Валерий Теоли - Ночной Охотник

Ночной Охотник 1209K, 251 с. (Сандэр-5)   (скачать) - Валерий Теоли

Валерий Теоли
Сандэр. Ночной Охотник


Пролог

Солнце показалось из-за низко висящих облаков, и покатые склоны Седых гор вспыхнули ослепительной белизной, заставив Эктара прищуриться. Открывающийся с крепостной стены вид заснеженных горных склонов резко контрастировал с пылающим за его спиной гномьим городом.

Ветер всколыхнул верхушки припорошенных елей, унося смрад горелой плоти. Эльф поморщился. А ведь кто-то называет этот отвратительный запах ароматом победы.

Знали бы враги по оба берега моря Утопленников, чего стоит ему, предводителю семерки боевых магов, каждое разрушенное селение. Как ни странно, Эктар не переносил гари пожаров, и его выворачивало наизнанку от вони, сопутствующей любой крупной резне. За свою долгую по меркам смертных эльфийскую жизнь он должен был привыкнуть, да еще учитывая, что добрую треть прожитых лет служил искоренителем скверны[1]. Но нет. Палач, ненавидящий казнь, – ха, насмешка судьбы!

Эльф отдал бы многое, чтобы сейчас оказаться с сыном далеко отсюда. К примеру, в уютной лаборатории под Университетом Высшего Искусства, некогда принадлежавшей ему и сыну, или в домике лесника посреди эладарнского волшебного леса, где пережил много счастливых дней.

– Эктар, – позвал запрыгнувший на стену Корд.

– Что еще? – раздраженно бросил эльф, не поворачиваясь.

– Штурм крепости клана завершен, старейшина пал, – доложил помощник, дублируя слова по мыслесвязи: слишком громко ревел пожар в городе. – Его жена с детьми заперлись в сокровищнице. Что делать с ними?

– Убей всех, – устало выдохнул высокорожденный.

– Мы можем потребовать выкуп у родни старейшины, – попытался возразить Корд.

Эктар прервал соратника:

– Сокровищница ломится от драгоценностей. Вдобавок разграбим Кузню и возьмем богатства здешних жрецов. Куда нам больше? Деньги девать некуда. К тому же не хочу возиться с заложниками.

Из-за спины эльфа доносились гул пожираемого огнем города, треск раскаленных камней и редкие, почти неслышные вопли погибающих коротышек. Помощник долго молчал, прежде чем вновь заговорить:

– Может быть, не следует грабить Кузню? Бородачи не простят.

– О чем ты? – скрежетнул зубами Эктар, начинающий злиться на старого товарища. – Мы разрушили гномий город, вырезали и сожгли жителей, перебили кузнецов-священнослужителей, а ты лепечешь о том, что взятие подношений у местных божков будет более значительным преступлением в глазах подгорного народа?

– Пожалуй, ты прав, – проговорил Корд. – Я передам твои слова остальным. Только сначала…

Заметив боковым зрением резкое движение соратника, эльф мгновенно развернулся. Со стороны казалось, тот просто взмахнул мечом. Приглядевшись, Эктар разобрал сотканную из колеблющегося воздуха высокую фигуру, в которую упирался кончик узкого клинка.

– Мы не одни, – пояснил Корд. В левой руке у него раскрыла зубья зачарованная дага. Ее он доставал в случаях крайней опасности.

– Кто ты? – Направлять в неведомого зрителя смертоносное заклятие, равно как и применять боевую трансформу, пока не требовалось, артефактный меч соратника мог проткнуть мифриловый нагрудник, укрепленный гномьими рунами.

Прозрачная фигура помутнела, превращаясь в сгусток серого тумана, очертаниями напоминающий человека. На том изменения закончились. Соглядатай не желал являть истинный облик.

– Не думал, что найдешь меня так скоро, Гуарендил. – Эктар узнал вестника и шпиона главы Церкви, однако не спешил давать Корду приказ опустить меч.

– Ты оставляешь за собой кровавую дорожку. И слепой пройдет по ней, – задрожал туман.

Посланец верховного жреца настораживал эльфа. Слишком малопонятен вестник. Он с легкостью проникал сквозь большинство сложнейших магических барьеров, и астральных, и физических. Поражала его способность скрываться. Из известных высокорожденному магов один Корд умел обнаруживать присутствие невидимого соглядатая. Незаметность глазу и магическому восприятию, умение проникать в самые, казалось бы, закрытые места делали из Гуарендила по прозвищу Фантом превосходного шпиона.

Никто не знал о его прошлом. Единственное, что удалось раскопать Эктару через знакомых задолго до побега из Эладарна[2], – это то, что Фантом поступил на службу к верховному жрецу Габриллу Радужному лет двести назад и, следовательно, не был человеком. Людское тело не способно просуществовать столько времени без кардинальных, лишающих человечности изменений. Вероятнее всего, он являлся эльфом, как и сам жрец, или магическим созданием. Впрочем, версий происхождения Гуарендила море, и все они претендуют на роль истины в равной степени.

– Зачем явился? – не желая затягивать неприятную встречу, спросил эльф.

– Тебе и твоему отродью надлежит прибыть в Ксарг и помочь славным воинам нашего королевства нести волю всесвятого ангела Карубиала[3] тамошним дикарям. А также в числе прочих убить предателей ангелианской веры и мерзкого ублюдка, осмелившегося восстать против его святейшества.

Чего не отнять у Гуарендила помимо уникальных способностей, так это жгучей ненависти к иноверцам. Соглядатай верховного жреца сочился злобой, когда разговор заходил о язычниках и еретиках.

– Ты говоришь чуть ли не о постоянной военной службе, – едва сдерживаясь, чтобы не ответить дерзостью на высокомерное обращение, произнес Эктар. – Ты, верно, забыл. Мы не воины Эладарна и не обязаны подчиняться приказам ангелианских жрецов.

– Правда? Ты подчиняешься тому, кто заплатит, – прокаркал туманный посланец. – Архангел Хасмиал свидетель, у его святейшества есть что тебе предложить.

– Золото и серебро мало интересуют меня, – покачал головой эльф.

– Я говорю о снятии проклятия с твоего сына, отступник!

Проклятие юного Нолмириона заключалось в безумии, насланном звездными божествами. В поисках средства исцеления сына Эктар скитался по миру с тех пор, как покинул родное королевство. Ради получения знаний о древних богах, послуживших источником проклятия, он разрушал города, убивал, нанимался на грязную, кровавую работу, недостойную высокорожденного. И наконец Создатель смилостивился над ним и его сыном.

– В лагерь наших воинов в аранье прибудет его святейшество, там он и проведет ритуал, – продолжил посланец. – Твой сын вновь обретет разум. Затем вы скроетесь. Отменить церковный приговор невозможно.

Эктара бросило в жар. Действительно ли верховный жрец нашел способ, как и обещал? О Крылатый Единорог, неужели Нолмирион исцелится? Плевать на отлучение от Церкви и изгнание из королевства, главное, сын станет прежним.

– Мне нужно знать о размере вознаграждения отряду, – задавив в себе желание подробно расспросить вестника о ритуале, сказал эльф. – Семерка не убивает бесплатно.

– Грабеж и убийство синекожих демонов разве само по себе не награда? – изобразил удивление посланец.

– Скажи это моим боевым магам. Сомневаюсь, что они тебя поймут и добровольно согласятся на предложение сунуться в кишащие злыми духами леса без достойной платы.

– Вы, маги, совсем не чтите пресвятых ангелов, – послышался укор в резком голосе туманного вестника. – Вершить ангельскую волю – высочайшая честь для смертного.

– Называть нас смертными – все равно что именовать дуб травой. Помни, с кем говоришь, Фантом, и о нашем знакомстве.

Когда-то – кажется, минула с того дня целая вечность – заносчивый посланец верховного жреца позволил себе оскорбить Эктара с сыном, обозвав ничтожествами. В тот день Гуарендилу не помогли ни невидимость, ни умение проходить сквозь стены. Харкая кровью, он вымаливал прощение на коленях. С тех пор вестник не приближался к эльфу, ограничиваясь искусными иллюзиями и овеществленными двойниками.

– Семерке даруют по свитку Первого Круга из Королевской библиотеки на выбор и набор зелий из Тельперинга, – решил, очевидно, не спорить посланец. И правильно сделал, по мнению эльфа. Перепалка в присутствии Корда и стоящего неподалеку сына грозила вылиться в неприятности для вестника. – Будьте благодарны! Щедрость его святейшества не знает границ!..


Эльфийская школа магии разделяет заклятия по мощности и сложности на пять так называемых Кругов, от Пятого к Первому. Заклятия Пятого Круга простейшие, их изучают на первых курсах магических учебных заведений. Пример – сотворение порыва ветра, сбивающего с ног. Как правило, опытные маги не тратят время на произношение заклинательной формулы, им достаточно вызвать ее в памяти и, направив в нее энергию, реализовать волевым усилием. Заклятия Четвертого Круга сложнее. Скажем, порыв ветра уже валит деревья. В условиях боя применяются обычно именно заклятия Пятого и Четвертого Кругов, так как их реализация очень быстра – наполнение формулы энергией и волевое усилие осуществляется в течение одной-трех секунд. Отдельные маги способны творить боевое заклятие за долю секунды.

Настоящая магия, по утверждениям опытных чародеев, начинается с заклятий Третьего Круга. В случае с аэромантией это не порыв ветра, а полноценная буря, бушующая на огромной площади. Редко кто способен творить заклятия Третьего Круга исключительно с помощью заготовленной в ментальной закладке формулы, причина тому – необходимость высокого уровня контроля над вливаемой в формулу энергией. Магическая конструкция очень хрупка и подвижна, поэтому часты ошибки при ее наполнении айгатой[4] и даже самом построении. Чтобы избежать их, маги используют специальные магические предметы, в кои заключают формулу и заблаговременно наполняют ее энергией, оставляя творение незавершенным. Активацией является вливание недостающей порции айгаты.

Заклятия Второго Круга значительно сложнее и более энергозатратны. Например, та же буря превращается в управляемый магом смерч, состоящий из мириадов воздушных лезвий, измельчающих все, до чего он дотянется. Здесь формулосодержащими предметами не обойдешься. Для активации даже одноразового свитка требуются специальные навыки у пользователя и сродство с заклятием, если оно основано на стихийной магии. К примеру, разумный без задатков аэромантии не сумеет активировать Вихрь Смерти из свитка.

Заклятия Первого Круга представляют собой вершину магического Искусства. Мощь их огромна, функции разнообразны. Это может быть и распространяющаяся по огромной территории буря из десятков управляемых смерчей, крошащих без труда скалы, и созданный из спрессованного воздуха сверхпрочный барьер. Такими заклятиями уничтожаются старейшие лоа, именно для борьбы с высокоуровневыми духовными сущностями они изобретены тысячелетия назад древнеэльфийскими чародеями. Творение заклятий весьма энергозатратно и длительно, однако тут на помощь магам приходят артефакты. Умело применяя загодя заготовленные магические предметы и выстроенные в ментальной закладке формулы, великий маг способен реализовать заклятие Первого Круга в течение буквально нескольких секунд.


…Поистине предстоит тяжелая работенка, раз жречество ангела Карубиала сулит столь щедрую награду. Свиток с заклятием Первого Круга – вершиной магического Искусства – стоит куда дороже замка в империи или, скажем, титула графа в любом из государств Ирозанского континента. Вдвойне ценны свитки у магов. По ним можно изучить структуру запечатанных в пергаментном листе заклятий.

Набор зелий – приятное дополнение. Алхимики и лекари озера Тельперинг, где стоит неприступная цитадель храмовников и жрецов, славятся боевыми и исцеляющими зельями. Алхимик Семерки Герреб непременно захочет изучить творения эладарнских коллег. Возможно, даже разгадает формулу какого-нибудь из них.

– Мы согласны, – роняя слова, точно булыжники, ответил эльф. – Кого нам предстоит убить, кроме троллей?

– Женщину – отродье солнечных эльфов, чья кровь испортила дом Лунного Клейма, и с ней человека.

– Погоди-ка. Мне известно о двух женщинах из дома Лунного Клейма, в чьих жилах течет кровь солнечных эльфов. Убить их труднее, чем завоевать империю.

– Великая награда дается за великий труд. – Эктар готов был поклясться, что вестник ехидно ухмыляется. – Ты многое пропустил из-за похода в горы. Обитель Клейменых уничтожена, от дома осталась всего горстка бойцов. Авариэль Кошка нынче направляется к ним, она ранена и ослаблена. Убить ее легко для искусного боевого мага вроде тебя.

– Допустим. Кто второй?

– Человек… и не человек. Порождение Бездны в человеческом теле, потомок Тьмы, начавший изменять свой сосуд. В империи он назвался Сандэром Валирио, учеником шамана тролльего племени, наемникам знаком под именем Арвак.

– Выдающаяся личность, – хмыкнул Эктар. – Стать учеником у троллей, будучи человеком, дорогого стоит.

– Он маг теней и ловец духов. Его ранили, но будьте осторожны. Они с Авариэлью Кошкой находятся на востоке империи и направляются на запад. Точное местоположение, слепки аур и иные сведения узнаете из Цветка Знаний. – На стену рядом с эльфом лег, выпав из воздуха, бирюзовый бутон размером с фалангу большого пальца.

Не прощаясь, туманная фигура за удар сердца распалась рассеивающимися серыми лоскутьями. Корд, напоследок помахав узким клинком меча по месту, где только что стоял вестник, убрал оружие в ножны.

Эктар подобрал бутон со сведениями, покрутил в пальцах, рассматривая.

Авариэль Кошка возглавляла дом Лунного Клейма, самый загадочный в Эладарне. В него входили шпионы и убийцы всех мастей, работавшие лично на короля высших эльфов. Княжна дома крайне редко появлялась при дворе, ничем не выделялась. О ней мало знали и в Университете, хотя она там училась с Эльрунном, нынешним правителем королевства. Согласно записям в университетском архиве, изучала Авариэль барьерную магию, астральный поиск и метаморфизм. Кстати, из-за умения превращаться в кошку и характера она и получила свое прозвище.

В родном доме княжна, вероятно, тоже кое-чему научилась. Клейменые свято берегли секреты собственной магии, судя по скудным свидетельствам случайных очевидцев, весьма необычной. Раз уж дом Лунного Клейма пал, что с правителем? Королевская семья всегда покровительствовала Авариэли, обоснованно считая ее дом полезным для Эладарна.

– Кошка, кошка, где ты есть? Я тебя желаю съесть! – Эльф бросил бутон Корду. – Изучи и после того, как закончим здесь, сообщи нашим о заказе.

Когда товарищ ушел, Эктар пробормотал про себя, глядя вдаль:

– Я действительно пропустил массу важных событий. Интересно, кто же на самом деле тот человек, который не совсем человек?


Дом почтенного купца Торгвальда Вестримского располагался в пригороде столицы светлых эльфов. Облицованное зеленым мрамором трехэтажное строение в окружении обширного сада фруктовых деревьев напоминало скорее дворец имперских вельмож. Собственно, неудивительно, ибо Торгвальд был родом из северной провинции империи.

Он отошел от дел, передав управление доходными домами и торговой гильдией города Ласпарана старшему сыну, и поселился в королевстве эльфов. Выкупил земли, поставил роскошное по меркам имперцев поместье, о коем мечтал с детства, и зажил в свое удовольствие, тихими вечерами принимая гостей, а днем обычно прогуливаясь по местным рынкам в поисках заморских диковин для пополнения собственной коллекции. Именно страсть к удивительным вещицам стала поводом к его знакомству с верховным жрецом Крылатого Единорога Карубиала Габриллом Радужным.

Этим прохладным зимним вечером уважаемый жрец почтил давнего знакомого визитом. Несмотря на довольно поздний час – приближалась полночь, – в доме Торгвальда горел свет в окнах, по выложенным плиткой дорожкам двора носились слуги, исполняя распоряжения старшего лакея. Оно и ясно: столь важного гостя принимать приходится далеко не каждый день, да и прибыл он внезапно.

– Безмерно рад, что вы вспомнили о скромном торговце, ваше святейшество, – улыбаясь в пышные усы, склонил седую голову встречающий жреца на крыльце Торгвальд.

– Как можно забыть хорошего человека, – любезно вернул улыбку поднимающийся по ступеням Габрилл Радужный. – Последние месяцы я только и вспоминаю наши с вами беседы, дорогой Торгвальд. Должен признать, они подвигли меня на глубокие размышления о бытии и существовании зла в нашем мире. С удовольствием хотел бы продолжить наше удивительное общение.

Купец, не поднимая головы, почтительно отступил, давая гостю пройти в распахнутые двустворчатые двери, похожие на небольшие резные ворота. Судя по довольному выражению лица, слова жреца пришлись ему по нраву.

– Сожалею, что наша с вами прошлая беседа не принесла нам пользы. – Торгвальд закрыл двери за вошедшим в просторную гостиную эльфом. – Пройдем в мой кабинет или останемся здесь?

– Пожалуй, в кабинете удобнее. Наши беседы не для чужих ушей.

Купец знал толк в сохранности тайн. Поместье окружал незримый астральный барьер, препятствующий проникновению незваных гостей, духовных сущностей низшего порядка и следящих чар. Каждый камешек в зданиях зачарован на прочность, а в саду и во дворе прохаживалась охрана из увешанных оберегами магических тварей. Особое внимание хозяин уделил кабинету. Комнату в сердце поместья защищал двойной астральный барьер, замыкающийся при запертой двери и не дающий подслушать разговор находящихся внутри разумных даже при помощи магии.

Стороннему наблюдателю забота купца о безопасности могла показаться чрезмерной. Какое нападение в пригороде столицы благословенного Небесами эльфийского королевства, где почти нет преступности?

Торгвальд опасался совсем не местных воров. Его беспокоили те, кто посягал на собранную им коллекцию диковин и артефактов. Так он говорил знакомым, любившим посидеть с ним у камина за спокойной беседой.

На самом деле причина установления магической защиты крылась значительно глубже. О ней догадывались единицы, знающие об истинной личности радушного хозяина поместья. Одним из посвященных в тайну именующего себя Торгвальдом разумного являлся верховный жрец.

– Вина или чего покрепче, позабористее? – Купец жестом пригласил присаживаться в специальное живое кресло, подстраивающееся под форму тела сидящего. – Недавно раздобыл чудом сохранившийся кувшин нектара с Восточного материка, наследие древних магов. Изумительный напиток, ваше святейшество! Куда до него современным винам.

– О, не сомневаюсь. Пил я как-то в молодости аллирское вино Эпохи Единства, до сих пор прекрасно помню его несравненный вкус и аромат.

Торгвальд кивком отдал распоряжение застывшему в углу зыбкой тенью слуге, уселся за письменный стол. Спустя несколько минут дежурных любезностей в кабинет плавно вошла обворожительная девушка с подносом, на котором сверкали в свете зачарованных свечей хрустальный графин и бокалы. На втором подносе лежали в дорогих тарелках из разноцветного фарфора любимые закуски Габрилла Радужного – завернутые в листья третьеглаза сырые ломтики солнечной рыбы и нарезанный соломкой зеленый иринейский сыр.

– Весьма недурно. – Пригубив из бокала прозрачной сладковатой жидкости, жрец вытер салфеткой тонкие губы. – И все-таки аллирское лучше.

– С выдержкой в семь тысячелетий трудно найти соперника в мире напитков. – Купец поставил бокал на стол.

– Истинно так, дорогой Торгвальд. Хотя иные вина – людские, например, – за столь долгий срок превращаются в мерзкую отраву.

– Все меняется, – пожал плечами купец. – И нектар, и аллирское со временем утратят прелесть вкуса и станут отвратной жижей.

– Возможно. К сожалению, подобное происходит и с разумными. Умельцы теряют сноровку, проваливаются на простейших заданиях, чем очень печалят нанимателя. Взять ваших знакомых, коим я заказал извести одного смертного. Они опростоволосились, а ведь раньше ни один заказ не оставался невыполненным.

Радушная улыбка сползла с лица Торгвальда. Напряженным он по-прежнему не выглядел, но взгляд на мгновение, пока жрец его не видел за поднятым бокалом, приобрел жесткость и пронзительность отточенной стали.

– Разве я не принес вам извинения за тот случай, ваше святейшество?

– И я великодушно принял их. – Габрилл рассматривал играющее разноцветными искрами содержимое бокала, затем перевел тяжелый взор на собеседника. – Я не люблю иметь дела с неудачниками, Торгвальд. Поэтому столетиями сотрудничал с Ночными Охотниками, не прибегая к услугам прочих тайных организаций. Провал стал для меня неприятной неожиданностью, бросившей тень на наше сотрудничество. Однако я ненавижу менять клинки в бою – и повторяю заказ на того же разумного. Только теперь точно знаю его имя и местоположение.

– Признаться, моим «знакомым» будет приятно услышать сие, ваше святейшество, – сдержанно улыбнулся бывший купец. – Мы надеялись, что вы закажете нам Сандэра Валирио гораздо раньше, отслеживали местопребывание мальчишки. Мы же оба говорим о молодом человеке, выскользнувшем из рук Ночных Охотников в Веспаркасте?

– О нем. Так вам не требуются сведения касательно его?

– Уверяю, мои «знакомые» прекрасно осведомлены о пареньке, осмелюсь предположить, даже лучше вас, ваше святейшество, не сочтите за дерзость мои слова.

– Великолепно, Торгвальд. Вы принимаете заказ?

– Маленькая деталь – размер оплаты за услуги. Поскольку речь идет не о зеленом юнце, ничего не смыслящем в магическом искусстве, а о мастере-теневике, повелевающем духами…

– О золоте не волнуйтесь. Откуда вам известно, где он находится в данный момент?

– Ваше святейшество, нынче вы подобны любознательному чародею, – позволил себе тихо рассмеяться купец. – Разве пристало жрецам всесвятого Карубиала гоняться за мирскими и магическими знаниями? Мы не упускали Сандэра из виду с его посещения Веспаркаста. Давайте лучше выпьем за успех задуманного!

Нахмурившийся Габрилл нехотя поднял бокал и сделал крошечный глоток, после чего тщательно вытер салфеткой губы.

– Желательно устранить Сандэра Валирио до его прибытия на Зеркальное озеро. Не получится – и придется заниматься мешающими устранению синекожими. Столкнетесь при выполнении заказа с Семеркой Проклятых – постарайтесь сообща убить Сандэра.

Торгвальд понимающе качнул головой.

– Хорошо, ваше святейшество.

Верховный жрец не задержался в поместье надолго. Едва уладив вопросы, касающиеся убийства, он распрощался с радушным хозяином. Закрыв за эльфом ворота двора, купец возвратился в кабинет и, сев в кресло за письменным столом, облегченно откинулся на спинку. Глаза его закатились, тело расслабилось.

В тот же миг за тысячи лиг от столицы Эладарна в замке на скалистом берегу бушующего моря очнулся ото сна в кресле старый маг в расшитом золотом и серебром иссиня-черном одеянии. Он резко открыл глаза и выпрямился, приходя в себя.

Откликнувшийся на ментальный зов телохранитель бесшумно проскользнул в комнату, притворив за собой дверь и активировав защитный барьер.

– Лукас, пошли за Лилианой и подготовь две тройки из первой девятки к боевому выходу. Мы отправляемся в Ксарг.


Глава 1
Кошка, гуляющая сама по себе

«Дьякон затаился в подвале», – сообщила по ментальной связи Смуглянка. Из-за стен полуразрушенной церкви мысли ее слышались в моей черепной коробке глухо, точно нас разделяют сплошные каменные стены метровой толщины.

Раньше храмы строили на совесть. Натуральные крепости, выдерживающие набеги лихих людей и нечисти. Защиту дополняла святая магия, укрепляющая строение и блокирующая проявления колдовства.

К счастью для нас, церковь заброшена, увенчанная крестом в кольце – священным символом ангелианства – крыша обвалилась, здорово ослабив противодействие ментальной магии. Да и стены не уцелели, вон зияют проломы, будто по ним прошлись самоходные гномьи тараны. Разрушения-то, кстати, непростые. На местах проломов должны быть изображения святых и строки молитв, выбитые в камне и залитые серебром. Напавшие уничтожали средоточия ангельской энергии, противной нежити и демонам.

Идеальное место гад выбрал для логова. Не нужно обладать выдающимся талантом к сокрытию ауры, чтобы спрятаться в фонящем святой магией храме. Я его еле чувствую на втором уровне боевого транса при обостренном восприятии. Каким образом ему, падали, жить здесь – вопрос другой. Может, у него иммунитет выработался к ангельским эманациям, большую часть жизни ведь провел в церкви. Той, человеческой жизни.

«Смуглянка, ты Дьякона хорошо чувствуешь? Насколько он силен?»

«Его найти тяжело, не то что определить уровень духовной мощи. Он не обычная нежить. Мало кто в Лантаре способен обнаружить его, и среди этих знатоков – я. Уровень у него не меньше, чем у старшего лоа. Ну, я молодец?»

«Угу. Он спит в одиночестве?»

«Вот так всегда – стараешься, не щадя себя, и получаешь вместо благодарности скупое «угу». Один он. Вроде бы. На всякий случай будь осторожнее, ладно?»

«Потом отблагодарю должным образом, обещаю. Спасибо за предупреждение, спускаюсь».

«Задай ему жару. Удачи!»

Голос Смуглянки умолк. Поскольку мыслесвязь прервана, я на всякий пожарный активировал вливанием айгаты висящий на шее имперский оберег от ментального воздействия. Качество не очень, покупал у церковного торговца, на защиту от одного-двух средних ударов по сознанию хватит. Мне большего не требуется, планирую закончить охоту быстро.

О Дьяконе мы узнали в ближайшей отсюда деревне. В придорожной таверне разговорили местных на предмет тревожащей крестьян нечисти и услышали о покинутом селе с храмом, под которым живет некая костяная тварь. Люди здесь пропадают нечасто, зато, бывает, целыми десятками. Недавно, например, один известный душегуб со своей шайкой опрометчиво решил спрятаться от дорожной стражи в заброшенной церкви. И все, с концами. Слишком уж хорошо спрятался, по сию пору никто не нашел, и разбойничьи нападения на большаке прекратились. С ним человек двадцать исчезли – вся банда, считай. Вооруженные до зубов головорезы из бывших наемных бойцов, пара плохоньких магов в придачу. Обереги от нежити у них наверняка имелись, да не спасли, видимо.

Из последних пропавших деревенский староста, в прошлом году невесть зачем попершийся сюда. Лютый мужик, говорят, был, отставной десятник имперской армии. Ушел ночью, никого не предупредив. Жена за ним проследила. Возле покинутой деревни бабу такой страх взял, что бежала домой без оглядки. Надо полагать, Дьякону ментальная магия не чужда.

Не понимаю, почему он женушку старосты не схватил. То ли побрезговал, то ли сжалился. В жалость слабо верится, да кто разберет нежить, живущую под ангелианским храмом. Неживые боятся ангельских эманаций, коими напитано здание церкви, а тут прямо уникум.

История у моего «клиента» нетривиальная. По словам местных, жил да был в селе Зеленый Яр дьякон. Нормальный такой, людям помогал, пел красиво. Уважали его, пока не застукали в подвале храма за трапезой. Кушать церковник изволил останки свежезахороненной девы. Ну, не только кушал, он и по-другому тело осквернял, ежели верить словам некоторых старожилов, особо интересовавшихся расследованием дела. Священника, обнаружившего сие нечестивое преступление, дьякон изуверским способом умертвил – каким именно, доподлинно неведомо, но что смерть принял слуга ангелов мучительную, известно всякому, знакомому с сей историей.

Толпа выволокла извращенца-душегуба на свет божий, привязала к осине, хворостом обложила и подожгла без должного суда. Пепел развеяли по ветру над рекой, кости в ту же реку выбросили.

Ровно через год в селе том пожар случился. И в пламени, утверждают старики, видели фигуру в обгоревшей рясе и мантии, со скрижалями церковными. Шла она вокруг церкви, точь-в-точь крестным ходом, и осеняла дома. Махнет ручонкой костлявой почерневшей на домишко – он и вспыхивает.

Вот так опустело село, кое нынче добрые люди десятой дорогой обходят. Стоит пепелище посреди леса с полуразрушенным храмом, при взгляде на который на душе неспокойно становится и возникает желание поскорее убраться подальше от сего мрачного, зловещего места.

Пожарище пропитано некротическими эманациями. Сюда птички не залетают и звери не ходят. Пепел повсюду черно-серый. Что примечательно, ветер его за пределы села не выносит, снегом не заметает. Проплешина среди зимнего леса явно магического происхождения.

Дважды за последние пятнадцать лет на Дьякона устраивали облавы с привлечением столичных магов и графской дружины. Церковники, само собой, принимали участие, охотников на ведьм с собой брали. И… ничего. Хитрющий гад попался, сбегал всякий раз при приближении графских отрядов. Спустя какое-то время, когда все расходились, нежить возвращалась, и вновь начинали пропадать люди.

Выслушав истории о Дьяконе, я понял: мой «клиент». Обитает сравнительно недалеко, ночи на охоту достаточно, привечает преимущественно одиночек, следовательно, нас со Смуглянкой не испугается. «Кого тут бояться? – подумал я тогда. – Истощенной эльфийки и человека с невеликой магической силой?» Я специально, чтобы скрыть ауру, надел зачарованный плащик и в астрале, верно, кажусь обычным воином с небольшими задатками колдуна. Могучей нежити опасаться меня нечего. Эльфийка и молодой, пышущий жизненной энергией человек. Как не клюнуть на столь лакомую добычу?

Дьякон, зараза, не клюнул. Умным оказался. Я его понимаю. Почему, спрашивается, двое разумных настойчиво прутся в заброшенный храм ночью, игнорируя дурную славу? Никак замышляют недоброе. Чернокнижники, не иначе. Либо охотники на нежить. И с теми, и с другими встречаться скелетону нежелательно. Колдуны подчинить захотят, инквизиторы недоделанные – вообще изничтожить.

Потому осторожничает. Едва мы ступили на старое пепелище, нас мягко и настойчиво попросили уйти, внушая страхи. Разумеется, меня и Смуглянку подобными простейшими фокусами не пронять. В храме давление на мозги усилилось многократно. Башка трещит, мысли слегка путаются. Ох, силен, гад, магистру магии разума вряд ли уступит.

Не должно быть такого в стенах храма! Иначе, выходит, тварь мертвая чуть ли не ровня Смуглянке. А эльфийка при желании может мозги поджарить дипломированному магу разума. Подумаю, с чем придется столкнуться в подвале, – вдвойне неспокойно на душе становится.

С разумниками я еще не воевал. Вернее, с классными мозголомами наподобие дедушки Тланса. Схлестнулся как-то с ведьмой-оборотнем, истребляющей тролльих шаманов. Она мне, помнится, знатно нервы потрепала. И то не очень-то активно применяла ментальные удары, полагаясь на странное, неведомое шаманам Зеркального озера колдовство. Встреча с ней была скоротечной и болезненной, меня с того света потом еле вытащили.

Мусор и нанесенные ветром ветки громко хрустели под ногами, оповещая о моем приближении не хуже сирены. Смысла соблюдать тишину нет. О нашем присутствии Дьякону давно известно.

За массивным алтарным камнем из цельного куска белого мрамора арка, за ней остатки двери – валяющиеся на полу металлические полосы. Дальше ступени вниз. Под большими городскими храмами располагаются сокровищницы, куда складируют дары богатеев и монеты. Под сельскими церквушками подвалы и склепы. В подвалах хранят вино и продукты. Кладовая, словом. Интересное местечко, наверное, – винные бочонки и кровяная колбаска соседствуют с гробами усопших священников, служивших в храме прежде.

На верхней ступеньке я замер, настороженно прислушиваясь. Подо мной, на том конце каменной лестницы, с трудом различимый шорох. Мышка скребется? Здоровенная дохлая мышара.

Темно внизу. Лунный свет из прорех в крыше туда не достает.

В подвале ожившему мертвецу должно быть несладко. Покойные священники в погребальных саванах из лент с вышитыми на них молитвами святых, на каменных гробах выбиты ангелианские знаки, отгоняющие восставших неживых. Все равно что водяному жить в гномьей кузнице – сухо, жарко и душно.

Почему Дьякон выбрал логовом храмовый подвал? Прятаться здесь, конечно, замечательно, но ПМЖ из подвала никакое. Нежити на погосте обитать куда приятнее.

М-да, дела. Принимая во внимание уничтоживший село пожар, предположу: Дьякон огня не боится, скорее – наоборот, управляет им. Возродился он лоа, сродственным с огненной стихией, отразилось на нем сжигание заживо. Плюс ментально силен и обладает иммунитетом к святой магии. Гремучая смесь.

Не люблю пиромантов. Сталкивался, не понравилось знакомство.

И подземелья ненавижу.

Посланный мною теневой дух скользнул во тьму подвала и вдруг растворился. Информации ноль, только разведчика лишился. Бедняга канул в небытие, не успев подать сигнала по связывающему нас астральному каналу, немедленно оборвавшемуся, стоило моему лазутчику сойти со ступеней.

Вниз, не зная, какая тварюга засела там, не пойду. Духи просто так не исчезают. Единственное логичное объяснение – устранили его, причем молниеносно. И со мной, похоже, церемониться не намерены.

А в голове шумит прибой, приносящий обрывки чужих мыслей. Они советуют мне уходить. Осторожный Дьякон, не хочет напрямую в конфликт лезть. Чует подвох, гад.

Я достал из футляра на поясном ремне свиток. Нанесенная на пергамент вязь знаков вспыхнула ровным желтым светом, не хуже лампы освещая пространство. Темнота отступила, оставив стены из грубого камня, замусоренные ступени и свисающие с арочного потолка пряди давней паутины.

Да будет свет!

В ответ на вливание крошечной порции айгаты в руке у меня запылало маленькое солнце, ослепив привыкшие к темноте глаза. Пергамент рассеялся невесомым пеплом. Щурясь и прикрываясь ладонью, около минуты я привыкал к яркому освещению. Созданный из свитка яркий желтый шарик заливал лестницу светом до массивной двери внизу, обуглившейся от бушевавшего десятилетия назад пожара. Очевидно, берегли святоши хранившееся в подвале, ибо разорились на зачарованную дверь. Обычная деревянная не выдержит напора пламени. Сто из ста, она поныне прочна, выбить ее тяжело и силачу-гному.

Закрытая дверь как бы намекала: никого нет дома, приходите позже. А лучше вовсе забудьте сюда дорогу, хозяин умер.

Теневой дух до преграды не добрался, иначе сообщил бы о ней. На лестнице, кроме меня, никого. Ловушка на астральных сущностей? Проверим. Я осторожно двинулся вниз, светлячок поплыл впереди. Сгусток айгаты – световой шар – тоже астральное существо, эдакий магический конструкт, на него ловушка, если она есть, обязана среагировать.

Неторопливо я спустился до обугленной двери, выпустив перед собой второго теневого духа. Пусто. Целехонький шарик-солнышко уперся в потолок надо мной, смахивая на лампочку из полузабытого земного прошлого. Дух заворочался в тени, обследуя препятствие и сообщая о структуре наложенных на древесину и стальные полосы чар. Старенькие, святой магии в них кот наплакал. Вырезанный на уровне груди знак ангела Хасмиала источает айгату, растекающуюся по дверному проему и образующую барьер.

Ясно, почему лазутчик внезапно погиб. Из-за общего астрального фона не заметил смертельной преграды и врезался в нее. Беднягу в мгновение ока сожгло.

Везет мне на необычных тварей. То сэкка из ряда вон, то демон уникальный, то паладин с внешностью кошмарного чудовища из фильма ужасов. Теперь неживой выискался, любитель святой магии. А, где наша не пропадала. Зайдем, поздороваемся, узнаем, как поживает восставший из преисподней.

Я перехватил поудобнее метательный топорик из гномьей стали. Копье в узком помещении сподручнее, но не буду же я с собой на охоту брать обыкновенное оружие. Доброго копьеца по пути не попадалось. Топор зато смертельно опасен для большинства духов, руны на нем так и светятся, готовые спалить псевдоплоть и духовное тело. Спасибо Смуглянке за подарок, стащила у странствующих торговцев.

За дверью раздался громкий хруст, заставивший меня инстинктивно отпрянуть. Дверь с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену и чуть не слетев с проржавевших петель, из проема размытым клубком выкатилось нечто темное, в ветхом тряпье, некогда бывшем одеждой. Каменные ступени под ним взорвались снопами искр, воздух в дюйме от моего горла вспороли два покрытых ржавчиной клинка.

Твою же, он меня мог сбить с ног и прикончить, задержись я на прежнем месте на секунду дольше.

Топорик опустился на клубок и отскочил. Никак Дьякон обзавелся крепкой броней, несвойственной нежити.

Тварь в тряпье стремительно откатилась назад, разрывая дистанцию, я отпрыгнул на верхние ступеньки, свободной рукой доставая из подсумка склянку со святой водой и глиняную гранату с серебряной пылью, против восставших мертвецов самое то. Скрипя, противник встал на ноги и застыл, скрюченный в три погибели, достигая клинками мечей пола и предоставляя редкую возможность рассмотреть себя. Бездна и небеса! Настоящая страхолюдина, от человека унаследовавшая абрис, порванную рясу и короткие мечи. На меня взглянули горящие красным огнем крошечные глазницы, утопленные в напоминающий шлем высоколобый череп. Из ровного нижнего ряда зубов выделялись крупные клыки.

Теневой дух, кружащий вокруг меня чернильным кольцом, ринулся к твари. Отработанная тактика – он внедряется в ауру противника и разрушает его духовное тело, лишая возможности применять заклятия. Дух расплылся пятном под Дьяконом и вернулся ко мне, не найдя астральной проекции вражины.

Да хозяин сего костяка при жизни и человеком не был. Не припомню ни у кого из разумных рас Лантара столь странных черепушек и строения костей. Рукояти мечей держали по шесть когтистых костлявых пальцев, способных успешно заменить людское оружие. Мертвец представлял собой бешеную помесь ксеноморфа из знаменитого фантастического фильма и скелетона.

Здорово на лича смахивает. Видел я на одной гравюре мага, отважившегося на посмертное перерождение. У него клыки, рога и хвост выросли, лицевые кости вовсе превратились в страшную маску.

Из открывшегося подвала хлынула волна зловония. За дверью будто позабытая мясниками скотобойня, полная туш животных. Разложением несет до рези в глазах. Пришлось отключить обоняние, чтобы не стошнило. Запахи меня больше не тревожили, в отличие от юркнувшего во тьму логова Дьякона.

Куда пошел? Я с тобой не закончил, возвращайся, кому сказано! Для кого я столько сюрпризов приготовил?! Ну, не хочешь по-плохому – по-хорошему будет хуже. Только бы не сбежал, тварь костлявая. Гоняться за тобой по подземным ходам то еще удовольствие.

Прыжок – и я у основания лестницы, швыряю в темноту подвала оба сосуда – с серебряной пылью и святой водой. За ними залетает светящийся шарик – яркий свет дезориентирует любящую ночную тьму нежить, несильно, конечно, однако вкупе с облаком серебряной пыли, поднимающимся над земляным полом, и брызгами освященной сельским батюшкой воды, действующей на мертвяков ровно кислота, эффективность возрастает в разы. В такой среде пришелец с того света теряет способность к осмысленным действиям, слепнет и глохнет. Бери его тепленьким, накидывай серебряную сеть и прокалывай осиновым колом либо, облив церковным маслом, поджигай.

Впрочем, оба варианта оставим профессиональным охотникам на нежить и нечисть. Я не убиваю и не изгоняю неживых. У меня к ним свой интерес.

За сосудами в подвал влетели три лунных камня с заключенными в них фрагментами заклятия. Упав за кучей мусора, в которой угадывалась мешанина расколотых костей и изорванной одежды, артефакты образовали треугольник.

Полупрозрачные стены из тусклого белого света сомкнулись под потолком в низкую пирамиду. В центре оказался заключен костлявый меченосец, недоуменно водящий уродливой черепушкой из стороны в сторону и, очевидно, не совсем понимающий, что происходит. На клубы серебряной пыли, заполняющей внутренности барьера, он реагировал на удивление спокойно. Точнее сказать, никак. Стоял себе, тыкал мечом в стенку Лунной гробницы, проверяя ее на прочность.

Я покупал серебряную пыль у храмового торговца. К нему Смуглянка порекомендовала обратиться за снаряжением для охоты. Мол, плохого товара священники не держат, они как никто заинтересованы в истреблении нежити, терроризирующей империю. Каждая победа над восставшим мертвяком и злым духом есть прославление делом Церкви ангелианской, спасение души и прочее, и прочее. И тут на тебе, никакого видимого эффекта.

Не пробивший ржавым мечом барьер с размаху Дьякон занервничал. Разбежавшись, подпрыгнул, в воздухе свернулся клубком и всем телом обрушился на полупрозрачную стену. С хрустом и чавкающим звуком он приземлился на холм из расчлененных человеческих тел, откатился от преграды и развернулся, опираясь на кончики мечей, затем вновь предпринял безуспешную попытку штурма.

Попался! Лунная гробница, сотворенная с помощью артефактов Смуглянки, сдержит его до рассвета. У меня довольно времени для осуществления задуманного.

В глазик ему, что ли, ткнуть? Кинжальный клинок аккурат по размеру, войдет в черепушку и погасит злой красный огонек. Дьякон нежить высокоуровневая, мои зачарованные парные кинжалы его ранят, превратив в беспомощный мешок костей. Ну, не беспомощный, это я загнул. Драться он сможет, только замедлится, ослабнет.

Кто же ты такой, а, чудо-юдо? Чем тебя пронять-то? Знаменитые упыри из абаримских курганов, пойманные мною на днях, тебе в подметки не годятся.

Странный во всех отношениях. Ведет себя неразумно. Мог шарахнуть ментальным молотом, на секунду-две оглушив меня на лестнице, – так нет, решил мечами поработать, честного боя захотел. Складывается впечатление, он убивать меня совершенно не намерен. Зря, я его не пощажу.

Раз иначе нельзя, придется по-честному.

Заткнув топорик за пояс, я вынул парные кинжалы. Их не зря прозвали Когтями Демонической Кошки, они заточены под борьбу с духовными сущностями. Жаль, не обучен я бою ими. Кинжалом, ножом неплохо машу, а двумя сразу легко орудовать не получается. Вооруженная ими Смуглянка грациознее бабочки порхает, у нее в руках они почти незаметны, по сравнению с ней я кажусь неуклюжим медведем на балетной сцене.

Закончу с Дьяконом и наведаюсь в ближайший город за покупками. Копье мне требуется зачарованное вроде паладинского. У церковных торговцев выбор оружия небогат – сплошь мечи, сети и булавы, я с ними работать совсем не умею. Мой конек – копейный бой и бой на топорах.

Я шагнул в светящуюся пирамиду, ощутив давление на кожу от прикосновения к барьеру. Будто сквозь упругие струи водопада прошел. Других стена из лунного света не пропустит без ключей – Когтей Демонической Кошки.

Дьякон атаковал, едва я проник в Лунную гробницу. Применил, гад, излюбленную тактику – свернулся костлявым ежиком и покатился ко мне с твердым намерением сбить с ног. Я скользнул вправо, освобождая путь мертвяку, и он с размаху впечатался в барьер, выгнувшийся наружу при ударе. Чего доброго, мой визави пробьет преграду, усилив натиск.

До чего же приятно и удобно быть быстрее врага! Недотягивает по скорости гость из преисподней до меня на втором уровне боевого транса.

Пока Дьякон разворачивался, я переместился ему за спину и, обхватив левой рукой короткую, переходящую в бочкообразную грудную клетку шею, ударил кинжалом по костяной физиономии. Клинок провалился в глазницу, и меня чуть не унесло ударной волной, вырвавшейся меж ребер твари и окончательно превратившей рясу в лохмотья.

Благо в трансе боль не ощущается. Сознание отстраненно фиксирует повреждения – переломы и трещины в ребрах. Не страшно, заживет. Регенерация у меня лучше, чем у ящерицы, да и зелья помогут.

Нежить издала звук, похожий на усталый вздох, обессиленно опустившись на колени.

Отбегался гад. Вынув из глазницы кинжал и поместив в ножны на поясе, я положил руку на высокий лобастый череп, второй продолжал удерживать шею Дьякона. Аура его теперь распространяется за пределы костяного тела, гнилостная, типично зловонная для мертвяков.

Не люблю ловить неживых, да чего не сделаешь ради собственного здоровья. В империи подходящих кандидатов на роль приличной добычи днем с огнем не сыщешь. Не считая, естественно, людей и магов, чья айгата сладка и запретна для меня. Не охотиться же на живых. По головке за подобное имперские власти не погладят, и сам не хочу втягиваться. Мало ли, вдруг привыкну, а оно мне ну совсем не надо.

Смрадная айгата восставшего мертвеца потекла по руке бурным грязным потоком, сосредотачиваясь у меня в районе солнечного сплетения. По мере истощения красное пламя в оставшейся глазнице угасало. В конце концов оно потухло, и костяк развалился.

Я выпрямился. Очередной дух пойман, заняв место в Темнице и пополнив своей энергией мои запасы. Пора наслаждаться заслуженным отдыхом до следующей ночи, которая принесет новую охоту.


Сухая пещера, жаркий костер и красивая девушка – чего еще пожелать после успешной охоты?

Я полулежал на медвежьей шкуре возле прикрытого ветками входа в наше временное убежище, грелся у огня, лижущего низкий каменный потолок, и любовался присевшей рядом Смуглянкой. Она разложила подле себя на чистой тряпице баночку мази, бинты и иголку с ниткой. Небось у храмового торговца прикупила, пока я днем отсыпался. Откуда у нее силы берутся везде успевать? Перемещение по теневому измерению ее выматывает значительно больше, чем меня, а она и на охоте помогает, и стоянки для ночевок обустраивает, и поесть готовит, если купить еду у крестьян не получается. И как готовит! Из корешков, сухих трав и куска кабанины создает кулинарный шедевр, не меньше. Вдобавок на ней установка сторожевых чар на случай вторжения недоброжелателей.

– Анарион копьем прошелся? – Смуглянка осторожно провела пальцем по длиннющему, от моего правого плеча до живота слева, рубцу псевдоплоти. – Почему не сказал, что он тебя ранил?

– Не видел смысла. Все равно раны от ангельского оружия не исцелить чарами и алхимией. Божественная магия нужна.

– Я могла облегчить боль. Болит ведь? – Девушка поспешно убрала руку.

– Немного, – невольно скривился я, тут же натянув непроницаемую маску.

Против астральной боли от повреждений духовного тела бессильны боевой транс и обезболивающие зелья алхимиков. У храмового торговца спрашивал на сей счет, он пожал плечами, посоветовав обратиться к ангелианским святошам-целителям. Ладно, хоть к эльфам в Эладарн не послал, к служителям Крылатого Единорога, славящимся врачебным искусством. Их паладин Анарион меня и зацепил, мучаюсь вот.

Они действительно лучшие, но мне с ними не по пути. Церковники опознают, чем нанесено повреждение, и вместо квалифицированной помощи вызовут отряд храмовников, усиленный жрецами и боевыми магами. К тому же меня не исцелить без непосредственного участия какого-нибудь высокопоставленного ангела. Кто там в Эмпиреях главный целитель? Архангел Асиал. Посвященный ему храм стоит в столице империи, с обширным садом вокруг величественного здания. В храме чаша для омовений, по слухам исцеляющая всякого, кто в ней искупается.

Мне бы ее в пользование на часок. Впрочем, сомневаюсь, что ангелы позволят исцелиться врагу их собрата. Карубиал, похоже, всерьез вознамерился сжить меня со свету. Без его попустительства верховному жрецу не провернуть и десятой доли своих темных делишек.

– От твоего «немного» олифант окочурится. – Смуглянка, порывшись в сумке, извлекла пузырек бирюзово-красной жидкости. Откупорив зубами, протянула мне. – Выпей три маленьких глотка.

Я недоверчиво взял, понюхал. Весенней свежестью пахнет. Впервые в руках алхимия со столь приятным и необыкновенным ароматом.

– Настойка на драконьей крови, смешанной с пыльцой лунной бабочки. Боль притупится на несколько дней, раны заживут, энергия восстановится быстрее.

На складах Смуглянки до разрушения храмовниками ее родного селения было полно первоклассных артефактов и снадобий, раз она прихватила с собой драконью настойку. Кровь почти вымерших разумных ящеров ценится во сто крат дороже золота. Она в сыром виде дает вкусившему бешеную регенерацию. Пыльца с крыльев лунной бабочки, живущей во влажных джунглях ксаргского юга, не менее чудесный и редкий ингредиент, заставляющий духовное тело заращивать повреждения, вырабатывая в ускоренном темпе айгату.

Настойка, предлагаемая Смуглянкой, сделает смертного бессмертным! Практически универсальное лекарство. С ним мне и охотиться не надо.

На вкус жидкость в пузырьке оказалась кисло-сладкой и до ломоты в зубах холодной. В желудок упали три тяжелых капли, мгновенно растекшиеся по внутренностям и жилам приятным теплом.

– А я все думала, почему ты еженощно охотишься. Запасы пополняешь за счет пойманных духов? Приподними голову. – Смуглянка, уверенно управляясь с иглой, начала сшивать края ран от взрыва у меня на груди.

– Угу. На поддержание духовного тела в работоспособном состоянии уходит море айгаты. Моей не хватает, забирать приходится.

– Без способности ловца духов другой давно умер бы, – задумчиво произнесла девушка, поглядывая на затянутый белесыми нитями псевдоплоти рубец. Неприглядное, наверное, зрелище. – Сколько тебе лет?

Вопрос Смуглянки застал меня врасплох. Признаться, я сам плохо представляю, сколько лет минуло со дня рождения. На Земле прожил двадцать два года, в Лантаре без малого год. Столько произошло со злополучного утра перемещения в Трехлунье, что кажется, на целую жизнь хватит. Знай я, какая предстоит нам участь, сидел бы дома и Лильку никуда не пустил.

В тот день мы просто решили переждать начавшуюся бурю с ливнем в магазине. Рухнувшее дерево проломило стеклянные двери, я потянул сестру в подвал. Там же безопаснее. По пути туда нас и перенесло в сей чудный мир, где на небе по ночам нередко плывут три луны сразу, а в лесах водятся духи и живут тролли, приносящие в жертву этим самым духам людей. Еще есть эльфы, гномы, орки, гоблины и масса других рас и видов, к гоминидам не имеющих отношения.

Нам с Лилей повезло, нас приняло племя озерных троллей – Водяные Крысы, в котором верховным шаманом был и, надеюсь, остается Гвард Зверолов, впоследствии наш учитель. Некоторое время мы жили относительно спокойно, затем грянула война, порушившая наши планы и надежду на возвращение на Землю. Вдобавок мной заинтересовались высшие эльфы, углядевшие во мне реинкарнацию своего древнего князя, боровшегося с ангелами, нынешними покровителями эльфийского королевства. В общем, меня признали врагом номер один, положив начало крупнейшим моим проблемам. Ну и я не сидел на месте, обзавелся недоброжелателями среди троллей и демонопоклонников.

Смуглянка помогает мне. У нас с ней общий враг – верховный жрец ангела Карубиала. Он отдал приказ уничтожить ее селение, и пока она не отомстит, не успокоится. Я тоже, не заполучив его башки, не буду в безопасности, как и мои близкие.

Второй разумный, чью голову я не прочь повесить сушиться на копье, болотный отшельник Зораг-Джин. Этот старый шаман заварил кашу в аранье, пойдя войной на империю людей. Наше с Лилькой племя участвовать в походе отказалось, и по нему нанесли удар прихвостни болотного отшельника. Теперь озеро, на котором собрались Водяные Крысы, в окружении врагов. Туда я и направляюсь. В Веспаркасте – имперской пограничной крепости – меня ждет отряд наемников, эльфы Смуглянки и дриады с древнями, вместе будем воевать против вражин. Только бы озерники продержались до нашего прибытия. Гвард, вождь Ран-Джакал, патриарх входящего в племя клана морлоков дедушка Тланс, молодая ведьма Зерана – все они стали мне близкими. Из-за отославшего меня с Лилей Гварда я не рядом с ними.

Помимо земной жизни и проведенного в Трехлунье года я помню события тысячелетней давности, ощущая себя гораздо старше. Проклятые воспоминания подчас сводят с ума, особенно по ночам, во сне. Стоит закрыть глаза, и проваливаюсь в другую реальность, где нет ни темных, ни светлых эльфов. Есть их предки аллиры, синекожие тролли, рыбоголовые ихтианы, коротышки-гоблины, по лесам Ксарга бродят последние зверобоги, а шаманы загнанных в глушь племен почитают сущности, коим не нашлось имен в языке благородных Детей Звезд. Я вижу древние, ныне разрушенные, города цветущими и густонаселенными, участвую в кровавых битвах и жестоких жертвоприношениях сотен и тысяч разумных. Меня – человека родом с Земли – выворачивает наизнанку от страшных видений по пробуждении. Во сне, наоборот, мне нравится запах и вкус свежей крови, я наслаждаюсь видом убитых врагов и радуюсь сражению, как ребенок радуется интересной игре.

– Зачем тебе знать? – спросил я, отогнав нахлынувшие воспоминания.

– Слишком много шрамов для молодого человека. – Смуглянка перекусила нить и принялась за следующую прореху в моей бедной шкуре. – Откуда столько? Ты будто побывал в пыточной служителей Карубиала.

– Год выдался насыщенным на приключения.

Я подложил руку под голову, улегшись поудобнее, и любовался склонившейся надо мной красавицей. Кончики ее длинных смоляных волос едва касались моей груди, взгляд янтарных глаз скользил по шрамам.

– Кто тебя так? – дотронулась она до шрамов на моих плечах.

– Подрался с одержимой зверушкой на Зеркальном озере. Неопытный был и огреб по полной, зато победил. Потом поумнел и перестал лезть под лапу разным чудищам.

– Не сразу тебя жизнь осторожности научила, погляжу, – улыбнулась Смуглянка. – Вот снова тебя кто-то подрал, примерно через месяц после боя на озере.

– Говорю же – насыщенный год. И не через месяц, а раньше, свела меня судьба-злодейка с серьезными ребятами из прославленной в узких кругах организации. Волколак, бывший у них, помнится, главным в тройке, доставил мне массу неприятностей. Он ни в какую не хотел умирать. Серебро на него не действовало. Под зельями был, что ли. Пришлось прибегнуть к радикальным методам.

– Каким?

– Операции на сердце. Пациент в результате скоропостижно скончался. Меня тоже, правда, в конце боя живым язык не поворачивался назвать.

Знакомство с Ночными Охотниками, одними из лучших убийц и шпионов Трехлунья, навсегда отложилось в памяти. Гвард едва не погиб, защищая меня. По сей день организация не дает мне покоя, всплывая то тут, то там и преследуя непонятные цели. Возможно, когда-нибудь я разберусь с ней. Сейчас у меня нет ни инфы, где искать ее представителей, ни желания. Занят, словом.

– Мало кто выживает после знакомства с тройкой Ночных Охотников. Ты отличный боец. – Смуглянка закончила с шитьем и стала намазывать мне грудь и живот мазью. – Ты с ними столкнулся в прошлом году?

– Именно. До того жил не тужил и не задумывался об опасностях цивилизованного мира Лантара. Знаешь, жить среди разумных подчас опаснее, чем в тролльих лесах, полных дикого зверья. В аранье известно, от кого ждать нападения, а в городе любой прохожий может всадить нож в спину. Днем тебе улыбаются, ночью приходят и режут в постели горло.

– Нужно уметь отличать хороших людей от плохих и быть всегда настороже, – возразила Смуглянка. – Ты не привык к цивилизованному обществу, поэтому так говоришь.

– Иногда не хочется привыкать.

– Та-ак, это тебя боднул рогом трехрог, – сменила тему Смуглянка. – Хотел покататься на быке? Самое популярное развлечение у молодых бойцов пограничной стражи Эладарна. Здесь в тебя попал троллий дротик, тут полоснули кинжалом, судя по всему зазубренным. Поистине нескучно ты проводил время в тролльих чащобах!

– Было дело.

Смуглянка читала историю моих стычек с обитателями араньи по шрамам, точно книгу.

На трехроге кататься я не хотел. Уходил из лесов племени Черного Копья, за мной гнались разъяренные присутствием человека в их владениях тролли. Залез на дерево, думал, устрою засаду. На мою беду, с преследователями шел шаман. Заметил меня, зараза глазастая, и напустил ручного лоа. Уворачиваясь от духа, я случайно свалился с ветки на спину быку. Кончилось приключение нормально, трехрог меня вынес из-под обстрела вражеских дротиков. Пободал чуток на прощанье, принеся прямиком к охотившимся озерникам.

– Скажи, Сандэр, кто тебя столь нещадно опалил? – кивнула Смуглянка на следы от ожогов на моей руке. – Не представляю, чтобы ты по неосторожности пролил на себя кипящее масло.

– Поглотитель Стихий постарался, – нехотя ответил я.

– Их же перебили в Войне Магов.

– Значит, мне попался мертвый Поглотитель. Паренек был с огоньком, плевался пламенем, ровно дракон.

– Жизнь у тебя – врагу не пожелаешь, – призналась девушка и отодвинулась. – Я закончила, радуйся. Под действием драконьей настойки заживет до утра. Кстати, у меня для тебя подарок. Хочу повысить твои шансы на выживание в войне.

Достав из сумки, Смуглянка развернула на земле сверток грубой плотной ткани. Петлями крепились к нему штук девять разноцветных склянок одинаковых формы и размера. Взяв крайний сосуд из верхнего ряда, она взболтала малинового цвета содержимое и подала мне.

– Набор зелий для начинающего боевого мага и охотника на нежить и нечисть, одобренный Церковью и освященный епископом Санжарским. «Кошачий глаз» обостряет восприятие и ускоряет реакцию. Не до уровня боевого транса, и все же прилично. Станешь более чутким и зорким, в темноте сможешь видеть. Для избравших путь борца со злом незаменимо. Другие зелья хороши не настолько. Разберешься сам, на флаконах написано, что за зелье и для чего. Драконью настойку дарю, пригодится. У меня остается второй флакон.

Мысленно я присвистнул. Набор стоит целого состояния, продают его храмовые торговцы в крупнейших городах империи. Для Смуглянки с ее ментальными способностями добыть эдакое сокровище нетрудно, вопрос – где? Городов мы сторонимся, опасаясь попасться на глаза вездесущим агентам Ночных Охотников, темных эльфов и жречества ангела Карубиала.

– Наведалась в сельский храм к торговцу охотничьим снаряжением, – прочла девушка мои мысли. – Уговорила продать за бесценок все мало-мальски ценное, он и отворил склеп, где хранил набор зелий для местного графа. Граф, знаешь ли, испытывает к зельям пагубную страсть, в особенности к «кошачьему глазу», здорово помогающему на рыцарских турнирах. А еще благодаря зелью любовники испытывают от постельных утех невероя-атное наслаждение. Епископ потворствует графу и тайно продает плоды труда церковных алхимиков по завышенной цене.

– Ай-ай-ай, куда мы катимся? – рассмеялся я. – Клириков грабанули. Что скажет епископ?

– Недобрым словом помянет магов разума, наверное. Представляешь, торговец, после того как я ушла, нас забыл. Совершенно. И никакими ментальными манипуляциями воспоминаний не вернуть.


Солнечный лучик, пробившись сквозь сухие ветки, танцевал на моем лице дневной вальс.

Я распахнул глаза и резко сел. Диск светила выкатился на небосвод часа три назад, а меня разбудило лишь сейчас. Давненько не спал до утра. Ограничиваюсь в последние седмицы двадцатью минутами сна в сутки. Спать из-за кошмаров ужасно не нравится, однако организм требует свое. Раньше, до боя с эльфийским храмовником Анарионом, я вообще почти не спал. Теперь по утрам засыпаю, но, Эмпиреи и Бездна, проспать около четырех часов кряду! Что со мной случилось?

Оглядываюсь в поисках Смуглянки. Вещи – сумка с припасами, оружие, заменяющие спальные мешки шкуры – никуда не делись. Девушки в пещере не вижу. Может, вышла прогуляться? Вон ее сумка с артефактами и свитками в уголке, подальше от костра лежит. Нет дорожного плаща, подбитого заячьим мехом.

Встал, быстренько надел рубаху, кожаную куртку, накинул медвежью шкуру на плечи вместо плаща и высунулся из пещеры, раздвинув густые ветви.

За ночь навалило порядочно снега. Простирающийся впереди луг укрыло белое, девственно-чистое покрывало. Следов не видно – ушла Смуглянка затемно, до окончания снегопада.

Я окунулся в боевой транс, выискивая малейшие признаки присутствия поблизости живых существ. Мир для меня привычно расширился, породив новые ощущения.

В десятке метров от пещеры храпит в норе сурок, дальше роют ход под снегом полевки. На окраине леса шастает лиса. В радиусе двухсот метров никого крупнее.

Кружащее вокруг меня кольцо теневых духов разметалось, выискивая разумных поблизости. Не замаскировалась же Смуглянка под лису. Впрочем, в кошку ведь умеет превращаться.

Проваливаясь по щиколотки в снег, я выбрался из пещеры. У кромки леса мелькнула пышным хвостом рыжая разбойница, на ближайшем к ней дереве присела отдохнуть смелая птичка. Белым-бело, не считая мчащихся вдаль теней.

Куда, демоны подери, запропастилась хитрая эльфийка? Опоила снотворным зельем, иного объяснения длительному сну не нахожу. По идее, от драконьей настойки меня должна распирать энергия, мешающая заснуть. Ночью так и было. Под утро заснул. Помню, Смуглянка обещала объяснить причину подарка завтра. Объяснила, благодарствую!

От досады пнул снег носком, взвился вихрь снежинок. Почему она ушла без предупреждения? Ее не выкрали, на борьбу ни намека в пещере и на лугу. Смуглянка девушка боевая, скрутить себя без боя не даст. Воздействие сонных чар отметаю, у меня и у нее отличная ментальная защита, архимагу с ходу не прошибить.

Ушла сама. Никто ее ко мне не привязывал, она всегда делала что ей по душе и была удивительно скрытной в течение нашего совместного путешествия, продлившегося добрую седмицу. Нет, в плане общения она любого переговорит, однако за словесной шелухой я о ней узнал ничтожно мало. Прошлое Смуглянки для меня загадка. Я рассказывал ей о себе, разумеется, в рамках пребывания в Лантаре. О том, кто я на самом деле и откуда, не говорил. О сестре упоминал, Смуглянка о Лильке и так в курсе, о Гварде, о жизни на Зеркальном озере. Она щедро делилась знаниями о современном эльфийском обществе и скупо – воспоминаниями об обучении в эладарнском Университете Высшего Искусства, столичном магическом вузе.

Смуглянка оставила артефакты. В сумке нашлись лунные камни, создающие барьер Третьего Круга, и наполненный под завязку жизненной энергией перстень Тиндекул. С оружием никогда не расстается, поэтому Когтей Демонической Кошки и прочего колюще-режущего из личного арсенала девушки не обнаружилось.

Флакон драконьей настойки аккуратно завернут в лист бумаги. Развернув обертку, я прочел выведенное красивым ровным почерком послание на общеимперском: «Наши пути расходятся. Без меня ты гораздо быстрее доберешься до Зеркального озера. С настойкой тебе не обязательно охотиться, пыльца лунной бабочки обеспечит энергией. Удачи!»

И отпечаток кошачьей лапки под текстом, намекающий на принятое Смуглянкой обличье.

Ее не найти при всем желании. Не с моими куцыми навыками астрального поиска выслеживать мастера сокрытия. Чары, применяемые ею, профи не раскусят, что уж говорить обо мне. Проще продолжить путь в Веспаркаст.

Бездна пожри всех демонов, ангелов и лоа в придачу! Не чувствуя боли, я сжал кулаки так, что ногти до крови впились в плоть.

Спокойствие, ровное дыхание, образы Зеркального озера, Гварда. Я должен помочь Водяным Крысам. Смуглянка права и не права. Да, с ней передвижение занимает чуть больше времени, чем если бы я скользил по теневому измерению в одиночку. Не имея склонности к магии теней, она тратит на перемещение уйму айгаты. Но и я также! Треклятое ранение высасывает из меня силы, приблизительно уравнивая наши со Смуглянкой потери на путешествие, поэтому нуждаюсь в постоянной подпитке от пойманных духов. Измерение теней изнуряет физически и духовно, Авариэль движется на пределе. Как маг-теневик она слишком неопытна. Скачок в тридцать лиг для нее максимум. Немало, учитывая, что начала она практиковать теневое искусство меньше седмицы назад.

Я чересчур многого хотел от Смуглянки. Ее же ранило в бою с Анарионом, ей отлежаться надо в укромном месте. Единственный плюс нашего путешествия заключался во взаимопомощи. В стычке с реальным врагом мы эффективно дополняли друг друга.

А ведь у меня были аргументы остановить ее.

С драконьей настойкой мне не требуется охотиться еженощно, и я планировал призвать летающего ската для дальнейшего путешествия. Не приближаясь к городам, мы спокойно преодолели бы остаток пути до Веспаркаста.

Ладно, поздно жалеть. Необходимо подумать о дальнейшем пути. В столицу провинции надобно заглянуть, прикупить оружия против духовных сущностей. Копье, к примеру. Гремучего зелья у алхимиков спрошу, а также дымового, кислотного, развязывающего языки разумным, сонного, огненного и отравы сильнодействующей. Свитки высокоуровневых боевых заклятий у магов куплю, приобретенные в Марадро пропали при побеге от Анариона. Зачарованные легкие доспехи желательно найти и амулетами запастись. Пригодятся в аранье, а то вечно одежда рвется, даже укрепленная чарами. Нужна защита понадежнее. Ох и потрачусь.

На юго-запад отсюда город Дилон. Дирижабль, везший нас в Марадро, пролетал мимо, я издали видел шпили собора и башни замка, нависающего над городом серой громадой. До Дилона лиг сорок, один скачок по теневому измерению. Переночую на постоялом дворе и через пару-тройку дней буду на Зеркальном озере.

Успокоившись, провел ревизию оставшихся вещей. Из оружия урезанный комплект имперского охотника на нежить – серебрёный кинжал, по паре склянок со святой водой и серебряной пылью, церковное несгораемое масло во фляжке с изображением окольцованного креста. Масло воспламеняется на воздухе, к счастью, не взрывается, в отличие от гремучего зелья. На нежить действует весьма неплохо, поражая физическую оболочку и духовное тело. Я купил комплект именно из-за возможности метать в противников оружие, наносящее астральный урон. Дистанционного боя с лоа кинжалами и топориком не выиграть в большинстве случаев. Масло припасено для сильных противников вроде старших лоа. Им серебряная пыль со святой водой нипочем.

Для полноты комплекту недостает серебрёного меча, такой же металлической сети, длинной серебряной цепи и томика Священного Писания. К мечу, сетке и цепи не приучен, в бою ими, вероятнее всего, сам покалечусь. Изгоняющие нечистых молитвы мне лишние, у меня своя тюрьма для духов.

Так, что у меня в подаренном Смуглянкой наборе зелий? Развернул сверток с тремя рядами флаконов и, поочередно вынимая, прочел «этикетку» на каждом. С «кошачьим глазом» ясно, обостренные восприятие и реакция. Седьмой День избавляет от чувствительности и на сутки превращает человека в берсерка. Применять часто не рекомендуется, отрицательные последствия – слабость в течение шести дней, головокружение. Побочный эффект в понижении умственных способностей и неконтролируемой ярости, вынуждающей бросаться на окружающих. Применяется как обезболивающее в лечебных целях. Реально берсерково зелье.

«Щит паладина» – отличнейшая штука. Под его влиянием айгата вырабатывается бешеными темпами и уплотняется, образуя из ауры кокон, предохраняющий от ментальной магии практически полностью на три часа. Выпивший становится менее подвержен астральным атакам, столь трепетно любимым злыми духами. Мне бы «щитов» с дюжину, а то и две, против призванных шаманами лоа вещь полезная.

Так, «Весенний ручей». Заставляет ауру выпившего имитировать окружающие энергетические потоки и делает человека прозрачным. О, зелье скрытников. Для устраивающих засаду воинов. Побочный эффект – непредсказуемость построения заклятий. Проще говоря, магичить нельзя. Захочешь наколдовать молнию – шарахнешь огнешаром в лучшем случае. В худшем – превратишься в жабу. Зато с другими зельями из набора не конфликтует, можно выпить «кошачий глаз» со «щитом» и смело принимать «ручеек». Рядышком в петле флакон Иссушителя, предназначенный для нейтрализации в организме и ауре эффектов «весеннего ручья».

Остальные зелья попроще, ими я вряд ли воспользуюсь. Неутомимый Воин дает повышенную выносливость на три дня, Целитель ускоряет регенерацию тканей, «светлая вода» залечивает повреждения духовного тела и удаляет из ауры инородные образования, короче, проклятия снимает. «Ясное утро» прочищает мозги, даруя необычайную ясность разума, и способствует повышению контроля при сотворении заклятий. Несовместимо с Седьмым Днем, ибо убирает его эффекты. Действия этих четырех зелий заменяет боевой транс.

Сверток с зельями аккуратно поместил в сумку, там уже лежал футляр со склянками святой воды и серебряной пыли. На пояс повесил мешочек с лунными камнями, заткнул за ремень метательный топорик с одной стороны и кинжалы с другой. Фляга масла в сумку к зельям, посеребренный кинжал за голенище сапога – из творения церковных кузнецов вышел второй засапожник. Флакон с драконьей настойкой отправил в тканевый мешочек на груди, ближе к телу, чтобы не выкрали ловкие городские карманники. Ну, вроде готов. И теневые духи как раз вернулись.

Надеюсь, со Смуглянкой порядок, и мы встретимся с ней в аранье.

Вперед, к комфорту постоялого двора. Я скользнул в теневое измерение.


Интерлюдия первая

К рассвету приготовления закончили, и в подземелье замка появилась сложная магическая фигура. Высеченные на цельной каменной плите линии залили свежей кровью, ею пометили резной портал громадного черного зеркала.

Завершив работу, тройка Ночных Охотников убрала туши принесенных в жертву овнов и покинула зал. Спустя несколько минут массивные двери вновь бесшумно отворились, пропуская мага в расшитом золотом и серебром темном одеянии. Сопровождали его шестеро бойцов и молоденькая русоволосая девушка, почти ребенок.

– Перед тобой Врата Путешествий, Лилиана. – Чародей хлопнул в ладони, заставляя зажженные по углам зала магические светильники гореть ярче. – Отсюда мы мгновенно переместимся прямиком в Ксарг, к такому же порталу. Смею надеяться, ты не передумала.

– Нет-нет, мессир Арнальдо. – Девушка хотела казаться невозмутимой, но вид черного зеркала слегка смутил ее.

Целитель был доволен. Лилиана вела себя подобающим образом. Чуть ли не ежедневно ее обучали магическому Искусству лучшие преподаватели Брадоса. Дважды в седмицу она практиковалась в ритуалах, связанных с магией крови, в коей специализировалась гильдия целителей Брадоса.

Девушка не жалела себя. Вставала ранним утром, медитировала и шла в библиотеку, к полудню спешила на занятия. Вечером, выпивая зелья для снятия усталости, занимала ритуальный зал и допоздна упражнялась в магии. Возглавляющий гильдию и владеющий замком чародей обеспечил Лилиану всем необходимым – оборудованием для магических экспериментов, подопытными животными, ингредиентами. Он лично учил девушку построению заклятий ментальной магии, помогающим запоминать большие массивы знаний и способствующим ясности мышления. Вскоре преподаватели разглядели в ней настоящий талант.

Иного чародей от Лилианы не ждал. Она любила брата и твердо вознамерилась отомстить за него эльфам, а жажда мести поистине творит чудеса. Из этой худенькой девчушки может вырасти великая волшебница. Зверомагия даст ей шпионов и убийц, ментальная магия позволит управлять людьми на расстоянии, целительство подарит живучесть. К сожалению, чтобы стать по-настоящему опасной, ей требуется знание атакующих заклятий.

Избранные Лилианой отрасли Искусства плохо приспособлены для применения в битве. Нежити и автомату не причинишь вреда заклятием школы разума, до разрушительных заклятий зверомагии, основанных на превращении в зверя, предстоит освоить навыки контроля и построения магической конструкции, на что обычно уходят годы. Хорошего чародея готовят самое меньшее десятилетие.

Великих магов растят великие учителя. Сославшись на занятость, целитель сообщил, что нашел сильнейшего зверомастера в истории людей и эльфов. Естественно, жаждущая поскорее постичь тайны Искусства Лилиана загорелась идеей поступить в ученицы к могущественному магу.

В какой-то мере чародей сказал правду. Спящий под руинами Проклятой Башни действительно являлся превосходным повелителем животных. Да только пробудить его планировалось не для обучения девушки.

– Не бойся, ничего страшного не произойдет, – добавив в голос толику ментальной магии, произнес целитель.

– Мессир Арнальдо, позвольте спросить. – Чародей направился к черному зеркалу, молчанием давая согласие на вопрос. – Возможно ли создать проход в другой мир? Не в Серые Пределы, а в похожий на наш, населенный живыми существами.

– Хм, ты спрашиваешь из любопытства? – Целитель знал, почему Лилиана интересуется порталом. В глубине души она надеется вернуться домой, в мир, где родилась и прожила бо́льшую часть жизни. – К сожалению, мне неведомо, возможно ли сие. Врата Путешествий перемещают в границах Лантара, прочие средства короткого пути таят смертельную опасность. Стоит признать, и наш портал ненадежен. Кто знает, что встретит нас по ту сторону зеркала? Мы хотя бы не окажемся внутри скалы и не застрянем на просторах Межреальности, в чем несомненное преимущество данного способа перемещения. Будь добра, остановись и помолчи, даже не дыши.

Чародей вынул из складок одежды ритуальный кинжал с рукоятью в форме увенчанного эльфийским черепом позвоночника и полоснул лезвием по своей ладони. Кровь растеклась, каплями упала на линии магической фигуры. Не теряя времени, целитель вложил ладонь в специальное углубление в обрамляющей зеркало арке.

Секрет Врат Путешествий заключался в ограниченном доступе, основанном на магии крови. Экспедиции чародеев по всему Лантару издавна находили странные устройства – черные зеркала из неведомого людям и современным эльфам полированного камня. Имперские маги пробовали разобрать артефакты. Попытки оказались тщетными, камень не поддавался ни молотам рабочих, ни магии. Так и остались творения аллиров непонятными памятниками их магическому Искусству.

Сегодня лишь глава Ночных Охотников знал, для чего создавались Врата Путешествий и как с ними обращаться.

Переход открывался после распознавания носителя древней крови и произнесения слова-ключа, задающего координаты пункта назначения, проще говоря, таких же Врат. Использовать их могли исключительно аллиры, в чьих жилах не было примесей от смешения с другими расами.

Нахождение в человеческом теле ничуть не препятствовало магу применять артефакт. Его кровь – залог перерождения – меняла носителя сотни раз, оставаясь по-прежнему совершенно чистой.

В течение бесконечно долгого вздоха ничего не происходило. Затем послышался мерный нарастающий гул, точно поблизости катилась колесница на жерновах вместо колес.

Чародей выкрикнул заклинание-ключ, и блестящая поверхность зеркала, отражающая его образ, громко треснула. Меньше чем за мгновение трещины покрыли полированную плоскость внутри портала, спустя удар сердца на пол со звоном осыпались острые осколки, явив присутствующим колеблющуюся, влажно поблескивающую субстанцию перехода.

Не ожидая приказа, тройка Ночных Охотников с оружием в руках устремилась в открывшийся портал. Разведывательный отряд проверит, безопасно ли на той стороне. За ними, взяв Лилиану за руку, шагнул чародей. Жидкая субстанция на миг окутала его, по телу пробежала мелкая дрожь.

Ночные Охотники выстроились треугольником вокруг магической фигуры, и знаки пылали багровым огнем, разгоняя темноту тесной камеры с низким, касающимся верхушки портальной арки потолком.

Сестра Сандэра, не удержавшись, ахнула. Из тьмы проступали стены, испещренные древнеэльфийскими письменами. С потолка на вошедших смотрели мириады узких змеиных зрачков. Чешуйчатые тела переплетались в сплошную неподвижную массу. Хотя нет – сделай шаг, и окаменевшие гады оживали, приходя в движение благодаря игре теней.

– Барельеф, – сжал руку девушки чародей. – Искусный и, надо признать, весьма правдоподобный. Старайся не смотреть под ноги.

Лилиана невольно все же взглянула вниз. Пол был выложен гладкими выпуклыми камнями разной величины и формы. Отдельные имели острые края, и о них можно было легко порезать ноги, не спасли бы и сапожки из тонкой кожи. Приглядевшись, девушка вздрогнула от посетившей ее догадки. То не камни, а сотни черепов, из-за чар обретших прочность булыжников. Кому они принадлежали, Лилиана затруднялась сказать. Большинство походило на человеческие, эльфийские, гномьи и орочьи.

– Где мы? – спросила она, с опаской ступая по страшному полу.

– Под араньей, неподалеку от Проклятой Башни. Чтобы напитать усыпальницу Силой, древние применили магию крови и души. Для постройки принесли в жертву около тысячи разумных разных рас. Не волнуйся, нам здесь ничто не грозит. Иди за мной. – Чародей приблизился к квадратной двери с рельефным изображением узкой ладони в сложном иероглифическом рисунке.

Вложив окровавленную руку в углубление, он надавил. Раздался щелчок, дверь со скрежетом отодвинулась. За ней открылся узкий коридор, противоположный конец коего терялся в темноте. Целитель сделал шаг из камеры Врат Путешествий, и по бокам прохода загорелись ровным красным пламенем два ряда осветительных чаш.

Лилиана поежилась, проходя мимо высеченных на стенах сцен, показывающих то ли жестокую битву, то ли грандиозное жертвоприношение. Звери и разумные, духи и чудовища бесконечными вереницами брели по усеянному изрубленными кусками тел полю куда-то вдаль. Все согнуты, словно под тяжким грузом, у многих оружие. Лилиана внезапно осознала: персонажи барельефа – маги, воины, клыкастые и зубастые монстры – преклоняются перед чем-то или кем-то, находящимся далеко впереди.

Чем дальше шла девушка, тем неспокойнее ей становилось. Спирало дыхание, мысли замедлялись и постепенно исчезали, уступая предчувствию беды.

Протянувшийся на добрую сотню метров коридор уперся в массивную дверь, напоминающую поставленную вертикально крышку саркофага, украшенную ужасающим барельефом: на горе из срубленных голов зверей, чудовищ, троллей и эльфов восседал лучник в длиннополом одеянии. У его ног торчали рукоятями вверх два меча, лук лежал на коленях, за спиной находился пустой колчан.

– Дверь откроешь ты. – Целитель отошел, давая возможность девушке подойти к вырезанному в камне отпечатку. – Дай мне руку.

Лилиана не ощутила боли, когда чародей молниеносным движением ритуального кинжала разрезал ей ладонь и, произнося слова заклятия на мертвом языке аллиров, вложил ее руку в углубление под курганом из голов. Она оцепенела, подавленная исходящей от изображения магической мощью.

Обрамляющие барельеф иероглифы занялись знакомым багровым огнем, и дверь сдвинулась. В коридор ворвалась ошеломляющая волна айгаты. Слабое ее подобие – аура магистров-супремов, в полной мере высвобождаемая на практических занятиях. В отличие от энергии людей вырвавшаяся наружу айгата выдавливала воздух из легких, выметала мысли из разума, внушая первобытный страх перед непостижимой и необоримой сверхъестественной силой.

Во тьме вспыхнули тусклым красным пламенем желоба магического светильника, опоясывающего небольшой зал тройным кольцом, словно змей с огненным гребнем на спине. Огонь осветил саркофаг на возвышении.

– Не бойся, – бесстрастно сказал чародей, посылая девушке ментальный приказ. – Положи руку на вырезанную на гробе красную луну.

Рассказывая Лилиане о пробуждении величайшего зверомастера, он предупредил, что для ритуала нужна аура невинной девушки. Целитель солгал: для возвращения повелителя животных требовалась кровь того, кто запечатал склеп. Великого Князя. А в сестре Сандэра она текла, хотя и не была чистой.

Лилиана шагнула раз, другой, третий, двигаясь подобно сомнамбуле. Подняла руку над луной в окружении иероглифического рисунка и опустила ее, испытав наконец боль. Кровь разлилась по барельефу, впитываясь алым пористым камнем. Будто вросшая в крышку ладонь онемела, за ней запястье и предплечье. Вместе с жизненной влагой утекала айгата. Оторвать руку от саркофага не представлялось возможным. Лилиана напряженно стояла, застыв и не дыша, пока резной гроб не насытился.

Крышка разлетелась сотнями осколков, отбросив сестру Сандэра. Из гроба ударил столб красно-черно-белого пламени, распространяющий эманации ярости и всесокрушающей мощи. Огонь расплескался по потолку, образуя купол, и пропал, погасив светильник и погрузив зал во мрак.

– Давненько же я не вдыхал аромата человеческой плоти, – отразился в сознании присутствующих мужской голос. Ментальная защита брадосского чародея задрожала осиновым листом под напором чудовищной ауры пробужденного. – Приветствую, маленькая госпожа, и ты, старинный друг.

Светильник разгорался вновь. Багровый свет с трудом отвоевывал у темноты фрагменты зала. На месте развалившегося саркофага стоял высокий обнаженный аллир. Длинные черные пряди обрамляли красивое, породистое лицо, точь-в-точь как у изображенного на двери стрелка, и падали на отливающие бронзой широкие плечи.

– Добро пожаловать в новый мир, Саррок-йима, – неторопливо кивнул чародей.

Пробужденный сошел с мраморного возвышения на мощенный черепами пол усыпальницы. «Он мало изменился за последние без малого семь тысячелетий», – подумал целитель и жестом приказал шедшему позади Ночному Охотнику передать одежду. Роскошное длиннополое одеяние за века истлело и превратилось в ветошь, не помогли даже чары долговечности.

Ничуть не стыдясь своего облика, пробужденный нагнулся и галантно подал руку Лилиане. Его невыносимая смертными аура угасла и стала похожей на ауру обычного смертного.

– Как тебя зовут, маленькая госпожа? – приветливо улыбнулся Саррок девушке, взяв ее порезанную ладонь в свои.

– Лилиана, – пролепетала сестра Сандэра, с изумлением наблюдая, как от легкого прикосновения пробужденного ее рана затягивается.

– А я Саррок Верный Выстрел. Для тебя просто Саррок. – Он помог девушке встать, поддерживая, и обратился к чародею: – Есть ли поблизости достойная дичь?

– Неподалеку отсюда, на Поверхности, деревня синекожих. Верховного шамана в ней нет, зато полно огров. Они могут призвать покровителя племени.

Пробужденный мечтательно прикрыл глаза.

– Славная предстоит охота.


Глава 2
Шестиглазый

Дилон выглядел успешным торговым городом, типичным имперским провинциальным центром. За высоченной стеной, на которой несли дозор вооруженные арбалетами стражники, виднелись черепичные крыши трехэтажных домов и особняки местных богачей, украшенные скульптурами. А над всем этим великолепием высился серый замок графа. Несколько квадратных башен спереди и сзади огромного круглого донжона соединялись крытыми галереями. Над мерлонами торчали насаженные на копья головы преступников, а еще живые разбойники, коим не повезло погибнуть при стычке с дорожной стражей и графской дружиной, мерзли в настенных клетях.

Нравится здешнему управителю борьба с преступностью. Торговле рвение графа на пользу, иначе не выстроилась бы очередь к городским воротам из принадлежащих купцам повозок и вольных всадников. Видимо, наемников здесь привечают не меньше торговцев.

Не желая проникать в город бесправным «зайцем», я законопослушно простоял целый час в людской реке и в качестве вознаграждения получил за пяток медных монет пропуск в виде деревянной бирки с простеньким заклятием, предотвращающим подделывание.

Жители Дилона чувствовали себя в безопасности. Оно и немудрено: на город не нападали с основания империи. В провинции до недавнего времени озорничали разбойники и шайки горных троллей, переквалифицировавшиеся из охотников в бандитов и грабителей. Бывало, деревни сжигали, потому граф столь рьяно боролся с преступностью, лишающей его законного дохода от сельского хозяйства.

Торговцев нынче пощипывали нечасто. По дорогам исправно курсировали крупные отряды вооруженных до зубов всадников дорожной стражи, иногда под командованием боевых магов.

Так вот, расслабились горожане, в отличие от селян. На щит город никто не брал лет триста, а то и четыреста, и дилонцы ошибочно предположили, что в периметре городских стен безопасно и нечего держать на воротах менталиста, считывающего намерения входящих.

Зря, зря. Взять горцев. Объединятся с разбойничьими шайками, войдут под видом торговцев – и жди беды. Удивляюсь, почему тролли и бандиты до такого не додумались.

Квадратную бирку-пропуск я сунул в подсумок на поясном ремне. Понадобится – достану и покажу. Она нужна преимущественно для покупок в богатом районе, где расположены представительства гильдий магов и алхимиков, денежные дома и самые качественные торговые лавки. То есть без деревяшки мне не обойтись, ибо путь мой лежит именно туда.

Банк, куда я направился, представлял собой прямоугольное нарядное здание с красной черепичной крышей и четырьмя декоративными башенками по углам, увенчанными флюгерами в форме наковален. Наковальня красовалась и на вывеске над входом – черная на фоне языков пламени. Надпись над ней гласила: «Банк почтенного семейства Огнебородов».

М-да, живут же люди. Тьфу, гномы. Просторный, ярко освещенный роскошной позолоченной люстрой вестибюль сошел бы за зал для приема гостей во дворце какого-нибудь графа. На стенах гобелены с изображениями осенней природы, купольный потолок украшен лепниной, росписью, в стенных нишах гипсовые статуэтки полуобнаженных юношей и девушек. В середине вестибюля дорогущий стеклянный фонтанчик поставили с разноцветными рыбками.

Где, спрашивается, строгость гномьих залов, знакомая мне по Куркембу? Где развешанные оружие и доспехи, символизирующие славу, трудолюбие и обороноспособность дварфов? Где хмурые коренастые богатыри с заткнутыми за пояс рыжими бородами?

Охранники в количестве двух штук прикидываются, что им до меня нет дела. Костоломы клана, вышибающие дух из нарушителей спокойствия. В красно-черных ливреях под цвет родового герба они резко контрастируют с позолотой и белизной вестибюля, словно подпалины на прекрасной алебастровой статуе.

Вырождаются гномы в империи. В городе наемников Марадро у них банк поскромнее, больше на фортификационную постройку похож – толстенные стены, на первом этаже окон нет, на втором узенькие бойницы, входную дверь вообще будто из подземной цитадели умыкнули, толстое стальное полотно, укрепленное мифриловыми полосами. И охрана из гномьих ветеранов, суровых бородатых силачей в отменных кольчугах, с громадными топорами, способными разрубить имперского латника. Не воины – герои из легенд! Куда до них здешним мальчикам, теребящим рукояти дубинок. Тьфу, позорище. Небось не грабили тут вас, ливрейщиков.

За письменным столом в углу сидел, перебирая бумаги и периодически щелкая костяшками счетов, седобородый лысый гном. Возле него мялся молодой коротышка, нервно поглядывающий то на старшего родича, то на свои башмаки. В очередной раз сверившись с записями, седой пробормотал себе под нос ругательство.

– Мое почтение, любезные, – подошел я к старику. – Могу я снять деньги со счета? Мое имя Сандэр Валирио.

– Можете, коль они у вас есть. Лиагор, свободен. Дома поговорим.

Часто закивав, молодой гном попятился к выходу. Он чуть не упал, споткнувшись, развернулся и заторопился прочь. Верно, мой визит отсрочил ему наказание от начальства.

– Нынешняя молодежь никуда не годится, – буркнул старик. – Удвар Огнебород к вашим услугам. «Рунный браслет», будьте любезны.

Я снял куртку и, закатав рукав рубахи, положил на стол правую руку. Гном провел над предплечьем кристаллом, рассматривая возникший рунный узор на моей коже, и, удовлетворенно хмыкнув, спросил:

– Сколько желаете снять со счета?

– Пять тысяч золотых империалов.

– Ильфар, – окликнул он стоящего у двери, ведущей вглубь здания, гнома, и тот, понятливо кивнув, вышел. – Пройдемте со мной. – Лысый Удвар поднялся, спрятав в столик магический кристалл.

Удобная штука «рунный браслет». Эксклюзив гномьих банков, с которым чековые книжки имперских и колечки-кулоны-сережки эльфийских рядом не валялись. Предметы легко потерять, можно снять с трупа либо банально украсть. Наносящийся на предплечье узор из рун, содержащий информацию о состоянии счета и владельце, всегда с клиентом и завязан на его ауру. Содрать с кожей нельзя, он пропадет, аналогично отреагирует на отрубание конечности и смерть. По-моему, единственный способ злоумышленника забрать деньги в согласии владельца – например, шантажом вынудить пойти в банк и снять золото.

Мне «браслет» нанесли в Куркембе при открытии счета, как ВИП-клиенту, и я с тех пор ни разу не пожалел об этом. Для проявления рун нужно излучение специального кристалла. Через полчаса узор поблекнет и вскоре станет невидимым. Маги его обычно не замечают: слишком мало айгаты влито.

Удвар провел меня в маленькую уютную комнату с камином, парой кресел и дубовым столиком.

– Прошу подождать, господин Валирио, деньги сейчас принесут. Присаживайтесь, ежели хотите. Вина, фруктов?

– Нет, благодарю. Не подскажете ли пристойную гостиницу? Я впервые в Дилоне.

– Подскажу, отчего не подсказать…

Резкая боль скрутила меня, выбив воздух из легких и бросив на дубовую столешницу. Внутренности будто выдирало из тела.

Смуглянка!

Она попала в беду. Я почувствовал ее страх, на миг увидел шесть абсолютно черных глаз, ужасающих и наполненных иномирной силой. Пещера, каменные гробы, погасшие свечи, силуэт кого-то в длинных одеяниях, отдаленно напоминающего царя с древних фресок, корона…

Проклятье, я знаю, где она! В склепе под заброшенной церковью, где мы поймали Дьякона.

Натянутая до предела струна соединяющего нас астрального канала лопнула, взорвавшись непереносимой болью. Меня словно залили расплавом, выжигающим плоть и кости. Мрак…


Слуги хизаи струились по тоннелям бурным потоком, вызывая дрожь земли и издавая гул от множества бегущих лап. Во тьме их не было видно, но они живо предстали перед моим внутренним взором – насыщенные жизненной силой твари, выдыхающие горячий пар. Они двигались единым сверхсуществом, управляемые волей хозяев. Сами хизаи шли позади, как всегда осторожные, предусмотрительные.

Скоро враждебная река достигнет стен Леригоста, и начнется битва. Устроенные заблаговременно завалы задержат врагов не больше чем на десяток вздохов – земляные слуги умеют пробивать толщу скал, что уж говорить о раздробленной каменной породе. Геомаги славно потрудились, возводя преграды на пути подземного воинства. Укрепленные магией пробки в тоннелях остановят продвижение ровно настолько, сколько нужно для превращения камня и земли в псевдоживую плоть. Проделанные в земной толще ходы станут кишечником, который переварит большинство слуг. Оставшихся добьют йима.

Хизаи, как всегда, сбегут, установив ментальные ловушки и пожертвовав войском. Или призовут потомка Древних, благо отпрысков Первой Крови запечатано предостаточно под проклятым городом Шестиглазых. Вот тогда бой станет по-настоящему интересным.

Земля вздрогнула, вдали прокатился грохот. Это слуги столкнулись с завалом, и хизаи решили с ходу пронзить его. Много мощи они вложили в удар! Астрал сотрясся, элементальные духи разлетелись, попрятались кто куда, главное, подальше от безглазой и безжалостной твари, вобравшей в себя силу десятков тысяч существ.

Слугам удалось совершить казавшееся невозможным. Они разнесли в пыль и завал, и расположенную за ним магическую пробку, вырвавшись прямиком к западной окраине Леригоста. Поток ринулся к стене и…

Боль растеклась по астралу зловонной обжигающей жижей. Около сотни хизайских питомцев простились со своим существованием вмиг, еще тысяча испытала последствия близкого попадания стрелы, обратившись в комки обуглившейся плоти. Ощущения передались хозяевам, я услышал отголоски страха Шестиглазых.

Они узнали ударившего, и сверхсущество из слуг замешкалось. Знай хизаи наверняка, что я с йима в городе, – не посмели бы сунуться сюда.

Повторный выстрел добил раненых. Энергия погибающих тварей изливалась в астрал и, не успевая развеяться, поглощалась стрелком, уже спрашивающим у меня разрешения начать охоту на хозяев. Погоди, мой нетерпеливый друг. Я избавлюсь от шелухи, мешающей нам настигнуть Шестиглазых, а затем настанет твой черед веселиться, Саррок.


– Господин Валирио, что с вами? Господин Валирио, очнитесь!

Кто-то обрызгивал меня холодным пахучим зельем семицветника и бил по щекам. По-моему, такими ударами проще отключить разумного, нежели привести в себя.

Боль пульсировала, то притупляясь, то рассекая острыми когтями.

– У него есть деньги? Я мог бы забрать парня в лечебницу при гильдейском отделении.

– Мы оплатим расходы. Огнебороды заботятся о клиентах, господин Мерригар. Что с ним за напасть?

– Гм… Очевидно, обморок от переизбытка желчи. Точнее определим в лечебнице. Кастул, подай скальпель и приготовь наших красавиц и полотенце. Боюсь, кровопускание придется делать здесь, господин Удвар. До помещения в лечебницу он может не дотянуть. День пребывания в палате и проведение необходимых общеобязательных процедур стоит пять золотых.

Я с трудом разлепил веки. Надо мной возвышался лекарь в белоснежной одежде и колпаке, переходящем в кожаную светлую маску. Он держал скальпель, примериваясь разрезать мне вену на руке. Справа от него хлопотал над банкой с извивающимися тощими пиявками юноша-помощник.

– Смуглянка, – прохрипел я, пытаясь приподняться.

Необычно сильная рука лекаря надавила мне на грудь, прижав к столешнице.

– Вам вредно вставать, господин Валирио. Полежите смирно, будьте любезны, до окончания процедуры.

– Какой, к демонам, процедуры?! – Ярость накатила алой волной, вытесняя боль из сознания. – Нужно идти. Немедленно!

Смуглянка в опасности, ей надо помочь, пока не поздно. Перестал ощущаться связывающий нас астральный канал. Проклятье, себя практически не чувствую. Ничего, кроме боли, жжения и тяжести. Я должен по теневому измерению переместиться к заброшенной церкви. Там напали на Авариэль. Бездна и Тьма, не могу воззвать к духам, никто не откликается, кроме скрепляющих края раны, нанесенной Анарионом.

Тело отказывалось повиноваться. Улучив момент, когда лекарь отвернулся, я сел и едва не рухнул, комната завертелась волчком, в глазах потемнело. Лишь бы не потерять сознание.

Что, демоны подери, делать? В столь паршивом состоянии меня убьет и мальчишка-тролль, впервые взявший оружие. Против загнавшего Смуглянку в склеп у меня ни шанса. Рычать хочется от бессилия! Нет, мы еще повоюем. Подготовлюсь, и поглядим, кто кого.

– Удвар, – процедил я сквозь зубы, чтобы не застонать. – Мне требуется управляющий для улаживания финансовых дел. Могу я положиться на вас?

– Ну, – протянул гном, размышляя. – Коли ваши распоряжения не направлены во вред городу и империи, я согласен.

– Клянусь, и в мыслях не хочу навредить империи, ее народу, Дилону и особам правящей династии.

– Что ж, пошлю за помощником, пусть подготовит бумаги. Полежите, отдохните, господин Валирио. Я устрою все наилучшим образом.

– Обойдемся словесным договором, досточтимый Удвар. В случае невыполнения ваших обязательств найду вас и отправлю в Предвечную Тьму. Без долгих судебных разбирательств. Послужите день – и заработаете двадцать золотых.

Проклятье тысячу раз, не могу даже показать вращение теневого кольца, намекнув на принадлежность к магам. Ох и обожгло меня.

К полудню я покинул банк Огнебородов, перебравшись в удобную карету, и покатил в центр города. Не в лечебницу, на чем настаивал лекарь, а к главе здешних чаротворцев, помимо прочего заведующему в Дилоне торговлей магических предметов и зелий. Удвар двинул на скотный рынок, договариваться о покупке стада быков. Животных ему советовал подбирать здоровых, темного окраса, пятнистые мне даром не сдались.

Зачарованным оружием торгуют в здании гильдии магов. Его скупают у приезжих купцов, изготавливают здешние умельцы, заказывают у столичных коллег и выкладывают на широкие прилавки в огромном зале. Как ни странно – магические предметы дороги, – народу собралось много. Проходы между торговыми рядами забиты потенциальными покупателями в богатых и не очень одеждах.

Едва я вошел в сопровождении выделенной мне банком охраны – четверки дюжих молодцев, – ко мне подскочил парень лет восемнадцати в полумантии и поинтересовался, чего желаю. Желал я срочной аудиенции у главы, о чем Удвар послал сообщение до моего выхода из банка. Молодой маг раскланялся и направил меня к Наблюдательной Башне, белой свечой возносящейся над шатровой крышей здания гильдии.

За скромное пожертвование в сотню золотых глава отложил повседневные и весьма важные дела. Принял радушно, вина эльфийского предлагал выпить с заморскими закусками, в кресло усадил, рекомендовал гильдейский санаторий для поправки здоровья за поистине смешную плату в пять золотых в день. Там, дескать, и обследование проведут, и подлечат, ауру восстановят. Кстати, магом глава оказался толковым, с порога определил обширные астральные повреждения.

Сам вылечусь, не впервой. Выйду из города и займусь здоровьем.

Я запросил приличное копье, зачарованное на остроту, прочность и наносящее урон астральным сущностям, и одежку покрепче. Глава предложил наборы пластинчатых доспехов и оружия. От тяжелой брони я отказался – ходить в ней не умею, мне чего полегче, не сковывающего движений. Мой стиль боя предусматривает стремительность. Учивший меня владению копьем вождь троллей Ран-Джакал обходился в пору странствий по цивилизованным странам обыкновенной одеждой, изредка надевая кожаный колет и короткую кольчужную юбку. Поножами и наручами тоже не брезговал, помнится.

Выбор у гильдейских продавцов огорчил. Мечей, щитов зачарованных, кинжалов в закромах под крышку, а копий ввиду малого спроса всего два, и те так себе – эспонтон с листообразным наконечником из мифрила да рунка со складными древком и боковыми клинками явно работы имперских кузнецов. Оба оружия зачарованы на прочность и остроту. Мифриловое значительно крепче стального имперского, вдобавок на него наложено заклятие Рассекателя Духов. Не иначе гномьи мастера ковали наконечник для борьбы с призываемыми тролльими шаманами лоа. Рунка колет астральных сущностей, по заверениям главы гильдии, слабее, вследствие чего цена на нее пониже.

Я выбрал эспонтон. Рунка отличное оружие для умелого бойца, я же приучен к обычному копью, на крайний случай к алебарде, любимому оружию Ран-Джакала. Поторговавшись, отсчитал главе тысячу золотых. Он, нехороший человек, затребовал вначале несусветную сумму в полторы тысячи, постоянно подсовывая дешевую рунку. Видимо, от ее продажи процент у гильдии выше – как-никак имперская работа, может, рунки дилонцы производят.

За пять сотен империалов приобрел кожаные куртку-безрукавку с нашитыми стальными пластинами, наручи и наголенники, наконец-то обзаведясь легкой броней, плащ.

По зельям дела обстояли хуже. Гремучего у дилонских алхимиков не водилось, довольствоваться пришлось парой фляг огнесмеси, воспламеняющейся на воздухе, и десятком дымовых и ядовитых бомб. Маловато, конечно, для войны, да что поделаешь.

На полторы тысячи золотых монет накупил свитков с боевыми заклятиями разной степени убойности, среди которых поистине бесценное в аранье Пламя Духа. Оборачиваешь свитком клинок, и оружие начинает гореть астральным огнем, испепеляя младших лоа и опаляя старших. К нему взял два свитка Воздушной Волны, по сути магической взрывчатки, сметающей все на громадной площади, и один – Алмазной Колесницы Истины. Последний обошелся чуть ли не в тысячу золотом. Оно и понятно: мощное заклятие, уничтожающее старших лоа пачками.

Возврати я способность управлять духами – с этим арсеналом мог бы спокойно выйти на бой с целым племенем синекожих. Вероятно, так и произойдет. Врагов на Зеркальном озере уйма, восстанавливаюсь быстро. За прошедшие с приступа часы хожу без посторонней помощи и слабо чувствую айгату. Через пару дней опять погружусь в теневое измерение.

К вечеру я оставил Дилон. На всякий пожарный надел обновки – куртку, наручи, поножи поверх штанов и теплый, подбитый волчьим мехом и скрывающий ауру плащ. На поясной ремень повесил специальный подсумок для свитков. В близлежащем лесу меня обязался ждать Удвар со стадом быков. Полсотни молодых здоровых животных, пышущих жизненной энергией, достаточно для призыва.

Эх, не люблю кровавых жертвоприношений, да работа у меня такая – с духами общаться.


Гархар клялся, что больше не поведется на презренных быков. Дескать, ему, старшему лоа, по статусу положены души разумных существ, обладающих внушительными запасами айгаты, и призвать его в следующий раз, принеся в жертву каких-то полсотни голов тупого скота, у меня не получится.

Закалывать быков в обозримом будущем действительно не стану. Во-первых, нет удовлетворяющих запросы летающего ската стад, во-вторых, под ритуальный нож пойдут тролльи шаманы, о чем я сказал духу. Гархар облизнулся, заурчав при упоминании колдунов. Остаток полета до брошенного села он молчал, обозревая леса, поля и луга империи, а я прикидывал варианты развития событий и ломал голову над личностью разумного, коего уготовала судьба мне в противники. О гибели Смуглянки старался не думать.

Дилонские маги на призыв духа не отреагировали. К моему уходу из города поднялась нездоровая шумиха, чародеи забегали, быстренько свернули торговлю и заперлись в здании, активировав полупрозрачный купол барьера. Судя по обрывкам фраз от проносившихся мимо магов, по астралу прокатилась волна эманаций от разразившегося сражения. Кто с кем дерется, волшебники были не в курсе и решили подстраховаться.

Ритуал отнял море айгаты. Я, забравшись на явившегося летающего ската Гархара и попросив его лететь на восток, ненадолго увяз в состоянии полудремоты-полубреда, где смешались воспоминания, реальность и кошмары.

Бо́льшую часть полета, длившегося часа два, я посвятил подготовке к предстоящему спуску в сельскую церковь. Подкрепился порцией драконьей настойки, «кошачьим глазом», помедитировал, накапливая энергию и стараясь войти в боевой транс. Попытки к концу полета увенчались успехом, в транс вошел, опять начал ощущать айгату, «нащупал» боящихся нос высунуть из моей ауры теневых духов. Заставить их выйти не удалось. Оглохли, паразиты. Самое интересное, айгатой моей подпитываться они продолжали как ни в чем не бывало.

– Снижайся, Гархар, – пролетев над покинутым селом, попросил я.

У церкви приземляться опасно: в развалинах могут быть враги. Если напавшие на Смуглянку здесь, они наверняка знают о моем приближении. Летающего ската на фоне звездного неба несложно различить, магу же и голову задирать не надо, ауру старшего лоа заметит любой нормальный чародей. Я лучше зайду издалека, оценю обстановку. Теневых духов на разведку не послать, чтоб им, так хотя бы просто прислушаюсь и присмотрюсь к селу и окружающему лесу. С высоты изменения на пепелище незаметны.

Знать бы численность противников. Обыкновенным воинам со Смуглянкой не справиться – больно уж хороши у нее артефакты. Средней руки магам она тоже не по зубам. Она испытала страх в момент столкновения лицом к лицу с нагрянувшим в склеп врагом, значит, узнала в нем кого-то поистине ужасного. На кой ей вообще понадобилось возвращаться?

Я спрыгнул с Гархара на поляну. Скат покружит над пепелищем и по моему сигналу спикирует вниз, чтобы подобрать меня.

С копьем в руках двинулся по лесу. Шел медленно, осторожно, постоянно осматриваясь. На голубоватом снегу – взошла луна Целительница, залившая голубым светом заснеженный лес, – звериные и птичьи следы. Крупнее лисицы тут, похоже, никто сегодня не пробегал.

Настораживает тишина. Ветер не воет, как прошлой ночью, деревья не скрипят. Звуки издаю я. Снег похрустывает под ступнями, сердце стучит.

На окраине села вновь воззвал к теневым духам, приказывая убраться из моей ауры и прочесать местность. Тщетно – не отвечают, паскудники эдакие. Ладно, дедовскими способами проверю, нет ли кого поблизости.

А зелья здорово помогают, восполняя запасы айгаты и исцеляя поврежденное духовное тело. Пойманные духи активно начали делиться энергией, что очень хороший признак. До прибытия на Зеркальное озеро полностью восстановлюсь.

Хочется надеяться, постановка поисковой сети из призванных заново теневых духов не вырубит меня откатом. Достав засапожник, я начертил на снегу колдовскую фигуру, разрезал себе ладонь и, шепотом читая заклятие, брызнул кровью на линии. Угощение для астральных сущностей подано, милости прошу на ужин.

Отвык от ритуальной магии. Нечасто пользуюсь, и совершенно зря. Она самая экономная в плане энергозатрат. Ее минусы в длительности ритуала и необходимости приносить жертву, будь то бычок-трехлеток или собственная кровь, содержащая айгату и жизненную энергию. В бою, когда каждая секунда на счету, начертание фигуры может обернуться поражением. Противник застанет тебя фактически безоружным, и финита. Зато, если есть время на подготовку, ритуалка становится козырем.

К фигуре робко потянулась тень, отбрасываемая мною. Стоп, вокруг разве нет духов? Ничего себе местечко.

Теневые духи обитают в астральных проекциях практически повсюду, умело маскируются. Это позволяет им находиться рядом с сильными сущностями вроде старших лоа. Пугают теневых смертоносные чары, заклятия. Вот, между прочим, косвенное доказательство происшедшей битвы.

Моя тень, коснувшись колдовской фигуры, замерла, я в тот же миг вонзил в нее кинжал, черканув собственный упрощенный знак владения. Поздно метаться, попались, ребятки. На зов, значит, отвечать вы отказывались, а ритуал вас привлек.

Возможно, объясняется подобное поведение разрывом подчиняющих связей. Аура пострадала, астральные цепи нарушились, и теневые духи освободились, но побоялись улизнуть. Не вырвались из-под моей власти только те, кто сдерживает края раны духовного тела, слишком плотно они засели во мне.

Трое духов под клинком смиренно застыли. Я начертал очередной знак, на сей раз конкретного заклятия-приказа. Тени расползлись сетью, сканируя участок леса и пепелище.

Живых нет. Несколько часов назад тут был отряд. Не менее десятка разумных плюс различные накачанные жизненной энергией под завязку миньоны, имеющие одинаковую с хозяином айгату. Ух, сколько набежало магических слуг! Истоптали астрал, оставив еле ощутимые следы эманаций.

Бой был коротким. Святая магия в развалинах церкви иссякла и больше не мешала моим лазутчикам, само здание превратилось в сухую бесполезную скорлупку, внешне не изменившись. В подвал теневые духи не проникли: структура заклятия не та.

В бою явно принимала участие Смуглянка. Ощущается ее айгата, как и прочих сражавшихся – людей, светлого и темного эльфов и неизвестных мне существ, обладающих приблизительно равными силами. Били направленными астральными ударами по церкви, предварительно установив барьер. Эффективная тактика для устранения противника, свойственная гархалам[5] и Ночным Охотникам.

Чего здесь только нет. И светлоэльфийская магия природы присутствует, и демоническое колдовство Бездны. Нет и в помине следов применения ангельской магии Карубиала, следовательно, атаковали не эладарнские храмовники.

Удивительно разношерстная собралась компания. Светлые и темные эльфы – смертельные враги, убивающие друг друга при встрече. Определенно, светлый – маг природы, а темный – спец в проклятиях. Старая добрая классика.

Выдернув нож из колдовской фигуры, я обмотал рассеченную ладонь припасенной чистой тряпицей и направился к церкви. Покрывшая пепелище и участок леса поисковая сеть транслировала мне информацию о малейших изменениях в астрале и физическом мире. Объявись кто-нибудь, я немедленно узнаю об этом.

Развалины храма стояли проломленным черепом немощного чудовища, грозящего небесам. Черно-серый пепел взметывался под ногами невесомыми облачками. Лики святых и ангелов на стенах полностью стерлись, будто кто-то намеренно удалил их, не вынося укоряющего взора небожителей, священные символы у алтаря валялись разломанными на полу. Нанесенные ветром листья и веточки пропали. Остался пепел, перемешанный с кусками штукатурки и осколками камней.

На пороге подвала пахло свежепролитой кровью и благовониями. Под церковью провели жертвоприношение, перед тем вычистив и проветрив подземелье?

Стараясь ступать бесшумно, я заглянул в подвал. Так и есть, на вытащенном из стенной ниши склепа каменном гробу тлели палочки третьеглаза, возжигаемого при ритуалах шаманами орков и троллей. Какого демона произошло?

За спиной раздался грохот, пол заколебался. Я инстинктивно обернулся, принимая боевую стойку. Из проломленных ступеней лестницы торчала поросшая сине-голубыми кристаллами треугольная башка размером с лошадиную.


Зариб

– Наш человечек?

Зариб под маской из электрума недовольно сощурился. Он не любил, когда к нему неожиданно подкрадывались сзади. Из всей Семерки знал об этом один Зонат, получая удовольствие от раздражения напарника. Никому другому, впрочем, подойти сзади незамеченным не удавалось. Лишь треклятый темный эльф умеет почти полностью стирать признаки своего присутствия из физического и астрального измерений.

– Судя по духовному портрету – он, – бесстрастно произнес Зариб, не отрываясь от наблюдения за сожженным селом. Менталист видел сразу и пепелище с церковью, и забравшегося в подвал человека, и энергетическую составляющую местности со всеми живыми и мертвыми сущностями.

– Пойду поприветствую, – с шуршанием вынул мечи из ножен стоящий за его плечом Зонат.

– Я бы на твоем месте не торопился вступать с ним в контакт, – предостерег Зариб, не открывая глаз. – Аура теневика слаба, однако сие не значит, что ее обладатель не окажет сопротивления, заподозри он в тебе угрозу. В латнике столь устрашающего вида, да еще с обнаженными мечами, знаешь ли, трудно увидеть доброжелателя.

– Прекрасно! С удовольствием сражусь, если человечек покажет себя достойным противником.

– Зонат, излишняя самоуверенность и жажда драки послужат причиной твоей гибели. С человеком трудно договориться, судя по его решительному настрою.

– Я и не думал болтать, пусть этим занимается Эктар! Мое дело – заставить его дождаться остальных наших.

– Все же рекомендую воздержаться от немедленного боя. Сначала человека попробуют обезвредить мои слуги.

– К шогготу слуг и осторожность! Дай мне развлечься, шестиглазая скотина! А победит человек или нет – на все воля Голгорота. Сдохну – ты его остановишь. Поэтому побереги зверушек.

Зариб невольно вздрогнул. Слова напарника стеганули его, пробуждая давнюю расовую ненависть. Эльфийский последыш посмел оскорбить потомка древнейшей расы Лантара! Глубоко вдохнув и расслабив пальцы, сжимающие лежащий на коленях трезубец, Зариб волевым усилием очистил сознание от ненужных эмоций. Зонат всегда резок и несдержан на словах, зато не бросает в беде соратников. Эльф хороший напарник.

– Поступай как считаешь нужным. Я устал от твоих выходок. Убьешь человека – ответишь перед Эктаром. Напомнить его приказ? Нам нельзя убивать Валирио! Эктар хочет сперва поговорить с ним. Хотя… возможно, тебя наконец-то выгонят из отряда.

– Не волнуйся, Шестиглаз, я не предоставлю тебе повода порадоваться моему изгнанию, – расхохотался Зонат, растворяясь в ночи.


Согласно бестиариям дварфов, кристальная ящерица занимает почетное третье место среди земляных полуэлементальных животных по запасу айгаты и равна развитому старшему лоа по силе. То, что мне повстречался именно полуэлементаль, сомнений не вызывает. Поросшая светящимися голубыми кристаллами махина прямо исходит мощной энергией стихии Земли. Свет обволакивает ее зримой аурой, постепенно заполняющей храмовый подвал. Не смоюсь до того, как ящерка вытащит из пола свою грузную тушу, – и шансов на победу у меня поубавится. В пещерах она почти непобедима. Дварфы ее обходят десятой дорогой, не желают с ней связываться и другие расы Подземья. Сложно с эдакой громадиной биться в тесноте. Чары на нее действуют неэффективно, обычное оружие вовсе бесполезно против образующих прочный панцирь наростов. Тварюга, по уверениям ученых мужей, эффективно применяет заклятия, основанные на магии кристаллов.

Информация о полуэлементали всплыла в памяти совершенно неожиданно, точно кто-то услужливо открыл бестиарий, виденный однажды в библиотеке Гварда, на нужной странице, и ткнул пальцем в описание чудовища.

За колючей башкой последовали округлые плечи и толстые передние лапы, снабженные алмазными когтями, не уступающими по длине засапожнику. Благо вылезает ящерка неспешно, пригибаясь, дабы не схлопотать в глаз зачарованным копьем. Глазки у нее, между прочим, одно из трех уязвимых мест. Второе – пасть, вернее, мягкое небо, за коим кровеносные сосуды и мозг. Ткнуть туда надо постараться: усеянный шипами кристаллов рот открываться не спешит. Кроме зубов и когтей у ящерки полно средств убиения врага. Заденет хоть чем – и я истекающий кровью труп. Третье уязвимое место – горло. Ну, относительно уязвимое, кристаллы там не растут. Брюхо защищено толстой чешуей, менее прочной, чем спинной панцирь.

Магическая зверюга почти полностью перегородила выход из подвала. Попытайся я перескочить через нее, ей надо лишь поднять башку, чтобы насадить прыгающего оленем меня на кристаллические рога. Правда, это если постарается. Вскоре полуэлементаль закупорит собой проход, и окажусь в совершенно невыгодном положении.

Свиток? Хм. Алмазная Колесница, среди чародеев прозываемая «скалкой-убивалкой», конечно, навредит твари. Чем мне тогда с лоа бороться в аранье? Хотя мертвый я ничем озерникам не помогу. Нет, свитки использовать рано, скалку-убивалку оставлю на крайний случай. Подозреваю, ящерица не единственный враг, с которым придется здесь столкнуться.

Размышления отняли драгоценную секунду. В следующую я ринулся к выходу. Тычок эспонтоном в горло заставил громадину опустить шипастую башку, дабы прикрыться, наконечник проехался по кристаллам. Я, оттолкнувшись, проскочил в образовавшийся просвет между потолком и ящеркой. Рога поднялись за мной и обрушили твари на голову деревянную балку.

Ходу вверх! На открытом пространстве мы повоюем всерьез. Полуэлементаль неповоротлива, массивна, шипы мешают резво передвигаться. Она привычна к тишине и тьме подземелий, на поверхности слепнет и глохнет, теряется от множества незнакомых звуков и запахов.

Где тут самая хлипкая стена? Здание на ладан дышит, выбью хотя бы кусок, того и гляди целиком обрушится. Только бы самому под обломки не попасть. Взлетев в оконный проем, вынул из сумки футляр со свитком Воздушной Волны, распечатал. Иди сюда, маленькая моя.

Пол церкви затрещал и проломился посредине. Из-под каменного крошева, плит, сгнивших досок показалась синяя башка, перетекающая в плечи. Не желая оставаться в образованной дыре, тварь рывком высвободилась, встала во всей красе, похожая на обросшую кристаллами статую невообразимой рептилии. Выскочив, замерла с задранной кверху мордой. Оценивает обстановку.

Учует? Вряд ли. Уже бросилась бы, пойми, где я.

С минуту ящерица прислушивалась и принюхивалась, затем ей, видимо, надоело играть в выслеживающего добычу охотника. Она, издав глубокий урчащий звук, ударила нижней челюстью в пол. Зазвенело и затрещало, внутреннее пространство храма вмиг заполнили иглы тонких острых кристаллов. Пол и основание стен превратились в шкуру диковинного дикобраза, переливающуюся алыми и голубыми сполохами. Неспроста светомузыку врубила ящерка. Обычной раной не отделаешься, наколись на такой шип.

Вот почему подземные расы побаиваются полуэлементалей. В узких проходах пещер и шахт никуда не денешься. Ломанешься к рептилии – сделает из тебя решето. Благо она не охотится за разумными, предпочитая питаться породой и драгоценными камнями.

Кто ж тебя, красавицу, подчинил и сюда послал? Не по своей же воле на поверхность выбралась. Не слышал о том, чтобы полуэлементалей приручали и управляли ими. У магических животных наибольшее сопротивление к разного рода заклятиям. Ментально зачаровать их вроде никому не удавалось.

Ящерица закрутила башкой. Я неподвижно стоял, не дыша. Зрение у нее не очень, как и у большинства подземных существ.

Рептилия, никого не обнаружив, разочарованно рявкнула. Пора читать свиток.

Лист зашелестел, разворачиваясь у меня в руках. В активации ничего сложного, достаточно знать основы енохианского – читай, ангельского – языка и уметь вливать айгату. От капли духовной энергии, вложенной мною в свиток, тщательно выведенные слова магической формулы засияли ровным белым светом. Учуявшая неладное ящерка замотала башкой и отступила к дыре, откуда вылезла. Нет, уйти так просто не получится. Ты мне пригодишься, кристальная.

Отставив копье и сложив пальцы правой руки «козой» в сторону противницы, я проорал название заклятия. Свиток ослепительно вспыхнул и распался пеплом, от меня к ящерице ударила волна спрессованного воздуха, направляемая «козой». Ветряное цунами пронеслось по церкви, поднимая тучу пыли, мусора, обломков. Оно отвлечет от меня. Стены храма вздрогнули и рухнули под воздушным напором, влекомые стихией камни устремились к ящерице, сметая выращенные на полу колючки кристаллов.

Раз!

Ну, теневые, ваш черед. Я соскочил на вывороченные плиты, призывая сеть из духов сжаться. Полоснул для ускорения процесса по ладони засапожником, брызнул кровью на темнеющие подо мной тени, не жалея айгаты. Берите, мне не жалко, половину моего нынешнего запаса! Исполните, что хочу, дам столько же.

Сплошной вал из теней со всех сторон покатился к полуэлементали, исчезнувшей за лавиной пыли и камней. Ящерка, не спи, к тебе гости. Не успеешь упрыгать, просочатся в твое духовное тело. Жить будешь плохо и недолго. Не того ты масштаба, чтобы полностью заблокировать ауру. Щит у тебя в астрале недостаточно хорош. Ненасытные духи собирают сородичей на пир.

Два!

Я метнулся за духами с выставленным перед собой эспонтоном. Микроволокна мышц рвались от запредельного напряжения. Не будь я в боевом трансе – выть мне от боли.

Ящерица близко, сквозь тучи пыли видно голубое свечение. Спустя миг обрисовался низкий силуэт. Моя противница скрючилась, припала к земле и приподняла башку, стараясь держать ее подальше от исходящей снизу угрозы.

Мифриловый наконечник копья врезался в горло полуэлементали и с хрустом пробил твердую кожу.

Три!

От рева содрогнулось основание церкви, в вышине задрожали и спрятались за пеленой облаков звезды. Полуэлементаль умирала тяжело. Голова дернулась назад, туловище выгнулось, хлестнувший колючий хвост едва не задел отскочившего меня. Копье для верности я провернул в ране и выдернул. Вместо крови из дыры в шкуре выплеснулась фосфоресцирующая бирюзовая жидкость, концентрированная айгата, столь ценимая алхимиками, целителями и артефакторами. Надобно собрать во что-нибудь, во флягу от воды, например. Нечего пропадать дорогому продукту. И шкуру снять, и глаза выковырять. Да вся ящерица кладезь алхмических и магических ингредиентов, за которые в имперских чародейских гильдиях выложат весьма внушительные суммы золотом.

Не о том думаю! Того и гляди хозяин ящерки объявится, при нем спокойно тушу не разделаешь.

Полуэлементаль билась в судорогах. Кристаллы на шкуре постепенно угасали и в конце концов превратились в тлеющие голубоватые угли, зримый световой покров исчез. Я подошел вплотную к ящерице перед последним судорожным рывком, положил ладонь на лежащую башку, дотянулся до уходящего духа и потянул его назад. С протяжным выдохом остатки духовной и жизненной энергий перекочевали в меня. Кристальный дух мне понравился, он перетекал в Темницу без сопротивления, не было в нем затхлости обитателей Серых Пределов. Я выкачивал айгату, чувствуя покалывание и тянущую боль в руке и груди.

Закончив, выпрямился. Меня распирало от силы.

Происходящее покатилось неспешной колесницей по тракту реальности, вынося меня на второй уровень боевого транса. Без всякой теневой сети я расширил зону восприятия. О, до чего же приятно вновь обрести способность чувствовать и сражаться на максимуме возможностей! Кровь быстрее течет в жилах, мышцы регенерируют, готовясь к следующему этапу сражения.

Границу пепелища пересек разумный. Он старается ступать неслышно, не производить вибрации, и тем не менее мне слышен скрип мельчайших частиц грунта под его ступнями. Человек? Эльф? Тролль? Ни запаха, ни ауры. Скрытник.

Что за?..

В астрале молнией сверкнула стрела ментальной энергии, и на меня обрушилась наполненная животным ужасом тьма.


Интерлюдия вторая

Лилиана потеряла счет времени. Сколько продолжалась ночь? Часы, недели?

Полет на мантикоре длился очень долго. Созданное Сарроком существо пересекло троллью аранью, широкую прибрежную полосу и сейчас парило над морскими просторами, унося девушку и пробужденного мага от мессира Арнальдо и Игнаса.

Подобную магию, чудовищную и притягательную, Лилиана видела лишь в фильмах, просмотренных в той, земной жизни. Впрочем, воспоминания о Земле постепенно стирались под влиянием чувств, пережитых в Лантаре. Что такое книги, кино, школа по сравнению с деревней синекожих лесных троллей, настоящим колдовством и обучением на острове, где все буквально дышит магией?

Прижимаясь к сидящему впереди и правящему огромной крылатой кошкой Сарроку, Лилиана жмурилась из-за бьющего встречного ветра и, самой стыдно признаться, боялась взглянуть вниз. Слишком высоко мчалась мантикора. Кажется, оторвешься от надежной спины Верного Выстрела – и упадешь. Но страх высоты и холодный, продувающий насквозь ветер не давали забыть предшествовавших полету событий.

Саррок пригласил ее стать свидетельницей Охоты. Именно так, с большой буквы. Маг придавал особое значение процессу, от коего получал не сравнимое ни с чем удовольствие. Он сулил незабываемое зрелище и бесценный опыт, обещал показать, как охотятся йима, живые орудия Великого Князя, и добывают лоа ловцы духов.

Ловцом был ее брат. Она согласилась. Затолкнула неуверенность при общении с совершенно незнакомым разумным в дальний уголок сознания и величаво, точь-в-точь благородная дама при императорском дворе, подала ручку галантному пробужденному магу.

Игнас встал рядом и грубовато сообщил – дескать, последует за ней даже в Бездну какого-то Цатогуа, на что Саррок ответил – мол, не следует опасаться за жизнь «маленькой госпожи», он обеспечит ей должную защиту и оборонит от однорогого Карубиала, буде тот явится из Горнего Мира со всей свитой. Ух, как он посмотрел на Игнаса! Словно хотел сжечь заживо. А тот не дрогнул, олицетворяя собой абсолютную неколебимость. Начинающийся спор разрешил мессир Арнальдо. На лице его было написано сомнение, однако брадосский целитель приказал Игнасу отступить. Раз Саррок сказал, что не допустит опасности для Лилианы, значит, так и будет, отрезал он.

Могущество аллира поражало. Девушка понятия не имела, в чем заключается основа его магии. «Будь смелой», – сказал он, улыбаясь, и она забыла о страхе. Она не боялась, когда ее вместе с пробужденным магом засосал внезапно оживший пол, и когда Верный Выстрел уже в аранье, куда их вынесла теплая река мягкой скользкой субстанции, призвал свою питомицу мантикору. Гигантская кошка с нетопырьими крыльями и скорпионьим хвостом возникла из земли и крови Саррока. Непонятный сгусток вырос, оформился в скелет. Костяной каркас оделся на глазах изумленной девушки мышцами, шкурой, напомнив сцену из фильма ужасов. Сидя на широченной пушистой спине магического животного, Лилиана с трудом верила в происшедшую метаморфозу – никак не походила симпатичная мурлычущая кошка, чуть не сбившая с ног пробужденного чародея в приступе радости, на кошмарное создание, каким представлялась всего минуту назад.

И вот Лилиана летит над морем неведомо куда. «Мы обязательно поохотимся, маленькая госпожа, – пообещал древний маг в аранье, далеко от де Виллано и его помощников, – позднее». От его слов веяло неколебимой уверенностью. Девушка поверила ему. Без доказательств, аргументов. «Не спрашивай ни о чем, – посоветовал Саррок. – Я обо всем расскажу по прибытии на остров. Он тебе понравится».

Какой остров, почему Верный Выстрел обманул мессира Арнальдо, зачем она магу? От вопросов кружилась голова, и девушка разозлилась. Ее мнения не спрашивали, будто она безвольная кукла. Ее чувствами и эмоциями управляли, надо полагать, с помощью ментальной магии.

«Ха, поистине в вас течет одна кровь! – рассмеялся древний маг и вдруг сменил тон на бесстрастный: – Разве у тебя есть силы сопротивляться мне, маленькая госпожа?» От его голоса лед сковал позвоночник, а в животе образовалась пустота. Действительно, кто она такая, чтобы перечить столь могучему существу?

Нет, она отплатит ему. Улучит момент и обязательно отплатит.

Саррок молниеносным движением, не давая сестре Сандэра увернуться, коснулся кончиком указательного пальца ее лба. Она тотчас рухнула в полусон-полуявь. Аранья, прибрежная полоса, море, солнце и луны пронеслись чередой видений. Очнулась девушка от холодного ветра, прижимаясь к спине мага.

– Держись крепче! – услышала Лилиана перед тем, как мантикора резко спикировала вниз.

На мгновение показалось, крылатая кошка нырнет в море. В метре от воды животное выровняло полет и понеслось параллельно водной поверхности к виднеющимся вдалеке двум скалам, бивнями морского монстра торчащими над волнами.

– Столбы Нерезиса образуют врата, за ними начинается Море чудовищ, – буднично сообщил чародей. – Туда нет ходу никому из смертных, не считая нескольких избранных. Под морем находится межмировая щель, откуда бесконечным потоком выходят сущности иных реальностей. Стоит им учуять живого, они начинают гнаться за ним и, настигнув, разрывают на клочки, поглощая плоть и душу.

– Как же мы пролетим? – удивилась девушка.

– Врата узнают мою айгату и напомнят здешним обитателям о давнем Договоре, маленькая госпожа!

Циклопические столбы промелькнули мимо, и мантикора вновь набрала высоту. На небо выкатилась белая полная луна, освещая молочно-бледным светом морские просторы. Рябь волн прерывалась частыми водоворотами и крошечными островками, представляющими собой выпирающие из воды скалы. Лилиана задумалась, почему пробужденный маг обманул мессира Арнальдо, хотела спросить об этом Саррока – и не успела. Однообразный вид сменился, отвлекая от размышлений: на горизонте появилось быстро растущее по мере приближения пятно крупного, возвышающегося над морем острова. За ним угадывались очертания архипелага.

Подлетев к заросшей зеленой растительностью горе, мантикора сделала над ней круг и неспешно опустилась на свободный от деревьев участок земли недалеко от вершины.

– Добро пожаловать на Затерянные Острова, маленькая госпожа. – Соскочив с магического зверя, Саррок подал девушке руку.

Лилиана отвергла помощь мага и неуклюже спрыгнула со спины крылатой кошки.

– Зачем ты обманул мессира де Виллано и привез меня сюда? – зло спросила она.

Глаза Саррока на мгновение сузились. Он улыбнулся.

– Что ж, расскажу. Но сначала ответь на вопрос, маленькая госпожа. На что ты готова ради брата, если он жив?


Глава 3
Предвечная тьма

…Распластанные на жертвенных каменных плитах троллы и гоблинши уставились невидящими глазами в теряющийся в сумраке храмового зала потолок, напоминая мертвецов. Они еле заметно дышали.

– Что за знаки вы поставили на каждой, учитель? – склонился в почтительном поклоне молодой эльф, с чьих плеч спадал белоснежный плащ с изображением отбрасывающего тень лотоса.

Я закончил приготовления, занял место в центре кольца из жертвенных плит и ответил:

– Знаки пойманных мною духов. У старших и старейших лоа есть такие, посредством них шаманы синекожих приносят жертвы покровителям.

– Вы собираетесь поклоняться духам троллей? – В округлившихся глазах ученика мелькнули недоумение и ужас. Еще бы, Великий Князь на самом деле поклонник лесных духов, с которыми ведут войну Дети Звезд. Предатель!

– Нет, мой юный друг, – окинул я придирчивым взглядом без малого сотню будущих жертв, расположенных в виде концентрических кругов и занимающих почти весь зал полузаброшенного аллирского храма Небесных Светил. Синекожие здоровы, полны айгаты и жизненных сил, у всех на челе и груди ведьмины отметины, свойственные колдуньям. – Видишь, знаки вписаны в знак лотоса? Жертвы предназначены мне и моим духам. Это самый быстрый и действенный способ пополнить запасы сил и привязать пойманных лоа ко мне, сделав верными рабами, чувствующими пользу от пребывания в Темнице. Наша связь становится крепче. Если меня тяжело ранят, они не взбунтуются, что довольно часто происходит у неопытных ловцов, а помогут мне восстановиться.

– Учитель, я не совсем понял. Духи ведьм станут служить вам?

Иногда неискушенность ученика раздражала.

– Они пойдут на поживу мне и уже пойманным мною лоа, Гвериар. Ловцы не только ловят духов, мы поглощаем их – кого частично, и тот отправляется в духовную Темницу, а кого без остатка, как этих презренных недозверей. Для полного поглощения нужно отметить жертву знаком.

Я, закрыв глаза, распростер руки над лежащими под ментальными чарами троллами и гоблиншами. Души живых горели огоньками, источая аромат силы, к коему примешивались запахи лоа и благоухание лотоса. Они принадлежат мне, они моя пища, утоляющая на короткое время духовный голод.

– Смотри внимательно, Гвериар.

По незримым каналам, связывающим меня и жертв, я потянул силу. Тела изогнулись в едином приступе боли. Огоньки душ трепетали, тщетно пытаясь удержаться в физических вместилищах. Ужас захлестнул храм, насыщая меня.

Вскоре все закончилось. На жертвенных камнях лежали скорчившиеся, иссохшие останки. Ученик у запертых ворот выглядел ошеломленным, от него пахло страхом.

– Прикажи развесить тела на ветвях священных тролльих деревьев у Красной скалы, – приказал я, стряхивая с кончиков пальцев сконцентрированную в выступивших капельках крови силу, ее подхватывали плавающие подо мной рыбками теневые духи. – Позже распорядись уложить на жертвенные камни тролльих детенышей. Для боя с их отцами мне понадобится много айгаты…


– Шестиглазый уродец! Отрыжка шоггота, пережравшего вирмовского дерьма! Чтоб тебя боги Бездны наказали за твою подлость!

Раздающийся поблизости басовитый глас вывел меня из плена чужих воспоминаний. Надо мной высился смоляной горой воин. Длинноволосый мечник потрясал оружием в обеих руках, на чем свет стоит кроя неведомого злоумышленника, лишившего его радости боя.

Они считают меня выбывшим из боя – мне же лучше. Я вроде в порядке, разве что черепная коробка пульсирует болью. После мощной ментальной атаки люди обычно в отключке валяются часами, а то и вовсе в кому впадают. С пойманными духами мне повезло, они возвели блок, остановивший львиную долю астрального снаряда шестиглазого.

Сосредоточившись на ощущениях тела, вхожу в боевой транс. Вот теперь чувствую себя значительно лучше, теневые духи тут как тут, прикинулись обыкновенными безобидными тенями. Молодцы! Ну-ка прощупайте матерщинника.

Тени робко вздрогнули и потянулись к стоящей фигуре в замысловатой колючей броне. Потянулись – и отпрянули синхронно с мечником, отскочившим на добрый десяток метров. Заметил все же диверсантов. Отличный противник.

– А ты крепкий малый, – похвалил он, повернув ко мне имитирующую череп маску. Пока мечник говорил, я плавным движением перетек из лежачего положения в боевую стойку, стиснув древко эспонтона. – Копейщик, да? Люблю копейщиков-мастеров, хорошие воины. Только тени твои мне не нравятся.

Духи окружили меня широким ажурным кольцом. Приблизиться ко мне безнаказанно они не дадут, мигом проникнут в ауру врага и начнут разрушать ее, выкачивая айгату и ломая энергетические структуры. Мечник потеряет возможность применять заклятия, ослабнет.

Противник прыгнул прямо в середину защитного кольца и, вместо того чтобы приземлиться на ноги, вонзил клинки в плывущие по груде мусора тени. Сознание резанула боль – оружие поразило духа, отчего тот распался на лоскуты, разорвав круг.

Мечник, не коснувшись земли ногами, немыслимым образом извернулся в воздухе и нанес мне в грудь сокрушительный удар ступнями, отбросив метров на десять. Звук удара слился со звуком ломающихся ребер, осколки костей пробили легкие, уподобив меня раздавленному насекомому.

Здорово дерется, гад. Ошеломил болевой эманацией подчиненного духа, лишил теневой защиты и тяжело ранил, замедлив. Олифанта, видимо, сожрал на боях с магами.

– Ты там живой? – крикнул масочник с полуразрушенной стены церкви, куда забрался после атаки. Побаивается спускаться.

Живой, живой. Дышать нечем, из легких воздух выбил, в остальном нормально. Вдохну и наваляю тебе, мистер икс недоделанный.

– Да у тебя желания биться хоть отбавляй! Молодец, человечек! Давай, вставай, приводи себя в порядок, я подожду, и продолжим.

Ишь, благородный какой, хочет честного боя. Извини, не получится. Я сюда пришел не за красивым поединком. Вас, ребята, тут двое, ты и тот менталист. Заиграюсь в рыцаря – и в самый неподходящий момент меня «приласкает» разумник очередным ментальным ударом.

Я с трудом встал на четвереньки, потом на ноги, выпрямился. В грудную клетку словно битого стекла насыпали – двинешься не так, и разрежет изнутри, хруст сплошной. Однако же драконья настойка действует отменно. Перейдя на второй уровень боевого транса, я чувствовал, как срастаются кости и восстанавливаются ткани.

Мечи у тебя отличные, раз духов запросто уничтожают. Имперцы за них прилично заплатят. И доспехи наверняка зачарованные. Аж обидно, что не умею их носить. В доброй броне вряд ли бы мне ребра сломали так легко. Подозреваю, у тебя и бижутерия магическая. Богатая добыча достанется в случае победы.

А ведь мечник мог меня убить. На идиота не похож, действует грамотно. Почему пощадил? Мало ли что за цели преследует. Может, допросить хочет перед отправкой к праотцам либо ритуал провести мерзопакостный.

– Готов? – раздался голос рядом – противник соскочил со стены и был уже в паре метров от меня, принимая боевую стойку.

Теневое измерение приняло меня. Темнота ночи сменилась черными и серыми оттенками, силуэт противника смазался, чего и следовало ожидать от высококлассного скрытника. Никаких энергетических возмущений, пустота там, где он находился. Демон с ним, его дружка выследить проще.

Я заскользил по шлейфу ментального заклятия, перемещаясь от тени к тени, не высовываясь под лунный и звездный свет, дабы полностью слиться с местностью, насыщенной эманациями применявшихся недавно боевых заклятий.

След вел за пределы села, на вершину заросшего деревьями и густым кустарником холма. Там серой вуалью бугрилась пленка полупрозрачного маскировочного барьера. Вот почему с высоты я никого не обнаружил. Менталист спрятался под куполом.

Окружающие меня духи вгрызлись в преграду, вытягивая энергию. Барьер поблек, внутри него проступили очертания разумного. На шее разумника переливалось бело-серым магическое ожерелье, в руках белел боевой трезубец. Сияла и длинная, чуть не до пят, чешуйчатая кольчуга. На физиономии маска шестиглазого существа, не имеющего ничего общего с человеческим лицом. Безносая, лишенная рта и подбородка морда с шестью вертикальными прорезями для глаз, расположенными парами. Над маской необычной формы металлический шлем с плоским верхом и протуберанцами короны по краям. Удобно по нему грохнуть молотом, а лучше тяжелым клевцом, спокойно пробивающим рыцарские панцири.

Интересный тип. Ауру гасят доспехи, в трезубец закачана сухая, безвкусная айгата. И удивительно знакомая.

Хизаи. Так называли себя представители подземной расы, чьи города состарились в эпоху, предшествовавшую появлению аллиров и троллей в Лантаре. Откуда я знаю? Просто всплыло в памяти, людям бывшие повелители Подземья неизвестны, жители Поверхности читали лишь об их полузабытом покровителе, властвующем в Предвечной Тьме, Аллуре Осквернителе Богов.

Вот чьи глаза мне привиделись в Дилоне. Шестиглазый менталист напал на Смуглянку, призвав Силу божества.

Разумник заозирался, взмахнул оружием. Естественно, он встревожен – барьер-то истаивает, и он понимает, что последует дальше. Ясно, не магия дала сбой. Его готовятся атаковать, снимая оборонные чары, точно кожуру с плода, перед тем как вонзить зубы в сочную мякоть.

Менталист в отчаянии рванул ожерелье с шеи. Магию разума против меня в теневом измерении не применить, а она твое основное оружие. Ожерелье из медальонов и трезубец – поддержка, иначе уже использовал бы их. Управляется своей вилкой он так себе. Хизаи не бойцы, привыкли пользовать слуг-элементалей, сами нападают издалека, с выгодной позиции, применяя ментальные заклятия. Вот мечник – специалист великий во владении железками.

Вокруг шестиглазого взвихрилась айгата, уплотняясь и скручиваясь в тугие жгуты. Защитный барьер формирует.

Эспонтон выстрелил из тени разумника в щель между маской-забралом и кольчужным воротником, с трудом проткнув незавершенный магический кокон. Раздался неприятный хруст, маг отшатнулся, выпустив из рук сдернутое с шеи ожерелье и трезубец. Возникнув перед врагом, я провернул копье в ране и дернул назад. Мне на руки плеснуло холодной липкой жидкостью, менталист пошатнулся, теряя равновесие, захрипел, забулькал. Броню ему не пробью, тем более что анатомию хизаи не изучал и не в курсе, в каком месте у них сердце и есть ли оно. Клинок эспонтона ударил в одну из шести прорезей в металлической маске, вынудил нелюдя замереть на секунду и повалиться навзничь.

С чавкающим звуком выдернув копье из глазницы, я нагнулся и сорвал маску с разумника. Ох и омерзительная рожа, не приведи духи, ночью приснится. Абсолютно белая гладкая кожа, аж светится, овальная физиономия, на ней чернеют три пары влажных глаз, похожих на осьминожьи. Под ними три образовывающих нижнюю челюсть то ли щупальца, то ли жвала.

Засапожником скоренько вырезал над глазами хизаи отбрасывающий тень лотос и, спрятав нож, положил ладонь на низкий лоб менталиста. Хватит духов в Темнице складировать, мне сейчас потребуется айгата. Этого поглощу полностью. Довеском заполучу фрагменты воспоминаний и кое-какие знания шестиглазого. Допросить его все равно не выйдет – разумник же, сотрет себе память, и пиши пропало. Неполные сведения о происшедшем со Смуглянкой лучше чем ничего.

Покидающий умирающее тело дух потек по руке без малейшего сопротивления, наполняя меня тяжестью и мощью. Передо мной пронеслась вереница образов, спаянных в единое целое с чувствами. Прошлое, настоящее, бесчисленные вариации будущего закружились в безумном хороводе. Мягкий полумрак гнезда, бесконечные кишки тоннелей подземного города, наставники, поля сражений, ненависть и торжество победы… Жажда власти, предательство, бесплодные земли, жестокое солнце… Окровавленные орки, опустошенные селения и бескрайние степи… Высокий седой эльф, навершие его посоха в виде корневища направлено на меня, прикосновение к горлу холодной острой стали.

Я отпрянул, не вынеся нарастающей головной боли. Того и гляди не до сражения станет, свалюсь, и боевой транс не поможет.

Поглощение завершилось. Меня словно в густое желе поместили, еле двигаюсь. Астральное восприятие, напротив, обострилось, различаю скопление человеческих аур в нескольких часах пешего хода к северу отсюда, в ближайшей деревне.

Предчувствие опасности завыло сиреной – мечник близко! Отклониться назад и прочь от колебаний воздуха, порожденных возникшим рядом невидимым противником. Боль взорвала правое запястье, я вскрикнул от неожиданности и инстинктивно отскочил назад, оглядываясь. В левой вновь зажат засапожник, в правой… а нет правой руки, валяется в снегу, сжимая эспонтон. Возле нее пусто, не считая холодного трупа хизаи. По обрубку расползается темная клякса проклятия.

– Зря ты убил Шестиглазого, – произнесла пустота голосом мечника. – Теперь мне придется убить тебя.

Рывок назад ради разрыва дистанции с противником и провал в теневое измерение. Напоследок я услышал свист рассекающего воздух клинка. Вовремя убрался из-под меча. Прочь отсюда на максимуме доступной скорости!

Не избавлюсь от проклятия, коим «наградил» вражина, и повторная стычка с мечником не обязательна, умру сам. В муках. А может, со мной что похуже произойдет, демон его знает, какой гадостью одарил меня треклятый рубака.

Где бы затаиться и обработать рану? Вон заваленный подвал церкви, в небольшое отверстие пробивается лунный свет, образуя световое пятно размером с ладонь взрослого человека на дне небольшой ниши. Сойдет. Надеюсь, противник не настолько быстр, чтобы догнать меня, едва вынырну из теневого измерения.

Уютненько тут. Места, правда, маловато, не лечь, выпрямившись. Атаковать можно сверху мечом либо копьем, еще вариант шарахнуть мощным заклятием по развалинам и окончательно завалить сей «карман». Нет, возможностей меня достать – вагон и маленькая тележка, да ничего не поделаешь, остается уповать на удачу. Надеюсь, противник не сразу сюда добежит.

Торопливо достал из сумки сверток с зельями. Ага, вот от проклятий. Откупорил флакон и выпил залпом содержимое. Горько-сладкая масса покатилась по горлу в желудок, оставляя жжение во рту. В животе возникло тепло, спустя минуту оно разлилось по всему телу, за исключением обрубка руки. Предплечье будто тупой ножовкой пилят, к тому же раскаленной добела, и боль разрастается вместе с чернотой, плоть продолжает гнить.

Зелье церковников бесполезно. То ли контрафакт попался, то ли проклятие не той системы.

Я судорожно вдохнул. Засапожник в левую руку. Бить надо у локтя, предотвращая распространение заразы к плечу. Дальше гадость перекинется на шею и грудь, тогда уже ничто не спасет.

Удар! Транс избавляет от физической боли, я лишь отстраненно фиксирую нанесенные толстым стальным клинком повреждения и сжимаю зубы от нарастающей астральной боли, сопутствующей растекающемуся проклятию. Вместе с тем приказываю теневому духу «выгрызать» пораженный участок духовного тела. Второй удар, третий. Бью с размаху, разрубая кости. Пошло дело! Кровь из разорванных сосудов остановилась, рана под воздействием драконьей настойки начала затягиваться.

Из глаз невольно брызнули слезы. Демон подери ублюдка! Мечник, ты мне заплатишь, паскуда эдакая! Убью и на колбасу для лоа пущу! Для этого мне зачарованное оружие не понадобится, своими силами обойдусь. Кстати, за копье мне ответишь, тварь. Честного боя хотел, да? Ладно.

С последним ударом боль стала ноющей. Превратившийся в гнилой зловонный кус плоти обрубок лежал в луже гноя и крови. Все, жить буду.

Спокойнее надо быть. Не с ребятами из соседнего двора драться иду. И на боевом трансе эмоции сказываются не лучшим образом.

Ножом начертил на полу простенькую магическую фигуру, полил ее кровью, добавил знаки призыва Владык Предвечной Тьмы. Поглядим, кто кого. В памяти роятся знания о таких глубинах магии, что дурно становится. Призывы хозяев иных миров, оружие из духов, охватывающие местность смертоносные чары, заклятия познания и уничтожения. Раньше и не догадывался об универсальности магии теней, развивая доступные мне молниеносное перемещение, разведку и астральные диверсии духов. Львиная доля доставшегося мне арсенала покойному Бал-Ару, верно, была неизвестна и передалась по наследству от эльфийского князя.

Память услужливо предложила пути решения проблемы. Все они, как назло, опасны в той или иной степени для моей человеческой сущности. Закаливание духа нужно, а некогда его тренировать. Ну, риск дело благородное, к тому же отступать некуда, позади Москва.

– Эй, человек, вылезай! Не порть мне настроение попыткой сбежать, – раздалось снаружи. – Выйдешь сам – обещаю легкую смерть. Попробуешь спрятаться – достану из-под земли и проткну Мечом Разложения, сгниешь заживо.

– Твой меч несет проклятие? – Я погрузился в теневое измерение и вынырнул из него неподалеку от храмовых руин.

Вокруг никого, в астрале пусто, не считая моих питомцев. Начертанная мною колдовская фигура источала жуткий холод, под ногами разрасталось ажурное кружащееся кольцо теней. Духи предупредят о вражеском приближении и постараются внедриться в ауру противника.

– Оба меча несут проклятия. Правый меч – Разложения, левый – Иссушения, – донесся из ниоткуда блуждающий голос. Его обладатель приближался. – Ты опробуешь клинки обоих!

Я отпрыгнул назад, воззвал к Владыкам Предвечной Тьмы, образуя из теней копию магической фигуры в подвале. Моя айгата, щедро розданная духам, вкупе с мысленным воззванием активировала заклятие. Черные трещины вмиг разделили пепелище на сотни осколков, расширились в сплошное покрывало. Меня замутило, качнуло на содрогнувшейся земле. Подо мной билось нечто, разнося в щепки реальность и отворяя врата в иной мир, откуда жадно всматривались в Трехлунье чудовища, равные по силе древнейшим богам.

Их взгляды скользнули по мне, вызвав приступ дикого, первобытного ужаса, лишивший меня речи и способности мыслить. Тело онемело, сознание сжалось в комок, стремясь исчезнуть из поля зрения могущественнейших сущностей – подлинных иномировых владык.

Развалины церкви неотвратимо погружались в пучину Тьмы, бугрящейся невообразимыми формами, изменчивой, точно живая субстанция. Отдаленно она напоминала пруд черной воды, заполненный копошащимися червями. Щелкали невероятные пасти, извивались щупальца, непрестанно ищущие жертв. Было и нечто другое, более ужасное, не поддающееся описанию. В попытке уйти от его взора я крепко зажмурился, упав на колени, зажал ладонями глаза, однако видение Предвечной Тьмы преследовало меня. Скользкие гибкие щупальца касались ног, поднимались до пояса и опадали, признав во мне своего.

Умбро – теневое измерение – скромная прихожая в настоящую обитель теневых духов. Они снуют туда-обратно, темные сущности умерших колдунов, принося жертвы Владыкам. И я… стал одним из массы обитателей Предвечной Тьмы?!

Эльф – теперь я знал, кто хотел убить меня, – прыгал по обломкам церкви, забираясь выше в надежде, что его не поглотит Тьма. Трепещущий тусклый огонек, смрадный и никчемный, несмотря на Дары божества Бездны. Он являлся средоточием проклятия, мечи выражали его сущность, преобразившуюся под влиянием Даров Голгорота. Жалкий червь, коего вот-вот раздавят.

Великие Звезды, кого я призвал в этот мир?!

Смеющийся обезумевший гархал выкрикивал проклятия и похвалы в мой адрес, пока его не погребло под покровом Тьмы.

…На какое-то время сознание оставило меня. Очнулся я посреди пустоши стоящим на коленях. На сотни шагов простиралась ровная голая земля, словно исполин содрал лопатой останки села и верхний слой почвы.

Я зябко поежился от пронизывающего до костей ледяного ветра. С чистого неба укоряюще глядели звезды, красная луна окрашивала заснеженные луга и лес в неестественные кровавые цвета.

Накатила слабость, разделив власть надо мной с болью. Я постарался отгородиться ментальной стеной от них – не вышло, череп по-прежнему раскалывался и немилосердно ныла, дергая сухожилия, культя. Боевой транс прекращен. Заклятие вытянуло поглощенную из шестиглазого менталиста и его питомца айгату, меня удерживают от забытья отката драконья настойка и воля, заставляющая идти к холму. Там копье и трофеи.

Воспоминания хизаи подсказывают: Смуглянки здесь нет. Была, на нее напали, причем не только гархал с шестиглазым. Она улизнула, обведя вокруг пальца преследователей, и те, оставив у села менталиста с мечником – вдруг вернется, – принялись выслеживать меня. Я с ними разминулся, но это не значит, что мне повезло. Они могут заявиться сюда в любую минуту.

Не хватало для полного счастья внимания группы боевых магов к моей скромной персоне. Благо, если хизаи не ошибся, для точного обнаружения цели им требуется проведение ритуала, занимающего почти целый день.

Искать Авариэль не стоит, потрачу зря время. Главное, жива.

Совсем умаялся, элементарные вещи забываю. Надо мной кружит летающий скат, а я топаю. Не улетел бы, не дождавшись, полурыб ненасытный.

– Гархар! – позвал я.

Лоа опустился совершенно бесшумно. Где летал, спрашивается, почему в бою не помогал? Кто о тебе, скотобаза неблагодарная, заботится, жертвы приносит? Кроме меня никто.

«Залезай, шаман, – прогудело в сознании как-то даже уважительно. Похоже, насладившись зрелищем высочайшего заклятия магии теней, старший лоа ко мне проникся страхом. Немудрено: на масштабный призыв иной реальности способен редкий маг. Вершина Искусства. В подтверждение догадки летающий скат вытянул широченное крыло для удобного подъема ему на спину и добавил: – Тебе моя помощь была без надобности».

Все-таки некрасиво себя повел. В следующий раз помогай по мере сил, ясно? Не то обижусь. Знаешь, как могущественные шаманы обижаться умеют? Однажды верховный шаман Черного Копья здорово обиделся на горного духа, покровителя племени огров. В итоге ни духа, ни горы, ни каменношкурых великанов-огров.

Гархар смиренно опустил голову, кланяясь. Признал во мне колдуна не ниже собственного повелителя! Сам, без принуждения, просто увидев свидетельство моего могущества. Приятно и полезно, отныне он перестанет возмущенно бухтеть и предъявлять мне претензии – дескать, жертвы ему не по нраву. Устрашенный лоа означает послушный лоа.

Труп шестиглазого никуда не делся. Копье мое драгоценное рядышком, вместо стискивающей древко кисти чернеет комок слизи, да и эспонтон выглядит плохо, потемнел весь, будто в грязи вываляли. Прикасаться к нему не хочется – а ну как вновь проклятие подхвачу? Эх, жалко. Оставлять его глупо, коллегам менталиста и мечника приятное делать. Наломав веток с куста, поддел ими копье и аккуратно перенес на спину лоа, постаравшись избежать прикосновения оружия к коже моего транспорта. Выброшу, пролетая над горами.

Взамен возьму трезубец хизаи. Добротное оружие, металл крепкий, самое меньшее на остроту зачарован – ткнул им в дерево, зубья вошли в ствол легко, не встречая сопротивления. Следящие чары на нем вроде не установлены. Высплюсь, айгаты накоплю и обследую детальнее. С ожерельем куда сложнее. Прикрепленные к цепи медальоны, величиной с яблоко каждый, выкованы из неведомого металла, от них прет айгатой стихийного типа. Элементалей в них напихали, что ли? Завтра разберусь.

Браслетов и колец на менталисте не оказалось, кольчуга не снималась. Никакого желания отрывать металл с мясом, хочется поскорее убраться отсюда и уснуть, плотнее завернувшись в плащ. Будь у меня свободный часок – я бы выпотрошил шестиглазого, забрав все мало-мальски ценное. Взвесив все «за» и «против», пришел к выводу: лететь пора. Только сначала позабочусь о возможных преследователях.

Дружки шестиглазого непременно захотят осмотреть его труп, не крестьяне же суеверные и, судя по всему, не трусы. В их интересах выяснить, как погиб бедолага. Подойти к нему, может, не подойдут, но будут поблизости.

Наспех начертил ножом магическую фигуру на земле, затем, зажав зубами рукоять, проколол себе ладонь острием и окропил кровью борозды, привлекая теневых духов. Тени задрожали, удлинились, наполняя линии чернотой. Кушайте мою айгату на здоровье. Удар в центр паутины, подчинение сползшихся на угощение сущностей и приказ проникнуть в астральные проекции тех, кто был тут недавно и оставил след из айгаты.

Фигура разрослась, слилась с тенями от растительности, охватила весь холм и побледнела, теряя заметность. «Маячок» готов. Освоившиеся в проекции вернувшегося сюда разумного духи станут подавать сигналы о своем местонахождении, по ним я пойму, где враг. Засечь передачу трудно и мастеру астрального поиска, так что о преследовании буду предупрежден с девяностопроцентной гарантией.

«Куда?» – лаконично поинтересовался летающий скат, едва я уселся ему на спину.

– На запад. До рассвета не тревожь без веского повода.

Устал я. В Умбро скоро не погружусь. Вот поправлю здоровье немножко, отдохну – и вновь туда. Страшновато, конечно, но это необходимость, продиктованная обстоятельствами. Без стремительного скрытного перемещения меня легко найдут.

Привязав к себе обрывком ткани трезубец, положил его на колени. Гархар, будь другом, лети спокойно, без виражей и резких движений. Убедившись, что ничто не свалится, закрыл глаза. Спать.


Солнечные лучи превращали снег, укрывающий поросшие елями склоны Седых гор, в ослепительное белое пламя. Я зажмурился, вдыхая полной грудью чистый горный воздух. Не грызи боль обрубок руки – наверное, сказка была бы. Благодаря драконьей настойке рана затянулась, а боль притупилась, но давала о себе знать, особенно во сне.

Словно перенесся из липкой болотной жижи ночного кошмара в светлые чертоги богов. До рассвета меня мучили сновидения, от которых я просыпался на мгновение и снова засыпал. Снилась Предвечная Тьма. Копошащиеся в ней безымянные твари облепили меня, сомкнулись над головой, вливаясь отвратной жидкой массой в ноздри и открытый в немом крике рот. Я тонул, барахтался в них, пока не понял, что являюсь одним из этих бессчетных существ, насквозь пронизанный Тьмой и ставший ее обитателем и верным рабом. Даже хуже – не рабом, а частицей, движимой общей волей мириадов подобных мне и нестерпимым голодом.

Под утро полегчало. Сон окончательно выветрился из сознания с первыми лучами дневного светила, и я, уставший, но радостный от того, что привидевшееся лишь кошмар, наслаждался рассветом и пейзажем. Гархару, бедняге, напротив, поплохело. Лоа не любят света, младшие вовсе не переносят, старшие, как несущий меня на юго-запад летающий скат, терпят с трудом, слабея. Вот мой транспорт еле крыльями-плавниками машет, ну чисто издыхающая бабочка.

Пришлось приютиться под каменным козырьком торчащей из горного склона скалы. Местечко так себе, кустарником колючим поросло, к вечеру сюда доберется солнце, да Гархар не жаловался. Приземлился, издав охающий звук, попятился, устраиваясь поудобнее и расчищая площадку для отдыха – обычно лоа днем дрыхнут, – и замер, не подавая признаков жизни. Заметить его, с какой стороны ни глянь, очень сложно, в густой тени и кустах серая туша почти неразличима. Ауру свою он мастерски гасил, в астрале его обнаружить тоже нелегко. Молодчина, без слов понял, что возможна погоня, и принял меры. Я же положился на зачарованный плащ и собственную энергетическую истощенность, из-за чего аура чуть ли не исчезла в астрале.

Слез со спины летающего ската, прошелся, разминая ноги и согреваясь. За ночь едва не превратился в ледяную статую, на высоте холод и ветер бешеный. Утром под солнцем оттаял.

На душе мерзкий осадок от осознания – чем сложнее применяемые мною заклятия магии теней, тем крепче привязка к Предвечной Тьме, постепенно, с каждым использованием теневых духов прорастающей в меня.

Проснувшись, с удивлением обнаружил, что терзавший в кошмаре голод никуда не делся. Причем речь об энергетическом голоде, свойственном лоа и раньше проявлявшемся не так сильно. Вкупе с испытанным единением с Предвечной Тьмой во время ее призыва – нехороший признак.

Вдобавок от длительного пребывания под прямыми солнечными лучами слегка дискомфортно. Жарко, снег слепит. В тенечке приятнее, потому подсознательно стараюсь держаться за деревьями и выходить на свет нечасто, по мере необходимости. Показался солнышку – и обратно в тень. А ведь был нормальным человеком до сегодняшней ночи.

Не нравится мне перспектива превратиться в теневого духа, управляемого Владыками Предвечной Тьмы. Как поступить? Забыть навсегда о магии теней не выйдет, жизнь у меня бурная, боюсь, не переживу предстоящих битв. Надежда на Трон-Ка, старого теневика озерников. Может, посоветует что. До обстоятельного разговора с ним никаких призывов Предвечной Тьмы. Только боевой транс, магические предметы и смекалка. Ну, почти. Верхом на Гархаре до Зеркального озера лететь слишком долго. Интересно, владеют ли вражины способами скоростного путешествия? По обрывкам памяти шестиглазого непонятно.

Кстати о птичках. Что там за трезубец и ожерелье я себе раздобыл?

Штуковины, судя по заключенной в них энергии, удивительные. Известные чары, популярные у магов и воинов – на защиту, прочность, остроту и так далее, – на них не обнаружились. Зато от медальонов, составляющих ожерелье, исходит стихийная айгата, наталкивающая на мысли об аналогах магических свитков. Внешне безделушка, а на самом деле артефакт, содержащий заклятие многоразового использования.

Ожерелье из шести металлических медальонов, соединенных массивной цепочкой. На них высечены знаки основных и второстепенных элементов: Земли, Воды, Огня, Ветра, Молнии и Кристалла, похожие на аллирские, лишний раз указывая на древность артефакта. Медальоны разной формы, символизирующей воду, например, в виде плоской тонкой капли.

Лишь один энергетически «пуст» – имитирующий кусок хрусталя в разрезе. Вспомнилась обросшая кристаллами ящерица. Зуб даю, ожерелье с ней связано.

Попробовал открыть кругляш с неровными краями, шероховатый, напоминающий кусочек породы, со знаком Земли. И ножом поддевал края, и давил пальцами, и стучал рукоятью, ничто не подействовало. Хм. Шестиглазый, помнится, никаких специфических действий не производил, просто собирался бросить медальон, сняв с цепочки. Не кричал активирующего заклинания, не ковырялся в нем. Возможно, активация мысленная – хизаи менталистом был или вливал айгату в предмет. Ловушек вроде нет, в чем убедился, аккуратно проверив теневыми духами астральную структуру кругляша. В предмете заперто нечто, имеющее стихийную составляющую, предмет сам по себе эдакий замок, который надо вскрыть, дабы высвободить… Чары? Тварюшку какую-нибудь?

Ну-ка. Крошечная порция духовной энергии перетекла в медальон.

С громким хлопком артефакт взорвался аурой стихии Земли и каменной крошкой, шрапнелью ударившей по мне. Стилизованный под кусок породы кругляш пропал, передо мной земля вздулась, и из прорвавшейся верхушки вылезло существо, походящее на собранную из булыжников черепаху. Безглазое и безносое, оно повело корявой мордой, словно прислушиваясь.

Полуэлементаль! Ее я и ожидал увидеть. Кристальная ящерица небось тоже из ожерелья.

Уничтожать зверушку, похоже, не придется. Потоптавшись, панцирное чудище размером с телегу улеглось на живот у моих ног. Всем своим видом оно выражало покорность. Как тобой управлять-то, Тортилыч?

Из-под каменной туши донесся звук, точь-в-точь хрюкнул кто.

Попытаем счастья методом научного тыка. Как ему отдавал приказы маг разума? Мысленно, вероятно. Эй, черепахоид, отойди-ка во-он к тому деревцу. Полуэлементаль послушно подняла тушу на ногах-колоннах и попятилась в указанном направлении. Ай молодца!

Магических тварюшек у меня аж пять штук – отряд, считай. Потренироваться бы в призыве и контроле денек-другой. Неясно, как ведут себя в сражении мои новые питомцы. Вдруг у них крышу напрочь сносит и они рвут всех поблизости? Рисковать нельзя, ожерелье испытаний требует, желательно в боевых условиях. Где таковые обеспечить? В аранье, само собой. По пути к Зеркальному озеру на синек из вражеских племен полуэлементалей натравлю. Неудобно, но иначе никак. В горах пока найдешь каких-нибудь разбойников, целый день пройдет, а в лесах злых синекожих нынче пруд пруди.

Так-с, ожерелье на земле валяется без медальона Тортилыча. Заметка на будущее: активировать артефакт, отбросив от себя подальше. С цепочки легко снимаются, и хизаи, очевидно, собирался дистанционно высвободить слугу-полуэлементаль, дабы не пострадать от сопутствующих спецэффектов.

Запихнув ожерелье за поясной ремень, я взялся за воткнутое в грунт оружие шестиглазого разумника. Трезубец легкий, двухметровое древко оплетено серебристой проволокой. Из того же металла клинки, заточенные с внешних сторон, широкие, ими резать самое то. Центральный зуб узкий и острый, выдается для удобства укола сантиметров на двадцать. Латы прошьет, думаю. В качестве эксперимента ткнул им в валун, пробил камень без малейшего усилия. О таком оружии я мечтал, оно и мифрил разрежет.

Хизаи в него айгату вкачивал, и я попробую. Сосредоточился на древке и наконечнике, передавая им духовную энергию, и невольно отдернул руку, ощутив впившуюся в ладонь тысячами раскаленных игл боль. Трезубец упал. Проклятье, он точно укусил меня, проглотив приличную долю моего запаса айгаты.

Тортилыч обеспокоенно приподнял башку, уставившись на меня слепыми провалами глазниц. Нормально все, успокойся. С оружием твоего бывшего хозяина знакомлюсь.

Осторожно коснулся потеплевшего древка, обхватил. Ну, прямо гадюку беру. У трезубца возникла аура, уменьшенная копия моей. Скверно, проявление ее чревато проблемами. Она в астрале для знающего разумного будто маячок, по которому несложно меня отыскать.

От оружия ко мне протянулась тоненькая нить, связав нас и рождая ощущение единения. Резкий взмах – и с клинков бледной молнией сорвался сгусток сырой айгаты.

Я чуть не оглох от грохота. Метровый камень, куда угодил необычный снаряд, взорвался облаком пыли и мелких осколков.

Ух и штука! Энергозатратная, против старших лоа вряд ли сработает, они айгату поглотят, вероятнее всего, а для упокоения живых сойдет. И барьеры магические крушить сгодится. Для борьбы с духами свитки припасены и кое-что другое.

Минус в непривычности оружия. Трезубцами не махал, и одной рукой в бою им управляться неудобно. Сейчас, не делая никаких сложных действий, более-менее, а лицом к лицу с противником не обойтись без протеза из псевдоплоти. Есть у меня соображения на этот счет, по пути к Веспаркасту поэкспериментирую.

Сжав трезубец, я хищно осклабился в предвкушении грядущих битв.


Интерлюдия третья

Пламя несгораемых свечей, вставленных в бронзовый канделябр, завораживало колдовским танцем порхающих на кончиках фитилей крошечных элементалей. Игнас наблюдал за ними около часа, размышляя о том, почему его позвали сюда, в комнату для совещаний верхушки организации. Он не командовал тройкой, господин отдалил его от себя, ему поручили простое, небоевое задание, с которым отлично справится и боец среднего звена.

Он не позволял себе роптать на острове, вблизи от главы Ночных Охотников, читающего мысли, чувства и эмоции окружающих лучше любого мага разума.

Почему именно ему, долгое время считавшемуся лучшим убийцей и шпионом организации, поручили охрану сестры Сандэра Валирио? На Брадосе ей ничто не угрожает. Умения Игнаса целесообразнее применить в аранье, где намечается большая заваруха, от императора уже поступил заказ на уничтожение вождей тролльих племен и верховных шаманов, либо в Подземье, исхоженном Огнеглазом вдоль и поперек.

Ему не доверяют, ведь он попытался уйти. Не суть важно, что послужило причиной столь опрометчивого поступка, – он должен заплатить за ошибку, несмотря на выполнение задания и сохранение тройки. Само желание покинуть Ночных Охотников расценивается как предательство. Порой в речах соратников сквозило презрение. Оно пропадет окончательно лишь после Искупления[6]. Вероятно, сегодня Игнасу как раз и предоставят возможность доказать свою верность.

Плавное течение мыслей прервал шум отворившейся резной двери. В комнату мягким бесшумным шагом просочился низкорослый Тиамар. Завидев напарника и командира, он растянул тонкие губы, демонстрируя хищную иглозубую улыбку.

– Никогда бы не подумал, что обрадуюсь встрече с тобой! – Третий боец первой тройки занял кресло напротив Игнаса, не выпуская из поля зрения выход – следить за всеми и путем отхода привычка каждого Ночного Охотника, вырабатываемая еще в учебных лагерях. – Как жизнь, Огнеглазый?

– Скучно, – признался бывший командующий тройкой.

Он виделся в последний раз с Тиамом в Остонене, у опустошенного Сандэром Валирио эльфийского замка. Тогда Игнас погибал, и напарник, которого он счел убитым в сражении с эладарнскими паладинами, спас его, найдя в лесу и передав часть собственной жизненной энергии. Затем охранял исцеляющий кокон, куда заключил товарища, вынудив предварительно высвободить всех содержавшихся в Темнице духов. Очнулся опальный Ночной Охотник на Брадосе – господин прислал за ним команду, узнав о его местонахождении от Фанаэлиона и Тиамара.

– Слыхал, ты оберегаешь сестренку Гор-Джаха. – Тиам всегда называл Сандэра тролльим именем аллирского князя, воплощением коего тот считался. – Так почему ее нет на острове? Тебя заменили, решив наконец дать настоящее задание?

С тех пор как пробужденный в гробнице древний воин-маг забрал девушку, о ней никто не говорил. Складывалось впечатление, будто ничего особенного не случилось, прежде опекаемую сестру Сандэра попросту вычеркнули из бытия, словно она не существовала.

Игнас много думал над этим и пришел к выводу, что господин либо абсолютно уверен в лояльности пробужденного, либо древний воин-маг намного превосходит его по силе, заставляя страшиться схватки. В последнее верилось с трудом. Глава организации редко демонстрировал свои способности, обычно отдавая приказы. По его слову убивали полубогов, нефилимов и старейших лоа, не говоря об архимагах, слывущих сильнейшими волшебниками Лантара. Он не боялся никого и ничего в Трехлунье.

Вероятнее всего, похищение девушки пробужденным входило в планы господина. Произойди оно против его воли – девушку уже искали бы по всему континенту, как было, когда поступила весть о гибели Сандэра.

– Есть такая вероятность, – проговорил Игнас. – Тебе сказали, почему вызвали сюда?

– Лукас приказал явиться, а я ни о чем не спрашивал. Раз вызвали, значит, по делу. Здесь и объяснят, по какому.

– Совершенно верно, Тиамар, – открыв дверь, вошел в комнату Лукас.

В замке телохранителю господина не было нужды скрывать обезображенное шрамом лицо за высоким стоячим воротником плаща и маской. Ночной Охотник, по слухам стоявший у истоков организации, выглядел довольно молодо для своего возраста. Игнас помнил его по учебному лагерю. Знакомство с ним состоялось около четырехсот лет назад, и за прошедшие века телохранитель ничуть не изменился. Все те же седоватые волосы, собранные в перехваченный черной лентой хвост, тот же бесстрастный и внимательный взгляд стальных серых глаз в окружении тонких морщин. Никуда не делся и уродливый шрам от левой скулы до подбородка, оставленный то ли кислотой, то ли магическим огнем.

Тиамар и Игнас встали и склонили головы в знак почтения. Кто-кто, а Лукас того заслуживал. Отчасти благодаря ему Огнеглаз выдержал тяжелое обучение в лагере. Преподанные им уроки навсегда останутся в памяти. Телохранитель господина наставлял и Тиама, наверное, самого строптивого и непослушного ученика в истории организации, сумев завоевать его уважение и став для несносного мальчишки авторитетом.

– С сего дня вы оба переходите в мое распоряжение, – сообщил Лукас. – Господин снял вас с текущих заданий. Мы немедленно отправляемся к Крессову Валу.

Тиамар оказался прав, их действительно собрали ради задания. «Вот и настал час Искупления», – подумал Игнас, прикидывая, сколько опасностей таит пребывание в полыхающем пожаром имперско-тролльей войны Пограничье и какие способы маскировки эффективнее применять, передвигаясь по землям людей.

– Какого типа задание? – задал вопрос Игнас.

– Наблюдение и, – Лукас остановил тяжелый взгляд на Огнеглазом, точно хотел проникнуть в его помыслы, – устранение.


– Никаких следов применения чужой магии в астрале, – докладывал Корд, сидя в центре оставшейся на месте села проплешины. Его поисковый жезл, вогнанный в землю, слабо мерцал. Под опущенными веками метались глазные яблоки. Искатель находился в трансе, пребывал на границе астрала и физического мира. – Вокруг области боя наша айгата перемешана, отлично ощущаются энергии Зоната и Шестиглаза. Что примечательно, гибель темного эльфа не запечатлелась в тонком мире, а смерть Зариба оставила неясный отпечаток. Присутствуют эманации боли, страха, очевидно, последствия взаимных ударов противников.

– Заклятия теневой магии плохо отслеживаются в астрале, тем они и хороши, – перебил Корда стоящий рядом Эктар.

Искатель скривился, будто от зубной боли.

– Он блокирует истечение айгаты. Надо пробиваться на верхний план астрала.

– Действуй. Он не должен снова затаиться, – скрипнул зубами эльф.

Проникновение на верхний план духовного мира, откуда просматривается суть предметов и существ, чревато потерей разума для смертного. Границы между временем и пространством, личностью и окружением размываются. Долго пребывать там крайне опасно, однако, если иного пути нет, Корд пройдет по нему до конца.

За стойкость и способность совершать невозможное прозванный дознавателями империи Искателем человек и попал в отряд Эктара. Эльф давно отгородился от связывавших его с Кордом дружеских уз. Сантиментам не место в жизни преступников. Основная ценность спутников заключается в их эффективности при выполнении поставленных задач.

– Параллельно реконструируй картину боя Зоната и Шестиглаза с теневиком, – потребовал высокорожденный, и под кожей человека заиграли желваки, а на шее проступили жилы.

Напряжение на разум Искателя удвоилось. Он разделил поток сознания и заговорил бесстрастным, негромким голосом, перечисляя действия Проклятых и отмечая паузами пробелы в воссоздаваемой картине событий.

– Твои соображения по заклятиям? – спросил эльф замолчавшего Корда. – Исходя из последствий применения, разумеется.

– У меня нет уверенности, что использовалась только магия теней. В перечень заклятий, данных нам источником, не входят влияющие на рельеф. Также, вероятно, теневик искушеннее в своей отрасли, нежели предполагают жрецы Карубиала.

Эктар заскрипел зубами. Сведения, полученные от Гуарендила, изобилуют неточностями. Предводитель Проклятых редко сталкивался с магами теней и не представлял, на что способны те из них, кто покорил вершины Искусства. Неведение раздражало эльфа, а неожиданные потери и неудачи злили.

Он недооценил Сандэра Валирио, сочтя его очередным чародеем средней руки, каких пруд пруди в землях людей. Вдвоем Зонат и Шестиглаз как-то справились с архимагом. Проклятые потерпели поражение, скорее всего, из-за приказа взять теневика живым. Выдай они убийственную комбинацию заклятий – и остались бы живы, частично выполнив заказ.

– Опустошение, – промолвил Корд, погруженный в транс. – В области боя ни айгаты, ни жизненной энергии. Мертвое пятно. Похоже, нечто откусило кусок нашего мира и возвратилось к себе домой. Здесь применено заклятие Третьего, а то и Второго Круга.

– Он гораздо сильнее Авариэли Кошки, – подытожил Эктар. – Княжна доставила нам куда меньше проблем.

Короткая стычка, погоня и повторный астральный поиск – разве это трудности? Так, игра, предшествующая закономерному финалу – устранению девчонки. Она даже никого серьезно не ранила во время скоротечного боя. Воистину дралась Авариэль с яростью дикой кошки, сам Зонат признал за ней талант фехтовальщицы. К сожалению, астральные и каменные барьеры Мабьянты и Зариба не сдержали повелительницу Клейменых, как на то рассчитывал Эктар.

– Теневик забрал артефакты Шестиглаза, – раздался густой бас спускающегося с близлежащего холма на гигантском ящере алхимика. Герреб трясся от негодования. – Запах Сандэра рассеивается, следов нет, он будто отрастил себе крылья и улетел!

– Может, ты и прав, – проворчал эльф и уже громогласно заявил: – Мы больше не будем пытаться поймать теневика и Клейменую. И не станем раздельно охотиться на них. Корд, попробуй разыскать следы артефактов Шестиглаза. Найдем их – найдем Сандэра.

Эктар проклинал собственное любопытство. С такими противниками нельзя играть. Ошибка не должна повториться. Теперь придется тратить драгоценное время на восстановление сил Искателя.

Корд резко открыл глаза.

– Есть! Ожерелье Слуг находится в Седых горах. Туда же ведет метка убийцы хизаи.

Человек пошатнулся, чуть не завалившись на спину. С трудом он удержал равновесие. Лоб его покрылся испариной, он побледнел, оперся рукой о наст, стараясь не показывать дрожащих пальцев, и вдруг его изогнуло судорогой. Посещение верхнего плана астрала давалось ему с каждым разом все тяжелее.

Подскочивший Герреб, запрокинув Искателю голову, влил в приоткрывшийся рот бесцветную жидкость из склянки. Снадобье подействовало спустя вздох. Распростершийся на снегу Корд обмяк, его дыхание выровнялось.

– Ты переутомился, – склонился над ним Эктар, подозвав сына. – Нолмирион перенесет тебя в ближайшую деревню. Отдохнешь за ночь под присмотром Герреба, и завтра отправишься в Седые горы за мной и Мабьянтой.

– На холме, у трупа хизаи, я проведу поиск и определю точное местонахождение ожерелья. – Приподнявшись с помощью алхимика, Искатель попробовал встать.

На закате, когда Проклятые покидали поле битвы, в десятках лиг от них тот, кого они называли Сандэром Валирио, остановился под раскидистой сосной и, прислонившись спиной к шершавому стволу, прикрыл глаза.

– Попались, – зловеще улыбнулся теневик.


Глава 4
Возвращение в Веспаркаст

Гиор

Впервые за последнюю седмицу волки не выли в лесу на том берегу Громовой реки. Гиор привык к их ночным песням. Едва темнело, звери выходили к мосту Веспаркаста и, запрокинув морды к небесам, затягивали тоскливый мотив. Четверо белых волков, непривычных жителям Пограничья. Те самые, сопровождавшие учеников Гварда Зверолова – парня и совсем молоденькую девушку.

Ученики давно покинули аранью и Пограничье. По слухам, парень сгинул в Спящем лесу, а девчонку отправили покорять вершины магического Искусства в какой-то крупный город империи, подальше от тролльих лесов с их непрерывными войнами и черным колдовством. Гвард сделал правильно, отослав ее: в империи ей куда безопаснее, чем в кишащей опасностями чаще.

С наблюдательной башни замка ничейная земля на том берегу казалась раскинутой на огромном магическом столе картой волшебника-географа. За скованной льдом рекой развернулась лента выкорчеванного леса. Чистое белое поле. Раньше, с месяц назад, его пересекала линия дороги, по коей из араньи шли в империю и обратно бродячие синекожие торговцы и желающие заработать на стезе наемника тролли. Ту дорогу занесло снегом уж три седмицы назад, с тех пор никто не выходил из лесов к Веспаркасту, кроме волков. На опушке, бывало, показывались разведчики, вооруженные дротиками и метательными топорами, и тут же скрывались за стеной деревьев, из-за ветвей продолжая следить за пограничной крепостью. Гиор кожей ощущал на себе алчные взгляды прячущихся в полумраке леса троллей и иногда ежился от подступающего страха.

«Мы разрушим ваш Большой Каменный Дом, – говорили взоры чужаков. – Придем в ночи, перережем вам глотки и отберем ваши земли. Лоа пожрут ваши беззащитные души. Вы слабаки, возомнившие себя сильными. Час смерти близок!»

Маг вздрогнул, освобождаясь из плена нахлынувших видений. Присутствие стоящих рядом дозорных – молчаливой дриады и двоих крепких парней родом из Пограничья, местных ополченцев, пришедших недавно в Веспаркаст с семьями, – придало ему смелости и уверенности. Отменные стрелки и следопыты, они настороженно вглядывались из-за узких бойниц в окутанную молочным светом равнину.

– Мессир Гиор, а волков-то нету, – подал голос широкоплечий парень. – С чего бы? Полночь уж близится.

– Нашли занятие интереснее, чем петь под крепостью, – буркнул Гиор, подозревая, что подлунных певцов поймали тролльи охотники, за зиму перебившие всю живность на ничейной земле. – Добычи сто́ящей возле замка нет, к нам они не полезут, боязно, вот и решили прогуляться вглубь араньи.

– Тролля схарчить удумали? – усмехнулся беззубо второй дозорный, чуть старше широкоплечего. – Поглядел бы я на это, мессир.

– Белые волки звери особые, не чета лесным волкам Ксарга. Стаей они и олифанта задерут, и на охотника морок наведут. – Гиор отошел от бойницы, сел на деревянную лавку у стены. Рука заныла, предрекая скорую непогоду.

Мысленно маг поблагодарил Марна Изверга, командующего гарнизоном Веспаркаста в отсутствие коменданта Гарена, за разрешение вновь нести дозорную службу. На наблюдательной башне опытный маг куда полезнее, нежели на тренировочной площадке, где и без него есть кому учить новоприбывших бакалавров и недоучек-волшебников. Иллидис, к примеру, отлично выбивает дурь из новичков, заставляя работать слаженно и использовать весь магический потенциал. К тому же на дозорном посту вчерашний студиозус не учует вредоносных чар, в отличие от Гиора, лет двадцать проведшего в Пограничье.

– Повелитель близко, – прошептала стоящая у бойницы деревянным изваянием дриада.

Дриады и древни, явившиеся к Веспаркасту, были странными и непонятными созданиями. Они мало с кем разговаривали, не улыбались и четко исполняли приказы. Встав лагерем у селения под замком, древесники, что называется, «пустили корни» – древни застыли, впав в спячку, дриады же рассредоточились с разрешения Марна по наблюдательным башням и несли бессменный дозор, не нуждаясь ни в пище, ни в воде. Словно искусно вырезанные статуи, изящные девушки с зеленой кожей у бойниц всматривались в леса троллей, откуда, по мнению зеленокожих красавиц, должен прийти их таинственный повелитель.

Неведомая аура вспыхнула в аранье недалеко от полосы свободной земли и почти угасла. Гиор насторожился, поудобнее перехватил посох, фиксирующий возмущения астрала. Мерцающие огоньки в иссиня-черных глубинах кристалла-навершия сложились и разделились, подтвердив обнаружение духовной сущности.

Подосланный шаманами лоа? Колдун, пожелавший увидеть Крепость Шершня? Если окрестности Веспаркаста почтил визитом Говорящий с Духами, дело плохо. Жди скорого наступления троллей.

Аранья взвыла радостными волчьими голосами. Вой граничил со щенячьим визгом, точно звери приветствовали вернувшегося домой хозяина. Гиор боковым зрением заметил на губах дриады полуулыбку. Не может быть, они же неизменно серьезны. Это игра теней и лунного света, просачивающегося через бойницы.

– Повелитель идет, – раздался девичий шепот.

От темнеющего стеной леса напротив моста отделилась фигура в рваном плаще. Возле нее, приплясывая и повизгивая, носились четыре белесых призрака – волки, запоздавшие с песней. Незнакомец шел не спеша, проваливаясь по щиколотку в свежий снег, и опирался о поблескивающий серебром боевой трезубец. Вторая рука у него куталась в обрывки плаща, на плече висела дорожная сума. От него исходила чуть заметная в астрале аура, на большом расстоянии и не различишь, кому принадлежащая – магу или простому смертному. В полусотне шагов от реки человек остановился, воткнул трезубец в снег и помахал рукой.

Лицом он напоминал ученика Гварда Зверолова. Но имелось у него что-то в движениях, осанке, не понравившееся Гиору и шедшее вразрез с образом русоволосого юноши, обучавшегося у зверомастера. Сосредоточившись на ауре пришельца, веспаркастский маг понял: она потемнела и налилась потусторонней мощью. Вот основное отличие! От фигуры в изорванном плаще исходила сила, которой и в помине не было у ученика Зверолова.

По мыслесвязи Гиор послал сообщение о странном человеке Марну. Лучники наложили стрелы на тетивы и прицелились в парня. Наградившая стрелков испепеляющим взглядом дриада произнесла:

– Он мой повелитель. Кто попытается навредить ему – умрет.

Неожиданно союзницы в воображении Гиора превратились в лазутчиц, заброшенных хитрым врагом для удара в спину защитникам Крепости Шершня. Действительно, кто помешает им перебить дозорных Веспаркаста? Лишь маги-ветераны, как он, Марн и Иллидис. Почему командующий доверился дриадам?!

– Эй, на башне! – закричал человек на том берегу. – Позовите Марна Изверга! Передайте, пришел Сандэр Валирио!


Акела норовил сбить меня с ног хвостом, проносясь мимо, резко тормозя и прыгая мне наперерез, и все это действо сопровождалось веселым повизгиванием и легкими покусываниями за рукава. Без пяти минут взрослый волчара, на тебя вон смотрят и брат с сестренками, и воины со стен Веспаркаста, а ведешь себя ровно щенок. Ты обязан олицетворять спокойствие, уверенность и достоинство вожака стаи. Эх, скотобаза лохматая.

Я потрепал мягкие уши скачущего друга, большущие, прямо локаторы, и не сдержал улыбки. Соскучился по вас, пушистая команда. Ну вы и вымахали, скоро однорогов-трехлеток догоните, акселераты животного мира.

Имперцы отреагировали на мое появление, наоборот, весьма прохладно. В ответ на просьбу позвать Марна из бойниц высунулись наконечники стрел, с вершины массивной надвратной башни на меня навели баллисту. Оно понятно – война, ночь, какой-то тип из леса вышел, волки вокруг него танцуют. Подозрительно, перестраховываются ребята. Я бы так же поступил.

– Ни шагу вперед! Стрела зачарована, дернешься – и сразу в преисподнюю провалишься, демоново отродье! – заорали с башни.

– Стою-стою, крикливое ты создание. Марна позвали? Он не обрадуется, ежели стрельнешь в меня, дурная твоя башка!

Дразнить, наверное, не стоило, вояки на нервах: тролли шастают и вот-вот нападут на замок. Вчера в Пограничье наткнулся на следы крупного отряда синекожих, явно не наемников – из синек десятки и сотни не формируют, запрещено законом империи. Власти вполне обоснованно побаиваются организованных ватаг троллей. Мало ли что им взбредет в голову? Сегодня обороняют замок нанимателя – завтра грабят его владения. Справиться с группой рослых воинов, превосходящих людей в ловкости и силе, очень непросто, рыцари нужны и боевые маги. Дорого сие, в общем, а имперцы народ практичный и до денег жадный.

На надвратной башне всхлипнули, всхрипнули, и на мост, перескочив отсутствующий участок у ворот, бесшумно спрыгнула гибкая девичья фигурка в излишне легком для зимы облегающем костюмчике из коры и листьев под развевающимися полами плаща, купленного в Марадро для маскировки под обычную девушку. Эстер, ты ли это? За ней не менее бесшумная Виола. Дриады рывком переместились ко мне, обе упали на колено, опустив длинноволосые головки в почтительном поклоне.

– Приветствуем повелителя! – хором произнесли мои телохранительницы, не стесняясь звучавшей в звонких голосах радости.

На стенах начало твориться неладное. Среди приготовившихся к стрельбе дозорных происходило шевеление, замелькали высыпавшие из башен люди в кольчугах и кирасах, среди которых появились посохи стихийщиков. Тревога? Марн, очевидно, на случай нападения выводит ребят на стены.

– Вы чего с обслугой баллисты сотворили, девчата? – спросил я развернувшихся ко мне спинами и собирающихся защищать меня ценой своих жизней телохранительниц. – Заряжающие живы?

– Спят, – робко ответила Виола.

В понимании дриад и смерть является сном, донельзя глубоким и беспробудным. Что же вы наделали, девчонки?

– Живы, повелитель, – поправила напарницу Эстер. – Мы их придушили. Чуть-чуть. Придут в себя задолго до рассвета.

Вопрос в том, известно ли это дозорным. Воина без сознания нетрудно принять издали за мертвеца.

В промежутках между зубцами замковой стены высунулись наложенные на тетивы стрелы. Навскидку полсотни лучников, стрельнут – придется драпать в теневое измерение, дабы не испытать острого вкуса холодной имперской стали. Волки зарычали, прижав уши к лохматым головам и припав к насту, закрутились, выискивая путь к потенциальным врагам. Проклятье, их же стрелами нашпигуют и дриад тоже!

– Эй, на стене, спокойнее! Мы вам зла не хотим, все живы-здоровы, и пусть так и остается, – предпринял я попытку разрядить обстановку.

Лучники, по-моему, вряд ли поверили в мою искренность. Но ребята дисциплинированные, без приказа не стреляют.

От стены отделились полдюжины гибких девичьих фигур. Дриады выстроились вокруг нас с волками кольцом, здороваясь со мной короткими кивками и стандартным «Приветствуем повелителя».

Над зубцами, венчающими круглую надвратную башню, показался Марн собственной персоной. Фух, он-то остудит горячие головы. С минуту маг всматривался в меня.

– Кто ты? – гаркнул на удивление громким командным голосом Изверг.

Непривычно, при мне он разговаривал со всеми довольно тихо. Подручные из числа дознавателей с полуслова его понимали.

– И вам не хворать, мессир Бодер! Неужто не признали? – крикнул я. – Сандэр Валирио.

– Сандэр, говоришь? Ученик Гварда Зверолова?

– Он самый. Разве есть другой?

– Сандэр Валирио, учившийся у Гварда, погиб в Спящем лесу, и твоя аура имеет с его аурой мало общего. Кто ты?

Применение магии теней не прошло бесследно. Плюс соприкосновение с ангельским оружием треклятого эльфийского храмовника отметило меня. На происшедшие метаморфозы я не обращал особого внимания, считая незначительными. Зря. Запас айгаты, раньше мизерный, на средненькое заклятие еле хватало, увеличился, сейчас без проблем открываю гигантские порталы в иное измерение и владею сворой духов. Естественно, меня легко принять за матерого колдуна. В условиях развернувшейся войны мою внешность сочтут фальшивой, признав во мне чудовище, порожденное колдовством тролльих шаманов для обмана имперцев.

Марн развернул переливающийся бирюзой свиток. Боевое заклятие готовит. Я бы поступил так же, приди на порог моего замка мутный тип с внешностью старого знакомого. И не убедить Изверга, нет у меня железных доказательств моей «оригинальности». Память можно скопировать, поэтому ментальная проверка по воспоминаниям отпадает. Кто меня знает, вдруг я тварь высшего порядка?

М-да, нехорошая ситуация. На стенах из-за мерлонов маги повысовывались, направляют посохи и жезлы в меня, на концах своих орудий труда айгату накапливают.

– Мессир Бодер, конечно, вы вправе не верить, но я действительно Сандэр Валирио, которого вы знаете. Я выжил в Спящем лесу. Иначе смысл мне присылать вам отряды с приказом защищать Веспаркаст?

Наверняка Марн подумал о захвате замка. Наемники могли не знать о тайных намерениях нанимателя. Никакая ментальная магия не выявит настоящего предназначения бойцов, ибо они о нем не догадываются. Дриад Изверг пустил на башни и стены, предположив, что они подчиняются светлым эльфам, союзникам имперцев в борьбе с синекожими. Кто-нибудь из людей ходил со свитой из древесных дев? Сомневаюсь. И тут я, не эльф и не совсем, будем откровенны, человек.

– Уходи, кем бы ты ни был, – процедил Марн. – Забирай всех, кого прислал, и проваливай! Если кто-нибудь даст мне малейший повод усомниться в ваших благих намерениях касательно Веспаркаста, будьте уверены, – маг обращался к дриадам, – я не колеблясь высвобожу из свитка Сухого Жнеца!

Сухой Жнец штука серьезная. Распространяет в радиусе двухсот метров проклятие, отнимающее духовную и жизненную энергии у избранных чародеем смертных. Из собранной айгаты создается астральная сущность вроде вампира, атакующая по приказу мага. Сложнейшее заклятие, свиток с ним способен активировать только опытный маг, к примеру, Марн Изверг, не зря заслуживший магистерскую цепь.

Меня креатура не убьет, чего нельзя сказать о дриадах, горных троллях и оборотнях-наемниках.

– Мы уходим, мессир Бодер! И в мыслях не было навредить вам и Веспаркасту. Как быть с моими бойцами? Они по ту сторону Вала, я по эту.

– Они пересекут Вал восточнее, там проход.

Угу, видел ту брешь, пробитую магией шаманов. Не сами же имперцы разрушили участок оборонительного Вала, возведенного для защиты от синекожих.

– Благодарю, – отступил я на шаг. – Мы уходим, надеюсь, в нас никто не собирается стрелять?

– Ступайте спокойно.

Поговорили, называется. А я рассчитывал на конструктивный диалог, хотел расспросить об обстановке в Пограничье и у Зеркального озера. По имперским землям вовсю шастают тролли, в Крессовом Валу дырища размером со средний замок, дорожной стражей и не пахнет. Словно не имперские владения вовсе. Почему, спрашивается, здесь хозяйничают синекожие?

От ответов Изверга зависели мои дальнейшие действия. Без обстоятельной беседы придется самому складывать мозаику происходящего.

Я отпустил летающего ската в Седых горах, чтобы не привлекать лишнего внимания. Принимая повышенные дозы зелий, рвался к Веспаркасту. Перерывы делал на медитации, общение с пойманными духами – и продолжал движение. Информации о положении дел в Пограничье у меня кот наплакал. Живых людей не встречал до сегодняшней ночи. Попадались иногда на дорогах замученные путники, вырезанные караваны, но я не останавливался, проносился мимо. В селения не заходил, делать там мне нечего, и целы ли они, не в курсе.

Мы с девчонками отошли метров на четыреста к лесу. Идти вдоль реки вплотную к Валу с его башнями, в которых размещены дозорные, и патрулями после неудачного общения с Марном совсем не хочется. На относительно безопасном расстоянии от оборонительных сооружений пойдем, исследуя ничейную территорию. Тролли тут частенько ходят. Поймаю и допрошу кого из них, сверю с докладами дриад.

– Повелитель, пожалуйста, подождите, – попросила Эстер, низко кланяясь. Остальные сохраняли кольцеобразное построение, стоя спиной ко мне. – Скоро к нам прибудут наши братья.

Древни то есть. Без проблем, отдохнем чуток, торопиться нам не обязательно. Пока наемники с лагеря снимутся, у нас есть несколько минут.

– Как вам тут без меня, девчата? Тролли не беспокоили?

– Нет, повелитель, – покачала головкой Эстер. – Нас никто не задевал в ваше отсутствие. В целом все было спокойно, господин Марн оказал нам доверие и позволил нести дозор. Мы видели разведчиков лесных троллей на ничейной земле, но нападать они не решались. Синекожие обходят Веспаркаст, предпочитая атаковать дозорных на Валу. Из-за постоянных нападений и нехватки людей имперские войска прекратили патрулирование, вследствие чего отдельные участки Крессова Вала захвачены врагом.

– Не знаешь, воюют ли еще Водяные Крысы у озера? – спросил, и сердце замерло.

– Из араньи вестей не поступало две седмицы, повелитель. Ни нам, ни людям неизвестно, что там происходит. Ходившие на этот берег Громовой реки Дети Звезд не делились сведениями даже с господином Марном.

Вот же… грхм… редиски. Разведку наладили чисто для себя. Кстати, эльфов Лунного Клейма не чувствую поблизости. Должны вроде быть если не в Веспаркасте, то около замка.

– Эстер, между прочим, где нынче Клейменые?

– Ушли, повелитель, три дня назад. Снялись с лагеря, никому ничего не сказав. В ту ночь как раз лесные тролли взяли штурмом Крепость Быка – Тауркаст.

Неудивительно, почему Марн с такими предосторожностями отнесся ко мне. Тауркаст пал! В прошлую войну его осаждали месяц. В итоге к защитникам прибыли подкрепления и разгромили синекожих.

Та-ак. Покинули Веспаркаст эльфы в ночь нападения на Смуглянку. Помочь спешили? Они же связаны астрально с главой дома, вполне вероятно, почувствовали угрозу Авариэли. Хм, плохо, и вместе с тем хорошо. Моя маленькая армия ослаблена из-за ухода Клейменых, в аранье навыки скрытников неоценимы. Зато их поведение внушает надежду на спасение Смуглянки. Допустим, они найдут ее и зададут жару преследователям.

– Повелитель, позвольте спросить, – склонилась Виола. Все никак не отучу девчонок от эльфийского этикета.

– Спрашивай.

– Что с вашей десницей?

Сама не видишь? Отчекрыжил за ненадобностью.

– Да так, подрался с одним мечником. – На личике дриады отразился гнев. Встреть она моего обидчика – бросится мстить, и пофиг на его силу. Страх Виоле и ее сестрицам неведом. – Не волнуйся, отнявший у меня руку кормит теневых духов в ином мире. Я победил в том бою.

Виола склонилась ниже, стараясь встать на колено, от чего я девчонок настойчиво отучал в течение путешествия от эльфийского королевства до города наемников Марадро.

– Прошу простить за несдержанность, повелитель, – взмолилась она.

– Все в порядке, Виола, – выдавил я улыбку. – Мне не за что тебя прощать.

– Повелитель, – встряла Эстер, вознамерившаяся бухнуться на колени, в последний момент вспомнившая мой наказ и передумавшая. – Прикажите, и мы вытащим сюда человека, вы расспросите его о Зеркальном озере и пропавших Детях Звезд.

Ой не надо, благодарю. Не хватало открытого конфликта с Веспаркастом. По горцам и наемникам тогда точно врежут боевым заклятием.

– Я запрещаю вам причинять вред гарнизону крепости без приказа. Никаких похищений, поняла, Эстер?

– Да, повелитель!

Полторы дюжины древней внезапно взорвали землю и снег перед кольцом телохранительниц, выскочив на поверхность. Массивные, перевитые узловатыми корнями создания древнеэльфийской магии застыли деревянными статуями коленопреклоненных лесных чудищ в приветствии.

Скалясь, напуганные волки плотнее обступили меня, не зная, чего ожидать. Оно неудивительно, выглядят древесники внушительно. Эдакие лесные рыцари по два с половиной – три метра ростом, облаченные в броню из толстой прочной коры, с растопыренными лапами-ветвями и разной величины шипами по телам, зачастую ядовитыми. Будучи безглазыми и безухими, они тем не менее прекрасно ориентируются в пространстве и в скорости и ловкости мало уступают своим сестрам-дриадам.

– Без паники, белые, – положил я руку на спину Акелы, готовящегося вцепиться в ближайшего древня. – Это наши.


Тайбер

– Уходите вдоль Вала на восток до пролома, там пройдете к реке и встретитесь с нанимателем, – прокричал с опущенного моста сотник гарнизона Веспаркаста. – Попробуете прорваться – стрелами нашпигуем, а чаротворцы добавят магией!

Воин юркнул в закрывающиеся двойные ворота. Мост за ним заскрипел и начал подниматься.

– Кажись, у имперцев стряслось чего, – заключил волколак Рейк, правая рука капитана наемников Тайбера, и сплюнул жвачку из листьев третьеглаза в опоясывающий замок ров.

Тайбер хмыкнул. Суета пограничников на стенах означает скорую беду. Изначально Арвак, наняв оборотней в Марадро, приказал защищать Веспаркаст вместе с гарнизоном. По прибытии отряда местный командующий только обрадовался подкреплению. Теперь наемников выдворяют из селения, не объясняя причины, причем еще вечером ничто не предвещало такого поворота событий.

– Собирай бойцов, – приказал капитан, зашагав к двухэтажному постоялому двору, который занимали оборотни. – Верно, Арвак не поделил что-то с местными.

Поселок Веспаркаст, раскинувшийся у одноименного пограничного замка, опустел две седмицы назад с первыми слухами о масштабном вторжении троллей в империю. Осталось около полусотни жителей, все больше из ветеранов, поселившихся здесь по окончании службы. Семьи воинов гарнизона перебрались в замок, остальные разъехались по городам в надежде, что высокие стены и армия защитят от нашествия синекожих орд.

Оборотни заняли постоялый двор – двухэтажное бревенчатое строение, окруженное крепкими деревянными сараями и высоким забором. Со дня прибытия на крыше постоянно находились трое дозорных. Туда же натаскали мешки с землей и песком, перенесли связки дротиков с зазубренными наконечниками и горшки с зажигательной смесью. Защищать двор до последнего никто не собирался, но для прикрытия отступающих к замку вполне годная позиция.

По ночам наемники влезали в жилища здешних ремесленников в поисках оставленных ценностей, с утра до вечера рыли ров вокруг поселка и стягивали к основанию частокола камни, бревна, ладили смотровые площадки, копали волчьи ямы на улицах. Штурмуя селение в попытке дойти до замка, синекожие умоются кровью.

Рейк протрубил срочный сбор у ворот поселка. Сонные горные тролли, разбуженные звуками рожка, высовывались из окон домов, в коих ночевали, некоторые спрашивали, какого демона происходит. Прослышав о встрече с нанимателем, они выскакивали на улицу. Складывалось впечатление, что горцы спали одетыми в звериные шкуры и вооруженными до зубов: очень уж споро покидали места отдыха.

Собрался Тайбер быстро. Сна ему требовалось мало, ночи он проводил обычно у открытого окна, наблюдая за подступами к поселку, поэтому вызов имперцев не застал его врасплох. Накинув меховой плащ, капитан взвалил на плечи огромный арбалет – по сути, переносной скорпион, благо телосложение позволяло, да и ростом беорн не уступал самым высоким горцам, – подобрал сумку с боеприпасами и зашагал прочь. Трехлезвийные мифриловые когти крепились к поясному ремню, на перевязи под плащом висели бронзовые фляги, наполненные гремучим зельем, отличное подспорье на поле боя.

К его приходу у ворот скопилась толпа горных троллей с горящими азартом глазищами и десяток его бойцов. Остальные вот-вот должны подойти.

– Синекожими пахнет, – принюхиваясь, сказал Рейк. – И черным колдовством.

Беорн втянул морозный воздух ноздрями. Пахло горцами, соратниками, людьми, белыми волками и древесными созданиями. Однако нюх не подводил Рейка. К тому же волколак умел чувствовать магию.

– Где они? – задал вопрос Тайбер, приказав отворять ворота поселка.

– За тем лесом, – указал волколак на чернеющую за полями полосу. – Можно попробовать уйти. В трансформе точно уйдем. – Рейк перешел на диалект северных общин оборотней – последовавшие слова не предназначались для ушей горцев: – Горные тролли слишком медленно бегают, они отстанут от нас. Мы побежим дальше, их нагонят синекожие. Без боя горцы не сдадутся, так что они выиграют для нас немного времени. Успеем скрыться. Я зажгу дымное зелье, нас поостерегутся преследовать в дыму.

Беорн вздохнул. Потерь в отряде удастся избежать, а это главное. Горцы неплохие бойцы, с ними у оборотней не было стычек и ссор, просто они оказались не в том поселке не в ту ночь.

– Подойдут остальные – принимаем трансформу и бежим на восток, – решил Тайбер. – Клыкастые, вы либо за нами чешете, либо здесь остаетесь. Ваших лесных собратьев до восхода солнца сюда подойдет целое племя, так что не заскучаете.

– С какого грыхыра нам тут быть? Мы за вами, к Кан-Джаю, – прорычал предводитель горцев, чьи нижние клыки украшали золотые кольца, подчеркивающие статус одного из лучших воинов клана.

– Ваш выбор, – качнул лохматой головой беорн.

Он понимал – при любом раскладе тролли обречены на гибель. Обороняться в поселке без поддержки из крепости бессмысленно. К тому же опыта в таких боях у горцев маловато, они привыкли к стремительным набегам и не знают, как правильно построить защиту.

Ветер переменился. За воротами у Тайбера затрепетал плащ под порывом воздуха, в нос ударил запах лесных троллей. Следующий за ним волколак вдруг остановился, на лице его отразилось смятение.

– Капитан, похоже, я ошибся. – Рейк отчаянно принюхивался. – По-моему, они идут и с востока.

На замковой башне исступленно забил тревожный колокол.


Звон тревожного колокола на донжоне разливался по округе, заставляя обеспокоенно оглядываться людей на стенах. Дриады отнеслись к предупреждению спокойно, они и без того внимательно следили за араньей и Крессовым Валом. Половина древней встала между мной и рекой, вторая половина выстроилась позади меня, эдакая преграда сзади и спереди, от людей и троллей, могущих нагрянуть из леса.

Не слышал, чтобы беспрестанно звонил колокол на башне. В него били по обыкновению в церковные праздники, причем звучал он в унисон с колоколами церкви селения. Нынче звон не предвещал ничего хорошего для имперцев и, надо полагать, для моих ребят.

Тролли идут.

– Бегите к западной дозорной башне, держитесь в четырехстах шагах от Вала, – указал я кивком на возвышающуюся над рекой бревенчатую башенку, – как окажетесь возле нее – бросайтесь к ней со всех ног и захватите. В ней сидят лучники и, возможно, стихийщик, действуйте осторожно, под стрелы не подставляйтесь. Задача ясна?

– Да, повелитель! – хором ответили дриады.

– Займем там оборону. Людей по возможности не убивать. Я проведаю наемников и присоединюсь к вам.

Мир расширился, обрел новые запахи и заиграл цветными оттенками, я ощутил малейшие токи энергий. Второй уровень боевого транса – самое то для боя, драка намечается знатная, о ней, несомненно, сложат песни. «Осада и штурм Крепости Шершня» назовут.

С юга надвигается холод Серых Пределов. Сотни младших лоа, среди них всего несколько старших, и океан жизненной энергии. Армия духов? Скорее, одержимых под предводительством шаманов. Кто-то же этой массой управляет, не бывает, чтобы орава младших лоа двигалась по аранье сама по себе. Кто-то их приманил, напоил Силой, направил в нужную сторону.

Потусторонний холод движется единым фронтом с юга и запада, охватывает Крессов Вал, даже с севера и востока ощущается нечто, от чего мороз по коже. Эдакая пелена, становящаяся плотнее с каждой минутой.

Веспаркаст задумали окружить и штурмовать с ходу. Лоа на рассвете впадут в спячку, слабейшие вообще рассеются под солнечными лучами, следовательно, времени у синекожих мало. В авангарде злые духи, одержимые, за ними в бой ринутся тролли и добьют имперцев. Нормальный план. Учитывая хитрость болотного отшельника – он же у троллей главнюк, – не исключаю диверсии в самом Веспаркасте. Я бы подкоп сделал и оттуда ударил высокоуровневой нечистью. Крепость освящена, вон и сейчас от башни к башне перебегает священник со служками, окропляя святой водой и окуривая из кадильницы златоцветом укрепления, воинов и скорпионы с баллистами. Сквозь воздвигаемый им ангельский щит не проломиться бестелесным сущностям, одержимых он отпугнет.

На открытой местности мы долго не проживем. И имперцам без нашей помощи несладко придется. Судя по всему, объединились племена, значит, на штурм пойдет больше тысячи троллей, что сопоставимо с пяти-, а то и десятитысячной человеческой армией. Плюс колдуны, считай, лесные магистры со свитой из учеников-бакалавров.

Единственный шанс дожить до утра – занять оборону в дозорной башне на гребне Вала. От замка боевым заклятием туда не дотянуться, метров триста до башенки все-таки расстояние внушительное, реакции имперцев на захват можно не опасаться, к тому же заняты они будут. Основная масса тролльего воинства ломанется на Веспаркаст. Обойдут нас, не заметив, и ладно, нарываться не станем. Обнаружат – скверно. Направят к нашему убежищу максимум отряд из клановых воинов, рыл эдак тридцать – пятьдесят. Тут-то мы и преподнесем сюрприз. До рассвета как-нибудь доживем, потом синьки паузу возьмут, мы ею воспользуемся и пойдем на прорыв. Древесники под землей перемещаются, я – по теневому измерению. Пока отвлеку троллей, девчата объединятся с наемниками, естественно, если те дотянут до утра. У горцев и оборотней ситуация сложнее: через них к замку прокатится волна врагов.

И все мои предположения под большущим вопросом окажутся, планируй синьки завладеть Валом.

Интересно, скольких воинов оставили у Зеркального озера? Надеюсь, остров озерников по-прежнему неприступен.

Нырок в теневое измерение, скольжение в обход крепости, по льду реки вдоль частокола селения. Вот они, шесть десятков живых, горные тролли и оборотни из школы Клыка и Когтя. На воротах стоят, задержались из-за колокола.

Неплохо обустроились, два рва выкопали, один обыкновенный с кольями на дне, второй – замаскированный, у частокола, заполненный какой-то дрянью. Поселок превратили в лабиринт, изобилующий смертельными ловушками. Молодцы. Подозреваю, старались оборотни, они в военном деле доки.

– Чего столпились на виду? – вынырнул я из тени позади капитана наемников, здоровенного беорна с не менее огромным арбалетом на плече. Переносным скорпионом вооружился? Угу, и зачарованными болтами. Латника выстрелом разорвет, не говоря уж о синекожих в звериных шкурах. – Занимайте оборону, проскочить не удастся.

– Кан-Джай! – воскликнул лидер горцев, высоченный тролль с золотыми кольцами на нижних клыках.

Изумлялся он моему появлению недолго. Сориентировавшись, гаркнул на соплеменников занимать условленные позиции. Нахватался словечек у оборотней, гляжу.

Капитан Тайбер ничуть не удивился, будто привык к разного рода проявлениям магии. Может, так оно и есть, в Марадро магия, алхимия и владение оружием сплавились в боевые искусства. Вместо ненужного приветствия беорн жестом отдал приказ воинам уходить в поселок, сам остался со мной.

– Нас продавят и подойдут к крепости, – тихо, дабы не услышали бойцы, сказал он. – С имперцами договоришься или нам готовиться к последнему бою?

– Чем смогу, тем помогу. До восхода солнца продержитесь, дальше полегчает. По крайней мере, тролли перестанут посылать лоа. Почуете бестелесных духов – укрывайтесь в церкви и отбивайтесь, буду жив – приду на помощь. На гарнизон не рассчитывайте.

– Понял.

Нравятся мне ребята из Марадро. Немногословные и исполнительные. Беорн допускал гибель отряда и слова поперек не сказал, ибо не в обычаях школы Клыка и Когтя бегать от смертельных заданий. Уважаю.

Спустя минуту я просочился в дозорную башню на Валу. Четверо лучников у узких окошек, на тетивы стрелы наложили, следят за грациозно летящими по насту фигурками дриад. Молодой стихийщик стоит посреди комнаты, вцепившись в простой деревянный посох с хрустальным шаром-навершием.

Мне тут колдующий маг не нужен, девчатам подавно. Зачем усложнять жизнь себе и дриадам? Долбанет чем с перепугу, его и прибьют. Отдохни-ка, дружище. Бесшумно поднявшись у него за спиной, я легонько стукнул парня по затылку, послав порцию айгаты в его духовное тело. Концентрация сбилась, бакалавр – магистров столь юных не бывает – покачнулся, не понимая, какого демона с ним творится, и, попятившись, плюхнулся на пятую точку с совершенно растерянным видом. Я ему энергетические каналы чуток перегрузил зарядом, отчего он опьянел маленько и угрозы не представляет.

К приходу дриад массивная дубовая дверь башни, обитая железными полосами, была гостеприимно распахнута, а имперцы посапывали на полу. Я их не связывал, очухаются минут через пять, как и маг, переводящий осоловелый взгляд с меня, вырубившего его товарищей зарядом духовной энергии, на девчат.

– Людей выставьте наружу, – приказал я, покидая башенку. На воздух хочу, чтобы ничто не мешало следить за обстановкой. Отсюда видны земли к югу и северу от Веспаркаста. Жаль, второго этажа у башни нет, имперцы поскупились на постройку капитального сооружения. – Очнутся – и пусть драпают в крепость.

В отличие от взлетавших на гребень Вала сестер, древни карабкались неспешно, цеплялись пальцами за малейшие выступы, загоняли деревянные когти в щели между бревнами стены на вершине и подтягивались. Они тяжелые, и передвижение по вертикальным поверхностям дается им труднее, да еще с белыми волками на дополнительно выращенных ветвях-конечностях.

Дриады и волки засели в башне, древни в прямом смысле слова пустили корни на вершине Вала. Наемников и горцев не видно, ребята прячутся в домах неподалеку от частокола. Засаду организовали.

Лес исторгнул маленькие – по три-пять троллей – отряды разведчиков. Не заморачиваются вожди с массовым призывом духов. Штурмовать чисто своими силами решились? Опрометчиво: нескольких сотен воинов явно недостаточно. Минимум четверть северной группы нападающих ждет смерть в поселке.

Чего стою, спрашивается, к битве не готовлюсь? Сосредотачиваюсь на мысленном образе руки и неторопливо воссоздаю из айгаты псевдоплоть, как на привалах по пути к Веспаркасту. Спешка ни к чему хорошему не приведет, выйдет вместо полноценной конечности бесполезный кусок не пойми чего, могущий разложиться в любой момент. Тщательно выстраиваю образ отсутствующей руки, добавляю энергию, бегущую по остатку предплечья, и наращиваю псевдоплоть. Из культи, прорвав кожу, вырастают кости, одеваются мышцами, кровеносными сосудами, соединяющимися с настоящими тканями. По венам и артериям течет чистая айгата, насыщая искусственные клетки и поддерживая их существование. Создаваемая рука обрастает грубой прочной кожей, словно перчаткой, порезать ее, скажем, ножом затруднительно.

По пути к Крессову Валу экспериментировал, и вот результат. Не получается максимально точно повторить утерянную руку, слишком тонкая работа требуется, и времени на воссоздание тратится на порядок, а то и два больше. Нынешнюю немного монструозную ручищу выращиваю в среднем за пару минут. Довольно неуклюжая, не обладает гибкостью оригинала, пальцы длинные, узловатые, с напоминающими копытца ногтями. Ее недостатки я научился обращать в преимущества. Она крепче и сильнее человеческой. Основной минус – в ее недолговечности. Существует сравнительно недолго, в зависимости от объема затрачиваемой на нее айгаты. В среднем часа четыре, затем разрушается. На бой хватит, а нет – так заново отращу.

Драконью настойку принял заблаговременно, больше ничего не надо, я на втором уровне боевого транса.

К звону тревожного колокола примкнули далекие церковные песнопения. Священник старается. Это он вовремя: с юга наползает леденящая аура пришельцев из Серых Пределов.

На залитую лунным светом пустошь выступали одержимые. Воздух перед ними колебался, закручивался серыми вихрями, обозначая места частичной материализации лоа. Щупальца, лапы, когти, клыкастые пасти, мириады горящих сверхъестественным пламенем глаз и слепые отвратные морды одержимых зверей. Меж них мелькали силуэты измененных тролльих тел, очевидно принадлежавших принесенным в жертву пленникам. Толпа застыла на белом лунном свету и покатилась к реке.

Бестелесные духи неслись впереди, около пятисот младших лоа и с десяток старших, призванных вселиться в защитников крепости и учинить резню. Старшие проломят барьер, младшие вольются в прореху, невидимые простыми воинами. Вот тебе и хитрость, достойная верховного шамана синекожих.

О, колдуны и вожди южной группы себя показали. Из-за деревьев на лунный свет выходили чудовища – одержимые звери, несущие на себе увешанных амулетами троллей, и творения черного колдовства. Посреди моря разнокалиберных уродцев чинно переставляла лапы гигантская тварь, собранная из костей разных животных, кошмарная помесь ящера, олифанта и паука, шестиногое хвостатое создание с трехметровыми бивнями. В грудной клетке у него что-то извивалось, точно туда поместили клубок змей. Духи держались от костяного чудовища на расстоянии в полсотни шагов. Свиту его составляли существа, каждое размером со взрослого быка, тоже сотворенные из фрагментов скелетов, в основном из медведей, саблезубов и трехрогов. В их глазницах мерцали голубые магические огни, в черепе же исполина полыхал пожар, озарявший зеленым светом снег вокруг. Из спины гиганта вырастал костяной стул, на котором восседал шаман в меховом одеянии. Над спинкой «трона» торчали жерди с насаженными на них тролльими и человеческими черепами.

Собиратель Костей собственной персоной? Он, кроме него в аранье никто на костяшках не специализируется. Давненько хотел с тобой поближе познакомиться. Представилась возможность, спасибо судьбе. Отомщу за тех, кого ты, ублюдок, преподнес в дар лесным духам.

Скрип, щелчок и грохот – заработала катапульта на башне, послав в подступающих врагов облитую святой водой глыбу. Снаряд приземлился за рекой, угодив в гущу полупрозрачного «киселя» из бестелесных духов и разметав неудачно попавших под удар одержимых.

Битва началась.


Глава 5
Штурм

– Огонь! – донеслась с донжона команда сотника, чей голос усилили магией для громкости.

Катапульта тяжко ухнула, послав бочку с освященным маслом в толпу наступающих чудовищ. Ей вторили башенные баллисты, выпустившие длинные железные стрелы, похожие на массивные двухметровые копья. Ими прошило с десяток одержимых. Вдобавок приземлившаяся бочка разлетелась и разбрызгала липкую темную жидкость. Тот, на кого попали тяжелые капли, испускал пронзительный вопль и падал в снег, дымясь. Освященное масло обжигало не хуже концентрированной кислоты. Одержимые визжали, бились в судорогах. Более удачливые твари отскакивали от лужи подальше и продолжали бег по ничейной полосе.

Часть существ замедлилась, часть ускорилась, образуя из сплошной массы эдакую крупноячеистую сеть. Грамотно действуют – вероятнее всего, они под постоянным контролем верховного шамана. Разомкнув строй, наши враги усложнили задачу артиллеристам. По одержимым теперь если и попадешь, то убьешь одного-двух. Толку от баллист почти столько же, сколько от обычных стрелков.

В воздух взвился рой горящих стрел. Местный батюшка освятил стальные наконечники, он вообще всюду успел, стены обошел, всех святой водой опрыскал, оружие окропил хорошенько. Огненные осы осели на том берегу, некоторые подожгли разлитое масло, превратив лужу в портал преисподней. Одержимые, коим «повезло» угодить под стрелы, верещали и катались по снегу в отчаянных попытках выдрать ненавистные занозы.

Против младших лоа святая вода и огонь наиболее эффективны. С намоленной сталью штука убийственная. Надо бы паладинское копье достать. На крайний случай местного отца попросить, не забесплатно, конечно, намолить и освятить какое-нибудь изделие гномьих мастеров из мифрила. Паладины прославились потому, что таким оружием сражали и одержимых, и старших лоа, изредка могли противостоять воплотившимся старейшим.

Второй залп баллист не унес в Серые Пределы никого. Оторвало снарядом неестественно массивное копыто рогатому кабану, бегущему на задних ногах, и напугало парочку одержимых поменьше, воткнувшись в наст перед ними. Они с размаху снесли собой стрелы, обожглись чуток и поскакали дальше, подвывая дурными голосами.

Ухнувшая следом катапульта дала тот же результат. Бочонок масла разбился в опасной близости от одержимого тролля, расплескав содержимое. Синекожий с неестественно отросшими клыками и зачатками рогов на лбу без проблем перескочил лужу, так же сделали бегущие за ним. Здоровенный бык-трехрог протопал по маслу, дико замычав, вот и весь эффект.

Интересно, на кой шаманы вселили злого духа в быка? Он же копытный, на стену не влезет, ворот не выломает, тут карод кандидат на живой таран, да в него никого не засунешь, иммунитет к магии. Этому зверюге и старшие лоа не страшны. Его броню и зачарованным копьем вряд ли пробьешь, разозлишь только, а злой карод целому племени жару даст.

Священник на надвратной башне затянул молитву архангелам. Басовитый голос его взлетел над крепостью, едва перекрывая становящееся громче по мере приближения верещание одержимых. На балконе магической башни Марн параллельно кричал заклинание.

Веспаркаст заволокло светящимся горячим пеплом, в коем кружились мелкими красными звездочками искры, видимые даже обычным зрением. Сколько энергии вбухано в заклятие, ух! Без вложенных в фундамент накопительных артефактов не обошлось, накрыть защитным двойным барьером замок айгаты и у архимага не хватит.

Мне резко поплохело, дышать стало тяжело, я будто под прессом оказался. Ссутулившись, прислонился спиной к стенке. Дриад также придавило, девчата сгорбились, точь-в-точь под грузом. Святая магия на нас одинаково влияет, на меня – из-за сродства с Предвечной Тьмой и специализации, на девчонок – из-за происхождения от духа Лотоса. Ну и аура от барьера – попавших в нее лоа должно нехило так плющить.

Пепельная преграда вспыхнула в дюжине мест. Налетевших на нее бестелесных духов сожгло в мгновение. Безболезненная внезапная смерть.

Старшие лоа друг за другом таранили защитный покров крепости и, извергая эманации мучительной боли от опаляющей магии, двигались к баллистам и магам. Четыре духа взяли курс на участок стены, где меньше воинов и бакалавр-стихийщик. Юный чародей не выстоит в бою со старшим лоа и минуты.

Эй, святоша, молись усерднее! В защитной оболочке замка остались настоящие тоннели. Подтянутся одержимые, не столь чувствительные к святой магии, и на стенах завяжется бой. Вселись духи в кого из воинов – людям совсем худо станет.

Марн прекратил поддерживать оборонительный кокон и развернул наливающийся синим светом свиток. Готовится применить боевое заклятие. Священник уже неистово выкрикивает слова молитвы, понимая – еще немного и в замок ворвется враг.

На севере ситуация не столь критична. К поселку направляются группки разведчиков, в бой вступать вроде не собирающиеся. Да и с чего бы легковооруженным троллям, в основном молодым, вооруженным дротиками и метательными топориками, штурмовать частокол? Для этого есть ребята серьезнее, скачущие на четвереньках. Хм, они кто вообще? На расстоянии непонятно, мчатся по освещенным лунным светом полям… Звери? Не угадал, больше на человекоподобных похоже. Не бестелесные, и ладно. С врагами из плоти как-нибудь мои бойцы справятся, и ловушки на «четвероногих» должны срабатывать. Правда, многовато таких вражин, около сотни.

Наше западное направление самое безопасное. Туча злых духов стянулась к замку, миновав нас, орава одержимых зверей и троллей устремилась прямиком к Веспаркасту, игнорируя стоящую особняком дозорную башню.

Синекожие столпились у кромки леса, неразличимые человеческим зрением, и в атаку кидаться не торопятся. Разве что с юго-запада выдвинулись смешанные отряды троллей и одержимых. Идут быстрым, широким шагом, причем в нашу сторону. И сдалась вам одиноко стоящая башенка?

Хитромудрые вожди решили все же воспользоваться Валом. По нему спокойненько дойдут до Веспаркаста, взберутся на стену и устроят резню. На новых врагов либо люди отвлекутся, ослабив оборону со стороны реки, либо тролли ударят с тыла.

Отличный план, кабы мы не позаимствовали у имперцев башню. Прежде чем дойти до замка, наткнутся на нас.

– Акела, жди здесь, своих не выпускай наружу. Понял, белобрысая морда?

Волк уселся у двери, перегородив собой выход родственникам. Во взоре немой упрек – мол, как ты можешь, я же погрызть кого-нибудь хочу, помочь тебе, неблагодарный ты двуногий. Я потрепал друга меж ушей.

– Не спеши, всему свое время. Ты мне снаружи не нужен, охраняйте башню, чтоб в нее никто посторонний не вошел. Девчонки, вы тоже обороняйтесь здесь, выходите только при необходимости. Древни защищают подходы.

Я встречал синекожих на венчающей Вал бревенчатой стене. К ней неслись одержимые. В лохмотьях, полуголые, они как ящерицы изгибались, едва отрывая животы от снега. Верно, в них вселились духи пресмыкающихся. За ними мчались корноухие воины в кожаных ноговицах и меховых длинных куртках, вооруженные костяными когтями, крепящимися к специальным перчаткам. Некоторые несли на плечах изящные эльфийские и грубые имперские топоры, видать, трофейные. Кто такие? Не припоминаю безухих среди граничащих с озерниками племен. Издалека приперлись.

На фоне высоких троллей выделялись исполины, увешанные ожерельями из эльфийских черепов. В мускулистых руках обсидиановые мерцающие топоры и тяжелые копья под стать росту. На огров нисколько не похожи – те крупнее, упитаннее, а у этих ни грамма жира. Гладко обритые, с какими-то корявыми головами, безухие, подобно соплеменникам, обнаженные великаны постепенно обгоняли обычных воинов. Вот эти ребята мне жутко не нравятся. Веет от них потусторонней силой, смутно знакомой и настораживающей.

Я насчитал дюжину здоровяков с зачарованными топорами и копьями, окружали они широким кольцом тролля ростом поменьше, но не менее колоритного, в меховой безрукавке, ноговицах из драксовой кожи с характерным чешуйчатым узором и в кожаной рубахе до колен, перехваченной ремнем. Его предплечья обхватывали толстые наручи. Над плечами торчали три шеста, на каждый из которых нанизаны засушенные головы. На руках перчатки с полуметровыми когтями, вроде из олифантовой кости, очень ценящейся у троллей.

Вождь, а исполины – его охранная дюжина. Откуда он их достал? Полуогры, что ли? Нормальный синекожий до столь внушительных размеров редко вырастает. В астрале не разобрать, естественного они происхождения или сотворены с помощью колдовства, ауры замкового барьера и обыкновенных троллей перебивают проявления других духовных сущностей.

Одержимые бросились бегом, даже на ноги встали, неся впереди неестественно удлиненные тела, точь-в-точь ящерицы-спринтеры, несущиеся по пустыне. Самоубийственная атака. Если я себя некомфортно чувствую вблизи от магического покрова замка, каково им находиться под прессом святой магии.

Первые одержимые резво перебежали замерзшую реку и шлепнулись о крутой склон Вала. Следующие за ними заскочили на стоящих на задних лапах сородичей и также замерли, опираясь о земляную смерзшуюся насыпь, по которой без когтей не взберешься. Да они строят живую стенку, по ней собираются вскарабкаться на вершину Вала! Изобретательные твари. Не надо морочиться с веревками, лестницами, добежал – и лезь поскорее.

Псевдоящеры показались над краем бревенчатой стены возле дозорной башни, чтобы быть проткнутыми десятками острых ветвей. Шевелящиеся скрюченные тела полетели в гущу наступающих кровавыми ошметками. Подняв над собой, древни разрывали врагов на куски и метали, сбивая с ног лезущих снизу.

Ненадежная постройка из одержимых вздрогнула от пробивших землю корней. Древесники действовали слаженно, словно спаянная опытом множества битв команда, часть занималась проникшими на стену противниками, часть расчищала склон Вала. Корни оплетали составляющих живую лестницу одержимых и, отрывая от насыпи, давили, будто надоедливых насекомых.

К горлу подкатил комок. Похожее массовое истребление я видел лишь в Спящем лесу, не привык к такому кровавому месиву. А пора бы, на озере бойня похуже предстоит.

Атака захлебнулась. Одержимых перемалывали, не давая им достичь башни, тролли-ящеры даже до стены не дотягивались, погибали в тщетной попытке выстроить новую лестницу. Ленивыми взмахами корней древни ловили их и убивали. Синекожие попробовали взобраться на другом участке Вала, однако и там их ждал провал, древесники растянули линию обороны на добрых полторы сотни метров.

Ну, залезут они на стену, дальше что? Атакуют, истекая слюнями в предвкушении лакомства из древней? Ха-ха три раза. Их снимут ветвями, они и до башни не добегут.

Тролльи воины благоразумно встали в стороне, пропуская наверх псевдоящеров и шипя, точно клубок рассерженных гадюк в брачный период.

Поток одержимых иссякал. Больше сотни разорванных тварей валялось у земляной насыпи, причем отдельные не желали умирать – видимо, духи привязаны к физическим телам заклятиями – и издавали оглушительное угрожающее шипение, сворачиваясь наподобие раненых змей. Не удивлюсь, образуйся у них ядовитые железы.

Остановившийся вождь деловито раздавал приказания, подкрепляя рубленые короткие фразы активной жестикуляцией. Масса троллей вокруг него пришла в движение, кто-то зажег факел. Синекожие выносили из леса хворост и деловито сбрасывали в кучу. Гору сухих веток, скрывшую вождя, поджег факелом воин.

Ага. Стена на Валу из бревен, убивают одержимых корни и ветви, значит, огонь – лучшее решение проблемы. Хотят, подлые, сжечь нас. Резонно, ничего не скажешь. Вон и субъект в амулетах прыгает вокруг костра, подсыпая порошок, меняющий цвет пламени с бело-оранжевого на зелено-голубой. Шаман суетится, к духам взывает, чары на огонь накладывает, чтобы злобных древесников жечь эффективнее.

Нет, ну так неинтересно. Надеялся, без меня тут справятся, думал помочь наемникам. Придется задержаться.

Я перемахнул через бревно, служащее своеобразным парапетом, и, приземлившись, съехал по заледеневшему склону в дымящуюся лужу из крови и кусков тролльих тел. Крутанул трезубцем, напитывая оружие айгатой, и двинулся, проваливаясь в снежно-кровавую кашу по щиколотки, к разгоревшемуся не на шутку костру. Шаман у нас номер один в списке смертников. Дальше по обстоятельствам.

Ухожу в теневое измерение, скольжу к спешно отступающему колдуну и выскакиваю справа от него, подальше от голых здоровяков. Странные они, не хочу, чтобы вклинились между мной и моей жертвой. Шаманюга на удивление проворно схватился за ритуальный костяной нож, замахнулся и… сложился пополам от удара пяткой трезубца в солнечное сплетение. Следующим движением клинки полоснули ему по горлу, почти отделив голову от туловища, а я вогнал пальцы правой руки колдуну в грудь, выдергивая духовную сущность. По жилам заструилась прохладная затхлая айгата, похожая на застоявшуюся болотную воду.

Невкусный ты, хоть и полон энергии. Знатоки болотной магии и поклонники старины Йига все такие.

Закончить поимку духа не дали двое внешне абсолютно одинаковых исполинов. Они выпрыгнули из-за шамана и атаковали одновременно. Инстинктивно я отклонился назад, отпустив мертвого колдуна и ощутив исходящую от охранников вождя холодную ауру, какой обладают старые, прожившие не одно столетие огромные ксаргские змеи. Непростые ребята, ой непростые, едва ли уступают мне в скорости и работают согласованно.

Изгибаюсь под немыслимым углом, выворачиваюсь из-под двойного удара топоров и слышу хруст собственных костей, хребет еле выдерживает нагрузку – ну не предназначено человеческое тело для таких выкрутасов. Описываю трезубцем полукруг наискось. Исполины предпочитают уклониться, отпрыгнув, пролетающее перед ними оружие выпускает волну разрушительной энергии. Алая молния рассекает могучие тела и пропадает в костре.

Бесстрастные, подобные маскам из змеиной кожи лица неуловимо изменились. В глазах с вертикальными зрачками промелькнуло изумление, затем тролли переменили позу и распались надвое. За ними принимало оранжево-желтый цвет пламя костра.

Я, конечно, крут, но с десятком настолько быстрых воинов в открытом бою вряд ли совладаю. Меняю тактику.

Нырок в теневое измерение, заход в тыл синекожему воинству. Пусть за мной побегают, если хотят достать, а я тем временем развлекусь, пополню запасы айгаты.

Выныривая среди троллей, вращаю над собой трезубец. Оружие не встречает никакого сопротивления. Вокруг падают изрезанные, покалеченные тролли. Я касаюсь рукой каждого раненого, покуда другие не поняли сути происходящего, и вытягиваю жизненную и духовную энергии. Отмеченные Прародителем Змей сущности перетекают в меня бурной рекой, наполняют до предела и находят выход в ненасытном трезубце.

Повторный взмах, магическое оружие порождает темно-красный снаряд-полумесяц, разваливающий начинающих паниковать синекожих. Кто бы не запаниковал при виде гибнущих неведомо от чего товарищей?

Еще! Еще! Еще! Неужели эти ничтожества способны лишь подыхать без боя?!

Теневое измерение принимает меня, и все начинается заново: появление в толпе, несколько взмахов трезубца, молниеносно косящий врагов багровый снаряд, поглощение энергии…

Крик боли разнесся над Веспаркастом и ничейными землями. Кричал древень на гребне Вала, прижимая обрубленные, истекающие полупрозрачной кровью ветви-руки к широченной деревянной груди. А на его плечах сидел, опуская обсидиановый топор на облепленную листьями голову, обнаженный исполин. Второй подрубал вросшие в бревенчатый настил ноги древесного богатыря.

Проклятье, у древней ведь кора по прочности спорит с мифрилом! Что у лысых громил за топоры, а?

Четверо синекожих карабкались по обледеневшему склону, успевая уворачиваться от выстреливающих корней, иногда, изловчившись, отсекали слишком близко подобравшуюся ветвь. Не помогу, и с древесниками покончат без всякого заколдованного огня.

– Я твой противник! – заорал вождь, показавшийся меж расступившейся толпы.

Спасибо за внимание, но здесь я выбираю, с кем сражаться. Обожди минутку. Разделаюсь с твоими живчиками и займусь тобой.

Из башни появилась Эстер. Ловко маневрируя между ветвями, она молнией метнулась навстречу спрыгнувшему синекожему гиганту и вдруг взорвалась многометровыми тонкими шипами, пробившими и находящихся рядом древней, и врагов. Пронзенные тролли подались назад и, оседая, застыли – шипы не дали им упасть, образовали колючую сферу, внутри которой будто остановилось время. В ее центре распростерла руки дриада. Шипы лучами росли из нее, почти скрыв девушку.

Аура исполинов на гребне Вала угасла, в сморщившихся за считаные секунды телах не осталось ни капли энергии. Шипы, кажется, осушили синекожих, а вот ауры Эстер и древней, наоборот, стали ярче и теплее. Дриада жива, через секунду она доказала это, принявшись за карабкающуюся на стену четверку. Шипы обрели гибкость, превратившись в смертоносные плети, и стеганули по показавшимся над Валом троллям. Те отпрянули, опоздав на доли секунды. Острые кончики лоз прошлись по двоим, сбросив вниз.

Рухнувшие у основания Вала исполины немедленно встали, словно не получили серьезных ран. Да и крови я не заметил. Не теряя ни секунды, они разбежались вдоль насыпи и, остановившись на расстоянии метров пятидесяти друг от друга, запрыгнули на склон Вала. Заледеневший земляной панцирь пробивали топоры и удлинившиеся когти. Нет, тут живыми троллями не пахнет. Нечувствительные могучие твари, сверхбыстрые вдобавок. Они без труда разделают отряд рыцарей в латах, и плевать им на ангельские благословения, защитная аура, распространяющаяся от барьера крепости, не доставляет им ни малейшего дискомфорта. Уровень старших лоа, не меньше. Разъевшихся и потому очень сильных старших.

Твою же! Некогда размышлять, наслаждаясь зрелищем истребления бескровных тварей.

Быстренько в теневое измерение, махаться сразу с несколькими бойцами экстра-класса мне не с руки. Мое преимущество в скрытности и неожиданных атаках.

Тролли затормозили, оглядываясь. Куда же делся, думают. Построение у них правильное, обступили вождя, к нему не подберешься. Учитывая скорость исполинов, возникнуть рядом с их предводителем означает подставить себя под удары зачарованных топоров.

Вот надо мной линия из телохранителей, вот вождь в боевой стойке, ожидающий нападения и следящий за тенями вокруг. Не боись, ты в очереди на тот свет не первый и даже не второй.

Безумно пляшущие языки пламени костра разгоняют полутьму ночи, тени извиваются, точь-в-точь рвущиеся из иного мира щупальца невиданного чудовища. Я – одно из них, нечто невообразимое, сеть-узор, скручивающийся и мечущийся на потустороннем ветру.

Вождь заподозрил неладное, отскочил от тянущихся к нему теней, за ним бросились охранники. Поздно! Мои руки обхватили лодыжки исполина и дернули, увлекая в черноту под его ногами. Телохранитель взмахнул светящимся топором, чуть не задев изворачивающегося меня, и провалился в теневое измерение.

Без паники, подобно машине, воин рубил окружающее пространство, никак не реагируя на подбирающихся духов. Они темными клубками катились к нему, постепенно облепляя, тролль же пытался достать меня. Я еще не видел, чтобы духовная сущность бесстрашно стремилась выполнить приказ хозяина. Лоа тоже боятся и, попав в неблагоприятную для них среду, поддаются паническому ужасу. Отдельные экземпляры пробуют отбиваться. До сегодняшней ночи никто не пытался убить меня здесь.

Хм, человеку свойственно заблуждаться.

Я материализовался в полусотне метров от скучившихся троллей. Трое бескровных тварей плюс мутный вождь, традиционно считающийся лучшим воином племени, для меня чересчур. Поодиночке затягивать троллей в тень больше не получится. Открытый, можно сказать, честный бой? А что делать? Где наша не пропадала, в конце концов?

Внезапно давление ауры ангельского барьера исчезло. Ощутившие это синекожие замерли, потом предводитель ощерился, глядя с неприкрытой радостью на меня. Мне стало легче дышать, окружающая действительность проступила отчетливее, будто с головы сняли пакет, мешавший нормально видеть и слышать.

Окутывавший замок магический кокон рассеялся без следа, вместе с тем астрал содрогнулся от мощного заклятия. Бесчисленное множество мелких духов прекратило существование. Я оглох и ослеп, из груди вышибло воздух.

Когда вновь стал различать звуки и образы, ничейную землю перед Веспаркастом усеивали трупы одержимых. Мой враг – вождь – пошатываясь, шел ко мне, кончики его опущенных когтей царапали наст. Телохранители выглядели не лучше, трясли лысыми головами и, пригибаясь к утоптанному снегу, брели в мою сторону.

Имперцы задали жару лоа. Чем же так зарядили? Окажись я в зоне поражения, стопроцентно улетел бы в Серые Пределы, и теневое измерение не спасло бы. С Марном шутки плохи, учту на будущее. И все-таки духи прорвались в замок, оттуда доносятся вопли, имеющие мало общего с человеческими.

С Вала спрыгнули четверо дриад и направились к постепенно обретающим твердость походки исполинам. А как те, карабкавшиеся? О, их на стене встречают с распростертыми объятиями Эстер с тремя подружками, да и древни в полной боеготовности.

Вождь потряс башкой, стремясь поскорее прийти в себя. Сосредоточиться не может, бедняга. Не судьба, видно, сразиться ему со мной в полную силу. Иду, обхватив обеими руками трезубец. Демоны преисподней! Выращенное из псевдоплоти запястье тает, сказались последствия астрального заклятия, снесшего барьер и бестелесных лоа. Замедляюсь, опускаю веки, прислушиваюсь к ощущениям и представляю руку, какой она обязана быть. Досылаю в нее айгату, укрепляя ткани разрушающейся конечности. Параллельно возобновляю нормальное кровообращение и подпитку организма жизненной энергией.

Плохая идея – восстанавливать руку на поле боя, но никто в ближайшие минимум секунд десять не нападет, все вражины как мешком прибитые.

Шорох заставил инстинктивно податься назад, прочь от источника звука. Возле меня вождь, доковылял-таки, когтями замахивается. Отклоняюсь, с легкостью пропуская черные кончики костяных лезвий перед собой.

Отскок на метр, резкий выпад. Тролль не успевает увернуться. Трезубец вонзается в живот синекожему и тащит из него айгату, ровно насос.

Упавший на колени от наступившей слабости вождь левой ручищей вцепился в древко, силясь сломать ненавистное оружие. Глухо рыча сквозь сжатые зубы и выплевывая кровавую пену, он вдруг налег на трезубец и когтями на правой руке попробовал полоснуть меня по горлу.

Слишком медленно, синий. Я уклонился от последней атаки, и тролль повалился на бок. Во взгляде вождя смешались боль, ярость и жгучая ненависть. Он смотрел на меня, руки его подергивались. Умирая, он жаждал всадить мне в сердце когти.

Хороший противник. Знай он духовные практики шаманов – возможно, восстановился бы быстрее меня. Жаль, не знаю его имени. Сильных и храбрых врагов стоит помнить.

Ночь наполнилась оглушительным шипением, астрал завибрировал от эманаций отчаяния и злости. Лишившиеся того, кого им поручено было охранять ценой своей жизни, исполины будто обезумели.

Ох, чую, не к добру зашипели.

Один подхватил скорченного воина и, подтянув к себе, вгрызся ему в шею. М-да, а пасть-то ничего, зубастая, со складывающимися внутренними клыками кроме торчащих из-под нижней губы внешних. Тролль вздрогнул и затих навеки. Другой великан с искаженным злостью лицом удлинившейся рукой сбил пробегавшего мимо молодого тролля. Бедолага застыл на снегу, а в ладони убийцы, истекая кровью, затрепетал вырванный из груди неудачно пробегавшего разведчика кусок плоти, в который исполин с упоением вгрызся.

Кто-то из синекожего воинства предостерегающе закричал, и орда ломанулась от Крессова Вала. Оно понятно, сражаться бессмысленно: не разорвут древесники – убьют свои же. У кромки леса остался одиноко стоять обладатель затхлой и вместе с тем яркой болотной ауры. Без ездового чудища, но ясно – верховный шаман всего племени. Не боится. Спокойный как удав.

Я вытащил из трупа трезубец, наблюдая за восполняющими запасы айгаты гигантами и приближающимися ко мне дриадами. Девчата вроде пришли в норму и связываться с бешеными громадинами не горели желанием, плюсик им за сообразительность. С заляпанными кровью исполинами нынче мало кто захочет драться, я в том числе. У них еще и глаза загорелись магическим синим светом, точно у перенасыщенных энергией магических креатур. Хм, они ведь таковыми и являются.

Дриады построились вокруг меня, покрылись толстым панцирем из прочной коры. До Эстер, спрятавшейся за тоненькими плетьми-лозами, им все же далеко. Не все девчонки настолько круты.

Напившийся крови из перегрызенного горла исполин выпрямился, блаженно прикрыв глаза. Его собратья собирались за ним, плотоядно уставившись на меня. А раньше-то изображали бесчувственных биороботов. Освободились от гнета долга, получается, и показали истинную натуру, эмоции.

Трое синекожих напали одновременно. Пальцы девчат удлинились, превратились в подобия шипастых пятихвостых плеток и взметнулись навстречу врагам, Виола для большего эффекта крутанулась, образуя эдакое смертоносное мини-торнадо. Две стоявшие позади дриады синхронно приложили к заснеженной земле ладони, и за Виолой выскочили из наста гибкие, сплетающиеся в сеть колючие лозы.

Двое исполинов атаковали дриад, третий прыгнул вверх, уходя из-под ударов живых плетей и в воздухе меча в меня топоры.


Тайбер

– Интересная у них тактика, – произнес у открытых ворот селения беорн, спокойно глядя на накатывающуюся на селение лавину одержимых людей.

Около сотни крестьян, охотников и воинов, коим не повезло оказаться в плену у троллей, передвигались длинными прыжками, отталкивались ногами и приземлялись на руки. Бежали они молча, точь-в-точь сосредоточенные на жертве хищники. Напоминали скорее ряженых в рванье больших кошек, нежели людей.

– Не на тех нарвались, – ощерился заряжающий арбалет возле капитана волколак. – Всех положим, с нашим-то оружием. Кроме разве что тех драных кошаков у леса, от них за милю разит сильным колдовством. Не в обиду тебе будет сказано, Виллем.

Находящийся слева от Тайбера баст отмахнулся свободной рукой. В другой он держал готовый к стрельбе арбалет, болт на ложе сверкал зачарованным серебром, опасным для оборотней и нежити низкого порядка. Такие же, только гораздо крупнее, похожие на короткие дротики и испещренные гномьими рунами, были воткнуты в землю возле капитана наемников. Рейк обходился болтами попроще, покрытыми серебряным напылением и смазанными моррибирнским[7] маслом, смертельным для младших лоа.

Беорн поднял свое грозное оружие, прижал приклад к плечу и прицелился. Помощники последовали его примеру. Одержимые приблизились на расстояние выстрела и не думали останавливаться и рассеиваться, что на их месте сделали бы нормальные воины. Вдох, выдох, и раздался слитный щелчок спущенных тетив. Двух бежавших первыми врагов словно подкосило, они кувырнулись вперед и остались лежать, их вскоре заслонила живая стена одержимых. Третий, в кого попала стрела переносного скорпиона, отлетел назад и исчез в людском потоке. Спустя мгновение громыхнул взрыв, сработало заложенное в специальную выемку в снаряде гремучее зелье, обдав находящихся поблизости дождем стальных осколков. Одержимых раскидало, однако они вскочили и помчались дальше, походящие на куски окровавленного мяса, удравшие с бойни.

– Добрый выстрел. – Волколак уже заряжал арбалет тускло светящимся зеленью зачарованным болтом. Явно собирался превзойти капитана по результативности стрельбы. Посматривающий на него искоса баст хмыкнул. – Ставлю серебрушку, что прошью черепушку вон тому здоровяку в рваной кольчуге.

– Принимаю и удваиваю, – откликнулся Виллем.

– Стреляем по готовности, – вскинул капитан переносной скорпион и выстрелил.

Его взорвавшийся на этот раз при попадании снаряд проделал в стае нападающих прореху, которая затянулась через удар сердца. Помощники пустили по болту, поразив сразу троих одержимых, рухнувших под ноги несущимся следом. Еще несколько выстрелов, и волна врагов докатилась до частокола, необычно тихая и жуткая.

– Отступаем! – рыкнул наконец Тайбер, угостив снарядом подскочившего одержимого.

Капитан отходил лицом к противнику, прикрывая соратников, баст и волколак кинулись в Веспаркаст сломя голову, спеша занять назначенные им позиции. Виллем на ходу частично трансформировал руки в когтистые лапы, высоко подпрыгнул у двухэтажного дома, ухватился за открытые настежь ставни и забросил себя в комнату. Рейк затерялся в ответвлении пересекающей поселок дороги. Беорн никуда не пытался укрыться. Тайбер хладнокровно расстреливал подбегающих одержимых. Их тела усеяли пространство перед воротами, но потери не убавили желания проникнуть в Веспаркаст. С разбегу крестьяне и воины перескакивали ров и выбегали на центральную улицу селения.

«Имперцы вот-вот начнут воевать вовсю, – подумал беорн, отстраненно отмечая становящееся чуть ли не паническим песнопение и ощущая нутром давление духовной силы, окутывающей крепость. – И нам пора».

Снаряд со сверкающим сапфировым наконечником наемник приберег напоследок. Оттянул тетиву при помощи громоздкой рулетки, вложил в желоб легкий полый болт и, направив оружие в темные небеса, нажал на спусковой рычаг, после чего отшвырнул ставший бесполезным скорпион – зачарован на прочность, не сломается. В небе расцвел, громко хлопнув, алый огненный цветок.

Занимавшие смотровые площадки наемники высунулись над частоколом, в темноте вспыхнула зажженная пакля на стрелах, спустя миг устремившихся ко рву. Алхимическая смесь на дне рва воспламенилась, гудящий огонь вырвался из земли, распугивая и разделяя одержимых на успевших войти в селение и тех, кого теперь можно безбоязненно расстреливать со смотровых площадок. Враги не пройдут сквозь выросшее на пути препятствие. С несколькими десятками прорвавшихся в Веспаркаст управятся и заговоренной сталью.

Дома изрыгнули верещащих дьяволами горных троллей и рычащих оборотней. В толпу одержимых врезались с двух сторон, позади разгоралось, завывая и ревя, синее пламя, впереди стоял обнаживший короткие увесистые фальшионы Тайбер.

Утверждающие, что один в поле не воин, не видали в бою беорна.

Одержимые прыгали и дрались, словно стая диких котов – остервенело били руками, норовили вцепиться в горло зубами. Двоих кинувшихся из коридора смерти людей капитан развалил единым крутящим движением: взмах – и оба противника, крича, упали на дорогу. Они еще дергались, когда Тайбер переключился на их соратников, врубившись сокрушительным смерчем в массу визжащих, пытающихся сопротивляться одержимых.

Тем временем арбалетчики на смотровых площадках выбивали близко подошедших ко рву врагов. Могли и гремучим зельем угостить, если попробуют проскочить через пламя.

У одержимых не было ни шанса на победу. Зажатых со всех сторон, их поспешно вырезали, готовясь к возможной второй волне атаки. Капитан отлично помнил хитрость синекожих по имперской кампании двадцатилетней давности[8], в коей ему довелось участвовать. Тогда чудом спасшийся молодой беорн ощутил на себе прелести лесной войны с троллями и запомнил на всю жизнь: синекожие всегда используют в битве обманные маневры и колдовство.

Одержимые – лишь часть вражеской орды, сотня смертников, чья основная задача состояла, вероятнее всего, в разведке, за ними придут более опасные порождения черного колдовства. В случае удачи за чудовищами последуют тролли, которые добьют истощенных и раненых противников и одержат победу. Вопрос в том, откуда ударят синекожие.

Защитный магический кокон над Веспаркастом внезапно лопнул, выпустив наружу разрушительную энергию. Беорн, нечувствительный к магии, все же ощутил, как исчезло напряжение вокруг замка, и вдруг от мощного заклятия заболела голова, будто по ней стукнули тяжеленным мешком влажного песка. Мир покачнулся, угрожая опрокинуться, точно палуба подброшенного элементалами в шторм корабля, оборотень еле устоял.

Восприимчивый Рейк повалился на колени, выпустив из рук оружие и закрыв лицо ладонями. На горцев отголоски заклятия подействовали по-разному. Кто-то катался по залитой кровью земле, кто-то застыл, бешено вращая глазами и издавая сдавленное рычание.

Что бы это значило? Тролли нанесли удар и проломили оборону имперцев? Капитан терялся в догадках. В одном он был уверен: ничего хорошего падение барьера защитникам не сулит. Замок словно отворил настежь врата, приглашая нападающих на кровавый банкет, и тролли не заставят себя долго ждать.

Хорошо бы у местных магов оказался богатый арсенал свитков с заклятиями. Устоять перед ордой синекожих весьма непросто и рыцарям, а в Веспаркасте таковых всего десяток-полтора, личный отряд коменданта Гарена, ускакавшего к герцогу за подмогой, да так и не вернувшегося.

– Капитан! – рявкнул Виллем со смотровой площадки.

Из-за частокола скакнула огромная косматая туша, сбившая его и остальных стрелков вниз, точно игровые кегли. Невероятно быстро перемахнувшая преграду тварь, держа в зубах оборотня, приземлилась на горцев, при этом подмяла троих и стремительным тараном пронеслась сквозь порядок наемников к Тайберу. В скудном свете лун беорн разглядел громадный меховой ком и безвольно мотающегося из стороны в сторону, брызжущего кровью баста. Грудную клетку раздавило гигантскими челюстями зверя. Тем не менее Виллем старался нащупать на поясе кинжал.

Оборотня трудно убить. Ему можно сломать ребра, отрубить руки и ноги, лишить половины внутренних органов, но он выживет. Отлежится, подождет, пока затянутся раны, и возвратится к жизни, обуреваемый жаждой мести. Именно поэтому оборотней многие народы считают бессмертными, а бойцов школы Клыка и Когтя – непобедимыми.

Тварь дернула округлой башкой, ломая хребет наемнику, и выплюнула перекушенный пополам труп баста.

Ни удивительная регенерация, ни зачарованная на прочность одежда не спасет от более сильного и ловкого противника.

Тайбер кинулся вперед и рухнул на спину, выставляя над собой клинки фальшионов. Заговоренная колдунами школы и смазанная ядом сталь вспорола живот пронесшегося над ним зверя. Наемника протащило по дороге, прежде чем тварь резко выставила лапы, чтобы остановиться, и перелетела через голову.

Нельзя терять ни мгновения. Вскочив, капитан длинным прыжком покрыл расстояние до ворочающейся в вывалившихся внутренностях твари и, плавно скользя от раскрытой клыкастой пасти вдоль туловища, разрезал ей фальшионами бок.

В уши ткнул раскаленным прутом кошачий крик, зверь на удивление проворно для своей комплекции развернулся, полосуя десятидюймовыми угольно-черными когтями воздух. В беорна угодила жесткая лапа, бросив в стену ближайшего дома.

Тайберу показалось, он расслышал хруст собственных ребер при ударе о бревна. Спину и грудь пронзило десятками пыточных спиц, парализовав на долгий удар сердца.

«Двигайся, демон тебя дери! – стучала в висках мысль. – Она сейчас кинется и сомкнет зубы на твоей глупой старой башке!»

Беорн судорожно вобрал воздух в легкие, перебарывая терзающую грудную клетку боль, и встал. По крайней мере, если ему суждено сегодня уйти к предкам, он умрет стоя, как и подобает истинному воину. Ноги его трансформировались, мышцы наливались силой. Он завалит тварь, разорвавшую его бойца, исполнит свой долг перед павшим товарищем и сбережет живых любой ценой.

Над частоколом показалась морда второй чудовищной кошки.


Трехклинковый наконечник показался аккурат из середины спины гиганта, войдя в район солнечного сплетения. Хорошо насадился, наверняка внутренности разрезало на куски. Будь тролль по-настоящему живым – откинул бы коньки. Так нет, цепляется за существование, несмотря на рану. Хотя бы топором достать не пытается, ослаб, ручищу не поднимет. Только щерится, еле стоя на подкашивающихся ногах, и держится за древко упирающегося в наст трезубца, чтобы не упасть.

Скорость реакции – наше все. И боевой транс. Я успел ткнуть падающего на меня с занесенным оружием исполина и откатился из-под удара. До сих пор чувствую, как зазубренное лезвие раздирает одежду на плече и спине. Вроде до кожи не дошло. Подозреваю, случись иначе – не наслаждаться мне зрелищем опутываемого колючим кустарником синекожего. Девчата постарались, накрыв его своей сетью. Считай, не жилец он, сколько бы ни скалился.

У Виолы с подругой успехи немногим хуже. Оба атаковавших тролля дергаются, пытаясь вырваться из цепких лиан-кнутов, обернутых вокруг них и не дающих ни уйти, ни замахнуться оружием. Правда, растительные путы растягиваются под натиском и грозят вот-вот порваться, чего допускать нельзя. Вынув Коготь и серебрённый засапожник охотника на нежить, мягким шагом скольжу к гигантам и всаживаю поочередно каждому по кинжалу в грудь. Надеюсь, сердце у них расположено именно там. Для верности прокручиваю клинки в ранах и начинаю вытаскивать духовные сущности из поврежденных физических оболочек. Противно, точно холодную змеиную кровь пьешь. Ничего, ловил духов и более мерзких.

После поимки возникло ощущение тяжести в районе солнечного сплетения. Будто живьем гадюку проглотил и она в животе извивается. Пройдет со временем, просто очень сильные лоа владели телами троллей. Каким образом шаман откопал столько старых змей, перешагнувших границы своей сути, диву даюсь. Дюжина старших лоа! Причем сдерживаемых колдуном, дабы не пожрали окружающих синек. Могучий, должно быть, шаман постарался, не тот ли у кромки леса?

А нет там никого, испарился. Хитрый гад, от него избавляться придется в любом случае. Проблемный слишком. Ему волю дай – наворотит дел. Призовет, чего доброго, из Серых Пределов кого покруче змеиных духов. Биологического материала для воплощения у него хоть отбавляй, в распоряжении все мужчины, участвующие в походе.

Как дела у Эстер с сестрами? Ух и чащу они на вершине Вала вырастили, тянется от башни на полторы сотни метров на запад сплошной продолговатый ком из движущихся шипастых ветвей, периодически выстреливающих гарпунами лоз со здоровенными колючками на концах. Смахивает на свернутую колючую проволоку над бетонным забором. Исполинов двое, еще пара благополучно скручена и истыкана шипами. Тролли вяло подергиваются, типа сопротивляются, однако это ненадолго – их ауры почти поглотила аура леса, распространяющаяся от чащобы.

Древесников, запершихся в клетках из ветвей, тяжело достать, надо прорубаться, что вражины и делают, хотя и не совсем удачно. Хлещущие их лозы выдирают клочки кожи и мяса. Синекожие помогают друг другу, отрубают впивающиеся в них живые хлысты и даже поспевают уворачиваться от огромных шипов.

Вложив кинжалы в ножны и вернувшись к почившему исполину, вынул из него наполнившийся айгатой трезубец и направился к Валу разбираться с неугомонной парочкой. Они, конечно, шустрые, но с каждым успешно прошедшим ударом шипастых кнутов теряют скорость, как и сотворенное дриадами чащобное чудище. Почему? Айгата утекает. На поддержку креатуры тратится море энергии, а запасы ее не бесконечны ни у девчат, ни у синих.

Брошенный трезубец приколол тролля к бревенчатой стене, словно громадную гусеницу. Пользуясь неподвижностью мишени, его тело пробили налившиеся зеленым светом, явно вредным для организма, шипы. Синекожий изогнулся в тщетной попытке освободиться и замер с запрокинутым к черным небесам лицом. Судя по закатившимся глазам, готов. Напарник, осознав бесперспективность своей дальнейшей атаки, спрыгнул к основанию Вала. Весь покорябанный, с болтающимся у уха сорванным скальпом, он походил на восставшего мертвеца. Следов разложения не хватает, их заменяют эффектные раны, оставленные хлыстами.

Вновь берусь за Коготь, самое смертоносное оружие в моем арсенале, не считая заклятий в свитках и магии теней, которую стараюсь использовать по минимуму. Пышущий злобой тролль, единственный выживший из отряда телохранителей вождя, коброй бросается мне навстречу, топор держит обеими руками. Разрубить меня пополам удумал, да? Падаю в теневое измерение, он по инерции проскакивает надо мной, и я оказываюсь у него за спиной. Кинжалом рассекаю сухожилие на ноге синего, поворачивающийся исполин теряет равновесие и заваливается на бок.

Появляюсь за гигантом, буквально выпрыгнув из тени. А тролль молодец, сориентировался. Оттолкнувшись ладонью от наста, крутанулся и встал лицом ко мне. В руке топор, вторая пальцами касается снега. Стоит на колене и подниматься на здоровую ногу не собирается. Гоняться за мной передумал.

Я жестом остановил дриад. Рисковать девчатами незачем, сам справлюсь, и без трезубца. Второй уровень боевого транса, как-никак, а в противниках у меня без пяти минут инвалид. Опасный инвалид, который даже в таком состоянии завалит не одного латника.

Сближение, резко бросаю себя вправо из-под опускающегося топора и бью кинжалом в открытую подмышку гиганта, одновременно огибая противника со спины. Смуглянка говорила, малейшего пореза достаточно для экспресс-доставки врага на тот свет. То для нормального, живого врага. Этот же ходячий труп, одержимый старшим лоа, вместо путешествия в Серые Пределы отпустил топорище и отмахнулся левой ручищей. Именно поэтому я перемещался за его спиной, появившись откуда он не ждал – справа от него. Выхватив на ходу серебрёный кинжал, с хрустом вогнал синекожему в висок.

Тролль бухнулся ничком в снег.

Я оглянулся. Обычные тролли давно сбежали, шаманюга показываться не спешил, у Вала я да дриады, не считая трупов. Виола с сестрой, помогшие одолеть одержимых гигантов, скорчились на снегу, истекая поблескивающей в лунном свете полупрозрачной кровью. Дриад трясло. Руки и пальцы их, принявшие обычную форму, изрезаны. Достали их топорами.

Чащоба на вершине Вала стремительно засыхала, меж истончающихся ветвей и лоз проступали силуэты упавшей на колени Эстер и сгорбившихся, исхудавших древней. Где остальные? В башне?

Откат от сотворенного действа должен быть нехилым, верно, командиршу моего охранного отряда им и накрыло. Запасы айгаты истощились, ауры древесников сжались до россыпи крохотных искр. Лежат на Валу кроме Эстер трое ее сестер, принявших участие в сражении и подпитывавших энергией чащу – эдакий защитно-атакующий барьер на основе магии природы.

Я метнулся к Виоле и Файоне, ее пострадавшей сестре. Раны от топоров некритичны, руки и пальцы на месте. Плохо другое: в ранах угнездилась чужеродная айгата. Дрянь пронизала ауры девчонок. Не зря я опасался чар на топорах. Настоящее проклятие, наложенное на оружие исполинов, распространилось через раны по духовным и физическим телам.

Где у меня зелье от проклятий? Стоп, не навредит ли ангелианская святая магия созданиям божества растений, не одобренного Церковью?

Подо мной расцвели диковинными лепестками тени, обозначая откликнувшихся на зов духов, и потянулись к Виоле. Надежды на них мало, да выбора особо нет. Теневые без труда проникли в ауру дриады, столкнулись с нитями вредоносной айгаты и начали выгрызать поврежденные участки духовного тела, изолируя проклятие. Я, в свою очередь, контролировал их действия и по капле вливал энергию в дриаду. Плохой из меня врач, сюда бы брадосского целителя де Виллано, он бы точно девчат поставил на ноги. Удалить пораженные проклятием фрагменты, обработать раны зельем – вот вся помощь, которую я окажу. Ну и айгатой обеспечу, у меня ее много.

Вы только живите. Живите!


Тайбер

Косматая тварь пригнула башку, поймав брошенный ей в глаз меч непробиваемым лбом. Оружие со стуком отскочило от толстой кости и улетело в темноту, оставив над переносицей чудовища глубокую царапину.

На точное попадание Тайбер не рассчитывал, ему было достаточно того, что громадный зверь отвлекся. Оттолкнувшись задними лапами, наполовину трансформировавшийся оборотень запрыгнул на опущенную голову кошки. Выставленный в падении второй фальшион в его руках погрузился по рукоять в необъятную шею и вызвал у твари полурык-полувизг. Она завертелась, пытаясь сбросить врага, шарахнулась о стену дома, снеся ее напрочь, и, потеряв равновесие, рухнула.

Тварь жила – грудная клетка вздымалась от прерывистого дыхания, иногда заглушаемого низким захлебывающимся рычанием. Капитан наемников провернул и выдернул фальшион из жесткой, неподатливой плоти, выпустив наружу кровавый фонтан, забрызгавший ему плечи и грудь. Чудовищная кошка в последний раз вздохнула и замерла.

– О, подружка за тобой, – буркнул беорн, увидев другого зверя.

Тот перескочил частокол и яростно отбивался от окруживших его наемников. В шкуре застряло по меньшей мере полдюжины стрел и арбалетных болтов с алхимической начинкой, из-под лопатки торчал обломок копья, но подыхать чудовище упрямо отказывалось, бросаясь на врагов. Отомстить за падшего сородича оно не стремилось, сражаясь у ворот. Его поведение показалось Тайберу подозрительным. Почему первая тварь, разнося все на пути, выбрала целью капитана, а вторая сосредоточилась на расчистке ворот?

Наблюдательные площадки опустели, стрелков разметало атакой зубастых громадин. Смерть командира подорвет боевой дух отряда, и после победы над ним можно ударить по наемникам с двух сторон. Ворота нужны для свободного входа свежим силам противника – троллям либо новой партии одержимых.

– Рейк, на смотровую площадку! – заорал капитан, соскочив с поверженного чудовища.

Беги со всех ног, Тайбер, так же, как тогда, в аранье, спасаясь от орд синекожих и призванных шаманами лоа. Ибо от тебя зависит, переживут ли твои бойцы сегодняшнюю ночь.

Посылающий с крыши дома болт за болтом помощник оглянулся, услышав зов капитана, и, завидев его бегущим к частоколу, отложил арбалет. В руке у него тускло блеснул мифриловый клинок квилона с выбитыми на нем гномьими рунами. Спрыгнув на дорогу, волколак помчался к смотровой площадке.

Что произошло с помощником дальше, капитан не знал. Он отстраненно отметил лежащих в крови наемников у ворот и раненых, но не сдавшихся бойцов, надвигающихся на потустороннюю тварь подобием строя, выдвинув вперед копья и держа наготове топоры и ножи для метания. Боеспособных стрелков больше нет. Со зверем оборотни и горцы справятся, однако повторная атака чудовищ, если таковая будет, их сметет.

Тайбер, не чуя под собой ног, взлетел по приставленной лестнице на смотровую площадку. Впервые за многие годы внутри него шевельнулся холодным скользким червем страх. От леса к селению катилась бесшумная волна из синекожих, над троллями возвышалось ожившей скалой существо в четыре человеческих роста высотой. Олифант невероятных для своего вида размеров, защищенный щитами из бревен на спине и боках, с укрепленными костяными щитками ногами и головой в своеобразном шлеме, в коем угадывались связанные грубыми волосяными веревками рыцарские доспехи. Толстые бивни вспахивали наст. На них сидели диковинными птахами людские дети со светящимися желтым глазами – одержимые. Олифант нес покачивающийся трон из костей со спинкой, увенчанной человеческими и тролльими черепами, на троне потрясал жезлом маленький старый шаман в шлеме из головы саблезуба.

Рядом с ним на звере, таком же, как и проникшие в Веспаркаст, восседал худой вождь в шкуре махайра. Впалую грудь старика украшало охотничье ожерелье из зубов и клыков.

Сотен восемь синекожих, одержимые и два чудовища. А еще шаман. То, что он дожил до старости, свидетельствует о его немалом колдовском таланте и опыте.

Беорн грязно выругался. Надвигающуюся силищу не остановить никакими ловушками, они пройдут сквозь селение, добивая выживших наемников, и нападут на замок. За намоленными каменными стенами, в чьем основании заложены древние ангелианские реликвии, им дадут какой-никакой отпор.

На тех самых стенах как раз рубились с одержимыми воинами пешие латники – резерв Марна Изверга, а это значило, что у имперцев заканчиваются силы, и даже маги не справляются. Если сейчас в них ударят с тыла, все закончится очень скоро. Куда отступать?

Зверь в селении взревел, захлебываясь, и завалился на передние лапы, из его пасти торчало массивное, окрученное серебристой проволокой древко копья. Спустя удар сердца башка чудовищной кошки скрылась во вспышке ярко-белого пламени, а Веспаркаст содрогнулся от взрыва – Рейк использовал имевшийся у него неприкосновенный запас гремучего зелья. Вспышка исчезла, вместе с ней и нижняя часть головы вместе с носом, горлом и внушительным фрагментом груди. Удивительно живучее чудовище пошатнулось, разворачиваясь на заплетающихся лапах, и повалилось, едва не сбив отскочивших от него наемников.

– Поджигай дома, тролли идут, – разнесся над селением рык Тайбера. – Отступаем к замковому рву, раненых и погибших прихватите с собой. Задумай имперцы в нас ударить – это будет последнее решение в их никчемной жизни. Мы не оставим синемордым никого из наших!

– Клык и Коготь! – грянул в ответ клич боевой школы наемников.

Беорн подобрал валяющийся на площадке арбалет Виллема. Возвращаться на другой конец улицы искать свой некогда. Пусть самострел погибшего баста менее мощный, зато стреляет сразу двумя-тремя болтами, и для него не требуются дротикоподобные снаряды. Сойдут обычные, рассыпанные тут же. Набрав пучок, капитан вручную оттянул тройную тетиву и наложил болты в специальные борозды на ложе. Довольно, чтобы подох обычный тролль.

Пинком капитан сбросил на крышу ближайшего дома жаровню, от которой поджигали стрелы лучники. Частокол обработан составом, не позволяющим бревнам гореть, чего не скажешь о домах жителей. Отступая с ранеными и убитыми соратниками на плечах, наемники закидывали факелы в окна и открытые двери. Занимающийся огонь внутри с каждой минутой охватывал все больше комнат, переползал на чердаки. Пылающие дома превращали селение в огненный лабиринт, войти в который синекожие вряд ли захотят. Пожар даст оборотням и горцам драгоценное время на отступление.

Беорн следил за уходящими бойцами и неспешно движущимися врагами. Тайбер уже не боялся, в душе у него воцарился покой. Ночь его ребята переживут.

– Твой фальшион, – протянул капитану оружие вставший рядом Рейк. – Почему не идешь с нами?

Беорн кивнул на подходящую к частоколу орду.

– Кто-то обязан задержать их. Повезет – присоединюсь к вам позже. – Волколак сделал вид, что поверил. Тайбер готовился принять смерть, отомстив за погибших товарищей и спасая живых. В этом заключается Последний Долг оборотня из школы Клыка и Когтя. – Ты-то чего остался? Беги в крепость, пока не поздно.

Рейк указал на изодранную когтями и сломанную в плече и локте руку, не спешащую заживать.

– Однорукому не взобраться на стену, неся на себе раненого. Раз так, я у замкового рва бесполезен. Хоть тебе помогу. Конечно, уже не постреляю, но сражаться, прикрывая отход своих, мне сам Великий Волк велел.

– Твое право. – Воткнув фальшион в деревянный настил, капитан вскинул арбалет и прицелился. – На ту площадку залезь. Зайдут в поселок – руби веревки.

Три болта ушли в наплывающую орду, уложив в снег двоих троллей. Атака подействовала на синекожих как сигнал к открытому наступлению. Передвигавшиеся быстрым шагом тролли перешли на бег, огласив поля у селения воинственными воплями. Одержимые звери, в отличие от двуногих, продолжили величаво ступать по насту.

Тайбер перезарядил арбалет, выстрелил, сняв врага. Вот здесь пригодились бы начиненные гремучим зельем разрывные болты. Беорн вгляделся в даль, прикидывая расстояние до вождя и шамана, и плюнул с досады. Попасть во вражеских предводителей не представлялось возможным, они слишком далеко, а приблизятся – стрельба утратит смысл из-за троллей, прибоем обрушащихся на частокол. Со смотровой площадки виднелись длинные штурмовые лестницы, которые тащили синекожие.

– Слышь, Тайб, вернемся в Марадро – с тебя бочка медовухи, – крикнул переместившийся на соседнюю площадку волколак. – Я что, зря с тобой остался?!

Беорн не ответил. Он надавил на рычаг спускового механизма, послав в орущую и вопящую на разные голоса толпу последние болты, и с удовлетворением отметил гибель двоих противников, скрывшихся за массой соплеменников. Короткий вдох, и тролли достигли горящего рва. Некоторые с ходу попробовали перепрыгнуть огненную преграду. Большинство смельчаков упало на утыканное кольями дно, следующие за ними задержались, сооружая из заготовленных заранее неошкуренных бревен подобие мостов.

Тролли вбежали в поселок. Отбросивший ставший ненужным арбалет капитан вынул фальшионы и рубанул по тянущейся к козырьку над воротами веревке. Козырек покосился и обрушился на синекожих, разметав по дороге державшиеся на нем прежде толстые бревна с острыми, смазанными ядом кольями. Воинственные крики сменились воплями раненых, проскочившие в селение оглядывались, становясь спиной к спине.

– Выбивай лезущих на частокол. – Беорн спрыгнул с площадки и словно запущенная катапультой глыба врезался в горстку вооруженных каменными топорами и копьями троллей.

Кремневый наконечник проехался по его покрывающейся бурой шерстью шее, не причинив боли, воткнувшийся в бедро стальной кинжал был почувствительнее, но не остановил бешено кружащегося в кровавом облаке оборотня. Тайбер ушел в низкую позицию и, внезапно оттолкнувшись ногами, повалил сразу нескольких синекожих своим корпусом. Еще пятеро отскочили в стороны – ясно, самые опытные – и швырнули метательные топорики, ничуть не заботясь о том, что могут попасть в раненых соплеменников.

Раздавшийся вширь беорн зарычал, инстинктивно прикрылся рукой от последовавшего града каменного оружия и ломанулся к рассеявшимся по дороге троллям. Они плавно, точно перетекая из стойки в стойку, переместились и одарили его новым болезненным ливнем, на сей раз в ход пошли короткие утяжеленные копья со стальными наконечниками. Оборотень скакнул на одного из врагов и достал его кончиком фальшиона, прочертив кровавую полосу поперек туловища, от плеча до середины груди.

В скулу угодил топор, разбив лицо и вызвав всплеск боли, копье задело бок, чуть не пробив колет из буйволовой кожи. Метнувшие оружие синекожие увеличили дистанцию между собой и капитаном.

«Зато копий у вас больше нет и топоры на исходе», – злобно подумал Тайбер, догоняя подранка. Позади поднимались, стараясь не привлекать внимания оборотня шумом, сбитые им тролли. Сжимая зубы от боли – мало кто из них остался цел после атаки полумедведя, – они отходили к горящим домам, подальше от противника и не вступающего в бой волколака.

На удар сердца беорну почудилось, будто он вновь оказался в разоренной имперцами и наемниками тролльей деревне, в окружении горящих хижин и лучших охотников племени во главе с вождем, устроившим западню захватчикам. Тогда, как и сейчас, синекожие не подпускали оборотня к себе, забрасывая его топорами и копьями. Всюду грудами лежали утыканные стрелами и изрубленные мертвецы – имперские вольные рыцари в латах и кольчугах, наемники в легких доспехах, а то и вовсе полуобнаженные, и тролли.

Тайбер тряхнул головой, прогоняя видение, немедля сменившееся другим. Ему показалось, из дальнего конца улицы, презирая пламя, шел некто страшный. От темной и временами исчезающей за языками пламени фигуры веяло властью и угрозой. Капитан взревел. Вместо того чтобы пропасть, призрачное видение обрело черты человека в свисающей лохмотьями одежде, точно искупавшегося в крови, судя по запаху, тролльей и людской. Человека ли? Оборотень невольно попятился, ощущая распространяемую от пришельца жажду. Идущий шел убивать, и тени плясали перед ним танец смерти.

Капитан моргнул, и неведомый призрак вдруг исчез из виду, оставив горящие дома и пустую дорогу. Державшиеся поодаль от беорна тролли неожиданно повалились, с тихим хрипом хватаясь за горло и грудь. Тайбер в растерянности попятился, не понимая происходящего.

– Уходи, – раздался позади показавшийся знакомым голос. Несмотря на гул пожара, беорн хорошо расслышал каждый звук, хотя произнесено слово было негромко.

Сказанное прозвучало как приказ – властным тоном, не терпящим возражений. Так общались с наемниками патриархи вампиров, проведшие всю жизнь в клановых войнах, и тысячелетние владыки темных эльфов, на которых, бывало, работали оборотни Марадро. Жажда мести и желание спасти товарищей, выиграв немного времени, удалились куда-то на задворки сознания, уступив первобытному страху перед сверхъестественным.

Близость сущности, превосходящей беорна на порядки, пугала больше орды синекожих за частоколом. Пересилив себя, Тайбер обернулся в поисках помощника. Волколак сжался на смотровой площадке, наполовину трансформировавшись. Шерсть на загривке вздыбилась, пасть оскалена, страх в глазах вот-вот перерастет в ужас. Он глядел на фигуру в рваном плаще, стоящую на верхушке частокола, и осторожно, мелкими шажками отходил к краю площадки.

За перегораживающей вход в селение горой из бревен виднелась набирающая скорость туша олифанта, очевидно вознамерившегося расчистить ворота для синекожих.

Обрывки плаща взметнулись, и неизвестный союзник растворился в колеблющемся жарком воздухе.

– Отходим! – гаркнул Рейку наконец справившийся со страхом беорн.

Тот немедля соскочил со смотровой площадки. Тайбер приблизился к частоколу и выкатил из-под навеса бочку горючего алхимического масла, взвалил ее себе на плечо, пробежал с полсотни шагов и, взревев, бросил посреди улицы по направлению к воротам. Разбившаяся бочка выплеснула содержимое, вспыхнувшее от соприкосновения с пылающими домами. На пути троллей и одержимых образовалась преграда, которую нельзя ни перепрыгнуть, ни затушить до утра. Дальше на дороге вырыты вместительные и глубокие волчьи ямы, накрытые хлипкими досками и присыпанные землей и снегом. Одинокий разведчик над ними пройдет, двинется за ним отряд – и троллям не позавидуешь. Олифант, провалившись в такую яму, окончит жизнь на массивных, смазанных ядом кольях.

К появлению беорна у рва наемники перелезли стену и опускали подъемный мост для горцев. Меж настенных зубцов стоял маг, компанию ему составляли частично трансформировавшиеся басты и волколаки. Ни имперских латников, ни стрелков. Вид чародея свидетельствовал о жестокой битве, в коей ему довелось побывать. В изорванной кольчуге, без шлема, с обломанным у навершия посохом и округлившимися глазами он казался выходцем из преисподней. Видимо, никто не препятствовал наемникам завладеть подъемным механизмом, молоденький маг нынче совсем не боец.

Во внутреннем дворе Веспаркаста нашлось подтверждение догадке Тайбера – десятки мертвых имперцев, погибших в бою друг с другом. Знатно порезвились бестелесные духи, вселяясь в защитников замка. На южной и восточной стенах кипела битва, с напирающими синекожими рубились имперские рыцари и непрестанно плевались разноцветными огнями заклятий маги. Марна Изверга среди обороняющихся не было видно, его заместители – два чародея, самые опытные в крепости – вовсю использовали свитки. Местный священник орудовал тяжелым серебряным крестом на цепи, разнося головы подступающим троллям и одержимым, при этом орал молитву Всеотцу и ангелам Его. Сражался он в кольце врагов без помощи соратников.

Тяжелораненых товарищей наемники определили у входа в донжон. Имперцы не возражали. Пробегавший вестовой мазнул встревоженным взглядом по оборотням, крикнул, чтобы подняли поскорее ворота, и передал выжившему в недавней бойне молодому магу приказ держать оборону на северной стене. Люди нужны? Нет, воинов не хватает, обходись собственными силами. Наемников используй, что им, за просто так укрыться разрешили?

Слова вестового взбесили Тайбера. Имперцы отказались от предлагавших им помощь наемников, прогнав их, а теперь хотят выглядеть благодетелями. Кто прикрывал высокомерные задницы людишек в селении, не давая троллям продвинуться к замку? Конечно, бились оборотни и горцы за себя, однако это не отменяет факта защиты ими Веспаркаста.

– Укрыться разрешили? – Тайбер поразительно легко для массивной комплекции взлетел по каменной лестнице на стену и, выбив у вестового из руки копье, сгреб за грудки. – А вы попробуйте нас отсюда выгнать, ублюдки!

Отшвырнув парня, он направился к угловой башне без крыши. Беорн не опасался удара в спину, волколаки и басты сумеют отреагировать прежде, чем имперец занесет оружие. Да и наблюдение за полем боя куда важнее общения с вестовым.

На башне расположились четверо наемников, активно исследующих метательную машину, обслугу коей перебили одержимые. Тут же был Рейк, пытающийся зарядить стреломет дротиком наподобие тех, какими стрелял переносной скорпион капитана. Того и гляди скоро у оборотней появится козырь в виде артиллерии. Возможно, снаряды смогут пробить броню тролльего олифанта.

За пламенем горящего селения было не разобрать происходящего у частокола. В селение никто не проник. Лижущие мертвых огненные языки насыщали воздух запахом горелой плоти.

Протяжный звук рога заглушил гул пожара, крики дерущихся и лязг металла на стенах крепости. Странный сигнал, раньше не слышанный Тайбером, долго висел над местностью, и наемник, закрутивший головой в поисках врагов, переменился в лице: штурмовавшие Веспаркаст с юга синекожие поспешно отступали.


Интерлюдия четвертая

– Вождь и верховный шаман Длинных Клыков погибли, владыка. С ними одержимые и большая часть воинов.

Новость потрясла не только Рак-Джакала, коему предназначалась. Предводители кланов Черного Копья и вестники племен, участвующих в походе, точно окаменели. Лар-Джур, и тот побледнел, сообщив о гибели союзников. Сведения об убитых стекались к нему из мира духов, и он держал в курсе событий Рак-Джакала, своего вождя и давнего друга.

Сначала ушел за Багровую реку владыка Красных Когтей с охранной дюжиной, набранной верховным шаманом племени из одержимых старшими лоа воинов. А ведь вождь Влах-Джакал, несмотря на возраст, по сию пору считался искуснейшим воином Черных Трясин, непобедимым в боях один на один. Против него, сказал Лар-Джур, выступил колдун, в одиночку перебивший троллий охранный отряд и забравший с собой десятки жизней простых воинов. Откуда взялся он на поле боя? По донесениям разведчиков, днем никто не приходил к большому каменному дому[9] железошкурых[10]. Вдобавок эльфийские древесные создания вместе с ним не допустили взятия Красными Когтями западного отрезка Вала, разрушив замысел троллей и вынудив их отступить.

Вождь Длинных Клыков привел с собой сотни воинов, верховный шаман подготовил множество одержимых, из щенков саблезуба с помощью колдовства вырастил чудовищных зверей. Он взял в поход свое величайшее творение – одержимого старшим лоа олифанта. Колдун защитил создание заклятиями и щитами, оно обрело неуязвимость для оружия и чар людей. И вдруг все они разом погибли. Как такое случилось? Основные силы обороняющихся собраны на полуденной стене!

Лар-Джур растерянно произнес:

– Людей оберегает могущественный колдун, владыка. Он расправился с Длинными Клыками, воззвав к Древним Силам. Под воинами племени и одержимыми разверзлась Великая Пропасть.

– Ты шаман! – сквозь сжатые зубы процедил Рак-Джакал. – Должен знать, кто вышел против нас и как его убить. Победишь колдуна в открытом бою, сохранив жизни нашим троллям?

Собиратель Костей потупился, что случалось с ним редко. В последний раз вождь видел его таким беспомощным, когда тот был ребенком, едва начавшим учиться колдовству у ныне покойного верховного шамана Черного Копья.

– Не сейчас, владыка.

Рак-Джакал подавил в себе разраставшийся гнев. Лар-Джур подвел троллей, намеревавшихся к утру пировать в большом каменном доме, поедая внутренности железошкурых. Дали маху и разведчики. Бестелесные духи, постоянно следившие за селением людей, не предупредили о могучих колдунах у врага. Марн Белокожий не в счет. В ксаргских лесах есть шаманы сильнее. Тот же Собиратель Костей.

Битва не проиграна, она откладывается до поры. Рак-Джакал приказал отходить. Рисковать понапрасну вождь не любил. Лучше напасть завтра, через день, два, седмицу, чем атаковать сейчас и погубить всех воинов. До следующего штурма тролли отдохнут, а колдуны призовут лоа, восполняя потери среди духов.

Железошкурые не пытались ударить по отступающим. Они явно не верили выпавшему им счастью и ждали подвоха.

– Столько потерь, – с горечью в голосе сказал Рак-Джакал. – Мы хотя бы вымотали людей. Укушенный враг слабее здорового.


У границы леса разгорались костры – племя становилось лагерем. Пахнуло горелым деревом и жарящимся мясом. К знакомым с детства запахам добавились терпкие ароматы трав, сжигаемых над жаровнями. Шаманам предстоит трудиться до рассвета, призывать духов убитых и вселять лоа в пленников и зверей. Лар-Джур отдельно от всех на небольшом холме развел огонь, куда подбрасывал порошки, брызгал кровью из разрезанной ритуальным ножом ладони и выл, носясь вокруг пламени в безумном танце. Создания из костей животных выстроились кольцом возле него и словно уснули, опустившись на снег.

Внезапно он пронзительно закричал, вытаращившись в небеса и выпрямившись, точно сквозь его хребет продели ровную палку. Крик оборвался, уйдя к звездам, шаман задрожал и сел, касаясь лбом земли. Спустя несколько вздохов он, стряхнув с себя остатки транса, пошел в сопровождении костяного полумедведя-полубыка к вождю.

Рак-Джакал к тому времени держал у костра совет. По правую руку от него сидел одноухий владыка племени Звездной Рыси, по левую – верховный шаман Красных Когтей Йагг-Джин, младший брат погибшего ночью вождя. Напротив восседал на куче человеческих и тролльих кож повелевающий Рогатыми Гадюками Кинэб-Джосак, обнаженный до пояса, несмотря на мороз. Весь в татуировках, изображающих сплетшихся змей, он сам походил на змея. Холодный взгляд, имитирующие чешую шрамы на теле, необычно вытянутая форма черепа – овладей гад ведьмой-троллой, родилось бы именно такое существо. Сходства добавляла шипящая речь. Никто не знал, сколько зим прожил Кинэб-Джосак. Он был единственным среди троллей Ксарга вождем-шаманом.

– Владыка! – обратился к Рак-Джакалу Лар-Джур за позволением говорить и, дождавшись ответа, сказал: – Я воззвал к Старейшим, испрашивая у них совета. Они откликнулись, указав на тех, кто поможет нам одолеть пришедшего из-за Багровой реки врага.

– И кто же эти с-сущности? Древние? – уперев руку в бедро, насмешливо спросил Кинэб-Джосак.

Великий шаман, почитающийся чуть ли не наравне с болотным отшельником Зораг-Джином, помнил грозного ныне Собирателя Костей несмышленым учеником и сомневался в его способностях.

– Нет, верховный. – Лар-Джур сделал вид, что не расслышал насмешки в голосе старого тролля. – Проклятые железошкурыми и лесными выродками[11] колдуны жаждут заполучить дух нашего врага. Они пообещали вскоре прийти к большому каменному дому.

– Колдуны, ха, – плюнул шаман Красных Когтей. – С нашим врагом не справились ни я, ни уважаемый верховный Длинных Клыков Брах-Джин. Что с ним сделают какие-то безымянные колдуны? Они хотя бы тролли?

– Послание было туманным, я не определил, к какому племени они принадлежат. Ты не веришь в правдивость Старейших, почтенный Йагг-Джин?

Шаман Красных Когтей скривился и гневно засопел, но спорить не стал.

– Старейшие благословили нас-с, – прошипел Кинэб-Джосак, растягивая слова. – Они не лгут нам в благос-сти своей. Не стоит сомневаться в правдивос-сти наших покровителей, дабы не прогневить их, однако неразумно полагаться лишь на защиту Бессмертных. Нам дарована хитрос-сть, и мы сами должны разглядеть опас-сность. Те, кого не знаем, таят для нас угрозу. Хорошо, что колдуны помогут нам избавиться от врага. Плохо, что нам неведомы желания колдунов. Не захотят ли они пожрать нас-с и забрать святыни, взятые нами в поход? Нам надо быть готовыми к удару в с-спину.

Вожди и шаманы одобрительно загудели. Рак-Джакал кивнул, выражая согласие с шаманом Рогатых Гадюк. Проклятые придут, и большой каменный дом железошкурых падет, затем умрут пришедшие безымянные колдуны. Их амулеты достанутся троллям. Да будет так!


Глава 6
Долгий рассвет

Марн напоминал побитого пса, подравшегося со стаей дворняг. Одежда испачкана кровью и копотью, кольчуга разорвана в нескольких местах. По-моему, постарел он за ночь лет на пятнадцать, морщины глубже прорезались, особенно вокруг глаз и на переносице. Это он привел себя в относительный порядок, расчесался, умылся. Не переоделся, вероятно, потому, что с минуты на минуту ждет наступления. За спиной у него двое здоровяков в капюшонах – заплечных дел мастера и попутно охрана.

– Чего явился?

– Я… – закашлялся менталист, будто у него слова в горле застряли, – прошу прощения за излишнюю предосторожность в отношении тебя и твоих бойцов, Сандэр.

– Мне плевать на твои извинения. Хочешь искупить вину – воскреси моих девчонок. Нет – уходи, пока не снял с тебя голову, оказав услугу ублюдкам, поставившим лагерь у леса.

– Я хочу поговорить, – тяжело вздохнул маг.

Он показался мне донельзя жалким, бездомным бродягой, сломленным жизнью. Обыкновенный седой старик, чьи славные деньки давно минули, и он осознал это только сейчас, на склоне лет, потерпев поражение в драке.

Восприняв мое молчание в качестве разрешения, Изверг продолжил:

– Мы потеряли много товарищей. Нельзя допустить повторения сегодняшней катастрофы, Сандэр. Предлагаю объединиться. С твоими дриадами и наемниками мы отобьемся, я уверен.

Будь моя воля, ушел бы к Зеркальному озеру немедленно, бросив Марна и Веспаркаст. Раньше замок и маг значили для меня многое, теперь в душе будто пожар пронесся, оставив от былой привязанности горький пепел. Мы в башне на гребне Крессова Вала живые и невредимые, подле нас положенные на пол коченеющие тела Виолы и Файоны. Девчат убили проклятыми топорами одержимые синекожие. А до боя с троллями дриад убил ты, Марн. И трех древней, покоящихся снаружи и корнями сросшихся с Крессовым Валом навеки. Из-за тебя, урод, лежат пластом от истощения Эстер с сестрами. Сражаться могут всего две дриады.

Я понимаю: если откажусь сражаться с тобой плечом к плечу, погибнут все – и девчонки, и древни, и наемники. Ты тоже сдохнешь, вишенка на кровавом торте из мелко нарубленных имперцев.

– Пойми, Сандэр, я не мог поступить иначе. Риск был слишком велик, мы боимся любого подозрительного незнакомца после событий в Гариде. Ты совсем не похож на себя прежнего. Твоя аура потемнела и стала холоднее льда, точно у неживого.

Гарид. Что произошло в Гариде?! Меня долго не было в Пограничье, я не слыхал новостей. Дриады ничего не сказали, да мы с ними толком и не общались. Так, перекинулись парой фраз, дальше нас закрутил круговорот битвы.

– При чем здесь Гарид, Марн?

– Ты не знаешь? Город разрушен при невыясненных обстоятельствах. Из столицы приехала следственная комиссия из магов и высокопоставленных церковников. Они потоптались и сбежали, прослышав о вторжении синекожих.

– Жители спаслись?

– Никого не нашли. Даже духовного следа, оставляемого на месте смерти, не обнаружили. Город превратился в гору ледяных глыб.

Лилька, сестренка…

Захотелось взвыть. Как такое случилось?! Она-то в чем виновата?

– Сандэр, послушай меня. По всей вероятности, твоя сестра не находилась в городе на момент его уничтожения. Накануне она приезжала сюда, в Веспаркаст, справлялась о тебе и Гварде. С ним ей увидеться не довелось, Зеркальное озеро осадили, и она вскорости уехала. С ней был брадосский целитель де Виллано, назвавшийся учителем Лилианы. Помнишь, он спас раненого Гварда? Ты его сам пригласил в замок.

Голос менталиста пробивался в сознание точно сквозь толщу воды. Принципал гильдии целителей острова Брадос Арнальдо де Виллано, нападение Ночных Охотников и моя сестра. Демон побери игры тайных организаций! Голова вот-вот треснет от догадок. Не случайно он появился в Веспаркасте перед атакой на нас с Гвардом, не просто так пересекся с Лилей. Ох, и картина вырисовывается. Преимущественно в темных тонах.

А я ведь подозревал в нем агента Ночных Охотников. Потом передумал. Видная фигура, не какой-то малозаметный рядовой торговец. И личность его подтвердил Марн, ссылаясь на магические отличительные признаки. Дескать, он взаправду целитель, принципал брадосской гильдии. Я поверил, не предусмотрев варианта, что де Виллано является агентом и вместе с тем признанным чародеем, вхожим в столичные дворцы. Возможно, с ним заключен контракт – неспроста же он подкован в лечении специфических ран, наносимых Ночными Охотниками.

За мной следили с посещения Веспаркаста. Не только за мной, надо полагать, также за моими близкими. Едва весть о гибели Сандэра Валирио в Спящем лесу достигла ушей руководства организации, они решили вплотную заняться Лилей. Зачем она им? Вариантов масса, и все для нее плохи. Не для того ее забирали из Гарида, чтобы дать путевку в жизнь. А разрушение города – не их ли рук дело? Заметали следы, убирали свидетелей, хотя могли работать аккуратнее, без лишних жертв.

– Сандэр, время идет. Наш разговор лучше вести в замке.

Веспаркаст не волк, в лес не убежит. Да и волк не всегда в лес убегает. Акела, например, будет со мной до конца, не прикажи я ему обратного. Потому что верен.

Повстречавшийся мне в Эладарне бывший Ночной Охотник Игнас ни словом не обмолвился о Лиле. Недавно он занимал не последнее место в организации, знал о текущих операциях – его приставили наблюдать за мной – и промолчал. Возникает вопрос: можно ли ему вообще верить и не обманул ли он меня своей гибелью у замка лотосников? Мало ли какие спецэффекты способны поставить Ночные Охотники! У них знаний о магии – чисто у архимага. В первых тройках агенты с подготовкой не ниже уровня магистра-супрема.

Почему Лиля мелькнула в Веспаркасте с де Виллано? Отбросим предположение о разрушении Гарида Ночными Охотниками – и причина появления становится ясной. Де Виллано пригласил меня к себе на остров.

Где начну искать Лилю прежде всего? Правильно, на Брадосе. За мной теперь шпионить не надо, сам приду туда, куда указали, то есть в гильдию тамошних целителей, к ее незабвенному руководителю. Впрочем, над моими дальнейшими действиями размышлять стоит, выбравшись из окружения. И вытащив отсюда дриад с ребятами, желательно невредимыми.

Виола и Файона, трое безымянных древней, пятеро горцев и два оборотня – таков счет невосполнимых потерь. Волколаки и басты до утра восстановятся благодаря врожденной регенерации.

– Мои бойцы нужны тебе в замке? – поднял я тяжелый взгляд на Марна. – Мы придем в Веспаркаст и будем защищать вас. Но, клянусь Бездной, ты должен заплатить за нашу кровь, пролитую из-за тебя.

По виску мага покатилась капля, я расслышал его участившееся сердцебиение. От менталиста пахло страхом за лигу – уверен, его учуяли и лоа в лагере синекожих.

– Хочешь забрать мою жизнь? После снятия осады можешь снять с меня голову, я не стану сопротивляться, слово дознавателя. Только присоединись к нам.

Хитрый ублюдок. И смелый. Думаешь, поверю твоему обещанию? Сопротивляйся или нет, пожелай я того – ты умрешь.

– Твоя смерть не вернет погибших, Марн. Мне требуются эликсиры, зачарованное оружие и свитки с заклятиями из хранилища замка.

На лице менталиста отразилось недовольство, спустя миг сменившееся смирением.

– Свитки и оружие не принадлежат мне, Сандэр.

– Ты распоряжаешься ими в случае штурма и осады, верно? Спишешь на войну и не солжешь: они действительно пойдут на военные нужды.

Дознаватель тихо, человек не услышит, скрипнул зубами. Зря злишься. Отдав мне остатки свитков и эликсиров, заплатишь не столько за гибель древесников и наемников, сколько за свою безопасность. Отбив следующий штурм и разбив противника, мы пойдем в аранью бить синекожих, тем самым уменьшая вероятность повторного похода на Веспаркаст.

– Назови количество требуемых свитков, эликсиров и оружия, – стиснув зубы на горле собственной гордости, попросил маг.

– Почти все. Откажешься – мы уйдем на рассвете. Сгинем или прорвемся – другой вопрос. На нашу поддержку больше не рассчитывайте.

Марн колебался секунду.

– Отдавай приказ древесным созданиям, я согласен. Жду тебя в моем кабинете. Хочешь – приводи беорна, капитана наемников. Собираю сотников обсудить наши дальнейшие действия.

Маг ушел, а я еще полчаса провел на крыше дозорной башни, обдумывая следующий ход противника и наблюдая за древесниками. Внизу девчата переносили сестер, за ними тащились из последних сил древни, переставляя с черепашьей скоростью ноги-корневища. За каменными стенами им безопаснее. В тепле они согреются и быстрее придут в себя. Из-за мерлонов легче обороняться, хлеща врагов сверху плетьми-лозами и пронзая отравленными шипами.

Ночью погибло много троллей и куда больше одержимых. Завтра нас атакуют преимущественно воины Черного Копья, от отрядов, присланных другими племенами, остались ошметки.

С севера опасаться некого. От ворот селения чернеет клякса земли на фоне светло-серого натоптанного снега – место второго в моей жизни портала в Предвечную Тьму, куда я сбросил большинство троллей племени Длинных Клыков, одержимых, вождя и верховного шамана, оседлавшего мамонтоподобную зверюгу. Преподнес Владыкам славное угощение и в очередной раз испытал единение с ними на сущностном плане. Оно уже не испугало. Владыки отблагодарили меня улучшенным восприятием. Я уже не нуждаюсь в боевом трансе для повышения астральной чувствительности и будто управляю текущим вокруг временем, то ускоряя, то замедляя в зависимости от желания и обстоятельств.

Вижу в темноте без зелий, чувствую тепло живых и холод мертвых. Способность контроля теневых духов также улучшилась, для призыва мне не нужен магический ритуал. Стоит позвать, и они сползаются ко мне со всей округи, готовые удовлетворить любое мое желание. Я способен поглощать их, восполняя запасы айгаты. Не люблю вкуса теневых: точно набиваешь брюхо пылью. И энергии в них мало.

Перебью троллей у Веспаркаста, спасу Водяных Крыс на Зеркальном озере, отыщу Лилю, разберусь с Ночными Охотниками и сразу же перестану обращаться к Владыкам Предвечной Тьмы. Честное шаманское. Если от меня, Александра Стрельцова, к тому времени что-то останется.

Пока же стоит настраиваться на отражение атаки с юга. Западную группу мы здорово потрепали, восточная обломала зубы об имперцев, меньше всего потеряла воинов южная группа – племя Черного Копья. К ним подкрепления прибыли, сотни троллей во главе с колдуном. В грядущем бою погоды синекожие не сделают, а вот одержимые звери, которых они приволокли в клетках, могут повлиять на исход сражения. Шаман наверняка не лыком шит, раз контролирует в одиночку зверинец, – тоже проблема.

Ко всему прочему, сюда движется могучая кучка боевых магов, к коей принадлежали двое у сгоревшего села. Теневые духи благополучно внедрились в ауры моих преследователей, исправно давая знать о своем местоположении. Пульсация по связывающим нас астральным каналам едва чувствуется, «маячки» далеко, однако сейчас сигнал стабильнее, чем вчера, значит, они ближе. К завтрашнему вечеру заявятся гости. Подозреваю, ударят в самый неподходящий момент – смысла-то выходить на честный бой у них нет. Воспользуются троллями, чтобы ослабить оборону замка.

Крутая каша заваривается, и ложка только у меня. Встретить магов надо на подходе к Веспаркасту. Нечего втягивать беженцев в наши разборки.

Древесники исчезли в темноте открытого имперцами в стене прохода, со мной Акела с родичами крутится, принюхивается, скалится, чуя смерть. За рекой пылают десятками оранжевых пятен костры. Есть из-за чего нервничать.

Спрыгнув, я взъерошил рукой белую шерсть между ушами друга. Успокойся, они зализывают раны и не нападут. О том, что не участвовал в битве, не переживай, загрызешь еще множество врагов. Пошли к девчатам и наемникам, они нас заждались.

Горцев с дриадами определили в полупустой казарме. Имперцы отдыхали на стенах и во дворе у жарко разожженных костров и жаровен, дабы в случае нападения поскорее занять свои места. Древни отлеживались, греясь неподалеку от огня, и тяжело, прерывисто дышали. Энергия текла в них неспешно, выдавая усталость и истощение.

Веспаркаст провонял смертью. Воздух насыщен смрадом горелой плоти, крови и внутренностей. Мертвые повсюду – на стенах, башнях, трупами завалена восточная часть рва. Во дворе складывают в кучу обезображенные окоченевшие тела, священник обрызгивает воинов святой водой и читает молитвы, предохраняя погибших имперцев от вселения злых духов. Влетит, допустим, младший лоа в эдакий сосуд, и поднимется мертвяк – быстрый, жадный до плоти и душ живых.

На пороге казармы меня поразила необычайная картина. У моих раненых и валящихся с ног бойцов суетятся служки священника и помощники Марна со склянками зелий. Пальцы читающих молитвы людей испускают голубоватый свет, в котором рождаются крошечные искорки целительной энергии, опускаясь на воинов. Не знал, что святая ангельская магия доступна младшим чинам Церкви.

Как-то неправильно. Имперцы, лечащие язычников-троллей. И не снится ведь, действительно лечат, снимают усталость, зашивают раны и скрепляют кости, поят зельями, ускоряющими регенерацию. Скажу кому – не поверят. Неужели Марн до такой степени нуждается в нас?

Горцы, естественно, противятся благословениям, отмахиваются от молитв, полагаясь на старое как мир колдовство предков – выданные шаманами амулеты. Помощники священника не обижаются и на свой страх и риск продолжают читать молитвы, делясь энергией с ранеными при активной поддержке дриад. Удивительно! Невзирая на вялые протесты и языческие обереги, святая магия исцеляет. Покровители троллей лоа идеологические враги ангелов, а сил у горцев от действий ангелиан прибавляется.

Я распорядился накапать драконьей настойки троллям и девчатам – глядишь, к утру поправятся. Хуже точно не будет, по заверениям здешнего алхимика, в конфликт с препаратами имперцев она не вступает. Остатки дриады унесли во двор братьям. Им настойка нужнее, чем мне. Древесники и восстановятся, и солидным запасом энергии обзаведутся.

В казарме переговорил с горцами, приказав в мое отсутствие выполнять приказы капитана наемников Тайбера. Беорн отныне мой зам и советник, у него и опыта, и военных знаний достаточно для командира сборного отряда.

Оборотни облюбовали стены и башни крепости. Все здоровы и массово ужинают – кто кус сырого мяса грызет, кто сыр поглощает, запивая из фляги. Им зелья со святой магией побоку, у них регенерация. Свежих шрамов у некоторых прибавилось, одежда в кровавых пятнах. Железные ребята, мало чем проймешь.

Беорн на открытой башне обсуждал с коллегами по ремеслу оборону замка. Верно, нынче самая горячая тема. Подойдя, я жестом позвал капитана и спустился во двор.

У входа в башню магов скомандовал волкам ждать снаружи. Охрана из двоих латников не останавливала, Марн обо мне предупредил. По лестнице поднялся на верхний этаж, где расположены покои Изверга. Без проблем миновал полупрозрачный барьер, заменяющий дверь, и оказался в просторной комнате с парой кресел и гобеленами. Типа приемная без секретаря. Под потолком подозрительно таращились на меня медные рогатые мартышки, чьи ноги обвивали длинные чешуйчатые хвосты. В тонких лапах отливали бронзой цепи, удерживающие магические светильники.

Интерьер поменяли или я вижу то, чего не видел раньше? Например, узоры гобеленов, напитанные под завязку айгатой. Энергия течет по ним, сосредотачиваясь в медных фигурках, и образовывает клетку, непроницаемую для чар слежения. Тонкая работа мастера. Должен признать, изоляция у Марна на высоте. Посланный на разведку теневой дух, коснувшись астрального барьера, отпрянул, обжегшись.

Зуб даю, хозяин находящегося за дымчатой завесой кабинета знает о происходящем в «приемной», а передатчиками информации служат медные рогатые мартышки.

Ступаю в серую колеблющуюся завесу. Кожу покалывает сквозь ткань одежды, сознание кто-то прощупывает. Барьер заставляет духов укрыться в моей ауре, и они относительно безболезненно переживают проникновение в кабинет Марна. Сложную защиту поставил маг, распознающую, кто чужой, на основании ментального сканирования входящего в «приемную». Полагаю, вошедшего без приглашения бьет боевым заклятием.

В кабинете, напротив, ничего не изменилось. Письменный стол и одевшийся в чистое Марн в кресле, по бокам от него стоят замы, опытнейшие маги Веспаркаста, перед ним сотники. Над ними хмурое осеннее небо. Лампами и свечами командир здешних магов пренебрегал, свет в достаточной мере для чтения и письма давал потолок-иллюзия.

Представляться не буду, меня без того знают. А нет – так пусть Изверг просветит. Пройдя к столу, я бесцеремонно пододвинул отставленное кресло и сел перед чародеями, беорн встал у меня за спиной, подстраховывая с тыла. В официальной обстановке не положено сидеть в присутствии мессира мага простолюдинам, низкосортным дворянам и чародеям ниже рангом. Но у меня нет ни малейшего желания выражать тебе свое уважение, менталист. И вообще я князем был в прошлой жизни.

– Приступим к обсуждению, господа, – обвел Марн присутствующих внимательным взглядом.

Последствия боя проявились четче на его лице. Морщины углубились, под глазами залегли синие тени, в глазах свила жилище нечеловеческая усталость. Он слегка подрагивающей рукой провел над расстеленной на столе картой окрестностей Веспаркаста, и вверх потянулись башни искусно изображенного замка, догорающие остовы домов поселка, холмы и деревья. На южном берегу, у края леса, зажглись огоньки костров, около них муравьями сновали синекожие.

Впервые вижу магическую рельефную карту. Потрясающе удобная штука. Отслеживающие заклятия переправляют сведения об обстановке непосредственно в кабинет, воссоздавая на письменном столе Изверга картину происходящего.

– Начнем с добрых вестей. Мессир Валирио согласился защищать Веспаркаст. Благодарю вас, Сандэр, и за сегодняшний вклад в оборону. Без ваших бойцов нам пришлось бы туго. – О как заговорил, я теперь «мессир». Надо полагать, лесного разлива, ибо в вузах магических не обучался. – Вторая хорошая весть, господа, – троллям нанесен значительный урон. Племена Длинных Клыков и Звездных Рысей, атаковавшие нас с севера и востока, разгромлены. Мы проредили и армию одержимых. У синекожих остается малое количество пленных и животных, предназначенных быть вместилищами злых духов. На этом, увы, добрые вести заканчиваются.

Сотник в латах – немолодой мужик со шрамом через лысый череп от уха до затылка – скривился, точно ему в рот положили семечки кисляка[12]. Его коллега, чернобородый средних лет воин в кожаной куртке, сжал губы в тонкую линию. Тема ожидалась для имперцев неприятная.

– Наши потери убитыми составили четверть от общей численности гарнизона. – Слова мага падали валунами, одно за другим, и сотники горбились, будто под грузом. – Троллей Черного Копья погибло значительно меньше. В разгар следующей битвы шаманы, вероятнее всего, воспользуются гибелью сородичей и призовут покровителя племени, старейшего лоа. Ночная атака злых духов покажется нам возней неуклюжих щенков по сравнению с нападением одного из Владык Серых Пределов.

Ясно, почему недовольны сотники. Они не раз сходились в бою с троллями, им не понаслышке известно, чем грозит затяжное противостояние. Синекожие в особо трудных сражениях, проигрывая, призывают на поле битвы покровителя племени, причем жертвами выступают гибнущие воины. На взрослых при посвящении в охотники ставится метка лоа. Она срабатывает, служа каналом, по которому отправляется дух павшего прямиком к покровителю. Соберется «критическая масса» духов – и становится возможным призыв из Серых Пределов.

Тролли серьезно просчитались, направив на Веспаркаст полчища одержимых. Не учли фактора моего присоединения к имперцам. Знай обо мне – принесли бы пленных в жертву и в начале битвы натравили на нас свой козырь: воплощенных покровителей. Сомневаюсь, что против старейших магия теней действенна, – они самое меньшее уровня низших богов.

Единственный выход – перебить шаманов до штурма. Эх, будь у меня десяток магистров боевой магии, я бы устроил геноцид на отдельно взятом участке араньи! Ну, чего нет, того нет. Убью верховного шамана Черного Копья, и шанс призыва старейшего снизится: лишь верховные имеют право обращаться к покровителю племени.

Повисшую в кабинете напряженную тишину нарушил лысый сотник со шрамом:

– Замок ордена Истребителей Троллей под осадой Мертвых Медведей и огров. Императорская армия прибудет в Пограничье не скоро. Попросим помощи у графа Солдрейна и рыцарей Стального Тура?

Солдрейн – правитель города Ласпарана на границе с эльфийским королевством. Да, и капитул рыцарского ордена там в наличии. Сотня латников – отборных воинов графской дружины – плюс наемники, итого в сжатые сроки реально сколотить приличный отряд. Про магов чуть не забыл. Пара-тройка магистров найдется. Победить среднее по численности племя синекожих людей хватит. Переломить ход битвы аккурат при штурме – ну, может быть. Однако встреть Черное Копье имперцев в поле – я на графских молодцев и медяка не поставлю.

– Нам ничего не даст помощь графа, Маркус, – покачал седой головой Марн. – От Ласпарана до Веспаркаста седмица пути, а тролли атакуют гораздо раньше. Я пытался послать сообщение и Солдрейну, и герцогу, и эльфам, и скажу вам откровенно: ждать помощи нам неоткуда. Замок накрыт куполом барьера, не пропускающим астральных вестников. Мы отрезаны.

Длинноухих мне для полноты картины не хватало. Не соклановцев Смуглянки, а тех, живущих в Эладарне и подчиняющихся верховному жрецу Габриллу. Плохи дела наши. Синекожие пошлют одержимых, за ними пойдут сами, и в финале призовут старейшего.

– Я уничтожу энергетические узлы барьера над Веспаркастом и попробую устранить шамана Черного Копья. – Марн удивленно вскинул брови. – Снятие купола позволит вам отправить вестников, смерть колдуна Лар-Джура оттянет штурм и предотвратит приход старейшего. Нет призывателя – нет призыва.

– Ты понимаешь, на что идешь? – Ошарашенный моим заявлением Изверг с уважительного обращения на «ты» сбился. – Собирателя Костей охраняют креатуры на основе старших лоа, он повсюду расставил сторожевые амулеты. К нему трудно подобраться.

– Гвард как-то убил верховного Черного Копья, умудренного опытом старого шамана. Молодого устранить не сложнее.

– Раз уж решились, делать сие желательно побыстрее, – промолвил сотник. – Вам что-нибудь потребуется?

– Благодарю, сам управлюсь. Ухожу немедля. Тайбер, останься. Позднее доложишь о расположении наших бойцов. До встречи, господа.

Оставаться на обсуждение плана обороны резона никакого, наемник в военном деле разбирается куда лучше меня.

– Удачи, Сандэр, – донеслось мне в спину пожелание Марна.

Удача мне понадобится. Никогда не охотился на верховных шаманов в лагере синекожих.

Покинув башню магов, навестил дриад. Люди уже ушли из казармы, на грубо сколоченных деревянных кроватях лежали девчата и тяжелораненые горцы. Завидевшая меня Эстер попыталась встать и едва не свалилась на каменный пол.

– Повелитель! – прошептала она сухими, растрескавшимися губами. – Разрешите пойти с вами!

С чего она взяла, что я ухожу? Предчувствие женское?

– Отдыхай, я на разведку. Обойду окрестности Веспаркаста.

– Возьмите белых волков, повелитель. И… Виола… мертва? Я не чувствую ее и Файоны.

Ну да, ты же была без сознания и не в курсе.

Промолчу – догадается. Совру – спросит у бывших со мной девчонок, они сестре не солгут. Дриады девушки правдивые.

Правильно истолковав мою заминку, Эстер тряхнула гривой каштановых волос, ее плечи вздрогнули.

– Не позволяйте людям сжечь их. – В голосе дриады слышалась печаль. – Мы сами похороним сестер, повелитель. По нашим обычаям.

– Я передам Марну.

Проклятье, до чего же хочется выразить сочувствие Эстер, да слова застряли в горле. Внутри при упоминании девчат щемит. Они стоят передо мной – юные, красивые. Строгая Файона, как всегда, на посту, любопытная Виола спрашивает о людях и троллях.

Я присел на краешек кровати и приобнял сидящую дриаду. Она молча уставилась в пол.

– Убийцы получили свое, – вытолкнул я из себя. – Мстить некому. Охрана вождя вся полегла у Вала.

Эстер промолчала, продолжая сидеть неподвижно.

– Я пойду. До утра не явлюсь – защищайте Веспаркаст и выполняйте приказы Тайбера. Пока меня нет, он командует нашим сводным отрядом.

– Слушаюсь, повелитель.


Гиор

– Гиор, останься.

– Да? – оглянулся Гиор, не дойдя шага до барьера, отделяющего кабинет от передней комнаты покоев Марна Изверга.

Хозяин башни, с недавних пор исполняющий обязанности коменданта крепости, хлопком ладоней убрал со стола объемную карту окрестностей Веспаркаста.

– Что думаешь о Сандэре? Ты же помнишь, каким он был до ухода в Спящий лес.

Гиор помнил. Обычным парнем был, с удивительно маленьким запасом айгаты для ученика шамана. В меру веселым и общительным, не лишенным искры авантюризма, присущей молодым людям. Поэтому так сложно узнать его в мрачном неразговорчивом мужчине, обладающем зловещей аурой духа из Серых Пределов и запасами энергий, спорящими с таковыми у магистров магии.

– Он основательно изменился, Марн. Стал злее и сильнее.

– Как считаешь, Сандэр представляет для нас опасность?

– Ты сам решил, что нет, позвав его на военный совет.

– Ответь, Гиор.

Боевой маг задумался. С одной стороны, Сандэр их союзник, которого они едва не предали. Возможно, в гибели своих бойцов он винит именно имперцев. Доверять ему неразумно. Он вполне способен обратить оружие против тех, из-за кого погибли его товарищи. Отбросив орду синекожих, перебьет людей, позднее обвинит в резне троллей и объявит себя победителем, сохранившим замок для империи.

К чему ему признательность герцога Марока и императора? Сандэр хочет помочь племени Водяных Крыс, окопавшемуся на Зеркальном озере, а не выслужиться перед властителями Пограничья. Впрочем, одно другому не помеха, а даже, скорее, наоборот, учитывая войну. Имперцы не пойдут завоевывать союзное племя синекожих, коим управляет герой.

– Вероятно, опасен, – сказал Гиор. – У него есть причина ненавидеть нас, он загадка. Он в одиночку разбил Длинных Клыков с толпой одержимых. Его следует бояться, Марн, и быть готовыми к удару в спину.

Менталист сложил пальцы в замок, положив руки на столешницу. Внешне он сохранял спокойствие, но хорошо знающий командующего Гиор понимал – за маской невозмутимости кроется страх.

– Сандэр ступил на путь Единения, – сообщил Изверг.

О Единении не любят распространяться в школах и университетах магии, предпочитая ограничиваться короткими предостережениями в конце курса обучения и приватными беседами. Единение – позор и мечта чародеев. Слиться с Началом, управлять им, обретя бессмертие и могущество, – вот чего на протяжении тысячелетий добивались маги разных рас. Некоторые достигли цели, очернив образ просвещенного чародейского сообщества.

Единение требует пикового напряжения духовного тела и обращения к началу. Процесс отнимает разум, превращая чародея в элементаль – дикую, буйную, лишенную рассудка. Путь такого существа заключается в самоуничтожении и разрушении всего поблизости.

Демонопоклонники объединяются с Бездной для эффектного ритуального самоубийства. Они гибнут чудовищами, забирая с собой врагов и таким образом совершая щедрое жертвоприношение. Выжившие и выдержавшие слияние с Бездной переходят на высшую ступень развития и занимают место у престола темной сущности, коей поклонялись.

Теперь ясны причины изменений. Валирио заглянул за грань допустимого, поддался искушению могуществом. Жажда силы влечет его к закономерному концу.

– Полагаю, не лишнее подготовиться к Единению, – резюмировал Марн. – Когда оно начнется – молю Создателя, чтобы произошло это в разгар боя с покровителем троллей, – выведи женщин, детей и стариков по подземному ходу из Веспаркаста. Идите к границам провинции. Мы постараемся выстоять до подхода помощи.

– Марн, ты сам говорил, армия графа не успеет подойти до окончания осады. Молчу о войске императора, оно прибудет в лучшем случае через полтора месяца.

Изверг покачал головой, досадуя на недогадливость заместителя.

– Если Сандэру удастся снять блокирующий барьер, я пошлю астрального вестника в Эладарн. Королевская гвардия долетит сюда на крылатых единорогах за несколько дней. Эльфы обрадуются возможности сжечь орду синекожих.

«А еще вырезать деревни троллей у границы и расширить земли, подвластные светлоэльфийской короне», – мысленно добавил Гиор. Менталист прав, светлые справятся с кем угодно. Бывало, они возвращали в Серые Пределы старейших лоа, чего не скажешь об армии графа.

– Жаль парня.

– Несомненно, – легко согласился Марн. – Он подавал надежды. Победив троллей, мы упомянем его в отчете его императорскому величеству, объявив героем войны. Необходимо подтолкнуть Сандэра к завершению Единения до того, как он падет в битве со старейшим.

Марна не зря нарекли Извергом. Он не испытывал жалости ни к врагам, ни к друзьям. Ходили слухи – менталист не пощадил собственного отца, вызвав того на дуэль, дабы наказать собственноручно за заговор против императора. Марн загладил вину рода, не отправился под топор палача, но и по карьерной лестнице не продвинулся, застряв на должности главного дознавателя пограничной крепости.

– А что с отрядом Валирио? Его бойцы воспротивятся осуществлению твоего плана.

– Ими также займусь я, Гиор. Они не переживут своего повелителя.


Действие дарило отдохновение от преследующих мыслей и видений. Изменчивое измерение теней, блекло-серое, с вкраплениями черного, отгоняло воспоминания.

Я материализовался в кромешной темноте у Вала. Здесь прошлись, штурмуя укрепления имперцев, тролли племени Звездной Рыси. Людей из дозорной башни оставили в живых и переправили на юг, к главному лагерю. Не позавидуешь ребятам. Как правило, пленников синекожие приносят в жертву.

Огромный барьер соорудили синие, к тому же малозаметный. Профессионально сработали. Угрохали на создание немерено айгаты, узлы устанавливали при штурме, чтобы в хаосе битвы имперцы не узнали о куполе.

Кто там маячит на горизонте? Дух среднего уровня сродни элементальному со свитой из пакостной мелочи. Ба, неужели слякотник? Мощный какой, прямо тяжеловес среди ему подобных. Общая аура размазана по земле тонким блином. Лежит себе полужидкая масса, глодает человеческие останки. Знакомый ритуал тут проводили. Закопали бедолагу живьем, проткнули копьями, дабы кровушку пустить, заклинание прочитали, призывая духов земли, те явились, кинулись кушать – энергию жизненную любят все без исключения астральные сущности – и нечаянно попались в ловушку, поставленную хитрым колдуном. Крупная рыбина, между прочим, угодила в шаманские сети. Так вот, провел ритуал подчинения шаманюга, пригрозил именем покровителя и заставил пойманного стеречь нечто дорогое его, тролля, сердцу. Человек обычный, да и неопытный маг тоже, подвоха не заметит, приблизится и провалится во вдруг возникшую под ним жижу. Духи знатные затейники, в зависимости от вида разные пакости устраивают. Слякотники вот болото создают. Правда, зимой они, по холоду-то, мерзнут и активностью не отличаются. Подчинивший их колдун явно не слабак.

Ударивший из трезубца луч яркой белой айгаты вонзился в середину вяло шевелящейся земляной массы, поразив слякотника. Тот расползся пахнущими гарью кусками и навсегда застыл, уподобившись кратеру микровулкана. Мелочь прыснула прочь.

Вот и все, со сторожем и вардом покончено. Обломки колдунского жезла валяются на дне ямы, оставшейся от стихийного духа. Астральный барьер перекосило, нагрузка переключилась на другие узлы. Добротную конструкцию соорудили шаманы, не хуже имперской системы слежения. Интересно, кто охраняет остальные варды, питающие купол энергией?

Я по измерению теней заскользил вдоль края барьера. Рано или поздно наткнусь на очередной узел.

Спустя минут пять севернее Вала обнаружилось скопление живых. У костра грелись, набивая брюхо полусырой говядиной, разведчики Звездной Рыси – пятеро взрослых охотников и десяток юношей, вооружены дротиками и метательными топорами. Не понял, а линия, охватывающая замок кольцом, где? Понаставили постов в лесу, полях, на дорогах, и все?! Да мы такое окружение прорвем вообще без проблем. Вырежу близко расположенные посты и тихонько проведу ребят на восток, к тракту. Дальше рукой подать до соседней провинции, куда синекожие пока не сунулись.

Серьезное упущение допустили наши противники. За воротами Веспаркаста следят, а мы по подземному ходу пойдем, не то за нами увяжется половина орды. Дриад с древнями вывести проще всего, они при желании под землей передвигаются. Организуем диверсию, чтобы сосредоточить на себе внимание троллей, и горцы с оборотнями спокойно покинут замок, помахав имперцам лапой на прощанье.

План неплохой, конечно, да только что потом? Уйдем на запад, выживем. Веспаркаст падет, синекожие сровняют с землей герцогский замок. Оно мне надо? Озерникам поможет? Наоборот. Освободившиеся отряды кинут на штурм острова Водяных Крыс. Не вариант.

Непростые ребятки в разведотряд затесались, судя по айгате. Четверо одержимых троллей и колдун. Совсем хорошо, пополню истощившийся запас айгаты. О, меня заметили, всполошились, попрятались за деревьями. Колдун прятаться счел ниже своего достоинства и не таясь выступил мне навстречу.

Взмах трезубца, смертоносный алый полумесяц устремился к кучке синекожих. Уклоняться шаман не захотел, напрасно понадеявшись на полыхнувшего подле него охранного духа. Лоа и одержимых разрезало, шаман упал со вспоротым животом, не веря в поражение. Корчится, бормочет проклятия, перемежая с заклятиями-молитвами покровителю, просит исцеления и сил для борьбы. Так не пойдет, старик. Мне ни к чему визит Звездной Рыси собственной персоной, посему – умри.

Нагибаюсь над синекожим и, положив ладонь ему на лоб, вытаскиваю из него дух. Разведчики за деревьями вот-вот запаникуют.

Айгатой подкрепился, а сытости нет. Скверно. Одержимые, не умирайте, иду к вам. О, вот и барьерный вард из снега торчит. Подобрал фигурную деревяшку, сломал о колено.

Разведчики умерли быстро. Они были менее живучи, нежели одержимые, а обереги от волны энергии, пущенной трезубцем и с легкостью рассекшей толстые стволы деревьев, не спасли. Зачистив пост, я по измерению теней направился на запад.

Третий вард сторожил одержимый саблезуб Длинных Клыков – никто больше махайров не приручает, тем более не вселяет в них лоа, выращивая из котят монструозных кошек. Такие же рвали оборотней и горцев в поселке. Со зверем пришлось повозиться: ловкий, зараза, попался, от снарядов айгаты отпрыгивал.

Вард нашелся под снегом, закопанный в землю по верхушку. Вытащил жезл, осмотрел испещряющие поверхность знаки древнейшего тролльего языка колдунов и разбил трезубцем. Напоследок вырвал зубы махайра – в алхимии ценятся очень, продам.

Так-с, три узла уничтожил, барьер должен потерять прочность. На всякий пожарный сломаю еще один-два.

От места стычки с саблезубом взял курс на юг. Пересек Вал, замерзшую реку и ощутил впереди объемное облако, насыщенное жизненной энергией. Необычная заглушка[13], наверняка многофункциональная. Как правило, шаманы при создании применяют только айгату. Похоже, за вардом-узлом мне предстоит войти в тот плотный туман.

Повинуясь моей воле, теневые духи заскользили к подозрительному облаку.


Йагг-Джин

Покров искажался.

Йагг-Джин зажмурился, в который раз за ночь ощущая уничтожение очередного варда, питавшего айгатой раскинувшийся над большим каменным домом железошкурых Покров Безмолвия. Тролля не смутил в этот миг ни вопль, сменившийся бульканьем, ни теплая кровь, хлынувшая из перерезанного горла угул-джас[14] ему на ноги и на каменный тотем свернувшегося кольцами Отца Змей Йига. Губы шамана шептали заклинание, направляя дух принесенного в жертву мягкотелого покровителю племени. В ответ на слова колдуна царящий на стоянке воинов племени серый туман становился гуще, капли оседали на коже причудливой буро-черной росой.

Кто-то ломал варды, попутно убивая охрану из троллей, одержимых и стихийных духов. Скорость врага заставляла задуматься об отрядах железошкурых на ездовых зверях из Дома Шершня.

Мысль об убийце брата сверлила сознание шамана, пробуждая недавний страх, возникший у Крессова Вала перед существом, о чьем происхождении Йагг-Джин, верховный шаман племени Красных Когтей, лишь догадывался. Во враге смешались признаки человека, эльфа и лоа. Ему подчинялись тени и древесные создания, он двигался, словно великий воин, ловкий и сильный. У него имелось оружие, исторгающее чистую айгату. Он мог в одиночку расправиться с хранителями вардов Покрова Безмолвия.

На высоком лбу синекожего выступили бисеринки холодного пота при воспоминании о битве. У Вала пали лучшие воины. Еще не сталкивался шаман, прошедший десятки войн, со столь могучим противником.

Он отомстит, кем бы ни был тот колдун, – за брата и за свою слабость. Враг обязательно придет сюда, к предпоследнему варду, и тогда свершится задуманное. Почти все готово для мести: над стоянкой племени висит Туман Змеиного Логова, идол Отца смазан кровью жертв, ожидая Часа Пробуждения. Покровитель явит лик смельчаку, бросившему вызов Его Избранному.

За Йагг-Джином, не потревожив стражей-духов, бесшумно вырос Кинэб-Джосак. Верховные шаманы договорились помочь друг другу. На шее подошедшего тролля извивалась ядовитая змея, ее меньшие сестры оплетали живыми браслетами длинные жилистые руки.

– Морра поведала о могущес-ственном колдуне, идущем с-сюда, – прошипел Кинэб-Джосак, глядя в узкие зрачки высовывающей жало у его лица гадюки. – К тебе подбирается С-смерть, погубившая Длинных Клыков и опустошившая твоего брата.

– Я благодарен за предупреждение и подарок, почтенный Кинэб-Джосак. Захваченные тобой мягкотелые очень пригодились мне. – Йагг-Джин оттолкнул обескровленное тело и за волосы подтащил к тотему упирающуюся ногами связанную женщину. – Что еще сказала твоя воспитанница?

– С-смерть близко. Она жаждет напиться крови нашего юного с-собрата Лар-Джура, но до рассвета ей не удастся настичь его. А вот тебе с-стоит поберечься, если хочешь пережить ночь.

Шаман провел костяным ножом по горлу жертвы. Дымящиеся на деревянных столбах вокруг тотема пучки третьеглаза наполняли воздух терпким ароматом, погружающим тролля в полуявь-полусон.

– Ты говоришь о колдуне железошкурых. Я отрежу ему голову и засушу, сделав из врага раба. Хочешь помочь мне? Добудешь его оружие, сокрушающее старших лоа. Славу победителей разделим на двоих.

– Двое против одного? Бой не принесет чес-сти пред взором Отца, мой друг.

– Победа важнее чести на войне.

– Ты прав, – ухмыльнулся тонкими губами Кинэб-Джосак. – Да будет так, Йагг-Джин!


Туман расстилался над лесом на добрый километр, густой, будто обретший способность пари́ть кисель. Он то и дело выкидывал тонкие змееподобные щупальца в мою сторону. Спорю на что угодно, он меня чувствует.

В астрале заглушка воспринимается как здоровенный клубок из непрерывно движущихся жгутов, напоминающих гадюк в брачный период. Сотворенное черной магией облако выделяет тепло, точно за туманом стоит жаркая летняя ночь. Оно представляет собой обладающую разумом сущность, эдакое сплетение бесформенных духов.

Теневые бесследно сгинули в ловушке. Наружу не просочились эманации ужаса, характерные при столкновении с пожирающим их лоа. Заглушка она и есть заглушка, глушит все и вся. Вдобавок она, вполне вероятно, начнет тянуть из меня энергию. Что внутри проклятого тумана, известно только его создателю.

Уйти равнозначно провалу. Четвертый вард установлен в середине клубка. Попытать счастья в лагере Черного Копья? Зуб даю, над пятым вардом трясется Собиратель Костей.

Предыдущие энергетические узлы оберегали креатуры верховных шаманов Звездной Рыси и Длинных Клыков, разбитых под крепостью племен, охранники так себе из-за недостатка квалифицированных колдунов. Здесь же явно кто-то покруче. Аура у тумана змеиная – такая принадлежит шаману, наблюдавшему за боем возле Вала.

Лар-Джур наверняка соорудил защиту хитрее, не зря он учился у болотного отшельника. Хотя как знать. Ну-ка, понравится туману чистая айгата?

Взмахнув трезубцем, полоснул по облаку белым снарядом энергии. Взметнулись клочья тумана и за удар сердца легли друг на друга, латая прорыв. Бледный росчерк утонул во влажной серости, осветив колонноподобные силуэты то ли деревьев, то ли чудовищных тварей.

Ну и ситуация. Мало того что в тумане полно сюрпризов. Задержусь – подадут сигнал Лар-Джуру, сбежится орда. С шаманами, духами-охранниками и одержимыми воевать у меня айгаты не хватит.

Желательно хмарь ползучую развеять масштабным боевым заклятием, да откуда его взять? Алмазная Колесница туман полностью не снесет, максимум проложит дорогу. Нет, свитками разбрасываться – не наш метод.

Действовать нужно максимально быстро, чтобы синекожие не опомнились.

Нащупываю под одеждой ожерелье, отцепляю медальоны со знаками стихий Огня и Ветра. Подумав, хватаю дополнительно медальон Земли. Поэкспериментируем-с.

Вливаю айгату в каждый, бросаю подальше. Два медальона взрываются в воздухе. Ох, твою же! Передо мной стоит, опираясь о перевитые жгутами мышц руки, диковинный примат – четырехметровая пылающая глыба, обтянутая оранжево-красной слезающей обожженной кожей. Морда сползает с лицевых костей, обнажая скулы и острые желтые зубы, глазные яблоки болтаются в глазницах, белесые, едва не лопающиеся, и тем не менее в них светится злой разум. Над рожей растут загнутые вперед бычьи рога.

А я считал отталкивающим на вид Тортилыча. Да он по сравнению с этим симпатяга.

Дитя ветра куда приятнее внешне. Контуры призрачного тела обозначает слегка колеблющийся воздух, его присутствие подтверждает астральное чутье. По уровню айгаты сильфид не слабее старшего лоа, огненный вообще что-то с чем-то. Шестиглазый заполучил себе в слуги воплощенного лоа промежуточного уровня от старшего к старейшему.

Обезьян выпучил на меня зенки и взревел так, что волосы и плащ на мне заколебались от порыва обжигающего ветра. Заметка на будущее: в тайных операциях, требующих скрытности и тишины, примата не призывать. Активный больно, с цепи рвется, громкий.

Ну, ребятки, покажите, кто в аранье сильнейший. Я указал рукой на туман, мысленно приказывая: «Убейте всех, кто там находится! Друг друга только не прихлопните». Мы с Тортилычем за внешним контуром приглядим.

Черепахоид набычился, изогнул без того горбатую спину из камня, занимая оборонительную позицию. Его дальние родственники ринулись в бой – сильфид взмыл ввысь, буквально исчезнув из поля зрения, примат обернулся к серой хмари и взревел, выпустив из пасти струю желтого пламени на полсотни метров. Мощь! Сверху туман разодрало в клочья ударной волной – птичка моя постаралась прозрачная.

Рогатый огневик кинулся в брешь, поливая землю пламенем. Не знаю, что там горит, языки пламени в рост человека. Обезьян буквально прожигал тоннель в постепенно затягивающемся за ним тумане. Серые щупальца-сгустки сшивали ткань астральной сущности, регенерируя себя, и распадались под напором воздушных ударных волн, бьющих с неба.

Правильно не призвал зверушек в бою у Вала. На мозги контроль давит капитально, башка трещит, кружится, больше трех за раз призывать действительно опасно. Огненный жаждет крови, его подлинная стихия – разрушение. В бою контролировать обезьяна, должно быть, невероятно тяжело. Не углядишь, он сорвется с цепи, спалит и своих, и чужих.

Перекрыв гул огня, к небесам вознесся оглушительный грохот. Туман резко захлопнулся за пламенным приматом, из серой массы выстрелили змеящиеся щупальца, я еле успел отпрыгнуть, уклоняясь. Сознание рвануло болью – трепыхая крыльями, облепленный лоскутами хмари птицеподобный сильфид закричал и грянулся о землю, сбивая ветки деревьев.

Какого?! Структура астральной сущности уплотнилась, четче проступили черты сплетшихся в омерзительный клубок гадов. Змеи выбрасывали раскрытые клыкастые пасти во все стороны.

Огненный слуга издал утробный рев, отдавшийся эхом в моем сознании и плохо слышимый в обретшем плотность желе тумане. Отчаяние, боль и ярость слились в жутком, выворачивающем наизнанку звуке. Сильфид вопил, стараясь содрать с себя лохмотья серого киселя, и ранил себя, разрывая собственную плоть когтями и зубастым клювом.

Связывающая меня с элементальными помощниками нить контроля натянулась струной и лопнула. Мне точно разломало черепную коробку, я схватился за голову, боль вытеснила чувства. Меня раздавливало под прессом, терзало раскаленными железными крючьями и жгло на костре одновременно.

Когда боль утихла и я наконец смог слышать и видеть, ударило зловоние змеиного гнезда. В глубине рассеивающегося тумана обрисовывались смутные контуры чего-то громадного, источающего смертный холод.


Лар-Джур

– На Красных Когтей и Рогатых Гадюк напали!

Сообщение Лар-Джура запоздало, о сражении в лесу не слышал только глухой. В стороне лагерей двух тролльих племен громыхнуло так сильно, что землю тряхнуло. Над деревьями поднялся столб тумана, знаменуя приход в мир существа, превосходящего понимание смертных. Старейшего призвали в аранью. Поскольку до рассвета атаковать железошкурых вожди не собирались, объяснение напрашивалось само собой: враги сделали ход первыми.

Внезапный ночной бой рушил замыслы, оговоренные у костра Рак-Джакала. Отсидеться до прихода таинственных союзников уже не выйдет, придется отвечать. Раз уж явился старейший лоа, нельзя упускать шанса взять Дом Шершня. Атаку могучий дух отобьет сам, после чего двинется на железошкурых.

Вышедший из шатра вождь растер снегом лицо. Рано, слишком рано напали на троллей! Лар-Джур не готов к бою, иначе не реагировал бы столь бурно, по лагерю заполошно носятся шаманы кланов, распевая заклинания и давая воинам испить из глиняных горшков берсерково зелье.

Колени Рак-Джакала задрожали, он с трудом устоял, опершись о столб у походного шатра из шкур. Сердце ухнуло в пятки, дыхание пресеклось. Молодой вождь боялся шевельнуться, дабы на него не обратил взор древнейший дух. Старейший представлялся ему огромным, непредставимо могущественным, беспощадным. Тролль на фоне одного из Владык Серых Пределов казался себе жалким червем под ногами олифанта. Громадный зверь не заметит, как раздавит мелюзгу, ступая по лесной тропе.

Собиратель Костей испытывал то же. Губы его побледнели и тряслись, в глазах стоял страх. Он даже не выпустил окровавленного ритуального ножа, так и прибежал, забыв вложить клинок в ножны. Еще чуть-чуть, и шаман упадет на колени и завизжит, моля о пощаде.

Пальцы трехпалой руки побледнели, сжав древко священного копья – грозного оружия, вынутого болотным отшельником из тотемного столба и врученного возглавившему поход Рак-Джакалу. Шершавая поверхность древка, обмотанного полосками человечьей, эльфийской и тролльей кожи, придала вождю уверенности. Ему предстоит напоить вражеской кровью Черное Копье и, срезав с живого предводителя железошкурых кожу, повязать ее на оружие в знак благодарности покровителю за победу.

– Ты подготовил костяных тварей? – выдавил Рак-Джакал, обращаясь к колдуну.

Тот закрутил головой и хлопнул себя ладонями по щекам.

– Не всех. Для создания Костяного Червя недостаточно угул-джас. Я закончу во время боя. Ты же поведешь сейчас воинов к большому каменному дому? – Вождь кивнул. – Жизненная сила павших во славу лоа потечет рекой в Червя, и он явится на зов.

– Пойдешь с нами?

– Я передам костяных зверей под власть клановых шаманов, а сам задержусь, направляя силу павших. Ненадолго: полусотни жертв достаточно.

Вождь ушел, потеряв интерес к колдуну. Лар-Джур не поможет в битве, зато твари из костей вступят в битву первыми.

Постояв, ежась от близости старейшего, шаман кинулся бегом к переносному тотемному столбу, у которого приносил в жертву пленников и сооружал Костяного Червя. Гигантский хребет, составленный из кусков тел и скрепленный продолговатыми олифантовыми костями, свернулся кольцом вокруг столба. Пустые глазницы мерцали зеленым светом, словно в черепе поселились светляки.

В каком-то смысле Червь был змеем. Потомок Отца Змей Йига, он наравне с прочими старейшими владычествует в Серых Пределах и охотно приходит на Зов шаманов, требуя, впрочем, порой слишком высокой цены за покровительство. Для одного составления тела нужно не менее сотни разумных и гигантские кости олифантов. Столько редко удается взять живьем, многие предпочитают смерть от камня и железа участи угул-джас. Для ритуала пленных собирали со всего Пограничья.

Костяной Червь, почитаемый племенем наравне с Черным Копьем, дремлет в чертогах Отца, охраняя своего брата Серого Змея. Сны Червя обретают плоть в мире живых, чем умело пользуются колдуны, направляя созданных старейшим существ против врагов.

Шаман разрезал ритуальным ножом ладонь, помазал кровью головку миниатюрной змейки, свернувшейся на вершине столба и повторяющей очертаниями громадного Костяного Червя. Она спала, как спал и старейший. Наступит время, и она проснется, а с ней и лоа.

Воины и колдуны кланов безмолвно ушли. Тролли почти всегда молчаливы до начала боя, подобно охотящимся змеям. Они не предупреждают криками будущую добычу. В лагере догорали костры, снег засыпал легкими перьями снежинок следы синекожих. Рев и шум боя у лагерей племен, где явился старейший, проглатывал стелющийся на западе колдовской туман.

В снежной пелене возникли три фигуры. Лар-Джур прищурился, силясь рассмотреть пришельцев. Одна из фигур неуловимо переменила положение, остальные вдруг исчезли. Они появились рядом с шаманом – одетые в темное разумные без запаха и ауры, бесшумные, будто духи. Колдун потянулся к мешочку с костяной пылью[15] на поясе и с удивлением обнаружил, что его самого рассекли от плеча до пояса. Он ничего не чувствовал, разваливаясь надвое и под тотемным столбом. Почему-то тролль не ушел за Багровую реку сразу. Шаман пораженно глядел на подошедшего к нему колдуна, в чьих глазах кипело жидкое золото. Тот взмахом длинного ножа отрубил ему голову и водрузил ее на верхушку столба.

Последним увиденным учеником болотного отшельника были удаляющиеся спины тройки, уходящей в меркнущий снегопад.


Аура Силы захлестнула меня. Старейший лоа? Откуда, почему? Неужели меня испугались? Сколько же смертных они зарезали, чтобы призвать его?!

Ужас стеганул обжигающе холодными щупальцами, побуждая бежать. Такой противник не по зубам теневику, мне нечем его бить! Энергетические снаряды трезубца разозлят духа, не причинив ни малейшего вреда. А вот он способен поглотить меня походя, точно кит планктон.

Тортилыч замычал, прикрываясь каменным горбом-щитом. Казалось, лоа не замечает нас. Окруженный туманом, старейший вытянулся вверх громадной колонной. Его взор бесцельно шарил по реальности, выжигая попадающихся в поле зрения младших духов.

Кто-то закричал – страшно, умирая. Вселенная кричала с ним в унисон, погружаясь в темноту.


Тьма существовала до вселенной с ее мириадами солнц. До любви, ненависти, до смертных, в гордыне возомнивших себя венцами творения. Ей было все равно, она спала, пока ее не разбудил Свет, принесший страдания. Страдания породили Заступников. Со временем Заступники становятся Владыками, а их воинство – темными духами, возникающими в Царстве Вражды – на Границе Начал.

Родившиеся тени слабы. Они питаются силой тех, кто живет, купаясь в Свете, и прячутся, пока не насытятся. Тогда тени уходят во Тьму, где перерождаются в темных духов. Лишь Заступники и Владыки управляют ими, и лишь по воле Владык они возвращаются к живущим в Свете.

Попросивший помощи Предвечной Тьмы приносит ей в жертву самого себя. Отныне он больше не смертный. Душа его проходит Перерождение, становясь частицей Предвечной Тьмы. Он исполнитель воли ее, он – Заступник.

Вновь…


Черный цветок распустился во мне, лепестками укрыв от внешнего мира. Не стало ужаса и слабости, канула во Тьму боль. Я позвал, и пришли те, кто когда-то был тенями. Они заскользили по телу, укрепляя кожу и защищая меня лучше зачарованных дварфийских лат. Мы срослись воедино – темные духи и я, – превратившись в новую сущность. Их ощущения передавались мне, позволяя ориентироваться в пространстве физического мира и на астральном плане.

Старейший лоа узрел меня, обратив в пепел каменного слугу. В ауре Владыки Серых Пределов читалось изумление. Кто-то устоял под его взором, небывалое событие! Сын Йига изогнулся и выдохнул облако разъедающего плоть ядовитого тумана. Оно окутало нас, вызвав легкое жжение. Неприятно, не более того.

Гигантский змей воспарил над землей. Теперь я заинтересовал старейшего всерьез. Не каждый шаман безболезненно выдержит присутствие ужасающей сущности, превосходящей представления разумных. Создавая воздушный поток, гигантский гад свернулся и отрезал мне пути к отступлению. Впрочем, я не планировал уходить.

Удар треугольной головы вздыбил землю. Я уклонился, но ударной волной меня отшвырнуло на сжимающиеся чешуйчатые кольца. Простая и эффективная, испытанная в течение миллионов лет тактика: окружить противника, благо размеры позволяют, и, скручиваясь, зашибить ударом сверху, тем самым не давая двинуться. Увернулся? Не беда, все равно умрешь, будучи раздавленным в объятиях змея.

Чешуя сына Йига огрубела и вмиг поросла тонкими шипами, напоминающими змеиные клыки. Надумаешь перепрыгнуть – тебя ими покромсает. На кончиках шипов выступили капли яда, смертельного для старших лоа. Напорешься – мучительная гибель с дальнейшим поглощением старейшим обеспечены.

Серый Змей, разве ты не сражался с духами из иных миров? Привык поглощать слабаков в Серых Пределах и пожирать угул-джас.

Магия Предвечной Тьмы не приспособлена для борьбы с подобными тебе летунами. Она сродни магии теней. Самое мощное атакующее заклятие – открытие портала в измерение темных духов под нелетучим противником, чтобы он туда провалился.

Поднявшийся старейший разглядывал меня, точно диковинную букашку. Успею? Обязан, увернулся же от прошлого броска. Третьего не последует: змей переменит действия. Надо мной выросли движущиеся переплетенные арки змеиного туловища – сын Йига ограничивал пространство для маневра, создавая своеобразный барьер. Некуда уклоняться. Попробую – и наколюсь на шипы.

Старейший подался назад и на немыслимой скорости устремился ко мне, начинающему открывать внутри себя Врата.

Удар. Я разлетелся на атомы.


Я падал во Тьму миллиарды лет. В ней ни тепла, ни холода, ни света, ни чувств – ничего, делающего смертных живыми, кроме пульсирующей мысли: немедля закрыть портал! Необходимо покинуть Бездну, потянуться сквозь бесконечность назад…

Свет встающего над горизонтом дневного светила ослепил, звуки и запахи обрушились водопадом. В пяти шагах от меня бесновалось громадное чудовище. Аура лоа уменьшилась, жжение усилилось, но уже не от истаивающего тумана, а от солнечного света. Я инстинктивно попятился, ничего толком не видя, и угадал: нечто, похожее на оплывший, в язвах хвост, с грохотом ударило по земле в полуметре от меня, оставив глубокий отпечаток. Точно сухие хворостинки, смело́ вековые деревья.

Назад, скорее!

Бушующая тварь агонизировала, разлагаясь. Возникший на моем месте в момент удара портал захлопнулся спустя миг, лишив Серого Змея головы и шеи. Окончательно старейшего таким способом не убить, покалечить только. Лепту в победу внесли солнечные лучи, рассеивающие оставшийся без энергетической подпитки туман и разжижающие псевдоплоть воплощенного лоа. Через несколько минут тело растает, оставив лужу эктоплазмы и груду костей, используемых в колдовских ритуалах, а сын Йига возвратится в Серые Пределы. Самое меньшее сотню лет его не призовут. Восстановление столь серьезной травмы процесс длительный, старейший потерял бо́льшую часть айгаты. Хорошо, если его дома свои же не схарчат, что бывает довольно часто.

О шамане, призвавшем духа, не стоит беспокоиться. Он обессилен и не представляет угрозы. Не исключено, колдун вовсе подох, отдав всего себя ритуалу. Вот о варде позаботиться надо, потом и до Лар-Джура очередь дойдет.

Нарастающий шум заставил меня оглянуться.

Я опоздал. Синекожие у Веспаркаста!


Гиор

Тролли ступали поразительно тихо для толпы. Идущие впереди костяные создания и одержимые звери – жалкие остатки былых полчищ, еле наберется десятка три уродов – передвигались беззвучно. Судя по красной пене у рта, идущие за ними синекожие опоены берсерковым зельем. Их ничем не напугать: ни смертью предводителя, ни массовой гибелью соплеменников.

С шаманами и старейшим у троллей неплохие шансы победить. Бестелесные лоа кружат над армией лесных вождей, теряясь на фоне чудовищной ауры призванной из Серых Пределов сущности. Астральная защита ангелианских реликвий под Веспаркастом не дает защитникам крепости сойти с ума. Обычный человек наверняка уже обезумел бы, находясь около Владыки Серых Пределов. Гиор ощущал иномировую тварь всем своим естеством. Она скрывалась в тумане, разросшемся над лесом. Приблизится – и станет тяжелее переносить духовное давление, плющащее астрал, точно божественным молотом.

Не сказать, что синекожие застали защитников Веспаркаста врасплох. О хлынувших из араньи врагах узнали дозорные и забивший тревогу Марн. Вскоре внешние стены заполнились людьми, оборотнями и горными троллями, дриады и древни встали стражей у метательных машин. Изверг самолично возглавил боевых магов, рассредоточившихся по башням. Чародеи стихии Земли обновляли чары укрепления, наложенные с вечера на камни замка, двое воздушников взывали к элементалям, а водные со скрипом покрывали стены ледяной корой, умножая защиту.

Работающий на высокой угловой башне Марн разложил на столике перед собой запечатанные свитки и, раскрыв пергаментный лист, громко и нараспев зачитывал заклинание, при этом указывал перстом на подступающих синекожих.

Будучи геомагом, Гиор выложил подле себя груду камней разного размера и формы. В воздухе на высоте человеческого роста зависли мелкие острые камешки и увесистые обломки строительных блоков.

Одержимые и костяные создания пересекли скованную льдом реку. Вгоняя когти в покрывающий стену ледяной панцирь, твари принялись шустро карабкаться.

По команде лучники выпустили рой стрел с освященными наконечниками. Раздался скрежет, несколько чудовищ сорвалось. Не разбились, отметил про себя Гиор и выкрикнул слово – активатор заклятия.

Стрелы не возымели действия на костяных существ, отскакивая от прикрывающих им спины щитков. Каменный град, напротив, сработал идеально: свистнувшие в воздухе снаряды убрали лезших тварей, перебив им конечности. Рухнувшие присоединились к утыканным стрелами одержимым внизу.

На противоположном берегу появился передовой отряд синекожих. Шагах в пятистах позади рядовые воины несли штурмовые лестницы из палок, скрепленных волосяными веревками. Впереди всех мчался рослый тролль в набедренной повязке и ноговицах из шкуры махайра, вооруженный абсолютно черным, от пятки до кончика листовидного клинка, копьем. Татуировки, изображающие орнамент из перекрещенных черточек на шее, – отличительный знак вождя племени. Гиор насчитал в отряде тринадцать воинов, как раз предводитель с охранной дюжиной. Тролль запрыгнул на лед реки, копьем прикончив оказавшихся у него на пути одержимых и костяных тварей, крайне ценных при штурме. Ураганом он пронесся меж созданий черного колдовства. Стремительный прыжок вверх, удар копьем в ледяной панцирь. Синекожий зацепился рукой за углубления, оставленные когтями костяного создания, выдернул оружие и бросил себя выше, всадив наконечник в каменный блок.

Демоны побери проклятых тролльих колдунов, наделивших вождя неестественной ловкостью! Айгата на броню изо льда потрачена впустую.

Загудели метательные машины, послав в наступающих начиненные гремучим зельем снаряды – тайный козырь защитников Веспаркаста, применявшийся полвека назад. Над головами троллей глиняные сферы взорвались, обдав дождем из наточенных до остроты лезвий кусков железа и горящего церковного масла.

Гиору сдавило горло, слабость в ногах вынудила упасть на колени. Астрал рвало, корежа духовное тело мага. Произошло нечто страшное, из-за чего чародеи утратили всякую возможность творить чары, а обычные воины Веспаркаста оцепенели. Не пребывавших под защитой ангелианских артефактов синекожих начавшийся в астрале хаос сводил с ума. Отголоски их смешанных эмоций доносились до Гиора.

Вооруженного черным копьем тролля не смутил бушующий катаклизм. Вождь спокойно двигался к вершине стены.

– Стреляйте в него, сыны империи! – громом прокатился над крепостью глас священника, снимая с воинов оцепенение.

Последовавший залп частично достиг цели: карабкающегося синекожего пронзило без малого десятком стрел, едва не сбив. Невзирая на раны, он продолжил подъем с той же скоростью.

Искуснейшие лучники пускали освященные стрелы с выплавленными из церковного серебра наконечниками, не причиняя копьеносцу особых неудобств. Он обламывал на ходу торчавшие из него древки, ударяясь о стену, и упрямо лез вверх, будто перестал быть смертным.

Повторно выстрелить в себя тролль не дал. Добравшись до края стены, вождь с потрясающей легкостью перебросил себя через мерлон, ударом ног повалил двух воинов и вдруг превратился в смерч из отсеченных фрагментов конечностей и крови. Преградивших ему путь латников он сбросил во двор крепости, причем одного перед броском воздел на копье к небу, пронзив насквозь зачарованный на прочность столичными магами панцирь.

– Рубите его! – возопил священник, прежде чем синекожий вогнал ему в рот черный листообразный клинок, дернул вверх, разрезая череп, точно спелую тыкву, и метнулся к открытой башне. Там приходил в себя трясущий седой головой Марн.

Тем временем тролли воспрянул духом. Гиор наблюдал за их приготовлениями, с тревогой осознавая, что Веспаркаст вот-вот падет. Из-за старейшего маги неспособны применять заклятия, люди подавлены. Надежда на наемников Сандэра.

Охранявшие Изверга латники пали в мгновение ока. Из прорезей в доспехах фонтанами ударила кровь, и мечники рухнули мертвыми.

Марн всхлипнул. Его туловище медленно повалилось на пол. Голова осталась висеть, зажатая за волосы в свободной ручище синекожего. В наступившей тишине раздался хохот тролля, показывающего окровавленный трофей имперцам и подступившим к стенам соплеменникам.

Битва проиграна. Наемники не спасут положения. Никто не устоит против покрытого с ног до макушки кровью вождя. Все защищавшие Веспаркаст разумные умрут.

Черное Копье. Окутанное легендами оружие, в существование которого имперцы не верили, ибо вожди не брали его в битвы против людей. Согласно сказаниям эльфов, оно вырывает душу прикосновением, передавая жизненную силу убитого тому, в чьих руках находится. Копье убивало старейших лоа и ангельских аватар на заре эпохи Эладарна. Вот оно, у ликующего тролля. Соплеменники отвечают вождю слитным ревом тысяч глоток. Разве их можно остановить?!

Гиор потянул из ножен меч. Пусть ему суждено уйти сегодня. Он погибнет, сражаясь.

Синекожий отпрыгнул на краешек мерлона, а внутренняя часть башни внезапно утонула в расплывшейся черноте, спустя миг оформившейся в поглощающую свет человекоподобную фигуру.

«Боевой трезубец Сандэра? Он прошел Единение?!» – пронеслась и пропала мысль на задворках сознания Гиора.

Черный совершил молниеносный выпад и… промахнулся! Тролль сместился вбок, пропустив мимо смертоносное оружие противника, атаковал в ответ. Маг не различил движения, просто увидел результат. Из груди жуткой фигуры на добрый локоть выросло копье, впитывая стекающую по нему темную жидкость, очевидно заменяющую кровь.

С морды замершего синекожего постепенно сходила гримаса радости. Рукоять трезубца глубоко застряла у него в грудной клетке, выгнув мышцы и кожу на спине бугром. Не имея времени на сложный маневр, черный бил рукоятью на возвратном движении, и не прогадал.

Радость сменилась удивлением, тролль осел на обнажившуюся после появления черноты потолочную балку. Его противник покачнулся и упал.

Гиор не верил глазам. Вооруженный артефактным копьем вождь потерпел поражение! Казалось, мир перевернулся в третий раз за сегодняшнее утро. Сначала старейший, затем смерть Марна, и теперь, кажется, удача решила улыбнуться людям.

– Эльфы! Светлые! – закричали со стены.

Маг обернулся на крик и не сдержал слез. С востока по небу летели на крылатых единорогах воители в серебристых доспехах.


Интерлюдия пятая

– Какая досада! – пробормотал Эктар, пнув обугленную троллью голову.

Голова покатилась по пепелищу, поднимая сизые облачка, и остановилась, стукнувшись об останки разорванного на куски синекожего, коих вокруг Веспаркаста даже на расстоянии в тысячу шагов было достаточно для сооружения целого замка. Скривившийся эльф плюнул. Его план катился к демонам, как эта уродливая головешка. Троллей он намеревался использовать в качестве источника сведений о способностях Сандэра Валирио.

Боевые маги высших эльфов знатно повеселились. А кто еще мог столь быстро спалить орду лесных жителей, призванных духов и одержимых? Бились умелые и опытные чародеи из Университета Высшего Искусства, лучшие из лучших. Чтобы одолеть старейшего, Семерке понадобится намного больше времени. Здесь же справились за считаные часы. Прилетели на крылатых единорогах, в сверкающих доспехах, сожгли все и вся. Имперский замок хорошенько прокоптили, раздолбав верхушки башен и стены. Отдельные строения без крыш походили на почерневшие огарки свеч.

Эктару прекрасно знаком почерк боевых магов Эладарна. В астрале, до сих пор раздираемом эманациями поверженного старейшего, в пепле, устилающем землю на тысячи шагов, в воздухе, который рассекали крыльями боевые фаэрнилы[16], всюду содержалась эльфийская магия.

Заказ сорвался. Сандэра Валирио прикончили эладарнские маги, не дожидаясь, пока до него доберутся Проклятые.

Под вопросом снятие проклятия с сына, не говоря о свитках с заклятиями и зельях Тельперинга. Как ни крути, отряд не выполнил заказа, а бравые боевые маги королевства играючи устранили и угрозу со стороны синекожих, и неугодного Габриллу теневика.

– В Веспаркасте живые, – сообщил Корд. – Преимущественно женщины с детьми и старики, укрывшиеся в священной крипте под часовней, защищенной ангельскими чудесами. Удивительно, что они выжили, камни словно адским пламенем жгли. Поистине чудо.

– Стихийная магия Эладарна не вступает в конфликт с ангельской, поскольку сохраняет в себе частицу Силы ангелов, – озвучил эльф цитату из университетского учебника. – Магия высших эльфов завязана на айгате Эмпиреев. У вас в империи разве не так?

– У нас стихийка не связана со святой магией. Чародеи, подчиняясь Церкви, черпают силу из иных источников.

– Дикари, что с вас взять, – вздохнул Эктар. – Не ушли далеко от поклонения элементалям. Скажи лучше, Сандэр Валирио был здесь?

– Был. Не могу понять, ушел он или его убили. Астрал корежит, следы частично перепутаны, частично стерты. Скажу точно: в Веспаркасте Клейменых и его нет.

– Найди хоть какие-нибудь следы Валирио. Не провалился же он сквозь землю!

– Не могу этого гарантировать. Его могли сжечь. Аура в таком случае также уничтожается, сам знаешь, Эктар.

Эльф мысленно разразился ругательствами. Придется признать, Проклятые не представляют, куда делся Валирио, тем самым распишутся перед нанимателем в собственной некомпетентности.

– Так ступай в крепость и вызнай о Сандэре у выживших! – бросил Эктар раздраженно. – Изучи следы, на пепле и снегу они отлично видны!

– Эльфы умеют замечательно заметать следы на любой поверхности, вам ли не знать, мессир, – раздался негромкий мужской голос. – А они заметали.

Эктар и Корд обернулись в поисках говорящего, Искатель обнажил клинок меча, эльф погнал по жилам айгату, готовясь к преобразованию организма, и направил отдельный поток энергии в посох. Стоявший поодаль Нолмирион переместился ближе к отцу.

Из-за сломанных и обгорелых стволов деревьев показались трое в дорожных плащах с зашнурованными высокими воротниками и накинутыми на головы капюшонами, скрывающими лица. Один низкорослый, хрупкий на вид, словно девушка, двое других ростом повыше, и все гибки и бесшумны. Никто из Проклятых не заметил их, следовательно, они не только воины. Скрытники. Убийцы.

– Бесполезно кого-то искать сейчас. Астрал лихорадит, возле Веспаркаста изрядно натоптано. К тому же весьма рискованное занятие – поиски теневика, отославшего в Серые Пределы старейшего лоа, перед тем превратив его в обрубок гнилой плоти. С таким магом выгоднее вовсе не встречаться, если за него не назначена награда и нет надежных товарищей. – Скрытник из тройки изобразил полупоклон. – Ночные Охотники к вашим услугам, мессир Эктар.

Судя по обращению, говорящий – из стран людей, где принято называть магов мессирами.

Эльф направил корневище-навершие на наемного убийцу. Миролюбивые слова совсем не свидетельствуют о мирных намерениях. Скорее, они говорят о нежелании вступать в схватку и подчеркивают ее вероятность в случае отказа прислушаться к «дружескому совету».

– А я бы не хотел оказаться на месте того, кто захочет помешать Проклятым.

– Мы не противники, мессир Эктар, – совершенно спокойно сказал Охотник. – Не сегодня. Наоборот, союзники. Нам заплатили за устранение Сандэра Валирио и порекомендовали объединиться с вашим отрядом: больно силен теневик.

– Уж не Церковь ли Карубиала наняла вас?

– Мы не раскрываем личности заказчиков. Довольно того, что мы не соперники и окажем вам содействие. Валирио действительно не нужно искать. Он непременно объявится на Зеркальном озере. Идти по следу мастера, сохранившего рассудок при Единении с Началом, чревато нежелательными последствиями для вас. Он ведь знает об охоте на него? Маг Сандэр неглупый и наверняка предпримет меры предосторожности. Проще говоря, расставит ловушки на незадачливых преследователей.

Убийца прав, после стычки с Проклятыми у сожженного села Валирио должен быть настороже. Если верить Ночному Охотнику, Сандэр владеет магией наравне с архимагом, а архимаги, как и старейшие лоа, существа чрезвычайно опасные. Это объясняет смерть темноэльфийского мечника и портальщика-менталиста.

– Да ты кладезь нужных нам сведений, Охотник, – вмешался Корд. – Скажи, под чьими знаменами сражались эльфы?

– У них не было знамен и гербов домов на доспехах. Они прилетели на фаэрнилах, сожгли троллей, полили огнем крепость, затем подтянувшаяся пехота вошла в Веспаркаст, облазила крепость сверху донизу, и эльфы ушли в аранью.

Почему эладарнцы предпочли биться без знамен? Крылатых единорогов разводят в светлоэльфийском королевстве, там же и используют. Нигде больше фаэрнилы не приживаются. Или наемный убийца лжет, или Габрилл хотел создать иллюзию нападения на Веспаркаст отщепенцев, ступивших на путь преступления. Идеально роль таковых подходит дому Лунного Клейма. И Валирио уничтожен, и империя обозлится на Клейменых, найдись свидетели – люди под крепостью. Верховный жрец Карубиала хитрее оголодавшего лисьего семейства.

– Сандэр пропал в разгар битвы, – добавил Ночной Охотник. – Эльфы, верно, искали его.

С предположением наемного убийцы трудно не согласиться. Вопрос – нашли ли они теневика?

«Корд, идешь в крепость и опрашиваешь выживших, – отдал Эктар приказ по мыслесвязи. – Мы летим к Зеркальному озеру за боевыми магами. Нагонишь нас».

«Понял».

Бывший имперский дознаватель жестом позвал за собой Нолмириона. Хотя Корду не занимать опыта в битвах, страж в лице чистого боевика ему пригодится.

– Нас попросили примкнуть к эльфийским воинам, воюющим в аранье с троллями, – произнес Эктар, аккуратно разрезая себе ладонь кинжалом и разбрызгивая вокруг себя кровь. – Вы, Охотники, по слухам, неплохие следопыты. Ступайте в лес, найдите пехоту высокорожденных. Мы же полетим по небу, выслеживая всадников на фаэрнилах. Встретимся у Зеркального озера.

Запрокинув лицо к солнцу, чародей издал низкий горловой звук. Зов поднялся к небесам, становясь с каждой секундой громче и объемнее, и вдруг прервался, сменившись тишиной. Ее спустя вздох разорвал далекий резкий крик. Высоко среди облаков промелькнула гигантская тень явившегося на зов существа.


Лязг металла разнес душную тишину крипты в щепки, заставив затаить дыхание сгрудившихся у резного саркофага Вечного Хранителя людей.

Воины у обитых стальными полосами дверей схватились за оружие, маг направил посох на выход из убежища. Сил на мощное боевое заклятие не хватит, но ошеломить на мгновение противника, ударив простейшим ментальным камнем, вполне возможно. Если, конечно, враги не носят защитных амулетов. Тогда останется лишь с размаху бить посохом.

Звук повторился. В дверь робко постучали чем-то металлическим, несильно, точь-в-точь бедный родственник, пришедший просить денег.

Намоленных створок не выбить и одержимому олифанту. От колдовства их защищают вырезанные на деревянной поверхности ангельские молитвы, носители святой магии. Крипта – самое безопасное место Веспаркаста. Сотворенный служителями Церкви барьер ослабит троллей, имеющих отметки злых духов, воспрепятствует проникновению лоа. Священники утверждали, когда внутрь все же войдет враг, из гроба восстанет Вечный Хранитель. Гиор не очень-то верил церковникам до штурма замка, привычно рассчитывая на себя, однако сегодня ему хотелось, чтобы погребенный столетия назад герой заступился за скучковавшихся у его саркофага женщин, детей и стариков.

– Эй, есть кто живой? – донесся приглушенный голос. – Откройте!

На лестнице вздохнули с облегчением. Тролли, благодарение ангелам, не умеют говорить на общеимперском столь чисто, со столичным акцентом. В душе Гиора разгорелась надежда: неужели спешащее на помощь войско, о котором упоминали эльфы, прибыло так скоро?

Маг кивком разрешил снять громадный стальной засов, и люди, не убирая толстенной цепи, приоткрыли дверь. В щель просматривался потемневший от копоти участок двора. Напротив стояли двое весьма примечательных разумных. Тот, что повыше, был местами в ржавых кольчато-пластинчатых доспехах. Над исцарапанным шлемом горел факелом султан рыжих волос, на опущенном забрале чернели узкие кресты прорезей для глаз, подобные следам от ударов острейшим лезвием. На плече воина покоился двуручный изогнутый меч с широким клинком необычного бурого цвета, в разводах, будто владелец забыл почистить его от крови. Зловещая фигура источала едва уловимую айгату, напоминающую святую магию ангелиан, однако мечник не походил на паладина. Не вязался его облик с запавшими в память мага с юности латниками, вооруженными прямыми мечами.

Второй тип разительно отличался от товарища. Под простым плащом на поясе угадывались футляры зелий и свитков, из-за плеча выглядывала изящная рукоять меча, ткань плаща на боку оттопыривалась, очевидно, из-за дополнительного, короткого оружия. Ни дать ни взять – странствующий чародей. Недостает посоха или, на худой конец, жезла, хотя кто знает, что в дорожном мешке за спиной странного типа?

– Кто такие? – крикнул Гиор. От усилия закружилась голова, он покачнулся, проклиная свое истощение.

– Вольные мечи, – ответил человек в плаще. Его серые глаза и правильные черты лица, выдающие происхождение, показались Гиору смутно знакомыми. – Я – Дрок, это – Римлон. Мы откликнулись на призыв герцога Марока, собиравшего наемный отряд.

– Замок герцога далеко отсюда, на северо-западе, – буркнул десятник, держа пришельцев на прицеле арбалета.

– Так мы оттуда. Пришли, порылись в углях и решили выбираться из Пограничья. Синерожие дьяволы спалили замок Марока, вы разве не знаете?

В глубине крипты всхлипнула женщина, кто-то из воинов грязно выругался. Разрушение считавшейся неприступной герцогской крепости знаменует продолжение похода троллей по империи. Марок собрал у себя небольшую армию, состоящую в том числе из наемников и гарнизонных вояк, отозванных из пограничных замков. Костяк составляли рыцари, представлявшие наибольшую опасность для синекожих, имелось больше двадцати превосходных магов. Уничтожившие герцогский замок племена возьмутся за разрушение оборонительной линии Крессова Вала, на строительство которой ушли десятилетия. Проход в империю надолго окажется свободен.

Еще одного штурма Веспаркаст не вынесет. Это понимали все, нашедшие приют в крипте, от пожилого десятника до малолетнего ребенка.

– Как вы прошли по Пограничью? Провинция кишит лесными отродьями, – привалился спиной к холодному камню саркофага Гиор, не торопясь опускать посох.

– Двоим легче пройти, чем крупному отряду. Да и не сказал бы, что очень уж много синерожих ходит нынче по провинции. В лесах повстречалось всего несколько разведчиков. У герцогского замка мы видели издали идущих по тракту троллей, которые гнали на северо-запад одержимых. Деревни и поселки сожжены, крепости разрушены, делать в Пограничье уже нечего, грабить некого. Кто выжил, те попрятались по оврагам или сбежали в соседние провинции.

На северо-западе расположен Сигард, морская столица империи. Движимые жадностью тролли опрометчиво сочли его легкой добычей. Город охраняется усиленным тяжелой пехотой гарнизоном, при нужде созывается ополчение. И десяти тысяч синекожих мало для штурма укрепленных магией высоких городских стен.

На месте вождей Гиор опустошил бы приморскую провинцию, изобильную богатыми городками, и отступил, дабы не оказаться между молотом имперской армии и наковальней гарнизона.

– Вечер близится, – добавил назвавшийся Дроком. – Пустите переночевать? С закатом на земле начинает твориться нечто ужасное. Нам попадались силуэты размером с ваш донжон, заслоняющие звездное небо. Где они опускались, там все умирало – деревья, животные, люди. Синерожие приносят им жертвы, оставляя на полянах окровавленных людей. Жуткие места, доложу я вам: мертвые, иссохшие деревья и груды человеческих и звериных костей. Не хочется попасться им на пути, а у вас над замком, как-никак, ангельское благословение, раз он выстоял под напором зла.

Да какое благословение, раздраженно подумал Гиор. Сила небожителей, укреплявшая Веспаркаст, истаяла при штурме. Эльфам пришлось выжигать въевшуюся в стены после сражения айгату лоа, дабы избежать спонтанного образования гибляка и шенгато[17].

– Разожгите костер во дворе, – принял решение Гиор. – В крипте тесно. Случится что – впустим.

Разведя костер из кусков найденной в замке разбитой мебели, вольные мечи принялись за нехитрый ужин. Дрок выудил из дорожного мешка кусок соленого мяса. Мелко нарезая, он отправлял кусочки в рот и запивал из фляги. Воин в поношенных доспехах неподвижно сидел у огня, уподобившись обшарпанной статуе.

– Почему твой товарищ не ест? – поинтересовался маг.

Поведение, внешность мечника, его молчание настораживали. Такими бывают одержимые и поднятые колдунами мертвецы.

– Римлон дал обет не вкушать пищу три дня, дабы очиститься от скверны. Сидит вот, молится. По мне, глупо, да кто разберет этих паладинов. Будто не от мира сего.

– Значит, он паладин? – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Гиор. – Тогда почему у него изогнутый, а не прямой меч?

Дрок рассмеялся, едва не поперхнувшись.

– Римлон не обычный паладин. Он отверженный и не имеет права на освященное Церковью оружие. Сказать по чести, меч он пропил, за что на него разозлились священники. Ну и еще за некоторые мелочи. Будучи опьяненной, ранимая душа моего друга не выдержала обидной критики. Римлон проломил осуждавшему его церковнику череп. Случайно, конечно, убивать-то он никого не хотел. Осознав утром собственную вину за содеянное, бедняга сознался в преступлении. Поскольку был он полон раскаяния и не сбежал, смертную казнь ему заменили на епитимью. С тех пор он стал чересчур набожен. Вина не пьет, с женщинами не водится, молится, голодает по три, а то и шесть дней в седмицу. Благо мечом машет по-прежнему ловко.

Дрок прожевал очередной кусочек мяса и, глотнув из фляги, сказал:

– У вас тут бойня была знатная, трупов немерено. Синерожие колдуны вам пожар устроили?

– Вроде того, – проронил Гиор.

Объяснять, что такое шенгато, не слышавшему об этом явлении уроженцу империи маг не имел ни малейшего желания, как и вообще говорить. Усталость копилась подтачивающим здоровье ядом. Вдобавок голод терзал внутренности, а на веки словно подвесили по гире.

– Ты не похож на обычного наемника, – признался маг. – Футляры у тебя на поясе для склянок с зельями и свитков, разве нет? Где ты учился магии?

– Добрый человек в детстве обучил меня азам. Пойми правильно, мне неохота вспоминать прошлое. Скажи лучше, у вас есть раненые? Обычно я занимаюсь лечением, однажды дослужился до полкового лекаря.

Примерно треть от укрывшихся в крипте воинов страдали от ран. Несколько скончались, несмотря на мази и снадобья, едва ушли эльфы, остальные поправлялись, некоторые с оружием в руках сидели на ступенях лестницы, готовые помочь отразить внезапное нападение. И все же тяжелораненым требовался лекарь. Священника, лечившего людей в Веспаркасте, убил вождь Черным Копьем, служки прожили немногим дольше, став поживой появившихся в конце битвы злых духов.

– Ослабьте цепи, – распорядился Гиор. – Протискивайся, наемник. Мы рады любой помощи.

На рассвете вольные мечи направились на северо-запад по головы синекожих, коих мечник в доспехах поклялся срубить не меньше сотни. Глядя им вслед с вершины уцелевшей башни, маг прокручивал в памяти последние часы, пытаясь вспомнить очередную странность. Что-то было не так в назвавшемся Дроком человеке. Гиор не мог вспомнить некую деталь.

Наемник за считаные минуты поставил на ноги двух тяжелораненых, причем сам чуть не свалился от истощения, вкачав в них большую часть своей жизненной энергии. Он очистил раны, заново составил сломанные кости воинов. На столь качественное лечение способен очень хороший целитель. Утром же лекарь выглядел на удивление свежим.

Придя к выводу, что Дрок использовал какой-то артефакт либо специальное зелье, Гиор было успокоился. Он взглянул на синюю полосу леса, на идущие по дороге крошечные фигурки вольных мечей, и вдруг молнией озарило воспоминание: жаркое сухое лето, в Веспаркаст прибывают дознаватели тайной канцелярии. Ими руководит сероглазый человек, веселый, общительный. Его лицо… правильные черты, выдающие потомка жителей Сарийских гор, где, согласно утверждениям историков, сохранилась чистая кровь основателей империи. Марн ведет дознавателей к себе в кабинет, они о чем-то долго беседуют. Попрощавшись с ними, Изверг советует Гиору запомнить того самого сероглазого человека: ведь нет никого в розыске еретиков и шпионов искуснее него, Корда Искателя.

Гиор замер, боясь спугнуть догадку. Память услужливо нарисовала образ назвавшегося Дроком человека. Тот же спокойный взгляд, те же черты. И двигался так же.

Зачем дознавателю понадобилось выдавать себя за вольного меча? Его прислала тайная канцелярия по душу предводителей синекожих? Он расспрашивал о подробностях битвы, лечил людей, каждому сначала возлагая руку на лоб, чтобы, по его словам, временно облегчить страдания. Гиор начинал понимать, почему дознаватель облегчал страдания раненых, прикасаясь к их головам. Корд просматривал воспоминания о боях с троллями! А возможно, искал и кое-что другое.

Корд Искатель обернулся. Серые глаза встретились с глазами мага, проницательные, заглядывающие в душу.

«Забудь», – раздалось в сознании Гиора. Он невольно отступил на шаг и уперся спиной о черную от копоти стену. На веки навалилась тяжесть. «Я так устал», – подумал маг, присаживаясь на груду пепла, перемешанного с мусором. Прежде чем уснуть, он увидел исчезающих за деревьями наемника Дрока и отверженного паладина Римлона. Все сомнения рассеялись, на душе воцарился покой.

Не усни Гиор крепким оздоровительным сном – он бы спустя вдох увидел, как из-за облаков, бегущих пред солнечным ликом архангела Хасмиала на востоке, возникла россыпь темных точек. Постепенно точки превратились в силуэты летучих судов. Спустя час на каркасах стало возможным разглядеть алый крест, заключенный в кольцо на серебряном поле. К Веспаркасту подлетали суда имперского воздушного флота.


Глава 7
Тьма

Кровь заструилась по черному древку, впитываясь в пористую шершавую древесину под шелест произносимых мною заклинаний. Мое величайшее творение вот-вот будет готово. Позднее, взяв в руки удивительное копье, равных которому не было с Предначальной Эпохи, я испытаю гордость и облегчение. Сейчас же мне приходится мириться с болью. Произнося заклинание, будто вытаскиваю из себя жилы и прибиваю их ржавыми гнутыми гвоздями к ментальному организму нарождающейся сущности. Сущности, что никогда не навредит мне, своему творцу.

– Учитель, зачем вам понадобилось такое мощное оружие? В арсенале вашей светлости есть зачарованные друидами клинки из звездной стали, они разрезают металл и убивают одним прикосновением старших лоа.

– Ты о мечах, которые я забрал с трупов врагов, Агарваэн? – закончил я шептать заклинание. – Они недостаточно хороши. – Я погладил копье, ощущая зарождающуюся в нем Силу. – Древко из отвердевшей плоти Владыки Чащоб не сломается и под ударом одержимого вождя огров, наконечник из кости зверобога пронзит прочнейший из панцирей, Предвечная Тьма, окутывающая копье, опустошит даже бога.

Ученик побледнел и отшатнулся.

– Вы хотите… пойти войной на богов? – выдавил он, вызвав у меня улыбку. Порой этот юноша, приходящийся мне дальним родичем, на удивление наивен.

– Ты полагал, мне достаточно славы победителя верховных шаманов? – хохотнул я. – Слыхал ли ты о Древних, спящих в глубинах Вселенной и ждущих удобного часа для пробуждения и завоевания Четырех Миров? Кто-то из наших врагов, будь то синекожие или морлоки, обратится к ним. Тогда ты поймешь, зачем нужно оружие, способное повергать богов.

Зачерпнув из стоящей на алтаре черной мраморной чаши, я окропил копье бледно-красной смесью моей крови и сока Прародителя Древней. Капли мгновенно впитались испещренным рунами Первородных древком и удлиненным, похожим на лист меч-травы наконечником.

– Смотри, ученик!

Я провел костяным острием, что чернее ночи, по предплечью. Глубокая царапина стремительно затянулась, не оставив следа.

– Сама сущность оружия не позволит навредить мне, его творцу. Предназначение копья – убивать врагов, делая меня сильнее. – Я выпрямился, придирчиво осматривая почти завершенное творение, и перевел взгляд на огромное чудовище, скованное ветвями храмового древа. Воплощенный старейший лоа вздрогнул, замотал покрытой печатями головой, предчувствуя смерть. Короткий выпад, наконечник вгрызся в псевдоплоть. Лоа судорожно вдохнул, желая удержать ускользающую из физического тела айгату, и обмяк. Бурлящий поток Силы загудел, поглощаемый копьем, и полился ручьем в меня. – Нарекаю тебя Погибелью Богов, Маркарт Баланор!

Оружие в моих руках затрясло от радости. Творение было завершено.


Зов копья доносился сквозь разбавленную алыми пятнами темноту без звуков и запахов. Маркарт кричал от отчаяния. Казалось, он нашел меня, возрадовался – и внезапно вновь потерял. Пролегшую между нами вечность пронзал его крик, отдающийся во мне звоном мириадов колоколов.

Замолчи. Я рядом.

Горячей выдалась наша первая за семь тысячелетий встреча. До сих пор побаливает пробитая им в порыве радости грудь.

Я лежал на чем-то твердом, каждая часть тела обернута тканью. Бинты? Вспомнились мумии, укутанные в пропитанный специальным раствором материал. Меня замотали и положили в… Попробовал пошевелить рукой. Попытка удалась, пальцы легонько стукнулись о преграду сбоку. Хм, мумия в саркофаге. Радует, что не мертв. Разум вполне ясен, чувствую тело. С ощущением астрала проблемы, подозреваю, из-за ткани.

Запечатали, демоны. Не сожгли, не закопали, как заведено у имперцев-ангелиан, чего, в общем-то, можно ожидать от гарнизона Веспаркаста по отношению к страшному и опасному существу, в кое я превратился. Представляю реакцию людей на Доспехи Тьмы. Будь я на их месте – держался бы подальше от чернильного чудища, выныривающего из теней. При случае, конечно, попытался бы его убить, обложив священными ангельскими реликвиями и печатями. Кстати, вариант. Потерял сознание, очнулся, замотанный в освященные церковниками бинты. Не исключено, меня похоронили и сверху насыпали курган из камней, чтобы не выбрался.

Рукой поводил перед собой – пустота. Чего я паникую, спрашивается? Отдыхаю в открытом ящике, таких просторных гробов не бывает. Ощупывание себя любимого принесло ожидаемый результат: цел, невредим, перебинтован с ног до макушки изолирующей тканью. Просунув с трудом палец меж бинтов, рванул. Ленты затрещали и поддались, выпуская мое сознание в пестрый внешний мир.

Судя по току энергий, я в блокирующем эманации ящике, ящик в небольшой пещере. Эдакий неправильной формы овальный зал, наружу ведет низенький ход. Надо мной растут деревья, вон корни удерживают потолок, не давая осыпаться. Растительности не счесть – лес ведь. И вся спит до весны, укрытая снегом. Западнее подо льдом медленно течет речушка, впадающая в Зеркальное озеро через… тяжело точно определить расстояние, устье далековато отсюда.

В чем абсолютно уверен – так это в том, что меня не хоронили. Возле пещеры еле заметно тлеют ауры горцев и оборотней. Бойцы стремились скрыть присутствие с помощью амулетов и зачарованной одежды, жаль, на качественные изделия не хватило денег. Плохоньких клановых шаманов, может, младших лоа ребятки проведут, но с нормальными колдунами фокус не пройдет.

Дриады и древни гораздо незаметнее. Нутром чую – они поблизости, но не пойму, где именно. Сплошная энергия природы. Древесников матерый поисковик не сразу отыщет! Интересно, куда делись белые волки? Их скрытности позавидует большинство шпионов. Надеюсь, с ними не случилось ничего плохого во время сражения.

Кто у нас тут еще шифруется? Пахнет… эльфами. Да, ими, точнее, Клеймеными. Еле уловимый аромат лунной магии витает в астрале, найти источник можно только по малейшим возмущениям потоков природной айгаты. Вон там, под ветвями двухсотлетнего железного древа, аж четверо Детей Звезд. Ежели поискать тщательно, и остальные найдутся. Ого, фаэрнилы неподалеку, минимум один. Обстановка спокойная, значит, крылатая коняшка наша.

Картина вырисовывается весьма и весьма обнадеживающая. Выделенные мне Смуглянкой боевики ее дома присоединились к нам, причем в решающий момент. Вероятно, за блокирование моей айгаты надо благодарить эльфов. Магов-скрытников среди наемников вроде не наблюдалось, дриады владеют магией природы и, дабы укрыть меня от взоров в астрале, поместили бы мое тельце в сплетенный из ветвей кокон.

С какой стати Клейменым, сорвавшимся спасать княжну, возвращаться? Либо эльфы добились желаемого, либо отчаялись и решили попытать счастья в моей команде. Во второе с трудом верится.

Губы невольно растянулись в улыбке, потревожив покрытую засохшей тончайшей коркой кожу. Однако же со знанием дела меня изолировали от окружающего мира. Спецы, да. Или специалистка.

От надежды на спасение Смуглянки теплее на душе, спокойнее. Вдобавок наемники не понесли серьезных потерь, моя маленькая армия пополнилась превосходными разведчиками в лице Клейменых, сам я жив-здоров. Надеюсь, и древесники в порядке.

Ухватившись за края ящика, сел и принялся разматывать бинты. Сначала голова. Под тканью обнаружился слой засохшего вещества. Не кровь, и ладно. Энергетически не идентифицируется, абсолютно мертвое вещество, наводящее на неприятные ассоциации. Старейшие и старшие лоа, воплотившись, покрываются слизью эктоплазмы, позднее засыхающей и осыпающейся. Правда, эктоплазма содержит айгату обретшего плоть духа, по ней, упавшей с тела, охотники выслеживают лоа, а тут совершенно пустое нечто.

К счастью, я изменился не настолько, чтобы походить на воплощенного духа. Хотя, возможно, все обстоит значительно хуже, чем мне представляется. Во всяком случае, чувствую себя превосходно. Легкость, мышцы налиты силой, и чем больше снято блокирующих бинтов, тем проще управлять собой.

Одежки не оставили? Чисто ради приличия, зимний мороз мне уже не страшен. Темнота приятно ласкает кожу. Она окружает меня, струится в венах, насыщает организм, словно некий необходимый для комфортного существования элемент. Это немного пугает, совсем чуть-чуть.

Подсознательно я знал, что со мной произойдет, и был в какой-то мере готов к изменениям. Пусть больше не переношу солнечного света, огонь обжигает меня, от святой магии ангелиан становится не по себе. Зато обещанная Предвечной Тьмой сила переполняет меня. На собирание духов уходят десятилетия, а то и века. Тьма же предоставляет все сразу. Берет плату, однако я согласен заплатить ради безопасности близких. С подлинным грандмастером магии Тьмы непросто справиться и архимагу. Я переступил возможности смертных, не погрузившись окончательно в Предвечную Тьму. Предо мной два пути: переродиться, лишившись личности, забыв родных, друзей, и обрести божественную мощь, либо преподнести в дар Владыкам самое ценное в моей жизни – человека, ради которого умру без колебаний, получив взамен способность хождения под солнцем. Мне не подходят оба пути. Обойдусь нынешним существованием ночного хищника.

Сорвав бинты, вылез из ящика, выпрямился, вдохнул полной грудью и постоял неподвижно, наслаждаясь свободой и текущей по жилам силой.

Почувствовав меня рядом, Маркарт вновь позвал меня. Соскучился, бродяга. Я подошел к неровной стене пещеры, у коей свалили мое снаряжение. Копье прислонили к боевому трезубцу над кучкой плохо видимой в астрале одежды, сверху навесили ремень с футлярами свитков и флаконов. Зов Маркарта слышен лишь мне, он раздается свистом рассекающего воздух клинка. Копье изнывает от жажды, хочет спеть Песнь Смерти у меня в руках. Погоди, дружище. Может быть, уже сегодня ночью ты испьешь крови наших врагов.

Я взялся за теплое шероховатое древко, испытав прилив энергии. Оружие подрагивало от переполняющих его эмоций. Ну, хватит, хватит, тебе же тысячи лет, а ведешь себя как неразумный ребенок, куда подевалась мрачность созданного в Предвечной Тьме оружия?

Маркарт пристыженно затих и протянул ко мне каналы айгаты. Наши духовные тела срослись в целое, дополняя друг друга. Мы – нечто совершенно иное, нежели каждый из нас по отдельности. В меня перетекает дополнительная энергия, чистая, точно слеза младенца, каналы айгаты укрепляются, по ним в копье выводится из меня Тьма – ровно столько, сколько нужно для улучшения моего управления ею. Оружие, по сути, бездонное хранилище энергии, частично снимающее отрицательные эффекты слияния с Предвечной Тьмой и при необходимости возвращающее взятое, излечивая и наполняя меня силой. Отныне мне не страшен свет. Конечно, днем буду значительно слабее, чем в темноте, однако падать от боли, теряя сознание, не стану. Не так эффективно, как дары Владык, зато не надо приносить в жертву близких.

Бедный, оголодавший Маркартушка. Чем тебя кормили синекожие, что ты исхудал, будто страдающая анорексией модель? Опустошая раз в десять лет по дюжине колдунов, не насытишься. Подумаешь, ежегодно, в праздник, ты протыкал по сотне животных, такая пища для тебя скудна. Уж я-то тебя накормлю, дружище. Дам отведать айгаты могущественных духов, а там и ангельской кровушки напьешься.

Да успокойся, не виню я тебя в предательстве. Понимаю, голод не тетка. Шаманы, чудом набредшие на твой склеп, справедливо сочли оружие, одним прикосновением убивающее разумного, обиталищем злого духа и захотели иметь тебя заступником. Умилостивили богатыми жертвами, наобещали с три короба, и ты согласился покровительствовать им. Даже разрешил брать себя в руки понравившимся тебе троллям, дабы развеять грусть в битвах. Надеялся на бои с богами, а сражать приходилось простых смертных и одержимых. Бедняга.

Отныне все будет иначе. На сей раз нас вряд ли что-то разлучит надолго. Кровь быстрее бежит по венам, стоит представить, кого нам предстоит уничтожить!

Воздух заколебался у выхода, на краткое мгновение сильфы обрисовали нечеткий силуэт. Кто-то вошел. Запахов не прибавилось, пришелец отменный скрытник. Ни намека на ауру, не ощущается малейших эманаций. Блокировка айгаты у него не хуже моей, той, которую давали бинты.

– Забейся ты в угол, за кучей снаряжения заранее, и получилась бы отменная засада. Привет, Смуглянка.

– Я не думала прятаться от тебя, – фыркнула Авариэль. – Ты не удивлен?

– Был удивлен, узнав твоих ребят снаружи, затем поразмыслил о том, почему они вернулись. Благодарю за спасение от солнечных лучей и посторонних взоров. Да и вообще спасибо, что нашла меня.

– Думал, брошу? – Так и встает в памяти насупившая брови эльфийка. На душе потеплело. Я оказался прав, она жива! – Не высокого же ты мнения обо мне.

– Не злись, – миролюбиво выставил я перед собой ладони. – Я не знал, что с тобой. Связывавшая нас астральная нить порвалась, заставив предположить худшее. Поскольку ты жива, позволь спросить, какую цену затребовали Владыки?

– Высокую. Десять тысяч девственниц и глав ангелианских Церквей!

– Владыки существа жадные, но не настолько же. Им за подобную услугу патриархов за глаза.

– Если серьезно, не спрашивай о том, чего не хочешь знать. Я заключила с ними сделку, исполнила ее часть, и вот мы с тобой снова независимы друг от друга.

Хочется узнать, чем обязан внезапной свободе. Надо полагать, спрашивать Смуглянку глупо, промолчит. Контакт Владык со смертным, не посвященным в таинства магии Тьмы, стоит жизни разумного, желательно мага с изрядным запасом айгаты. Предоставленная ими услуга оценивается гораздо дороже, стадом быков не обойдешься. Затребовать церковных патриархов – между прочим, в стиле Владык. А, чего гадать, спрошу у повелителей темных духов напрямую, статус позволяет. Только сначала пожертвую им верховного шамана для свободы общения.

– Зачем ты обратился к Предвечной Тьме? Неужели оружия и зелий, что я тебе дала, оказалось мало?

– Сложилась тяжелая ситуация. Тролли призвали старейшего лоа, планировали вытащить из Серых Пределов еще одного. Выбирая между смертью и обращением, выбрал второе. Разве я ошибся?

– Мог воспользоваться пойманными духами. У тебя же не остается дороги назад. Ты преступил границы человечности.

– Горстка старших лоа не выстоит в борьбе со старейшим, тебе ли не знать, Авариэль. Преступил и преступил, я и без обращения к Предвечной Тьме был обречен на это, открыв в себе способность ловца духов. И вообще, пока не расстался с жизнью, ничего не потеряно. Ты – яркое тому доказательство. До твоей сделки с Владыками я считал – наша связь может быть разорвана только смертью.

– Возможно, ты прав. Понимаю тебя и все равно не одобряю твоего поступка.

– Брось, – махнул я рукой. Упреки Смуглянки начинали раздражать. – У нас куда более актуальная тема для разговора. В сгоревшем селе, если не ошибаюсь, на тебя напали. Позднее, когда я за тобой прилетел, устроили теплый прием мне. Кто наши враги?

– Проклятые, – ничуть не удивилась вопросу Смуглянка. По боевому трезубцу хизаи ей наверняка стало ясно – я столкнулся с теми же ребятами. – Отступники, чьи имена заклеймены проклятием сородичей и жрецов. Их всего семеро, любой из них стоит целой армии. Постарайся не встречаться с ними.

Армии, значит. Лестно, демоны побери.

– Уж как кому повезет. Расскажешь подробно о них?

– Мне мало что известно. Их предводитель бывший преподаватель, метивший на пост главы Университета Высшего Искусства, бестиомаг-метаморф. Однажды он пропал вместе с семьей – женой и сыном. Версии выдвигались студентами разные, от убийства наемниками до побега после кражи из Тельперинга запретных артефактов – преподаватель был на короткой ноге со жрецами Карубиала, воспитавшими его, имел доступ в хранилище Священной крепости. Я не ожидала встретить его той ночью, еще и в компании убийц. Он приказывал им. Знаешь, Санд, Проклятые не намеревались убить. Имея шансы прихлопнуть меня, Эктар не воспользовался ими.

– Эктар, – испробовал я на язык незнакомое имя. – Говоришь, их семеро? Двое сгинули у сгоревшего села, осталось пятеро. Смуглянка, а они очень-очень опасны?

– Говорю же: лучше избегай встречи с ними! Твоя победа над двумя из них скорее случайность. Вероятно, у них не было цели убить тебя.

– И идут они за нами, правильно?

– Да. Проклятые знали, на кого нападают.

Я обратился к трепещущей призрачной нити, соединяющей меня с теневыми духами, сосредоточился, послав зов. Теневые соглядатаи откликнулись, подтвердив информацию о местонахождении наших недругов.

– Самое меньшее один Проклятый не так уж далеко отсюда, несколько у Зеркального озера. Вероятно, ищут нас. Пока враги разделены, как тебе нравится предложение напасть на них?

Смуглянка не отвечала с минуту. Я уж подумал, не покинула ли она пещеру, воспользовавшись какой-нибудь из своих уловок.

– Осторожно проведем разведку – и с воздуха, и в астрале, и на земле, – нарушила она молчание. – Атакуем после.

– Само собой, – ухмыльнулся я.


Разлитое линиями на снегу алхимическое зелье почти не различалось на фоне природной айгаты. Оно не прожгло наст, было бесцветным и, по утверждению идущей около меня Смуглянки, являлось отличным сторожевиком. Весьма специфическим, надо сказать. Я не представлял, что алхимики научились создавать сторожевые зелья, реагирующие на энергию разумных. Наступишь на такую малозаметную линию – и установивший паутинку сигнальных чар маг будет немедленно оповещен о проникновении чужака внутрь охранного периметра.

Создатель сего шедевра не заморачивался сложной механикой астральной тревоги, попросту подсоединил линии к пузырькам гремучки, зарытым под корнями. Зелье реагирует на айгату, активирует взрывчатку. Трах-бабах, и нет нарушителя. Выжил? Вскоре сюда примчится во всеоружии хозяин ловушки и добьет.

Классный алхимик в команде Проклятых, изобретательный. Сразу видно, за серьезными разумными идем, а не за разбойничающими магами. Мы со Смуглянкой правильно сделали, не взяв с собой пеших. Неуклюжим горцам здесь не место, для Клейменых и оборотней ловушка также чересчур сложна, не распознают с ходу, как сделали Авариэль и пущенные на разведку теневые духи.

Наши летуны позади нас, на расстоянии в пару-тройку километров, прячутся за проползающими по небу редкими облачками. Подстраховывают. Боевые маги-стихийщики рангом не ниже магистра – внушительная сила на поле боя, впрочем, Смуглянка заверяет, с парочкой Проклятых им не справиться. По-моему, недооценивает она парней, разметавших орду троллей под Веспаркастом, пусть и прореженную моими, и не только, стараниями. В роли поддержки крылатые самое то – подлетят в нужный момент, накроют противника массированной бомбардировкой огненными заклятиями.

Хм, у меня теперь действительно маленькая армия. Кавалерии не хватает, а так есть и пехота, и авиация, и в некотором роде артиллерия. Для лобового столкновения, может, маловато, однако для терроризирующих уколов по неповоротливому скоплению врагов и отлова патрулей достаточно.

Я аккуратно переступил линию. На свету ее совсем не увижу. Эх, дала Тьма зрение – отчетливо видны токи энергий, очертания предметов слегка смазаны при лунном свете, цвета и вовсе плохо различаю. В кромешной темноте вижу значительно лучше.

Выданная Смуглянкой одежда – кожаный костюм Клейменых, зачарованный по самое не могу, – отлично скрывает ауру. А нет истечения айгаты – нет и срабатывания ловушки. На всякий случай мы решили не испытывать судьбу и не наступать на паутину зелья. Перемещаться по теневому измерению тоже не рискнул. Выбирая свободные места, я быстро переставлял ноги, буквально перескакивая с одного «окна» между линиями на другое.

Проклятые окружили себя кольцом алхимических ловушек, тянущихся на добрых полкилометра вглубь лесных чащ. На краю переплетения призрачных контуров Смуглянка замерла. Впереди все вроде нормально: утопающие в сугробах великаны-деревья, припорошенные и полностью погребенные под снегом кусты, сонные лесные духи и дрыхнущая до весны мелкая живность. Крупные хищники тут не ходят из-за дурно пахнущих зелий.

Стоп, земная стихия немного ярче выражена. Теневой дух осторожно прокрался под древесными сводами и, заколебавшись, остановился. Опять ловушка, причем хитрее предыдущих. Линии зелья находились сравнительно легко, мои разведчики определяли их как некое разлитое вещество, не имеющее отношения к аранье. Здесь же непонятно что. Энергия земной стихии просачивается очень слабой аурой сквозь снежную, окутывает растения, живых существ, лоа. Необычно. Земля зимой «спит», снег накрывает ее айгату, не давая смешиваться с воздушной.

«Элементальный капкан», – по мыслесвязи поделился я догадкой со Смуглянкой. Она согласно кивнула.

Сконцентрировавшись на токах стихийной энергии, невольно растянул губы в хищной ухмылке. В метре от поверхности покоился сгусток айгаты земли, в коем угадывался магический предмет. Эдакая бомба, детонирующая при вхождении чужака в странную ауру.

«Заклятие в свитке, – произнесла мысленно Авариэль. – Не подпускай близко теневых духов, может сработать».

А то самому не ясно. Одно хорошо – поставивший ловушку не стихийщик, иначе вместо свитка пользовал бы само заклятие.

Медленно пустил разведчика вдоль ауры. Реакция последовала мгновенно: облако земляной айгаты стало стремительно уплотняться, и я отозвал духа. Тут же напряжение спало.

Не люблю параноиков, к ним трудно подбираться. Расположение капканов грамотное, за менее эффективными находятся более сложные и чувствительные. Уверен, при срабатывании земляная ловушка опаснее алхимической. Там – взрыв, тут – не удивлюсь, если расщепление на атомы. По теневому измерению через ауру не пройти, вон как на духа среагировала. Перелететь?

Смуглянка осторожно коснулась земляной айгаты. У Авариэли астральное сокрытие лучше, чем у любого из Клейменых, возможно, сторожевая аура не выявит ее.

Концентрация энергии земли резко повысилась, заметившая это Смуглянка отдернула руку.

«Что бы ты без меня делал?» – раздалось по мыслесвязи. На ладони девушки образовался серый вихрь. Постепенно он приобрел свойства стихийной айгаты и, вытянувшись, влился в сторожевую ауру. Спустя минуту возник узкий коридор.

Ничего подобного я пока не умею. Мой метод – ринуться напролом, обезвреживая ловушки копьем. «Иду на вы», что называется, дальше скрытное перемещение и внезапный удар из тени. Такова простейшая из доступных мне тактик.

Пригнувшись, я шагнул за Смуглянкой в пронзающий смертельную ауру тоннель.

Сумеет нарушитель выжить во взрывах гремучего зелья – угодит в непонятную муть. Сомневаюсь, что у среднего мага останется шанс выскочить из магического капкана.

Проклятые отыскались за полосой ловушек. Маскировка у двоих субчиков, готовящихся отдохнуть, хромала на обе ноги. Один – явно человек – возился с жезлами под раскидистым деревом, на нижних ветвях расположился второй, наиболее таинственный из парочки, поскольку его айгата отдаленно напоминала духовную энергию эльфийских храмовников, а сам он в астрале походил на темно-серое пятно с пробегающими по нему сполохами черных молний. Меч у него интересный, обладающий собственной волей, злющий, чисто стая напавших на троллью деревню и получивших по зубам котов-магенов. Покрытый засохшей кровью клинок при соприкосновении с деревом оставлял глубокие рваные раны. Походя, без намерения убить, покалечить. Крутое оружие под стать владельцу.

Проекции в измерении теней у мечника не наблюдается. Дух-разведчик заскользил к здоровяку и вдруг взвыл от боли, чуть не парализовав меня. Да какого демона?! Дотронувшийся до воина теневой заметался, пытаясь оторваться от него и разлагаясь на чистую айгату, впитываемую безликим серым коконом духовного тела.

Я от греха спрятался в тени, Смуглянка затаилась во мраке чащи, не производя ни звука. Ну все, нас засекли. Вопля умирающего духа в астрале не почувствовал только глухой. Маги, например, такой «глухотой» не страдают.

Человек вскинулся, заозирался. Из него никудышный противник, поселившийся в нем теневой, будто паразит, по моему приказу немедленно перекусит его энергетические каналы, лишив возможности магичить. Будет трепыхаться человечек – вовсе вырублю.

Смуглянка заблаговременно перекрыла мыслесвязь. План действий давно оговорен, стандартная схема – на мне ближний бой, напарница бьет издали. Козырь – магия Предвечной Тьмы – припасен на крайний случай. К мечнику лучше не подходить, он полон сюрпризов. Сидит сычом на ветке, головой вертит, наверняка ищет нас.

Зазвучали в астрале еле слышимые Слова – Смуглянка обращалась к покровительнице своего дома, Белой Луне. В ответ с небес пролился дождь противного мне молочного света.


Нолмирион

Ночь полнилась чудовищами. Нолмирион не видел их: единственное, что он мог разглядеть через прорези шлема, – это очертания деревьев, сливающиеся в сплошную серую мглу, – он чувствовал присутствие злобных тварей всем своим естеством. Живущие в темных уголках его сознания, они лезли из памяти забытых смертными эпох, словно черви, копошащиеся в трупах воспоминаний. Бесформенные на манер шогготов и похожие на прекрасных эльфов, с присосками и острыми когтями на концах бесчисленных щупалец, сжигающие неземным светом материю и поглощающие само бытие абсолютно черные провалы истинной Тьмы. Большинству нет описания на языках рас Лантара. Чудовища скалились из реальности Кошмара, угрожая развеять иллюзию, в коей обитают разумные, и завладеть Нолмирионом.

Отец не допустит прорыва. Сдерживающие печати стоят барьером между тварями Бездны и смертными, мерцают магическими знаками, отгоняя мрак и страх. Кошмар не нахлынет вновь…

– Беспокойно мне что-то, – проворчал внизу Корд, закончивший устанавливать сигнальное заклятие около стоянки. – Нолми, будь другом, проверь лес. Никто к нам в гости не идет?

Просьба человека помогла выбраться из плена видений. Нолмирион медленно обвел взглядом аранью, прислушиваясь и принюхиваясь. В серой мгле вспыхнули красные огоньки теплокровных – ничего особенного, мелочь. Звери покрупнее бродят далеко от места стоянки, рептилии мирно спят под корнями вековых деревьев.

Прикрыв глаза внутренними полупрозрачными веками, эльф погрузился в исследование непостоянного мира тонких материй. Корд прав, поблизости разумный, чья аура периодически просвечивается в астрале, испуская ужасающую, темную айгату, точь-в-точь как у обитающих в Кошмаре чудовищ. Мелькнет то тут, то там на расстоянии в сотни шагов от Корда, и подолгу прячется в темноте под лесными великанами.

Нолмирион снял с плеча меч и указал им в сторону, где появлялся обладатель чудовищной ауры. Корд, обнажив клинок, потянулся к футлярам со свитками на поясном ремне.

– К нам пожаловали теневик и Клейменая, осторожнее с ними, Нолми, – предупредил человек. В руке у него зашелестел, разворачиваясь, свиток астрального барьера.

Теневик? Тот самый, убивший Шестиглазого и Зоната Мечника? Вопрос растворился в потоке шумящих мыслей, кои постепенно заглушали страх. Чудовище здесь!

Нолмириону показалось, он закричал. На самом деле кричал Корд, предупреждая об ударе сверху. Полыхнула знакомая аура, теплая и мягкая, будто лунный свет, льющийся с небес. В следующий миг на лес обрушилось нечто тяжелое. Вековые деревья ломались сухими прутьями, эльфа снесло вместе с ветвью, на которой он находился, ударило о мерзлую землю, выбив дух. Человеку пришлось хуже, он распростерся у враз потушенного костра и сипел, кости его трещали, ломаясь под тяжестью бледного, затопившего все вокруг света, разбитая плоть кровоточила. Корд походил на расплющенного богомола.

Нолмирион напрягся, пытаясь подняться, в итоге его сильнее вдавило в землю, укрепленный магией доспех захрустел. На тело, от кончиков пальцев ног до головы, навалился невыносимый груз. Нельзя даже пошевелиться.

Сплошная стена разномастных чудовищ надвинулась на сдерживающие печати, вселяя страх.

– Не убивай человека, Смуглянка, – раздался вдалеке голос. – Живой он нам нужнее. Тот, в доспехах, кто такой?

Ответа Нолмирион не расслышал, давление усилилось, стремясь раздавить его. В прорезях шлема он видел судорожно вдыхающего Корда, напоминающего уже не насекомое, а вздрагивающий мешок окровавленной плоти с торчащими из нее осколками костей. Если его не убьют, он восстановится, помогут накачанные до отказа силой Кольца Жизни на размозженных пальцах. Айгата уже начала перетекать в искалеченное тело, зажглись тусклые искорки артефактов.

Корда все-таки убьют – раньше ли, позже, без разницы. Он для теневика и Клейменой зло, а значит, должен умереть. Такое же зло, как Нолмирион. Как отец. Как Зонат с Шестиглазым.

Мышцы вздулись буграми под сталью доспехов. Не останавливаться! Напрягшись до предела, отмеренного сдерживающими печатями, Нолмирион привстал. На голову словно положили скалу. Еще немного…

Металл застонал, прогибаясь и сминая плоть, захрустели разрушающиеся кости. Из-под шлема раздалось свирепое рычание, неотличимое от звериного, – чудовища из Кошмара штурмовали печать, грызя витиеватую магическую фигуру, стараясь сломать в смертельных объятиях щупальцев и лап.

С трудом эльф повернул голову. За отвердевшим молочным светом луны воздевала руки к небу, произнося заклинание, хрупкая черноволосая девушка – Клейменая. За ней, в тени обломанных древесных стволов, стоял обладатель ужасающей айгаты. Его глаза выделялись во мраке – абсолютно черные, без белков и радужки, затягивающие взор порталы в истинную Тьму. В руке у него темнело копье.

Иллюзорный мир подернулся алой пеленой реальности. Сдерживающая печать рассыпалась прахом, вал хаоса покатился ко второй, сметая стену из лунного света.

– Убью… убью всех, – пробормотал Нолмирион, вставая и сбрасывая с плеч тяжесть заклятия.


Доспехи мечника запылали изнутри холодным, колючим огнем полночных звезд. Девять точек, раскиданных по телу, прожигали завесу молочного лунного света, низвергающуюся с неба. Удивительно знакомое разноцветное пламя – голубое, красное, белое, желтое – окутало поднявшегося Проклятого, пророча бой.

Небесное Погребение Смуглянки сработало, приковав к земле человека, казавшегося изначально слабее напарника, а вот для разумного в доспехах заклятия оказалось недостаточно. Крепкий малый.

Втянув голову в плечи и ссутулившись, мечник выпрыгнул из-под светового пресса Смуглянки. Его меч взметнулся вверх, описал дугу, падая на не успевающую уйти из-под удара девушку. Поглощенная контролем лунного заклятия, она не могла ни защититься, ни увернуться. Вокруг нее цветком расцвел выброшенный артефактным кольцом барьер и тут же сник, проломленный огромным изогнутым клинком.

Воздух зашумел в ушах, мышцы загудели от перенапряжения. Толчок, я со Смуглянкой в руках перекатился по насту, отстраненно фиксируя разрыв кожи на спине, ушиб и повреждение ребер. Меч у Проклятого тупой плюс моя одежка зачарована на прочность, будь заточенным – срезал бы с меня приличный кусок. Не критично, но, демоны подери, неприятно. Энергия жизни потекла из Маркарта, исцеляя меня.

Спасибо потом скажешь, дальше сама, ладно, Смуглянка? Отпустив Авариэль, разворачиваюсь лицом к не пришедшему в себя и потому слегка заторможенному мечнику. Не на такой результат мы рассчитывали, лупя по тебе Небесным Погребением. Нормальные смертные вроде того человека должны валяться со сломанными костями независимо от того, в доспехах или нет. А ты скачешь кузнечиком, вдобавок машешь своим ножом бульдозерным, точно дамским кинжальчиком. Мы, конечно, предполагали, что вы крепкие парни, однако не настолько же.

Мечник подскочил, горизонтальным взмахом клинка едва не задев отпрыгнувшего назад меня. С лезвия сорвались капли, оросившие мне грудь, в ноздри ударило зловоние. Капли стекали по кожаной куртке, оставляя дымящиеся ядовитой айгатой дорожки. Весьма неплохо, дорогой недруг. Благодарю за предупреждение, больше не подставлюсь и блокировать древком удары не стану.

Разворачиваясь за мечом, Проклятый веретеном взвился в воздух на добрых полтора метра и рубанул сверху. Стремительная атака мне, вышедшему за пределы второго уровня боевого транса, показалась медлительной и грациозной. Красиво движется, балет прямо. Отступаю на шаг в сторону. Пугающий клинок рубит снег, я бью пяткой копья в участок шлема, за которым висок мечника. Моя задача ошеломить, иначе ткнул бы наконечником, и дело с концом. Раз теневым духам не подступиться к Проклятому, придется Смуглянке ловить его барьером.

Небесное Погребение, лишившись контроля заклинателя, рассеялось. Изломанный, распластанный человечек начал восстанавливать поврежденные внутренности, кости. На полное исцеление у него уйдет не меньше часа, следовательно, он не помешает пеленанию напарника.

Будто в каменную статую ударил. Эффекта ноль. Вместо того чтобы покачнуться, мой визави рубанул наискось, снизу вверх, вырвав куски лежалого снега и мерзлой земли. Ох, бешеный. Я еле увернулся, помня о пролетевших мимо каплях ядовитой субстанции, выделяемой клинком. Прыжок назад-влево с прогибом, кувырок, и я вновь стою, пригнувшись.

Смуглянка бросилась прочь, раскидывая веером метательные ножи – маленькие, короткие, зато несущие на себе узоры заклятий. Мечника не трогает, держась от него на почтительном расстоянии, действует по плану «Б».

Остановившись, Проклятый широко расставил согнутые в коленях ноги и взревел от бессилия. Столько попыток меня достать впустую! Снарядом из катапульты мечник взлетел ввысь, кувыркаясь наподобие живого волчка, подброшенного в воздух. Брызги ядовитой жидкости прошили наст, осели на деревьях, проедая кору и испаряясь тончайшими струйками дыма.

Попади под такой дождик простой смертный – летальный исход обеспечен. Испарения заслоняют фигуру противника, являясь, по сути, заглушкой.

Звук оттолкнувшегося от наста мечника, светящаяся фигура промелькнула сквозь смертельный полог и ринулась вниз подобно падающей звезде. Я деликатно отступил в сторонку, дабы не попасть под клинок. Хватит, надоело. Пришибет кого, а мне это не надо. Маркарт, щадящий режим.

Шагаю за спину Проклятому, разворачиваюсь и чиркаю наконечником копья по его ногам, рассекая сухожилия. Мечник упал на колени, напоследок попытавшись широким взмахом меча достать меня. Не сумел: я отшатнулся, разорвав дистанцию.

Направляя оружие в противника, свободной рукой рванул с себя куртку. Ядовитая субстанция почти прожгла толстую прочную кожу. Не дышать, отойти от пораженного дымящегося участка и принять низкую боевую стойку.

Воин сел, уронив голову на грудь, меч опустился в снег. Проклятый будто покорился судьбе и умер, свет девяти звезд в нем померк.

Хм, странно. Я не наносил смертельной раны, копье поставило метку – Укус Погибели, – вытягивающую из жертвы силы. Степень высасывания регулирует Маркарт по моей воле, то есть жизнь «укушенного» зависит от меня, а я смерти Проклятого не хочу.

Наступившую тишину нарушил тихий безумный смех мечника.


Звезды в бездне небес вопили от боли. Их голоса заглушали рев бесчисленных чудовищ, что штурмовали вторую сдерживающую печать. Нолмирион корчился от ужаса перед надвигающимся Кошмаром. Возведенная отцом магическая конструкция накренилась над морем рогов, когтей, щупалец, угрожая рухнуть и похоронить под собой вместе с горсткой тварей сознание молодого эльфа.

«Не бойся, сын мой, – говорил отец. – Даже если падут все печати и Кошмар повторится, ему не быть долгим. Я вновь приду и избавлю тебя от него».

«Отец, мне страшно, – завывал Нолмирион. – Забери меня отсюда, пожалуйста! Спаси!»

«Будь тверд, сын мой. Кошмар – твое проклятие, но он дарует тебе Силу богов. Прими его и жди освобождения. Я иду…»

Образ отца поблек и пропал, сменившись рушащейся с оглушительным грохотом сдерживающей печатью. Чудовища хлынули волной к третьему, последнему магическому знаку, разрывая на кусочки сознание эльфа. Разум растаял в животном ужасе.


От сходства с храмовниками Карубиала в Проклятом не осталось и следа. Девять звезд в его теле вспыхнули маленькими разноцветными солнцами. Ослепленный, я на миг остолбенел. Свет сковал меня, лишив способности чувствовать что бы то ни было, мысли сбежали, оставив наедине с разъяренными светилами, в незапамятную эпоху павшими с небес и ставшими богами моего народа.

Моего?!

Неясные воспоминания пробивались сквозь толщу тысячелетий забвения, оформляясь в зачатки знаний о давно ушедшем в небытие мире. Полночная Плеяда, девять младших божеств, открывших истину о происхождении аллиров. Дети Звезд – имя, данное ими древним эльфам. В благодарность за знания и покровительство предки эладарнцев приносили им в жертву животных и разумных существ, чаще всего пленных троллей, Девяти Звездам строили храмы во всех княжествах.

В час нужды аллиры призывали телесные воплощения звездных божеств. Сущность небожителя вселялась в сосуд – достойнейшего юношу. Почему Плеяда избрала мечника своим общим вместилищем? Раньше все Девять не занимали одно тело.

Вероятно, их собрали против воли, насильно поместив в разумного, ослабили, сковали зачарованными жрецами Крылатого Единорога доспехами, отсюда сходство айгаты мечника с айгатой карубиальских храмовников.

Ненависть и отвращение заполнили астрал, вытеснив болезненные эманации. Полночная Плеяда ненавидела окружающий мир столь сильно, что ее свет выжигал духовные сущности поблизости от сосуда. К мечнику не подступиться, не поможет и портал в Предвечную Тьму, он попросту не откроется там, где полыхает звездное пламя.

Я поспешно переместился за стволы деревьев, в благодатный сумрак. Смотреть внутренним зрением на мечника больно, находиться рядом подобно пытке, меня словно сунули в печь. Еще и метка прекратила качать энергию, по-прежнему находясь на мечнике. Придется вступать в ближний бой, бить по самоцветам богов в противнике, иначе вряд ли получится его остановить.

Свет потускнел, послышался хруст наста. Проклятье, Смуглянка ведь где-то там! Ухожу на пару метров вправо, выскакиваю из теневого измерения аккурат сбоку от приземлившегося неприятеля.

Токи светящихся энергий обозначали мечника, искрясь в точках концентрации. Удлинившийся гибкий хребет разорвал доспехи, точно бумагу, изменившиеся руки напоминали суставчатые лапы насекомого, оканчивающиеся внушительных размеров когтями, из предплечий росли изогнутые клинки – похоже, меч разделился надвое, сросшись с руками хозяина. Шлем треснул и сплющился, из-под забрала высовывался пучок то ли жвал, то ли щупалец, влажных от стекающей по ним ядовитой субстанции, той же, что разбрызгивало оружие. Вот оно как, выходит, меч был частью владельца.

Короткие четырехпалые конечности с длинными когтистыми пальцами заменили мечнику высохшие ноги с перерубленными сухожилиями. Ясно, почему метка перестала качать айгату, сосуд отрастил новые ноги, предпочтя уничтожить старые и лишить контроля над собой.

С секунду мы стояли, изучая друг друга, затем мечник ловко развернулся, уходя от моего удара копьем вбок, взмахнул руками. Отделившиеся от предплечий клинки, расплескивая мерцающую смертоносную жижу, понеслись ко мне с двух сторон. Я отпрыгнул, мечи сменили траекторию полета и устремились за мной, вращаясь.

Твою-то демонову матушку в тридевять Звездных Домов! Маркарт раздосадованно рыкнул у меня в руках, едва не отбив летающие клинки, я уклонился, перейдя в низкую стойку, и вражеское оружие взрезало воздух надо мной. В тот же миг враг очутился рядом. Уйти в теневое измерение не успеваю – Плеяда вспыхнула, изгнав мрак возросшей аурой и на мгновение дезориентировав меня.

Скользящий удар смял грудную клетку, разом сломав ребра и повредив легкие.

Не прибегай к магии Тьмы, да, Смуглянка? Так ты говорила. Меня же вот-вот порвут без моих козырей! Мечник ускорился на порядок, наверное, уже не уступает мне.

Облегчение пришло внезапно. Из-под земли вырвались лезвия бледного огня, разрезая существо на куски. Возле меня упала уродливая башка, левая передняя лапа – рукой язык не поворачивается назвать изменившуюся до неузнаваемости конечность – шлепнулась в расплавленный дымящейся жижей снег у моего лица, обдав зловонием, нижняя часть туловища засучила лапами, рыхля когтистыми пальцами наст. Свет звездных божеств почти угас, следом рассеялся множественный барьер Смуглянки и улеглось сжигающее меня пламя. Цветок Смерти, так вроде называется. Раскидывая метательные ножи, Авариэль расставляла узлы заклятия, активируемого по ее ментальной команде.

Некогда валяться, ожидая полного восстановления организма. До исцеления легких протяну часок-полтора на жизненной энергии, вливаемой Маркартом. Двигаюсь, и ладно. Совладав с изломанным телом, приподнялся, встал на четвереньки и, наконец, на ноги. Ух, качаюсь по волнам слабости, концентрация никакая. Еле различаю потоки айгаты в шевелящихся фрагментах визави. Куски соединяются друг с другом нитями, сплетающимися в жгуты, обретая физическую плотность. Наращивает псевдоплоть, тварь эдакая, меняет форму. Свечение Полночной Плеяды усиливается, не предвещая ничего хорошего.

Чем ты меня шарахнул, башкой? Благо рогов не отрастил, не то лежать мне, уповая на Предвечную Тьму.

– Поместить его в барьер? – на грани сознания возник вопрос Смуглянки.

Его твои заклятия не удержат, он коллективная аватара падших звездных богов. Порядком ослабленных, правда.

«Смотря какой барьер», – по мыслесвязи передала Авариэль.

Переносные на основе магических предметов лопнут. Не той величины рыбка попалась. Ее сначала истощить нужно. Я вонзил копье в начинающую нестерпимо сиять звезду в районе сердца, пробив доспех и хитиновую броню. Мечник издал вопль, ударивший молотом по барабанным перепонкам и встряхнувший астрал, в Маркарта хлынула айгата, восполняя затраченные на мое исцеление запасы.

Ну вот, и к плану «В» не пришлось прибегать.

Спокойнее, спокойнее надо реагировать на встречу со старым другом. Никуда вы не денетесь от меня, звездочки мои ясные. Нам с вами предстоит о стольком поговорить!


– Владыки Предвечной Тьмы, взываю к вам! – гремел под теряющимися в темноте сводами храма мой голос. – Услышьте меня! Я, великий князь Аллирана, скрепляю Договор кровью, жертвуя вам души моих братьев и сестер!

На жертвенник брызнули красные капли, потерявший сердце Мелбрант затих, с ужасом глядя на трех Владык, восседающих на растрескавшихся от древности тронах из черного камня. Упавшая на идолов кровь мгновенно впиталась – подношение принято божествами.

Глубоко под храмом громыхнул священный гонг, отдаваясь в покрытых запретными знаками стенах долгим гулом. Договор заключен, ритуал закончен. Отныне я повелеваю обитающими в Предвечной Тьме темными духами. Видят предки, это немало для окруженного врагами аллира.

Принесенные в жертву родичи останутся здесь навеки, пополнив ряды бесплотных служителей. Таково условие Владык. Я должен был чем-то жертвовать, обретая Силу. Не ради меня – ради народа, которым я правлю. Ради победы над ордами лоа и веры пошедших за мной разумных. Ради будущих поколений.

Прощайте, родичи. Я не забуду вас.


Я резко сел, вырвавшись из болота чужих воспоминаний. Удивительно знакомый голос продолжал звучать на окраине сознания, с каждым мгновением удаляясь, пока совсем не пропал.

Рукой смахнул холодный пот со лба. Видения прошлого, будь оно неладно, аллирский князь, убивавший собственных родичей. Когда это прекратится?! Два последних дня тянулись бесконечной пыткой. Забытые события тяготили меня, угрожая прорвать плотину человеческого рассудка. Деяния аллира отдавались болезненным эхом в памяти – ритуальные убийства тысяч разумных, в том числе друзей и родственников, ради достижения Силы, истребление племен синекожих. Величайший правитель древности не останавливался ни перед чем на пути к власти и могуществу и вместе с тем стремился обеспечить безопасность и процветание своему народу.

Приходящие во сне его воспоминания истощают волю не хуже наполненного тяжелейшим трудом дня. Проснувшись, чувствую себя непозволительно слабым.

Ночь от ночи картины минувшей жизни преследуют все настойчивее, заставляют путать иллюзию и реальность. В голове подчас возникают чуждые мне мысли, прежде противные моему естеству желания, чувства оседают в подсознании. Они принадлежат древнеэльфийскому князю, постепенно возвращающемуся в Лантар, вытесняя мою личность из тела. Аллир не пощадит никого из дорогих мне разумных. Лилька отправится на алтарь, как те привидевшиеся во сне эльфы, чтобы снять с князя отрицательные эффекты магии Тьмы. Что уж говорить о троллях, Смуглянке, Гварде. Они мусор под ногами древнего правителя.

Все гораздо сложнее.

Вот, опять проскользнула его мысль. Иногда начинает казаться, я схожу с ума. Особенно скверно по вечерам, после пробуждения. Складывается впечатление, что меня заслонила фигура чужака. В такие моменты воспринимаю происходящее совершенно спокойно, будто так оно должно быть. Потом приходит страх. Сандэр превращается в прожившего тысячелетия аллира, излишне прагматичного, безжалостного, любящего кровопролитные битвы и не видящего ничего зазорного в полном истреблении народов, если того требует необходимость.

Демоны Бездны, я хочу остаться собой! Хочу, чтобы близкие были в безопасности. Чего бы ни стоило, я избавлюсь от засевшего во мне князя. Разузнаю нюансы переселения его души, способ изгнания – и вышвырну в Предвечную Тьму, где его заждались Владыки. Закончив с троллями у Зеркального озера, немедленно примусь за поиски информации о нем.

Окончательно придя в себя, я коснулся копья. По телу прокатилась волна приятной энергии, словно в меня перетек дух имеющего сродство со стихией Воды существа. Маркарт делился со мной айгатой, прорастая в мою ауру подобно корням дерева, пробивающим твердую неподатливую землю. Я становился сильнее, быстрее, восприятие обострялось. Восстановление организма почти завершилось, запасы энергий близились к максимуму.

Мир расширился за пределы пещеры, в которой я сегодня спал. Он включал в себя мириады существ, в их числе скопление синекожих на далеком берегу Зеркального озера. Тысячи воинов расположились у воды, ничуть не опасаясь магии морлоков, дремлющих под толщей льда. Защита тролльих колдунов крепка, их охраняют сотни лоа, кружащих над лагерем. Подобраться незамеченными к синекожим трудно. Мы нападем на них открыто, чего они совсем не ожидают.

Наемники ушли охотиться, Клейменые разбились на группы и ожидают приказа Смуглянки к началу атаки. У пещеры дриады, древни, верные белые волки. Со мной древесники составят ударный отряд. Дело бойцов – вывести из строя как можно больше воинов и уйти. Я прикрою отход, выбивая шаманов. Оборотни займутся патрулями, разведчики Клейменых во главе со Смуглянкой нанесут визит вежливости синекожим непосредственно в лагере. Маги на фаэрнилах наш резерв, горцы работают с оборотнями.

Я встал, опираясь о Маркарта. Дневные сны окончательно отпустили, вернув ясность сознания.

За минувшие два дня со мной вновь произошли изменения. Вчера Смуглянка сказала, у меня потемнела аура и в нее вернулось тепло, присущее живым, а вот глаза остались похожими на моря адской смолы. Волки больше не рычали в моем присутствии, приближение дня не приносило столько неудобств, как раньше. Я перестал быть немощным. Однако стоило выпустить копье из рук, через минуту наваливалась усталость, ноги подгибались в дрожащих коленях, точь-в-точь как у дряхлого старика. Я стал ночным существом, охотником на духов.

«Не уходи в Предвечную Тьму. Станет тяжело – помни, мы придем на помощь», – попросила вчера Смуглянка.

Не уйду. К Владыкам обращусь только в крайнем случае.

Мы встретимся на рассвете в пяти километрах отсюда, в овраге. Туда же подойдут горцы с оборотнями, чтобы получить от меня «ценные указания» и рассеяться по аранье до следующей ночи либо залечь под землей, если я осуществлю задуманное на сегодня.

У выхода из пещеры дежурили дриады. Акела, бывший со мной в пещере, пробежал чуть вперед, принюхиваясь, к нему присоединились остальные волки.

Я помчался между деревьями, за мной, отстав на полсотни шагов, спешили волки, позади них широким фронтом растянулись древесники. Попавшийся сторожевик в виде нароста на стволе я сбил на ходу копьем, разом лишив следящего за участком араньи колдуна магического «глаза» и ослепив вспышкой боли от обрыва соединяющего его с амулетом астрального канала. Обо мне узнают, о тех, кто со мной, – нет.

Приличный шаман пожелает выяснить, в чем дело, и вышлет соглядатаев. Обычно для таких целей используют младших лоа, с ними-то разберусь без проблем. Послать группу одержимых колдун не успеет, я до него доберусь быстрее. Он сидит неподалеку от озера, обложился амулетами, вот-вот активирует барьеры, трусишка. Ему невдомек, что его защиту, имея в руках божественный артефакт, взломаю играючи. Он не верховный, так, рядовой клановый шаман.

На холме у реки раньше стояла деревня Каменных Клешней, малого племени, входящего в союз озерников. Нынче в ней обитает смерть. Холм затянут сетью чар, стягивающихся в тугой узел в центре селения. Под холмом святилище-склеп, где на жертвенном камне резали для предков животных, иногда троллей, еще реже людей. Подземелье избрал своим жилищем шаман. Сейчас там тоже магичит колдун. Другого, правда, племени. Охрана – восемь здоровущих троллей, одержимых старшими лоа. Прячутся на поверхности, под слоем пепла и снега. Не очень живые, не совсем мертвые, напитаны жизненной энергией убитых здесь Водяных Крыс.

За холмом дозорные посты синекожих. По дюжине охотников в каждом, как всегда. Учеников шаманов не брали, ибо рядом цельный, можно сказать, дипломированный духом-покровителем колдун, предупредит в случае чего. За постами озеро, в тысяче шагов юго-западнее начинается огромный лагерь осаждающей озерников орды.

Древесники разделились на два равных отряда и направились к дозорным пунктам, волки со мной. Разглядеть нас издали сложно, белый мех – неплохая маскировка. Плащ у меня светлый, меховой, благодаря ему моя аура блокируется, не оставляя следов в астрале. Кожаный костюм – куртка да штаны, покрытые вязью магических знаков, – зачарован на прочность. Спасибо Смуглянке, без ее подарков меня бы засекли за лигу до холма. У Клейменых вся одежда камуфлированная. Попрошу для дриад такую же. Девчата в аранье обходятся природными способностями слияния с лесом, вот в империи одежка спасет от ненужных вопросов.

Вход под холмом охраняют помимо одержимых бесплотные духи явно элементального происхождения. Специфических лоа колдун поставил себе на службу. Ветряную Деву призвал со свитой. Ну, чем сложнее, тем интереснее. Подскочив к затаившемуся в сугробе одержимому, заколол его сквозь снег копьем. Волков оставил стеречь подход с тыла, несмотря на желание лохматых кого-нибудь погрызть. Осторожность – залог здоровья в нашем предприятии, пускать вас в бой с оравой врагов означает погубить, а вы мне нужны живые и здоровые.

Снежный покров разлетелся белесыми кусками. Второй одержимый, получив сквозную рану в грудь, осел в яму, откуда эффектно выпрыгнул мгновением раньше, я же зарядил пяткой копья в рожу третьему, поубавив прыть недругу, и, крутанувшись, перерубил горло синекожего наконечником. Три – ноль.

Топот ног по снегу. Одержимые атакуют молча, как и Ветряная Дева. Она парит в вышине, выжидая удобного момента, чтобы не задеть своих.

Из нижней стойки выпадом дырявлю подбегающего одержимого. Выдернув копье, описываю им размашистый круг. Пытавшийся напасть сзади тролль падает со вспоротым животом, мне добавляется очередная порция айгаты и жизненной энергии. Хорошо!

Трое последних синекожих попробовали сообща атаковать с разных сторон. Неудачно – я кинулся под ноги находящемуся впереди, уходя от его «коллег». Листовидный клинок проткнул шею неудачнику, опустошив физическую оболочку.

Загороженный колючим кустарником вход захлопнулся прямо передо мной, в лицо шарахнуло волной спрессованного морозного воздуха и колючих снежинок. На миг я потерял равновесие. На обычного смертного трюк сработал бы, ошеломив. Троллям для завершения боя было бы достаточно метнуть топоры, не сближаясь на расстояние удара копья.

Одержимый высоко подпрыгнул. Удумал сверху атаковать? Его собрат по несчастью бросился змеей под ноги, повторяя мой маневр. Еще и Ветряная Дева страхует. Грамотно работают. Кто ж их действия координирует, не шаман ли?

Перескакиваю через кинувшегося снизу тролля, втыкая в него копье, приземляюсь за трупом и откатываюсь вправо, дабы не попасть под вероятную атаку Ветряной Девы.

Едва откатился, раздался громкий хлопок. Меня, приподняв в воздух, бросило на добрых пятнадцать метров. Сбоку забарабанили мелкие ледяные лезвия, остановленные зачарованной кожей куртки. От удара прочная одежка не спасла, я отстраненно констатировал перелом левой руки, трещины в ребрах и серьезный ушиб.

Всего два противника! Перешедшая от убитых одержимых жизненная энергия переполняет меня. Кости срастаются за секунды, ткани регенерируют с бешеной скоростью, вызывая в теле пожар. Драконья настойка действует медленнее артефактного копья, с ним не страшно и против командующего эльфийскими храмовниками выйти.

Я рванул в тень деревьев, спасаясь от очереди из снарядов элементальной айгаты. Ветряная Дева, чтоб ей, бомбардировала маленькими гранатами из сжатого воздуха, разрывающимися при столкновении с твердыми и не очень предметами. Несколько прогрохотало в паре метров от меня, обдав древесный ствол шрапнелью из ледяного крошева.

Отскакивая, я в сознании просчитывал варианты дальнейших действий. Добежать до входа в подземелье, рубануть копьем по ветряной преграде. Причем не попасться под атаки разбушевавшейся владычицы сильфов и одержимого. Прикончить колдуна, готовящего в данный момент энергозатратное заклятие. Под холмом от его стараний горячо становится, до того концентрация айгаты высока.

Удивил старикашка. Вчера при разведке не было никакой Ветряной Девы. Почуял неладное старый хрыч, призвал подмогу. И, судя по всему, днем. Профи, зря колдуна недооценивал. Может, за него напрягся Зораг-Джин?

Направляю жизненную энергию в мышцы и кости. Задуманного мною человеческий организм не выдержит. Мир замирает для меня. Рывок из-за дерева, владычица воздушных элементалей метрах в тридцати передо мной парит, неспешно вздымаются и опускаются тончайшие крылья, порождающие удивительно плотный поток воздуха. Красивая, зараза, хоть и тролла. Изящная, хрупкая, длинные черные волосы развеваются за спиной, вплетаясь в ажурные полупрозрачные крылья. Похоже, она намерена устроить ураган на отдельно взятом участке араньи. Надо же, разгадала мой замысел.

Короткий разбег, длящийся долю секунды, бросок. Копье пронзает ринувшийся ему навстречу и набирающий скорость ветер, сотни мельчайших сильфов, окружающих госпожу, умирают. Ветряная Дева распадается угасающими хлопьями, а я, переместившись к одержимому, ударом руки сношу ему башку и вытаскиваю дух из умирающего тела.

Хватаю упавшее оружие, по руке бурным потоком втекает айгата владычицы. Не вся, примерно половина достается Маркарту.

Мышцы в целости, несмотря на рывок на запредельной для человека скорости, кости на месте, ничто не вывихнуто. Быстрая противница попалась, еле справился без магии теней.

Вход в троллий склеп наглухо перекрыт барьером. Поддерживающие преграду сильфы носятся головастиками по лазурной поверхности астральных врат, образуя дополнительную защиту. Взмахом копья я разорвал воздвигнутое Девой препятствие и шагнул в извилистый коридор.

Уютненько тут. Темно, шаман даже лучины не зажег, сухо, пахнет курящимся третьеглазом, веет холодком Серых Пределов. Вдобавок витает аромат свежей крови. Недавно приносили в жертву разумного, в астрале четко видны следы ритуала.

У покатых стен разложены головы убитых Водяных Крыс, под потолком тлеют пучки сухой травы. Колдун гундосит заклинание, стоя над горой изуродованных трупов. Покровителя клана зовет, вон под фрагментами тел источает айгату переносной жертвенник.

Наконечник копья пробил сердце колдуна, когда тот повысил голос, произнося имя Пожирателя Мертвецов. Этому старшему лоа поклоняется клан Рвачей племени Черного Копья. Знал шаман, кого звать на помощь, его покровитель в таких местах любит появляться.

Следующим ударом я разбил каменный жертвенник на куски. Высвободившуюся при уничтожении колдовского предмета айгату исправно поглотило оружие.

Дриады с древнями к моему выходу из подземелья достигли дозорных постов и активно сражались, успешно отправляя синекожих к праотцам.

Ауры троллей затухли, знаменуя конец скоротечного боя. Древесники отступили, рассеялись, зарываясь под землю. Выследить их без специальных чар не выйдет, да и вряд ли прямо сейчас за ними погонятся, у синекожих без нас хлопот полно. На другом конце озера режут осаждающих Клейменые, рвут оборотни, горцы утоляют жажду кровопролития на соседнем участке араньи возле лагеря. Смертоноснее всех эльфы, они около сотни троллей накрошили, за ними несутся обладающие ужасающе холодной айгатой твари покруче Ветряной Девы, издали не определишь, кто именно. Клубки обжигающе морозной энергии. Смуглянка заманивает чудовищ подальше в аранью.

Древесники потихоньку продвигаются под землей. Ауры у них – словно у спящих зимой растений, не всякий шаман отличит. Учуяв ищеек-духов, девчонки остановятся, выдавая себя за корни деревьев, древни прикинутся корягами. В аранье по маскировке им нет равных.

Я летел сквозь чащобы, петлял, точно лис, уходящий от своры собак. Проще уйти по теневому измерению, но обещал Смуглянке не использовать магию теней по пустякам. Ран-Джакал, чьи знания перенял, выдающийся охотник, так что запутывать следы умею без колдовства.

Овраг нашелся легко. Длинный, узкий, напоминающий резаную рану. Берега протекающего по дну ручья поросли кустарником, ныне спящим под снежным покрывалом, в растениях едва теплится жизнь. Спустившись, я остановился напротив неприметного сугроба.

В астрале никаких признаков подземных пустот. А они есть, причем обширные, тянущиеся на километры. Хм, живых разумных поблизости не чувствую. Умеют ушастые коротышки прятаться.

Тут бы лопата пригодилась. Снегу намело по пояс, а то и по шею взрослого человека, копаться в сугробе никакого удовольствия, тем более что внутри колючий куст. Расшвыряв гребками рук снежную массу, я запустил руку в светлую кашу по плечо. Сохранился все-таки лаз. Честно говоря, думал, завалили его с началом осады озера.

Прорыв в сугробе дыру, полез в узкий проход. Специально задел растянутую поперек хода сигнальную нить, раздался приглушенный рокот. Снаружи не расслышать, а вот живущим в пустотах пещерным гоблинам – нашим союзникам – он сообщит о визите незваного посетителя.

– Эй, коричневые! Кан-Джай к вам в гости! – крикнул я.

Подземный поселок на военном положении, могут с перепугу задавить нарушителя камнями, обрушив свод.

В лазе разлеглась зверем тишина. Отвечать мне не торопились – оно и понятно, голоса для опознания недостаточно. Ползу дальше. С копьем извиваться по усложнившемуся с последнего моего посещения лабиринту то еще удовольствие, да не бросать же Маркарта. От обвала он не убережет, однако пережить поможет, поделившись энергией.

Шуршит одежда, трущаяся о свисающие сверху коренья, еле слышно бьется сердце. Вокруг течет айгата земли, в ней толком не разберешь аур разумных. Обвалится ход, и не откопает ведь никто, просто не найдет из-за астральной заглушки.

Стоп. Впереди тупик. Плоский камень, образующий стену. Вот те на, приехали.

Заскрежетало, стена отвалилась, открыв проход в довольно просторное помещение. Тут же показалась у меня на пути ушастая головенка, гаркнувшая:

– Лежать-бояться!

Проклятье, не понимаю, что происходит. В астрале гнетущее однообразие энергий, ни намека на живых существ. Я перестал дышать и на минуту остановил сердце. Так, на всякий, дабы не мешало вслушиваться в окружающий кусочек мира.

– Странный гость к нам пожаловал. Вроде Кан-Джай, а вроде не он. Ты себя в зеркале видел, дружище?

Ну, покрасивее вас выгляжу, уж точно. В открывшемся выходе передо мной кривилась физиономия часового, прорезанная глубокими морщинами. Хитрющие глазенки глядели недоверчиво, точно на желающего обдурить честного гоблина проходимца.

– С Владыками Предвечной Тьмы повстречался. Свидание не прошло без последствий.

– Ох, Кан-Джай, умеешь ты в историю вляпаться с этими самыми последствиями.

Гродак, родной сын предводителя пещерных гоблинов Гхаз-Бага. По счету… седьмой? Ага, он самый, седьмой сын восьмого сына. Не обделен способностями к колдовству, передавшимися ему по наследству от батюшки. Ауру мою узнал, иначе смысл ему открывать каменный люк, пропуская меня.

– В прошлый раз старшего лоа угнал, теперь вот с Владыками повидался. Уникальный ты человек. Вылезай давай, не морозь задницу на пороге.

Нахватался умных словечек от батюшки своего, понимаешь.

За вывалившимся из лаза мной заскрежетал задвигаемый люк.

– Не орать, руки держать на виду, не дергаться. Веди себя спокойно, и мы себя так же вести будем, – предупредил Гродак, очевидно, старший над кучкой караульных. – Оружие оставь, никто не украдет. Мы тебе не то чтобы совсем не доверяли, просто так удобнее. Я проведу тебя к бельбену[18].

Естественно, вам удобнее. Ладно, в случае чего и без копья есть чем удивить. Приняв мой арсенал режуще-колющего, Гродак повел меня по кишке коридора. Подкорректировали планировку коротышки, осенью отсюда можно было попасть в жилые районы подземного селения гоблинов, нынче же извилистый тоннель привел к искусно замаскированной под сплошную скальную породу двери. Надавивший на секретное место за мной провожатый заставил проход открыться. Со скрипом каменный блок отъехал в сторону, приглашая войти в небольшой круглый зал, слабо освещенный люминесцирующими грибами. За дискообразным столом сидел изрядно похудевший бельбен Гхаз-Баг. Увешанный амулетами вождь-шаман гоблинов светился в астрале ярче новогодней елки. По свободной темной мантии, ставшей великоватой для старого владыки, пробегали разноцветные искорки, повторяющие вышитые золотыми и серебряными нитями узоры заклятий. Полыхали многочисленные магические кольца, браслеты, ожерелья, купая в отсветах колдовских огней сморщенную рожицу. Недостает лишь зеленого кристалла – Камня Духов, священной реликвии клана.

За вошедшим в зал мной опять заскрежетало, щелкнул механизм замка. Я кожей почувствовал на себе изучающий взгляд.

– Ай-яй-яй, что ж ты с собой сотворил, Кан-Джай, – зацокал языком Гхаз-Баг. – Вечно от вас, ловцов духов, хлопоты. Поймает какое-нибудь иномировое чудище, изменится под влиянием чужеродной айгаты, и не знаешь, убить, чтоб не мучился, или грибным отваром отпаивать.

Предводитель пещерных гоблинов много чего повидал за долгую, длящуюся более столетия жизнь. Верно, и нашего брата, раз так говорит.

– Отпаивать желательно, уважаемый Гхаз-Баг, мясным бульоном.

– Рад, что Великий Дух не дал тебе растерять желаний смертного, Кан-Джай. Присаживайся, – гоблин указал рукой на отодвинутый стул, – разговор предстоит долгий.

Ясно, без тщательного допроса мне не доверятся. Бельбена, кстати, не пугают происшедшие со мной изменения. Почему, интересно, он столь в себе уверен? Неужто в состоянии меня прихлопнуть? Колдун он весьма неплохой, к тому же алхимик, вполне может понадеяться на себя. Смогу ли уйти в измерение теней? Зал наверняка оградили астральным барьером.

– На озере слухи о тебе ходили нехорошие, – не дождавшись ответа, произнес Гхаз-Баг. – Хвала милосердному Великому Духу, они оказались ложью. Начни с рассказа о путешествии по империи людей, Кан-Джай. Где-то в Пограничье тебя убили, по словам уважаемого Гварда. Тогда ты обратился к Предвечной Тьме?

– Когда-нибудь я расскажу о свалившихся на меня злоключениях, почтенный Гхаз-Баг. К сожалению, сейчас дорог каждый вздох. А о том, откуда во мне Тьма, тебе лучше расспросить уважаемого Трон-Ка.

Таинственный мастер-теневик Трон-Ка возглавляет отряд убийц-скрытников, являясь третьим лицом у Водяных Крыс. Он объяснит причины происшедших во мне изменений. Вопрос в том, станет ли колдун распространяться о секретах собственной специализации с посторонним гоблином, пусть и главой дружественного клана? Думаю, пошлет Трон-Ка бельбена лесом. В худшем случае спросит, с какой целью интересуется подземный житель, затем чикнет ножом по горлышку – и в колодец, рыбам на прокорм да одержимым всяким. Родичам покойного соврет о происках врагов, с него станется.

Бельбен умом не обделен, зная репутацию нашего шамана, с расспросами к нему не полезет. Здоровье дороже.

– Спрошу непременно, – пообещал Гхаз-Баг, однако было ясно, что для него тема моих изменений закрыта. – Если встречу. Досточтимый Трон-Ка нечастый гость в нашем благословенном Великим Духом доме.

Поводов наведаться к вам у теневика нет, чему, безусловно, гоблины должны радоваться.

– Верно, ты явился к нам не ради беседы? – подтолкнул меня к озвучиванию цели визита гоблин.

– Идет война, ненужная озерникам. Я хочу поскорее завершить ее нашей победой, почтенный Гхаз-Баг. Могу ли рассчитывать на вас в борьбе с захватчиками?

Тишина. Бельбен молчал, явно ожидая продолжения. Сердце его забилось чуточку быстрее, заволновался старый. Успокойся, бойцов не попрошу.

– Мне и моим воинам нужны прокопанные вами подземные ходы.

Пауза затянулась. Предводитель гоблинов обдумывал требование, отлично осознавая, чем грозит ему отказ от «сотрудничества». Запрети он мне пользоваться тоннелями – и его клан автоматически выйдет из союза озерников. Черному Копью подземные ушастики не сдались. А, нет, ошибочка. Их тролли иногда используют в качестве рабов. С гоблинами не заключают договоров, они низшая раса. Ну и мясо у них, говорят, вкусное.

Выбирай, бельбен, с кем ты. Верно, до сего дня на поверхности никто из твоих подчиненных не был, о расположении подземного городка враги понятия не имеют. Ты думал подождать конца войны, возможно, потихоньку слинять из араньи, и тут я ставлю тебя в неудобное положение. Мои ребята ведь в случае отказа разозлятся, о гоблинах узнает болотный отшельник, коли он до сих пор не в курсе.

– Сколько вас? – спросил Гхаз-Баг.

– Довольно, чтобы создать неприятности троллям.

Подумав с минуту, бельбен принял решение:

– Мы ушли со старого места. Можете ходить по нашим тоннелям вдали от нового поселения. Я дам проводников, пока не освоитесь под землей. Помнишь о сокровищах древних эльфов, которые просил помочь достать из-под земли? Три четверти драгоценностей, считая артефакты, письмена, свитки, – мои.


Интерлюдия шестая

Белый магический шар размером с голубиное яйцо повис в воздухе, разгоняя мрак древнего зала. Скорбные лица скульптур в стенных нишах поблескивали от стекающей по ним влаги – снаружи лил дождь, забивая водой трещины в куполе крыши.

– Вспомни брата, как он выглядел, его глаза, – говорил Саррок сидящей на возвышении в центре зала Лилиане. Его голос пульсировал в черепной коробке, обволакивал подобно теплому тонкому покрывалу, отгораживал от окружающего мира.

Девушка словно погружалась с головой в летнее озеро. Глубже и глубже. Шум дождя затихал, становилось темно и уютно. В приятном сумраке хотелось остаться навсегда, он незаметно затягивал, обещая покой. Не будет больше страха и боли, чудовища, терзающие ее сны каждую ночь и прокрадывающиеся в дрему днем, останутся снаружи под струями низвергающегося с небес водопада.

Лилиана растворялась в воцарившемся покое, исчезали мысли, чувства, она переставала осознавать себя.

– Брат, – донеслось эхо откуда-то из-за тьмы, заставляя вспомнить: она пришла сюда не за покоем вечности.

Мимо замелькала вереница образов недавнего прошлого, блеклых, похожих на выцветшие фотографии.

«Ты не веришь мне, и я понимаю, – доносился вкрадчивый голос Саррока. – Тебя обманывали с тех пор, как вывезли из того города. Ты спрашивала, жив ли брат, искала доказательства его смерти и находила пустые слова. Поверить им было легко, ведь иного не оставалось. Утверждавшие, что твой брат убит, не видели его тела. Они сами обмануты. Хочешь отыскать истину? Найди ее в себе».

Маг улетел много дней назад, оставив растерянную Лилиану на острове и ничего толком не рассказав. Услышав от нее ответ на свой вопрос, он сразу же, сияя от удовольствия, вскочил на мантикору. Уже будучи в воздухе, пообещал скоро вернуться.

«Скоро» – понятие растяжимое. Она успела позабыть о Сарроке за открытием многочисленных тайн острова. О, ей было чем заняться! По вечерам, греясь у магического пламени, горящего в камине под руинами древнего дворца-храма, дух-смотритель острова в обличье черного ворона рассказывал ей о величии Аллирана, о богах Света и Тьмы, о возникновении Четырех Миров. Дни напролет она, вооружившись факелом, исследовала полуобвалившиеся залы, счищая мох с расписных стен и освобождая из-под мусора скульптуры, реалистичность которых поражала до глубины души. Девушка трепетала пред огромными, чудовищными и вместе с тем прекрасными статуями богов, в чьих формах ощущалась толика космической Силы, восторгалась каменными изваяниями героев и красавиц, скромно занимающих стенные ниши. Она дивилась растрескавшимся, но сохранившим магическую роспись куполам. Под ними казалось, будто над тобой разверзлась усеянная звездами пропасть или раскинулось устланное изменчивыми облаками небо.

Остров походил на разрушившуюся от времени могилу, в коей похоронены знания минувших тысячелетий. Слава и величие аллирской цивилизации нашли здесь последний приют.

Лилиана забыла о пробужденном маге, о Брадосе, о троллях Зеркального озера, всецело отдавшись постижению забытых смертными тайн, и тут возвратился Саррок.

«Вспомни брата», – вновь раздалось затихающее эхо вдалеке, выдернув ее из видений недавнего прошлого. Им на смену пришли воспоминания о брате, сначала смутные, затем более четкие. Вот он на ее первом звонке, вот помогает выполнять домашку, вот они играют, вот он студент… Черный провал. Гибель родителей. И вновь брат, как-то вдруг в один момент повзрослевший.

Полуразваленная башня посреди леса, в ней они с Сашей вдвоем. Деревня троллей и морлоков, обучение у зверомастера. Глаза брата – такие понимающие, в уголках светится добрая улыбка. Они самое важное, что есть в этой темноте.

«Тебе знакома магия крови, маленькая госпожа? – звучит эхом голос Саррока из вчерашнего дня. – Сила, текущая в венах, соединяет тебя со всеми твоими кровными родственниками и теми, с кем ты поделилась ею. Астрально ваши судьбы связаны красной нитью. По ней можно, если постараться, узнать, жив ли родич. Углубись в себя, возьми нить, отыщи по ней брата. Я научу тебя Сумеречному Сну, в нем ты найдешь ответы и развеешь сомнения».

Лилиана окунулась в Сашины глаза, отгородившись от всего лишнего – воспоминаний, темноты, наставлений мага. Круговорот новых и вместе с тем знакомых расплывчатых образов закружил, превращаясь в тоннель. Девушка двинулась по нему. Дальше, дальше… за пределы окружающей картины темноты… глубже. Во Тьму Внешнюю, Тьму Предвечную.

Продувающий насквозь холод и вязкая чернильная субстанция встретили Лилиану. К холоду добавилось покалывание, будто от укусов массы крошечных существ.

Саша здесь, в бездонном колодце. Он и не он одновременно, человек и сущность иного порядка.

Вскрикнув, девушка очнулась от обернувшегося кошмаром Сумеречного Сна. Она сидела на алтарном возвышении в древнем зале, над ней простирал двенадцать рук бог ночного света и сновидений Морнгейл. Малая чаша из померкшего за тысячи лет металла у его когтистых ног была наполовину полна крови – подношение за помощь в путешествии по Сумеречному Сну.

– Нашла брата, маленькая госпожа? – дотронулся сзади до плеча Лилианы Саррок.

– Он, – девушка запнулась, подбирая слова, – жив. Но изменился, как ты и говорил.

Маг нагнулся, прикосновением исцелив рассеченное запястье девушки, из которого сочилась кровь в чашу, и улыбнулся.

– Чувствуешь?

Лилиана кивнула, проглотив подступивший к горлу комок. Она знала: брат где-то за морем. Его темное холодное пламя обжигало на расстоянии в сотни лиг.

Саррок легко подхватил девушку на руки и зашагал к выходу, магический огонек освещал путь.

– Куда мы?

– В аранью. Тебе пора вернуться к брату.


Глава 8
Озерники

Я вздрогнул и открыл глаза, вынырнув из трясины дневного кошмара.

Очередное пробуждение во тьме. С натугой я втянул в легкие сухой воздух подземелья. Солнце недавно закатилось за горизонт, поэтому так тяжело дышать и вообще лежать. Темнота давит на череп, в виски частой дробью стучит затихающая боль. Тело неповоротливое, онемевшее, остывшее. Одежда и подстеленные ветки с сухой листвой ничуть не помогли сохранить тепло.

Какая напасть меня разбудила раньше обычного? Как правило, я просыпаюсь поздним вечером.

Астрал не проверить из-за гоблинской заглушки, приходится полагаться в основном на слух и обоняние.

В тоннелях у развилки, где нахожусь, ни души. Ну да, никто не хочет томиться в низких ходах, похожих на норы. Тут ни встать прямо, ни пройти. Гоблинам удобно, они бегают, слегка пригибаясь. Им и биться легко, знай себе коли копьецом и бомбы с зажигательным маслом кидай в неприятеля.

Горцы с оборотнями плохо переносят наше убежище. Вчера наемники ворчали, скрипели зубами, при первой возможности стараясь выйти на поверхность к дежурившим древесникам. Клейменые под землю не спускались, полагаясь на маскирующую одежду. Перемещаются по аранье они, между прочим, быстрее синекожих. У Проклятых мнения насчет пребывания в подземной тюрьме не спрашивали. Связанных пленников поместили в самое глубокое подземелье, Смуглянка вдобавок поставила на них блокирующие айгату печати и оградила барьером, окончив очередной допрос.

На выбранной мною для сна развилке сравнительно просторно. Отсюда проще добираться до точек выхода вокруг Зеркального озера. Гоблины славно потрудились, прокопали обширную сеть тоннелей, переполненных разнообразными ловушками и будто специально созданных для диверсионной деятельности. Единственный недостаток – рассчитанный на коротышек диаметр ходов – здорово усложняет наше передвижение.

Куда все, демоны подери, подевались?! Командиру одиноко, новости узнать не у кого.

Шумно выпустив из легких воздух, я поднялся с импровизированного ложа.

В колени уткнулся влажный прохладный нос. Акела, вот кто в беде не бросит и не улизнет, сославшись на тесноту тоннеля. Белому волку в подземелье самое то, ростом он с гоблина, что не мешает ему свободно носиться по ходам.

– Пойдем, подышим свежим воздухом, – потрепал я за ушами верного друга.

Согнувшись в три погибели, нащупал у изголовья лежанки Маркарта. От руки разлилось тепло, прогоняя тяжесть прошедшего дня и очищая сознание от остатков кошмаров. Не помню приснившегося, просто уверенность – ничего хорошего бог снов не послал. В миг пробуждения меня точно из ледяной болотной жижи вырвали.

Родичи Акелы приветствовали тихим ворчанием. Волки пошли со мной рядышком, касаясь боками. Не зря моих пушистых друзей называют на севере белой смертью, шагов их почти неслышно. Отойди они на метр – и очутишься в тишине, об атаке узнаешь только в момент смыкания клыков на горле.

Восемьдесят метров прямо, поворот. По выступам на потолке, служащим знаками для ориентации под землей, я убедился в правильности выбранного направления. Через полторы сотни шагов по извилистому тоннелю крутой подъем по выдавленным в глине ступеням, еще поворот, идти до упора, игнорируя боковые ответвления. Помню-помню, Гродак, твою лекцию по расположению ближайшего выхода.

Тоннель закончился глухой стеной. Встав точно под ней, уперся плечами в потолок. Надо мной заскрипело, и в открывающееся отверстие подул морозный ветерок, сверху выпала, раскладываясь, хлипкая деревянная лесенка, стукнув нижним краем о твердый пол.

– Прошу на выход, – подтолкнул я волка и шагнул за ним, выпрямляя спину.

Лесенка завибрировала от ступающих по ней лап. Нет уж, подожду. Рассчитана конструкция на малый гоблинский вес, сломаем, чего доброго. Перед бельбеном отвечать за порчу имущества неохота.

Я поднялся по прогибающимся ступеням за исчезнувшими в проеме волками. О-ох! Открывшийся на поверхности астрал ошеломил богатством ощущений, словно в темной комнате отворили дверь и оттуда хлынул поток слепящего света. На минуту я выпал из реальности физического мира, фиксируя бессчетное число аур, эманаций, течений айгаты.

– Повелитель?

Шепот дежурящей у выхода дриады показался оглушительным ревом. Я сконцентрировался на звуках и запахах зимнего леса. Постепенно астрал и физическая реальность срослись в неразрывное целое, создав подробную картину происходящего.

Вершина холма, усеянного громадными валунами. Вокруг высоченные сугробы. Подо мной раскинулся лес, на юге граничащий с озером, у берега копошатся мелкие духи. Мирно спят деревья. Со мной дриада и древень, в радиусе километров пяти больше ни души. По идее, возле озера положено быть дозорным постам троллей. Они как бы есть, и их как бы нет – еле уловимая аура синекожих в определенных зонах явно не принадлежит живым. Скорее, это остатки айгаты троллей на простеньких постройках, почему-то брошенных.

Волколак разгуливает по берегу, на открытой местности. С ним десяток таких же разумных. Занятно. Дисциплинированное подразделение вроде, профи, а ведут себя, точно туристы на пляже курорта, ходят, разглядывают красоты природы. Хоть построение правильное, прикрывают друг друга.

– Геста, у тебя зрение получше моего, видишь вон там, – я указал рукой дриаде направление, – оборотней?

Девушка посмотрела в указанном направлении.

– Да, повелитель. Наемники. Осматривают лагерь синекожих.

– Геста, поясни, пожалуйста. Лагерь племен, осаждавших озеро, опустел?

– Ранним утром. Тролли даже ловушек, по-моему, не оставили. Вдруг снялись с места и потянулись на юго-восток.

В леса Черного Копья, значится. Верно, получили весть о разгроме в Пограничье, встревожились из-за подхода подкреплений к озерникам и решили не рисковать? А то соседи воспользуются бедственным положением, захватят деревни, женщин уведут, стариков и детей вырежут по традиции завоевателей. В результате разбитое воинство Зораг-Джина обречено на позорную участь бездомных кланов.

Плюс имперцы ударят. Собранная по приказу императора армия покончит с обескровленными племенами и осуществит мечту торговых гильдий – очистит северный Ксарг от синекожих, открыв доступ к редким товарам. Граница империи передвинется, люди счастливы.

С Водяными Крысами не станут возиться. Сборную солянку из кланов разных рас попросту сметут. Зачем торговцам аборигены? На роль дешевой рабочей силы не годятся, плохие из троллей рабы, постоянно мятежи поднимают, слишком свободолюбивы. Проще вырезать под корень, чтоб не мешали бизнесу, и переселить сюда люд из Пограничья.

Закончится завоевание известно чем. С юга подопрут тролли и, помаленьку расшатав защиту империи, отбросят самоуверенных людей за Громовую реку. Так было не раз.

Настораживает меня уход троллей. Будь я болотным отшельником, сперва понаставил бы ловушек на месте лагеря, лоа напичкал бы, одержимыми, дабы озерники не надумали кинуться в погоню. А то выглядит спешное отступление натуральным бегством. Зораг-Джин пожертвовал авторитетом лидера и великого шамана. Ради чего?

Надо проследить за уходящей ордой до ее распада. Если племени ничто не угрожает в краткосрочной перспективе, воины кланов разойдутся по селениям. Удержит орду только вторжение общего врага. Я даже догадываюсь, кто именно осмелился ступить на земли троллей.

Дриады с древнями дежурят у выходов из тоннелей, наблюдая за неприятелем и сообщая Смуглянке, как моей заместительнице, об обстановке по мыслесвязи. Поскольку партизанская война отменяется, дозоры урежу вдвое.

– Геста, возьми пару девчат, догоните синекожих. Присмотрите за ними, через три дня пришли ко мне сестру с докладом. Еще через три направь вторую, спустя седмицу найди меня сама. Хочу знать, не обманывает ли нас болотный отшельник. Увидите разделение орды на небольшие отряды – возвращайтесь. Заметят вас – немедленно уходите. Повернут к озеру – срочно отправь ко мне сестру. В бой старайтесь не ввязываться.

– Слушаюсь, повелитель! – О, сколько гордости в голоске.

– Не зазнавайся, Эстер по-прежнему старшая над вами. За синекожими идешь ты, потому что полна сил. Выбери в помощницы здоровых, восстановившихся сестер.

– Да, повелитель. Я поняла, – тише произнесла Геста.

– Наткнешься на Авариэль – передай, пусть придет в брошенный лагерь троллей. Ступай.

Зашелестело, и дриада полностью слилась с землей. Не производя ни звука, девушка удалилась.

Я сошел с холма по ложбинке меж валунов. По рассказам Гварда, задолго до возникновения современных племен здесь поклонялись идолам. Во время одной из войн каменных истуканов разбили на куски и раскидали по холму и берегу. Озерники тем не менее не прекратили поклоняться им. Ежегодно в ночь тройного полнолуния на холме ведьмы тролльих кланов совершают непонятные мужчинам обряды.

Берег поражал пустотой. Болотный отшельник увел воинов, наплевав на возможный «хвост». Наверняка разослал духов проводить разведку и прикрывать тылы отступающей орды, не дурак же.

Чем дольше прогуливаюсь по берегу, тем сильнее чую подвох. Не пришлось бы столкнуться с бедой большей, нежели орда троллей. Не одно Черное Копье ушло, с ним Мертвые Медведи и куча мелких племен.

С другой стороны, союзникам болотного отшельника самим делать у озера нечего. Не взяли остров совместными усилиями – не возьмут и в одиночку.

– Арвак, – негромко окликнул подошедший командир наемников.

Оборотни обступили нас. Вдалеке, разбившись на группы по двое-трое бойцов, обходили брошенный лагерь горцы.

– Да, Тайбер, – отозвался я, поворачиваясь.

– Тролли углубились в лес. По словам Авариэли, ловушек они не оставили. Что прикажешь? Мы не против нагнать синекожих. Немножко куснем и отступим.

Беорн ухмылялся, предвкушая добычу. Трофеев парни набрали чуть, ожидали-то разорения богатых деревень, вместо чего хоронили бойцов, не получив ровным счетом ничего сверх стандартной платы за услуги.

Завершение осады озера означает выполнение контракта. Задержатся они только при условии дополнительной награды.

– Для вас у меня другое задание. Отдохните – и двинемся в леса северных племен, чьи воины полегли под Веспаркастом. Их селения без защиты, опытных шаманов кот наплакал. Легкая добыча.

На физиономии беорна отразилось недоумение, на миг сменившееся недовольством. Понятное дело, простаивать ему скучно и неприбыльно. Ничего, медведь, целее будешь. Дела у меня в аранье, пока не закончу, здесь посидите. Нечего возмущаться, ваши услуги оплачены, а затянется лесной «отдых» – еще монет подкину.

Кабы не империя, был бы замечательный расклад. Сжигаем энное количество деревень северных соседей, выжившему населению предлагаем присоединиться к Водяным Крысам. Отказавшихся вырезаем, занимаем бесхозные леса, прирастая новыми кланами и охотничьими угодьями, начинаем сотрудничать с имперскими контрабандистами, торговать.

Ах, мечты, мечты!

Переговорю с Гвардом об имперских амбициях. Может, посоветует что. Человек он по меркам Пограничья солидный, со связями, глядишь, избежим тотального истребления.

– Мы встанем у устья реки, – уведомил Тайбер.

Выгодная позиция. У речки застать врасплох выставивших охранение наемников задача трудновыполнимая. С двух сторон местность просматривается.

– В деревушке? – уточнил я.

– От деревни осталось пепелище. На пригорочке над рекой тролли дозорный пост обустроили, там встанем. Понадобимся – пришлешь вестового.

Лагерь троллей тянулся вдоль берега, начинаясь примерно в сотне шагов от кромки льда, и делился на три части. Повсюду валялись предметы, носящие отпечатки аур бывших владельцев. Изредка попадались кожаные бурдюки, служившие подстилкой ветхие шкуры и сломанное оружие. Кое-где торчали наполовину разобранные шатры вождей – каркасы из веток и жердей, напоминающие оголенные ребра животных. Унылая картина. Горцы с оборотнями искали чем поживиться, выгребая из останков лагеря все, имеющее мало-мальскую ценность.

Жизнь в аранье и водах подо льдом оцепеневшая, малоподвижная. Ненормально это. Местность истощена, вольготно себя здесь чувствуют лоа, а деревья, к примеру, умирают. Рыба в озере еле живая. В лагере полно мертвых пятен, где проводились ритуалы колдунов. Работая с лоа, Зораг-Джин со товарищи транслировали энергию в Серые Пределы.

– Возле озера «вымороженные поляны», – застала меня Смуглянка за изучением безжизненного пятна. – Деревья, трава, земля – все умерло. Шаманы открывали Врата Миров, призывая свиту покровителей из Серых Пределов, и приносили в жертву кроме разумных саму ткань реальности. Не ступай на «поляны», рискуешь провалиться в мир духов.

– И надолго нам такое счастье привалило? – Я на всякий случай отошел от покрытой инеем проплешины.

– Сложно сказать. Зависит от того, сколько энергии перекачали в лоа.

Вот ведь натуральные гибляки искусственного происхождения. Не забыть сказать о них Водяным Крысам.

– Оно убирается? – кивнул я на пятно.

– Мы в Эладарне с ними боролись очистительными ритуалами и лунными артефактами. Троллям наш способ не подойдет.

Угу, синекожие не переносят эльфийской магии. И высокорожденных, поэтому Клейменым лучше не попадаться им на глаза. Древесники у троллей также пробуждают стойкую неприязнь. Получается, мой отряд телохранителей нельзя показывать озерникам.

Рано или поздно шаманы пронюхают о девчатах поблизости и донесут вождям. Страшно представить, чем закончится знакомство с дриадами. В лучшем случае от меня отрекутся, изгнав, в худшем прольется кровь.

– Разведчики доложили только что о разделении орды. Синекожие расходятся по своим лесам. Чем теперь займешься? – неожиданно сменила тему Смуглянка.

Отлично! Значит, проблемы исключительно у Черного Копья.

– Спасибо за новость, – улыбнулся я. Война все же завершена!

Встает вопрос, куда податься. Передо мной встает остро, ибо древесников бросать не собираюсь. Следовательно, у Водяных Крыс погощу денек-другой и уйду. Древни до лета отдохнут в городе дварфов Куркембе, оберегая детвору, горцы навестят родню в Седых горах, я с дриадами нанесу визит мессиру Арнальдо де Виллано на Брадосе.

Выяснив, чего хотят Ночные Охотники, и забрав Лильку – подсказывает мне чутье, разрешится с ними конфликт, – буду думать, как вызволить Натиэль из эльфийской крепости на Тельперинге.

– Проклятые заговорили? – спросил я о наболевшем.

От пленников до сих пор не удалось добиться вразумительных ответов. Допрашивая человека, Авариэль наткнулась на необычайно крепкие ментальные щиты, их обход требовал времени. Сосуд Полночной Плеяды она вообще сочла безумным и не представляющим интереса. По-моему, Смуглянка побаивалась лезть к нему в голову, узнав о вселенных в него сущностях.

– Молчат, – вздохнула Авариэль. – К завтрашнему утру мои заклятия обойдут защиту человека, и я выпотрошу его память.

– Замечательно. А я опять потолкую со вторым.

Прошлый сеанс общения с Полночной Плеядой принес не совсем тот результат, на который я рассчитывал. Обозленные на весь свет, в особенности на свергнувших их ангелов, младшие боги нашли во мне благодарного зрителя, вывалив на меня массу образов и переживаний, едва не похоронивших мой разум. Я сутки приходил в себя после «беседы». Море информации и ни слова о Проклятых.

– Ну-ну, удачи. Не представляю, каким образом ты собираешься с ним разговаривать. Он безумец и не выдаст ничего связного.

– Посмотрим.

Смуглянке пока необязательно знать о Плеяде и о моем влиянии на божков. Для нее мечник – сумасшедший метаморф, одержимый могучими духами.

– Твои ребята вызнали, куда святоши Крылатого Единорога увезли Лунную Слезу? – поинтересовался я.

– В крепость на Тельперинге, куда же еще, – фыркнула Смуглянка. – Самое защищенное место в королевстве, кладбище древнейших артефактов. Но тебе не требуется Лунная Слеза для победы над верховным жрецом. Я тут на днях исследовала твое трофейное копье. Оно то самое, о котором сложено немало тролльих легенд и написано в эладарнских хрониках. Мы прозвали его Майякартом, Убийцей Богов за способность одним ударом убивать высших астральных сущностей. Историки утверждают, оно с равным успехом разит духов и нефилимов.

Почти верно. Имя исковеркали немного, да ладно. За прошедшие тысячелетия эльфы, верно, совсем забыли магический язык Первородных, перейдя в ритуалах и построении заклинаний на енохианский.

– Иными словами, кража Лунной Слезы отменяется?

– Ты недоволен или я ошибаюсь? – вопросом на вопрос ответила Смуглянка. – Нет, ты не понял. Иными словами, тебе не стоит беспокоиться о дополнительном артефакте, ибо энергии твоего хватит с лихвой, чтобы похоронить и верховного жреца, и его храмовников. Должно хватить. На случай недостатка айгаты я использую Лунную Слезу. Вообще-то я спрашивала тебя о планах на будущее, потому что собираюсь в Тельперинг и мне важно знать, не окунешься ли ты в очередную авантюру, пока меня не будет рядом.

– Проведав озерников, пошуршу в лесах соседних племен, сожгу пяток-другой селений враждебных кланов. Нужно возместить убытки от найма оборотней. Дойду до Вала, отпущу наемников и попутешествую по империи.

– Решил отвлечься от кровопролития, насладиться прелестями городов и придорожных трактиров? Либо… наоборот? Учинить резню, прикидываясь странником? Скажу сразу: выгоднее всего изображать ищущего исцеления от неизлечимой болезни пилигрима. Стражники не цепляются, простой народ сочувствует, разбойники пугаются. Выучи Символ Веры, Ангельское Восхваление[19]. Пригодятся при встрече со священниками и рыцарями. К молящимся у них доверия больше. А если серьезно, побудь в аранье до моего возвращения. Приду с артефактом – потом вместе «попутешествуем». Я быстренько обернусь, седмицы за две.

На Брадосе пользу от Смуглянки трудно переоценить, но терять половину месяца не в моих интересах. Слишком долго, столько времени уйдет на полет воздушным судном. Путь до ближайшего лантарского «аэропорта» займет примерно седмицу.

Знать бы, какую штуку задумали выкинуть Ночные Охотники. Скрытница с командой бойцов и дриады определенно пригодятся. Шансы на благополучный исход с ними повышаются в геометрической прогрессии. Я отвлеку внимание коллег де Виллано, Клейменые освободят сестренку, девчата подстрахуют.

– Тебе обязательно именно сейчас отправляться за артефактом? Нельзя ли отложить это дело, скажем, на месяц? Все равно ты планировала сколько-то седмиц потратить на лесную войну.

– Что у тебя стряслось? – Голос Смуглянки был серьезен. Она понимает, отрывать ее по пустякам не стану. – Рассказывай.

– Прежде всего необходимо окончательно решить вопрос с Зораг-Джином. Второе: моя сестра, похоже, у Ночных Охотников, и мне известно, где ее искать.

– Хочешь, чтобы я тебе помогла, – выкладывай подробности. Начни с событий, предшествовавших похищению. Хотя… погоди. Ты планируешь вернуться к Водяным Крысам завтра?

– Сегодня. До утра далеко, успею.

– Тогда давай отложим наш разговор. Я так понимаю, рассказ предстоит длинный. Следующей ночью все обсудим.

И то верно. Надо обстоятельно поговорить.

– На острове, – добавила Смуглянка. – Наедине.

– Вряд ли Водяные Крысы отнесутся доброжелательно к Клейменым. Тролли не так терпимы, как люди.

– Меня они гнать не станут, вот увидишь. Даже не заметят на фоне твоего отряда. Не сам же ты, спаситель племени, пойдешь?

Не сам. Оборотням на острове делать нечего, древесникам и эльфам тем более. Горцев возьму, пусть с дальними родственниками познакомятся, выпьют вместе за дружбу, международную взаимопомощь. Глядишь, отношения какие завяжутся между горными и лесными троллями.

– Совсем не думаешь о том, как тебя воспринимают окружающие, – услышал я укоризну в голосе Смуглянки. – Ты отныне значимая фигура. Прогнал захватчиков, спас племя, о чем нужно узнать озерникам. Как до них дойдет, что именно Кан-Джай вынудил болотного отшельника бежать, поджав хвост? Ты же ограничишься вестью об уходе врагов, без героических подробностей. Твое возвращение должно быть триумфальным.

– Зачем, Смуглянка? Мне довольно моего авторитета.

– Это твое племя, Санд. Тебе, возможно, придется вести троллей в бой, принимать участие в переговорах с имперцами. Да-да, не удивляйся, озерникам необходимо договариваться, иначе синекожих скопом сожгут боевые маги. Показав себя удачливым военачальником, ты завоюешь уважение у Водяных Крыс. Тебя уважают? Значит, начнут восхищаться.

Вынужден признать, в чем-то Смуглянка права. Не исключено, встретит меня на острове горстка выживших без вождя и шаманов. Куда их деть? Не бросать же на растерзание имперцам.

– Я все устрою, – сочла мое молчание за согласие Авариэль и растворилась в звенящей тиши зимнего леса.


Смуглянка устроила возвращение, достойное тролльих героев. Я в окружении белых волков вышагивал по льду, за мной наемники, выстроившиеся буквой «Т». Лучшие бойцы несли насаженные на шесты головы синекожих – шаманов, вождей, воинов. Клейменые предусмотрительно собирали «трофеи» на полях битв, а я-то думал, замороженные котелки им нужны для магических обрядов. Отчасти был прав, Смуглянка изначально собиралась использовать головы для призыва духов и последующего их допроса.

Тролли любят обезглавливать врагов. Откромсал кому-нибудь башку, показал соплеменникам – и сразу все убедились: не врешь, настоящий воин. Количество таких трофеев свидетельствует о смелости и силе победителя. Чем обширнее твоя коллекция, тем больше тебя уважают. А уж шаманы какие охотники до голов, причем любых! В этих сморщенных, высушенных комках плоти содержатся лоа, коих колдун натравливает на ненавистных ему разумных.

Командир горцев нес растянутую на раме из жердей шкуру трехрога со схематичным изображением водяной крысы, покровительницы озерников, своеобразное троллье знамя. Подсвеченная факелом шкура видна издали, сигнализируя засевшим на острове озерникам о нашем приближении.

Я выступал, заметая снег длинным плащом из медвежьей шкуры. В правой руке копье, кажущееся черной трещиной, на левом плече мурлычущая кошка.

Смуглянка обещала попасть на остров, не привлекая излишнего внимания, и, по-моему, ей все-таки удастся обвести троллей вокруг пальца. Невозможно узнать эльфийку в грациозном пушистом зверьке, до того с ней не повстречавшись. К тому же я, сколько ни старался, ее ауры не распознал. Перевоплотившись в кошку, Смуглянка источала природную айгату, свойственную животным.

Мы встали у ленты открытой воды. Ледяной панцирь резко обрывался, впрочем не становясь тоньше. Ледяную массу будто аккуратно срезали острейшим лезвием.

Кстати говоря, живые на острове ощущаются скверно. На дозорном посту впереди четверка разумных, чьи ауры то пропадают, то появляются на мгновение. Над выступающими из воды и связанными между собой подвесными мостами скалами вьются духи, внизу лениво плавают существа, имеющие в астральном плане мало общего с обыкновенными рыбешками. Видимо, ихтианы подняли из глубин созданий дедушки Тланса. Маловато защитников, всего двое чешуйчатых, еле шевелящих плавниками.

Над островом разлита энергия Зеленой Улитки, покровительницы входящего в озерный союз племени улиточников. Она похожа на затрудняющий астральный обзор туман. Заглушка, и поставили ее тролли. Без подпитки айгатой рассеивается за сутки. Шаманы улиточников замечательные целители, их присутствие повышает шансы озерников на выживание. Само наличие заглушки внушает надежду на сохранение союза.

– Смуглянка, что-нибудь видно впереди? – прошептал я.

«Черная громада острова заслоняет звездное небо, плывя в клочковатом тумане барьера, – немедленно пришла чужая мысль. – На ближней к нам скале лежат четверо дозорных. У них амулеты, скрадывающие ауру».

«Полагаю, они не единственные живые на острове. Пора поприветствовать жителей деревни».

Я жестом подал знак, и наемники замахали факелами – мол, здорово, товарищи, выходите встречать дорогих гостей. На том берегу зашевелились, о чем сообщила Смуглянка. Кто-то из четверки высунулся из-за камней, группка дозорных уменьшилась на шустро уползшего тролля.

– Ждем, – вздохнул я облегченно.

Тролль, не производя ни малейшего шума, нырнул в озеро, исчезнув из поля моего астрального зрения и подтвердив догадку о двойной заглушке. Тут уж морлоки постарались, придав воде скрывающие айгату свойства. Колоссальными запасами энергии обладают плавающие внизу твари, раз их ауры просвечивают сквозь водную толщу.

Минут двадцать мы простояли, прислушиваясь к звукам ночного озера. Внезапно Смуглянка напряглась, не реагируя на задаваемые по мыслесвязи вопросы. Я всматривался в темноту и не находил повода для беспокойства. Трое со скалы наблюдали за нами, рыбы медленно плавали кругами подо льдом, патрулируя озеро.

Наконец-то вдалеке послышался тихий плеск, и в астрале замерцала дюжина искорок, обозначающих живых разумных. Искры аур теплели, превращаясь в маленькие огоньки жизненной энергии.

«У твоего племени неплохие гидромаги, – констатировала мысленно Смуглянка. – Они меня запутали. Ненадолго».

Так ведь природные водники и менталисты уровня бакалавров-магистров. А дедушка Тланс вовсе в архимаги годится. Ну, пусть не в архи, но точно в магистры-супремы.

«Порядок, – сделала вывод Смуглянка. – Посланные за нами синекожие не задумывают нас убить. Они ранены, морлоки вообще спят. Ха, любопытно. Притворщики!»

В пироге по ихтиану. Складывается впечатление, мои рыбоголовые друзья решили прикорнуть, до того неспешно циркулирует в них айгата. Зимой они малоподвижны, преимущественно спят в пещерах. Война вынудила их бодрствовать и творить заклятия на морозе, что весьма утомительно для теплолюбивых морлоков.

«Почему притворщики?» – мысленно задал я вопрос.

Кошка оглушительно замурчала мне в ухо. Ответ прозвучал далеким, еле слышным шепотом.

«Через них на нас обратил взор кто-то сильный. Не могу говорить… Он услышит».

Догадываюсь, кто тот крутой менталист. Небось дедушка Тланс из своей пещеры прощупывает меня, используя деток. Они ему транслируют ментальную картину. Рыбоголовые здесь, чтобы проверить, кто мы и зачем явились.

За нами следят Клейменые на берегу и с воздуха. Случись неприятность, из-под небес прольется огненный дождь, сжигающий живых и мертвых вокруг меня и Авариэли. Да и сами мы не лыком шиты.

– Долгих лет, Кан-Джай!

Нос лодки стукнулся о лед одновременно с приветствием тролля, давая понять – морлоки признали меня и, порывшись в мозгах моих подчиненных, убедились в наших благих намерениях.

Со мной поздоровался, протягивая руку, молодой вождь озерного племени Каменных Клешней Маур-Джакал. Жилистый и низкорослый по меркам троллей, он выделялся на фоне товарищей. Зеленые ленты татуировок охватывали лоб, шею и грудную клетку вождя, вкупе с охотничьим ожерельем из зубов пещерного медведя указывая на его высокий статус.

– Славных побед, Маур, – сжал я протянутую руку.

По внешности не скажешь, однако он самый сильный и ловкий охотник племени, поэтому был избран Гвардом приглядывать за мной в моих частых путешествиях по аранье. Вместе мы забирались в такие дебри, что вспоминать страшно. Женщины Каменных Клешней даже сложили песнь о наших приключениях.

– Не надеялся тебя снова увидеть, – признался вождь. – Водяные Крысы одобрят твое возвращение. Нам не хватает воинов и шаманов.

Не представляешь насколько, ввиду грядущих проблем с империей. И радоваться-то нечему, мы с наемниками вскоре уйдем с озера. Мне позарез нужен Гвард для серьезного разговора о будущем племени!

– Мне больно оттого, что я не пришел раньше.

– Не кори себя, Кан. Так распорядились духи. Садись, мы отвезем тебя и твоих ближников на остров.

Водяные Крысы перестраховываются. Я бы поступил так же. Во мне они, может, и уверены, зато моих орлов видят впервые и доверия к ним не испытывают. Удостоверившись в благих намерениях горцев, им разрешат свободно ходить по бережку. На некоторые участки острова, разумеется, не пустят. Стратегически важные объекты, вход посторонним туда воспрещен.

К тому же кто такие наемники? Сложно рассчитывать на верность сражающихся за деньги бойцов после выполнения контракта. Сегодня они боевые товарищи, завтра могут стать противниками и ударить в уязвимое место.

Тролли – народ недоверчивый. Поэтому, вероятно, Ксарг до сих пор не завоеван имперцами и эльфами.

Маур был необычно молчалив, совершенно не походя на себя прежнего. Я помню его веселым, общительным парнем. Приказав погрузить в лодку мои трофеи и выделив места двоим наемникам, он взялся за весло, словно обыкновенный воин. На вопросы о потерях озерников на войне отвечал неохотно, односложными фразами, но и из них картина складывалась мрачная.

Водяные Крысы лишились большей части населения. Почти все мужчины погибли, отражая ежедневные штурмы, приблизительно половина женщин – те, кто осмелились плечом к плечу биться с мужьями и братьями против врагов, – последовали за ними в Серые Пределы. Никто не наносил столько урона озерникам. От прибрежных племен, состоявших в союзе с Водяными Крысами, осталась горстка выживших.

Собравшее союзников Черное Копье напало сразу с трех сторон. Не успела разнестись весть о наступлении врагов, а уже сожгли деревни улиточников и Каменных Клешней. К озеру вышли передовые отряды, за ними подтянулись огры с одержимым зверьем. Покинувшие прибрежные районы Водяные Крысы сбежали на остров, спалив собственные деревни со всем добром, которое не смогли унести. Поджигали старики, неспособные быстро бегать. Дабы не быть обузой, они жертвовали собой, заманивая вражеских разведчиков в огненные ловушки.

Разъяренное потерями Черное Копье с ходу атаковало островитян, использовав примененную под Веспаркастом тактику. Болотный отшельник прогадал: Гвард и Ран-Джакал устроили достойную встречу штурмующим. Сковавший озеро ледяной панцирь трескался под ногами тяжелых огров, нападающие сотнями проваливались в воду, где поджидали хищные творения колдовства морлоков, пресноводные акулы, одержимые духом сына Дагона.

Враги из плоти и крови отступили, не достигнув острова, зато бесплотные духи сплошной стеной надвинулись на озерников и… откатились, разрушив защитный барьер, возведенный Гвардом и уцелевшими шаманами Водяных Крыс.

Озерники пережили множество атак. Последний штурм противники предприняли позавчера. Отражая его, полегла охранная дюжина вождя Ран-Джакала, его самого ранили.

С такими потерями в лесах побежденных Длинных Клыков не закрепиться. Недостаточно сил для удерживания исконных территорий. Ладно, охотиться станут женщины, и племя просуществует до очередной войны с соседями. Империи не надо, Водяных Крыс раздавит слабый противник вроде обескровленного битвой у Веспаркаста племени Звездной Рыси.

Не отвлеки болотного отшельника обстоятельства в родных лесах – следующий штурм мог увенчаться успехом. Да и без взятия острова не факт, что озерники проживут хотя бы год. Шаманов кот наплакал, мужчин мало. А ну Зораг-Джин вернется? Меня нет рядом, наемников след простыл, Гвард с имперцами улаживает дела в Пограничье, а то и вовсе в столице. Кто защитит племя? Морлоки? Поражение – вопрос времени.

Явись сюда империя, мучиться совсем не придется. Рыцари и боевые маги справятся с засевшими на острове синекожими гораздо быстрее соседних племен. Как говаривал персонаж анекдота из моей земной жизни, «жить вы будете плохо, но недолго».

При упоминании Гварда Маур отвернулся. Остаток пути он не проронил ни слова, сколько я его ни спрашивал о положении дел на острове. Молчание тролля мне жутко не понравилось. Видно, недоволен чем-то, а чем – не говорит, точно в уши воску залили, и не слышит меня.

Странно. Рассказал же о потерях озерников, о войне. Жаль, Смуглянку не попросишь покопаться в его мозгах, она соблюдает режим абсолютной телепатической тишины.

Неужто Гвард чем-то обидел Маура? В горячке боя сказал не то, случайно унизив. Тролли отличаются чрезмерной гордостью и мнительностью.

У острова мы проплыли сквозь тончайший барьер из повисших в воздухе водяных капель. Концентрация айгаты низкая, прочность, мягко говоря, у купола так себе. Младшего лоа-соглядатая задержит, старший преграду продавит. Вот в качестве «заглушки» барьер сделан на твердую четверку.

Мы пересекли туман, и в астрале вспыхнули ауры разумных, среди которых отчетливо выделилась принадлежащая старому шаману улиточников Анг-Джину. Он стоял посреди небольшой толпы мужчин и женщин, вооруженных зачарованным оружием из закромов вождя. Копья и топоры стальные, чары на оружие накладывали маги людей.

Висевшие на стенах дома Ран-Джакала и используемые его телохранителями сокровища в руках тролл, подумать только! Все хуже, чем я предполагал. До моего ухода с озера женщинам не разрешалось дотрагиваться до оружия вождя.

Пару месяцев назад остров выглядел и ощущался иначе. Скалы нынче будто изгрызены зубами исполинских чудовищ, суша походит на дырявый сыр, покрытый холодной смрадной плесенью – свидетельством атак могущественных сущностей из Серых Пределов. Здесь не должно было остаться живых. Стихийной мелочи – элементалей Ветра, Воды и Земли – почти нет, а разумные уцелели. Смерть оставила сотни меток на камнях и дне озера. Каждая метка – место гибели разумного.

Вместо пристани обломки. Огромная тварь прошлась по берегу, разнося постройки и пятная астрал мерзкой айгатой. Хижины снесены, растительность вырвана с корнем. Энергия Серых Пределов коснулась скал, расплылась в воде, обозначая расположение будущих гибляков. Требуется капитальная чистка, а на нее обессилевшие шаманы не способны. Затягивать нельзя: чем дольше существуют следы энергетических сущностей, тем выше вероятность проникновения сюда злых духов из иных измерений. Айгата Серых Пределов разъедает реальность Лантара, истончает грань между мирами, и в конце концов кто-то с той стороны разорвет отделяющую живых от мертвых пленку.

– Ай, Кан-Джай, что ж ты натворил-то? – возопил, узрев мою ауру, пожилой колдун улиточников. Чары познания окутали меня и распались легким пеплом. – Зачем в Предвечную Тьму вглядывался? Зачем Силу просил?

Не шаман – ходячая энциклопедия колдовства. Пожалуй, нет ничего, о чем Анг-Джин не знает хотя бы поверхностно. Что-то ему нашептали духи в пору его отшельничества, что-то он постиг, обучаясь у учителя и самостоятельно экспериментируя. Мне до него по части знаний общего колдовства – как студенту до профессора.

– Так получилось, почтенный, – развел я руками, дескать, извини, обстоятельства вынудили.

– Научивший тебя обращаться к Матери Теней совершил ошибку. Во Тьме редко находят дорогу обратно. Эх, чего уж там, раньше, позже – все там будем. Одно хорошо: ты теперь сильнее любого шамана озерных племен. Попробует кто поспорить – покажи ему головы врагов, те, в лодке.

Люблю старика за прямоту. Ему, прожившему больше полувека в добровольном отшельничестве, не нужны интриги, борьба за власть. Он удивительно честен для колдуна. Анг-Джин повторно стал верховным шаманом не по собственной инициативе. Занять должность было попросту некому: ведьма-оборотень убила всех возможных конкурентов до его прихода в селение.

– Пойдем к Костру Совета, Кан-Джай, – совершив пасс рукой и плеснув на меня теплой, пахнущей речной водой айгатой, отчего кожу у меня на мгновение закололо, старикан направился к дому вождя. – Расскажешь, почему убралось Черное Копье. Твои воины пусть побудут здесь.

Я с Кошкой на плече последовал за шаманом улиточников, приказав моим орлам оставаться у разваленного причала.

– Те оборотни и горные тролли наемники или друзья? – Не сбивая дыхания, шаман шустро поднимался по серпантину узкой тропы.

– Наемники, почтенный. Они наняты для войны с Черным Копьем, а война с уходом Зораг-Джина, думаю, закончена. Я поведу их жечь деревни Длинных Клыков. Зерана Ведьма жива? Маур сказал, она тяжело ранена.

– Жива, жива, – пожевав губами, ответил Анг-Джин. – Поправляется. Я видел прошлой ночью нападение на вражеский лагерь, потом духи поведали об укрывшемся от моего взора. Славную резню ты устроил, славную! – Колдун заговорил тише, замедлив шаг. – На своем веку я повидал многое, Кан-Джай. Мне довелось убивать железошкурых, рыбоголовых, огров, биться против аллирских тварей. Ты привел с собой кого-то, кроме оборотней и Детей Гор?

Ты отлично осведомлен, старый хрыч. Не удивлюсь, если о Клейменых известно и дедушке Тлансу.

– Не водись с аллирами, плохая они компания, – посоветовал колдун полушепотом. – Ты для них чужак, а чужаков они терпят, лишь пока те им полезны. Запомни, Кан-Джай.

Я в курсе, старик. Как и большинство рас Лантара, в том числе тролли, эльфы недолюбливают инородцев. Со Смуглянкой нас связывают деловые отношения, а эльфийскую принцессу Натиэль я хочу вырвать из лап храмовников Карубиала, потому что на меня с ее приходом к власти перестанет охотиться жречество. Следовательно, угроза моим близким со стороны поклонников единорогов исчезнет. Однако, хочется верить, наши отношения с эльфами строятся не только на выгоде.

На скалистом выступе лежали обугленные развалины дома вождя. Обгоревшие ребра балок торчали из устилающего вершину скалы пепла. Эманации смерти вились над пожарищем, образуя вредную для живых ауру. Очередной потенциальный гибляк, созданный усилиями старших лоа.

Костер Совета традиционно разожгли поблизости. Собравшиеся наплевали на исходящую от останков здания опасность. У огня расселись аж семеро троллей. Анг-Джин занял почетное место верховного шамана по правую руку от раненого предводителя Водяных Крыс Ран-Джакала, по левую на куче шкур расположился Маур. Остальные – средних лет воины, малознакомые мне. Ни одного старейшины.

Где Трон-Ка и Гвард, входившие в тройку влиятельнейших членов племени? Ран-Джакал, несмотря на тяжелое ранение, возглавляет собрание. Судя по току энергий, осталось ему недолго. Аура изорвана в клочья, астрал вокруг пропитан эманациями боли. Вождю бы в отключке валяться, под исцеляющими чарами улиточников, в ванне со специальным раствором, а не заседать. Очевидно, Анг-Джин сделал все возможное, на духовном теле главы озерников не счесть заплаток из айгаты Зеленой Улитки, но жизненная энергия продолжает просачиваться. Ран-Джакала словно в мясорубке перемололо. С такими ранами не живут.

Я отгонял упрямо стучащуюся в сознание мысль о гибели зверомастера и теневика. Ну неубиваемые они, чуть ли не бессмертные! Гвард лучший колдун озерных племен, победивший предыдущего верховного шамана Черного Копья. Трон-Ка превосходнейший скрытник, равных ему не было в аранье последние лет сто, он не мог попасться. Наверняка оба на задании вождя. Да, именно так, они выслеживают Зораг-Джина, потому он и сбежал. Получил известие о том, кого отправили по его душу, и решил не рисковать. Дома у него шансы уцелеть выше.

То, что их нет на собрании, не значит, что они мертвы. Точка.

– Долгих лет, славный Ран-Джакал, – поприветствовал я вождя, присаживаясь на расстеленный мех.

Обдающее лицо тепло казалось жаром, свет костра слепил. Меня точно сунули в печь. Я крепче сжал древко, вытягивая из копья живительную айгату, прохладой катящуюся по телу.

– Кан-Джай, ты ли это?

Вождь вкладывал последние силы в слова. Его голос дрожал, как у волочащего тяжеленную тушу быка-трехрога деда.

– Я, Озерный Владыка.

– Анг-Джин, он говорит правду? – Последовала продолжительная пауза – очевидно, шаман подтверждал мою личность, – и Ран-Джакал продолжил: – Ты уходил учеником шамана, не знавшим войны. Вернулся настоящим воином, с отрубленными головами битых тобою врагов, колдовским оружием и собственным отрядом. Где сражался, Кан-Джай?

– У большого каменного дома железошкурых за Громовой рекой. От моей руки пали верховные шаманы и вожди Длинных Клыков и Красных Когтей. Я убил величайшего воина Черного Копья и забрал священное оружие его племени. Никто не устоял против меня на поле боя.

– У него в лодке голова Собирателя Костей. И копье то самое, покровительствовавшее нашим заклятым врагам. У меня нет повода усомниться в Кан-Джае, – высказался колдун улиточников.

Послышалось оханье, кто-то из сидящих восторженно цокнул языком, кто-то неприязненно хмыкнул. У редкого героя подобный список поверженных противников. Три вождя, причем Рак-Джакал прослыл искуснейшим воином северных племен Ксарга, рядовые шаманы и клановые предводители, не считая их ближников, коих покрошено мною наверняка немало. За червяка из Серых Пределов вообще положена слава, выраженная в тролльих песнях и имперских хрониках. О нем Водяные Крысы не знают, зато Черное Копье свидетельствует о моей небывалой победе и невероятной власти над духами.

– Громкие слова и дела. – В голосе Ран-Джакала добавилось хрипа. – Кабы знал, какого героя обучил, оставил бы тебя на озере. Глядишь, нам не пришлось бы хоронить стольких родичей. Анг-Джин, враги точно убрались с озера?

– Да, владыка. Болотный отшельник бежит на закат. Несется без оглядки сквозь буреломы, ровно бешеный карод.

– Чего он испугался? Нашего Кан-Джая?

– Вряд ли враги ушли из-за страха передо мной. Что-то случилось в их лесах.

– Их беда нам на пользу. О ней поговорите, когда уйду к предкам. Залижете раны, наострите копья и топоры перед следующей битвой. Молите духов, чтобы она состоялась летом. В теплой воде детям Дагона легче сражаться, а гоблинам по весне сподручнее рыться в земле. Пока враг далеко и не взошло солнце, воздайте хвалу нашим покровителям! Да услышат они наши молитвы.

– Я проведу благодарственное жертвоприношение по окончании совета, – произнес Анг-Джин. – Поторопись, владыка, тебе отведено мало времени, сила благословений Зеленой Улитки и Водяной Крысы скоро иссякнет. Говори, о чем хотел.

Вождь раздосадованно рыкнул:

– Не напоминай, старый! Плесни кераца с зельем в чашу. На рассвете я уйду к предкам. Мой сын унаследует власть над племенем, обучит его Маур-Джакал. Через двадцать зим изберете следующего Озерного Владыку, если на то будет воля великих духов.

– Да будет так, – согласился молодой вождь, ему вторили голоса собравшихся.

– Попробует кто-то предать меня, отобрав власть у моего сына, – вернусь из Серых Пределов и покараю ублюдка! Поклянитесь пред ликом предков исполнить мою волю!

– Твое слово – закон, – слитно громыхнули тролли. – Да будут озеро, ласкающее водами эти скалы, и ветер, дарующий жизнь, свидетелями нашей клятвы. Клянемся быть верными твоей воле, владыка!

– Как быть с верховным шаманом? – спросил воин, весь в изображающих зеленые волны и клешни татуировках. – Анг-Джин стар, рыбоголовые сами по себе. Нам нужен новый верховный, причем обязательно тролль. С мягкотелым обожглись, хватит.

Во мне возникла черная дыра, затягивающая мысли и чувства. Мир пошатнулся раненым быком-трехрогом, восприятие энергий дало сбой, на удар сердца контуры предметов, троллей смазались, превратившись в сплошную невыразительную массу.

Мысленно я обругал себя. Надежды развеивались предутренним сумраком под лучами солнца. Проклятье! В Бездну Зораг-Джина с его племенем, я опоздал на помощь другу! Гварда больше нет, демоны дери Черное Копье и проклятую войну!

– Ты забыл об ученике Гин-Джина, сидящем напротив тебя, Громовая Глотка, – донесся издалека голос пожилого колдуна. – Хотите знать мое мнение? Я стар, учеников обучу самое меньшее за восемь-десять зим. Если, конечно, найдутся ученики и я не помру до конца обучения. Вот тогда и следует выбрать верховного. Или отбросьте традиции, как сделали, доверившись Гин-Джину.

«Обожглись», «доверившись Гин-Джину». Слова сплелись в отвратительную, неприемлемую фразу. Зверомастер служил племени, рисковал ради него жизнью, посмертием, убивал врагов синекожих. Почему – «обожглись»?

– Разве учитель в чем-то провинился перед племенем? – вырвалось у меня.

– Анг-Джин, расскажи ему, – приказал вождь.

– Ай, чего рассказывать, – тяжко вздохнул шаман. – В разгар войны наш владыка послал колдуна Трон-Ка во вражеский лагерь разведать, каких одержимых притащил болотный отшельник. Нашего шпиона с учениками поймали. Утром, привязав к столбам на берегу озера сырыми кожаными ремешками, им в печень напустили ледяных блох. Гин-Джин пообещал отомстить, переплыл на тот берег вечером того же дня. С тех пор мы его не видели.

– Он мог пасть от чар и духов. Зачем пренебрежительно отзываться о нем?

– Дослушай, Кан-Джай. Через две седмицы мы поймали воина Черного Копья. Он нам рассказал – мол, повстречал твоего учителя, знаменитого Гин-Джина, за Валом. Шаман несся верхом на саблезубе к большому каменному селению[20]. Минуло три седмицы. Нам попался тролль, утверждавший, что видел зверомастера с уходившими из захваченных людских земель железошкурыми.

– В Пограничье учитель искал помощи у людей. За годы он доказал свою храбрость и преданность Водяным Крысам. Благодаря ему озерники объединились. Не вижу причин обвинять его в малодушии. К тому же кому вы поверили – нашим врагам?!

– Пленные не врали, Кан-Джай. – Голос старого колдуна полнился сожалением. – Спроси у старейшины рыбоголовых. Он подтвердит.

– То, что Гин-Джин был за Валом, еще не говорит о его трусости, – вклинился увешанный роскошными охотничьими ожерельями тролль. – Он сражался за племя в войнах, казавшихся безнадежными, и приносил нам победу. Он спасал нас много раз от врагов куда сильнее его. Гин-Джин смел и хитер. Не верится, что он сбежал.

– Гин-Джин трусливо бросил нас, – взревел названный Громовой Глоткой синекожий. – Предатель!

Я с огромным трудом подавил в себе желание немедленно ухватить синекожего за бычью шею и сдавить до хруста, ломая гортань и позвоночник. Чем бы ни руководствовался Гвард, он не предавал. Играть, запутывая противника, в стиле зверомастера, хотя со стороны его поступки могут показаться неподобающим поведением. Наверняка он искал помощи у имперцев, возможно, вписывая озерников в планы захвата торговыми гильдиями территории южнее Крессова Вала.

– Я очень хочу убить тебя, Громовая Глотка. Уважение к великому Ран-Джакалу пока сдерживает меня. Но ты ходишь по тонкому льду. Еще раз раскроешь свою гнилую пасть – клянусь моим истинным именем, я вырву твой поганый язык вместе с внутренностями.

Тролль запыхтел, задыхаясь от гнева. Распространяющиеся от него эманации захлестнули ауры участников Совета. Удивительно злой тип, боящийся колдовства, причем злости и страха у него поровну.

– Не горячись, Кан-Джай, – вступил в разговор Маур. – Давно ты знаком с Гин-Джином? Года нет. Откуда тебе знать, каков на самом деле зверомастер? Ты знаешь о нем гораздо меньше, чем любой из нас, кроме почтенного Анг-Джина. Важно вот что: ты с нами, на острове, привез полную лодку голов, а Гин-Джин покинул нас.

В голове сложился план действий. Прежде всего спрошу у дедушки Тланса о троллях, якобы видевших зверомастера в империи, затем постараюсь найти следы в астрале. Не найду сам – Смуглянка поможет. Завтрашняя ночь обещает быть насыщенной.

– Не торопись, Кан-Джай, – услышал я тяжело дышащего вождя Ран-Джакала. – В края железошкурых всегда успеешь уйти. Отложи злость и займись укреплением острова. Как ученик верховного шамана ты наследуешь дом Гин-Джина. Живи здесь, помогай нам. Никто, – вождь обвел взором присутствующих, – не станет чинить тебе препятствий. Гин не объявил тебя шаманом, да не беда, Анг-Джин проведет ритуалы, и ты сможешь взять себе учеников. Я согласен со стариком. Покуда не вырастет следующее поколение шаманов, выборы проводить не стоит. Новый верховный появится лет через десять, до того времени пусть наши колдуны подчиняются Анг-Джину.

Мои недоброжелатели возмущенно засопели. Еще бы, отсрочка может быть мне на руку. За годы я обрасту влиянием и в итоге смогу претендовать на пост главного колдуна озерников.

– …На рассвете пошлите разведчиков за болотным отшельником, – раздавал приказы Ран-Джакал. – Не спускайте глаз с воинов Черного Копья, поставьте секреты на наших границах. Хорошо бы устроить набег на Длинных Клыков и Звездных Рысей, заодно узнать, действительно ли они обескровлены. Кан-Джай, чем займешься?

– Вырезанием Длинных Клыков.

Дальнейшее обсуждение проблем племени запомнилось плохо. Я сидел, обдумывая наиболее удобный способ для Клейменых обойти разведку Водяных Крыс, размышлял над незавидной судьбой ихтианов и гоблинов. Междоусобица неизбежна. От опасений и мрачных мыслей голова отяжелела, вдобавок лепту внесло предрассветное небо, давящее могильной плитой. Звезды пропадали, луны бледнели, на востоке зарозовел горизонт.

Извините, почтенные, дальше без меня.

На прощанье вождь Ран-Джакал протянул руку и до хруста сжал мое предплечье.

– Прощай, владыка, – произнес я. Не верилось, что сидящий напротив, способный стальной хваткой ломать кости человеку тролль вот-вот уйдет из мира живых. – Я не забуду тебя.

– Ступай, Кан-Джай. Отыщешь Гварда – передай ему… А, ничего не говори. Он сам все знает. Побольше сушеных голов, верных друзей и ласковых жен в твой дом. – Вождь заглянул мне в глаза. – Не бросай племя, Кан. Оно нуждается в тебе. – Ручища сползла с моего предплечья, и Ран-Джакал заорал: – Совет окончен! Бейте в барабаны, тролли! Взывайте к духам погибших, колдуны! Налейте мне кераца, женщины! Не плачь, жена. Сегодня уходит к предкам твой владыка, так проведи его на берег Багровой реки без стенаний!

К дому зверомастера я шел с тяжелым сердцем. Впервые с начала ученичества у Гварда я почувствовал себя на острове совершенно чужим. Тролли видят во мне непонятное, грозное существо наподобие воплощенного старшего лоа, эдакую живучую нежить. Меня боятся.

Так или иначе, мой долг – помочь племени. Ради выживших друзей и памяти об ушедших в Серые Пределы нужно покончить с Зораг-Джином. Пока он жив, угроза сохраняется.

Кошка, сидящая на плече, замурлыкала и потерлась о щеку, вроде подбадривая. Нормально, Смуглянка. Отосплюсь за день – и к вечеру буду готов на подвиги.

При приближении к уцелевшему дому зверомастера раздался щелчок замка, загудел отодвигаемый тяжеленный засов. Расписанная магическими символами дверь бесшумно распахнулась. За порогом горбился молчаливый лесной гоблин, исполняющий обязанности дворецкого у Гварда.

– Привет, Кьюзак, – устало обронил я, направляясь в кабинет учителя.

Сморщенный коротышка шустро поставил на место засов, залязгал металлическими запорами.

В темноте я сел за письменный стол, отворил ящик и нащупал стекло бутылки. Хризалийское, любимое вино зверомастера. Узнай он, что собираюсь сотворить, наложил бы на меня какое-нибудь проклятие попакостнее.

До чего же тяжко. Хочу уснуть, забыться, да сна ни в одном глазу. Мучиться придется. Благо дом окружен коконом астрального барьера, снижающим воздействие светила, и темнота способствует относительному комфорту.

В ящике звякнул опрокинувшийся от неосторожного движения бокал. Зачем он мне? Пить-то в одиночку. Зубами вырвав пробку, глотнул из горла.

– Вино не поможет, – коснулось лица легкое дыхание Смуглянки, ее руки обвили мою шею. Запахло лавандой, точь-в-точь как при нашем знакомстве. – И керац бесполезен. Забудь обо всем.

Ее мягкие губы коснулись моих, унося меня из-под гнета мыслей и рвущих душу воспоминаний.


Интерлюдия седьмая

– Эладарнцы, сами того не ведая, облегчили нам выполнение задачи, – тихо обратился Эктар к стоящей за плечом Мабьянте.

Предосторожности были излишни, установленное над холмом, где расположились боевые маги, Зеркало Полуправды надежно отводило взор. Кроме того, барьер не пропускал звуков, запахов и эманаций спрятавшихся внутри. Чтобы обнаружить Проклятых, надо буквально стукнуться о невидимую преграду, что маловероятно, учитывая ментальное заклятие, отваживающее от холма разумных.

Мабьянта по праву гордилась собственным творением. Лучше скрыть присутствие не получится, пожалуй, и у Мастеров Обмана из подземных эльфийских городов. Не таясь, ведьма смотрела сквозь прозрачную пелену Зеркала Полуправды на лежащее внизу невероятной чашей озеро. Ее рыжие локоны в солнечном свете походили на сполохи дикого лесного огня.

Бросив колючий взгляд на Эктара, совершенно не обращающего внимания на ее красоту, она отвернулась. Сколько ламия помнила эльфа, в нем всегда сквозила прохлада. Иногда ведьма удивлялась, почему боги не наделили его даром криомагии вместо таланта метаморфа. Порой он становился холоднее северного льда в полярную ночь.

За минувшие после гибели Зоната и Шестиглазого дни Эктар не прикоснулся к Мабьянте, не проявил ни малейшей теплоты в общении, словно она из любовницы превратилась в бездушное орудие для осуществления его планов. Поимка теневика и той драной кошки поглотила боевого мага без остатка, что не нравилось ведьме. Она злилась на Эктара, на снующих по берегу озера наемников и прячущихся где-то в аранье Клейменых, коих не удается выследить без Корда и Шестиглазого, на мешающих выполнению задания синекожих, на Сандэра и предательницу эльфийку. На висящий маревом над скалистым островом барьер ламия также злилась, ибо созданный местными умельцами купол оказался на удивление хорош и не позволял узнать, сколько под ним разумных.

– Сандэр на острове, – сообщила ведьма, прикрыв желто-зеленые глаза. – Он прекратил скрывать ауру, а барьер не полностью блокирует истечение его айгаты. Нападем или мне сначала выследить эльфов?

– Дождемся Корда и Нолмириона, – отрезал маг.

Раньше он был решительнее. Подумаешь, горстка смертных! Бывало, втроем Проклятые брали штурмом укрепленные города с усиленными магистрами боевой магии гарнизонами. Эктар осведомлен о способностях теневика, наблюдал за ним во время атаки на лагерь троллей. Столкновение с княжной Клейменых дало знания о ее приемах ведения боя. Проклятые узнали, чего ждать от этой парочки. Опасаться следует Сандэра, эльфийка не представляет собой ничего особенного. Быстрая, искусная во владении кинжалами и ментальной магией, и что? Спасшие в прошлый раз артефактные ловушки уже не помогут ей. Проклятые обладают великолепной ментальной защитой – благодаря Мабьянте, между прочим, – в скорости Эктар не уступит девчонке. Поставленных ламией Зеркал эльфийке не преодолеть, Герреб забросает княжну зельями, их у него немало, самых разных – и создающих облако кислоты, и взрывающихся, и усыпляющих при попадании на кожу, и отравляющих.

Просто надо быть осмотрительными.

– Ты ошибся, отослав Ночных Охотников к храмовникам, – проворчала ведьма. – Можно было избавиться от них насовсем, попросив отвлечь Клейменых. Мы бы разделили теневика и девчонку, подставив под удар тройку.

– Думаешь, скрытники настолько тупы, чтобы идти на верную гибель? Ты же видела их, Мабьянта. Охотники мастера.

– Не груби мне. Сам допустил оплошность, решив оставить Корда с Нолмирионом, и срываешь злость на нас. Милый, – Мабьянта нежно положила ладонь на руку эльфа, сжимающую посох, – не волнуйся. С ними все в порядке. Корд осторожнее барсука, а твой сын убьет любого, вставшего у него на пути. Скоро они появятся, вот увидишь.

Эктар стоял за пеленой маскирующего барьера, буравя взглядом озеро, прямой, точно вытянутая струна.

– Не придут до завтрашнего заката – мы с тобой летим к Веспаркасту. Следить за озером останется Герреб. Снабдишь его амулетами, возведешь вокруг холма дополнительные барьеры. Вернемся с Вала и либо соединимся с храмовниками, либо атакуем, когда Сандэр оставит остров. Опрометчиво нападать на него сейчас. Нам помешают морлоки и шаманы синекожих.

– А если, – ламия замерла, ощутив астральное эхо мощного разрушительного заклятия, – мы не вернемся?

– Тогда Герреб наконец освободится от обязательств перед нами. Чувствуешь что-то?

– Далеко, – ведьма поежилась, – обжигающий холод, от которого перехватывает дыхание. – Она неуверенно улыбнулась. – Наконец-то! Поблизости Корд. Он скоро будет здесь.


Глава 9
Враги и союзники

Пылающая лодка уносила в ночь вождя Водяных Крыс. Сидящий у весла телохранитель не шевелился, объятый огнем. Аура тролля потускнела, развеиваясь и охлаждаясь. Воин умер, став добровольным спутником своего владыки в Серых Пределах. Вскоре пирога погрузится в глубины озера и на островном берегу забьют барабаны и взревут рога, пока же вождь уходит в страну мертвых под гул пожирающего добычу пламени.

За лодкой тянулись ряды пирог поменьше с телами павших воинов. Десятки суденышек, груженных мертвецами разной степени свежести. Некоторых вырыли из каменистой земли острова для ритуальных похорон. Запах мертвечины, повисший над водой и перемешавшийся с ароматом курящегося третьеглаза, перебивался запахом горелого мяса.

Маур и Анг-Джин устроили погребение по всем правилам. Теперь духи погибших обретут покой в чертоге Водяной Крысы.

Прощай, Ран-Джакал, прощайте, друзья. Да не предадут забвению ваши имена потомки. С вами уходит частица меня. Изменился я, изменилось племя. Сравнительно беззаботное ученичество Кан-Джая у знаменитого шамана Гин-Джина ушло безвозвратно, не дав насладиться сполна постижением колдовских истин, совместными охотами, пиршествами в честь побед над врагами. Прощай, светлое прошлое. Прощай, Ран-Джакал.

Я развернулся и широким шагом направился по льду к берегу большой земли. За мной клином шли наемники, кошка сидела на плече, белые волки бежали по бокам и впереди. В аранье дожидаются древесники и оборотни с горцами, отступившие вглубь леса из-за тролльих разведчиков. Вот на острове меня уже не ждут, не считая пары-тройки разумных.

Слишком поздно я вернулся на озеро. Приготовления затянулись, путешествие в Марадро заняло уйму времени. Не атакуй Клейменых храмовники – я бы сэкономил минимум седмицу. Впрочем, ко мне не примкнули бы тогда древесники, а жизни десятков детей, обещанных лотосниками богу растений, оборвались. В Веспаркасте нам пришлось бы труднее. Невольно начинаешь верить в судьбу или в составленный сверхразумом план, учитывающий массу вариантов развития событий.

Трое воинов Водяных Крыс проводили нас на берегу долгими изучающими взглядами. Дабы не нервировать местных, лагерь наемников перенесли на вершину невысокого холма. Клейменые, вероятно, удалились глубже в лес, чтобы случайно на них не наткнулись разведчики племени, рассеявшиеся по окрестностям озера.

Смуглянка сохраняла режим ментальной тишины с ухода из дома Гварда. Проверяющие берег морлоки вполне могут «подслушать» передаваемые мысли.

Толкнув меня в плечо, Смуглянка кошкой сиганула на дерево и, попрощавшись громким «Мяу!», ловко взобралась по стволу. Уж она точно знает, где подчиненные.

Вечером я пообщался с патриархом ихтианов. Сначала он не откликался на ментальный зов, даже вход в свою пещеру наглухо замуровал, пришлось поймать первого попавшегося ихтиана и использовать в качестве ментального посредника.

Дедушка Тланс, всегда отличавшийся осторожностью, на контакт все-таки пошел, подтвердив слова Анг-Джина. Пленные тролли действительно видели человека, выглядящего как Гвард, что почти убедило меня: зверомастер искал помощи у имперцев. Поскольку Пограничье разорено, он направился в густонаселенный имперский центр. При дворе у него знакомых и друзей выше крыши. Пока найдет нужных людей, пока договорится, пока вернется – вот и не успел раньше меня на озеро. Надо учесть еще сложности передвижения по контролируемой синекожими местности. Армию перебросить в аранью – не отряд провести, непременно заметят и попробуют напасть.

Не вернется Гвард до окончания моих дел в аранье – пойду за ним.

– Арвак… – У просвета в окружающей лагерь засеке поприветствовал меня кивком беорн.

На холме подожду вестей от Смуглянки. Приказы розданы, так что в моем графике окошко. Посижу в походном кресле, полюбуюсь пейзажем, а то на душе неспокойно. Давит неподъемной глыбой дурное предчувствие.

Вроде ничего не забыл: Водяным Крысам рекомендации оставил, наемников проинструктировал, друзей повидал. Горцы и оборотни пробудут у озера пару седмиц. Нагрянут враги – ребята скроются в гоблинских тоннелях. Будут совершать нечастые вылазки под чутким руководством бельбена, терроризируя противника. Не явлюсь в назначенный срок – они забирают честно добытые трофеи и дуют на Крессов Вал, благо оборотни прекрасно ориентируются в лесу. Конечно, если им не помешают: уходить с ордой злющих троллей на хвосте весьма проблематично. Случись серьезные неприятности, парни задержатся, ведя партизанскую войну.

Я же наведаюсь к Зораг-Джину. Будучи жив, покоя он озерникам не даст. Разобравшись у себя дома, рано или поздно опять двинется походом на Водяных Крыс. Необходимо решить вопрос раз и навсегда, причем сделать это поскорее. Шаманы Черного Копья порастратили айгату, болотный отшельник тоже должен быть хоть немного ослаблен, отличный момент для удара.

«Сандэр, – раздался в черепной коробке приглушенный зов Смуглянки. – Плохие вести».

Не подвело предчувствие. Эх, беда.

«Отправленные за болотным отшельником боевые маги обнаружили горящие деревни Черного Копья. Над араньей дым, но Зораг-Джин свернул в другую сторону, вероятнее всего, к Красной скале духов. Мои разведчики заинтересовались и в итоге натолкнулись на светлых эльфов примерно в седмице пешего пути от Зеркального озера. Орда отшельника разделилась, чтобы окружить эльфийский отряд».

Получается недалеко от границы племен – озерников и Черного Копья. Кто там, уж не храмовники ли?

«Добавь боевых магов, верховного жреца и князя дома Алых Шипов, нашего нехорошего знакомого Анариона. В целом около полутора сотен мечей. Прилетевшие на фаэрнилах эльфы вырастили магическое древо для крылатых единорогов, под ним разбили лагерь и особо никуда не торопятся. Иногда со скуки сжигают полупустые деревни троллей».

Проклятых они ждут. Наши противники, Смуглянка, не совсем убийцы, они ищейки. Убить для них – так, второстепенная задача, ведь не пытались толком ни тебя, ни меня отправить на тот свет. А заказчиком выступает верховный жрец Карубиала. Ликвидировать нас поручено Анариону. Отличная новость.

«Чем она хороша? – вскипела Смуглянка. – Ты сказал, Проклятые поблизости. Значит, знали – придешь к озеру. Наверняка они сообщили храмовникам о твоем возвращении. Святоши Крылатого Единорога могут прилететь в любой момент!»

Не волнуйся. Сегодня мы здесь, завтра там. У нас фаэрнилы, теневое измерение, уйдем как-нибудь. Древесники замаскируются, наемники переждут под землей, Водяные Крысы рассредоточатся по аранье, их предупрежу об эльфах через разведчиков. Морлоки поднимутся по рекам, спрячутся подо льдом.

Впрочем, не уверен, что дойдет до сражения на озере. Ты хотела прикончить Габрилла – вот представился шанс. Верховный жрец вдали от цитаделей Карубиала, в сердце вражеской территории, куда Силе ангелов пробиться непросто. Мы вытащили его из раковины, радуйся, Смуглянка!

«Ты правда не понимаешь, насколько проигрышно наше положение? С ним Анарион, непобежденный чемпион чемпионов. Я планировала устранить его прежде Габрилла. С Проклятыми и эскадроном храмовников за плечами они нас прихлопнут. Поверь мне, Санд, жрец и Анарион чересчур крепкий орех для наших зубов. Мне не хватает боевых артефактов. Твоя сила непостоянна. Ты валишься от дневного света. У нас два варианта – либо скрыться, что предпочтительнее, либо, воспользовавшись обстоятельствами, нанести урон врагам и скрыться».

Ну, не столь я немощен. В остальном ты не учитываешь ситуации. Как думаешь, почему Зораг-Джин идет к Красной скале? К священному месту колдунов, соединенному астральным каналом с Серыми Пределами? Он намерен пополнить запасы айгаты, испросив благословения духов. Эльфы – истинная причина его «побега» с озера. Ни один уважающий себя тролль не уклонится от боя с высокорожденными, ибо победа над ними дарует благосклонность старейших лоа. Черное Копье сразится с Детьми Звезд.

«Болотный отшельник великий шаман, навредивший Эладарну. Тогда у него под рукой были орды одержимых, значительно превосходившие защищавших Веспаркаст и озеро. Вряд ли он победит верховного жреца и Защитника Церкви, отмеченных благодатью Карубиала».

Недооцениваешь моего врага. Уверен, у него запасен козырь в рукаве. Понимаю, ты привыкла полагаться на себя, строить планы, опережая противников на два шага, однако играла преимущественно в землях цивилизованных рас. Не обижайся. В реалиях ксаргской лесной войны я разбираюсь лучше.

«Когда же ты набрался опыта? – вспыхнула Смуглянка. – В таком случае будь добр, изложи план борьбы с эладарнцами, о великий знаток синекожих».

Есть способ одолеть святош. Подожди меня у Веспаркаста. Не появлюсь через седмицу – действуй на свое усмотрение.

Закрывшись ментальным щитом, я оборвал мыслесвязь и окунулся в теневое измерение.


Авариэль

«Ждать? Еще чего!»

Авариэль пнула торчащую из снега ветку, сгоняя злость. Сандэр представлялся ей самоуверенным мальчишкой, заполучившим от отца зачарованный меч и вдруг возомнившим себя непобедимым. Она прекрасно понимала, как он собирается бороться с эльфами.

Единственный шанс убить Габрилла – подобраться к нему вплотную, а сделать это крайне сложно из-за Анариона, и неизвестно, кто из них опаснее. Сандэр прибегнет к Предвечной Тьме и вновь изменится, рискуя потерять человеческий облик и рассудок. Так часто случается с теневиками, обратившимися к истоку Силы.

Что бы ни задумал Санд, Авариэль последует за ним и предотвратит обращение в раба Предвечной Тьмы. Он нужен ей. Найти его легко, привязанное к поясу с церковными зельями сигнальное заклятие укажет точное местоположение.

Проклятые, храмовники, жрецы Карубиала, шаманы синекожих – о, Великая Мать, сколько препятствий ты посылаешь дочери!

Авариэль успокоилась, переключившись на решение более актуальной проблемы. Ментальное заклятие, верно, уже обошло щиты, воздвигнутые волей захваченного человека. Связь с разумом Проклятого достаточно прочна, чтобы не раствориться в облаке природной айгаты, накрывающем тоннели гоблинов. Княжна мысленно потянула за врастающую в сознание мага нить и внезапно провалилась во мрак без эмоций, памяти и личности. «Мозговой червь», прокладывавший путь к разуму Проклятого, развеян. Девушка с немым вопросом на лице повернулась к стоящему под гигантским древом часовому.

«Что с вами, моя госпожа?» – взволнованно спросил эльф, предварительно пристально осмотревшись и не найдя ничего подозрительного. В руки его из ножен впрыгнули кинжалы.

«Ты наблюдаешь за выходом из гоблинских подземелий. Не видел ничего подозрительного?» – взяла себя в руки Авариэль.

Часовой замешкался.

«Утром Сандэр увел пленных».

Плохие новости продолжают сыпаться камнепадом. Конечно, Клейменый не сообщил ей сразу. Помня о режиме молчания, связаться с ней не очень-то и старались. Послание не могло достигнуть накрытого колпаком барьеров острова и привлекло бы внимание рыбоголовых менталистов.

Авариэль расслабилась, подавив эмоции. Нельзя позволять волнению мешать думать, в данный момент ей требуется ясная голова. Ведь произошло то, чего она опасалась, – Проклятые освободились.


Эктар

Виверна вынырнула из-за облаков, явив сидевшим на спине Проклятым лесные просторы Ксарга. Лагерь высших эльфов выделялся на фоне заснеженной араньи грязным пятном, как и пожарища вокруг, оставшиеся от деревень синекожих. Габрилл избрал для стоянки сожженное дотла троллье селение на небольшой округлой возвышенности. Над серо-белыми палатками реяли флаги эладарнской Церкви. На полотнищах вставал на дыбы серебряный Крылатый Единорог, попирая копытами звезды.

Тяжело маша крыльями, виверна приземлилась у растительной изгороди и заставила фаэрнилов на ветвях громадного дуба над лагерем испуганно шарахнуться. Из палаток выскакивали воины в сверкающих самоцветами доспехах, жрецы и боевые маги выстраивались кругом под выращенным древом единорогов.

Габрилл в переливающейся цветами радуги мантии вышел навстречу драконоподобному чудовищу, опираясь о тонкий витой посох из звездной стали с серебристым навершием в виде треноги, сжимающей лучащуюся мягким светом белую сферу. Верховного жреца окружала сияющая, насыщенная ангельской айгатой аура, видимая даже зрением обычных смертных.

По правую руку от него остановился воитель в простом плаще, сжимающий серебристое копье с красным шипом наконечника, – предводитель храмовников Анарион. Покрытое шрамами лицо словно принадлежало выходцу из Серых Пределов – абсолютно бесстрастное, жуткое из-за пустых, кое-как заросших бугристой плотью глазниц.

Верховному жрецу и легендарному, не знающему поражений герою по плечу справиться с ордой троллей, возглавляемой аватарой старейшего лоа. Поддерживающий первых лиц Церкви эскадрон всадников на фаэрнилах сам по себе сравним с армией. У теневика, подумал спрыгивающий со спины виверны Эктар, ни шанса на победу в честном бою.

У палатки на окраине лагеря застыли учуявшими добычу псами трое Ночных Охотников. Проклятый цыкнул языком, завидев их. Против его ожиданий, они достигли высокорожденных, пройдя через кишащую синекожими аранью. Эктар надеялся избавиться хотя бы от одного наемного убийцы руками троллей.

– Приветствую, ваше святейшество, господин князь, – встретил жреца и храмовника полупоклоном боевой маг.

Корд справа от него покачнулся и едва не потерял равновесие – сказывались нанесенные теневиком и Авариэлью Кошкой раны. У Искателя забрали исцеляющие артефакты, и восстановление организма происходило за счет вплетенных в духовное тело заклятий. Мабьянта выразила желание помочь, но на лечение не было времени.

– Твой отряд поредел, – заметил подошедший Габрилл. – Ты потерпел поражение?

Вопрос звучал как утверждение, не требующее ответа. Тем не менее Эктар возразил:

– Не совсем так, ваше святейшество. Я не сражался с теневиком.

– Да-да, вижу. Бились твои маги, они-то и проиграли вчистую. Ты лишился сына, прими мои соболезнования.

– Нолмирион жив, – поправил его Проклятый. Нестерпимо больно признавать собственные потери. – Сдерживающие печати сломаны высвободившейся мощью Полночной Плеяды, он нестабилен, поэтому не предстал пред вами. Мои маги стерегут его.

– Где он? – требовательно задал вопрос верховный жрец.

– В Месте Силы неподалеку. Стихийная айгата подпитывает сковывающие Плеяду заклятия. После смерти теневика вас проведут туда, и вы снимете проклятие, ваше святейшество.

– Не тебе указывать верховному жрецу всесвятого Карубиала. – Лик Габрилла стал жестким. Эктар внутренне сжался, боясь неловким вздохом навлечь на себя гнев бывшего благодетеля, означающий крушение всех планов. – Я смотрю на тебя, твоего подручного и задаюсь вопросом: достойны ли вы награды? Враг определенно жив, княжна Клейменых помогает ему. За что благодарить вас? За предупреждение врагов об охоте на них? Какую пользу принесли вы, Проклятые, и соразмерна ли она вознаграждению?

– Нам удалось установить, где находится теневик, – выпалил Эктар. – Мы отнюдь не бесполезны, ваше святейшество.

– Ночные Охотники справились бы скорее. Вам было приказано убить Врага и Авариэль Кошку, не правда ли?

Эктар стоял с опущенной головой, не смея произнести ни звука. Габрилл до сего дня не говорил с ним столь высокомерно. В свою очередь, до заказа на головы княжны и теневика боевой маг ни разу не подводил верховного жреца. Вероятно, промах Проклятых доставил главе Церкви острое неудобство. Габрилл узнал о неудачах Эктара от Ночных Охотников. Права Мабьянта, не стоило посылать их к храмовникам.

– Пойдем, – позвал за собой Проклятых Габрилл, разворачиваясь.

Колючее ограждение расплелось пред ним, образовав арочный проход. Едва Эктар и Корд пересекли незримую границу лагеря, усеянные шипами ветви закрыли вход. Оставшаяся в одиночестве виверна, выпустив из ноздрей струйку дыма, фыркнула и, величественно взмахнув перепончатыми крыльями, взлетела.

В полом стволе выращенного с помощью магии за считаные дни дуба верховный жрец устроил себе временное жилище. На круглых стенах росли испускающие желтый и белый свет магические цветы, посредине превращенного в кабинет ствола прямо из пола вырастала изящная мебель. Габрилл, указав на кресла, сел за письменный стол.

– Рассказывайте, – потребовал он.

Корд плюхнулся на сиденье и откинулся на ажурную спинку, глотая воздух. Бросивший на товарища взгляд Эктар сел рядом, стараясь не встречаться глазами с верховным жрецом и не смотреть на Анариона, вставшего за креслом Габрилла. Глава Церкви принимает верно служившего ему сотни лет архимага за мусор, что ж, невелико дело. Проклятый стерпит, рассчитывая на обещанную награду.

– Получив от вашего святейшества сведения о Сандэре и Авариэли, мы тотчас приступили к выполнению заказа, – начал Эктар, – и вскоре настигли княжну на землях империи людей. Вмешательство третьей стороны не дало нам уничтожить Кошку.

– Третьей стороны? – Предводитель Проклятых отметил, как сжалась в кулак ладонь Габрилла. «Сегодня он явно не в себе», – подумал маг.

– Демонопоклонники, ваше святейшество, охотились на Авариэль, поскольку та выкрала и принесла в жертву Владыкам Предвечной Тьмы ведьм, возглавлявших крупнейший в империи ковен, вместе с воспитываемыми культистами сосудами[21] для сущностей Бездны.

– Да пребудут в забвении их имена, – промолвил жрец. – Хоть что-то благое девчонка сделала для Церкви.

– Воистину так, – согласился боевой маг. – Когда мы окружили княжну, она раскрыла себя рыскавшим поблизости демонопоклонникам и, пользуясь прибытием поисковых команд одержимых и колдунов, выскользнула из наших рук.

– А Враг?

– Его мы выследили позднее, прибегнув к уловке Корда Искателя.

– Моей, ваше святейшество, – подал слабый голос Проклятый. – Мы проверяли область, где находился теневик. Я и Нолмирион наткнулись на него. После скоротечного боя нас схватили. Меня пытала княжна. Я чуть не лишился рассудка, отражая ее ментальные заклятия, и тем не менее сумел поставить на Клейменую и теневика астральные метки. Мне известно точное местоположение обоих.

– Если, конечно, магистр-супрем магии разума Авариэль и Враг, обладающий неведомыми нам способностями, не нашли и не очистились от меток, – произнес жрец задумчиво.

– О нет, я чувствую их так же ясно, как вашу сияющую ауру, ваше святейшество.

– Допустим, я тебе верю. Каким образом ты спасся?

– Корда и Нолмириона освободил я, – вклинился Эктар. – Заклятие Корда пробило установленный Авариэлью барьер. Мы нашли Искателя по истечению айгаты. Приняв облик теневика и скопировав его ауру, я спустился в охраняемые пещерными гоблинами подземные ходы и вывел оттуда Корда с Нолмирионом.

– Еще и пещерные гоблины, – хмыкнул жрец. – В Ксарге они раньше не водились.

– Племя Водяных Крыс, приютившее Сандэра, терпимо относится к некоторым расам. Оно состоит из кланов троллей, морлоков и гоблинов, ваше святейшество.

– Довольно. – Габрилл хлопнул ладонью по тонкой столешнице. – Где сейчас Враг?

– Движется к Красной скале духов, – ответил Корд. – Десять лиг на юго-восток отсюда.

Красная скала духов – священное место троллей, фонтанирующее Силой покровителей окрестных племен. В пещерах под ней ученики становятся шаманами, проходя сложный ритуал посвящения. Там же колдунам проще говорить с лоа и пополнять запасы айгаты. Охраняют святилище духи предков, нередко вселяющиеся в троллей, и сами шаманы. Однако опаснее другое. У Красной скалы связь ангелиан с Эмпиреями истончается. Жрец, в одиночку сметающий под взором Карубиала целую армию, в наполненном враждебной аурой старейших лоа лесу победит разве что крупный отряд синекожих. По этой причине Габриллу понадобился летучий эскадрон, коим командует легендарный герой.

– Близится ночь, – вздохнул верховный жрец. – Выступим на рассвете. Да поможет нам Крылатый Единорог!


Зораг-Джин

Кто-то продавливал защитные слои Кокона Спокойствия, окружающего стоянку шаманов. Стремительно, уверенно, совершенно не боясь последствий и увиливая от сторожевых духов с грациозностью мастерски владеющего оружием бойца на тренировке с малолетним ребенком. Пришелец то пропадал, то появлялся, выискивая места наименьшего сосредоточения айгаты, совершал серии ложных выпадов, перетягивая на себя охранников, и точным ударом дырявил самовосстанавливающиеся барьеры.

Почувствовавший разрушение заклятий Зораг-Джин вернулся из блужданий по Серым Пределам. Сначала он различал лишь уколы по кокону, затем уловил эманации присутствия теневых духов, и все стало ясно. Болотного отшельника навестил очередной теневик. Предыдущий старался обойти защитные барьеры и выгадать момент уязвимости шамана Черного Копья. У него не вышло. Этот решил поступить иначе.

Сложив и разведя ладони, Зораг-Джин раздвинул края образовавшейся в барьере щели. Проходи, пришелец. Окутанный Малым Коконом, выдерживающим удар старейшего лоа, шаман не опасался теневика. Духи в засушенных крошечных головах, лежащих по углам шатра, ждут приказа для атаки.

Незнакомец воспользовался приглашением, и из отбрасываемой на расстеленные шкуры тени выросла человеческая фигура. Молодой русоволосый мужчина в кожаной куртке, с поясом, набитым склянками зелий, напоминал колдуна железошкурых. Только вместо посоха держал – Зораг-Джину стоило немалых усилий сохранить невозмутимымый вид – священное копье племени. Черный росчерк на фоне шкур, свисающих на волосяных шнурках амулетов и тлеющих пучков травы. От оружия не исходило айгаты. Оно безмятежно спало в руках незнакомца, точно погрузившаяся в зимнюю спячку змея. Копье, поглощавшее жизнь всякого, кто без ритуалов умилостивления прикасался к нему, позволило взять себя кому-то кроме верховного шамана и вождя, да еще вело себя спокойнее, чем внутри тролльего идола, где находилось, смазываемое кровью жертв, десятилетиями.

Оторвав взгляд от реликвии родного племени, Зораг-Джин вскользь оглядел пришельца. Жилистый, со щетиной на лице, в расслабленной фигуре кроется природная мощь зверя. Залитые тьмой глаза и аура – темная, похожая на ауру жителя Серых Пределов, но не такая холодная. Не лоа и уже не смертный. Он сильнее старика, пришедшего от Водяных Крыс. Обратившийся к Предвечной Тьме человек с примесью аллирской айгаты в ауре – редкое сочетание, наталкивающее на мысли об одержимости.

О нем рассказывали духи, спасшиеся из-под каменного селения железошкурых на Громовой реке. Черный Человек – прозвали они его. Он убил многих вождей и шаманов, напавших на Дом Шершня, и подчинил оружие племени прямо в бою, отобрав у вождя Рак-Джакала. Могучий колдун. С ним надо быть осторожным.

Шкуры занялись ярко-оранжевым пламенем, создав огненное кольцо вокруг пришельца. Духи огня сжигают тени и предотвращают побег теневика. Так поймал Зораг-Джин шамана озерников. Повинуясь приказу, смертоносное кольцо сожмется.

– И я рад нашему знакомству, – раздался из-за стены пламени насмешливый голос, говорящий на наречии северных племен Ксарга. – Если ты приветствуешь огненной ловушкой всех входящих в шатер, понятно, почему тебя по ночам боятся тревожить твои сторонники.

– Кто ты?

Пламя не остановит пришельца, зато замедлит на мгновение, чего достаточно для разворачивания следующего заклятия и нападения старших лоа из засушенных голов.

– Кан-Джай. Разве не помнишь меня? Ты послал за мной одержимого зверя. Мы с сестрой тогда только перебрались из Проклятой Башни на Зеркальное озеро.

– Так это ты? – удивился Зораг-Джин. – Ученик верховного шамана Водяных Крыс, да? Зачем пришел?

Может, раньше Черный Человек и учился у Гин-Джина, но сейчас от стиля зверомастера в нем не осталось и следа.

– Пробил час перемирия ради войны с общим врагом – аллирами[22].

Болотный отшельник тихо рассмеялся.

– Перемирие, – протянул шаман. – Пусть твои соплеменники ударят, мы напоим вашей кровью наших покровителей. Ха! Нам не нужен мир со слабыми жабами и отребьем, преклонившим колени перед мягкотелыми.

– Аллиры сожгли большинство деревень твоего племени от скуки. Бросишь им вызов, не заключив с нами союза, – Черное Копье раздавят, спалив аранью. И мы, будучи вам врагами, расправимся с уцелевшими.

– Случись беда, вы все равно ударите нам в спину. Какой прок от мира с вами?

– Аллиров ненавидим все мы. Водяные Крысы пойдут охотиться на них плечом к плечу с твоими троллями. Мы хотим быть вам союзниками в войне, ведь, отправив вас за Багровую реку, остроглазые придут за нами.

– Черному Копью есть на кого положиться, – хмыкнул болотный отшельник.

– Ты о Звездных Рысях, Длинных Клыках и тех южных племенах, чьи лучшие воины пали под Домом Шершня? Или о Мертвых Медведях, увязших в войне? Не так-то много союзников. Черное Копье больше не покровительствует вам. – Пришелец провел проснувшимся оружием над пламенем, поглощая айгату огненных духов.

Зораг-Джин окончательно узнал реликвию, жадно пьющую силу из всякого, оказавшегося поблизости, и заставляющую трепетать лоа. У почуявших копье духов разом пропала жажда крови, они задрожали от страха.

Болотный отшельник не поддался сжавшему внутренности ледяными когтями чувству и приготовился взорваться боевой формой, высвободив часть пойманных лоа. По жилам заструилась айгата, насыщая кровь, укрепляя плоть и кости. По желанию шамана мир замедлится в любое мгновение.

– Не стоит доводить до крайности. Я пришел говорить, а не драться. – Пришелец усыпил оружие. – То-то посмеются аллиры, прослышав о нашем поединке.

Зораг-Джин неподвижно сидел на циновке, пристально глядя на Черного Человека.

– Союз между нашими племенами принесет пользу, – согласился тролль. – Водяным Крысам следовало присоединиться к Черному Копью раньше. Не было бы столько убитых, ваши воины покрыли бы себя славой, захватив богатую добычу в землях железошкурых. Жаль.

– Я понял тебя, шаман. Завтра в полдень буду у Красной скалы духов, там и дашь ответ перед старейшими духами. Согласишься – вместе испросим благословения на великую охоту.

– Я поговорю с шаманами. Мы спросим у предков, угоден ли им наш союз, – неспешно сказал Зораг-Джин, и кольцо огня разомкнулось, превратившись в полумесяц. – Приходи завтра один. Приведешь кого-нибудь – умрешь.

Черный Человек ухмыльнулся и опустился в тень.

Болотный отшельник несколько ударов сердца сидел, отслеживая исчезающие эманации Тьмы. Убедившись, что пришелец ушел, он облегченно выдохнул. Опасность миновала.

Давно Зораг-Джин не встречался с обладателем столь огромной Силы. Сражаться сейчас было неразумно, победа досталась бы чересчур дорогой ценой. Тратить айгату пойманных духов в преддверии войны – непростительная ошибка.

У Красной скалы шаманы получат благословение старейших лоа, пополнив запасы айгаты. И главное, их нагонит Хозяин Стужи. Получив донесения разведчиков о вторжении, болотный отшельник попросил его возвратиться из похода по землям железошкурых.

Колдун зажмурился, вдыхая горько-сладкий аромат курящихся трав и успокаиваясь. Из-за нападения на Черного Человека племя вступит в противостояние с остроглазыми ослабленным, потеряв самое меньшее нескольких шаманов и поддержку Хозяина Стужи, предупредившего, что исполняет последнюю просьбу Зораг-Джина. Выгоднее избавиться от теневика, использовав его на войне. Водяные Крысы вправду могут принести пользу.

– Мудрейший… – У приоткрытого входа в шатер упал на колено колдун Черного Копья, опираясь о длинный вард, оканчивающийся черепом дикой кошки.

– Говори, Зенземай.

– Птица принесла послание от вождей кланов. Они сообщают, что окружили вражеский лагерь. Как вы и советовали, собрали всех троллей, способных сражаться.

– Я услышал тебя, Занземай.

Помощник попятился за пределы очерченного на снегу кровью колдовского круга, а болотный отшельник довольно потер руки. Через седмицу на границе племен скопятся отряды Мертвых Медведей, и начнется наступление на остроглазых.

– Занземай, постой, – окликнул помощника Зораг-Джин. Тот послушно прибежал обратно. – Отправь послание озерникам. Мы заключаем мир.


Эктар

Рассвет застал Эктара за размышлениями о словах верховного жреца, произнесенных накануне. На вопрос, как произойдет снятие проклятия с сына, Габрилл заявил, что говорить о ритуале рано. «Прощение Карубиала спасет Нолмириона», – сказал он туманно и добавил, дескать, предводитель Проклятых еще не заслужил награды.

Десятилетия верной службы, устранение противников Церкви и королевства, разрушение городов, убийство тысяч смертных ничего не значат для ангелов. Эктар играл роль полубезумного коллекционера знаний и артефактов, на самом деле выполняя грязную работу, о которую не желали мараться святоши Карубиала. По канонам Церкви он грешник – убийца, грабитель, святотатец. В таком случае кто Габрилл, поручавший ему убийства ангелиан? Почему жрец достоин благодати Крылатого Единорога, а его разящий кинжал – нет?

К утру маг усомнился в искренности работодателя. Габрилл мог манипулировать им, суля снятие проклятия Полночной Плеяды. Истово желая уничтожить теневика, глава эладарнской Церкви использовал все доступные средства. Жажда смерти Сандэра Валирио поглотила его целиком, вынудив солгать. Потом придется разбираться с Проклятыми, отчасти для того и взят летучий эскадрон. Предвидя подобное развитие событий, Эктар оставил половину своего отряда в аранье.

Лагерь проснулся с трелью флейты, оповещающей о рассвете в мрачном мире заваленных снегом лесов и низко висящих свинцовых туч. Эльфы выскакивали из палаток, приводили себя в порядок и торопились к фаэрнилам. Сидящий на ветке, свесив ноги, предводитель Проклятых равнодушно наблюдал за утренней суетой, быстро превращающейся в стройность. Компанию ему составлял покашливающий, укутанный в теплый зачарованный дорожный плащ Корд.

– Пошли звать виверну.

Боевой маг легко встал, пробежал десяток шагов по ветви и прыгнул, расставив руки. Приземлился он за изгородью, провожаемый косыми взглядами эладарнцев, после чего издал громкий зов, отдаленно напоминающий вой волчьей стаи, рев потревоженного в берлоге медведя и шипение рассерженной змеи.

Спустившийся Корд поковылял к товарищу, опираясь на сучковатую палку. Против ожиданий, изгородь не выпустила его, пока кто-то из эльфийских магов не произнес слова-приказа. С помощью Эктара Искатель взобрался на спину приземлившейся виверны.

Габрилл выехал на белоснежном фаэрниле. Анарион был рядом, восседая на крупном крылатом жеребце цвета запекшейся крови. Вышитые серебром молитвенные ленты заменяли броню обоим единорогам. Седую голову верховного жреца украшала покрытая золотыми узорами ангельских имен бирюзовая тиара. Храмовник остался верен себе, надев неприметный серый плащ. Ни украшений, ни доспехов Анарион не носил.

– Где Враг, Проклятый? – крикнул Габрилл.

Поведение жреца начинало раздражать боевого мага. Сохраняя невозмутимое выражение лица, Эктар кивком разрешил Корду ответить.

– Под Красной скалой духов, ваше святейшество. В пещерах.

– Веди.

Храмовник, полуобернувшись, махнул рукой эскадрону, и полсотни всадников в пластинчатых доспехах тронулись с места. Взяв короткий разбег, фаэрнилы взмыли к небесам. Биение их крыльев оглушило находящихся внизу. Без малого восемь десятков воинов и магов стояли на земле, готовые последовать за соратниками. Анарион пояснил:

– Наш резерв. Введу в бой при необходимости.

Предводитель Проклятых оглянулся. Уж кого-кого, а Ночных Охотников он не хотел иметь за спиной. То ли убийц не пожелали брать на сражение, то ли они незаметно выдвинулись раньше. Среди всадников скрытники отсутствовали.

Понукаемая Эктаром виверна оттолкнулась лапами от наста, взмахнула громадными кожистыми крыльями и взлетела. За ней, разбежавшись, устремились верховный жрец и Анарион, чуть отстали от них полсотни эльфов, соблюдая особое построение.

Краем глаза пригнувшийся боевой маг отмечал на заснеженном лесу тени фаэрнилов. Эладарн располагал двумя летучими эскадронами – одним лично командовал король, второй исполнял приказы Церкви. В первый набирали исключительно гвардейских магов рангом не ниже магистра, преимущественно огневиков и воздушников. Именно королевский эскадрон отличился, разметав войско людей, шедшее на эльфов через Седые горы при поддержке дварфов. В эскадрон Церкви зачисляли обученных жрецами храмовников, преимущественно владеющих луком. Им преподавали основы магии огня и воздуха, в результате получая воинов-магов, по потенциалу немногим уступающих гвардейцам и безгранично преданных Церкви. Удачное совмещение стрелковых атак, чудес и заклятий приносило победу за победой. Крылья Карубиала за сравнительно недолгую историю существования провели множество успешных карательных экспедиций, организованных против орков, троллей и демонопоклонников, но не участвовали в полномасштабном сражении. Впрочем, подумал Эктар, у Красной скалы они не столкнутся с войском.

– Вон там, – указывая рукой на возвышающийся над горизонтом каменный клык, прокричал Корд.

Эскадрон сменил походный порядок на боевой. Фаэрнилы выстроились вертикально поставленной сетью. Каждый всадник теперь мог стрелять без риска задеть соратника. Несясь на полном ходу, храмовники натягивали тетивы испещренных ангельскими знаками луков, накладывали стрелы со сверкающими наконечниками и белым оперением. Летящий впереди Анарион поднял руку и резко опустил, подавая сигнал.

Десятки падающих звезд с ужасающим воем прорезали хмурое небо. Предводитель Проклятых ясно различил содержащуюся в стрелах концентрированную айгату ангелов, узнав губительную атаку всадников. Троллям не позавидуешь, на них вот-вот обрушится Гнев Звезд, второе по мощности массовое чудо, применяемое эскадроном храмовников.

Тем временем Габрилл воздел к небесам навершие посоха и произнес короткую молитву, призывающую благодать Карубиала. Крылатый Единорог откликнулся сразу же, в застилавших небо серых тучах образовалось идеально круглое отверстие, откуда на эльфов излился поток теплого целительного света. Другая брешь возникла над скалой. Под влиянием ангельской благодати чудеса усилятся, а духи лишатся части способностей.

Стрелы достигли святыни синекожих, и полсотни солнц зародились над араньей. Зажмурившийся Эктар почувствовал боль в глазах – свет ослепил его даже сквозь веки, обдав жаром. Раздался хлопок, затем мир умолк. Астрал наводнила айгата Карубиала, сухая, горячая, будто пустынный ветер. Не прошло и мгновения, как она стала разреженнее, жар обратился теплом, боль развеялась, позволяя открыть глаза.

Над скалой кружилась, опадая, искрящаяся пыль. Подавшиеся вперед всадники накладывали стрелы на тетивы, готовясь к следующему залпу, Габрилл застыл с поднятым посохом, сорвавший с себя плащ Анарион пылал покрывающими голое тело вереницами енохианских знаков, приняв незавершенную форму Защитника Церкви.

Стрелы вновь падут смертоносным дождем, после чего в пещеры спустятся добивать раненых храмовники и Проклятые. Аранью под скалой выжгут святым огнем и будут поливать светом, пока верховный жрец не прикажет остановиться, узнав от Карубиала о смерти теневика. Таков вкратце план, изложенный Габриллом вчера.

– Эктар, – окликнул верховный жрец, облизнув пересохшие губы. – Клянусь саном, дарованным мне Всесвятым Карубиалом, убив сегодня Врага, я сниму проклятие с твоего сына.

– Благодарю, ваше святейшество. Корд, в пещерах кто-нибудь выжил?

– Не знаю. Внутри слишком холодная айгата, неприсущая живым. Метка еще на теневике.

Морозный ветер подул от скалы, разогнав пыль и обнажив троллью святыню. У чернеющего зева пещеры стояли двое – пожилой сгорбленный тролль и гигант в длинном одеянии из звериных шкур, во мраке под капюшоном светились красным недобрые глаза. По воздуху и астралу распространилась морозная волна, вытесняя ауру Карубиала. Страх острыми зубками впился в сердце, парализуя Эктара. Мощь вышедших из недр скалы была сравнима с ангельской.

«Кто из вас, потомков звездных богов, сильнейший? – прошелестело, вымораживая внутренности и сковывая льдом мышцы. – Осмелится ли кто-нибудь сразиться со мной?»

Габрилл рубанул посохом. Сверкнувшая с небес молния ударила в синекожего, разбившись мириадами огней, от последовавшего грохота заложило уши. Натиск морозной ауры ослаб, оцепенение спало, даруя эльфам способность двигаться и осмысливать происходящее.

Храмовники наткнулись на старейшего лоа. По-настоящему страшный противник, вдвойне опасный у тролльей святыни, являющейся вратами в мир мертвых, вотчину злых духов. Громовой Молот, предназначенный для испепеления высокоуровневых сущностей, вряд ли навредил духу. Разве только сокрушил невидимую броню, и теперь надо вновь атаковать.

Воющие стрелы ушли к цели, на сей раз невыразительно поблескивая наконечниками, а Анарион вспыхнул, принимая завершенную форму Защитника. Волна ангельской айгаты от него прокатилась по астралу, очищая от остатков холодной ауры. Боевой маг еле удержался на спине виверны, которой разворачивающаяся битва нравилась все меньше. Рукокрылая ящерица привыкла опалять огненным дыханием куда менее грозных противников. Эктар погладил шею напарницы, послав ментальный успокаивающий импульс. «Потерпи немного, скоро конец».

Слитный грохот полусотни взрывов поколебал реальность Лантара, в клочья разорвал и перемешал ауры. Залпом Багровых Облаков, самого разрушительного заклятия магии огня в арсенале храмовников, можно стереть город. Учитывая молнию Габрилла, старейший наверняка ранен.

Над пламенем и сизыми вихрями пепла вставал гигантский темно-зеленый силуэт – змей, точная копия варда шамана. Капюшон раскрылся зонтом, не пропускающим благодатный ангельский свет. Предводитель Проклятых побледнел. Второй старейший! Его аура походила на змеиную, ядовитую и разъедающую души смертных.

Вскинув посох, верховный жрец прокричал слова короткой боевой молитвы, и в навершие ударила ослепительно-белая молния, соединив Габрилла с небесами. Ведомое жреческим посохом подобие ангельского меча устремилось к громадному змею и внезапно остановилось. Выпрыгнувший перед главой Церкви закованный в лед синекожий с горящими красным огнем глазами ухватил посох, выросшими из предплечья ледяными клинками полоснув по Габриллу. В тот же миг в красноокого врезалась шаровая молния, отбросив. Анарион вступил в бой.

Верховный жрец уцелел, пожертвовав Щитом Карубиала. Пройдет пара вздохов, и чудо восстановится. Пора.

Из груди Габрилла выскочил острый зеленый шип. Эльф недоверчиво посмотрел на него, попытался обернуться.

– Простите, святейший.

Эктар вынул из спины верховного жреца удлинившееся и превращающееся в клинок навершие посоха. В следующее мгновение острое лезвие легко, точно свечу, перерубило шею немолодого эльфа. Голова, разбрызгивая кровавые капли, полетела вниз. За ней в клубы пепла рухнуло со спины испуганного фаэрнила туловище. Виверна бросилась за трофеем, аккуратно подхватила пастью останки Габрилла и унеслась прочь.


Под неверным светом белой луны мы призраками брели по выжженной равнине, утопая по щиколотки в горячем пепле. И не скажешь, что здесь раньше росли деревья, многим из которых перевалило за тысячу лет. Окрестные холмы развеяло, саму Красную скалу духов, защищенную барьерами, раздробило на множество раскаленных камней. В пепле темнели обугленные кости оборонявших святыню троллей и напавших на них эльфов. На высокорожденных нередко попадались оплавленные доспехи и магические побрякушки. Расколотые, закопченные драгоценные каменья, сломанные браслеты, оборванные цепи разной толщины затухали, израсходовав заключавшуюся в них айгату. Собрать сей металлолом да сдать гномам за империалы – выйдет приличная сумма. Самоцветы коренастые бородачи примут в любом виде, от драгмета также не откажутся. Пожалуй, так и сделаю. Помешать-то мне никто не сможет. Наверное.

Живые скучковались у крупнейшего скального обломка. Меньше десятка потрепанных синекожих суетились над обладателем ауры, похожей на змеиную. Ранен, бродяга, энергия утекает из него ручьями. Удивительно – он пытается при помощи шаманов залатать прорехи, причем довольно успешно. Сразу видно, непростой разумный.

Другой примечательный субчик находится глубоко под скальной породой в изолированной капсуле из крепчайшего, созданного магией льда. Дрыхнет или устроил себе роскошную гробницу – непонятно, а докопаться до него трудно, камень над ним пропитан духами, приобретя прочность мифрила, долбить придется Маркартом не одну седмицу. Скучное занятие, затратное по времени. Гоблины, думаю, управятся за пару месяцев, провед