, чтобы утечку можно было унюхать. Но бывают и естественные примеси, типа сероводорода, как тут. И вот он-то и воняет. Ну и трупы, конечно, тоже.

Он кивнул на торчащую из серовато-черной, обильно присыпанной пылью и сухой травой глади спину тарпана. Туша сгнила до такой степени, что из бурого месива торчат кости, в воздухе гудит целое облако мух.

Да уж, приятное местечко, ничего не скажешь.

– От волков или форов убегал, наверное, и завяз. Они тут частенько такие загоны устраивали, пока мы не пришли.

Печальную судьбу полуламы-полулошади, названной нами тарпаном, из моей головы быстро вытеснила мысль, навеянная первой половиной слова «сероводород».

– Так, погоди… если тут сероводород в примесях, получается, нефть с высоким содержанием серы? Или как? Она же не такая ценная вроде бы?

Наш главный специалист по геологии и полезным ископаемым слегка иронически хмыкнул:

– Ну вообще-то сероводород тут ни при чем, но угадал. Нефть высокосернистая, два и шесть процента. Тяжелая, нафтеново-ароматическая…

Видимо, догадавшись по выражению моего лица, как много мне все это говорит, Игорь перешел к менее высоконаучным материям:

– Короче, перерабатывать можно, просто будет больше гемора с техобслуживанием установки.

Процедура полукустарной перегонки нефти, чем мы тут, собственно, и занимаемся, не так сложна, на самом деле. Сырая нефть нагревается в котле и последовательно прогоняется через ректификационные колонны, разделяясь при этом на составляющие – мазут, солярку, керосин, бензин и так далее. В зависимости от всяких дополнительных устройств и насадок (кои у нас имеются), а также от соблюдения технологии можно получать готовый продукт в диапазоне от «звиздец движку почти мгновенно» до «не хуже, чем с нормального завода». Хочется верить, что у нас будет ближе ко второму варианту, конечно, но тут еще и качество исходного сырья влияет, а то, что нефть высокосернистая, дело несколько осложняет, это даже я понимаю.

– Ясно… а где скважина-то?

– Да вон там, за холмом, – он указал подбородком на дальнюю от реки гряду холмов, – на первом же бурении угадали. Триста семнадцать метров глубина.

– И че, много выдает?

– Нормально. На пять таких заводов, как наш, хватит, если на полную качать. Даже если они круглосуточно работать будут. Пойдем?

– Пойдем…

Не все же тут торчать, дыша этой жуткой вонью. Впрочем, идем мы не в сторону лагеря, а в противоположную – к оставленной на вершине холма машине.

Игорь поднимется вверх по заросшему высокой травой склону холма, я за ним. Жарко, блин! Солнце шпарит, как будто мы в куда более теплых краях. Чувствую, как не успевшие впитаться в футболку капли пота сбегают по коже. Наконец, мы поднимаемся на вершину, и мгновенно налетевший ветер заставляет зябко поежиться. Забавный здесь климат – несколько шагов в сторону, и ты делаешь переход от «уф, жарища!» до «блин, прохладно что-то!». Ну или наоборот.

Дойдя до цели, садимся в старую добрую «Тойоту Бандейранте», две минуты – и мы уже пересекли распадок, отделяющий одну гряду холмов от другой.

С вершины холма открывается вид на убегающую вдаль степь со стадами тарпанов и еще какой-то фауны, новую гряду холмов где-то на горизонте и, главное, рабочий лагерь. Метрах в трехстах от нас на зеленой траве четко выделяются выкрашенные в серый трубы и емкости нефтеперегонной установки, шесть объемистых резервуаров для готовой продукции, рядом с ними – скважина с «кивающим молотом», большой, ангарного типа склад, а чуть в стороне – домик рабочих и стоящие возле него грузовик, джип и два квадра. Все это окружено высоким сетчатым забором с «егозой» поверху. Идиллия, блин. Только вот…

– А чего насос-то не работает?

Игорь развел руками:

– Так а куда это все девать-то? Резервуары на четверть заполнили. Через пару дней включим, еще поработают. Мы ж еще ни одной отгрузки не сделали.

Да уж, рынок сбыта у нас, мягко говоря, маловат. Ну, все с чего-то начинали. Джон Рокфеллер, кажется, вообще индюшонка в семь лет выкормил остатками семейных обедов и продал соседям, а в итоге стал первым долларовым миллиардером в истории человечества. Не то чтоб я рассчитывал повторить его результат, но…

– Что Глеб говорит насчет закупок?

– Убедил остальных брать за счет колонии, а там уже распродавать. Пока без прибыли, просто логистику отобьют.

– Согласились на нашу цену?

Компаньон с удовлетворением кивнул:

– Да. Ну а что? Мы же по-божески, не ломим. Сами почти по себестоимости отдаем.

Ну не совсем вообще-то. Себестоимость, естественно, зависит от объемов производства, которые, в обозримом будущем, своим бурным ростом нас явно не поразят. А нам, между прочим, ежемесячно на одну только зарплату троих рабочих нужно выкладывать шесть тысяч. И пусть других накладных расходов не так много (за нефть мы не платим, а установка работает на солярке, которую сама же и производит), но, с учетом согласованной с советом пайщиков цены в сорок пять центов за литр… И это я даже не упоминаю о первоначальных вложениях, которые, не сочтите барыгой, очень хотелось бы отбить. Ладно, в конце концов, «плановую убыточность» на первые два года мы предусматривали. На перспективу работаем.

Дойдя до лагеря, обнаруживаем всех троих работников принимающими солнечные ванны. Труженики тыла, чтоб их… с другой стороны, какие претензии к людям? Свой объем работы они выполняют, а что мы их не можем загрузить на полную, так это наши проблемы, а не их. «Но зарплату-то вы им не за объемы, а за время платите», – ехидно напомнила проклятая амфибия. Кстати, жабы – это амфибии или земноводные? Или это вообще одно и то же?

– Hi guys!

– Morning, boss![49]

Да, все рабочие на скважине и НПЗ у нас американцы. Ну, в широком смысле слова – выходцы из заленточных США, а так Роберт из Конфедерации, а Крис и Дэйв – из «Союза», как они предпочитают называть здешнюю Америку. «The Union», ага. На великом и могучем, впрочем, объясниться вполне способны, а Дэйв так и вовсе хорошо его знает – еще в Старом мире работал на Сахалине.

– Через два дня придет катер из Ростова за первым грузом. Сто бочек солярки и по двадцать – керосина и мазута.

Старший на объекте, Дэйв, спокойно кивнул:

– Без проблем. Сделаем.

Почему наняли американцев? Ну… по ряду соображений, но главное из них – безопасность. Во-первых, хорошего нефтяника за три дня не найдешь, нужно время, а начни мы искать среди своих – информация преждевременно ушла бы в Демидовск, тут уж к гадалке не ходи. Во-вторых, никакой гарантии, что русский рабочий не оказался бы связан с все тем же Демидовском (либо на него как-то не повлияли, через оставшихся в Новороссии родственников, например). И кто знает, что уж там товарищам чекистам взбредет в голову. Так что можете ругать нас за отсутствие патриотизма, но…

Пообщавшись с рабочими, отходим чуть в сторону.

– Так ты с этим катером наверх тоже пойдешь?

Игорь энергично кивает:

– Да, чего тут сидеть-то? Все наладили, теперь только бы спрос был. И своими делами уже заняться надо, а то там все нормальные участки уже без меня разобрали, ха-ха.

– В Ростове решил пока осесть?

– Ага. Климат вроде по мне как раз. В Новгороде жарковато будет. А у тебя там чего творится?

Пожимаю плечами:

– Да все тихо, спокойно. Народу немного, все малость с прибабахом, своими делами занимаются.

– Ясно… ты, главное, сюда заглядывать не забывай, хотя бы раз в неделю. Ребята нормальные, но без надзора рабочих оставлять нельзя. Особенно когда они не сильно загружены. Начинают чудить от безделья…

– Да ну понятно, не вопрос.

Конечно, три здоровых мужика, предоставленные сами себе в безлюдной степи, со временем начнут «чудить», и в этом у меня никаких сомнений. Охота с рыбалкой в этом плане не спасут, хоть мы специально подбирали людей, этими вещами увлекающихся. Ладно, тут уж ничего не поделаешь – буду почаще заезжать, проверять. По крайней мере, одно утешает – никакого воровства на объекте быть не может по определению – тупо некому продать украденное. Хотя насколько это хорошо, ежели посмотреть ширше – вопрос, знаете ли…


10

Русь, среднее течение Аустралиса, чуть ниже Ростова, десантный катер «Ушкуй»

Серега, шкипер этой уже изрядно осточертевшей мне посудины, жизнерадостно оскалился и ткнул пальцем куда-то по курсу:

– Во! Почти дошли. Излучину пройдем, и слева уже видно будет.

– Угу, здорово.

Наконец-то, блин. Четверо суток в компании сотни с гаком бочек, испускающих могучее солярно-мазутно-керосиновое амбре, да еще и на неслабо качающемся на речных волнах катере, едва меня не доконали. Не могу даже сказать, сколько раз я проклял свое любопытство, толкнувшее меня на эту поездку – потерял счет на второй день.

Зачем вообще поехал? Ну… скучно. Почти три месяца уже прошло (здешних месяца, напоминаю, не заленточных). Жизнь в Ладоге вошла в свою колею, и даже еженедельные поездки к нефтяникам повседневную рутину развеивают не слишком. Сонное, сельское существование: не особо изнурительная работа по облагораживанию поселка, бытовые хлопоты, дежурства на вышке, новости до нас практически не доходят (прямая связь с Севером есть только у Новгорода, наша радиостанция не дотягивается, а в пересказе как-то не то)… ощущения, словно, кроме этого крохотного поселка, на планете больше никакой цивилизации нет.

Да, еще приходится отбиваться от все более настойчивых домогательств Оксаны, которая с чего-то крепко положила на меня глаз. Ну вот на кой черт мне все это сдалось, скажите, пожалуйста? Вот и решил на пару-тройку недель сбежать в путешествие по центральным и (возможно) северным рубежам нашей новой необъятной Родины. Последним толчком стала поимка себя самого за переходом от одного бокала коньяка или виски на закате к двум. Хреновый симптомчик, однако.

Да и к тому же на Севере заканчивается сезон дождей, так что скоро можно будет ожидать появления новых поселенцев. Пару сотрудников Глеб в Нью-Рино оставил, заниматься вербовкой и прочими вопросами, и, с учетом его характера, без дела они вряд ли сидят. Кстати, раз уж речь зашла – в Нью-Рино остались секретарша Глеба Алина, занимающаяся оргвопросами, и тот самый патлатый интеллигент с первого собрания, как там его… Сергей Ервандович… не, Егорович, точно. Этот по части агитации и пропаганды. Имхо, совершенно бесполезное существо, ну да Глебу виднее.

Понятно, что большая часть новичков двинет на север, в теплые края, но кто-то, наверное, и у нас останется. Надо будет заниматься их (и вообще Ладоги) обустройством, плюс (вернее, минус, хе-хе) лето заканчивается, скоро осень, а за ней и зима. Зима же в Ладоге, как мне интуиция (и отчеты орденской экспедиции) подсказывает, это совсем не то, что в Порто-Франко или Нью-Рино. К ней надо готовиться, и как следует, а не спустя рукава. В общем, если сейчас Ростов и Новгород не посмотреть, то следующие несколько месяцев будет точно не до того.

Высокая, темно-красная скала на западном берегу, маркирующая излучину Аустралиса, постепенно приближается и переходит из состояния «впереди» в «слева». Еще немного, и откроется вид на то, что лежит за ней. Вообще, красивые здесь места. На юго-запад США похожи. Нет, я там тоже не бывал, но вестерны-то все смотрели, надеюсь? Долину Монументов[50] видели? Вот, вылитая она. Слева, по крайней мере, на востоке-то все больше равнина. Надо бы участком под дом где-нибудь здесь озадачиться, пока все самое красивое не расхватали. Со строительством подожду, не до того сейчас, но землю застолбить стоит. В конце концов, я пока что использовал только треть своего земельного пая.

Хотя, зная Глеба, можно предположить, что самые лучшие участки он уже внес в очередной генплан под «общественные пространства».

«Ушкуй», попрыгав (к моим мучениям) на бурунах и водоворотах, наконец-то прошел излучину, и перед нами открылся вид на спокойно и величественно текущий с северо-запада Аустралис. Огромные, стоящие далеко друг от друга темно-красные скалы с плоскими вершинами на западном берегу похожи на часовых или какие-то древние пирамиды. Светло-желтая, выжженная солнцем степь справа…

– Че, нормальный видок, да?

Блин. Ну вот так всегда – стоит восхититься красотой Природы, как…

– Ага. Круто.

Ладно, что уж тут.

– Во-о-он он, Ростов. Видишь?

Старательно таращусь в направлении, куда указывает корявый и грязный Серегин палец, но ничего не вижу. А, погодите… у самого горизонта, на краю видимости вроде бы замечаю какие-то точки. Поднимаю бинокль. Точно. Светлые домики на берегу. Ростов-на-Аустралисе, хе-хе. Кстати, интересно, идея насчет переименования во что-то более родное русскому уху заглохла или как? Помнится, было у Глеба желание окрестить реку Волгой. Он еще и Гискар хотел в Днепр переименовать, а Бордер-Маунтис в… э-э… не помню. Урал, кажется.

По мере нашего приближения замечаю все новые детали.

– Серег, а что это вон там за четыре домика? На другом берегу?

– А, это Левобережный. На восточном берегу пастбища лучше, вот некоторые там и поселились.

– Отдельный поселок, что ли?

Невысокий, кряжистый моряк поскреб пятерней в затылке:

– Ну… как… своего сельсовета нет у них, так что типа как пригород идет.

Ясно. А я уж было удивился, как это Глеб пропустил название «Левобережный». Совсем не в его стиле, хе-хе.

Ростов явно вытянулся вдоль реки, я насчитал почти три дюжины домов на «первой линии». С учетом того, что еще и на левом берегу народ обитает, а всего здесь должно быть около сорока семей, плюс сколько-то бессемейных, выходит, практически все живут на берегу. Чуть ниже города и соответственно ближе к нам расположены склады, причал, а на причале стоят Игорь и…

– Здорово!

– Привет!

Пожав руку Игоря, опять смотрю на бородатого компаньона по нефтепромыслам.

– А ты тут какими судьбами?

– Ну так знал же, что ты будешь. У меня тут тоже дела кое-какие, ну и решил совместить. А то вдруг тебе выше плыть лень будет, так бы и не увиделись. Саня тоже тут, вместе приплыли. Он чуть позднее подойдет, обсудим всё.

Хм… что именно «всё»? Да и вообще, что-то у нашего «фюрера» за радостью от встречи проглядывает некоторая озабоченность. Случилось что? Может, недоволен тем, как с нефтепромыслом дела обстоят, хочет какие-то изменения внести? Ладно, чего гадать. Скоро узнаю.


Русь, среднее течение Аустралиса, правый берег, Ростов, городская управа

– …отплывают, и получается, где-то недель через пять будут у нас. Высадятся, обоснуются, и к ним остальные потянутся.

– М-дя… весело. С остальными обсуждали уже?

Все трое собеседников, собравшихся вместе со мной в пустом и гулком зале городской управы, скорчили гримасы.

– Да обсуждали, что толку…

Саня, с видимым раздражением, вставил:

– Все чистенькими хотят остаться – «там же женщины и дети, что мы можем сделать?», ага. Корчат из себя… уроды.

Игорь добавил:

– Да они боятся просто, вот и прикрываются этим. Никто не хочет на себя ответственность брать. А некоторые и вовсе: «Нас тут пять сотен на четыре тысячи километров реки, земли мало, что ли?» Дебилы.

Ну это-то понятно. Я вот тоже как-то не горю желанием брать на себя ответственность, честно сказать. Но что-то же делать надо…

– И сколько их там, говоришь?

Глеб, пробарабанив пальцами по столу, ответил:

– Три корабля. По людям только примерно можно сказать – человек двести, плюс-минус. Отдельных кораблей под грузы и скот у них нет, значит, все в трюмах, и много народу не напихают. Но упакуются плотно, не как мы, так что две сотни должны влезть.

Новости, которыми огорошили, не радуют, мягко говоря. На Севере с приближением сухого сезона кое у кого проснулся переселенческий зуд. Причем этих «кое-кого» оказалось сразу несколько.

Во-первых, Солоневич оказался прав – Орден действительно отдал Круглый остров харедим, прокатив армян и светских евреев. Ну, в общем-то логично – с учетом традиционной склонности этой публики к ювелирному делу и близости Круглого острова (его, кстати, во что-то там непроизносимое собрались переименовывать) к золото-алмазоносным районам. Очень удивлюсь, если между ними и Кейптауном скоро не начнет по два рейса в день летать. По идее нам это все должно быть глубоко параллельно – где Круглый остров, и где мы; но не все так просто. Общины харедим на Севере насчитывают несколько тысяч семей, теперь значительная их часть начнет перебираться на новое место, везя с собой имущество (а его должно быть много, хе-хе). Коммерческий тоннаж в этом мире растет быстро, конечно, но воображение по-прежнему не поражает. Вывод – возрастут (уже возрастают, собственно) ставки на фрахт, что нам совсем не выгодно. Они и так для рейсов на Дальний Юг заоблачные, а уж теперь… Печально, в общем.

Во-вторых, по какой-то таинственной причине оживились японцы, до сих пор собственным анклавом не обзаведшиеся. И, за неимением в пределах досягаемости другой суши, тоже планируют двигаться на юг. К счастью, нас это (пока что, во всяком случае) касается мало – сборным пунктом у сыновей Аматэрасу стал Рио-де-Жанейро, и поселиться они планируют на западном побережье, южнее Халифата. Или, точнее будет сказать, с учетом текущих реалий, южнее Атласской народно-демократической республики. Глеб вон что-то распереживался, мол, «нашу землю занимают», но, на мой взгляд, это ерунда. Ни малейших шансов дотянуться до субэкваториального западного побережья прежде, чем это сделает кто-то другой, у нас не было изначально, тут Аустралис бы суметь отстоять. А так, по крайней мере, жесткие и воинственные японцы будут отделять нас и от исламокоммунистов, и (если продвинутся вглубь материка) от черноармейцев. Я вот лично как-то джапов в качестве соседей предпочту Халифату, кто бы в нем в итоге ни выиграл гражданскую войну. Конкуренции за тоннаж у нас с ними тоже нет – западное и восточное побережье сообщаются слабо, это отдельные миры практически, особенно после открытия Северо-Западной Базы Ордена.

А? Да, пардон, забыл сказать, это еще трехнедельной давности новость – Орден наконец-то открыл базу в Калифорнии, переключив на нее часть транспортного потока. Представляю, как «отцы города» в Порто-Франко по этому поводу рвут волосы на… э-э… везде, в общем. Между прочим, для нас это тоже не слишком хорошо – часть коммерческих судов уходит из Большого залива на Дальний Север, обслуживать возросшие потребности в перевозках, соответственно объем доступного в Нью-Галвестоне тоннажа снижается. А тут еще евреи эти чертовы… хотя тут вопрос спорный. Да, желающим попасть к нам это будет обходиться дороже, но у нас, по крайней мере, колония уже есть. А вот перед всеми возможными желающими нас малость подвинуть встанет точно такая же проблема, и у них-то колонии еще нет. Кроме того, у нас есть и возможность заправлять суда в обратный путь здесь – это, несомненно, снизит себестоимость перевозки.

Что-то я отвлекся. Так вот, возвращаясь к переселенческому зуду – в-третьих, своей колонией решили обзавестись тамилы[51]. Более того, они ее уже основали, две недели тому назад – на побережье между Конго и Фолькстаатом. Теперь, пользуясь коротким транспортным плечом, без особой спешки перевозят поселенцев из Порт-Дели. Интересно, а отсюда британские ушки тоже торчат, или как?

Ну и напоследок – самая неприятная новость. Гражданская война в Халифате продолжается, черноармейцы отразили прошлогоднее наступление правительственной армии, Куртуба устояла, и теперь чаша весов качнулась на другую сторону – отряды «черных знамен» уже чуть ли не в прямой видимости от Мекки. И хрен бы с ними со всеми, если вы спросите мое мнение, но увы – это оказывает самое непосредственное влияние и на нас. Вернее, скоро окажет. На фоне бегства тех, кто побогаче, в Имамат, а кто победнее – в Судан, часть турецкой общины Халифата решила наплевать на запрет основывать поселения за пределами Дар-аль-Ислам[52] и обратила свой взор… правильно, на Дальний Юг. По сообщениям сотрудников Глеба, оставшихся в Нью-Рино, турки уже наняли три судна и планируют отплытие через две недели из Кейптауна, в газетах об этом пишут. М-дя… нет, почему не из Нигера и Судана – понятно, Омдурман и Н’Жимайя хоть и не слишком послушные, но вассалы Мекки, вполне могут арестовать нарушителей и отправить обратно, на казнь. Но вот почему Родезия им разрешила собраться в Кейпе, это вопрос. И ответ на него, скорее всего, начинается на заглавную букву «О». Что, порисовали коловраты на флагах, получили удовольствие? А я предупреждал, что это хреновая затея…

Нет, понятно, что не коловрат тому главная причина, а просто Орден напрягся от наших слишком широких шагов и решил подкинуть камешек в ботинок. Или, скорее, хороший такой булыжник. Но и выпендрон с флагом, думаю, ребята с пирамидой и глазом на шевронах мимо своего внимания не пропустили.

– Где собрались высаживаться, неизвестно?

– Где-то на реке. Вроде как хотят осмотреться, ну и где понравится…

– Суки! – со злостью выдохнул Саня. Ну правильно, уж он-то мусульман точно не любит.

Игорь рассудительно вставил:

– Вообще, не факт. У нас же из газет вся инфа. Может, журналисты от балды пишут, а может – турки туману напускают, боятся Халифата.

Ну, имхо, халифу в Мекке сейчас совсем не до посылки карательных экспедиций через полмира, ему бы столицу удержать, но возможно, возможно…

– Да у них вариантов-то особых и нет. Под боком у Конго они не захотят, наверное, да и негры им не позволят. Дальше уже занято – тамилы, потом буры… между ними земля есть, конечно, но не так много, и там джунгли, вечная жара за тридцать… а за бурами уже пустыня… – Глеб, явно не в первый раз, вслух перебирает варианты.

– Ну, полупустыня в основном, скорее, да и речки какие-то с гор есть. Уж для турок-то точно места там хватит, не так их много в Халифате.

По крайней мере, Харрис мне что-то такое говорил, помнится. Основа населения Халифата – арабы и пакистанцы, каждых примерно по трети. Впрочем, само это население насчитывает, по разным оценкам, от семи до десяти миллионов, так что даже если турки в нем составляют всего один процент, нам этого хватит, с нынешним-то нашим «многолюдством»…

– Даже если и так, на хрен они нам в соседях сдались? – скривился Саня.

– Ну, тут уж нас спрашивать точно никто не будет.

Глеб задумчиво добавил:

– Если они южнее буров поселятся, надо будет в темпе организовывать новое поселение, в верховьях Гискара. Столбить территорию. Чего улыбаешься? – Он с недоумением повернулся ко мне.

– Да так, напомнило кое-что… ты в «Цивилизацию» не играл раньше?

– А… ну да, похоже. Ладно, смех смехом, но надо решать, что дальше делать. К нам уже официальный запрос от судовладельцев поступил – можно ли будет у нас заправиться, спрашивают.

– Хрен им! – Саня со злостью хлопнул ладонью по простенькому деревянному столу. – Пусть с собой все везут!

Ишь, горячий какой.

– Ну ты шашкой-то махать не спеши. Они все равно приплывут, независимо от того, согласимся мы их тут заправить или нет. Ну хлопот и расходов побольше, и только. Я считаю, надо подтвердить: заправим.

Блондин посмотрел на меня с явным раздражением:

– Ты об общем деле думай, а не только о своем кармане! Турки здесь появятся – всем плохо будет, и ты в своей глухомани не отсидишься, они за нефтью и туда придут!

Что-то меня этот понторез начинает бесить понемногу.

– Ты башкой думай сначала, а потом словами кидайся. Они один хрен приплывут, заправим мы их или нет. Процесс пошел, судоходство началось, фарш обратно не прокрутишь. Но если мы не будем заправлять – без нас обойдутся. У тех же буров заправочный пункт построят, и будут с Севера топливо туда возить танкерами. Только если инфраструктура создана не нами, то мы ее и не контролируем и вообще никак повлиять не можем. А вот если можно у нас заправиться, то никто не будет выкидывать туеву хучу бабла на создание альтернативы. И тогда контроль будет у нас. Возникла реальная необходимость – прикрутили краник. Не злоупотребляя, а то другие себе свой заведут.

Глеб и Игорь согласно закивали, Фролов насупился, но возражать не стал.

– …и вообще – экономику развивать надо? Надо. Без этого народ сюда не поедет, и мы так и будем от каждой пары сотен турок сидеть с умными лицами и друг друга спрашивать: «Че делать?» Кстати, о народе – что там у нас с теми желающими?

Некоторое время назад Глеб по радио сообщал, что уже чуть ли не две тысячи желающих наш офис в Нью-Рино осаждают, в преддверии открытия навигации. Правда, большинство из них жаждет быть перевезенными за казенный счет, вместе с чадами, домочадцами, скотом и прочим имуществом, а этого мы им обеспечить не можем. Исключение, в связи с избытком мужского контингента, для одиноких молодых женщин, но вот они-то, увы, не слишком к нам рвутся. Зато набежала куча желающих из кхмерок, латинок и прочих филиппинок, но этой публике мы однозначно даем от ворот поворот. Не фиг нам тут генофонд разбавлять, хватит с нас одного Толика.

– Желающих-то много, только оплачивать корабль не могут или не хотят…

Ну вот, я же говорил.

– …пока набралось только девятнадцать семей, это восемьдесят один человек, и еще одиночек сорок три. Ну и женщин, за наш счет – девять. Отплывают из Нью-Галвестона через неделю, на «Сан-Кристобале» и «Стивене Мэллори».

Понравилось, значит, шкиперу из Виго ходить на Дальний Юг… хотя он же не владелец, так что куда сказали – туда типа и захотел. Так, если через неделю…

– Получается, они всяко раньше турок у нас будут?

Саня ухмыльнулся:

– Не ты один такой умный. Восьмерых по моей рекомендации взяли – тертые ребята, пригодятся. За счет фирмы плывут. И «железо» всякое полезное везут. Об этом ведь подумал?

Киваю, отчего улыбка блондина становится еще шире. Ну пусть порадуется, мне пофиг. А вот то, что у нас начинает формироваться некое «силовое ядро», слишком тесно связанное с гражданином Фроловым, это не есть хорошо. Те четверо «силовиков», что уже имеются, – тоже его знакомцы, плюс он еще с несколькими отчаянными ребятами из бессемейных в экспедицию через Бордер-Маунтинс ходил, тоже отношения наладил… И почему Глеба все это не беспокоит – непонятно.

– Так что делать-то будем? Ну если они на реке захотят селиться.

Бывший спецназовец и шоумен мечтательно протянул:

– Ну, был бы один корабль – рванули бы его на хрен, и делов…

Ага. После чего, во-первых, каждый фрахт сюда будет обходиться в золотой эквивалент судна по весу, а во-вторых – Орден пришлет комиссию для расследования, и нас всех показательно развесят сушиться на солнышке, за преступления против человечества. Ну и, в-третьих, разумеется, всем надеждам на создание русского государства в этих краях придет кирдык. Или это у него шутки такие? Да нет, лицо серьезное вроде как.

– …но с тремя такое не прокатит. Значит, придется их лагерь зачищать, когда корабли уйдут. И потом как-то все это дело заметать… типа банда какая-нибудь пришла.

– Ну зачистим, ладно, а что это даст? – спросил Глеб. – Не факт, что отобьет охоту. Когда Север только заселялся и был разгул бандитизма, несколько поселений тоже уничтожили – и ничего, быстро новые поселенцы набежали.

Так-то оно так, но… вступаю в обсуждение:

– Во-первых, это даст нам время. У турок программа сорвется, и в этом году они уже вряд ли ее возобновят. К нам за это время сколько-то народу приплывет, еще одно-два поселения организуем в стратегических местах. Во-вторых, остальным желающим пошлем сигнал – не фиг тут ловить, плывите в другое место, к югу от буров, например. Пока свободные земли есть, в рубилово большинство не полезет. Да и многие вообще решат на Севере остаться, пока тут не устаканится…

– В-третьих, – добавил Саня, – даже если следующие уже с хорошей охраной приплывут, есть шанс, что это какие-нибудь скандинавы или там вьетнамцы будут, а не мусульмане. Соседи соседям рознь. Второй Халифат под боком нам не нужен.

Ну тут спорить не с чем, все логично, на мой взгляд. Игорь, правда, неуютно поерзал на стуле и, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал куда-то в угол:

– Там же не только мужики, но и семьи…

Ну вот, начинается соплежуйство. Русские семьи вот что-то никто не жалел в бывших советских нацреспубликах, когда их там вырезали. И Турция, между прочим, к поддержке всякой сволочи, это делавшей, руку приложила как бы не больше всех остальных.

Глеб прикинулся шлангом, а вот Саня, в данном вопросе со мной полностью солидарный, отвечает Желтову кратко и со всей выразительностью великого и могучего. Игорь молча пожимает плечами и машет рукой в жесте «ладно, хрен с вами». Ну вот и славненько. А то ишь, совестливый нашелся.

Но, понятное дело, шашкой махать тут не нужно, а нужно крепко подумать…

– Сань, ты же за горы ходил?

Блондин, сбитый с толку внезапной сменой темы, растерянно моргнул:

– Ну… да, знаешь же. А что?

– Негров там не видел, только следы?

– Остатки лагеря нашли. Ты к чему спрашиваешь?

– Да вот есть мысли… – Переношу внимание на Глеба:

– Мы же с Орденом как-то контачим, ты говорил? Данные по погоде им скидываем, еще что-то там?

Бородач кивнул:

– Да, конечно. И по общим вопросам раз в неделю общаемся, так изначально условились.

На полминуты сосредотачиваюсь, пытаясь слепить все мысли воедино. Остальные терпеливо ждут. Да, как-то так, пожалуй…

– Я думаю, нападение на лагерь надо свалить на негров. Для этого, во-первых, сообщить Ордену об активности банд к югу от гор. И какие-то следы надо организовать, втайне от гражданских только, а им результат показать. Обстрелять машину там, или что-то такое. Скорее всего, Орден пришлет следственную комиссию, она будет опрашивать народ – надо, чтоб все четко было.

Саня начал было что-то говорить, но я поднял ладонь, показывая, что еще не закончил.

– Это первое. Второе – будет очень здорово, если ты с несколькими доверенными ребятами сможешь сходить за горы, подстрелить там пару-тройку негров и притащить их сюда.

Фролов, начавший понимать, куда я клоню, задумчиво взялся за подбородок.

– В принципе сделать-то можно… обратно их на лодке, по реке, надувная пороги пройдет без проблем… но это если получится их найти, что не факт. Хочешь у лагеря оставить?

– Да. Лучше всего – пару у лагеря, а одного еще раньше в Новгород или Ростов притащить: типа подстрелили при отражении набега. Не сразу, понятно, он же протухнет за время транспортировки, а чуть позднее. Типа раненый уполз, а потом нашли.

Наш главный «силовик» энергично кивнул, разметав светло-кудрявую гриву. Блин, как же этого актера зовут… не, не помню.

– Хорошая мысль. Но тогда в лагере никого оставлять в живых нельзя, иначе нестыковка вылезет.

Блин, вот чудак человек.

– А ты до этого что, собирался половину того, а половину на расплод оставить?

– Да нет, понятно… это я так…

Пробегаю взглядом по лицам остальных участников совещания. Глеб задумчив, но особых моральных терзаний на лице не заметно, а вот Игоря это все явно напрягает.

– Игорь, ты что молчишь? Не согласен – говори.

Желтов вздрогнул:

– А? Да нет… я согласен… просто… как-то это все…

Подождав несколько секунд, интересуюсь:

– Как-то это все что?

У невысокого, загорелого геолога явно вертится на языке резкий ответ, но он с собой справляется:

– Не, ничего. Я согласен. Нет другого выхода. Стоит их впустить – все, потеряем землю. Слишком мало нас.

Судя по интонации и отсутствующему взгляду, это он скорее себя уговаривает, чем мне отвечает. Ну лишь бы уговорил. А то… Одно дело, если у него слюнтяйство победит до акции, и совсем другое – если после. Тогда… в общем, надо Глебу сказать, чтобы за другом присматривал. И за Фроловым с его «назгулами», но по другой причине.

Блин, как сложно-то жить стало. А еще два часа назад на скуку жаловался. Не ценим мы то, что имеем, пока его у нас не отнимут; не ценим.


Русь, среднее течение Аустралиса, правый берег, Ростов, трактир «Ермак»

А пооживленнее у них тут, чем в Ладоге, пооживленнее. Вон даже кафешка есть. Маленькая, правда, всего три столика на крытой веранде одного из домов, ну да лиха беда начало. Да и вообще, симпатичный получается городишко и перспективный. В паре километров к западу начинаются виноградники, оливковые рощи и фруктовые сады (ну, вернее, саженцы, которым еще надо вырасти), еще дальше, в долинах стекающих с Анд маленьких речушек, колосятся поля, с которых уже собирают первый на этой земле урожай. На восточном берегу прекрасные пастбища… в общем, потенциал есть. Людей бы только сюда побольше и побыстрее заманить. Нужных, в смысле русских. Ненужные и сами скоро приплывут.

Упитанная дама – хозяйка, повариха и официантка в одном лице – принесла две тарелки картофельного рагу с мясом и тактично удалилась. Глеб кивнул на тарелку:

– Картошка здешняя уже. Первого урожая.

– Пускаем корешки потихоньку, ха-ха.

– Угу.

По пыльной утоптанной улице пробежала стайка детворы, с любопытством покосившейся на новые лица. Ну Глеба-то они знают, наверное, он тут периодически бывает, а вот меня – вряд ли.

– Тебя Гондурас не беспокоит?

Бородач ухмыльнулся:

– Стараюсь не чесать. О чем конкретно речь?

– О Сане, с его «назгулами». У него и так по части махания шашкой перебор, а тут еще и такой же народец фактически у него в подчинении получается. Могут быть проблемы.

Глеб неопределенно пожал плечами:

– Пока не было. Я его энергию в нужное русло направляю. Да и какие варианты? «Силовики» нам нужны, кто-то этим заниматься должен, он специалист, нужные знакомства есть. Или ты думаешь, он тут переворот устроит и диктатором станет? – Лидер колонии улыбнулся, как бы подчеркивая невероятность идеи.

– Ну смотри сам. Имхо, надо за ним приглядывать.

– Да приглядываю, я ж тоже ни фига не вчера на свет родился.

– А как там этот, как его… «борец за справедливость» который?

Собеседник скривился, как от зубной боли:

– Андреев? Блин, надо было его все-таки у буров высадить.

Вот. А я говорил, между прочим.

– …типа «лидер профсоюза». И не предъявишь ничего конкретного, но работать нормально мешает. Демагогию разводит по каждому поводу – вроде и вреда особого нет, но каждый раз задержки, споры, переливание из пустого в порожнее. В итоге что могло быть сделано за неделю, делается месяц, а он ничего по сути не добился, но авторитет у рабочих нарастил. Борец, мля, за счастье трудового народа. «Меня отпг’авьте депутатом, я буду вам отцом и бг’атом», ага.

Что-то такое я и предполагал, собственно. Интересно все-таки, на кого он работает – на коллег Марата Феликсовича или на товарищей Ичасо? Хотя вполне может быть и одиночкой, попадаются такие любители поиграть в народных трибунов.

– Так слушай, у нас же тут скоро нападение негров из-за гор прогнозируется. Может, он станет жертвой? Заодно и убедительности это добавит.

Задумавшись на несколько секунд, Глеб наконец отрицательно качнул головой:

– Не, не надо. Перебор выйдет. Очень уж для нас удобно получается.

Хм… ну, может, он и прав. Кого-то Орден точно пришлет для расследования, и маловероятно, что это будут идиоты.

Глеб тем временем перешел к более прозаическим материям:

– Землю-то себе тут будешь выбирать? У тебя же еще две трети пая осталось. Да и в городе участок лучше застолбить, а построиться и потом можешь.

Правильно говорит. Он вообще хозяйственный – себе в Ладоге участок уже взял, в центре, даже сваи там вкрутили весной. Думаю, здесь тоже городским участком обзавелся, хоть и живет в Новгороде. А вот Новгород на этот раз мне посмотреть не судьба – надо возвращаться в Ладогу, там есть чем заняться.

– Да надо бы… ты-то себе взял уже тут?

Наш «фюрер» довольно кивает:

– Ага. Уже строюсь. Вон… э-э… блин, не видно отсюда. Там, короче, на берегу.

О, уже и строится. Шустрый какой. Ну почему бы и нет – деньги-то есть.

– А землю тут брал? Ну под хозяйство в смысле?

– Не… решил свое все наверху взять. Там место сказочное просто – холмы, лес, пастбища, речка небольшая… я еще расширился, раза в три, теперь латифундия целая, ха-ха.

Ну почему бы и не расшириться, если возможность есть, надо пользоваться моментом. Правда, со временем за все это придется платить налог, ну так на то и хозяйство, чтобы себя окупать.

– Жарковато, нет?

– Нормально, привык уже. Так что, брать-то будешь? Сразу бы и оформили.

– Буду, что ж не брать-то… городской участок возьму, только не на берегу, а во-о-он там, на холме, – киваю на невысокий плоский холм в километре от города. – Или у тебя там что другое по генплану, ха-ха?

Глеб улыбается, но явно из вежливости, а сам, судя по взгляду, погружается в глубины памяти:

– Не, жилой район там. Сквер на самой вершине, небольшой. Нормально. А чего не здесь, на берегу? Центр же тут будет.

– Ну а на фига мне центр? Шум, пыль, суета. А там тишина, вид хороший, ветерок. Слушай, тут есть народ, кто в виноградниках шарит, да?

Здоровяк чуть неуверенно кивает:

– Ну да, кто-то есть, заложили же виноградники… А что, тоже хочешь?

– Ага. Проконсультируюсь, чтоб нормальный участок под это дело выбрать. Не поверишь, лет десять уже мечта есть – завести собственный виноградник и свое вино делать. Сидишь так на веранде с бокалом… красота ведь?

– Мм… ну, каждому свое. Я вот лучше дрова в своем лесу нарублю и полдня их колоть буду. Или с лошадьми позанимаюсь.

– Тоже хорошо…

Но мой вариант, конечно, лучше. Печально, конечно, что ради него придется опять воевать, но тут уж дело такое – либо ты убиваешь за свою землю, либо тебя убивают за нее, и она становится чужой. От смены миров этот закон ни хрена не меняется.


Русь, нижнее течение Аустралиса, правый берег, Ладога, дом Виталия Чернова

Та-а-ак… вначале чищу картошку, режу каждый твердый, желтоватый клубень на четыре части… теперь все это залить водой… пара минут возни с «керосинкой», и вот она уже гудит, словно приближающиеся откуда-то издалека «коробочки»[53]. Тщательно вымыть руки, кастрюлю на огонь, сковородку тоже, пусть нагреется, подожду немного. Теперь мясо, с вечера порезанное и замаринованное, на горячий металл… пока оно шкворчит, порезать лук…

«Виталя, ответь «Вышке».

Эх, никакой дисциплины эфира.

– Да, Толик, че такое?

«Тут это… корабли плывут! Два!»

Сволочи! Не могли на час позже объявиться. Нет, я в курсе, конечно, они еще вчера с нами на связь вышли, но надеялся успеть позавтракать.

– Принял. Далеко?

«По Левой протоке идут».

– Блин, Толик, она длинная. Далеко, спрашиваю?

«Ну… километров двадцать, наверное. Только появились».

Ага, как же. Если бы они только появились, ты бы их с восьмидесятиметровой высоты (пятьдесят метров – холм, двадцать – «большой рог», десять – вышка) увидел за тридцать с лишним километров. Бездельничал, лоботряс нерусский, вместо того чтоб службу бдить.

– Принял. Ладно, идут и идут. Ты по сторонам смотреть не забывай.

В принципе гонку за «голубой лентой»[54] они вряд ли будут устраивать, так что успею все приготовить и даже, наверное, позавтракать. О, кстати, лук пора засыпать.

Ща свеженькие колонисты посмотрят на новую родину и малость обалдеют от температуры, после Большого залива-то. Хотя сегодня погода радует – солнышко, ветер, по местным меркам, весьма умеренный, и температура под двадцатник. Даже для лета погода совсем неплохая, а у нас тут уже осень началась – вчера вот после обеда было плюс пять, и ветер с ног валил. Хорошо, что они сегодня приплыли – так, может, хоть кто-то останется, а вот вчера бы точно все дальше по реке чухнули.


Русь, нижнее течение Аустралиса, правый берег, Ладога, городская управа

– Вот думаем у вас тут остаться. Хотели узнать, что и как.

Двое мужиков и их лучшие половинки, все красные от свежего, не въевшегося еще в кожу загара, выжидательно уставились на меня. Блин, как-то очень уж «общо» вопрос сформулирован. Ладно, попробуем…

– Ну, по общим вопросам вам в Нью-Рино рассказали всё, я так понимаю? Земля, порядки наши и тэдэ? Вот… поселок вы сами видели. Участки под строительство выдадим, у нас еще в запасе с уже готовым свайным фундаментом есть. Стройматериалы на складе тоже имеются, и из Новгорода скоро еще привезут, у них там лесопилка работает. Доски и прочий брус выдаем за счет колонии, в разумных пределах.

Один из мужиков открыл было рот для напрашивающегося вопроса, но я жестом показал, что и так отвечу, не надо перебивать.

– Разумность пределов устанавливаю я как глава городской управы в Ладоге. Но на дом и хозпостройки хватит, не переживайте. Народ у нас тут хороший, живем дружно, со строительством поможем, на время строительства – разместим. Насчет климата сразу скажу, чтоб вы потом ко мне не бегали с претензиями. Такой день, как сегодня, считается нормальным для лета, а для осени – и вовсе отличным. У нас тут осень уже, если кто не в курсе, потом и зима будет. В плане хозяйства – в открытом грунте ничего не вырастет, только в теплицах. Зато для скотоводства рай – пастбищ немерено, живность местные травы ест хорошо. Сообщение с Ростовом и Новгородом идет по реке, катера ходят, но торговли особой пока нет – слишком мало людей. Во-о-от… Я предлагаю – вы о себе немного расскажи́те, кто-что-откуда, чем планируете заниматься, тогда я что-то более конкретное смогу обрисовать.

Слушатели переглянулись, решая, кому начинать, и один из мужиков, на вид лет тридцати с небольшим, приступил:

– Меня, значит, Николай зовут, жену – он кивнул на пухловатую крашеную блондинку – Катя. Со Ставрополья, недавно вот только здесь. Я тракторист и на стройках еще шабашил. Катя по образованию педагог младших классов, но не работала, хозяйством занималась. Двое детей: сын – шесть лет, дочка – три года. Ну вот…

Тракторист-строитель – это ценный кадр, такого нужно приманивать. Плюс еще и учительница – вопрос со школой стоит остро: две семьи, изначально тоже проявлявшие интерес, ушли на север именно потому, что ее нет.

– А заниматься чем планируете?

Мужик чуть растерянно пожал плечами:

– Ну… жить просто. Дом, хозяйство, земля своя, охота, рыбалка. Может, подрабатывать немного, я с руками-то дружу.

Ага. Еще один «подальше от начальства и чтоб особо не напрягаться». С Димой сойдутся, наверное.

– Понятно… ну тогда вам у нас понравится, думаю. Екатерине, если она захочет, конечно, мы работу по специальности найдем, за счет колонии.

Жена Николая кивнула, мол, предложение интересное. Отлично…

– С собой кроме личных вещей что-то привезли?

– Э-э… да нет, я ж говорю – месяц как через Ворота прошли. Не обзавелись еще особо ничем. В Нью-Рино ваши сказали – скотину дадут здесь…

Все на халяву что-то хотят. Ну такова человеческая природа. Я и сам при случае не откажусь.

– Да, дадим, у нас тут фонд на эти цели есть. Потом, правда, надо будет молодняк вернуть, в таком же количестве – для следующих переселенцев.

Тут я, наконец, понимаю, какая именно мысль занозой воткнулась в мозг:

– А как вы в Нью-Рино попали-то, если только месяц назад Ворота прошли?

Все четверо взглянули на меня с явным недоумением. Я, в свою очередь, точно так же смотрю на них. Сезон дождей на Севере недавно закончился, месяца не прошло еще. Судоходство на это время замирает, по дорогам тоже не особо покатаешься, только по тем, что щебенкой отсыпали, но между Порто-Франко и Нью-Рино такой сплошной нет.

– Так на корабле приплыли, в Нью-Галвестон. А оттуда в Нью-Рино, на машине. Машину мы тоже с собой привезли, кстати.

Хм… ну, со второй частью понятно, между Нью-Рино и Нью-Галвестоном «щебенка» есть. А вот с первой…

Поясняю причину своего недоумения:

– Раньше на сезон дождей навигацию закрывали на Севере. Первый год, как не стали, я и не слышал даже об этом.

Собственно, почему бы и нет? Уж каботаж-то всяко особой опасности не представляет. Тем более с нашим появлением Орден получает метеорологические данные практически со всей здешней Ойкумены – от Дальнего Севера до Дальнего Юга.

– Скажите, если не секрет, а почему в Новороссию не подались? У них же поселенцев тоже принимают, и там все обустроено уже, не то что у нас тут.

Супруги переглянулись, и глава семьи чуть стеснительно ответил:

– Да думали поначалу, честно говоря. А потом еще подумали и решили – ну его на фиг. И порядки жесткие у них там, и еще чечены под боком, это уж вообще… мы же со Ставрополья, там сейчас такое творится… сами, в общем, из-за этого и уехали, в основном.

– Понятно.

Интересно, что они скажут, когда здесь турки появятся? Ладно, не будем зря людей пугать, нужны они нам. Пока что у нас тут все тихо и спокойно, аж на удивление. С учетом… э-э… своеобразности контингента, скажем так, я ожидал куда большего количества проблем.

– Ну что сказать – надеюсь, вам у нас тут понравится. Землю сразу получите, чем сможем – поможем: скотом, стройматериалами и так далее.

Супруги синхронно кивнули, и я перевел взгляд на вторую пару. Эти на вид чуть помладше, лет на пять где-то.

– Я Юра, моя жена – Настя, Шацких фамилия…

Симпатичная деваха широко улыбнулась.

– …из Читинской области…

О как. В памяти сразу всплыли мерзкие физиономии Клима и Шустрого.

– …торгово-кулинарное училище, там и познакомились. Дочка есть, два года.

Интересно, успокоились там уже граждане уголовники насчет меня? А то мало ли, понадобится мне в Нью-Рино зачем-нибудь… ладно, черт с ними, с урками, надо сосредоточиться на дне сегодняшнем.

– …землю, хозяйство. Ну и кафе небольшое хотим открыть.

Хм… не, дело хорошее, конечно, но…

Осторожно, дабы не спугнуть молодежный энтузиазм, говорю:

– Кафе – это здорово, конечно, я к вам первый и прибегу – надоело каждый день готовить. Но вы учитывайте – людей, вместе с вами, и трех десятков не наберется. Это включая детей. Я ни в коем случае не пытаюсь вас отговаривать, просто хочу, чтобы вы себе всю картину четко представляли. В Ростове кафе есть, сам там обедал недавно, но у них и население на порядок больше. И всё кафе – три столика на веранде жилого дома.

Юра пожал плечами:

– Ну это мы на перспективу, скорее. Люди же приезжать будут, и корабли заходить. Мы давно мечтали свое дело открыть…

Такого рода мечты и планы я лично только приветствую, о чем и сообщаю молодой паре, обещая всяческую помощь. В пределах моих сил, возможностей и полномочий, конечно.

А вообще, неплохо все идет. Две семьи из девятнадцати – отличный результат, мне кажется. Плюс несколько мужиков из бессемейных тоже подумывают остаться, после обеда с ними поговорю. Растем понемногу. Так, глядишь, через пару-тройку лет и до нормального поселка дорастем, а там и до города.

Главное, чтоб не до пригорода Анкары.


11

Русь, нижнее течение Аустралиса, правый берег, Ладога, причал

Капитан Дил скользнул глазами по большой табличке с надписью «ЛАДОГА» и флагштоку с развевающимся красно-белым знаменем, кивнул каким-то своим мыслям и сделал полушаг в сторону, представляя стоящих позади него спутников. Впрочем, плотный, бритый наголо незнакомый мужик и так возвышается над невысоким, худощавым шкипером «Кейп-Кода» на полторы головы, так что я его уже разглядел. В жилах третьего из сошедших на берег явно течет изрядная доля семитской крови, не знаю уж, арабской или еврейской. Скорее, первое, наверное, иначе бы он сейчас соотечественников на Круглый остров перевозил ударными темпами.

– Мистер Чернофф – это Джерри Кейгл, капитан «Рафаэля Сэммса», и Ричард Кишер, капитан «Леди Джоселин». Джерри, Ричард – это Витали Чернофф, мэр города.

Пожимаю руки почтенных шкиперов. Не угадал я, значит, насчет арабских корней Кишера.

– Господа, добро пожаловать в Ладогу. Вам и вашим командам здесь всегда рады. Не буду врать, что у нас здесь куча достопримечательностей и развлечений, но, по крайней мере, ноги размять можно. Через пару недель и кафе откроется, кстати.

Дил, на правах уже бывавшего в этих краях и знакомого со мной, взял инициативу на себя:

– Большое спасибо, Витали. Мы, собственно, на часок всего тут у вас остановились, познакомиться и уточнить насчет заправки.

– У нас все готово, как договаривались. «Сан-Кристобаль» и «Стивен Мэллори» заправляли неделю назад, процедура отработана. Мне Новгород уже по радио подтвердил, что оплата на наш счет в Нью-Рино получена, все в порядке, можем вас заправить в любое время.

– Прекрасно, прекрасно… мы бы тогда предпочли на обратном пути заправиться, если вы не возражаете. Высадим пассажиров и тогда уже спокойно все сделаем. И к вам перед уходом заглянем.

Вышеупомянутые пассажиры, кстати, обильно наличествуют на палубах всех трех судов, с любопытством разглядывая меня и виднеющиеся из-за прибрежной «зеленки» крыши поселка. В основном мужики, но и женщин с детьми немало. Никабов[55] не вижу, но все женщины в платках.

– Никаких проблем, как вам удобно. Когда примерно ждать?

Все трое дружно ухмыляются. Ну да – не самая тонкая попытка разузнать, где турки планируют высаживаться.

– Пока не знаем. Пойдем наверх; где пассажирам место приглянется – там и высадим.

– Ясно…

– Мы по радио слышали, у вас тут бандиты появились?

Напустив на себя огорченный вид, киваю:

– Да. Ну не здесь, конечно; на севере. Через горы перебираются, у нас не хватает сил для нормального патрулирования. Четыре дня назад было нападение, у нас двое раненых. Одного негра подстрелили и взяли в плен, но до врача довезти не успели – умер.

Понятно, что точных подробностей мне по радио никто не сообщал, но, насколько я понял, Саня и его люди как-то умудрились захватить негров в живом виде. По крайней мере, одного. Мне вот, вынужден признать, такая возможность в голову не приходила. Молодцы ребята, так оно получится куда убедительнее – подстреленного, но еще живого негра видели два десятка человек, тут уж на заговор и инсценировку не спишешь. Опять же пару легкораненых организовали.

– …но банда ушла, да и вообще неизвестно, одна ли она, так что на севере сейчас все на нервах. Вы тоже там поаккуратнее, когда на берег высаживаетесь, а то мало ли что…

Дил благодарно кивнул:

– Спасибо за информацию, обязательно. Тут с вами представитель наших пассажиров хотел поговорить. Как, разрешите ему сход?

Всех капитанов я еще на подходе предупредил по радио, что сход турок на нашей территории без предварительного согласования запрещаю. Все восприняли как должное – естественно, что две дюжины жителей не горят желанием видеть у себя в поселке две сотни вооруженных чужаков. Но раз уж туркам хочется наладить контакт, отказ выглядел бы странно. А странностей, с учетом предстоящих событий, лучше избегать.

– Конечно, с интересом пообщаюсь.

Врать, что с удовольствием, я не стал, все равно не поверят. Ну, по крайней мере, от строительства на часок-другой закосил. Дома для вновь прибывших мы сооружаем «всем миром», что называется, так что таскание бруса и прочие высокоинтеллектуальные занятия меня за последние дни порядком подза… э-э… утомили, вот.

Шкиперы попрощались и убыли к себе, каждый на своей лодке (к причалу суда не подходили), и через несколько минут лодка с «Кейп-Кода» вернулась, высадив на берег одного из пассажиров.

– Good morning![56] – Турецкого я не знаю, но предположил, что английским гость владеет, раз уж его отправили на переговоры.

– Доброе утро! Я по-русски говорил, в Москве работал раньше, строителем. – Невысокий, но коренастый и явно крепкий турок, широко и доброжелательно улыбаясь, протянул руку: – Оме́р Каджаоглу, рад знакомству.

Сильный акцент, но понять можно без труда, и даже окончания почти не путает.

– Виталий Чернов, очень приятно.

До того приятно, аж кушать не могу. Стараясь особо не таращиться, разглядываю собеседника. За сорок, внешность вполне европейская, хоть и смугловат. Шатен, светло-карие глаза, усы «щеткой»… а вот бороду он раньше носил, а теперь сбрил, по загару на лице видно. В Халифате она обязательна, что ли? Я и не в курсе.

Турок занят тем же самым – рассматривает меня. Ладно, не вижу смысла терять время, играя в гляделки.

– Вы что-то обсудить хотели?

Омер с труднопроизносимой фамилией явно видит, что радушием я не лучусь, но не похоже, что его это смущает.

– Да, конечно. Познакомиться хотел и обсудить хотел тоже. Соседи должны друг друга знать, я правильно говорю?

– Правильно, у вас прекрасный русский.

Усач подразумевал явно не это, но уточнять не стал.

– Мы хотели у вас топливо покупать. Солярка, керосин, все нам нужно будет. Будем торговать?

Хм… вообще, конечно, тут палка о двух концах. С одной стороны – раз уж мы их всех собираемся выпилить, лучше согласиться, чтобы не насторожить раньше времени. С другой – если выпиливание, по тем или иным причинам, не состоится, то поставлять им нефтепродукты как-то не очень хочется: зачем поддерживать соперников? С третьей – если они таки здесь останутся, и мы им не будем продавать солярку, то они сами начнут с удвоенной энергией искать нефть, а на фиг мне такое счастье? Получается, даже не о двух концах палка, а о трех.

Отогнав смутное видение трехконечной палки, напоминающей противотанковый еж, отвечаю терпеливо ждущему турку:

– Будем, почему же нет. Бизнес – дело хорошее, мы всегда «за».

Омер радостно заулыбался:

– Очень хорошо! Очень хорошо! А как вообще живется тут, расскажите немножко, пожалуйста.

Замечательно жилось, пока вы не приплыли. И будет житься еще лучше, когда вас не станет.

– Да нормально живется. Тихо, спокойно. Прохладно только, а скоро еще зима наступит.

Собеседник вновь улыбнулся, всем своим видом демонстрируя искренность и дружелюбие. Нет, дружище, на меня этот охмуряж не действует. Знаю я вашу братию.

– Да, я знал, что тут холодно, на самом юге. Поэтому мы на север поплывем, там теплее будет.

Ну вот и оставались бы в Мекке, там вообще температура ниже двадцати пяти в принципе не падает, насколько я слышал.

– У нас тут одна семья есть, молодые ребята, очень хорошие. По-русски говорят тоже очень хорошо. Муж бизнесмен небольшой, у него магазин был. Жена доктор, очень хороший. Двое небольших детей есть. Хотят у вас тут поселиться. Не против вы?

Еще и глаза сделал такие большие и наивные. Нет уж, уважаемый, дураков ищите в другом месте.

– Не надо.

Подождав несколько секунд и убедившись, что разъяснений не последует, турок предпринял новую попытку:

– Очень хорошие ребята! Я за них сам ручаюсь. Давать им не надо ничего, мы сами все дадим.

Ручается он, ага. А за тебя кто поручится?

– Нет, не надо.

– Почему? У вас тут людей мало. Люди нужны вам. Земли здесь много, всем хватит, людей не хватает! Соседями будем, надо узнавать друг друга. Очень хорошие ребята! Люди нужны вам, да?

Ишь, зачастил как, разволновался. Блин, он что, и правда думал, что я соглашусь? Приду домой, посмотрюсь в зеркало: неужели так на идиота похож?

– Людей, которые нам нужны, мы себе сами привезем, спасибо. Как вы сами и сказали – земли много, вот и не надо друг к другу лезть. Торговать будем, дело это хорошее, а жить лучше со своими.

Омер, однако, так просто сдаваться не собирается:

– Эх, Виталий… свои, не свои… мы все одинаковые внутри, у всех кровь одинаковая, чувства одинаковые! Ну какая разница, в Турции человек родился или в России? Важно, какой человек этот – хороший или плохой. Я же плохих людей не стану советовать, ручаться не стану за них. Мы же соседи будем, я один раз обману, как потом на меня смотреть будешь? Как я тебе в глаза смотреть буду? Не стану обманывать, правду говорю – хорошие ребята, возьми, потом сам рад будешь, спасибо скажешь. Давай, я сейчас вот тысячу экю дам – ты что-то хорошее для поселка на них купишь, да.

Ну вот, мало того, что мы уже на «ты» перешли, так он еще и взятку мне сует. Аж целую тысячу экю, хе-хе. Не в курсе, что ли, – взятка унижает тем больше, чем она меньше. Ладно, раз чувак в Москве работал, поговорим на языке, который должен быть ему понятен.

– Омер, ты пошутил, что ли? Какая тысяча? Это мне надо будет в Новгороде вопрос решать, чтобы разрешение пробить. Минимум десятку надо, и то я ее всю там раздам, мне ничего не останется. Чисто из уважения к тебе займусь.

Турок чуть растерянно моргнул.

– Виталий, ну десять тысяч – это очень много. Ты понимаешь, мы же беженцы, откуда такие деньги? Две тысячи могу дать, только потому, что очень хорошие ребята, и тебе помочь хочу – сам меня потом благодарить будешь!

– Омер, да я бы и так взял, без всяких денег! Ты же все правильно сказал – земли много, людей мало. Но ты пойми – я же не один, надо мной начальство! А им-то на наши проблемы здесь наплевать. Я им не занесу – ничего не разрешат. Ты не жалей десятку, это же инвестиция будет, сам понимаешь. Нормально с тобой работать будем, дела делать, то-се. Я же и на заводе этом нефтяном управляющий заодно, а не только мэр.

– Конечно, Виталий, конечно! Я вижу уже, очень хорошо с тобой работать будем! Но нету десятки, очень много! Три тысячи могу дать, если две семьи возьмешь, сейчас на корабле скажу ребятам, чтобы готовились выгружаться…

– Не-не, Омер, погоди. Во-первых, надо в Новгороде сначала вопрос решить. Я ж себя подставлять тоже не могу, ты пойми. А если проверка приедет, и они тут без разрешения живут?! И трехой никак вопрос не решить, ну я же в Новгороде людей знаю, поверь на слово, там самый-самый минимум – восемь…

В общем, сговорились на пятерке, которую Омер, прикрывшись широкой спиной от любопытных взглядов с реки, молниеносно отсчитал мне из вытащенной из кармана пачки. Я, со своей стороны, пообещал решить вопрос с разрешением на две семьи в течение месяца.

Ну а что такого? Даже если мы их не выпилим, скажу, что люди в Новгороде деньги взяли, а вопрос не решили. Дело-то житейское, сплошь и рядом такое бывает. Человек же в Москве работал, должен понимать.


Русь, нижнее течение Аустралиса, правый берег, Ладога, кафе «Сарма»

– Быстро вы тут обживаетесь… уже и кафе появились…

Отдав должное темпам нашего развития, капитан Дил меланхолично наколол вилкой кусок жареного мяса и отправил в рот.

– Вчера только открыли. С опережением сроков; я думал, не успеем до вашего отплытия.

Поход вверх по реке, поиск подходящего места для колонии, разгрузка колонистов и обратная дорога заняли у Дила и его коллег чуть больше двух недель. Собственно, сам шкипер «Кейп-Кода» уже наверняка с удовольствием шел бы на север вдоль побережья, но разбивать караван ему не хочется, а «Леди Джоселин» и «Рафаэль Сэммс» еще не заправились. Так что мы сидим на веранде дома Юры и Насти Шацких, создаем им выручку. Готовить ребята и правда умеют, так что почему бы и нет – зря, что ли, у турок взятку брал, надо тратить. Опять же экономика развивается.

Американец скептически окинул взглядом маленький поселок:

– Клиентов-то не маловато будет?

– Ну… на перспективу же люди работают. Смотри, вот сейчас два судна пришли – нас на десять человек больше сразу стало, если с детьми считать…

Помимо двух семейств из Забайкалья и Ставрополья, у нас решили остаться еще и трое одиночек. Причем, что забавно, двое из них уже практически семья. Нет, я в хорошем смысле – женщины же среди бессемейных тоже есть. Ну вот, познакомились люди за время плавания, приглянулись друг другу, и появилась еще одна ячейка общества.

– А вчера еще одно судно вышло, из Порто-Франко – еще шестьдесят с лишним человек. Несколько у нас останутся. Ну и так далее. Я удивлюсь, если к концу сезона тут не будут человек сто жить как минимум.

Оставленный Глебом на Севере Курганов проявил неожиданную энергичность и временно переехал в Порто-Франко, занимаясь там агитацией и вербовкой вновь прибывших. Алина же осталась в Нью-Рино, решать оргвопросы. Из Нью-Галвестона, кстати, через две недели еще одно судно выходит, там тоже больше полусотни желающих. Такими темпами мы за пару лет буров догоним. Ну, собственно, с учетом разницы демографических потенциалов – немудрено. Жаль, с турками такой фокус не прокатит.

– …как судно называется?

– Э-э… «Файери Кросс», кажется.

Собеседник (и собутыльник, мы же не на сухую сидим) кивнул:

– Ага, знаю такой. К Билокси приписан. Ну, рад за вас, искренне рад.

– Ставки на фрахт сюда упали же, около ста тысяч просят, не то что вы нас ободрали в прошлом году – по четверти миллиона почти, ха-ха.

Шкипер, явно не испытывающий по данному поводу ни малейшего смущения, пожимает плечами:

– В прошлом году мы практически в неизвестность шли. Плата за риск, никуда не денешься. А сейчас здесь уже кафе открылись. Так что… но, кстати, ставки скоро подрастут, я думаю. Не до прошлогодних, конечно, но тысяч на тридцать, а то и пятьдесят – точно. Начинается массовое переселение на Шират-ха-Ям. Там, конечно, за рейс столько не заплатят, но и сходить туда-обратно из Форт-Линкольна можно три раза за то время, пока до вас только дойдешь.

– Шират-ха-Ям – это на Круглом острове новый анклав теперь так называется?

– Ага. «Песнь моря» переводится вроде как.

– Ясно. Слушай, а турки свой как назвали-то?

– Сег… суг… – Уроженец Бостона сосредоточился и медленно, раздельно произнес: – Сегют[57]. Они, кстати, сильно расстроились, когда увидели, что устье Гискара уже занято. Там планировали обосноваться.

Вот и мы так подумали, что место их привлечет. Потому сейчас на правом берегу Гискара, в нескольких километрах от его впадения в Аустралис, стоит степной хуторок из четырех домов, гордо назвавшийся Тверью. За неделю построили. Пусть единым анклавом Орден нас пока не признает (и это, положа руку на сердце, совершенно справедливо), но отдельное-то поселение есть? Есть. А раз так, земли в радиусе двенадцати миль – наши, и чужим там селиться нельзя, так что речную дорогу на восток нам теперь никто не запечатает. Кстати, раз уж о переименованиях речь зашла – Бордер-Маунтинс больше нет. Ну, на карте в смысле – теперь это Урал. А вот Аустралис и Гискар орденцы переименовывать на своих (они же общеновоземельские) картах отказались – мол, первый назван участниками погибшей экспедиции, память о героях и все такое, а второй – в честь заслуженного капитана-первооткрывателя. Глеб предложил все равно переименовать, вроде как для внутреннего употребления, но большинство, включая меня, проголосовали против. Ни к чему неразбериху устраивать.

Развожу руками:

– Ну тут уж кто успел, тот и съел. Место же они себе все равно нашли.

Обломавшись с устьем Гискара, турки, поднявшись было выше Ростова и осмотрев земли там, все-таки решили сильно не наглеть, вернулись, поднялись по Гискару на двести километров и основали поселение. Возле того самого предполагаемого аналога Курской магнитной аномалии, между прочим. Ну, в общем-то логично – селиться между нашими городками на Аустралисе означало бы открыто нарываться на конфликт, к которому они не готовы (пока). А так – бассейн Гискара займут, еще и на восточном берегу пару поселений организуют, объединят разрозненные территории в единое целое и начнут капать нам на мозги. Ну это как вариант, конечно.

– Нашли, да. Ты знаешь, Витали, там столько дичи всякой – просто невероятно. Пампа так и кишит. Я здесь десять лет уже, и побывал от Фриско до Порт-Дели… ну с вами пока не связался… так вот – нигде такого не видел. Говорят, на Севере тоже так было, лет двадцать пять назад, но сейчас…

Это точно: повыбили зверушек. Такие уж мы, люди, сволочные существа – не можем иначе.

– А обратно собираешься?

Дил усмехнулся:

– Хочешь узнать, когда больше турок приплывет?

Киваю:

– Хочу, конечно. А ты бы на моем месте не хотел?

– Да понятно… не могу помочь, у меня уже фрахт подписан, после этого рейса буду до конца сезона «трамваем» работать, на трассе Форт-Линкольн – Круглый остров. Но, судя по тому звиздецу, который творится сейчас в Халифате, с желающими свалить оттуда, как можно дальше, проблем не будет. А что, сложностей с турками ожидаешь?

Вот тут надо осторожно.

– Да как тебе сказать… от них зависит. Ты сам видишь, у нас тут народ мирный, все тихо и спокойно. А вот что у них там в голове… смогут нормальными соседями стать – все будет хорошо. Не смогут… ну, придется объяснять. Ты вот с ними столько времени на борту провел, сам что скажешь? Как они тебе?

Десять лет на Новой Земле отучили американца от политкорректности, поэтому слов он особо не подбирает.

– Честно скажу – наплачетесь вы с ними. Есть и нормальные, конечно, даже больше половины, я думаю. Но есть и такие, с которыми я бы без оружия встречаться не хотел. И таких там много. Я сам в свое время в Заливе побывал[58], насмотрелся там на ихнюю породу… держите порох сухим, короче, мой тебе неофициальный, но дружеский совет.

– Спасибо…

Мы, собственно, примерно так и планируем.


Русь, среднее течение Аустралиса, Ростов, городская управа

– …забор. А вот здесь, на холме, – пулеметное гнездо. Контролирует подходы с юго-запада и с реки. Но сделано без ума, погасить можно снайперкой.

Невысокий, жилистый и загорелый до черноты мужик тупым концом карандаша продемонстрировал на карте, какой именно сектор контролирует пулемет. Пару секунд подумал, перевернул карандаш и провел две линии. Для наглядности вроде как.

– По идее можно ночью подойти и тихо их снять… – задумчиво сказал Фролов. – Но со всем этим зверьем ночью особо не пошастаешь – сожрут. Надо с воды работать. Ты ж с ними о поставке горючки добазарился? – Он повернулся ко мне.

– Ага.

– Во-о-от… – Блондин удовлетворенно потер руки. – Они к твоему приходу на берегу столпятся, интересно же будет. А тут мы из-за бортов поднимаемся и в упор лупим. Пулемет Миша погасит, он заранее выдвинется, скрытно. Высаживаемся, зачищаем…

– И стройными колоннами идем на виселицу, – заканчиваю я за него фразу. – Сань, Орден стопудово кого-то для разбора пришлет. Ты думаешь, они не смогут определить, откуда стреляли? Как, по-твоему, негры катер аж к Гискару протащат? По саванне, на плечах? А перед этим по горам так же? По суше надо идти, и атаковать оттуда же, как реальная банда бы сделала.

Оба собеседника посмотрели на меня с плохо скрываемым раздражением. Можно подумать, я виноват, что они дальше своего носа не смотрят ни хрена. Хоть я и был, мягко говоря, не в восторге от просьбы Глеба присоединиться к этому «совету в Филях», но теперь вижу – не зря согласился. Эти двое, хоть в военном деле и понимают куда больше меня, всей картинки не видят, им волю дай – таких дел наворочают, устанем разгребать.

Миша Скворцов, один из восьмерых новичков, пришедших к нам именно в качестве «силовиков», задумчиво постучал карандашом по карте. Человек он тертый, успел повоевать и на той стороне ленточки, и на этой, к его мнению даже Саня с уважением прислушивается, несмотря на все свои понты.

– Если с воды нельзя, значит, придется высаживаться километров за… двадцать ниже по течению, и по дуге заходить, вот так, – он показал на карте. Ночью идти – не вариант, надо днем. К вечеру подойдем, доразведаем всё, как стемнеет – выдвигаемся на позиции. Народу маловато для такого варианта… – Он вздохнул.

Саня изобразил некий жест левой рукой, ухитрившись одновременно вложить в него согласие с услышанным и огорчение от несправедливости жизни. Актер, что тут скажешь.

– Понятно, что маловато, но больше нельзя – инфа разойдется. Веталь прав, Орден наверняка следаков каких-то пришлет.

Вообще-то я бы с интересом послушал, что Глеб имеет по поводу всего этого сказать. Но наш «фюрер» своим присутствием военный совет не почтил, да и вообще от непосредственного участия в оргработе над «проектом» дистанцировался. «Plausible deniability»[59], ага. Все-таки иногда английский точнее.

– …десять человек – нормально, хватит. Я когда в егерях был, мы к «чехам» такими группами и ходили, и аулы зачищали под ноль.

Ну а вы как думали, куда местные имаматчики делись с западных территорий, когда Новороссия расширилась за Амазонку, «от моря до моря»? На юг убежали, к своим? Хм… не, ну кто-то и убежал, конечно.

– Негров с собой по саванне тащить не будем, пусть на дэкашке[60] сидят. Когда закончим – дадим сигнал, она подойдет, устроим натюрморт.

– Угу. Заодно и самим обратно пехом тащиться не придется.

– Осторожно только надо, чтобы на дне след от касания корпуса не остался. По нему тоже могут выкупить[61], он долго очень сохраняется, если дно подходящее.

В общем, вполне деловой разговор идет. Главное, не забыть хорошую поговорку о бумаге и оврагах.


Левый берег Гискара, северо-восточнее турецкого поселения

Пожухлая, выжженная летним солнцем и высушенная постоянными ветрами трава хрустко шелестит под ногами. Размазанные по небу тонкими прозрачными полосками облака ничуть не мешают ослепительному солнцу вытапливать из нас пот, который, впрочем, тут же высыхает на резком ветру.

Раз, раз, раз-два-три; раз, раз, раз-два-три; раз…

Впереди идущий боец внезапно поднял руку, давая тем самым сигнал остановки, и тут же присел в траву. Передаю команду дальше по цепочке и с удовольствием следую его примеру. Особого шухера не видно: наверное, опять носорога, прайд степных львов или стадо рогачей впереди увидели, будем обходить. Оттянув руками лямки рюкзака, вращаю плечами, стараясь размять затекшие мышцы и суставы, ослабить боль. Э-хе-хех… не двадцать лет мне уже, далеко не двадцать. Впрочем, марши по пересеченной местности, да еще и навьюченным как осел, и тогда в перечень моих любимых занятий не входили. Одно утешение – ноги пока что не натер, а то бы вообще звиздец был. Что, всё – продолжаем движение? Черт. Я бы еще минут пять посидел.

Мы идем от места высадки уже четыре с половиной часа, обходя Сегют по широкой дуге. Дело постепенно движется к вечеру, так что шансы наткнуться на случайных турецких охотников невелики. Да и зачем бы им отходить так далеко от лагеря – дичи здесь полно, только успевай уворачиваться. Вот насчет сторожевых постов – другой вопрос. Но после долгого обсуждения решено, что вероятность их здесь нахождения невелика. Ну так далеко в смысле – возле са́мого-то поселения наверняка есть, днем, во всяком случае. А выставлять посты в совершенно безлюдной, зато кишащей хищниками и прочим опасным зверьем саванне за пятнадцать километров от поселка – это надо быть реальным параноиком, в плохом (медицинском, то есть) смысле. В любом случае у нас есть головной дозор из трех человек, и старшим там идет Миша, который, сдается мне, любого супостата заметит первым. Ну или, по крайней мере, не даст себя бесшумно снять, это уж наверняка.

Траектория движения нашей цепочки понемногу смещается вправо, хотя по идее уже пора бы потихоньку принимать в другую сторону, к Гискару. И темп что-то вырос, перейдя с отметки «походный шаг» на «быстрый». Только давайте без бега как-нибудь обойдемся, а, мужики? Только забега мне сейчас не хватает для полного счастья.

Плоский и широкий холм слева постепенно смещается с «десяти часов» на «девять», а потом и на «восемь». Его, что ли, обходим? Ну вообще-то правильно – идущий по склону человек на фоне неба заметен, как таракан на тарелке. Но спешить-то так зачем? Холм вроде как никуда не движется, стоит себе на месте.

Разгадка приходит несколько минут спустя, когда вдали, на раскинувшейся за холмом равнине, появляется шевелящаяся коричневая полоса. Можно, конечно, достать бинокль и посмотреть, но лень – я и так знаю, что это. Сезонная миграция. Стада рогачей, уходивших весной на юг, возвращаются обратно. Мы сегодня одно такое уже обходили, и еще с борта «Разбоя» парочку видели. А? Ну, разумеется, Глеб назвал, как и «Ушкуй» с «Геноцидом». Шутник, блин. Я предлагал «Арьяварта»[62], но никому не понравилось. Темные люди, что тут скажешь.

Так вот – здешние рогачи хоть и поменьше северных, но взрослые самцы весят за три тонны, а то и под четыре. Самки почти вдвое меньше, но тоже «внушают». Главное же их отличие от северных собратьев – эти сбиваются в какие-то совершенно бескрайние стада, по нескольку сотен голов в каждом, и каждое стадо движется не само по себе, а в какой-то сложной структуре. Не знаю, возможно, это у них только на время миграции, но попадаться на пути такого стада нам не хочется совершенно. Особенно с учетом того, что у них сейчас еще и брачный период начинается, так что самцам тестостерон бьет в мозг со страшной силой. А потом они с той же силой бьют по всему, что недостаточно проворно убегает.

Через пятнадцать минут вновь поступает команда на остановку. Облегченно падаю пятой точкой на траву. Устал. Пару секунд подумав, прикладываюсь к фляжке и делаю глоток воды. Особого толка от нее не будет, конечно, мигом выйдет с потом, но очень уж захотелось. Что, уже встаем? Млять. Сократить дистанцию, перейти на бег? Три раза «млять»! Что творится-то?!

Через минуту, постепенно втягиваясь в новый темп, получаю ответ и на этот вопрос – справа, из-за полоски высоких кустов, сминая их на ходу и втаптывая в сухую землю, появляется еще одно стадо рогачей. Миша хочет нас между ними провести, что ли, пока они не соединились? Ну ладно, пробежимся. Надеюсь, не слишком долго.


Левый берег Гискара, восточнее турецкого поселения

Э-э-фуф! Э-э-фуф!

Наша давно уже сбившаяся в кучу цепочка останавливается, и я немедленно сгибаюсь, уперевшись руками в колени, судорожно втягивая воздух и с трудом одолевая приступ тошноты. Блин, как же мне хреново-то, а… впрочем, судя по задыхающимся хрипам вокруг, остальным если и легче, то ненамного.

Последние полтора часа мы потратили в бесплодных попытках проскочить между стадами рогачей. Бросок, короткий «отдых» быстрым шагом, еще бросок… Чуть не сдох. Ну да еще не вечер, и чертовы зверюги вокруг пока только прибывают в количестве.

Немного отдышавшись, прислушиваюсь к разговору. Саня и Миша крутят головами на триста шестьдесят градусов, пытаясь найти выход. Фролову, кстати, еще хуже, чем мне, приходится, с его-то ногой. Лицо искажено от боли, но темп держит, молодец.

Миша пересохшими губами машинально имитирует сплевывание.

– Не, Сань, не проскочим! Смотри, они сходятся уже!

Он показывает рукой на два стада в четырех сотнях метров слева, постепенно сближающихся друг с другом. Самцы, возбужденные видом соперников, с гневным ревом поднимают к небу четырехрогие головы.

Саня, в очередной раз поморщившись от боли в ноге, неохотно кивает:

– Ладно. Что предлагаешь?

Скворцов разворачивается в другую сторону и тычет пальцем в направлении не слишком высокого, но крутого, с обрывистыми склонами холма, до которого метров шестьсот.

– Надо на холм лезть! Склоны крутые, они не заберутся. Переждем там, пока стада пройдут!

Кстати, о стадах – непосредственно между нами и холмом их нет, но вот по сторонам – в наличии. Более того, позади вожделенного холма – тоже. Так что если мы рассчитываем туда добраться, надо бы поспешить вообще-то. Нет, понятно, что десять вооруженных мужиков при необходимости отобьются от любого стада, но совсем уж лохами турок считать не следует – на наших планах внезапной атаки после такой баталии можно будет поставить крест.

Саня чертыхнулся, оглянулся на уже почти закрывшийся проход к реке и чертыхнулся еще раз.

– А если они неделю так идти будут?!

Миша помотал головой:

– Другого выхода нет! Думай быстрее!

– Ладно! – Фролов оглянулся на остальную группу. – Всем внимание! Бежим к тому холму и залезаем наверх! Бежим быстро, не растягиваемся! Вперед!

Ноги словно налиты свинцом, сердце пытается выскочить из груди, в боку и в легких колет так, словно туда по спице воткнули. Проклятый холм словно застыл на месте, ни в какую не желая приближаться.

Быки, охраняющие стада справа и слева, что-то ревут в нашу сторону и начинают двигаться навстречу друг другу, постепенно сужая проход. К счастью, особой спешки они при этом не проявляют.

Остатки недотоптаной рогачами полосы высокого, густого кустарника справа заканчиваются… и из-за кустов внезапно показывается с десяток мужиков в «степном» камуфляже, сломя голову несущихся параллельно нам и, кажется, к той же цели. Обе группы, разделенные двадцатью метрами поросшего сухой травой пространства, резко останавливаются, наводя друг на друга оружие. Млять, сейчас бойня будет!

Не похожи на турок! Рослые, здоровенные, со светлыми бородами… мозг еще додумывает, а ноги уже делают три шага вперед, и руки поднимаются вверх, демонстрируя пустые ладони.

– Moenie skiet nie! Moenie skiet nie! Ons is nie Turke nie![63]

Один из неизвестных, вроде как постарше возрастом, делает полшага вперед, на лице смесь ошарашенности и злости:

– Wie de fok is julle?![64]

– Russe! Ons is Russe![65]

Бур (как я допетрил вовремя, а?!) замер в секундной нерешительности.

– Basta met jou strontpraatjies, man, hulle gaan ons nou plattrap! – ору ему. – Laat ons waai! Na die heuvel daar![66]

Мужик, наконец, решился:

– Orraait. Ons gaan daar praat. Moenie so skree nie, jy maak die horingdraers senuweeagtig.[67]

Оглядываюсь назад. Черт, а слонопотамы-то уже совсем близко. И, кажется, настроение у них испортилось.

Командир буров уже что-то скомандовал своим (что именно, я не разобрал), и те, настороженно косясь на нас, двинулись дальше.

– Это, мля, кто? – поинтересовался Миша. Саня согнулся в три погибели и с искаженным страданием лицом растирает больную ногу, ему явно сейчас «ни до чего». Остальные наши пытаются одним глазом держать в поле зрения удаляющихся чужаков, другим – следить за приближающимися рогачами.

– Буры. Побежали, а то растопчут нас тут на фиг сейчас.

Миша, секунду поколебавшись, кивает:

– Так, все вперед! Чуть-чуть осталось! Чужих без внимания не оставлять! Бегом-бегом-бегом!..

Медленно набираем разбег. Блин, до чего же мне хреново-то, а… ладно, двести метров осталось, добежали почти.

Скворцов, к забегам с полной выкладкой явно подготовленный куда лучше меня, на бегу перестраивается поближе. Блин, даже лицо ко мне повернул и при этом еще и под ноги умудряется смотреть. Монстр какой-то, я вот еле на ногах держусь…

– Какого хрена они тут делают?

Блин, у него даже одышки почти нет. Ну есть, конечно, но по сравнению со мной – как будто человек не спеша по бульвару прогуливается. Отвечаю, выплевывая слова между вдохами:

– Думаю!.. тоже!.. турок!.. валить!..

Ну а что еще? Явно не на рогачей пришли охотиться за две с лишним тысячи километров от дома. Может, конечно, хотели нам какую-то диверсию учинить, но для этого двенадцать человек (я на бегу посчитал) маловато все-таки.

Миша, двигаясь все в том же плавно-размеренном, однако быстром темпе, удовлетворенно кивнул:

– Хорошо! Договоримся – вместе турок точно разделаем.

Ага. Вот только…

– У них!.. негров!.. нет!.. с собой!.. Посматривай!..

Миша хотел было переспросить, но понял, что я имею в виду, и мрачно кивнул. В самом деле, если буры не планируют свалить нападение на негров, то на кого? Кандидатов не так чтоб очень уж много, однако.

Наконец-то мы добежали! Буры уже на середине склона, так что мы с разбегу заскакиваем на пару метров вверх и, помогая себе руками, карабкаемся вслед за ними.

Через несколько секунд снизу доносится разочарованное всхрапывание рогачей. А вот хрен вам: кто не успел, тот опоздал.

Забравшись, наконец, на верх, обнаруживаем буров уже рассредоточившимися по окрестностям (ну насколько уж площадь вершины холма позволяет, она тут метров тридцать на пятьдесят, не больше) и с оружием в руках. На нас, правда, не направлено, и на том спасибо.

Чуть отдышавшись, нахожу глазами их старшего. Ага, вот он, мрачно посматривает на нас… э-э… нет, конкретно на меня, одновременно что-то обсуждая с одним из своих… е-мое, вот так встреча! Это же Малой! Ну тот самый, Петер Виль… э-э… Вильехофен, как-то так. Тот, кто начал сражение за кейптаунский аэропорт. Его тогда довольно прилично зацепило огнем со «Спуки», я к нему в госпиталь еще пару раз заходил, а потом он уехал в Фолькстаат, уже когда началась вся эта история с отравившимся печеньками суданцем. Надо же, как тесен мир.

Быстро обдумываю, к добру это или к худу. Пожалуй, к добру – отношения с Петером у меня сложились хорошие, так что, скорее всего, чтобы он сейчас своему командиру ни говорил – это снижает шанс начала стрельбы. А стрельбы очень не хочется – пусть у нас, в отличие от буров, есть бронежилеты и каски, от автоматной очереди с десяти метров они защитят примерно никак. Да и стрелять эти ребята умеют, тут никаких сомнений. Буры вообще прекрасные воины, даже слово «коммандос», означающее сейчас элитных, отлично подготовленных бойцов, пришло из африкаанса, в котором раньше обозначало простых бурских ополченцев. Англичане во время Второй англо-бурской войны с ними столкнулись и малость ошалели, мягко говоря. Кстати, «не прикуривать ночью троим от одной спички»[68] – пошло с той же войны. В общем, если сейчас начать стрельбу, сомневаюсь, что кто-то выживет, с обеих сторон.

Командир буров жестом приказывает Петеру замолчать и идет в мою сторону, Петер следует за ним. Ко мне, в свою очередь, подтягиваются Миша и чертыхающийся сквозь зубы Фролов.

Бур сразу переходит на английский: видимо, Петер ему рассказал, что мои знания африкаанса фразой «не стреляй» и скромным набором ругательств практически исчерпываются.

– У нас не было времени представиться. Меня зовут Магнус. Вы старший? – смотрит на меня. Я отрицательно качаю головой и киваю на Саню. Тот, никак не отражая на лице, насколько ему сейчас хреново, представляется:

– Алекс.

Саня как-то попредставительнее выглядит, чем командир буров. И дело не только в «киношной» морде лица. С первого взгляда видно, что у него даже обувь с одеждой лучше и новее, я уж не говорю об экипировке. Африканер вообще на бомжа какого-то похож, честно говоря – стоптанные берцы, потертый, выцветший на солнце камуфляж, широкополая соломенная панама, клочковатая борода… да и габаритами особо похвастаться не может, в отличие от большей части своих подчиненных. Но, как я уже говорил, обманываться внешним видом тут не надо, чревато, знаете ли.

Магнус (если предположить, что это его реальное имя) указывает рукой в сторону:

– Предлагаю обсудить все вдвоем. Не возражаете?

– О’кей… – Саня с непонятным выражением лица оглядывается на меня, отворачивается и, заметно прихрамывая, идет вслед за африканером. Вообще, конечно, я бы предпочел при разговоре присутствовать. А еще лучше – самому его провести, при всей моей нелюбви к ответственности за других. Не то чтоб я считал Фролова совсем уж идиотом, но… общую картину он видит далеко не всегда, скажем так. Ладно, раз уж решили, что он группой командует, ничего не поделаешь.

Поворачиваюсь к старому знакомому:

– Петер, рад встрече. Вот уж, честно говоря, кого никак не ожидал тут увидеть…

Молодой африканер широко улыбается:

– Я тоже очень рад вас видеть, сэр! И тоже не ожидал вас встретить в этой глуши.

– Как жизнь в Претории?

Понятно, что жизнь в Претории мне любопытна, конечно, но не в такой степени, как причины появления здесь бурского отряда. Однако на прямой вопрос Петер, при всем его ко мне уважении, ответит вряд ли, так что пойдем обходным путем.

– Очень хорошо, сэр! Только я живу не в Претории, а…

Из короткого рассказа выяснилось, что Петер завел себе ферму где-то на холмистой равнине центрального Фолькстаата, между Драконовыми горами и побережьем, дал ей милое и простое название Вууру́йтзихт[69] и разводит потихоньку скот, а также экспериментирует с рисом и фасолью. Женой пока не обзавелся, и перспективы в этом плане не слишком радужны, ибо в Фолькстаате, как и в любой молодой колонии, мужчин заметно больше, чем представительниц прекрасного пола. Впрочем, буры над этим работают, пытаются вывозить из Старого мира в первую очередь женщин.

– Да, у нас такая же история. Прибывают либо семейные, либо мужчины. У нас вот предыдущая партия – сорок три мужика и всего девять женщин. Это с учетом того, что женщинам мы проезд оплачиваем. Сейчас вот судно из Порто-Франко идет: если не считать семейных, то получается, на двадцать пять мужчин – семь женщин. Так можно и до старости в холостяках проходить… а чего вы турок-то мочить пошли?

– Ну а зачем нам тут мусу… – Парень замолчал на полуслове и с упреком посмотрел на меня.

– Да ладно тебе, Петер, не грузись. Мы ведь тоже не на рогачей поохотиться сюда приперлись. Вот увидишь, повоюем с тобой вместе еще раз. Просто я немного удивился, что вы так быстро перешли к действиям – все-таки от вас далековато.

Думаю, не меньше двух тысяч километров, это если от самых юго-западных рубежей бурских владений брать. И, что-то мне подсказывает, они это расстояние не пешком прошли. Помимо очевидной нездравости мероприятия (сожрут на фиг!), – просто не успели бы. Вывод? Где-то к северо-востоку отсюда стоит пара-тройка рейдовых внедорожников, на которых они и прикатили. Либо, как вариант, лошади, но менее вероятно. А ближе подъезжать не стали, чтобы следов не оставить. Тоже опасаются орденского расследования.

Пока я размышлял, Петер, в силу молодости, решил, что скрывать истинную цель их прихода и правда глупо.

– В Фольксрааде[70] как узнали, что мусульмане сюда переселяются, на уши встали…

– Они и нашему появлению не сильно обрадовались, думаю? Ха-ха.

Бур чуть смущенно кивнул:

– Ну… да. Но все-таки на этот раз совсем другое было. Вы – одно дело, изначально было понятно, что весь Дальний Юг нашим не будет, нас просто нет столько, чтобы его занять, даже если со Старым миром считать…

Вообще, спорный момент, конечно, – перевези сюда одномоментно все три с половиной миллиона африканеров из-за ленточки, получится вполне себе сверхдержава, всю Новую Землю поставят в позу пьющего оленя. Другой вопрос, что никто этого не позволит сделать, разумеется.

– …турки – совсем другое дело. Они, кстати, южнее нас берег разведывали, когда сюда плыли. Наши… э-э… пастухи видели.

Ага, пастухи; конечно.

– …здесь, потом еще на побережье колонию создадут, перевезут сюда из Халифата тысяч двадцать своих, и тогда…

Ну вот, я всегда говорил, что не только у дураков мысли сходятся. Один в один наш прогноз дальнейшего развития событий: если не выжечь эту язву прямо сейчас, пока не поздно.

– …неофициально, конечно. Но я Магнуса давно знаю, он еще с моим отцом дружил. Поэтому, когда он стал набирать добровольцев…

Нет, ну надо же, а… прямо как в зеркале. Кому «за державу обидно», те берут автомат и идут делать дело, а господа что из бурского Фольксраада, что из нашего совета пайщиков (ах, простите, его же тут переименовали недавно – Совет основателей теперь, с большой буквы, да-да) вроде как не в курсе и уж, естественно, никаким боком не причастны, если вдруг что-то пойдет не так и история выплывет на свет.

– …вот такие дела, сэр.

А хороший он парень все же. На таких земля держится.

– Понятно, Петер. Ладно, смотри – командиры наши возвращаются и, судя по лицам, до чего-то договорились. Так что, как я и сказал, – еще повоюем.

И правда – Саня, на ходу доставая из-под разгрузки карту, жестом позвал меня и Скворцова к здоровенному плоскому булыжнику, на котором Магнус и еще один бур постарше уже расстелили свою карту. Значит, будем планировать совместные действия, что радует.

Задержавшись на секунду, окидываю взглядом саванну внизу. Кажется, рогачей стало поменьше. В зоне видимости только два стада… нет, четыре, но те совсем уж на горизонте. Плохо только, что все они идут как раз туда, куда надо и нам – к реке. Как-то не очень хотелось бы рядом с ними оказаться, если вдруг такого удобного холмика рядом не будет.

– Веталь, ну че ты, идешь?

Да иду, иду. Я же вроде как комиссар, приглядывающий за военспецом, куда ж вы без меня.


Левый берег Гискара, территория турецкой колонии, окрестности Сегюта

Порыв юго-западного ветра вновь принес волну тяжелой, удушливой вони. Похоже, сегодня с утра рогачи и здесь показывались, к своему собственному несчастью. Турки, которым, в отличие от нас, о тишине заботиться не надо, наглядно продемонстрировали грузным слонопотамам превосходство огнестрельного оружия над живым весом. В паре сотен метров от нас лежит не меньше дюжины огромных туш, среди которых бродят ошалевшие от невиданного изобилия хищники и падальщики. Даже не дерутся особо, лишь периодически счастливо порыкивают и повизгивают. Честно говоря, особого удовольствия такое соседство не доставляет, ну да тут уж никуда не денешься. Пока что никто из пирующих любопытства к нам не проявляет, и на том спасибо. Опять же – шумовой фон создают, что нам на руку.

Сухая, уже остывшая после дневного пекла земля превосходно передает вибрацию – я чувствую чье-то приближение еще до того, как из-за полоски кустов выскальзывает темная фигура. Кольт с глушителем чуть приподнимается, но тут же ложится обратно на бедро – я узнаю Фролова. Командир нашей маленькой группы, пробежавшись вдоль цепочки бойцов, плавно опускается на землю рядом со мной.

– Пять минут. Готов?

– Угу.

Говорить приходится еле слышным шепотом – пусть от нас до ближайших турок метров двести, но ветер – к ним, да и вообще звук в ночной степи распространяется неплохо.

План действий выработан на дневном совете с бурами. Собственно, он является развитием нашего (да и бурского) первоначального, с поправкой на вдвое увеличившееся число участников. Что-то оригинальное тут придумать сложно, да особо и незачем – чем проще план, тем больше вероятность, что он сработает.

Столица будущей турецкой империи расположена на левом берегу Гискара, текущего в этих местах с северо-востока на юго-запад. Поселок прикрывают два холма – один расположен у берега, в двухстах метрах ниже по течению, второй – на востоке, до него чуть подальше. На холмах оборудованы наблюдательные пункты, они же пулеметные гнезда с парой M2 в каждом. Сам поселок представляет собой огороженный забором из рабицы прямоугольник размерами где-то сто пятьдесят на двести метров, внутри которого размещено все: палатки, склады, загоны для животных и прочее. Ну и пара деревянных строений – мечеть и, видимо, поселковая управа. Не «внушает», в общем. У нас Ладога с ее тремя десятками жителей и то куда солиднее выглядит.

Стройматериалов на дома для всех турки с собой привезти не могли, разумеется, места в трюмах не хватило бы. Мы, впрочем, тоже не весь запас с собой притащили, это ладожанам, как жителям холодных краев, повезло, а для остальных многое уже на месте допиливали. А вот туркам пилить нечего, строительного леса в окрестностях нет. Они, собственно, уже к нам обращались на предмет купить досок и тому подобного. Ну да не судьба, похоже.

Так вот, к плану атаки. Изначально мы собирались разделиться на две группы, тихо снять наблюдателей на холмах, развернуть пулеметы внутрь периметра и дать жару, после чего зачистить. Просто и элегантно, единственная сложность – то самое «тихо снять». Ибо людей, которые это реально умеют делать, и не в теории, а на практике, у нас не так много, мягко говоря. Стрелять – это одно, а незаметно подкрасться к часовому и тихо отправить его в края вечной охоты – совсем другое. Теперь же, после объединения сил с посланниками Фолькстаата, задача резко упростилась: нам нужно занять всего один холм. Соответственно есть возможность отправить на дело самых лучших, в лице Миши Скворцова и еще двоих опытных разведчиков.

Вообще-то они уже ушли. Точнее, уползли. Как и буры, надеюсь. И вот тут есть некоторая загвоздка – понятно, что действия обеих групп примерно согласованы по времени, но именно что примерно, это же не на кнопку нажать, а сложное, ступенчатое действие. Конечно, и мы и буры отправили на дело лучших, но от случайностей никто не застрахован. И если одна группа провалится и турки поднимут тревогу, то вторая вполне может оказаться посреди еле-еле прикрытого короткой травой склона, под огнем двух пулеметов пятидесятого калибра. Помимо того что дольше пары десятков секунд они там не проживут, это будет означать еще и полный провал операции. Более того, турки, получив трупы, наверняка поднимут такой хай, что слышно будет аж на Дальнем Севере, и о попытках создать свой анклав нам можно будет забыть. Я уж не говорю о весьма печальных личных перспективах для всех присутствующих.

В сухой траве, всего в паре метров от нас, что-то неожиданно и громко застрекотало, заставив всех вздрогнуть. Саня слегка нервно хмыкнул:

– Сверчок какой-то. Не укусит.

А вот это черт его знает. Всякая живность тут есть, в том числе и кусаче-ядовитая. Окрестности Ладоги в этом плане куда приятнее, там максимум о зубастого броненосца споткнешься, а это уж совсем кретином надо быть. Ну это если мегафауну не брать, так ее и здесь хватает, и даже куда больше, чем у нас.

– …всем готовность. Если что не так, помним – главное, прижать пулеметчиков, прикрыть Мишу и ребят.

Да помним, помним. Прижмешь ты их, как же – они на оборудованной позиции и с «крупняком», а мы прячемся за гребнем небольшого холмика, и, кроме легкой стрелковки, у нас ничего нет. Вся надежда на Андрюху Ведерникова, занявшего позицию в стороне от нас. У него на СВД[71] ночной прицел и глушитель; пока пулеметчики отвлекутся на истребление наших диверсантов (двадцать секунд) и нас самих (минута-полторы), будет шанс их выщелкать по одному.

Ждем. Блин, ничего хуже нет, чем ждать в таких случаях. И в ночник не посмотришь – нельзя рисковать, противник именно в этот момент может наблюдать за твоей позицией, заметит отблеск. Даже если (как оно обычно и бывает) не поймет, что это – все равно насторожится, присмотрится получше. Никогда не стоит рассчитывать на глупость и лень врага, если не хочешь получить неприятный сюрприз. Те же турки вполне могли установить круглосуточное сканирование эфира, например, почему мы радиосвязью и не пользуемся.

Можно, конечно, по примеру Сани, в простой бинокль посмотреть, ясной ночью, вроде сегодняшней, и в него все неплохо видно. Но он-то условный сигнал высматривает, а…

– Есть! Пошли!

Единым рывком поднимаемся из-за гряды и бежим к холму. Из поселка нас не видно, как и со второго наблюдательного пункта, этот самый холм и мешает. Тем не менее старательно держим дистанцию, не скучиваемся, дабы не образовывать удобную групповую цель. Береженого, как известно…

Земля под ногами плавно пошла вверх, начался склон холма. Не слишком крутой, но довольно каменистый, пару раз спотыкаюсь о скрытые в траве булыжники. Плевать, от такого берцы ногу защитят, а вот если турки каких-нибудь МЗП[72] понатыкали, может быть кисло. Вряд ли, конечно, слишком много живности бегает, даже на холме, но…

Добравшись до вершины, залегаем у турецкой позиции, с обратной от поселка стороны. Фролов и еще один боец ныряют внутрь. Всем туда лезть смысла нет, только мешать друг другу будем. Теперь ждем, пока поступит сигнал от буров.

Лежа на сухой траве, восстанавливаю дыхание после броска. М-дя, надо возобновлять пробежки, а то что-то совсем я заржавел. Так и до старости недалеко.

Двое наших вытаскивают из окопа мертвых турок, одного за одним, складывая тела в ряд. Один из «носильщиков» вдруг глухо, сквозь зубы ругается – видимо, изгваздался в крови.

Внизу освещенную луной саванну пересекает одиночная фигура. Все правильно, это снайпер подтягивается. Он нас страховал, пока мы поднимались, а теперь здесь пригодится.

Слышно, как под масксетью в турецком окопе мужики переставляют пулеметы на новые позиции. Сухая земля осыпается со стен. Ну где там буры-то? Сигнал от них должен прийти по радиосвязи, скрываться больше нет необходимости…

Радиостанция заработала в окопе! Но это не буры, говорят на турецком! Черт, перекличка, похоже! Но почему сейчас? Мы же эфир слушали, график определили – рано еще! Турки в поселке что-то заметили? Или на втором холме?

Из-под масксети доносится голос Фролова:

– Всем занять позиции!

Черт, позиции-то мы заранее присматривали из расчета на то, что оба холма будут под нашим контролем. А если буры свою часть работы еще не сделали, придется дать по спящему турецкому лагерю пару очередей и сваливать – пятьсот с чем-то метров, разделяющие вершины двух холмов, для крупнокалиберного пулемета не дистанция, перемешает нас с землей за минуту. Тем, кто занял места ушедших к гуриям турецких пулеметчиков, полегче, конечно, но отходить вскоре придется и им, пока не окружили.

Ладно, ничего не поделаешь. Пробежав пятнадцать метров влево, нахожу подходящее место и опускаюсь на землю. Отлично, почти весь поселок в секторе обстрела, плюс берег реки. Луна, словно прожектор, высвечивает ряды палаток и вытащенные на песок лодки. Никакого движения, все спят. До ограды лагеря метров сто пятьдесят, может, чуть больше.

Гортанный голос по радио становится громче, и звучит обеспокоенно. Внезапно проскальзывает мысль – а что, если буры нас специально подставили?! Убивать нас после разгрома лагеря им смысла нет, это мы с Саней уже обсуждали – понятно, что кто-то приплывет из Ростова и «подправит картинку», подставы не получится. А вот подставить сейчас и смыться – очень даже есть смысл. Понятно, что лагерь тогда уцелеет, но потери понесем и мы и турки, нам придется отступить, оставив тела убитых, турки, увидев их, обо всем догадаются, и начнется самая настоящая война. Кто бы в ней ни победил, он выйдет из нее сильно ослабленным, да и новых колонистов на Дальний Юг эта заваруха явно не привлечет. Кто останется в выигрыше – правильно, Фолькс…

«Есть сигнал от буров! Приготовиться!»

Это уже радиостанция пробурчала, через гарнитуру. Ну прекрасно: значит, переборщил я с паранойей. Автомат у меня новый (ну, именно у меня новый, а так-то не очень), из тех стволов, что привезли с собой знакомцы Фролова с последним судном. Понятно, что от всего оружия после зачистки лагеря придется избавиться. Обычный АКМ болгарского производства, даже приклад не складной. Зато установлен ПСО-1[73], что лишним этой ночью явно не будет.

Навожу автомат на ближайшую во втором ряду слева палатку. Что? Нет, не мучает. А вот так. Как говорил подполковник Дюбуа[74] – «Насилие разрешило больше конфликтов, чем что бы то ни было в человеческой истории». Кто не согласен – спросите отцов города Карфагена, что они на этот счет думают. Правильно, нельзя их спросить – они мертвы, а Карфаген разрушен. Так не будем же им уподобляться.

«Огонь!»

Автомат задрожал в руках, посылая вниз кусочки металла.


Эпилог

– Мяу! Мяу! Мяу!

– Да иду, иду, блин… подожди ж ты минуту!

Вася (она же Василиса) ждать решительно отказывается. Как можно чего-то ждать, когда Она хочет есть? Глупость ведь, правда?

Достаю из холодильника небольшой кусок тарпанятины, быстро режу кубиками и ссыпаю в миску. Трехцветный котенок (два месяца всего) последним мявом явно говорит: «Наконец-то!» – и с урчанием накидывается на еду. Можно подумать, я ее пару часов назад не кормил.

«Гато – Вышке».

Чертыхнувшись, быстро споласкиваю испачканные мясом руки и хватаю со стола рацию.

– Слушаю.

«Вижу два судна в Левой протоке».

– Принял.

Выглядываю в окно. Выпавший ночью снег почти весь сдуло сильным ветром, остался только возле каких-то препятствий. Серое небо со стремительно проносящимися по нему тучами, пожухлая серо-коричневая трава… и минус четыре на градуснике. Не слишком уютно, м-дя. А жаль – было бы сейчас солнышко, да еще и ветер послабее, глядишь, кто-то из полутора сотен переселенцев и остался бы. Но увы, первое впечатление наша Ладога сегодня произведет хреновое. Как, впрочем, и весь последний месяц. Похоже, мои прогнозы насчет «перевалим за сотню жителей до конца навигации» не оправдаются. Сезон вот-вот закончится (не на Севере, там-то все спокойно, а здесь – зимние шторма начинаются), а мы еле-еле за шестьдесят человек перевалили, почти все едут дальше, в теплые северные края. Ну зато общее население колонии – уже полторы тысячи; если так и дальше пойдет, в следующем году обгоним буров.

Вася вытащила кусочек мяса из миски и принялась возюкать его по полу, пытаясь прожевать. Поросенок, блин.

Ладно, надо бы самому чего-нибудь пожрать, а то сегодня до вечера уже некогда будет.

Пару минут выбираю из двух вариантов – готовить дома или пробежать, под ледяным ветром, до «Сармы». В итоге лень побеждает тягу к комфорту, начинаю одеваться.

«Гато – Вышке».

Ну что там еще?

– Слушаю.

«Капитан «Фачимы» передал – у него на борту четверо сотрудников Ордена, хотят с тобой поговорить».

– Принял.

Ага. Приплыли-таки. Чего тогда ждали два месяца? Пока все улики придут в негодное состояние? Ну, возможно. Ладно, поговорим – увидим. Но кое-что сделать надо…

– Вышка – Гато.

«Вышка слушает».

– Передай эту инфу в Ростов.

«Принял».

Вася, расправившись с мясом, запрыгнула на подоконник и начала умываться. Чистоплотная.

– Эх, Василиса, хорошо тебе – никаких забот.

«Ну я же кошка, мне так и положено», – протелепатировал котенок в ответ, на секунду оторвавшись от наведения красоты. М-дя… тоже верно. Хоть усы и хвост отращивай.

Особенно резкий порыв ветра гулко отозвался в дымовой трубе, заставив кошку нервно дернуть ушами. Блин, уже на улицу выходить не очень хочется, а что зимой будет? Фороракосы, и те к северу откочевывают, почти не видно их последние недели две. Как бы из жителей кто тоже не «откочевал». Ну, с другой стороны, кто останется – те привыкнут, втянутся.

Поймав себя на том, что пытаюсь за размышлениями оттянуть момент выхода на улицу, чухаю напоследок Васю за ушком (она игриво прикусывает мне палец), надеваю ботинки и выхожу. Раз уж сегодня предстоит не слишком приятная беседа, лучше к ней приступать на сытый желудок.

Ледяной ветер на улице заставляет поежиться, но одновременно сдувает куда-то и нахлынувшее было после новости хреновое настроение. Орден или кто-то еще – плевать. Это наша земля. И никто ее у нас не отберет.

Но вот пожрать как следует перед ее защитой не помешает, хе-хе.


Сноски


1

«Старые деньги» (от англ. old money) – термин, употреблямый (преимущественно, хотя и не только) в США для обозначения социального слоя, в котором богатство передается из поколения в поколение, и представители которого де-факто являются аналогом старинной европейской аристократии. – Здесь и далее примеч. авт.

(обратно)


2

Туле (англ. Thule) – авиабаза США на северо-западе Гренландии, известна своими крайне суровыми погодными условиями.

(обратно)


3

Дождевая тень – регион с относительно низким количеством атмосферных осадков по сравнению с окружающей местностью, находящийся на подветренной стороне горного хребта, который задерживает продвижение дождевых облаков, как бы отбрасывая «сухую тень».

(обратно)


4

«Siba Ships» – итальянская компания, владеющая флотом крупнейших в мире судов-скотовозов. Основное направление перевозок – из Австралии и Новой Зеландии на Ближний Восток и в Юго-Восточную Азию.

(обратно)


5