Петр Григорьевич Балаев - Клим Ворошилов. Первый Маршал страны Советов. Друг Сталина, враг Хрущёва

Клим Ворошилов. Первый Маршал страны Советов. Друг Сталина, враг Хрущёва 3M, 479 с.   (скачать) - Петр Григорьевич Балаев

Пётр Балаев
КЛИМ ВОРОШИЛОВ.
Первый Маршал страны Советов.
Друг Сталина, враг Хрущёва


ПРЕДИСЛОВИЕ.
«Таких людей уже нет, он был одним таким»

Первые запомнившиеся мгновения детства. Самое яркое, что врезалось в сознание.

Мне 4 года. Дедушка, Павел Карпович, подобрал в поле оставшегося без матери косуленка. Палисадник. Я собираю и ем малину, а косуленок Мишка ее ворует у меня из рук…

Хмельные Павел Карпович и его брат дед Коля. Я в первый раз видел, как плачут взрослые люди. Как они сквозь слезы пели какие-то песни про псов-атаманов, любимого наркома, который поведет их по дороге знакомой, Первого маршала и Сталина, как врагов сокрушили у озера Хасан, как имя Ворошилов запомнил польский пан… Что-то сердито сказала зашедшая в дом бабушка Таня… Сверкающая наградная шашка в руках деда, рухнувший перерубленный фикус, толщиной с приличную сосну, крошево стульев, убегающая бабушка, во дворе визг разрубленного на две половины поперек кабана, откармливаемого к Новому году, и посеченный штакетник забора…

В 1979 году от рака желудка умерла бабушка Таня. Дед очень сильно тосковал и упросил моих родителей отпустить меня, своего самого любимого внука, пожить к нему. Вечера с рассказами дедушки о его жизни, о любви к покойной жене, о войне…

Я ему как-то напомнил тот случай, когда он буянил с шашкой. Узнал, что это было в день смерти Климента Ефремовича Ворошилова. «Таких людей уже нет, он был одним таким», — слова деда.

Так и остался мой дедушка для меня непонятным и загадочным человеком. Юношеское раздолбайство. А теперь горькое чувство упущенного. Сидеть бы сейчас перед Павлом Карповичем и старательно записывать всё, что он говорил мне теми вечерами!

Ушло поколение наших дедов, унеся память о своей жизни с собой. Мы, по своей малолетней глупости, увлеченные собственной молодостью, только едва притронулись к той памяти, выхватив из нее куцые фрагменты.

Поколение абсолютно непонятных нам людей. Простой конюх, вообще никогда не учившийся в школе, точнее, учившийся в церковно-приходской школе меньше месяца, — и книжная полка в доме с многочисленными мемуарами. Самое первое издание «Воспоминаний и размышлений» Г.К. Жукова и, с бережно обернутой газетой обложкой, любимая и часто перечитываемая книга «Пройденный путь» Семена Михайловича Буденного. Куда-то исчезнувшие после смерти дедушки письма, там и письмо, и поздравительная открытка бывшему старшине-сверхсрочнику Первой Конной от маршала Буденного. Рассорившиеся родственники не посчитали нужным прислать мне телеграмму, когда умер Павел Карпович, делили наследство…

Непонятная мне, советскому школьнику, откровенная ненависть ко всем коммунистам скопом, коммунистам тех лет. Презрение к Брежневу, день рождения которого был в один день с дедовским. Слова Павла Карповича, когда в телевизоре возникала фигура «дорого Леонида Ильича», смачно целующегося с мужиками: «Опять налакался, сволочь».

И в те годы вообще дико звучавшее для меня его утверждение, что тогда, при Сталине, они жили счастливо, а сегодня…

Брат дедушки Николай Карпович, ушедший на фронт рядовым и закончивший войну уже на Дальнем Востоке командиром роты, уволенный из армии в годы хрущевщины. Их с дедушкой воспоминания о войне, без всякого нытья о лишениях и страданиях, фронтовые хохмы и тосты за погибших. Дед Коля включает телевизор, начинается передача К. Симонова «Солдатские мемуары»: «Ну, кто там сегодня у него сопли размазывать будет?».

Что-то другое нам, тогдашней молодежи, всучили вместо Советской истории, вместо реальной истории жизни наших дедов. Какую-то муть в виде воспоминаний тщательно отобранных ветеранов о муках и страданиях.

А дед мне рассказывал потом вечерами о Клименте Ефремовиче, о его храбрости, как красноармейцы любили своего наркома, как они молодыми хотели быть похожими на него, о подвигах во время Гражданской, о знаменитом коне Маузере.

Я не верил его словам о том, что в Великую Отечественную командовали всеми войсками и разрабатывали все операции Сталин, Ворошилов, Буденный, Тимошенко, все вместе они назывались — Ставка. Нам уже тогда внушили: командующие фронтами главные фигуры.

Не верил тому, что Ворошилов был умнее и образованнее, как Павел Карпович говорил, чем все профессора скопом. Что его смертельно боялись «коммунисты» до самой его кончины, на радостях даже грандиозные похороны организовали, продержав до смерти чуть ли не под домашним арестом.

* * *

Первое чувство, возникшее, когда я стал собирать по кусочкам сведения о жизни и деятельности Климента Ефремовича — грандиозность масштабов и бессовестность лжи, сваленной на этого человека. Сегодня самым оболганным считается у нас Лаврентий Павлович Берия. Но это не совсем так. Берия даже у хрущевской сволочи представлен коварным, но умным. Это ложь, конечно. Но ложь не настолько оскорбительная, как то, что вылилось на Ворошилова. Своего самого страшного врага они выставили в наиболее гнусном свете. Из Климента Ефремовича изобразили дурака. Этакого ущербного умом клеврета Сталина, который нужен был Вождю только для борьбы со своими противниками в армейской среде, больше никакой ценности он собой не представлял.

Потом, уже из понимания этой лжи, начало формироваться представление о Ворошилове, как об одном из близких соратников Сталина. И опять начались нестыковки. Не получался из Климента Ефремовича соратник. Вернее, не совсем он соратником был. Слишком велика его фигура для просто соратника. Слишком открыто эти два великих человека дружили.

Мы сегодня наблюдаем настоящий бум интереса к Сталину и его времени. Публикаций, исследований, им посвященных — со счета сбиться можно. Но обратите внимание, во всей массе работ на эту тему, именно личность Климента Ефремовича не вызывает никакого, абсолютно никакого интереса. Довольно далекий от Вождя Берия — есть. Молотов — есть. Маленков, Каганович… А о человеке, о котором песни сочиняли, который в песнях и на фотографиях рядом со Сталиным (существует колоссальный фотоархив, где они запечатлены в самой разной обстановке рядом и видно из фотографий, что они близки настолько, насколько могут быть близки самые лучшие друзья, почти братья) — ничего… и никому из историков-сталинистов личность Ворошилова неинтересна. Извините, но такую заметную фигуру рядом с Вождем сознательно обойти молчанием невозможно. Обязательно о неё споткнешься. Но обходят.

И ведь Климент Ефремович заметен не только близостью к Сталину! Старейший член партии большевиков, виднейший деятель революционного движения, человек, который, по воспоминаниям современников, пользовался особым расположением В.И. Ленина, был частым гостем в кабинете Ильича, когда возглавлял градоначальство Петрограда и участвовал в создании ВЧК, — практически полностью вычеркнут из историографии революции. Последние упоминания только у биографов в начале 70-х годов прошлого столетия. Дальше — забвение.

Только когда я сам начал пробовать ставить фигуру Первого маршала на то место, которое он в реальности занимал в истории нашей страны, я осознал причину такого к нему отношения. Роль, значение, деятельность Климента Ефремовича превращает в труху, в нагромождение нелепиц все, и брежневские, и современные исторические концепции русской революции, гражданской войны, времени предвоенного строительства, существенно меняет представления о советском руководстве в Великой Отечественной войне и полностью уничтожает всё, что напридумывали «сталинисты» о смерти Иосифа Виссарионовича и последующих событиях, приведших к распаду СССР.

Пока я делаю всего лишь попытку хоть немного очистить имя Первого Маршала от грязи и клеветы, оценить его выдающуюся роль в истории нашей Родины и показать, как наша история будет выглядеть, если в ней Первый маршал займет своё достойное место.



ГЛАВА 1.

«Хотя Ворошилов был из Луганских рабочих, из привилегированной верхушки, но по всем своим повадкам он всегда больше напоминал хозяйчика, чем пролетария».

(Л.Д. Троцкий)

17 октября 1961 года открылся XXII съезд КПСС. После процедур избрания Президиума и комиссий, утверждения повестки и регламента, первым на съезде выступил с отчетным докладом Никита Сергеевич Хрущев. Много чего он говорил об успехах СССР и о поражении империализма. Пообещал советскому народу построить коммунизм через 20 лет. Обещать нужно было много, никак не меньше коммунизма. Потому что за высосанными из пальца цифрами статистики, отмечающей невиданный рост производства и благосостояния народа, стояла совсем другая картина. Ликвидация после XX съезда сталинских принципов в экономике, отмеченная безумным освоением целинных земель, совнархозами, диким перекосом в приоритете производства средств производства над товарами народного потребления, уничтожением общественной, кооперативной собственности, отменой сталинских принципов оплаты за труд уже давала свои плоды. Начали ползти вверх цены на товары. Цены, которые при Сталине ежегодно снижались. Полки магазинов пустели, появилось понятие в торговле — дефицит. Зарплаты, которые при Сталине росли, стали уменьшаться. О самом Хрущеве люди сочиняли оскорбительные частушки.

За столом Президиума съезда, в цивильном костюме, сидел абсолютно седой старик, грубые черты лица которого и жесткий взгляд выдавали в нем военного человека. Первый маршал страны. Климент Ефремович Ворошилов. В 1961 году ему исполнилось 80 лет. Он ждал главных слов в докладе Генерального секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева, тех слов, которые должны были обозначить — зачем именно этот съезд и был собран, что он должен был сделать, чего не было в повестке.

Наконец, Никита Сергеевич в своем выступлении перешел к вопросам партийного строительства, и его прорвало. Размахивая кулаками и брызгая слюной, Первый секретарь почти зашелся в истерике: «Ленинский курс, выраженный XX съездом, пришлось первое время проводить в условиях ожесточенного сопротивления со стороны антипартийных элементов, рьяных приверженцев методов и порядков, господствовавших при культе личности, ревизионистов и догматиков. Против ленинского курса партии выступила фракционная антипартийная группа, в которую входили Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов, Булганин, Первухин, Сабуров и примкнувший к ним Шепелов…».

В зале присутствовала делегация китайских коммунистов. Ее глава, один из величайших революционеров, Чжоу Эньлай и Первый маршал переглянулись…

* * *

Можно сказать, что Клименту Ефремовичу Ворошилову судьба начала выкладывать сразу после рождения на плечи особо жирные и сочные куски «счастья».

Родился Клим 4 февраля 1881 года в семье батраков. Его отец, Ефрем Андреевич, происходил из крестьян Екатеринославской губернии и в 18 лет был забрит в рекруты. Оттарабанил на царской службе 10 лет солдатчины, вернулся в семью, но она его не приняла. Остался бывший солдат без своего надела земли. Потому что очень «заботящийся» о своем народе царь умудрился «не заметить», что рекрутов исключали после призыва из ревизской сказки. И вот с тем, что получил Ефрем Андреевич за службу царю и Отечеству — форменные портки и фуражку без козырька, — он и отправился зарабатывать себе на хлеб в качестве батрака. Естественно, жена ему полагалась по ранжиру из той же категории.

Он и женился на такой же бедолаге, Марье Васильевне Агафоновой, она была на 13 лет младше своего мужа, и, по всей видимости, вышла замуж примерно в 20-летнем возрасте, что для крестьянской девушки очень поздно. Скорее всего, семья была настолько бедной, что в приданное, даже самое простое, крестьянское, нечего было за ней давать.

Мария Васильевна Ворошилова
Ефрем Андреевич Ворошилов

Собрали молодожены после свадьбы все свое имущество в узелок и побрели искать работу и угол. Так всю жизнь они и мыкались по хозяйским углам, хорошо еще, если это была дощатая будка, а часто просто копали землянку себе. Родили пятерых детишек. Само собой, двое у них в младенчестве умерли (обычная ситуация). Выжили Клим, родившийся 4 февраля 1881 года и его две сестренки: Катя и Аня.

Отставной солдат Ефрем Ворошилов мог наняться только на самую неквалифицированную работу, потому что был абсолютно неграмотным. Честно говоря, я просто не могу этого себе представить: человек больше 10 лет прослужил в армии, а в грамоте — ни бе, ни ме. Я не могу вообразить даже приблизительно, что с точки зрения человеческих качеств представляли из себя его командиры. Понятно, что, как офицеры, они были полнейшим дерьмом. Первосортным калом. Во времена становившейся массовой артиллерии ценность неграмотного солдата равнялась ценности дрессированной обезьяны. Уже отгромыхала франко-прусская война, Бисмарк откровенно сказал, что победу германскому оружию обеспечил немецкий учитель. Японцы весь народ своих островов засадили за парты, введя обязательное начальное образование. Только русские военачальники продолжали командовать людьми, которые даже не могли расписаться в ведомости за получение денежного довольствия. О чтении уставов и наставлений… Солдат, читающий устав — это было нечто фантастическое для русской армии.

Конечно, если солдат абсолютно неграмотен и в полковой ведомости на выдачу денег стоят не подписи, а одни крестики, то простор для махинаций с денежными суммами, отпущенными солдатам, открывается грандиозный. Именно поэтому в походе за свободу и независимость Болгарии русских воинов умерло от болезней гораздо больше, чем погибло от турецких пуль и ятаганов.

Но если уж ты, скотина, дерьмовый офицер, то хоть какая-то капелька человеческого в тебе должна быть? Твои же подчиненные, не умеющие написать и прочесть письмо, оказались лишенными всякой возможности общения с родными и близкими! Представить тяжело, что твой солдат тоскует по дому? Так дай ты ему возможность хотя бы связь через письма поддерживать. Ведь это же времени нужно два месяца максимум по паре часов в день позаниматься с ними грамотой…

10 лет продержать парня на службе — и не догадаться его грамоте обучить! Два месяца занятий по паре часов в день всего-то! Ведь грамотный солдат — это же солдат совершенно другого качества! И донесение он в разведке составит, и карту прочесть сможет, если вдруг с командиром что, и устав проще ему доводить… И после дембеля жизнь у солдата совсем другой будет, совсем не такой, что на долю Ворошилова выпала. Офицеры… Командиры дрессированных обезьян, а не офицеры. Их потомкам придется столкнуться на поле боя с сыновьями этих ефремов. Там всё наружу и вылезет.

Потом, когда Клим уже начнет лупить этих «полководцев» в хвост и в гриву, на предложения набить ему штаб военспецами — вот этими обезьянами в эполетах, будет отвечать:

— А на хрена они мне? Пока и без них не плачем…

Отец будущего Первого маршала был человеком нрава сурового и несправедливости не терпел. Намыкалась из-за этого семья. Малейшая обида со стороны всяких приказчиков-работодателей заканчивалась разбитой мордой обидчика, приходилось Марии Васильевне собирать узелки со скарбом и Ворошиловы отправлялись дальше странствовать в поисках новой работы.

Хотя потом Климент Ефремович вспоминал отцовский крутой характер (но жены и детей эта крутизна не касалась) и его манеру пускать в ход кулаки с сожалением — слишком много горя это семье принесло, — но характер он унаследовал. Злить Ворошилова подлостью и хамством было категорически противопоказано.

Будущему Первому маршалу «повезло» родиться на самом дне того общества. Семья безземельных и бездомных батраков — дальше, ниже ничего уже нет. Всё. Аналог детей подземелья из Короленко. Это не просто пролетариат, как, например, промышленные рабочие, это еще — вниз, до самой глубины.

Это именно тот социальный слой в империи, на который власть вообще внимания никакого не обращала. Парии. Каста неприкасаемых. Вроде бродячих собак, на которых всем плевать, пока они кусать не начнут, либо если прохожий заметит в стае симпатичного щенка и приласкает его на ходу. Здесь же и забудет.

Совсем маленьким мальчиком Клим с матерью были замечены такими «любителями животных». Одно время Ворошиловы батрачили в поместье генерала Суханова. Мария Васильевна с сыном попались на глаза его дочерям. Тем понравился мальчик, они потащили мать с сыном в усадьбу. Климент Ефремович на всю жизнь запомнил это самое яркое впечатление детства. Дом помещика он воспринял как сказочный дворец. Они с матерью боялись прикоснуться к чему-нибудь, им казалось, что даже их одежда может что-то в этом доме осквернить. Им барышни дали конфетку и пряник, полюбовались симпатичным мальчиком и всё, из дома выставили и забыли. Поиграли со «щенком».

Трудовая биография Первого маршала началась традиционно для почти всех советских маршалов — с подпаска. Вернее, сразу — с пастуха. В семь лет Клим со своим таким же сопливым напарником, только старше на 2 года, начали пасти деревенский скот.

Сегодняшние яйцеголовые интеллигенты могут только презрительно хмыкнуть на мое утверждение, что именно ранняя трудовая деятельность вот такими пастушками, сформировала наших будущих прославленных полководцев как людей умных, талантливых. И не только полководцев.

В детстве мне приходилось пасти коров. Советую интеллектуалам, считающим эту работу примитивной, наняться на сезон в пастухи. Я видел людей, которые плакали не в силах со стадом управиться. Причем это были деревенские люди, взрослые мужики. Как-то наш сельский пастух, который каждое лето пас коров частников, заломил цену за «услугу» совсем непомерную. И люди решили стадо пасти по очереди. Помучились и согласились на условия пастуха. Сложная эта работа. Квалификации требует.

А вот маленький Клим с напарником справлялись. Я даже не совсем хорошо понимаю, как два мальчишки, одному 7, второму 9 лет, могли делать эту работу. Одни овода чего стоили. Период оводов — это каждый день, в самую жару — поголовное бешенство стада. Как эти два сопляка удерживали коров от разбегания в разные стороны — загадка. Они еще и не на лошадях пасли, а пешком.

Климент Ефремович, кстати, и вспоминал, что именно овода им больше всего неприятностей и приносили. Вспоминал, как его напарник лепил из глины настолько мастерски фигурки животных и людей, что они казались живыми. Понятно, это впечатления ребенка. Но вот в художественную школу, естественно, паренек не попал и затерялся, сгинул где-то с нарождающимся талантом скульптора. Обычное дело. Меценатов на крестьянских детишек не хватало.

Характер у Клима формировался бойцовский. Спуску мальчишка обидчикам не давал, и за себя мог постоять, и за слабых. Сынок приказчика повадился обижать малышню. Пока не получил от Клима поленом по затылку. И обещание:

— Не исправишься — вообще убью!

Пережить будущему маршалу в детстве пришлось всё, что мог пережить ребенок простых русских людей. В том числе и нищенство — с сумой милостыню приходилось ходить просить. Это была настоящая трагедия в семье работящих людей. Навсегда Клим запомнил слезы матери, когда она отправляла детей побираться.

А тогдашнему правительству «бродячие животные» вообще не интересны были. Правда, когда началась война с Турцией за освобождение славян, про Ефрема Андреевича снова царь вспомнил, выдернули из семьи и отправили братушек от ига избавлять. Болгары же страдали неимоверно, их турки угнетали жестоко. Отвоевал Ворошилов-старший еще два года и вернулся на родину, освободив балканских единоверцев и сам совершенно свободный. Свободный настолько, насколько может быть свободным человек: от всего земного, от дома и любой движимой и недвижимой собственности, от работы и постоянного заработка, от средств к существованию. От всего. Птичка божья.

Только жена, каким-то чудом не околевшая от голода за время исполнения главой семьи «патриотического долга», и выводок детей. Ну, ведь никто жениться не заставлял. Осознанный выбор свободного человека.

Биографы Климента Ефремовича писали, что родился будущий революционер в семье железнодорожника. То ли родословную ему пытались рабочую придумать, как вожаку пролетарских масс, то ли просто невнимательно отнеслись к биографии своего героя. Да, в железнодорожной будке Марья Васильевна родила Клима, как раз в тот период муж ее устроился на работу путевым обходчиком. Только рабочая биография Ефрема недолго длилась.

Как я уже писал, Климент Ефремович вспоминал, что его батя не был безответной скотиной. Несправедливости никому он не прощал. А бороться с несправедливостью старый неграмотный солдат мог, не сочиняя челобитные, а только одним доступным ему способом — в морду! Разбитой мордой какого-то небольшого начальника (за большого на каторгу отправили бы) и закончилась «рабочая биография». Семья из будки переселилась в землянку.

Это белорусские партизаны преодолевали тяготы и лишения партизанской жизни, бросив села, оккупированные немецко-фашистскими захватчиками, и скрываясь на базах в лесах, живя в землянках. Тяжело им было.

Вот как народ разбаловался к тому времени! Ворошиловы безо всякой оккупации себе выкопали землянку, в ней с пятью детьми обитали и даже не уходили диверсии на железной дороге устраивать. Обыденно это было для тех лет в их социальном слое. Дно.

Что удивительно, это дно общества считалось у тогдашних марксистов крестьянской мелкобуржуазией. Муж — из крестьян, жена — из крестьян, на заводе не работают. Даже в городе не живут. Правильно же? Кто они? Крестьяне. Всё логично. Только один «нелогичный» Ульянов-Ленин понимал, какая это «мелкобуржуазия».

Вот в таких условиях Ворошиловы и «настрогали» пятерых детишек, приняв посильное участие в процессе роста народонаселения Российской империи. Еще женился Ефрем Андреевич поздновато, а то бы и больше успел в этом плане сделать. Можно, конечно, с позиции сегодняшнего дня фыркнуть: а головой какой думали, когда нищету плодили?

Думали какой нужно головой. Если детишек не будет или совсем мало будет, то кто в старости, когда окончательно на работе надорвешься, кормить тебя будет? Руки на себя наложить? Так вера православная самоубийц осуждала. Вот и старались люди плодиться, не ради любви к детям, а ради куска хлеба в старости. Конечно, еще и с противозачаточными средствами проблемы были в те времена, но если бы так нужно было, то, поверьте, нашли бы достаточно способов избежать нежелательной беременности. Было и такое, разумеется, что нищета просто вдавливала людей совсем в животное состояние, и они уже жили и размножались как животные. И такое было.

Самая младшая сестренка Климента Ефремовича, самая его любимая сестренка Соня совсем маленькой умерла от оспы, вспыхнувшей в уезде. Конечно, прививок ни у кого не было, поэтому выкосило людей прилично болезнью. «Совершенно случайно» у Ворошиловых только одна, самая младшая девочка заболела. Вся семья жила в землянке, тесно контактировала с больной Соней и никто не заразился. Народ был такой богатырский, отборный? Некоторым может показаться, что высокая детская смертность в Империи вела к тому, что выживали только самые стойкие, некоторые видят в этом даже плюсы. Ерунда всё это. Нищета и работа, надрывная, гробили здоровье народа, люди были больными, слабыми, уже взрослыми от обычной простуды и ангины (как мой прапрадед) в гроб сходили.

Просто оспа многих крестьян стороной обходила. Прививая людям коровью оспу, не опасную для человека, врачи еще в XVIII веке стали бороться с этой инфекцией. Мария Васильевна и Ефрем Андреевич из крестьян, предпоследний ребенок в семье, Клим, к моменту вспышки оспы пастушком работал, т.е. почти вся семья уже контактировала с коровами. Что там с эпизоотической обстановкой, с инфекционными болезнями животных было в России, можно только догадываться, если даже людей от особо опасных инфекций не прививали. Гарантировано, на коровью оспу ветеринары даже внимания не обращали, да и ветеринаров было еще меньше, чем медиков. Поэтому крестьяне «самопрививались». Никакой сверхустойчивости организма. Обычный приобретенный иммунитет. Кто-то вообще не болел, кто-то в легкой форме, только следы в виде оспинок на лице оставались. Соня Ворошилова была очень маленькой, поэтому не успела от больной коровы заразиться, иммунитет получить.

Ни один врач, само собой, в землянку к Ворошиловым не заглянул. Как больной ребенок мучился, можно только представить, если с умершей Сони, когда ее хотели обмыть перед похоронами, не смогли снять рубашку — прилипла к гнойным струпьям.

И это всё происходило в одной из богатейших сельскохозяйственных и промышленных губерний России. Что творилось в кондовом Нечерноземье — об этом лучше не надо, лучше зря себе нервы «славным историческим прошлым» не трепать.

Аппетитно хрустели в царстве французские булки под вальсы Шуберта.

Через полтора десятка лет «великий белый царь» нарвался на войну с Японией. Только потому нарвался, что презрительно не желал разговаривать с микадо по поводу возникших межгосударственных проблем. Умные люди будущего православного святого предупреждали: война будет. Он отвечал: «Не посмеют». Ну, японцы же совсем азиаты, как они могут посметь с европейцами воевать?! Европейцы. У него народ, как дикие варвары, в землянках живет и от оспы мрёт, но зато — западнее Уральских гор! Вот азиаты «европейцам» и устроили Цусиму.

Одно в той жизни было хорошо, как вспоминал Климент Ефремович: не было никаких проблем с детской одеждой. Ни одежды, ни проблем. Детям же даже в школу ходить не надо было, а из землянки по нужде можно и голопузым выскочить на минуту даже зимой. Так, кой каким тряпьем прикрыты, и нормально.

Нищенство. Дно! А со дна, если государству на своих самых забитых подданных наплевать, наверх не поднимаются, если очень крупно не повезет. И быть бы Клименту Ефремовичу таким же батраком, как его отец, если бы не счастливая случайность. Его старшая сестра вышла замуж за парня, который работал поначалу помощником кучера в ближайшем имении, а потом пошел работать на шахту.

Родственники и забрали мальчишку к себе. В 9 лет началась рабочая биография Климента Ефремовича. На Голубовской шахте Донбасса. И началась с работы колчеданщиком: с такими же малолетками он выбирал в отвалах угля пустую породу в ящики, сдавал ее, и по количеству набранных ящиков им начисляли зарплату. Можно только представить, как это выглядело: пацаны, мокрые (уголь из шахты мокрый) и черные, как дьяволята из преисподней, карабкались по отвалам с тяжелыми ящиками, набивали эти ящики породой, и потом, рискуя свернуть себе шею, ползли вниз, к учетчику. Работали по 12 часов с часовым перерывом на обед. Зарабатывали, естественно, совсем гроши, почти только на пропитание, но это уже хоть что-то для семьи, все-таки ребенок сам себя кормить начинал.

Хваткий Клим в возможность стать рабочим человеком сразу вцепился, как клещ. Это для него был выход, единственный шанс вырваться, подняться хоть немного с того дна, в котором родился. Он не просто работал колчеданщиком, он рвал из-под себя, чтобы его заметили и дали работу хоть чуточку более квалифицированную. Карьерист. Этому пацану нужно было любым путем зацепиться, остаться на шахте, чтобы никогда не возвращаться опять в батрацкую нищету. Он со взрослыми напрашивался спускаться в забой, лез к технике, просил всё ему показать, всему учился. Мужикам мальчишка, смекалистый и старательный, нравился, они его выделяли из числа остальных. И скоро Климу стали доверять смазку машин, которые подавали на гора уголь из шахты. Он так и работал на выборке породы, просто у него уже дополнительный заработок появился.

И за это его едва не убили «конкуренты». Такие же, как он, мальчишки. Приработок очень ценился, а взрослые работу смазчика все чаще и чаще поручали Климу. И однажды, во время обеденного перерыва, у одного парнишки в группе колчеданщиков обнаружилась пропажа продуктов. Все сговорились, что вместе проверят узелки у всех. Пропавшие продукты обнаружили у Ворошилова в узелке, который он сам и отдал для этого обыска. Клим предполагал, кто ему их подложил в то время, когда он бегал с масленкой. Но тогда ничего не успел сказать в своё оправдание, на него налетели толпой и забили почти до смерти. Затоптали ногами и оставили умирать на отвале.

Очнулся мальчик через несколько дней в больнице при шахте. Так едва не закончилась биография пролетария.

Болел очень долго, потом опять вернулся на шахту. Опять колчеданщиком. После избиения его мучили постоянные головные боли, но выбора другого не было, так он и продолжал работать, едва не теряя от боли сознание. Десяти лет ему не было.

Этой истории вы не найдете у советских биографов Климента Ефремовича. У них его ранние годы описаны буквально в трех словах: «детство было тяжелым». Хотя уже и воспоминания Ворошиловым были написаны, но биографы из этих воспоминаний почти ничего не взяли. И это не единственный провал в их работах, позже увидим, как Ворошилову биографию «сократили».

По счастливой случайности, в детстве Клим Ворошилов остался живым, когда его за «карьеризм» едва не убили малолетки, превращенные той жизнью в зверенышей.

Но это была не единственная счастливая случайность в его детстве, которое и детством-то назвать невозможно, с ним еще более дикая, но обычная для царства хрустящих французских булок история приключилась. И опять судьба его уберегла, почти чудо спасло его от смерти…

На шахте за полтора года маленький Клим все-таки немного заработал. Из этой суммы сестра с мужем ему купили сапожки, рубашку, брюки и полотенце. Впервые у мальчишки появились сапожки. Настоящие! Он ими гордился страшно. И полотенце!

Вот эти сапожки едва причиной его гибели и не стали.

К этому времени отцу удалось опять устроиться в имении пастухом, мать снова кухаркой там же работала, семья начала концы с концами сводить, и решили они сына забрать к себе, кто-то им пообещал обучить его грамоте, научить «Псалтырь» читать. Бедным людям казалось, что если сын научится читать «Псалтырь», то он уже грамотным будет. Представляете, насколько темный народ? Уровень средневековья.

Мать пришла на шахту и забрала мальчишку с собой. Дело было зимой. Ну, сотню верст пешком по морозцу пробежаться — это для здоровья полезно. Только их в пути метель застала. Одежда на «путешественниках» была такая ветхая да дранная, что они, как только ветер поднялся, сразу и начали замерзать, уже почти заснули на дороге, когда мимо проезжала одинокая крестьянская подвода. Марья Васильевна едва упросила крестьянина взять их на сани. У того самого уже лошадь едва тянула… Чудом спаслись.

Но это обыденный случай. Добрались до дома. Вскоре Ефрема Андреевича навестил его родной брат Спиридон, довольно зажиточный крестьянин. Клим ему очень понравился, особенно сапожки приглянулись. Он упросил брата отпустить мальчишку к нему погостить.

Вместо погостить — Клим угодил к родному дядьке в батраки. В самое суровое батрачество, мальчишку откровенно эксплуатировали. Он делал всю крестьянскую работу, которая только была. За бесплатно! И от него еще требовали благодарности! Ведь кормили же!

Но дядьке покоя одна вещь не давала. Сапожки Клима. И как-то, придравшись по пустяку — мальчишка нечаянно наступил на свежую, незасохшую глину, которой обмазывали пол тока для обмолота зерна, дядька Спиридон попытался запороть его вилами. Выручила ловкость Клима, увернулся и убежал. Но сапожки у него отобрали…

Такие были нравы «православные». Спиридон Андреевич Ворошилов прилежным прихожанином был. Потому как он был кулаком. По другому кулаку нельзя. Мальца, племянника родного, за обувку вилами приколоть можно, а вот не перекрестить хлебало за столом — нельзя.

Марья Васильевна весной сына у дядьки забрала, батрачество Клима на родственников закончилось. Тем временем семья вернулась в родные места, в деревню Васильевку, отец трудился в помещичьем имении, мать кухаркой, кормила батраков. Клим сразу тоже стал работать, теперь погонщиком волов.

А в селе открыли школу. И осенью 13-летний Клим пошел в первый класс. Пока строилась летом изба под школу, мальчишка мечтал, как он будет сидеть за партой, зубрить уроки… Он уже понимал, что грамота край как в жизни нужна, уже стремился к ней.

И едва всё для него не закончилось умением просто читать и писать. Обычным, так сказать, образованием. Потому что первым учителем стал учитель профессиональный — редкий болван. Этот господин стремился изо всех сил дать ученикам знания, предметы знал прекрасно, уроки вел с увлечением. Только он в своем увлечении вообще забывал о тех, кого он знаниями нагружать старался. Все ученики для него были на одни лицо, индивидуальным подходом профессионал не грешил. Поэтому вскоре детвора интерес к учебе утратила, на уроках начала безобразничать и шуметь. Этот деятель всех шалунов записывал, что бы потом их наказать коллективно. А так как гуманистические взгляды ему не позволяли собственноручно драть розгами мальчишеские задницы, то он придумал, что ребятня должна экзекуции устраивать друг другу сама. Делал это, например, таким способом: всех провинившихся выстраивал в круг посреди класса, заставлял руками брать соседей за уши, да не близстоящих, а через одного, и по команде наказанные должны были драть товарищей по несчастью зауши.

Вот у этого деятеля на ниве образования за учебный год ребятня с горем пополам научилась читать по слогам, да простейшим арифметическим действиям — прибавить и отнять. А чего — крестьянские дети — тупые же, чего от них большего требовать?! Чай — не аристократы.

Так бы и остался Клим малограмотным мужиком, но тут снова судьба ему шанс дала, а жизнь этого мальчишку научила хвататься за любую соломинку…

После окончания первого учебного года младший Ворошилов опять на лето пошел в батраки, пахал, сеял, косил. К жатве его поставили работать на молотилку с двумя взрослыми мужиками. И тут он провел свою первую «революционную акцию». Хозяин платил молотильщикам оскорбительно мало. Взрослые терпели, только под нос бурчали. А вот отцовское воспитание Ворошилова сказалось. Этот, пацан совсем еще, подбил мужиков работу прекратить, пока им зарплату не поднимут. Они и забастовали. Страда, новых работников искать поздно, зерно пропадает… Приказчик хотел надавить, взял и лишил Клима вообще оплаты, чтобы других напугать.

Так этот маленький Стенька Разин камнями в доме приказчика все стёкла повышибал! Запугать не получилось. Такого нужно было давить сразу в колыбели, глядишь, и царизм устоял бы в 1917 году. Есть у меня такое подозрение, и основания под ним есть довольно весомые…

Осенью снова начался учебный год, и мальчишка пошел во второй класс, тут ему судьба и улыбнулась. Вместо старого профессионального долдона в школу пришел преподавать бывший моряк, списанный с флота по здоровью, Семен Мартынович Рыжов. Вот ему уже были интересны сами ученики, а не методика преподавания предмета, он старался к каждому найти индивидуальный подход, выявить способности и их развить.

И ребятишки начали учиться с увлечением и делать успехи. Ворошилов оказался на голову всех выше, он прогрессировал настолько быстро, что Рыжов только удивлялся.

Сам Семен Мартынович вспоминал: «Смуглый, коренастый, с большими, умными глазами, вихрастый, он резко выделялся своей смышленостью, детской непринужденностью, наивной прямотой и независимостью характера, удивительной для его возраста. Он был очень правдив, никогда не запирался в проказах, не перелагал вину на товарищей, не лгал и не подхалимствовал перед своими более счастливыми товарищами… Это был живой, общительный и очень толковый мальчик, всегда жизнерадостный, несмотря на свою бедность, хороший товарищ и ученик».

Только и это еще не всё. Взрослый семейный человек, отец двух детей, подружился со своим… учеником. Почти ровесником его детей. Рыжов и Ворошилов дружили до 1916 года, начиная с этого ученичества младшего по возрасту. Дружили, пока не разошлись в политических взглядах, отношения почти прервали. И старшим в этой дружбе был всегда — младший по возрасту.

За год Клим перечитал не только все книги в школьной библиотеке, которая стараниями Рыжова была довольно внушительной, но и всё, что было в доме у учителя и других грамотных людей села. Художественную литературу, учебники, публицистику, любые книги по любым отраслям науки и знаний — он за год всё проглотил.

Через год он будет работать на заводе и объяснять заводским электрикам закон Ома, рассказывать о Фарадее…

Вот скажите, окончив два класса школы, Климент Ефремович какое образование получил? В объеме двух классов, как все «исследователи» его жизни считают? В каком классе даже современной школы ученики электромагнетизм изучают?

«Историки» с легкостью навешивают ярлыки на деятелей Советского государства — малообразованные. Малообразованный слесарь у них создавал армию, малообразованный разнорабочий руководил строительством московского метро. Малообразованный семинарист вообще во главе государства стоял… Понятно, что они просто обливают грязью людей, составляющих гордость нашей Родины, сами они соображают, что там было образование такое, что им, этим «историкам», получить его невозможно, у них слишком неразвит мозг, чтобы стать по-настоящему образованными. Вот зависть и гложет, да еще нужно выполнять политический заказ. Но соображать они соображают, хотя бы потому, что никто из них не вякнул о том, что и главный автогигант США был создан «малообразованным» Генри Фордом, который школу в 15 лет бросил и нигде больше не получал «систематическое образование», которым любят гордиться эти «ученые». Вот они получили «систематическое образование» — и толку? Единственное их достижение — умение сосать титьку у власти, как плату за «исторические исследования», которые у всё большего и большего числа людей вызывают крайнее отвращение.

Но еще большее удивление у меня вызывает наша педагогическая наука. Имея перед глазами многочисленные феномены, когда почти не учившиеся в школах и университетах люди становились во главе государства, успешно руководили целыми отраслями хозяйства, добивались в своей деятельности выдающихся результатов, педагогическая наука просто отказывается видеть эти феномены, вообще их не изучает. Это наука? Или что-то совершенно другое?

Ведь именно на примере таких людей, как Климент Ефремович Ворошилов, можно изучать и исследовать, а потом внедрять в систему образования методы воспитания и обучения!

Есть феномен Ворошилова (и Ленина, и Сталина, и целой когорты наших прославленных полководцев, кстати…)? Есть, конечно. Если признать очевидное: что он был одним из образованнейших людей своего времени (да и нашего тоже). Конечно, можно просто, как попугаю, повторять, что Сталин доверил самое важное для молодого государства, находящегося в окружении врагов — создание армии — малообразованному тупице, потому что Ворошилов умел приятные слова говорить Вождю и верным псом сатрапа был… Вот до этого же надо просто додуматься: вопрос своей собственной безопасности (а гарантировать безопасность тому же Сталину могла только сильная армия, его бы первого шлепнули победившие оккупанты) доверить необразованному тупице!

Да что там Ворошилов! Если уж по справедливости, то и всё «систематическое образование» Владимира Ильича Ленина ограничивается гимназией. Разница между Лениным и Ворошиловым только в том, что Ленин диплом о наличии высшего образования имел, а Климент Ефремович такой корочкой похвастаться не мог. Ленин же в университете практически не учился! Его вышибли оттуда на первом курсе! А диплом он получил, подготовившись за год самостоятельно (самостоятельно!) за весь курс юридического факультета и успешно сдав все экзамены этого курса экстерном.

Ленин — тоже малообразованный, если к нему лепить понятие «систематического образования». Гимназист.

А педагогическая наука этого видеть не желает потому, что ей придётся все свои «достижения» выбросить на помойку и признать, что она человечеству нанесла колоссальный вред, превратив значительное число людей из людей в дрессированных обезьян.

Каким образом за два года школы (даже за один год, фактически) Ворошилову удалось получить образование почти в объеме средней школы, хорошо, пусть в объеме неполной средней школы? Он вундеркиндом был? Нет. Просто, во-первых, у парня была мотивация к получению образования и, во-вторых, самое главное — развитое абстрактное мышление, именно то мышление, которое отличает человека, как биологический вид, от животных.

Абстрактное мышление — это не нечто абстрактное, это необходимейшая, жизненно важная вещь для существования человека как человека, а не в качестве хорошо отдрессированного «специалиста», получившего в учебном заведении «багаж» знаний.

Вещь простая, именуемая в просторечии воображением. Способность представить в своем мозгу желаемый для тебя результат твоих действий и найти путь, способы действий, которые приведут к желаемому результату. Не искать чертежи табурета в справочниках, если тебе седалище под задницу понадобится, а представить в своем мозгу, какой именно предмет мебели тебе нужен, что для его производства необходимо, где это взять, как для него сделать составные части, как их соединить между собой и каким инструментом это делать.

А развить воображение у ребенка можно, только если ребенок будет заниматься какой-либо практической деятельность, пусть и игровой, которая требует от него постоянной находчивости и изобретательности, способности решать новые для него задачи.

Вот Клима судьба и вела с детства по такой дороге, что ему постоянно приходилось «крутиться»: то он пастухом работал, то на шахте, то батрачил, занимаясь всем, чем только может заниматься крестьянин, вид деятельности у него постоянно менялся, постоянно приходилось мальчишке решать всё новые и новые задачи в процессе жизни.

Сама жизнь и развила у него абстрактное мышление, ум, в такой степени, что мозг мальчишки просто как губка потом вбирал в себя знания. Если человек способен в своем мозгу, как картинку, увидеть действие закон Архимеда после прочтения параграфа в учебнике, то зачем ему нужен господин учитель, который у доски будет целый час рассказывать и показывать, как жидкость выливается из наполненного до краев корыта, если туда кирпич бросить?

Конечно, не собственно труд развивает воображение у ребенка, а именно разнообразный труд. Если бы Климу пришлось работать только пастухом все годы до школы, то он на этой довольно несложной работе за несколько лет отупел бы и ничем от остальных детей не отличался. Судьба, хоть и тяжелая, его уберегла от этого.

Вове Ульянову повезло с родителями, отец его был педагогом от бога, да и мать — очень умной женщиной, там воспитанием детей занимались целенаправленно и творчески, делали из них людей. Найдите попробуйте сегодня в педагогической науке исследования методов воспитания в семье Ульяновых. Это педагогов вообще не интересует.

Природа с момента рождения человеческого детёныша начинает формировать из него человека, ребенок, едва научившись ползать, уже начинает свои «вандальские» эксперименты с игрушками, попадется в руки карандаш — на обоях результаты творчества появляются… Как только попадает малыш в песочницу — начинается процесс постройки замков, дети бегают по дворам, изображая из себя партизан, как раньше, или бэтманов, как сегодня…

Педагогов это не устраивает категорически. Они жаждут процесс превращения ребенка из спинального животного в человека прервать как можно раньше и начать его дрессировать, т.е. загружать в него знания.

Они хотят посадить его за парту как можно раньше и начать впихивать в головки с еще неразвитым абстрактным мышлением знания. Им и этого мало, они еще этот процесс выстраивают так, чтобы у ребенка и возможности, времени не было для того, чтобы развить себе воображение. Сразу объем знаний ему такой навязывают, что пацану даже некогда выскочить на улицу побегать со сверстниками. Уроки и домашние задания занимают весь световой день у малыша. Прогресс — орут! Объем знаний нужен всё больший и больший! С 7-ми лет в школу уже поздно! Нужно с 6-ти! А лучше — с 5-ти!

Родители-идиоты вообще с двух лет ребенка учат читатьписать, к трем годам он у них высшую математику знает, а к 5-ти на трех языках лопочет! Вундеркинд!

И что толку? Хоть от одного вундеркинда был какой-то толк (Моцарт, кстати, не вундеркинд, там именно развитое воображение)? Феномен вундеркиндов в том и заключается, что они становятся самыми серыми личностями.

Мозг ребенка дрессировке сопротивляется отчаянно, природа не хочет превращения человека в обезьяну, знания дети не усваивают. Тогда педагогическая наука в бешенстве начинает изобретать все новые и новые способы впихивания информации в детские головки. Даже применяют игровые методы… Это какой-то тотальный террор против человечества.

Школу Климу закончить не довелось, отец снова лишился места, и семья в который уже раз ухнула в нищету. Пятнадцатилетнему парню, второкласснику, пришлось искать работу. Неподалеку от родного села, в городке Алчевске, как раз развернулось строительство завода Донецко-Юрьевского металлургического общества (ДЮМО), мальчишка пошел туда наниматься…



ГЛАВА 2.

Никита Сергеевич продолжал с трибуны гневную речь: «Сговорившись на своих тайных сборищах, фракционеры потребовали внеочередного заседания Президиума. Они рассчитывали осуществить свои антипартийные замыслы, захватить руководство партией и страной». Первый маршал усмехнулся в седые усы. «Захватить руководство партией и страной». Никита сам не понимал, что признавался в государственном перевороте. Вся «антипартийная группа» — это и было руководство страны. Ее член НА. Булганин — председатель Совета Министров, остальные — первые заместители и заместители. А сам Первый маршал — глава государства, Председатель Президиума Верховного Совета.

«На Пленуме с признанием своих ошибок выступил товарищ Ворошилов, который заявил, что его «попутали фракционеры» и что он полностью осознает свои ошибки и решительно осуждает их, как и всю подрывную деятельность антипартийной группы» — Хрущев даже не посмотрел в сторону Первого маршала, когда озвучил эту наглую ложь.

* * *

Грамотному парню уже было легче устроиться на работу. Вторая попытка Клима стать рабочим началась с должности курьера-рассыльного при конторе завода. Верхом на лошади развозил почту и бумаги. Травма, полученная в детстве, когда работал на шахте колчеданщиком, сказывалась. Верхом трястись на коне было очень тяжело, временами терял сознание. И рвался в заводские цеха, ближе к технике, к технике его тянуло всю жизнь. Вскоре получилось перейти в литейный цех, начал с помощника машиниста на водокачке, потом слесарем. Уже через год стал крановщиком в литейном цехе, это уже была элита рабочего класса, высшая квалификация. Его товарищи по цеху потом вспоминали, что «карьеру» Клим делал стремительно. Заводское руководство только удивлялось его способности осваивать новейшие по тому времени машины.

За какой-то год из рассыльного при конторе вырасти до машиниста крана в литейном цеху, до высшей квалификации в металлургической промышленности! А рабочие-металлисты в те времена — это элита рабочего класса, самая квалифицированная его часть, значит, у Клима была не просто тяга к технике, а заметные технические способности? Правильно?

Более того, он с техникой сталкивался и ее знал намного лучше, чем любой другой советский военачальник. Человек с юности дело с ней имел. После нашей Перестройки появилась мода рисовать Климента Ефремовича недалеким в технических вопросах человеком. Ему чаще всего противопоставляется образованный Михаил Тухачевский. Тот в технике был асом, как это описывают. Ратовал за механизацию в противовес лошадникам Ворошилову и Буденному.

На самом деле всё обстоит немного не так. Если Ворошилов технический ВУЗ не заканчивал, то Тухачевский вообще не имел никакого технического образования. Даже элементарного. Он закончил юнкерское училище. Даже не артиллерийское. Пехота. Самый сложный механизм, о котором ему преподавали — пулемет. Это не машины и станки в литейном цеху. Штука не сложная. Сравнивать техническое образование Тухачевского и Ворошилова не имеет смысла. Нуль сравнивать ни с чем невозможно. И Тухачевский свою техническую некомпетентность демонстрировал ярко, выпукло. Самый показательный пример — его идея массово вооружить Красную Армию безоткатными орудиями. На танки их собирался ставить! Наш выдающийся конструктор артиллерийских систем В.Г. Грабин в своих мемуарах описал, как он попытался объяснить Михаилу Александровичу несостоятельность идеи безоткатных орудий. Как о стену горохом. Тот его просто не понял.

С Климентом Ефремовичем у Грабина отношения складывались совершенно иначе. Характерен такой эпизод, приведенный Василием Гавриловичем в книге «Оружие победы»: в конце 1941 года им был впервые в истории внедрен на заводе, производящем артиллерийские орудия, поточный метод с конвейерной сборкой. В декабре это показали посетившему предприятие Ворошилову. «Целый день мы с ним ходили по цехам, не успели даже пообедать. Клименту Ефремовичу очень нравилось все, что он видел.

— Это вы здорово сделали, молодцы! — похваливал он».

Больше того, Грабин показал новое производство и наркому вооружений Дмитрию Устинову.

И здесь случилось неожиданное: конструктора вызвали в Кремль на заседание Государственного Комитета Обороны и Сталин его обвинил в намерении сорвать производство пушек: «Вся наша работа подверглась очень острой и несправедливой критике, а меня Сталин обвинил в том, что я оставлю страну без пушек. Я отстаивал позиции нашего коллектива до последнего.

Атмосферу этого заседания может вполне характеризовать лишь один эпизод. В очередной раз, когда я пытался возразить Сталину и защитить правильность выбранной нами позиции, обычная выдержка и хладнокровие изменили ему. Он схватил за спинку стул и грохнул ножками об пол. В его голосе были раздражение и гнев.

— У вас конструкторский зуд, вы все хотите менять и менять! — резко бросил он мне. — Работайте, как работали раньше!

Таким Сталина я никогда не видел — ни прежде, ни позже.

ГКО постановил: нашему заводу изготавливать пушки по-старому».

Претензии к Грабину были понятны. Шла война, пушки были необходимы не завтра, а прямо сейчас, любое же изменение технологии ведет к необходимости перестройки производственного цикла и к временному если не прекращению выпуска продукции, то к его снижению. Во время войны, тем более в ситуации конца 1941 года — это преступление. Но дело в том, что новшество Грабина позволяло, не снижая выпуска продукции, перейти к его наращиванию. И это сразу понял Климент Ефремович. Но не понял Устинов, которого пока никто в технической безграмотности не обвинял, он же имел инженерное образование и даже работал инженером-конструктором, заместителем главного конструктора завода «Большевик», затем директором этого завода. И на заседании Государственного Совета Обороны Устинов не просто отмолчался, скорее всего, претензии Сталина к Грабину и были высказаны после доклада Устинова.

Но через несколько дней Иосиф Виссарионович сам позвонил конструктору: «То, что вы сделали, сразу не понять и по достоинству не оценить. Больше того, поймут ли вас в ближайшее время? Ведь то, что вы сделали, это революция в технике. ЦК, ГКО и я высоко ценим ваши достижения, продолжал Сталин.Спокойно заканчивайте начатое дело».

Василий Гаврилович искал причину такого изменения отношения к своему изобретению, и предположил следующее: «Ночью, после грозового заседания ГКО, Сталин, по-видимому, созвонился или встретился с Ворошиловым, и тот рассказал ему о наших делах, обо всем, что видел собственными глазами. Но к этой мысли я пришел лишь впоследствии, сопоставив события».

Т.е. у выдающегося конструктора артиллерийских систем В.Г. Грабина даже малейших сомнений в технической компетентности Климента Ефремовича не возникало, более того, он его компетентность ставил даже выше, чем Д.Ф. Устинова. Вероятно, Ворошилов замысел конструктора понял и оценил, а Устинову это было не по плечу.

Давайте, забежав вперед, вспомним, что было в официальной биографии Климента Ефремовича к декабрю 1941 года. Весь советский народ знал из книг и кинофильмов, что Ворошилов был снят с позором с Ленинградского фронта и авторитет его у Сталина упал ниже плинтуса. Практически любые другие упоминания о Ворошилове, как о члене Ставки ВГК и члене ГКО исчезли. Современные «сталинисты» еще добавили умолчания о роли Климента Ефремовича в вопросах вооружения армии, свалив весь этот воз на Сталина.

И теперь оценим приведенную выше цитату из Грабина. Слышите, как начинает звучать довольно пронзительно звоночек по всем мухинско-прудниковским-брезкуновским писаниям о том, что Иосиф Виссарионович делал всё сам и только один Берия ему помогал?

Оказывается, один из самых наших известных конструкторов вооружений даже тени сомнения не допускал, что мнения Климента Ефремовича достаточно, чтобы изменить уже состоявшееся решение Государственного Комитета Обороны. И потом сам Сталин мог позвонить и извиниться перед конструктором, что не смог понять его идею.

Более того, снятый за «неумение командовать войсками» Ворошилов, в декабре 1941 года в глазах Грабина обладал достаточным авторитетом у Сталина, чтобы предполагать, что он может влиять на принятие довольно важных решений.

У современных исследователей сталинского периода истории уже считается хорошим тоном упомянуть об удивительной осведомленности Иосифа Виссарионовича в вопросах вооружения, особенно авиации, но вот к мысли о том, что Вождя мог консультировать по этим вопросам нарком обороны Ворошилов, никто пока не пришел. Старательно, тщательно вычищена идеологами ЦК КПСС послереволюционная биография Первого маршала. Остались только крохи, как в мемуарах В.Г. Грабина.

В самой биографии Ворошилова мы будем находить еще массу неожиданных и удивительных фактов. Роман Гуль, белый эмигрант, сочинил книгу «Красные маршалы», там он дал такую характеристику Клименту Ефремовичу: «Ни интеллигентности, ни наследственной культуры у Ворошилова нет. Рабочие Луганска рассказывают, что в подпольной работе, которую вел среди них в 900-х годах этот отчаянный машинист крана, у Ворошилова на все была только одна поговорка: «Черт возьми, что мы будем смотреть!».

Что под интеллигентностью подразумевал Р. Гуль, понять очень сложно, если учитывать биографию Климента Ефремовича. Может быть, дворянину-эмигранту интеллигентностью представлялась привычка свысока смотреть на быдло, не имеющее «наследственной культуры», но согласитесь, что учителя, даже учителя в царской России, были людьми вполне интеллигентными и культурными. И вряд ли они в своем обществе стали бы терпеть невоспитанного и необразованного хама. Тем более, не просто в обществе на посиделках с наливочкой за чтением Чехова и Толстого, а в официально зарегистрированном властями обществе. В которое далеко не каждый мог вступить. Называлось оно «Общество учащих и учивших», имело свой Устав и Правление. Таких организаций было в России тогда довольно много, даже Общества приказчиков были. Деятельность их была весьма обширная, от материальной взаимопомощи до культурно-просветительской работы.

Так вот, семнадцатилетнего Клима официально приняли в уездное учительское общество. И как вы представляете членство в нем парня, имевшего образование всего лишь в пределах двух классов начальной школы? Разумеется, такой член там был абсолютно не нужен. Один позор от такого. Но те учителя были несколько умнее историков, которые приписывают Ворошилову образованность в пределах 2-х классов школы. Под образованием по-настоящему образованные люди понимают несколько другое. Например, Климент Ефремович вспоминал, что он за два года работы на заводе прочел почти всего Гоголя, Льва Толстого, Тургенева, Гончарова, Достоевского, Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Кольцова, Шевченко, Данилевского, Горького, Чехова, Сенкевича, Пруса, Диккенса, Бальзака, Байрона. Уже был знаком с учением Дарвина, читал книги по популярной астрономии, электромагнетизму, механике…

Извините, но такой багаж знаний, полученный из прочитанных книг, никак не тянет на начальное образование, с таким багажом Климент Ефремович вполне мог и сам преподавать в школе хотя бы словесность. Поэтому он в учительском обществе ротозеем-второклассником не выглядел, более того, он там еще и верховодил, лидером был. И не просто в спорах на литературные темы — Климент Ефремович организовывал работу по оказанию материальной помощи нуждающимся преподавателям.

При заводе ДЮМО рабочие-энтузиасты создали театральный кружок, очень скоро руководить им стал Ворошилов, спектакли кружка стали настолько популярны, что даже билеты на них продавали. А купить билет на спектакль для бедного рабочего человека — это не просто, это показатель того, что там не какой-то балаган был, а вполне серьезные вещи ставили. Да, может быть не МХАТ, но трудовую копейку рабочий человек легко на зрелище не отдаст.

Сборы были вполне серьезными, о чем свидетельствует такое благодарственное письмо, которое получил руководитель кружка:

«Господину Клименту Ефремовичу Ворошилову. Правление общества учащих и учивших выражает Вам, милостивый государь, свою глубокую благодарность за горячее содействие в устройстве спектакля в Юрьевском заводе и активное в нем участие. Спектакль дал сто рублей шестьдесят восемь копеек чистого сбора, который и пойдет на пособие учителям, впавшим в крайнюю нужду. Председатель Е. Радаков. Секретарь С. Рыжков».

Но даже не способности к самостоятельному образованию определяли уникальность Ворошилова-революционера. Даже не то, что его биография вообще вылетала за рамки, обычные для биографий революционеров. Из таких низов, из самого дна общества никто из более-менее известных революционеров не поднимался. Где-то рядом — Лазарь Каганович, но и то, положение ремесленника-частника, отца Лазаря Моисеевича, и безземельного батрака Ворошилова сравнивать и близко нельзя.

Удивительно то, что простой рабочий самостоятельно нашел путь к марксизму и самостоятельно создал рабочий социал-демократический кружок. Один из первых в России. В центре страны рабочее движение в те годы начинало оформляться, но до Алчевска пока даже эхо не докатывалось. Во всех промышленных центрах созданием этих кружков занималась революционная разночинная интеллигенция, даже Сталин с его почти законченным семинарским образованием к этой интеллигенции относился. В Алчевске всё произошло наоборот. Рабочий втянул в марксистскую деятельность местную интеллигенцию. В 1898 году на завод поступил работать формовщиком ростовчанин Иван Алексеевич Галушко, был он намного старше Клима и его друзей, и имел опыт общения и знакомства в Ростове с кем-то из социал-демократов. Во время перерывов на работе и после работы, в общем бараке, он начал заводить разговоры с парнями о положении рабочего класса. Клим сразу эту самодеятельность, которая грозила тем, что их за такие беседы всех скопом вышвырнули бы из завода, прекратил, на заводе и в бараке полно было полицейских шпиков:

— Собираться будем в школе, после репетиций. И места больше, и другим тоже интересно будет послушать.

Галушко высказал опасение насчет учителей, можно ли им доверять. Ворошилов заверил:

— Народ надежный, не сомневайся.

Знаете, я вот могу понять, почему вся заводская молодежь смотрела в рот Ворошилову. Всё-таки, в среде едва умеющих читать и писать парней, персонаж, который прочел всего Гоголя, Достоевского, Диккенса, рассуждающий об учении Дарвина, пересказывающий книгу Реклю «Земля», заводским электрикам объясняющий закон Ома — это запредельный авторитет. А если он еще и не просто сверстник, но и почти самый молодой! Да еще и не из господского сословия, а такой же работяга! Под гармошку вместе со всеми песни орет по праздникам, да за себя постоять может…

Это вам не вундеркинд-очкарик, это вожак. Стеньке Разину до него далековато по авторитетности. Недаром полиция так зорко присматривала за молодым Климом.

Ладно, это понятно. Но у меня в голове не вмещается другое: он же еще и учительским обществом вертел, как хотел! Он и там верховодил! Там-то люди для того времени были очень образованные!

А самое главное, лет всего Климу было — СЕМНАДЦАТЬ! Два класса образования школьного и семнадцать лет!

Конечно, театр самодеятельный, которым Ворошилов руководил, позволял хоть небольшие копейки, но давать учителям для поддержания штанов, но одно дело копейки, а другое дело вовлечение в нелегальную деятельность. С использованием служебного помещения школы.

Учителя безропотно его условия приняли, и школа стала центром подпольной деятельности рабочих, которая скоро оформилась как социал-демократическая. Как-то у знакомых учителей Клим увидел журналы «Русское богатство» и «Русская мысль», в них он прочел первые статьи о Марксе и наткнулся на упоминание о «Манифесте коммунистической партии», сразу нашел Галушко:

— Иван Алексеевич, дуй в Ростов, ищи там своих старых друзей и, кровь из носу, достань мне «Манифест…» Маркса.

Галушко книжку привез. Клим ее проштудировал и уж тут началась его настоящая социал-демократическая революционная деятельность. На собраниях в школе он стал читать «Манифест коммунистической партии» своей группе, объяснял трудные места, приводя примеры из заводской жизни в качестве иллюстраций. Заразил марксизмом сначала заводскую молодежь, а потом стал поручать ребятам беседы со старшими рабочими. И подбил заводчан на первую в истории завода забастовку. Сам ее организовал, еще сам и начал. И администрация завода ничего сделать не смогла, выполнила условия рабочих.

И еще раз осознайте: Клименту Ефремовичу было всего СЕМНАДЦАТЬ лет на тот момент!

Но что характеризует Ворошилова как… Я даже нужных слов не могу подобрать. Понимаете, он сам вообще ничего особенного в своей биографии не видел. Больше того, он всегда вспоминал и рассказывал о своих товарищах, какие они были все умные, самоотверженные, настоящие борцы, а он так… участие принимал. И даже не это главное. Хотя личная скромность настолько запредельная, что она реальный вред нанесла и самому Клименту Ефремовичу, и делу, которым он занимался. Не лишне бывает иногда некоторым выскочкам напомнить, какие и у кого заслуги…

Книгу своих воспоминаний Климент Ефремович писал уже в последние годы жизни, когда и свидетелей событий, о которых он рассказывал, в живых почти никого не было. Ну, можно было хоть немного свою роль приукрасить! Даже в некоторых случаях и не приукрасить, но написать так, чтобы потом никто не спекулировал, трактуя всё с позиций собственного уровня подлости. Например, кто мог его уличить в неточности изложения истории о том, как его мальчишки-колчеданщики обвинили в краже продуктов? И кто мог подтвердить, что он эти продукты не крал? Это еще хорошо, что книга Климента Ефремовича «Рассказы о жизни» была издана в СССР один раз, больше не переиздавалась, и я даже ссылки историков на нее не встречал. Она затерялась. А так бы спекуляции были на тему: Клим воровал с детства.

Ведь легко можно было историю ту автору подкорректировать. Не стал. Это не просто честность. Это честность, возведенная в абсолют. В среде обычных людей она выглядит почти патологией. И это объясняет многое в популярности Климента Ефремовича среди народа, почему за ним люди шли на дела, часто связанные со смертельным риском, без оглядки, полностью доверяя вожаку. Они знали — он не только в большом деле, но даже в самых пустяшных мелочах не обманет. Думаю, что честность для революционера — первейшее качество.

И о первой своей забастовочной акции Ворошилов написал предельно честно. Мог изобразить дело так, что он, прежде всего, думал об интересах товарищей по литейному цеху, свои интересы его не волновали. Кто бы смог проверить? Но он рассказал, что главное, из-за чего решился на протест — была боязнь за себя. В литейном цеху вентиляция отсутствовала напрочь, на ней хозяева завода экономили, задымленность была страшная. А крановщики работали под потолком цеха, дым и ядовитые испарения вверх поднимались, там было особенно тяжело. Клима не переставали мучить головные боли, он боялся, что может во время работы потерять сознание, совершит аварию и его уволят. Да, конечно, другие крановщики тоже не особо радовались загазованной атмосфере, поэтому Клима поддержали. Для завода ДЮМО такая акция была внове, с забастовками его хозяева и администрация еще не сталкивались. И расправились с Климом жестко. Он и так уже был под наблюдением полиции, она и обыски проводила у него на съемной квартире, и арестовывался он. Арестовывался без каких-либо объяснений, приставу не нравилось, что вокруг парня народ кучкуется — и вся причина ареста. Предъявить ему ничего не могли, в социал-демократическом кружке Ворошилова меры конспирации соблюдались неукоснительно.

Вентиляцию в литейном цехе хозяева завода установили, но Ворошилова без объяснения причин уволили. Еще и увольнение пришлось на время начала экономического кризиса 1900–1903 годов. Начался, пожалуй, самый трудный и мрачный период жизни в биографии Первого маршала. Годы скитаний по Донбассу и югу России без работы, без средств к существованию.

К.Е. Ворошилов луганский рабочий (1906 г.)

Сам Климент Ефремович первый период свой революционной деятельности, кружковский период на заводе ДЮМО, оценивал очень скромно. А вот власти увидели в ней опасность нешуточную. Клим до 1903 обошел почти все города юга России, нигде не мог устроиться на работу. На более-менее крупных предприятиях ему отказывали сразу, на мелких ему удавалось проработать буквально несколько дней, потом увольняли. В Таганроге его взял на работу бельгиец, хозяин слесарной мастерской. Старательный и работящий мастеровитый парень ему очень нравился. Но и там удалось проработать меньше месяца, бельгиец сказал Ворошилову, что полиция ему настоятельно рекомендовала его уволить. Уже в 30-е годы, ознакомившись с архивными материалами жандармского управления, Климент Ефремович узнал, что ориентировка на него, как на опасного смутьяна, была направлена и поставлена на контроль из Петербурга.

Почти четыре года бродяжничества в полном смысле этого слова. Постоянный голод. Поиск ночлега, часто приходилось спать под открытым небом, скирда сена в качестве постели — счастье. Выручали немного многочисленные друзья, но среди друзей богатых не наблюдалось, сами все отчаянно нуждались. В то время вторая сестра Климента Ефремовича вышла тоже замуж, теперь обе сестры жили своими семьями, мать осталась одна, отец в очередной раз ушел из дома в поисках работы. Мария Васильевна бралась за любую работу, едва-едва могла сама себя прокормить. Вконец отчаявшийся Клим решился хоть какое-то время пожить у матери, сил у парня скитаться и голодать уже не было. Ему было стыдно садиться на материнскую шею, но он был на грани отчаяния. У дома матери Клима выследил агент полиции и почти убил. Напал сзади, оглушил ударом палки по голове и почти насмерть забил. Бил, пока ему не показалось, что Ворошилов мертв. Подобрали парня прохожие. Поднялся после избиения с постели Клим через полтора месяца, выжил только благодаря сильному от природы организму. По всей видимости, агент доложил в полицию, что Ворошилов убит, полицейский надзор за ним был снят.

После выздоровления Клименту Ефремовичу удалось с помощью учителя Рыжкова устроиться в Луганске на паровозостроительный завод Гартмана в литейный цех сначала подручным машинисга-крановщика, вскоре он уже стал на кране работать самостоятельно.

Крановщик в литейном цехе — это не много не то, что крановщик в порту или на стройке. Там работа намного сложнее, это разлив чугуна в формы, работа очень сложная, высшая квалификация в металлургии того времени. Ворошилов с ней справлялся отлично, авторитет его среди рабочих завода был очень высок. И приближался 1905 год.



ГЛАВА 3.

Не обошел вниманием в своем докладе Никита Сергеевич и Георгия Жукова. Грозно заклеймил бонапартизм незадачливого маршала. Климент Ефремович вспомнил, каким ошарашенным выглядел Жуков на Пленуме ЦК КПСС, специально собранным для расправы с «бонапартизмом». Георгий Константинович так и не понял, за что ЦК, верным псом большинства которого он был, так безжалостно и несправедливо с ним обошелся. А может быть, уже и понял: заказчику убийства наемный убийца не нужен. После исполнения заказа наемник становится опасным. Будет либо шантажировать, либо исполнит заказ другого или самостоятельно… Не стоило бы Георгию Константиновичу идти на поводу заговорщиков, теперь висит на его совести и Лаврентий Павлович, и с «антипартийной группой» расправиться он очень сильно помог. Будет выкинутым в отставку, сидя в пустой даче (краденное трофейное имущество ему так и не вернули) размышлять до конца жизни о своем предательстве Главнокомандующего. Променял свою славу на барахло.

Первый маршал был готов многое услышать на съезде. Но то, что почти в самом конце своего доклада ляпнул Никита, почти оглушило: «Во всех делах партии рядом с ней идут массовые организации трудящихся — Советы, профсоюзы, комсомол, кооперация». Видно было, как в ложе китайской делегации со своего места едва не вскочил Чжоу Эньлай. Это была настоящая сенсация — объявление о ликвидации Советской власти в СССР. Теперь Советы перестали быть органом диктатуры пролетариата, перестали быть органами власти, стали общественной организацией, как кооперация. Мечта Зиновьева о диктатуре партии воплотилась в жизнь. 17 октября 1961 года с трибуны XXII съезда КПСС Н.С. Хрущев объявил о ликвидации Советского Союза…

* * *

Меня не покидает чувство, что последнему русскому царю безумно повезло в 1905 году. Еще 12 лет он изображал из себя хозяина земли русской только потому, что Клим не успел перебраться в Петербург или Москву. В Центре первая русская революция потерпела поражение из-за того, что там, рядом с Лениным, не оказалось у рабочих вожака уровня Ворошилова. Версия, конечно, почти фантастическая. Вводить фантастику в историю — дело глупое. Фантастов в этой области и без меня хватает. Но вот чувство не покидает. Никак не покидает. А в феврале 1917 года Климент Ефремович оказался в нужное время в нужном месте…

Я в этой книге часто буду тыкать мордами «советских историков» и их нынешних, достойных по уровню подлости, наследников в ту помойку, в которую они превратили свою науку. В каждой главе это по несколько раз будет звучать. И выражения выбирать не буду. Ладно, из биографии молодого Ворошилова сделали что-то невнятно-нудное. Бог с ним. Но как можно было проскакать мимо того факта, что в 1905 году революция победила в одном из крупных промышленных городов?

Что стояло у истоков гапоновщины — уже толком понять нельзя. То ли жандармская провокация, то ли попытка увести растущее рабочее движение в болото верноподданичества, не суть это важно. Важно то, что логическим завершением цикла правления романовской антинародной династии было появление на монаршем троне самого жестокого и кровавого царя за всю историю России. Это Алексей Тишайший еще начинал болеть животом во время разных медных бунтов, да черни на растерзание бояр выдавал. Почти чистокровный немец Ники мягкотелостью не страдал.

9 января 1905 года он наглядно показал, что к нему на «прием» без спроса ходить не стоит. Пуля в лоб за это гарантирована.

Рабочая и крестьянская Россия после «Кровавого воскресенья» вздыбилась. Начались выступления рабочих не только в столицах. На Донбассе тоже разворачивалось забастовочное движение. 17 января — забастовала Юзовка, 22-го — Енакиево, 24-го — Горловка, 25-го — Макеевка. Полустихийные выступления упирались в жесткое противодействие администрации заводов и властей. Ужесточался полицейский террор.

Луганский комитет РСДРП горячку пороть не стал. Они учли все ошибки торопыг. Подготовка к всеобщей забастовке там была организованна умело, толково. Луганские товарищи дробить силы не хотели, они не побежали в азарте по всем заводам города, сосредоточились на самом крупном — «Гартмановском паровозостроительном». Коллектив этого завода должен был стать инициатором всеобщей забастовки. Сначала большевистским комитетом был составлен тщательный детальный план. По этому плану были распределены по цехам завода лучшие агитаторы и активисты, которые доложили о готовности рабочих прекратить работу одновременно во всех цехах по сигналу. В чугунолитейный цех, на решающий участок, был направлен Клим. И сразу он стал руководителем всей забастовки. Закономерно, что он после ее начала возглавил и Луганский большевистский комитет.

Всё развивалось по плану. 16 февраля завод Гартмана прекратил работу. Сразу во дворе на митинг организованно собрались все 3000 рабочих. Соорудили трибуну. На нее взобрался Ворошилов, уже известный всему коллективу как «товарищ Володька».

Володька знал рабочих людей, говорил коротко и по делу:

— В Петербурге наши братья сдуру пошли у царя просить защиты от капиталистов-кровопийцев. Выпросили? Пулю в грудь они выпросили у Николашки! Нашли к кому идти?! Наша дорога — не царской милости выпрашивать. Наша дорога — в революцию. Нам никто ничего не даст, если мы сами не возьмем. Капиталистам и. царю мало нашего пота! Мало того, что мы по 12–13 часов из цехов не вылазим, на них горбатимся — они еще и наших братьев, одетых в шинели, гонят на войну с японцами. Кому эта война нужна? Нам, русским рабочим? Японским рабочим? Нет, она нужна русским и японским капиталистам! Нам колонии в Манчжурии без надобности… Что мы должны делать дальше? Мы с вами забастовку начали, теперь главное — поднять на нее остальные заводы, мастерские, поднять против помещиков наших кровных братьев-крестьян. Если поднимемся вместе, дружно, мы победим. Поодиночке нас передавят. Руководство забастовкой берет на себя наш комитет большевиков. Из вас, товарищи, будут сформированы группы, которые пойдут по другим заводам с заданием поднять на борьбу весь пролетариат Луганска… Если кто сомневается в нашем деле, сомневается в революции, то я скажу просто. Если наседка имеет в себе яйцо с зародышем, то при нормальных условиях из яйца обязательно вылупится цыпленок. Зародыш революции на лицо. Она зреет. И никто не в силах помешать нашей победе. Наша сила в сплоченности и организованности.

И луганские большевики получили сразу 3000 новых активистов и агитаторов, которые рассыпались по всему городу, пошли по заводам и мастерским, призывать к забастовке. Цепная реакция. Примечательно, что 23 февраля 1917 года именно по такой схеме всё произошло в Петрограде. Забастовка ткачих вызвала такую же цепную реакцию. И совершенно «случайно» в столице оказался Климент Ефремович…

17 февраля во дворе завода опять собрался митинг. Были зачитаны требования бастующих к администрации завода. Всего 29 пунктов, кроме экономических требований, включили и пахнущие «политикой»: свободная организация цеховых союзов, увольнение доносчиков заводской администрации, неприкосновенность забастовщиков. И, самый острый, — убрать из цехов городовых и заменить их сторожами. «Булкохрустам» полезно было бы знать кое-что из истории «России, которую мы потеряли». В частности, то, что полицейские дежурили в цехах частного завода. Интересно, правда? Завод частный, а охраняет его полиция.

На митинге были избраны 56 депутатов (депутатское собрание) для ведения переговоров с администрацией. Из числа этих депутатов был составлен исполнительный комитет. Во главе исполнительного комитета — совсем молодой парень Клим Ворошилов, ему шел всего лишь 25-й год.

Смотрим, насколько четко, планомерно и последовательно действовали большевики Луганска: сначала вытеснили из заводских организаций меньшевиков и прочую оппортунистическую кодлу, которая могла внести элементы дезорганизации (в Петербурге и Москве это так и не было сделано, там в Советах до самого поражения восстания больше грызлись, чем делом занимались). Потом все активные силы бросили на работу на самом крупном предприятии. Подняли завод на забастовку. Уже на следующий день были составлены требования к администрации, причем, не стали увлекаться политическими запросами, от этих вопросов только намек был касательно городовых. Сразу был выбран представительный орган — депутатское собрание, представительный орган сформировал — исполнительный. Во главе исполкома поставлен безусловно авторитетный человек.

Делегация во главе с Климом пришла на встречу с заводским управлением. Ворошилов вел переговоры с директором завода К.К. Хржановским. Тот, видя перед собой совсем молодого парня, простого крановщика, попробовал продемонстрировать «интеллектуальное превосходство»:

— Вот вы, господа рабочие, просите 8-часового рабочего дня. Мне ваше желание меньше работать и больше получать понятно по-человечески. Но почему именно 8 часов? Почему сразу не 7 часов? Ведь тогда вам работать еще меньше нужно будет?

Клим с ответом не мешкал, а ехидства ему было не занимать:

— Как известно, наверно, Вам, человеку, несомненно образованному, господин директор, в сутках всего 24 часа. Человеку в течение этих 24 часов нужно не только работать, но еще спать и отдыхать для восстановления сил. Из чего следует, что вполне естественно будет разделить (утки на три части: работа, отдых, сон. Третья часть (уток и составляет как раз 8 часов.

Директор растерялся с ответом. Такого от работяги он не ожидал. Инициативу упустил. Ворошилов его стал давить экономической частью требований. Хржановский попробовал отговориться тем, что для их выполнения нужны изменения в законодательстве. Клим, с улыбкой глядя на растерявшегося директора, попросил не вводить депутатов в заблуждение, они же ведь не просят увеличить рабочий день сверх установленного законом. Закона же, который устанавливает и минимальный рабочий день, и максимальную зарплату не существует.

Переговоры длились долго. Дирекция пошла только на незначительные уступки, вроде обязательного вежливого обращения с рабочими, и ультимативно потребовала забастовку прекратить, завтра всем выйти на работу.

— Пока все наши требования не будут удовлетворены, ни о каком возобновлении работы даже речи быть не может. Разговор продолжим завтра, — отрезал Ворошилов.

Он не рассчитывал, разумеется, что владельцы «Паровозостроительного завода Гартмана» сдадутся при первом же нажиме. Более того, он знал, что за свои барыши они будут держаться до последнего, но не отступят, пока на них не надавят… власти. Буржуй только под давлением властей может пойти на уступки. Пока он чувствует под собой опору в виде государства — он сила. Нужно было эту опору вышибить.

Луганцы это понимали, и подготовились к этому заблаговременно. Пока на Гартмановском заводе происходили события первых дней стачки, комитет РСДРП(б) распространил по другим заводам листовки с призывом к рабочим поддержать своих товарищей-паровозостроителей, выйти на всеобщую забастовку. Еще до начала первых переговоров с администрацией паровозостроительного завода, комитетом были получены ответы от представителей большинства других предприятий города, что рабочие готовы бастовать. Даже предварительно, еще до начала всеобщей забастовки, была подготовлена листовка с таким текстом:

«Товарищи! Вчера мы, рабочие и работницы города Луганска, присоединились к товарищам — рабочим завода Гартмана и объявили забастовку с целью улучшения своей жизни, своего быта…».

Т.е., предусмотрено было всё до мелочей, и развитие событий было предугадано в точности. Оставалось только ждать. И ожидания оправдались. В поддержку паровозостроителей прекратили работу почти все заводы города, две типографии, аптеки, мастерские, ряд магазинов. Оставался в стороне только государственный пороховой завод. И тогда луганские большевики сделали то, что было повторено в Петрограде, когда бастующие ткачихи пошли по предприятиям города.

Двухтысячная колонна гартмановцев двинулась к пороховому заводу. По пути к ней присоединялись бастующие других предприятий и к воротам казенного завода уже подошла шеститысячная демонстрация. Навстречу ей выбежал его начальник генерал Кобалевский с помощниками. Закатил истерику с угрозами страшных кар. Ему орали из толпы демонстрантов:

— Гудок давайте! Прекращайте работу.

Из ворот порохового повалили его рабочие, окружили свою администрацию, тоже требовали дать гудок к прекращению работы. Генерал Кобалевский перетрусил и сдался. Последний завод Луганска присоединился к всеобщей забастовке. Город встал.

Можно представить, что орал в своем кабинете градоначальник, когда к нему был вызван директор паровозостроительного завода:

— Скажи своим хозяевам, что мне плевать на их убытки! Если забастовка прекращена не будет и город не успокоится, то они мне — первые враги! Пока батюшка-царь меня успеет с должности уволить, я вас всех порву, как тузик грелку!

21 февраля состоялись новые переговоры управления завода Гартмана с бастующими. Администрация пошла на удовлетворение почти всех требований. Рабочий день был установлен 9-часовой. Расценки повышены на 30%. Полицию из цехов убрали. Заводская школа расширена, создана библиотека.

Понятно, что владельцы завода хотели сохранить лицо, не выглядеть полностью капитулировавшими. Поэтому не согласились оплатить простой во время забастовки напрямую. Сделали по-другому: выделили юо тысяч рублей из доходов завода за 1904 год в виде «поощрения» всему коллективу. Эти 100 тысяч рублей составили заводскую ссудо-сберегательную кассу.

22 февраля забастовка была прекращена. Победа была полная. Город вернулся к спокойной жизни. С одним нюансом: теперь все рабочие Луганска почувствовали свою силу.

Это был первый этап революционного выступления рабочих под руководством Клима Ворошилова в 1905 году. Завершился этот этап созданием рабочего властного органа — исполнительного комитета депутатского собрания рабочих (он после забастовки распущен не был) и консолидацией рабочих…

Приходит понимание того, почему биография Климента Ефремовича была под умолчанием все годы хрущевско-брежневского правления и почему нынешним «историкам» она не нужна? Уже даже Берия признание получил, а Ворошилов… ну в упор не замечают второго человека после Сталина в СССР!..

Обратите внимание, бастовали все предприятия Луганска, но забастовка закончилась после того, как было получено согласие заводской администрации выполнить требования только инициаторов — паровозостроителей. Кажется, что остальные рисковали впустую. Но, во-первых, не совсем впустую, потому что на всех заводах администрация была напугана и уже не так зверствовала. И, во-вторых, рабочие были не такими дураками, которые про «журавля в небе» поговорку не знали. Всему своё время.

И луганские большевики приступили к следующему этапу — к созданию боевых дружин. Наращивали силы последовательно, поступательно, сообразуясь с ростом сознательности и активности рабочих. Выявили среди них лиц, ранее служивших в армии, провели проверку их надежности, отсеяв болтунов, подозреваемых в связях с полицией и заводской администрацией, дороживших собственным благополучием. Сформировали из проверенных людей руководство боевой дружиной. Первым руководителем боевиков стал Тихон Лаврентьевич Бондарев, отставной солдат. По его совету дружинников разбили на законспирированные группы — десятки, со старшими во главе. Раздобыли старые пороховые ружья, сделали пики, в отдаленных от города оврагах и балках проводили занятия. Учились строю, обращению с оружием, стрельбе.

Больше того, еще создали при боевой дружине конспиративную группу медиков, санитарную дружину из заводских девушек. Руководителями группы стали заводской доктор Кац и фельдшер Софья Александровна Прянишникова.

И продолжали наращивать агитационную работу среди рабочих. На 1 мая провели грандиозную маевку, которую уже охраняла боевая дружина. Полицейские попробовали это дело пресечь, вычислили через шпиков, где будет проходить митинг, навесили на себя наганы и «селедки», пошли разгонять и арестовывать активистов. Пришли. Увидели в пригородном лесу гуляющих с гармошками парней. Это боевая дружина устраивала для полиции представление. Прочесали лес — никого. Маевка была в другом месте. После митинга народ оттуда повалил в город. Шли с красными флагами, которые соорудили из женских красных платков. Прошли прямо через железнодорожный вокзал, как раз к приходу пассажирского поезда, потом с пением «Варшавянки» — через весь город. Пока полицейские бежали рысью от места, где их так жестоко обломили, в город — там уже было тихо. Никого. Только обыватели откровенно хохотали над потными от бега представителями власти.

И едва всё не пошло прахом из-за элементарной спешки и самонадеянности. После прекращения забастовки хозяева завода Гартмана очухались и принялись снова закручивать гайки, часть требований так и осталась неудовлетворенной. Решили додавить их новой забастовкой, которую начали 8 июля. Климент Ефремович потом сам, вспоминая те события, указал на ошибки, допущенные при её проведении: не учли того, что активно вмешается в события полиция и не в полной мере использовали силу уже окрепшей боевой дружины.

В разгар забастовочного собрания на заводской двор ворвались несколько сот полицейских. Стреляя в воздух, они стали вытеснять людей с территории завода, началась паника, люди бросились врассыпную, основная масса — к реке Лугань, окаймляющей территорию предприятия. Ворошилов с комитетчиками в этой группе попытались навести хоть какой-то порядок, задержать полицию, дать людям переправиться через мелководную речку, но их отсекли от толпы и окружили. Прямо на месте начали избивать, сбили с ног и затоптали сапогами. Клим потерял сознание. Очнулся в заводском полицейском участке (полицейский участок на частном заводе!), там избиение продолжалось до полуночи. Били саблями в ножнах, рукоятками револьверов…

В полночь принесли веревки, приказали избитым людям подняться. Они уже не могли даже встать. Их выволакивали во двор, связывали попарно, потом сбили всех в кучу и опутали веревкой всю группу. Под конвоем полицейских и конных казаков повели через город. Пристав напутствовал конвой:

— Господа! Это опасные преступники и враги царя! При малейшем вмешательстве толпы — ликвидировать!

По пути к конвою присоединяли новых избитых арестованных — в городе шла облава.

К городскому полицейскому управлению подконвойных доставили только к утру — все были избиты так, что их чуть не волоком приходилось волочь. В управлении переписали фамилии и отправили дальше — в городскую тюрьму. Клима выделили из общей группы, бросили в карцер, снова начали бить, он снова потерял сознание. Очнулся к вечеру следующего дня… И через несколько дней начал руководить и депутатским собранием, и большевистским комитетом. Находясь в тюрьме. Сначала Анна Лукинична Гущина, работница завода, выдав себя за мать Ворошилова, стала ежедневно приносить ему передачи и сообщения с воли, уносила с собой инструкции и указания. Потом… надзиратели же в городе жили, а не на Марсе. Идти со службы и бояться, что тебя пришибут работяги где-нибудь в переулке — не очень приятно. Да и сами надзиратели — не потомки буржуев и помещиков. Служащие. Получилось, что сама полиция посадила актив Луганской организации на казенные харчи и обеспечила ему охрану, а в лице служащих тюрьмы предоставила бесплатную курьерскую службу.

И никак не могла понять, что происходит в городе, почему народ не спрятался под плинтус, а стал еще активнее. Полицейские репрессии привели к противоположному результату: большевистская организация после неудачной забастовки не сократилась, а начала расти как на дрожжах, ее численность достигла 2000 человек.

Кстати, это в сравнительно небольшом городе, и не в 1917, а в 1905 году. Как-то эта цифра не очень соотносится с тем, как кургиняны представляют ленинскую партию. «Малочисленная секта меченосцев». Ну-ну…

Лето и осень в Луганске были веселыми. Стачки, забастовки, митинги — как везде. Только были «нюансы». По всей стране, особенно по губерниям юга, прошла волна еврейских погромов. Царизм пытался слить недовольство властью в канализацию, в черносотенный национализм. Луганские националисты тоже попробовали свои силы в верноподданническом антисемитизме. Евреев в рабочем городе было не очень много, да и абсолютное их большинство были такими же полунищими трудягами, как и русские с украинцами. Среди заводских рабочих черносотенцев, понятное дело, почти не было. Только единицы из среды прикормленной хозяевами верхушки. Опора черносотенства — мелкий лавочник и люмпен. Как и немецкого фашизма, его идейного собрата. Да и в нынешнем нашем национализме — тот же контингент.

После октябрьского царского манифеста по городу поползли слухи о том, что евреи готовят «гроб для Государя», собираются его извести и самим править Россией. 21 октября начался погром, сожгли мельницу местного еврея, разграбили его дом, пошли грабежи и поджоги лачуг бедных евреев. К месту погрома прибыла боевая дружина под руководством Александра Пархоменко, будущего героя Гражданской войны, близкого друга Климента Ефремовича. Пархоменко увидел, что в рядах погромщиков стоят полицейские, фактически, охраняют их. Обратился к одному из них с требованием пресечь грабеж. Тот выругался:

— А тебе какое дело, голодранец? Смотри, самого сейчас арестую.

Александр Яковлевич сплюнул:

— Ну, ладно… Ребята, — обратился он к дружинникам, — бей эту сволочь черносотенную!

Дружинники разогнали кулаками и пинками «патриотов». Полиция струсила и разбежалась. Луганские большевики собрали факты покровительства полиции погромщикам. И когда царское правительство, оскандалившись с таким «патриотизмом», попробовало от них откреститься, в стенах I Государственной Думы депутатом от Луганска, бывшим школьным учителем Клима, С.М. Рыжковым эти факты были озвучены. Скандал получился хороший.

Большевики не дали погрузить город в волну беспорядков и погромов.

Когда 17 октября вышел царский манифест, полиция была вынуждена отпустить из тюрьмы арестованных во время июльской забастовки активистов. Но членов исполкома депутатского собрания во главе с Ворошиловым оставили под стражей. Предъявили сфабрикованное обвинение в покушении на жизнь полицейских.

К тюрьме двинулась демонстрация рабочих. По некоторым сведениям — 12–15 тысяч человек. С явным намерением раскатать тюрьму по кирпичику. Власть струсила, быстренько придумали, что Клима выпускают под незначительный залог и освободили оставшихся заключенных.

И власть в городе полностью перешла в руки Исполнительного комитета депутатского собрания рабочих.

Первым делом руководители луганских большевиков К.Е. Ворошилов, А.Я. Пархоменко, Т.Л. Бондарев, И.И. Шмыров посетили казармы с расквартированными в городе казаками и солдатами. В войсковых частях сразу началось брожение. Их заменили. Ввели новые части, но командование уже не рисковало их применять для разгона демонстраций, держало в казармах.

В городе еще до революции была построена новая тюрьма, старую сносить не собирались. Больше того, ее отремонтировали, готовились к массовым арестам. Климент Ефремович приказал ее сжечь. Стены тюрьмы облили керосином, подожгли, остались одни головешки. Полицейские молчали, сидели тихо. Как мышки.

На заводах были созданы профсоюзные организации. Администрации заводов были поставлены под рабочий контроль. Из цехов вымели полицию, штрафы для рабочих были отменены, рабочий день сокращен до 8 часов.

На заседание Городской думы пришла делегация Исполкома. Потребовала ее роспуска и новых выборов. Городской голова требования удовлетворить отказался. Сразу по городу пошли демонстрации. Полиция не пробовала применять силу, только уговаривала не очень бузить. Думцы разбежались. Остался один властный орган — депутатское собрание рабочих.

Дальше — больше. Была создана народная милиция, костяк которой составили рабочие боевых дружин. Полиция была фактически изолирована. Финансировали милицию… местные буржуи. Добровольно. После беседы с ними представителей Исполкома. Никаких паяльников и утюгов. Буржуи на свои деньги вооружали рабочие боевые отряды. Один отказался. Шахтовладелец Соломон Давидович Вендерович.

К нему в гости пришел председатель Исполкома собственной персоной. Разговаривали вежливо.

— Господин Вендерович, это же в Ваших интересах дать денег на наших дружинников. О погромах вам напомнить? Кто Вас защищать будет?Клим говорил с улыбкой, ласково.

— Не пудрите мне мозги, господин Ворошилов. А то я не знаю, а то я не знаю, кто такие большевики и зачем им оружие! Газеты я читаю.

— Ну, тогда давайте начистоту. Вы же знаете, как иногда людям нужна финансовая помощь. И люди благодарны тем, кто ее вовремя оказал. Может наступить такое время, когда и Вам наша помощь понадобится. Обещаю, что если Вы выделите средства не только в той сумме, которую определил Исполком, но еще чуть-чуть больше, то мы об этом не забудем. Вам это зачтется.

— Мне нравится ваша откровенность, господин Ворошилов, — рассмеялся шахтовладелец. — Согласен. Заплачу.

Климент Ефремович слово всегда держал. Уже после окончания Гражданской войны, когда он был командующим Северо-Кавказским военным округом, к нему на прием пришел старик. Вот этот самый Соломон Давидович. Бедствовал, попросил помочь с работой. Климент Ефремович помог ему устроиться инженером в горное управление. Бывший буржуй Вендерович до самой смерти честно работал на этом посту, умер уважаемым специалистом.

Власть Исполкома в городе была полная, дошло до того, что в Исполкоме утверждались цены на продукты и важнейшие товары в магазинах. А сама городская администрация в жизнь города не вмешивалась.

По всей стране после подавления декабрьского вооруженного восстания в Москве началась уже реакция. На всем Донбассе правительственные войска заливали кровью вооруженные выступления рабочих: Горловка, Макеевка, Юзовка…

В Луганске на самой высокой заводской трубе висел красный флаг, в приемной председателя Исполкома робко топтался посланец полицмейстера, униженно прося снять знамя, потому что его начальнику нагорит за такое бездействие…

Вы заметили, что я при описании событий в Луганске ни разу слово «Совет» не употребил? А ведь революция 1905 года главным своим итогом имела образование Советов, как прообраза будущих органов власти. В крупных промышленных центрах, охваченных революционным движением, в 1905 году Советы массово и образовывались. А в Луганске — Исполнительный Комитет депутатского собрания. Конечно, полный аналог Совета, только название другое. Некому было подсказать, как правильней назвать? Кажется, да — некому. Луганские большевики во главе с Ворошиловым форму будущего органа народовластия и путь к нему нашли самостоятельно. Не совпало только название. Это удивительный уровень политической зрелости.

В это же время началась подготовка к IV съезду РСДРП, потом получившему название «Объединительный». Последний съезд РСДРП до окончательного разрыва большевиков с меньшевиками. Обе фракции были заинтересованы в том, чтобы большинство делегатов были представлены их сторонниками. В Луганске меньшевики к тому времени потерпели сокрушительное идейное поражение, их лидеры утратили всякое влияние на рабочих и запросили помощи из Центра. Меньшевистской фракцией в Луганск были направлены опытные ораторы. Один них носил кличку «русский Бабель». Собрали большой митинг послушать этого краснобая. Оратор действительно был великолепным, сыпал цитатами из Маркса и Плеханова, шутками-прибаутками и примерами из литературы. Но не везло этим ораторам с Ворошиловым хронически. Меньшевик пытался убедить рабочих, что вооруженное восстание — это неправильное понимание Лениным марксизма и обстановки, оно приведет только к напрасным жертвам. Митинг понемногу начал бурлить, собравшиеся на нем, боевой авангард пролетариата Луганска, уже почувствовали правоту ленинской линии и верили не заезжему гастролеру, который имел сугубо интеллигентский облик, а своему вожаку — Климу, «Володьке». Начали раздаваться крики:

— Большевики, сколько этот хлюпик будет нас дурачить?

На трибуну митинга вышел Ворошилов. Цитатами «Володька» не злоупотреблял, в речи коротко, просто объяснил, что милости от помещиков и капиталистов рабочие не дождутся, а неудачи в вооруженном восстании связаны с тем, что пока еще у пролетариата мало оружия и недостает организованности, нужно учиться на своих ошибках, делать из них выводы и готовиться к новым боям, а не капитулировать.

— «Русский Бабель» мудрено говорил, а наш «Володька» — правдивистей, — вынес резолюцию митинг.

Меньшевикам в Луганске делать было нечего. Их организация бездействовала, а затем большинство меньшевиков влились в большевистскую фракцию. И этот процесс происходил не только в Луганске, и не только в революцию 1905 года. Часть меньшевиков осознала свое заблуждение, искренне осознала. Но это только часть. Другие поняли, что политических перспектив у последователей Мартова нет, и перекрасились. Большевистская организация получила прививку меньшевизма. Это был неизбежный процесс, затевать чистку партийных рядов в условиях революционной задачи создания массовой партии было и глупо, и невозможно. Потом метастазы антибольшевизма и приведут сначала к раковому поражению ЦК в 1953 году, а дальше — к гибели КПСС.

Климент Ефремович от «Донецкого Союза» РСДРП был избран делегатом IV съезда партии, и весной 1905 года выехал в Петербург. Там исполнилась его мечта — познакомиться с Владимиром Ильичом Ульяновым-Лениным. Ленин проводил в Петербурге совещание с делегатами съезда от большевистской фракции, на этом совещании и встретились. Беседа между Владимиром Ильичом и представителем большевиков Луганска длилась несколько часов. Ленин, как вспоминал потом Климент Ефремович, расспрашивал его дотошно, доходя до самых, казалось бы, незначительных мелочей. Опыт возглавляемой Ворошиловым организации, самый удачный опыт первой революции, был особенно ценен.

А дальше был выезд в Швецию, в Стокгольм, к месту проведения съезда. Разумеется, и совещание делегатов в Петербурге было конспиративным, и выезд делегатов за границу — нелегальным. В одних случаях — по поддельным документам. В других — нелегальный переход границы. Ворошилов выехал в Швецию по поддельному паспорту на фамилию «Володин», под видом путешествующего туриста.

Мне особо этот факт биографии Климента Ефремовича нравится. Сейчас поясню. Часть делегатов, которых невозможно было вывезти по поддельным документам, отправили специально зафрахтованным пароходом. Часть — как Ворошилова, с липовым паспортом и по легенде. Пограничная стража проверяла документы и проводила опрос с целью проверки при пересечении границы. Легенда не должна была при опросе рассыпаться, внешность, манеры, речь — ничто не должно было выдать проверяемого.

Теперь представьте, как мог выглядеть в начале XX века путешествующий турист из России, к какому сословию он принадлежал?! Представили? Уж точно рабочий или крестьянин туристические поездки в те годы не совершал. Это было доступно только привилегированным, образованным сословиям. И речь другая, и облик совершенно другой. Рабочего можно было в сюртук нарядить, но сильно ему это не помогло бы. Скорее, наоборот. Несоответствие манер и лексикона внешнему виду, одежде, только подозрение вызвало бы.

Т.е., и у тех, кто занимался переправкой «Володина» в Стокгольм вопросов по соответствию легенды не было, и у пограничников России и Швеции никаких подозрений по поводу того, что под видом путешествующего туриста может скрываться малообразованный слесарь, не возникло. Пока просто этот факт запомните.

В Стокгольме произошло еще одно событие, во многом определившее жизненный путь Первого маршала. Организаторы съезда поселили Климента Ефремовича на одной квартире с делегатом по фамилии Иванович. Разумеется, фамилия его была тоже конспиративная, как и у «Володина». Это был Иосиф Джугашвили. Парни были почти ровесниками, оба начитанные, веселые, энергичные. Любившие хорошую шутку, увлеченные одним делом — революцией. Оба — непримиримые, как тогда выражались, ленинцы. Естественно, что они сразу подружились. Иначе и не могло быть. Они эту дружбу через всю жизнь и пронесли, как настоящие мужчины.

Джугашвили к тому времени входил в самый близкий к Владимиру Ильичу Ленину круг, Ворошилов был в этом круге новичком. Еще немного робел. Во время работы съезда он близко сошелся и сдружился с такими же молодыми членами партии, но уже проявившими себя во время революции. Владимир Ильич, видя, что эта группа старается держаться вместе, шутя называл их «могучей кучкой», любил, отдыхая в перерывах заседаний, проводить время с этой молодежью. Выделял их среди остальных делегатов.

В «могучую кучку» входили сам Ворошилов, ФА. Сергеев — Артем, М.В. Фрунзе — Арсеньев, М.И. Калинин — Никаноров. Так формировалась настоящая ленинская гвардия. Не зиновьевско-бухаринско-каменевская группировка была ленинской гвардией. Назвать шайку попутчиков, которые постоянно гадили Ленину в карман, ленинской гвардией могли только наследники этой шайки, засевшие в идеологическом отделе ЦК КПСС, да их нынешние последователи в российской исторической науке.

После съезда борьба продолжалась. Хоть в Луганске против Исполкома, аналога Совета, как я уже писал, власти и не решились вывести войска, но в соседних городах шли настоящие бои. Боевая дружина Ворошилова оказывала помощь восстанию города Горловка, например. И необходимо было оружие. Его нужно было достать. Эту задачу на себя взял сам Климент Ефремович. Задача была смертельно опасной, за контрабанду оружия, да еще для целей вооруженного восстания, во времена реакции отделаться каторгой было огромной удачей. Если бы поймали, то виселица — перспектива вполне реальная, затянули бы на шее «столыпинский галстук». Первую партию оружия Ворошилов привез из Финляндии в Луганск, спрятав пистолеты под одеждой. Снова изображал из себя туриста-путешественника. Привез удачно, только партия была мелкой. Такими темпами вооружить боевую дружину было нереально.

И Ворошилов, немного поломав голову, нашел выход. Он решил изобразить из себя торгового представителя фирмы «Зингер», оружие спрятать в багаже под видом запасных частей к швейным машинкам. В Петербурге товарищи помогли ему приобрести подходящие для этих целей чемоданы, в Финляндии в них были упакованы пистолеты. Всё удалось. Полиция на станциях даже помогала «коммерсанту» уважаемой фирмы. В Миллерово, например, Клим угостил вином в буфете начальника станции и полицейского, те в благодарность его устроили на ночь на вокзале, потому что на станции не было приличной гостиницы.

От Петербурга Ворошилов ехал в одном купе с симпатичной дамой, которую провожала целая группа военных, она оказалась женой полковника, женщиной образованной и культурной. Во время поездки попутчики много разговаривали о литературе и театре, даме очень понравился «коммивояжер», когда Клим едва не отстал от поезда, она очень беспокоилась, сторожила его багаж.

После расставания пригласила быть в гостях у них с мужем в Ростове. Разумеется, жены царских полковников слесарей в гости к себе не приглашали, не правда ли?

Теперь вспомните, под какой легендой выезжал на IV съезд РСДРП в Стокгольм Ворошилов? Турист-путешественник. Вот в том-то и дело, что когда Клим скидывал рабочую блузу и облачался в приличный костюм, то его никто не мог отличить от представителей образованных сословий империи. Т.е., проще говоря, вполне интеллигентного вида был парень. С соответствующими манерами, кругозором, речью. Жены полковников принимали его за человека своего круга. И в биографическом очерке о Клименте Ефремовиче Акшинский привел воспоминания Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича о «слесаре»:

«…Я невольно обратил внимание на его особенно значительную развитость, что тогда не часто встречалось среди представителей провинциальных наших рабочих организаций. В разговоре мне стало ясно, что он много читал и что вполне разбирается в литературе».

«Особенно значительная развитость» — это из уст интеллигента Бонч-Бруевича что-то да значит.

К.Е. Ворошилов и Г.И. Петровский. Глядя на это фото понимаешь, почему он нелегально ездил за границу под видом туриста 

И не надо искать никакого секрета в том, почему по приказу Ворошилова рабочие шли на смертельный риск, почему одно его слово останавливало заводы и выводило толпы людей на демонстрации. Популярность еще совсем молодого Клима среди рабочих в своей основе имела не то, что он был типом а-ля Стенька Разин. Совсем наоборот. Отчаянно смелый, принципиально честный парень, своим трудом и умом добившийся того, что его культурный уровень был «как у господ» — вот это авторитет у рабочих. Настоящий.



ГЛАВА 4.

Никиту Сергеевича несло дальше: «В нашей экономической, да и не только экономической литературе, например, долго имел хождение тезис, что при социализме платежеспособный спрос населения якобы должен опережать производство, что в этом будто бы заключается даже особое преимущество социализма перед капитализмом, одна из движущих сил нашего развития. Это явно ошибочное утверждение, противоречащее марксистско-ленинскому учению о соотношении производства и потребления, возникло на почве некритического, догматического восприятия ошибочного тезиса И.В. Сталина о том, что в СССР «…рост потребления (покупательской способности) масс все время обгоняет рост производства…». Последователей такой точки зрения не смущало то обстоятельство, что они по существу оправдывали нехватку предметов первой необходимости, консервировали порядки и психологию карточной системы. Социалистическое хозяйство — плановое хозяйство. Мы можем и обязаны всесторонне учитывать спрос населения при планировании объема и характера выпускаемой продукции».

Первый маршал едва сдержался, чтобы не рассмеяться: «Так вот куда ты загнул, Никита?! Теперь не производство будет гнаться за удовлетворением спроса, а вы сами будете спрос определять. «Всесторонне учитывать спрос населения…». Вас же Георгий Маленков предупреждал, что вы с огнем играете, нельзя допускать такую огромную диспропорцию в темпах роста группы А по сравнению с производством товаров для народа, вы народ без товаров оставите. А теперь вам мешают деньги на руках у людей. Их обеспечить нечем. Теперь вы цены повышаете и заработки понижаете, уже стахановцев ликвидировали». На душе у Первого маршала было мерзко. Было очевидно, куда ведут страну эти сволочи. Они намеренно будут дискредитировать социализм.

* * *

Ночью 31 июля 1907 года Клима снова арестовали. Такого «фрукта», естественно, держали в одиночке. Парню шел 27-й год. Всего только 27-й год, а перевидать он успел столько, что некоторым с лихвой хватило бы на несколько жизней. Если Николай Островский писал о «закаливании стали» на примере мальчишек поколения начала XX века, то какой металл выплавлялся из таких Климов?..

Впереди у арестанта была полная неизвестность, Ворошилов иллюзий особых не строил насчет своего будущего, просто убить его, без суда, полиция не решилась бы — слишком известная фигура, — но виселица вполне реальной перспективой была. По крайней мере, на каторгу он себе «турпоездку» заработал.

В одиночке было скучно и тоскливо. Развлекался тем, что громко пел «Интернационал», забавляясь заполошными криками надзирателей: «Молчать! Прекратить пение!». И обдумывал всё, что было сделано, искал в своих действиях ошибки, прикидывал, что было сделано необдуманно, что из опыта первой революции пригодится в дальнейшем. Потом в своих воспоминаниях он запишет выводы из этих размышлений: «…нам не удалось создать повсеместно прочного союза с крестьянством; слабо мы работали в армии и не обеспечили широкий переход на сторону революции солдат и матросов; не имели в достатке оружия, слабо и нерешительно использовали его в революционной борьбе против самодержавия; не сумели мы до конца и повсеместно разоблачить оппортунистическую, соглашательскую политику меньшевиков…».

Климент Ефремович тогда, сидя в тюрьме, еще не знал, что спустя сто лет найдутся «исследователи», которые станут на ясном глазу утверждать, будто царизм сам себя развалил, а большевикам осталось только «собрать страну». А то бы не ломал, наверно, себе голову над анализом собственных ошибок, и не напрягался бы в дальнейшей революционной деятельности, как дурак. Просто ждал бы, когда «либералы свергнут царя»…

А у полиции возникла с ним проблема. Арестовать-то арестовали, а что дальше? Оказалось, что вожаку луганских рабочих предъявить в качестве обвинения абсолютно нечего. Вот просто нечего — и всё. Оцените: каждый околоточный знал, что Ворошилов, имевший подпольную кличку «Володин», организовал антиправительственные выступления рабочих, призывал к свержению «законной власти», создавал отряды боевиков, под его руководством власть в городе фактически перешла в руки Совета, нелегально выезжал за границу на съезд антиправительственной партии (конечно, о масштабной контрабанде оружия жандармы ни сном, ни духом)… Аулик для суда… ни одной улики не было!

Вот когда кто-то мнит себя умнее, чем «слесарь», то пусть он прикинет свои способности заниматься столь масштабной «преступной деятельностью», при этом соблюдая такой уровень конспирации, что полиции нечего даже в основу уголовного дела положить. Ни одного задокументированного факта «преступной деятельности»!

Два раза пытались привлечь к суду человека, о революционной работе которого знали даже все клопы в рабочих бараках Луганска, и ни разу не смогли набрать достаточных доказательств для суда!

И ведь Ворошилов не один такой был! А его друг — Иосиф Сталин?! Такая же картина. Вот так революция отбирала, учила и закаляла людей!

У полиции оставалась одна возможность навесить обвинение Климу: его собственные признательные показания. Два месяца его пытались допрашивать, крутили и шантажировали. Бесполезно. Арестованный ничего не сказал под протокол интересного, всё отрицал.

Я представляю, как бесилось высшее полицейское начальство, и какими эпитетами награждало луганских «правоохранителей»! Работнички сыска, называется!

В конце концов, постановлением министра внутренних дел отправили Ворошилова в ссылку на три года в Архангельскую губернию, местом ссылки определили городок Пинега.

Заметьте, не по приговору отправили. Ссылка — это административная мера, применялась бессудно.

В Пинеге Климент Ефремович также не стал дожидаться, когда царь сам развалит государство, а сразу по прибытии сколотил из местных ссыльных «шайку» с целью организации побега. Привлек к этому делу польского социалиста Я.П. Бутырина, учителя Лагутина, врача Богутского и при их содействии, в компании молодой одесситки Марии Найды, 22 декабря 1907 года из ссылки сбежал.

Есть слухи, что Мария Найда в ссылке находилась со своим женихом, но, познакомившись с Климом, потеряла голову и составила ему компанию для побега. Сам Климент Ефремович о своих победах над представительницами прекрасной половины человечества молчал как рыба. Настоящий мужик. Но основания под этим слухом есть. Ну не только же ради революции еще в Луганске вокруг «малообразованного» парня вились местные молодые учительницы! Харизма — она и есть харизма…

Понятное дело, что за особо опасным для государства беглецом отрядили погоню, да ориентировки городовым разослали. Бесполезно. Клим добрался до Петербурга, там у местных большевиков разжился фальшивым паспортом и рванул с ним в Баку, к своему другу Кобе. Иосиф Виссарионович другу был только рад, как раз в это время в Баку шла ожесточенная грызня большевиков с меньшевиками, такой «штык», как Ворошилов, был ко времени.

В этот период окончательно сдружились Климент Ефремович и Иосиф Виссарионович, после этого вся их дальнейшая жизнь протекала так, будто они друг без друга дня прожить не могли. Будто судьба их нарочно сводила и сводила вместе.

Клима сразу включили в состав Бакинского комитета партии и поручили организацию профсоюзного движения среди рабочих нефтепромыслов. Ну, Ворошилов и подмял под себя профсоюзное движение нефтедобытчиков. Работал на грани фола, дерзко. Сам находился в розыске, и в то же время открыто обосновался в помещении БибиЭйбатского отделения союза нефтепромышленных рабочих, вел прием, разбирал заявления, помогал с организацией стачек и забастовок.

Конечно, такое бесконечно долго продолжаться не могло. Какими бы ни были недотепами жандармы, но на след беглого ссыльного они все-таки вышли. Климент Ефремович из Баку успел уехать, добрался до Петербурга. Но там его всё же арестовали и посадили в «Кресты». Опять никаких улик о противоправной деятельности во время побега не нашлось, ограничились новой ссылкой туда же — в Архангельскую губернию. Сначала отправили в город Мезень, затем перевели в Холмогоры. Там с поднадзорным нахлебались лиха! Он им устроил «спокойную службу».

Первое, что Климент Ефремович сделал в Холмогорах — организовал из ссыльных социал-демократическую ячейку. Потом вошел в комитет колонии политссыльных, его избрали председателем товарищеского суда (характеризует это человека?) и председателем местного отделения общества Красного Креста. Это Общество сразу и занялось, кроме помощи ссыльным, организацией и финансированием побегов. И, конечно, началась борьба в среде ссыльных с эсерами и меньшевиками, развернулись прямо под носом у полиции дискуссии с пропагандой ленинских взглядов. Политическая жизнь в Холмогорах забурлила.

Даже на смерть Льва Толстого местная организация политссыльных откликнулась телеграммой в газету «Русские ведомости».

В ноябре 1910 года в Вологодской и Зерентуйской каторжных тюрьмах произошла трагедия: в ответ на жестокие телесные наказания несколько политических заключенных покончили с собой.

Как только весть об этом пришла в Холмогоры, так у надзорных органов началось настоящее «счастье». Ворошилов организовал протесты политссыльных всей Архангельской губернии. Биограф Климента Ефремовича В.С. Акшинский приводит такое письмо, адресованное ссыльным в Мезень, перехваченное полицией и только потому сохранившееся, оно было приобщено охранкой к делу Ворошилова:

«На днях у нас состоялось совещание по поводу зерентуйских и вологодских событий, на котором приняты две резолюции — одна, выражающая наше негодование и возмущение тем издевательствам и насилиям, которые творит правительство и по поводу возмутительной вакханалии, устроенной «зубрами» Г.Д. (Государственной думы. — Авт.) во время запроса левых фракций в Г.Д.; другая выражает наше преклонение перед геройской смертью Егора Сазонова и товарищей… Эти резолюции будут подписаны всеми желающими не только в городе, но и в уезде и отосланы в редакции газет как русской, так и заграничной прессы. На том же совещании было решено известить и других ссыльных, разбросанных по всем градам и весям России. Очень просим сообщить, что предпринято у Вас по этому делу. Если у Вас еще ничего не сделано, то не откажитесь взять на себя инициативу в этом деле. В том и другом случае немедленно нам напишите. Желательно было бы, чтобы Ваша инициатива не ограничилась пределами Вашего града, а коснулась бы и «уголков», на которые, конечно, есть некоторая еще надежда. С тов. приветом К. Е. В.

Частным образом мы посылаем во фракцию соц.-дем. Г.Д. как копию из упомянутых резолюций, так и особое наше обращение к фракции. К. В.

Ответ адресуйте на меня, В.»

Ясно, что организацией протеста руководил Ворошилов лично. К огромной «радости» правительства резолюция архангельских политссыльных с подписями против издевательств администраций в тюрьмах над заключенным была опубликована в центральных газетах. Скандал получился нешуточный: режим содержания был такой, что люди самоубийством заканчивали.

После этого скандала с Климом решили расправиться. Его заключили в Архангельскую тюрьму и попытались состряпать в отношении его уголовное дело, чтобы запугать остальных. И опять — двадцать пять, улик не хватило! Снова теми же граблями по тому же лбу!

Но зато Климент Ефремович в тюрьме устроил им! Начальник тюрьмы в буквальном смысле рыдал, когда писал о поведении этого заключенного в жандармское управление:

«Уведомляю Вас, что Климентий Ворошилов во время содержания во вверенной мне тюрьме с 24 февраля по 10 августа сего года был три раза подвергнут дисциплинарным взысканиям: 24 февраля за нарушение тюремных правил заключен в карцер на 7 (уток; 28 марта за подстрекательство арестантов к незаконным требованиям — на 7 суток и 1 июля за нарушение правил во время прогулки также на 7 суток. Кроме перечисленных взысканий Ворошилов часто подвергался заключениям и выговорам за целый ряд нарушений тюремного порядка. Вообще, содержась в тюрьме, Ворошилов отличался крайне дурным поведением и строптивым характером, ведя себя вызывающе дерзко по отношению администрации и надзора, причем своим примером производил дурное влияние на других арестантов, склоняя их к нарушению тюремного порядка и дисциплины. Так, например, под непосредственным руководством Ворошилова арестантами, содержавшимися в одной с ним камере, была объявлена голодовка, мотивированная недовольством применяемыми к ним тюремными правилами, основанными на букве закона. Ввиду такого неодобрительного поведения Ворошилова в последнее время он был совершенно изолирован от других арестантов и помещен в отдельную камеру».

Отдельная камера была карцером. Клим подхватил жестокий ревматизм, его, почти инвалида (он даже ходить не мог), из Архангельской тюрьмы, добавив еще год к ссылке, отправили уже в страшную дыру, к Полярному кругу, в поселок Долгая Щель…

Там Клим едва не умер от ревматизма, в том поселке даже фельдшера не было. Полиция его ходатайство о переводе в городок Мезень удовлетворила. Слишком популярной личностью он был, скандал получился бы, если бы он умер, серьезный. А после выздоровления Ворошилова совали совсем в медвежьи утлы: в Усть-Вашку, в Юрому…

В 1912 году срок ссылки закончился. Климент Ефремович поехал на родной Донбасс, к …жене. Во время ссылки он успел жениться.

Эмигрантская газетенка «Новое Русское слово» в 1925 году писала: «Екатерина Ворошилова — элегантная, исключительно красивая женщина, побудила (упруга к изучению Маркса и Энгельса. Теперь Ворошилов считается одним из лучших знатоков обоих социалистических классиков. Он достигал большого влияния в своих собраниях тем, что воспроизводил, благодаря своей исключительной памяти, большие цитаты из Маркса и Энгельса без единой ошибки. Вне сомнения, именно эти усилия жены способствовали его назначению Наркомом по военным делам».

Разумеется, дегенеративная эмигрантская шваль могла сочинить только дурь откровенную. Когда в Холмогорах 27-летний Клим познакомился с Голдой Горбман, ставшей его женой… Какая из Голды была марксистка, если она во время знакомства была эсеровкой? Где эсеры и где марксизм? К чему могла побудить простая портниха уже признанного вожака рабочих и участника съездов партии, к какому изучению Маркса и Энгельса?

Но вот о том, что эта еврейская девушка была очень красивой — правда. Удачных фотографий ее в молодости не сохранилось, но даже на поздних, когда она располнела и уже стеснялась своей полноты, видно, что в юности это была красавица.

У Голды, как только она увидела Клима, от любви «поехала крыша». Она сразу забыла про эсеров. Добавьте к ее красоте еще и мягкий характер, ум и доброту — Клим тоже равнодушным не остался. И ни разу в жизни о своем выборе не пожалел.

Ссылка Голды закончилась раньше, она уехала на родину, но в разлуке с любимым вытерпела только полтора месяца, вернулась опять в Холмогоры и молодые обвенчались. Перед венчанием Голда приняла православие и стала Екатериной Давидовной. В наше дурацкое время распространены среди гусских националистов взгляды о том, что раввины внедряли своих агентов-женщин в среду большевистских вождей с прицелом на будущее. Ну, чтобы с их помощью гоев окончательно поработить… Наверно, раввины были теми еще раздолбаями в организационном плане. Голду вот внедрили, только ее родню о «спецоперации» забыли предупредить. Горбманы как узнали, что их дочь от веры предков отреклась, да замуж за «некошерного» вышла, так дочку прокляли и провели обряд ее похорон, навсегда о ней забыли. Крутое «внедрение»! Хрен кто догадается, абсолютная конспирация!

И больше молодожены никогда уже не расставались. В следующую ссылку Екатерина с мужем поехала уже добровольно, даже в годы Гражданской войны она всегда была рядом, и не просто в обозе болталась, а политическую работу в армии вела и медицинскую службу организовывала…

Занимаясь биографией К.Е. Ворошилова, особенно вопросами его семейной жизни, мне пришлось коснуться и еврейской темы в русской революции. Вот просто от этой темы никуда не уйти, как бы кто этого не хотел. Кое-что пока попробую разъяснить, как смогу и как я это вижу.

Спекулируют многие на еврейской теме давно и с азартом. Уже народу так мозги загадили своими «историческими» исследованиями о роли комиссаров-евреев, о женах-еврейках, о плане сионистов устроить в России революцию!..

Всё в этих «исследованиях» — полное дерьмо. Вонючее дерьмо. Других слов даже подбирать не считаю нужным.

Довольно много времени пришлось самому посвятить этому «еврейскому вопросу», чтобы прийти к выводу о дерьмовости всех историков и публицистов, зацикленных на этом.

Во-первых, сионизм, как политическое течение, возник в XX веке и никакого отношения к мировому заговору, как его рисуют, это течение отношения не имеет. Абсолютно никакого. Цель сионизма — построение еврейского государства. И всё. Остальное — фантазии больных на всю голову. Либо вопли тех, у кого жены сбежали к евреям, не выдержав пьянства своих сожителей.

Да, Сталин, якобы, говорил о сионизме, который рвется к мировому господству. Только это, на самом деле, не Сталин говорил, а написал, что Сталин говорил Ричард Косолапов в 1988 году, и это, якобы, взято Косолаповым из дневников Коллонтай.

А тот факт, что приписанные Коллонтай воспоминания о беседе со Сталиным (что особо замечательно — дата этой беседы. Не было Коллонтай в тот день у Сталина. Она ненадолго приехала из Швеции, где была послом, посетила Молотова, который ее работу посла раскритиковал, а Сталин принять Коллонтай отказался. Сама Александра Михайловна в своих настоящих мемуарах об этом и написала), Косолаповым помещены в полное собрание сочинений Иосифа Виссарионовича, о многом говорит. Дальше я приведу совсем запредельное «сочинение» Сталина из Косолаповского ПСС, касающееся именно Ворошилова.

Т.е., это такая же «правда», как и слова Иудушки-Троцкого о «вязанке хвороста». Позднесоветские идеологи мало чем по брехливости от белогвардейских отличались. Потом они уже стали Иосифа Виссарионовича напрямую обвинять в антисемитизме.

Во-вторых, никакого единого мирового еврейского заговора существовать не может по причине отсутствия единства среди самих евреев. Просто нужно немного поинтересоваться тем, как люди этой национальности делят друг друга по этническим группам, чтобы наглядно иметь представление об отсутствии еврейского национального единства. Но этнические различия — это еще не всё. Иудаизм, как и все авраамические религии — собачья свадьба: течения, секты и грызня между ними. Всё, как в христианстве и мусульманстве. Один в один.

Еще и, чтобы совсем смешно было, самые влиятельные евреи мира — выкресты черт знает в каком поколении, христиане. Так что объединить семитов для какой-нибудь долгоиграющей цели — задача настолько же фантастическая, как и объединение христиан всех конфессий.

Но самое главное, никто так толком и не объяснил причин наличия в среде большевиков значительного числа евреев. Только если отбросить всю галиматью с «Протоколами Сионских мудрецов», тогда больше двух причин значительного числа революционеров из среды этого народа придумать невозможно. И эти причины:

1. Евреев в России было очень много. Поэтому и участвовало в революционном движении их тоже много, естественно. Они же не были все поголовно помещиками, чтобы состоять в кадетской партии.

2. Угнетение евреи России испытывали такое, что значительная их часть шла в революционные организации.

Чтобы разобраться с «еврейским вопросом», нужно от 1917 года отступить на несколько веков назад, ко времени, когда этот вопрос возник. Немного о том, что представляло из себя еврейство в Средневековом мире. Т.е., в мире абсолютно религиозном. Представьте, что какая-то еврейская община, в отсутствии собственного государства, приезжает в какое-нибудь графство. Даже не будем брать Россию. Пусть это будет Европа. Хоть католическая, хоть протестантская. Члены общины должны чем-то заниматься, чтобы добыть себе пропитание. Средневековая реальность выбор оставляла не очень широкий, либо — крестьянство, земледелие, либо городские ремесленники. Или болтаться между ними.

Но земледелие было феодальным. У сеньора свои крестьяне были, плюс — сеньор христианин, прилежный прихожанин, и его вассалы также. Поселить в своем феоде каких-то иудеев, это значит, перераспределить часть дохода от земли в пользу иноверцев. И тут уже выступает на передний план коммерческий интерес христианской церкви, прихожанином которой является сеньор, и которая стоит на защите его интересов. Какой аббат спокойно отнесется к тому, что какие-то земледельцы станут пожертвования не в церковь носить, а в синагогу?

В городах — гильдии торговцев и цеха ремесленников. И тоже — церковь христианская. Вне гильдии и цеха городская торговля и ремесленничество невозможны. Впускать туда тех, кто будет десятину раввинам носить?

Вот община и болталась между. Сами придумайте, на какие средства она должна была существовать? Выбирали способы, в том числе и ростовщичество. Только не надо про то, что иудей в рост деньги мог давать гою, а еврею не мог, поэтому… Если так рассуждать, то русские кулаки, которые этим же занимались — еврейской национальности все поголовно были.

Естественно, вся община не могла стать банкирами, только немногие избранные, приближенные к раввинам, которые управляли кагалом — органом еврейского самоуправления, потому что для начала банковской деятельности нужен был капитал, а он мог быть только в кассе кагала, куда стекались взносы от всех членов общины… Остальные играли на скрипочках, кроили-пошивали и сапоги по-мелкому тачали, и жили, естественно, в полной нищете.

Само собой разумеется, христианские религиозные и политические деятели средневековья не страдали идиотизмом национализма. Им хоть еврей, хоть цыган, главное — чтоб в казну вклад вносил. Поэтому если кто из-под влияния кагала рисковал выйти и крестился, то его никто не считал за жида. Общество выкрестов пусть и не совсем радушно принимало, но, в принципе, без особых проблем.

Но здесь начинались противоречия с интересами раввинов. Им не особо нравилось, когда паства начинает ходить в чужие храмы и носить туда деньгу. Поэтому выкресты кагалом подвергались остракизму. Покреститься для члена еврейской общины — это сразу разрыв со всей родней, почти полная потеря связи с ней. Все, можно было забыть про существование матери, отца, братьев и сестер.

Вот этот разрыв был и психологически очень тяжелым, и рискованным. Кагал, конечно, держал в крепостной зависимости, но это же община — хоть какая-то опора в жизни.

И теперь представьте, как жилось несчастным простым евреям (без всякого сарказма) в те времена под двойным гнетом: раввината-кагала и государства, в котором они были чужаками.

Конечно, при таком положении из еврейской общины могли вырваться и влиться в государственную жизнь только самые способные и хваткие. Те, кто либо сумел капитал скопить втихую, либо получил образование. Но они здесь же теряли связь с соплеменниками и просто ассимилировались в государстве. Поэтому я как-то и написал, что те, кто считает Карла Маркса евреем потому, что его отец был евреем — заблуждаются. Еврейской там была только ДНК. Маркс — типичный немец. Родился и вырос в абсолютно немецкой среде.

Но как бы тихо и скромно не вели себя пришлые евреи в любом государстве, наступал неизбежно «момент истины». Ростовщичество приводило к перетеканию в карманы лидеров кагала крупных финансовых потоков, что приводило в негодование как политиков, так и религиозных деятелей. Дружин боевых у евреев-пришельцев не было, поэтому негодование неизбежно выливалось из эмоционального протеста в агрессивные действия.

Начинались погромы и гонения. Израиль пускался в бега в поисках более доброжелательной к ним страны. Бежали, естественно, только с ручной кладью. Остальное доставалось неприветливой стране и ее гражданам. Поэтому жил кагал в постоянном ожидании этих «страстей египетских» и добытое на ссудном проценте злато на особняки и парчу не тратил. Все в кубышку складывалось. А внешне, при таком раскладе, быт даже богатых ростовщиков выглядел, как голимая нищета. И это тоже внушало к ним со стороны коренного народа неприязнь. Грязно и бедно жили.

А простые члены кагала, всякие портняжки и музыканты — там просто ужас был. Кошмарная нищета…

В конце концов, почти из всей Европы «распявшие Христа» были изгнаны. И могли их гнать до Чукотки, если бы еврейский бог иногда не бросал с небес манну. Вот такой манной небесной для кочующего по странам народа оказалась Польша.

В Польше царил такой бардак, что там пришельцы освоились моментально. Ляхи были отъявленными демократами, даже короля избирали на сеймах. Конечно, при этом дрались друг с другом с азартом, да еще и считали, что «благородный лыцарь» ничем, кроме как участия в битвах и пирах заниматься не должен. А своих подданных, не стесняясь, называли быдлом.

И тут евреи, которых жизнь научила сноровке, оказались в своей стихии. За считанные годы переселенцы, начав с мелко-ссудной деятельности, прибрали кичливых ляхов к рукам и страну почти поработили. То, что Н.В. Гоголь писал про такого персонажа, как Янкель — сущая правда.

Конечно, не все евреи участвовали в этом финансовом порабощении, только привилегированная верхушка кагала. Почти вся масса народа израиля также влачила жалкое существование под жестким гнетом раввинов, зарабатывая средства на скудное существование тяжким трудом.

Но, как бы то ни было, Польшу подмели почти под метелку, пока паны страдали демократическим психозом. Только и там еврейское счастье было не особо долгим.

До 70-х годов XVIII века в России еврейское население практически отсутствовало — Иван Грозный был ревностным христианином, поэтому он не стал терпеть в государстве идеологических противников, выдворил их за пределы Руси. Но после раздела Речи Посполитой и присоединения Крыма, где также были иудейские общины, цари православные в придачу к новым землям, получили и «врагов христианства», которые на этих землях обосновались. А времена уже были, так сказать, цивилизованные, поэтому перед лицом культурного мира было некрасиво изгонять из своей империи новых подданных…

Конечно, Екатерина Вторая, приняв участие в разделе Польши, «наградила» Россию очень «замечательной» территорией. Но, с одной стороны, эта земля ляшская, населенная и религиозно чуждым населением (не только иудеи, но еще и католики), и, в придачу, еще и знать там была не подарок, России ни каким боком не упиралась. Одних проблем потом получили. А с другой стороны, не присоединили бы — всё захапала бы Пруссия. А вот прусский король разобрался бы с новыми гражданами своего королевства быстро и кардинально. Через поколение там были бы все немцами и не вякали. Потому что Фридрих Великий был королем, а не блядью на троне. Поэтому новые земли усилили бы его государство значительно, и под боком у православных монархов вырос бы мощный конкурент.

Наше же бабское царство после смерти Петра Первого характеризовалось, главным образом, масштабным воровством, которое в свою очередь явилось результатом зависимости царей от высшего дворянства, менявшего по своему желанию императоров на тронах, как марионеток. Поэтому, вместо того, чтобы задавить на корню польский гонор, как сделали бы пруссаки, наши стали заигрывать с панами, перенеся на них отношение к своим дворянам.

Но одна беда никогда не приходит. Польская еврейская община к моменту присоединения уже начала от своеволия панов стонать. Ростовщики их долгами опутали, конечно, но вот эффективными корректорами у миролюбивых иудеев быть не очень получалось. Там еще и не совсем понятно было, кто кому должен — кредитор или заемщик. Польша была в полном смысле слова территорией абсолютного беспредела. Поэтому сразу возникла угроза того, что из-под Варшавы в метрополию, в поисках более спокойных мест, хлынет масса народа, который в империи был нужен, как шкварки в компоте.

Конечно, Екатерина Великая высказывалась в том плане, что жидов она не любит, так как они враги христианства, поэтому расселиться им не даст по всей Руси-матушке. Только подозревать религиозную фанатичку в этой сексуально раскрепощенной даме, переписывавшейся с Вольтером и уже одну религию сменившую, чтобы выскочить замуж за русского принца, оснований не вижу.

Да, на отношение к евреям особенность их религии накладывалась. Но евреи в этом плане уникальным народом не были. Если уж на то пошло, то русские их здесь переплюнули. У нас самих часть населения христианского выпала из государственной жизни, не приняв никонианства.

У иудеев было отношение к другим как к гоям, и у наших староверов тоже своих тараканов хватало. Зайдите в традиционную староверскую общину и попросите воды напиться, там вы и поймете всё…

Естественно, чем более сильна угроза ассимиляции в окружающем населении членов малочисленного религиозного братства, тем религиозная верхушка этого меньшинства предпринимает более изощренные меры по превращению веры в такое учение, которое перекрывает максимально полно возможность и выхода членов общины в «большой мир» и, одновременно, вызывает у государствообразующей нации резкую неприязнь по отношению к иноверцам. Ворота с двумя запорами: изнутри и снаружи.

Поэтому иудаизм и его приверженцы чрезвычайно очень тяжело вписывались в среду других народов — их религия отцами-учителями была доведена в этом плане почти до совершенства.

Вплоть до невозможности есть одну и ту же пищу. А уж о том, чтобы еврейский парень пошел работать на завод — об этом и речи быть не могло. Потому как суббота на заводах была рабочим днем. Из-за какого-то брюнета никто технологический процесс подгонять под его расписание не будет.

Раввины перекрыли для своих соплеменников работу по найму почти полностью запредельной ортодоксальностью.

В земледельцы тоже перейти евреям было совсем не просто. А в условиях мелкотоварного земледелия — почти невозможно. Дело даже не в ограничениях законодательных. Крестьянин-единоличник — это не скотник-полевод в колхозе, который указания зоотехника и агронома выполняет. Для ведения своего хозяйства объем знаний нужен колоссальный. А приобретен он мог быть в то время только на опыте проживания в крестьянской семье.

Так и формировалась традиция к чисто национальным видам профессиональной деятельности.

Как бы то ни было, именно присоединение части Польши и Крыма при Екатерине, вместе с массой еврейского населения, стало настоящей отправной точкой современной истории еврейства в России. Да, по сути, и мирового еврейства. Потому что бежать этому народу уже было некуда из Польши, если бы Екатерина их начала изгонять, то все польские читатели Талмуда сгинули бы во тьме конца XVIII века. Европа их не ждала. Россия приняла сразу всю массу народа, а Европа потом их принимала путем постепенной инфильтрации.

Но вот грянула гроза 1812 года и то, что в то время происходило на территории оккупированной французами части российской Польши, иначе как пророссийским еврейским восстанием, я назвать не могу. Денисом Давыдовым это неплохо описано. Потомки Авраама, только лишь услышав о планах Наполеона дать ляхам независимость, встали на дыбы. Они здраво рассудили, что пусть будет черта оседлости и прочая царская дурь, но только не ляхи. Только не они!

Потому что более подлого дворянства в мире, чем польское, история не знает. Русские помещики были не подарок, японские самураи — вообще изверги, но поляки!..

Вот история с расстрелом части представителей этого рода человеческих уродов в Катыни известна. В 1941 году они не пожелали своими ножками топать в эвакуацию из лагерей Смоленской области. Орали, что немцы придут и вместе с ними они отомстят русским за отсутствие разносолов в рационе лагеря. Да еще за то, что НКВД садистское их работать на строительстве дороги заставляло и даже деньги за это платило.

Только пришли немцы и прикинули, что оружие, которое в фатерлянде делают совсем не в безграничных количествах, давать в руки всякой швали смысла нет. Тем более, что два года назад сами гитлеровцы представление о боевых качествах этой швали получили наглядное. Ручки немецким шпагатом этим баранам связали и из немецких «парабеллумов» перестреляли.

А про «жидовское» шинкарство легенда до сих пор в массах живет.. Это только представить нужно масштаб лжи польских «благородий». Винокурение и продажа спиртного в Польском королевстве было одной из льгот их дворянства. Кроме ляхов этим никто заниматься не имел права. И вот когда гонимая из остальной Европы еврейская община перекочевала в Речь Посполитую, это гонористое дворянство моментом прочухало фишку: оно начало сдавать в аренду шинки самой бесправной части общества. В самом деле, не самому же «лыцарю» при сабле стоять за стойкой бара?! Евреям деваться было некуда — либо от голода подыхай, либо иди арендатором в корчму. А у посетителей заведения, крестьян, формировался образ еврея-кровопийцы, который на их пьянстве наживается.

Вы сегодня что-то похожее наблюдаете, когда старушку в магазине продавцы и охрана начинают прессовать, заподозрив в воровстве, потом во всех СМИ этих работников торговли клеймят последними словами, умалчивая, что сами эти работники затурканы до предела владельцем торговой точки, который всю недостачу возмещает из их кармана. А зарплаты — копеечные, дома дети…

И вот Н.В. Гоголь описывает такого же затурканного еврея Янкеля в «Тарасе Бульбе», но, как дворянин, умалчивает, что всё, чем Янкель занимается, он имеет право делать только работая на шляхтича. Потому и при тех потоках денежных средств, которые проходят через его руки, живет в крайней нужде. Ведь бытовые условия жизни семьи Янкеля у Гоголя тоже описаны очень красочно. Значит, с того, что через руки еврея проходит, его личный гешефт составляет часть очень незначительную?! Конечно, если вы считаете, что семиты — это такая нация, которая предпочитает жить в нищете, грязи и голоде, имея миллионы на руках… Ну тогда в гости к Ротшильду наведайтесь, что ли, может и он ходит по своей хибаре в рванных штанах?

И вот сам факт спаивания польского крестьянина польской шляхтой, которая на этом наживалась, приписали еврейским бедолагам, которым ляхи отдавали шинки в аренду по драконовским ставкам.

Нужно еще сказать, что до нашествия Наполеона правительство Александра Первого старалось экономическими мерами включить еврейскую общину в общегосударственную жизнь, вроде у потомков Авраама даже что-то налаживаться стало. Это наряду с противостоянием с ляхами, тоже стало причиной патриотической (если это слово можно применить к пришлому народу) позиции польских евреев в Отечественную войну 1812 года.

Один факт, что после освобождения Гродно от французов герой той войны Денис Давыдов изгнал всю польскую администрацию и передал городское управление кагалу, говорит о многом красноречиво.

Полякам, естественно, это мало нравилось. Как только закончилась война и наметилось улучшение в еврейском вопросе, так сразу в окрестностях местечек начали находить труппы детей с признаками насильственной смерти. Потом уже, в начале XX века, какая-то падла вбросила чушь, приписанную В. Далю о каком-то «разыскании», в этой чуши евреи обвинялись в ритуальных убийствах младенцев. Те вполне обосновано объяснили царской администрации, что это провокация ляхов, недовольных тем, что поляков «ущемляют», предоставляя семитам хоть часть свободы.

Сегодняшним отмороженным олигофренам, которые зачитываются тем, что В. Даль написать никогда не мог (еще бы они подумали, почему это сочинение через полвека после смерти автора было опубликовано?), самим себе вопрос задать нужно: а куда делись из иудейской религиозной практики ритуальные убийства младенцев? Где они сегодня?

Самая большая община самых ортодоксальных иудеев сегодня в Израиле, по идее, там этих ритуальных убийств должно быть… Где они?…

Конечно, я, как представитель полурусской-полумордовской, по семейным преданиям еще и черкесская кровь во мне течет, нации, впрягаться за евреев не собираюсь, мне оно по барабану. Если даже вдруг мне захотелось бы обосноваться возле теплого моря, но для этого гиюр пройти нужно. А желание получить серпом по… Ну, как-то больно это и жалко свой орган травмировать.

Меня волнует моя Родина, а не Сион. А в XIX веке, сразу после воцарения Николая Палкина, с обрезанными соотечественниками моих предков начал твориться полный дурдом. Цари и их власть вообще творили с простым русским народом вещи непотребные, но, надо отдать справедливость, евреям они отмерили по полной. Одна только история с рекрутами что стоит…

Развитие цивилизации требовало все более многочисленных армий, а в России основной призывной контингент был в среде крепостного крестьянства. Мести оттуда всех под метелку любому императору было крайне опасно для жизни. Потому что рекруты — это мужская молодежь, самая трудоспособная часть населения. А на барщину кто ходить будет? Так и до восстания графьёв можно докатиться. Администрация Николая Первого и нашла выход: евреи же под боком, семьи многодетные и вякать им лучше не пытаться, потому что припомнить можно поведение их предков во времена Понтия Пилата.

И решили начать призыв еврейской молодежи. Только с небольшой поправкой: молодежь там призывать в армию было бесполезно, они же черт знает на каком языке дома разговаривали и т.п., поэтому сразу стали призывать в русскую армию еврейских… детей.

Если среди православных норма призыва была 7 рекрутов на 1000 душ мужского пола, то в местечках гребли 10 рекрутов на то же число мужчин, и не в возрасте 18 лет, а 12-летних.

Понятно, что шинель на таком «воине» будет по земле волочиться, поэтому их до совершеннолетия определяли в так называемые «школы кантонистов», там воспитывали, доучивали, перемежая учебу с продуктивным трудом на благо Отечества, а потом направляли в строевые и нестроевые части. А вот те годы, которые уходили на обучение в школах, в стаж службы не засчитывались. Только с 18 лет начинался отсчет 25-летней солдатской каторги.

И это все ерунда, по большому счету. Сопли родителей, у которых детей отбирают, да религиозное перевоспитание, которое делает невозможным возвращение отслужившего рекрута в семью… Фактически, призыв еврейского ребенка, это если не физическая смерть, то исчезновение его для семьи полное. Ситуация «слегка» неприятная. Но это все ерунда.

А вот дальнейшая судьба еврейских рекрутов у меня, когда только на это натолкнулся, вызвала почти ступор. Нет, конечно, то, что царская власть была нагло бессовестной, я знал. Но это просто запредельное.

Представьте мальчишку, которого забрили в 12 лет, 6 лет учили православию, языку, потом определили в солдаты, он оттянул 25-летнюю лямку в среде бывших православных крестьян. Что там от еврея в нем осталось? Только курчавая прическа?

Выходил потом после службы в отставку такой бедолага. Начинал искать себе средства для жизни. Понятно, что в местечко возвращаться ему нет резона, смысла вообще не было, не к кому было. Родители к тому времени были мертвы (продолжительность-то жизни!), а и были бы живы — уже забыли его за 30 лет, он уже крещенный и кагалу ни в одно место не упирался.

Естественно, что единственной дорогой для таких отставников было направление в какой-нибудь город и там пристроиться каким-нибудь швейцаром, дворником, в какую-нибудь лавку, в слуги…

Они и пристроились. Конечно же, не в городках местечковых, там и без них хватало таких соискателей, а в столицах. И думали спокойно встретить старость.

Хрен они угадали! Дождались они царствования Александра Третьего и их выселили к чертовой матери.

Людей, прошедших в русских шинелях Крымскую войну (во время которой рекрутов в местечках уже гребли не в расчете 10 человек на тысячу мужеского пола, а 30!), Балканскую, многие — инвалиды, просто вышвырнули в никуда.

А ведь это были русские солдаты еврейской национальности, мужеством которых во время осады Севастополя восхищался наш знаменитый соотечественник хирург Пирогов.

Конечно, в Российской империи судьба еврейского народа не уникальна. В этой империи был еще один народ — русский мужик его национальность, — с которым тоже власть дворян и помещиков также мало церемонилась.

Но положение евреев было уникальным в том смысле, что цари никак не могли определиться, что бы такого в отношении них сделать, поэтому каждый вновь забравшийся на трон отмечался своими «законодательными инициативами», и община иудейская жила в ожидании ставших постоянными перемен…

А причина такого отношения властей к этому некоренному народу… Да то же самое начало и у нас происходить, что и в Европе когда-то. Один в один. Вот когда сегодня некоторые оригиналы, вдруг «осознавшие» себя православными и русскими, начинают под бюджетные ассигнования искать черного кота в темной комнате, называя все это поисками «Русского мира», каких-то скреп и особого русского пути (только к либералам меня причислять не надо спешить), мне хочется им напомнить, что в первой половине прошлого столетия немцы уже пытались найти свой особый немецкий путь. Не стыдно обезьянничать так?

Осознайте уже себя, наконец, просто людьми, а не персонажами романов Достоевского, и живите счастливо, дорогие мои соплеменники. Хочется быть русскими? Да будьте, на балалайках играйте, «Барыню» пляшите и квас пейте. Если есть такое желание — в сарафанах и косоворотках щеголяйте.

А то, как не посмотришь на «русского патриота»: кафтан английский, башмак французский… да еще, от русской сорокоградусной морщится, он к виски когда-то пристраститься успел…

Очень не хватает для таких «русских» психоневрологических диспансеров и учреждений закрытого типа, в которых прощелыг перевоспитывают с помощью физического труда на свежем воздухе.

Мы с вами не в стороне от мировой истории стоим, мы внутри нее находимся, и, в зависимости от того, как в этой истории себя ведем, — плетемся в хвосте или шагаем в авангарде. Также, как и все народы мира. Но мы русские, поэтому для самих себя мы — самый лучший народ. Не особый, а — лучший. Так же, как и моя жена — самая лучшая жена в мире, так и мой народ — самый лучший народ в мире. Но это не значит, что вокруг у всех жены — тупые и некрасивые.

Тем же, кто желает спрыгнуть с поезда мировой истории и цивилизации, чтобы ждать на полустанке дрезину, которая их повезет по «русскому пути», можно пожелать только удачи. Хотя, наверняка, они сами только сделают вид, что сходить собираются. Их фанаты простодушные спрыгнут с подножек вагонов, а эти прохиндеи только ручкой помашут своим слишком доверчивым почитателям…

А евреи в нашей стране к середине XIX века оказались в той же ситуации, что и в других странах Европы перед тем, как их изгонять начинали: часть финансовых потоков неизбежно начала перетекать по направлению к кагалу и это все больше и больше не нравилось туземным финансистам.

Еще раз хочу сказать, что ростовщичество — это не национальная черта. Это вынужденный способ существования общины. Ни феодальная, ни потом раннекапиталистическая Европа не ждали евреев в качестве поселенцев на землях сельхозпредназначения, и в России им в таком качестве места не было. У меня спрашивали: почему же они не хотели становиться земледельцами, вместо того, чтобы заниматься кредитованием?

А в каком качестве им было переходить к крестьянскому труду? В качестве крепостных на помещичьих или монастырских землях? Конечно, в Империи были и свободные территории. На этих территориях расселяли и немецких колонистов, конечно, и вполне успешно хозяйствовали они. Только вот в чем дело: немцы были с опытом соответствующим, потомственными крестьянами.

Конечно, это не значит, что представители этого народа были сплошь жопорукими недотепами. Если вам непонятно это — судьбу значительной части русских переселенцев времен Столыпина в Сибири вспомните. Там народ был опытный, но изменились природно-климатические условия — и всё, опыт мало помог. А уж евреям с их навыками, вернее с полным отсутствием навыков!..

Впрочем, народ был довольно упертым, как любой трудовой народ. В Бессарабии у них получилось осесть на земле. Что-то больше тысячи хозяйств у них там было. Но не надолго. Николай Первый их поселил там на земле, а Александр Второй выселил. Попаши тут землю с таким отношением.

Вот этот народ вынужденно и осваивал свою «нишу». Конечно, не только банковское дело, все те ремесла и занятия, которыми только можно было заниматься за пределами земледелия и промышленности, они и осваивали. А после того, как в 1844 году (если я дату точно помню), кагал, как орган еврейского самоуправления, в России был запрещен, внутренние сдерживающие факторы в общинах ослабли и началась бурная ассимиляция. И сразу начала меняться «специализация». Пример — бывший откупщик Бродский, бросивший спекулятивную деятельность и ставший успешным сахарозаводчиком. А Левитан чей художник? Еврейский или русский?

Более того, в самой общине наметился серьезнейший раскол. Ортодоксам объявили, практически, войну ассимилированные евреи. Был такой писатель в то время по фамилии Гордон, почитайте, это просто очень занимательно, что он писал о цадиках и раввинах.

В православие перешло порядка 70 тысяч евреев, почти поголовно — интеллигенция. Вполне понятно, что затурканным раввинами низшим слоям общины это сделать было значительно труднее.

И раввины не были чем-то выдающимся по влиянию на своих прихожан, все религиозные «активисты» одинаковы. Православные попы не менее усердно свою паству в руках держали.

Но опять недолго музыка мажорная играла. Отмена крепостного права привела к росту числа экономически активного русского населения. Бывшие крепостные пошли осваивать торговлю, ремесла и тут же вступили в конкурентную борьбу с «врагами христианства», которые эту нишу занимали. Начались тёрки. Все как в Европе.

Правительство ничего лучшего не придумало, как начать вводить ограничения уже не только в отношении исповедующих иудаизм, но и просто по национальному признаку. И получило массу недовольной еврейской интеллигенции. И причем, самой активной и образованной интеллигенции, которая рванула, само собой, в революционеры. При этом нужно учесть, что в России к тому времени проживало почти 70% евреев всего мира, и были они в Империи пятой по численности нацией, следовательно, и число разных социалистов среди них было внушительным.

После же убийства Александра Второго конкурирующая с еврейскими предпринимателями часть русской мелкой буржуазии воспользовалась ситуацией, спровоцировала еврейские погромы. Началось настоящее «веселье».

Надо отдать должное и русскому народу, который в массе своей смотрел на черносотенную вакханалию с презрением и негодованием, и еврейскому, который понимал, откуда уши антисемитизма растут. Поэтому политических движений антирусской националистической направленности в среде евреев не возникло. А вот социалистических партий было, как перхоти на пейсах. И все они между собой, как и все социалистические партии из членов других национальностей, грызлись с яростью. Такой вот единый «всемирный еврейский заговор».

А уж про то, как соплеменники враждовали между собой, будучи членами партий меньшевиков и большевиков, думаю всем известно.

Главным «сионистом» было царское правительство, которое своими «Майскими правилами» от 1882 года подожгло бочку с порохом. И так как социалистические движения возникали в среде интеллигенции, а еврейская интеллигенция подвергалась более значительному правительственному давлению, чем русская национальная, то и революционизировалась она успешнее. Русским интеллигентам все-таки место жительства не ограничивали и запретов на профессиональную деятельность не вводили, как, например, это сделали для адвокатов. Вот вам и большой процент сынов Сиона в партиях социалистов…

Я давно и убежденно считаю, что если бы русские знали историю своего народа и государства, если бы они ею хотя бы интересовались достаточно полно, то всяких «русских» националистов элементарно били бы по мордам, едва они попробовали бы раззявить свои хавальники. Пока же историю изучают так: прочтут пару книжек занимательно написанных разными типами вроде Шафаревича (его манипуляции с источниками таковы, что Коля Стариков и Витя Резун — салабоны в этом ремесле), и бегают потом с воплями об откровениях в «Русофобии».

А в окружающем мире потом выискивают совпадения. Это как профаны, которые откроют медицинский справочник, и у себя симптомы всех болезней находят…

Тот же «комплимент» и в сторону наших соотечественников еврейской национальности. Вам-то нужно не только историей КПСС интересоваться, но и историей своего народа, который по праву стал народом российским, единым организмом с народом русским.

Четыре года назад сидели мы за одним столом с ярким представителем семитской нации, кушали свиную колбаску, которую ему Торой запрещено употреблять, запивали это некошерной водочкой и рассуждали о судьбах народов. О чем еще мужикам разговаривать за хорошим столом?

Естественно, я, как человек крайне беспардонный, поднял тему сионизма. И про Израиль. И про солдат еврейских. И к своему удивлению услышал, что именно борьба против арабов сделала из миролюбивого народа воинов…

Евреи! Если бы вы знали, сколько крови ваши предки пролили на полях битв в войнах, которые Россия вела, то вы ни о какой сионистской идее, как идее создания на землях предков национального государства, и мечтать не стали бы.

Я уже не говорю о реках еврейской крови в ту войну, которую еще называют Гражданской (в сталинской историографии четко говорилось о 4-х походах Антанты), о Великой Отечественной войне не говорю.

О том, что во время Крымской войны из местечек брали 30 рекрутов на тысячу мужского населения, я уже писал, и о том, что великий хирург Пирогов был поражен мужеством еврейских солдат… Но в Первую мировую, уже в 1914 году, было призвано 400 тысяч еврейских юношей. И постоянно в армии их было всю войну порядка полумиллиона.

Давайте прикинем к общей численности населения этой национальности. До примерно 90-х годов XIX века у нас евреев было чуть больше 5 миллионов. К 1914 году, после почти 2-миллионной эмиграции в Америку (это об отсутствии погромов, как новоявленные черносотенцы утверждают) осталось порядка 3 млн. Т.е., полмиллиона евреев в армии — это призыв поголовный всего мужского населения, у кого еще нет старческого ревматизма и на правой руке сохранился указательный палец. И сколько еврейской крови пролито на полях битв представляете?

Потом все удивлялись, откуда в Красной Армии столько командиров и комиссаров кареглазых? И почему они такие «отмороженные»? Вроде же только на скрипочках пиликать должны уметь и на брюки заплатки пришивать.

А история простая. Когда в 1917 году началась демобилизация старой армии, то русские крестьяне в шинелях рванули в свои села делить землю, которую им большевики отдали. Еврейским же солдатам ехать некуда было, потому что полоса фронта проходила почти по всем зонам черты оседлости. А оттуда еврейское население было выселено. Причем сделано это было максимально издевательски, вплоть до того, что на вагонах с вывозимыми писали «Шпионы». И дембелям некуда было ехать, у них только один путь был — призывные пункты организуемой Красной Армии…

И тут мои комплименты в отношении евреев заканчиваются. Вот эти отмороженные комиссары и командиры, если учитывать общую численность боевого контингента дембелей, были жалкими единицами. Основная масса евреев уклонилась от участия в революции. Причина проста — пораженность мелкобуржуазной психологией. Они пытались приспособиться в прежнем качестве соискателей мелкого гешефта. Национальная особенность? Нет, конечно, это результат антиассимиляционной политики царского правительства.

И, в итоге, большевиков поддержало только меньшинство еврейского населения. А вот белая пропаганда роль каждого еврея выпячивала, напрягаясь до паховой грыжи. Расчет был такой: основная масса населения России была православной, так нужно было Советскую власть представить как жидовскую.

К счастью, тогда телевизоров в избах не стояло, поэтому мужики жили своим умом, а не впитанным с телеэкрана. Это сегодня хохлы уже стали в представлении нашего народа какими-то генетическими выродками, благодаря разным ток-шоу.

Да, верхушка большевистской партии была почти наполовину еврейской. Потому что история этой партии началась с объединения марксистской интеллигенции, а марксистская интеллигенция формировалась в среде самых недовольных властью кругов интеллигенции. Т.е. в значительной части — среди евреев. Потом состав партии менялся, она уже к Пражской конференции стала пролетарской по составу, но отцы-основатели остались же! Их что, нужно было по происхождению вычистить? И отцы-основатели, закономерно, оседлали высшие посты в партии. А иначе могло быть?..

Но вообще национальный состав РСДРП(б) был почти пропорциональным национальному составу Российской империи. Никакого еврейского преобладания не было в партии, за исключением верхушки. А в верхушке — исторически так сложилось. Вот именно поэтому мои реверансы на этом месте в адрес русских евреев начала XX века заканчиваются.

Гнобили их так, что можно было ждать бунта такой силы, что пугачевщина просто детским утренником показалась бы, но все закончилось немногочисленными комиссарами, к которым сами же соплеменники относились крайне подозрительно.

Ну а про то, что сахаропромышленнику Бродскому революция никаким боком не упиралась, и главные противники большевиков — меньшевики и эсеры по своему составу еще более «национальными» были, пропагандисты Деникина, естественно, молчали, как рыбы.

Когда же на Украине и в других местах оседлости, из которых евреев не вывезла царская администрация во время иностранной интервенции, начались всякие петлюровщины с вырезанием и грабежом населения местечек, то масса народа оттуда хлынула в центральные губернии, в основном, в столицы.

Дальше был НЭП, условия которого подходили мелкобуржуазной массе, как вода рыбе.

И опять евреи «злонамеренно» не пошли в промышленные рабочие, а стали практиковать свой гешефт. Только вспомните, когда безработица в СССР была ликвидирована, и потом уже станете понимать, что и русским квалифицированным рабочим у станков мест не хватало, не говоря уже о том, чтобы принимать на завод не умеющего в руках напильника держать.

Но вот мелкобуржуазные промыслы требовали грамотности немного более высокой, чем бубнение псалмов из церковных книг, поэтому после сворачивания НЭПа еврейское население стало преобладать в среде и технической, и художественной интеллигенции. А местечковое сознание добавило протекционизма к соплеменникам.

Ну все элементарно, как на рынках, которые под контроль азербайджанцев попали. С этим боролись постоянно, в том числе и евреи в Совнаркоме боролись. Кагановичу очень такое положение не нравилось, ему нужны были на транспорте профессионалы, а не протеже соплеменников. Мехлиса вообще выводили из себя всякие напоминания о национальной принадлежности, сразу отсекал: «Моя национальность — коммунист» — пошел вон отседова, землячок!

В конце концов, тема еврейского землячества к 50-м годам почти сдохла, пока вновь была не подогрета брежневским абсурдом под видом борьбы с сионизмом…

Так может быть, еврейские мужики, не желая участвовать в массе своей в революции, заслали туда своих соплеменниц с целью совращения гоев и закабаления их в семейных узах?

Вот из-за множества (тоже, кстати, проблема надуманная, не такое уж и множество их было по факту) жен-евреек в среде высшего руководства СССР поблагодарить нужно бы православных «идеологов», которые до сих пор с «Домостроем» носятся, как дурачки с погремушкой. Настоящая судьба русской бабы в то историческое время была только одна — ее били. В полном соответствии с «Домостроем» — не до смерти (не всегда, конечно), но так, чтобы она в «разум приходила». В еврейской же общине муж, избивающий жену, был явлением невозможным, женщина себя чувствовала более свободной, поэтому и социальная активность еврейских женщин была немного выше. И всего лишь.

Сами подумайте, кого в подруги жизни выбирали революционеры? Курсисток из Смольного или неграмотных крестьянок? Конечно, нет. Кто рядом вертелся, на тех мужики внимание и обращали. А это были революционерки, женщины, занятые общим с ними делом. Семьи, где муж и жена являются представителями одной профессии, вам знакомы? Учительские семьи, семьи врачей, инженеров… Что в этом странного?

И революционеры — это же профессия, как ни крути, хоть дипломов по такой специальности и не было. Зато профессиональные революционеры были.

Причем, тему еврейских жен старательно мусолят националисты с двух сторон, и еврейские, и русские. Что лишний раз говорит о том, что всякий национализм, вне зависимости от его национальности, является дрянью. Порождением уродов, которые страдают комплексом неполноценности.

Вся разница в том, что неполноценные русские приписывают еврейским женщинам корыстные мотивы, изображая их присосавшимися к состоявшимся политикам, а неполноценные евреи изображают из своих соплеменниц воспитательниц и учителей туповатых и необразованных русских мужиков, которые только благодаря жене-дрессировщице достигли властных вершин.

И те, и другие врут безбожно. Нагло. Бесстыдно. Как самые гнусные базарные бабы.

Вот на примере Климентия Ефремовича Ворошилова неполноценные евреи показывают, как из простого рабочего, необразованного паренька, жена смогла воспитать культурного человека, которого сам Илья Репин считал своим другом.

Сразу становится понятным, что люди, это утверждающие, под образованием понимают только дрессировку и заучивание лекций в университетах, потому что тупы настолько, что самостоятельно не способны получать знания. Они даже если прочитают половину книг своей местечковой библиотеки, в этих книгах понять ничего не смогут, пока учитель им не разжуёт и в головы не запихает этот фарш из знаний.

Поэтому такие вот тупоголовые «историки» описывают Сталина как недоучившегося семинариста, а Ленина — образованнейшим человеком только потому, что Иосиф Виссарионович диплома не получил, а Владимир Ильич — дипломированный юрист.

У Ленина и Сталина образование было сопоставимым. Даже более того, если считать за образование учебу в высшем учебном заведении (семинария — это и есть высшее образование), то Сталин Ильича переплюнул.

Дело в том, что один почти закончил ВУЗ (семинарию), а второго выгнали с первого курса.

Если судить об образованности так, как принято у горе-историков, то весь интеллектуальный багаж Ильича — гимназия, а это примерно 8-летка советской средней школы, и неполный первый курс университета. И всё.

И жены-еврейки не было, которая помогла бы ему. И Сталина судьба обделила в плане национальностей его двух жен. А кагал не догадался окрутить их со своими агентами влияния в юбках.

Зачем еврею Кагановичу понадобилось связать себя узами брака с девушкой из простой русской рабочей семьи, вообще непонятно. Если, конечно, не знать, что Мария Марковна с 1909 года принимала активное участие в революционном движении и являлась членом партии большевиков. Вот именно об этом я и говорю — революционерам на роду было написано создавать семьи с революционерками. Хоть русскому с еврейкой, хоть еврею с русской. Даже грузину, потому что Надежда Аллилуева по молодости лет секретарем партячейки не была, конечно, но познакомился с ней Сталин только потому, что семья Аллилуевых в партии не из последних оказалась.

Самому же Кагановичу жена-еврейка, которая могла бы из Лазаря воспитать культурного человека, как это, по мысли неполноценных евреев следует, нужна была не меньше, чем Ворошилову. Потому что с образованием у метростроителя был полный швах. С официальным, конечно, а не с действительным, которого он добился самостоятельно.

Лазарю Моисеевичу повезло родиться в еврейской семье, которая жила не в местечке, а в близлежащем селе, поэтому мальчишку не брали в еврейскую местечковую школу, потому что он не местный для них был. И в церковноприходскую школу не брали, потому что евреем был. Вот вам еще один аспект еврейской солидарности.

Родителям Лазаря удалось только ценой колоссальных лишений оплатить обучение сына письму и чтению у местного грамотного. Всё остальное — самообразование, упорное самообразование чернорабочего Кагановича. Там такая биография в молодости — не позавидуешь, вот там сталь закалялась.

Чего ж так еврейское сообщество своего самого видного представителя в Советской власти обделило женой? Кандидатуры «воспитательниц» закончились?

С Ворошиловым же проблема насчет «культурной жены-еврейки» вообще ужасная. Если, конечно, не знать настоящей биографии Первого маршала, то можно в нем подозревать в 1909 году, когда с Голдой знакомство произошло, темного рабочего паренька. Только к тому времени «темный паренек» уже в двух съездах РСДРП поучаствовать успел, он уже был близко знаком и с Лениным, и со Сталиным. Как-то не очень верится, что Ленину на съезде в борьбе с меньшевиками был нужен «темный паренек».

Там дискутировать надо было, а не трудовые мозоли демонстрировать.

Чему простая портниха Голда могла научить Ворошилова в 1909 году, когда он уже был одной из самых заметных фигур в окружении Ленина? Штаны штопать? Голде Давидовне повезло оказаться в революционерках и попасть к месту ссылки Климентия Ефремовича, к тому же она была очень привлекательной, скромной девушкой. И влюбилась Голда в «простого рабочего паренька» по уши, после освобождения из ссылки всё бросила и опять к возлюбленному в тмутаракань умотала. Ее не испугало даже то, что еврейская родня прокляла отступницу и провела обряд ее похорон. И всю жизнь Голда была верной опорой мужу, квочкой вокруг их 4 приемных детей, которые по иудейским понятиям были гоями. Вот она и воспитывала гойских детей так, что они стали видными военными и учеными.

Если отмороженному на всю голову Ворошилову (бесстрашию которого вообще все видевшие его на войне удивлялись, даже С.М. Буденный), трибуну, прирожденному вожаку подходила именно тихая и скромная девушка в спутницы, то В.М. Молотову, которому такой, с позволения сказать, «пиар» был по натуре чужд, суждено было жениться на Полине Жемчужиной.

В ссылке

Только сам Вячеслав Михайлович нужен был жене в карьерных целях как овес для дизеля. Полина Семеновна к моменту знакомства с будущим мужем имела опыт и революционной, и подпольной деятельности, да еще в петлюровском тылу (оцените сами ее смелость), и была быстро поднимающимся по партийной карьерной лестнице кадром. Ну, если касаться вопроса «культурного» влияния жены на Молотова, то тогда совсем уже смешно будет: каким таким эстетическим штучкам могла научить бывшая папиросница на табачной фабрике студента, который доучился до последнего курса института?

Так что весь вопрос с «женами-еврейками», как и сам «еврейский вопрос», когда начинаешь заниматься конкретными персоналиями и своей головой думать, превращается в полнейшую пустышку. В метод одурачивания народа, которому нужно загадить мозги: русским — «антирусской еврейской революцией», евреям — идеей «богоизбранности».

И недаром самый высокопоставленный чиновник России, нанятый на службу олигархами (Президента России я имею ввиду, конечно), добрая часть которых представляет еврейское национальное меньшинство, призывает сброситься на памятник Столыпину, который поощрял черносотенство, и на встрече с еврейскими деятелями заявляет, что их соплеменников было 70% (если я его слова точно помню) в Совнаркоме.

Я никогда не поверю, что сам В.В. Путин не знает настоящего состава Совнаркома, что он не в курсе, как «историки», путем выборки евреев из постоянно меняющегося по составу правительства Советской Республики, скомпоновали почти полностью еврейский кабинет.

Давайте еще над нашей «семибанкирщиной» посмеемся. Наличие среди российского олигархата лиц «специфической» национальности, составляющих большинство этой компании, националистами трактуется как еврейский заговор, приведший к распаду СССР и приватизации государственной собственности представителями национального меньшинства.

Одни националисты по своей глупости не заметили процессов, которые происходили в СССР перед его кончиной, другие, по своей подлости, умалчивают об этих процессах, которые привели к преобладанию лиц еврейской национальности среди миллиардеров.

А история эта довольно забавна. Фактическими владельцами собственности, которая называлась государственной, в нашей стране к концу 8о-х годов была партийная элита, которая планировала перейти из статуса владельцев де-факто в статус де-юре, чтобы не только в виде дач, товаров из спецраспределителей и прочих номенклатурных благ присваивать прибавочную стоимость пока еще в оскорбительно для них малых размерах, но и перейти уже к «общечеловеческим ценностям». А самые привлекательные «общечеловеческие ценности» находились на загнивающем Западе, т.е. их оттуда можно было получить, если продать туда чугуний, люминий, нефтегаз, а потом на валюту приобрести «Мерседесы» и штаны от Гуччи. Чтобы продать, нужно сначала найти того, кто купит. В закрытой стране знакомства среди забугорных коммерсантов могли завести далеко не все партбоссы.

И они придумали схему. У нас евреев выпускали на ПМЖ в их «страну обетованную». Евреи же на ПМЖ уезжали не только в Израиль, они еще на пересыльном пункте в Австрии сваливали в разные стороны, по штатам и Германиям. Но родственники и знакомые оставались в СССР. И вот этих родственников, молодых ребят-комсомольцев, секретари обкомов и горкомов КПСС загодя пристроили себе под бочок, чтобы под руками были в нужный момент, в разные райкомы ВЛКСМ, тоже секретарями. Когда была похерена монополия на внешнюю торговлю, партийные начальники попытались воспользоваться родственно-племенным связями кудрявых комсомольских секретарей. Нефть и люминий поплыли за бугор в обмен на инвалюту через руки «комсомольцев». И тут свершилась историческая справедливость, посредники рассудили, что их охамевшие и отупевшие высшие партийные начальники в условиях свободного рынка достойны только одного — феерически наглого кидалова.

Потом некоторые из них, этих партбоссов, такие как Гришин, по рассказам умирали в собесе, в очереди за пенсией. Хоть в таком виде, но историческая справедливость свершилась.

Конечно, новоявленные банкиры стеснялись признаваться в том, что миллиарды к их рукам прилипли в результате кидалова. А кинутые стеснялись того, что оказались такими невероятными лохами.

Если вам еще не понятно, что это для вас, для тех, кого «элита» называет глумливо нищебродами, приготовили наживку в виде «мирового еврейского заговора», то хватайте эту наживку. Только потом не плачьте, что крючок больно в губу впился и вас, как карася, станут на сковороде жарить.



ГЛАВА 5.

На трибуну поднялся первый секретарь ЦК КПУ Н.В. Подгорный. Долго и с наигранным воодушевлением рассказывал об успехах. Конечно, не упомянул, что успехами он обязан своему предшественнику, Л.М. Кагановичу, на которого после войны взвалили восстановление Украины. По регламенту время докладчика заканчивалось, но главных слов еще сказано не было. Первый маршал уже стал думать, что у Подгорного проснулась совесть, но нет, самое «вкусное» было заготовлено на десерт: «В отчетном докладе абсолютно правильно указывается, что Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов оказывали сопротивление линии партии на осуждение культа личности, развязывание внутрипартийной демократии, на осуждение и исправление всех злоупотреблений властью, на выявление конкретных виновников репрессий, ибо они несут персональную ответственность за многие массовые репрессии в отношении партийных, советских, хозяйственных, военных и комсомольских кадров…». Основной упор Подгорный сделал, конечно, на «антипартийной деятельности» Лазаря Моисеевича, поток его грязной лжи закончился словами: «Я, товарищи, считаю, что Каганович нанес партии и народу очень много вреда. Это перерожденец, у которого давно уже нет ничего коммунистического. Мы считаем, что его действия несовместимы со званием члена великой партии коммунистов».

«Решили идти до конца, вплоть до исключения из партии, — понял Климент Ефремович, уловив одобрительное шевеление в Президиуме: Лазаря выгнать из партии! Это что ж за партия теперь будет?!»

* * * 

В 1912 году Климент Ефремович возвратился на Донбасс, а в 1913 заработал новую ссылку после двух арестов. Отправили его в Пермскую губернию, но тут случилось 300-летие дома Романовых, грянула амнистия, срок ссылки сократили на год, и в 1914 году оказался Ворошилов в Царицыне. На Донбассе его все слишком хорошо знали, там на работу устроиться было не возможно.

«Наследил» Клим и в Царицыне. Устроился на орудийный завод, создал общество рабочих потребителей, организовал рабочий хор и под их прикрытием начал вести партийную работу, а с началом Первой мировой войны — антивоенную агитацию. Совсем не случайно, что после Октябрьской революции Царицын был форпостом большевизма на юге России.

И дальше начинается белое пятно в биографии Климента Ефремовича. Такое впечатление, что этот период биографии Первого маршала подвергся самой тщательной чистке. Именно из почти полного отсутствия интереса советской историографии к этому периоду жизни одного из самых видных деятелей большевизма можно делать вывод, что у нас и не было после 1953 года этой историографии. Были прохиндеи на службе у хрущевско-брежневского режима, которых «не интересовали» биографии Ворошилова, Молотова… А как еще могло быть после «разоблачения культа личности» и «антипартийной группы»?

Известно только, что из Царицына Климент Ефремович, когда снова к нему усилилось внимание полиции, в 1915 году перебрался в Петроград и устроился на работу на Механический завод Сургайло, оставаясь на нелегальном положении. Других подробностей… — вообще ничего не удалось найти.

Только обратите внимание на одну деталь: Ворошилов постоянно искал работу, он и скитался по большей части не столько из-за полицейского надзора, сколько в поисках работы. Профессиональным революционером его можно было назвать или нет? Если он не профессиональный революционер, то кто тогда? И где там, как сейчас гадят на память таких людей, как Климент Ефремович, иностранное англосаксонское финансирование? Где фунты стерлингов, если один из самых видных профессиональных революционеров «путешествовал» по стране в поисках работы?

А как советские историки могли заниматься предфевральским периодом биографии Климента Ефремовича, если там могло вылезти такое, что после этих фактов советский народ мог на кухнях начать обсуждать только один политический вопрос: «Мужики, какой же Ворошилов член антипартийной группы, если царя… Кто же тогда член «партийной группы»? Микитка что ли?»

И как сейчас удобно нынешним интерпретаторам Февральской революции, не правда ли?! Посмотрите, что они несут: Ленин революции не ждал, большевики царя не свергали, его либералы свергли, большевики — государственники, они разваленную страну только собирали… Понимаете, в чем смысл?

Отчетливо видно, с каким прицелом и в расчете на какое будущее советские «историки» старались?

Но если прямых «улик» нет, попробуем хоть что-то прояснить на косвенных. Биографы Климента Ефремовича однозначно говорят о том, что по прибытии в Петроград он связался с Петербургским комитетом партии и получил задание вести подпольную работу на Путиловском заводе. Если точнее, то у Акшинского это звучит так: «В столице явственно ощущалось нарастание революционной борьбы. К.Е. Ворошилов связался с М.И. Калининым и другими старыми товарищами, установил контакты с Петербургским комитетом партии. По их заданию он встречается с путиловцами и рабочими других заводов, начинает вести антивоенную работу среди солдат местного гарнизона».

На то, что Петербург уже был Петроградом, особого внимания обращать не будем, на самом деле в Петрограде и был Петербургский комитет РСДРП, автор не ошибся. Но вот что значит: «Встречается с путиловцами и рабочими других заводов…»? Это что за задание?! Внимание — Ворошилов на нелегальном положении, сам Петербургский комитет — в подполье. А члены этого комитета дают задание нелегалу бегать по заводам? Все явки ему сдали сразу? Или он просто должен был лазить через заводские заборы и пробираться в цеха с кипой листовок? Бред какой-то! Да еще учтите, что сам Климент Ефремович работал на заводе и вряд ли мог попросить отгул для проведения встречи с рабочими других заводов.

И еще одна неувязочка: в 1915 году весь состав Петербургского комитета РСДРП(б) был арестован. После этих арестов от кого получал задания Ворошилов? И почему он только установил контакты, а не вошел в состав комитета? Питерские провинциалом брезговали, или не доверяли делегату двух съездов РСДРП(б)? Какая-то сплошная дурь — виднейшего члена партии держать на разовых поручениях! У меня только одно объяснение этой глупости, написанной Акшинским, биографом добросовестнейшим: он писал о Клименте Ефремовиче в период брежневско-сусловской цензуры, поэтому и выбрал именно такую нелепую, на первый взгляд, формулировку о петроградском периоде. Там между строк читается: Климент Ефремович руководил революционной деятельностью в среде рабочих и солдат гарнизона столицы. И восстанием в феврале, тогда получается, он тоже руководил? По крайней мере, в руководстве был совсем не простым исполнителем?

Доказательств прямых этому, конечно, нет. Но есть кое-что косвенное, что позволяет мне именно это и предполагать.

Во-первых, начало Февральской революции 1917 года в Петрограде уж очень напоминает ход событий, происходивших в Луганске в 1905 году, когда забастовал паровозостроительный завод и его рабочие потом двинулись к патронному заводу и подбили тех на выступление.

По такому же сценарию всё происходило в Петрограде с 23 февраля. Сначала, после демонстрации на Международный женский день, забастовали ткачихи, а потом они пошли по заводам, началась цепная реакция.

И войска. В первую революцию только луганцам удалось нейтрализовать их. Климент Ефремович тем и отличался, что стоило ему придти в казарму, как там «боеспособность» падала до нуля.

Да и некому было, по большому счету, организовывать «разложение» Петроградского гарнизона, кроме как ему. Значительных фигур в составе организаций большевиков Петрограда почти не оставалось. Молотов был — да. Но Вячеслав Михайлович — сухарь, интеллигент, не трибун. Вряд ли бы у него что получилось.

Калинин — да. Но он в 1916 году был арестован, сослан, бежал, конечно, потом. А в его отсутствие кто всей работой занимался?

Самый значительный завод Петрограда в то время — Путиловский. Там и рабочая организация была самая сплоченная и многочисленная. Стоило только путиловцев «в стойло поставить» и судьба Февраля была бы совершенно другой. Вот 28 февраля навстречу демонстрации путиловцев был выдвинут запасной Измайловский гвардейский полк. Закончилось всё так, как и должно было закончиться, потому что Климент Ефремович всегда имел обыкновение оказываться именно там, где он был нужнее всего.

Оказалось, что вел демонстрацию путиловцев Ворошилов (и что — он просто задания выполнял или руководил рабочими завода?), поэтому с разгоном ничего не получилось. У Акшинского это так описано:

«Лейб-гвардии Измайловский полк, охранявший в то время Путиловский завод, получил от своего командира приказ стрелять по восставшим рабочим. Однако еще до этого К.Е. Ворошилов и другие большевики побывали в казармах полка, договорились с солдатами и некоторыми унтер-офицерами о том, что те будут выступать вместе с народом.

28 февраля 1917 года полк был выведен для выполнения отданного ему приказа. Одна из рот двинулась на сближение с многотысячной массой рабочих, а другие остались на месте в ожидании дальнейших команд. Приблизившись почти вплотную к рабочим, первая рота остановилась, и ее командир предъявил рабочим ультиматум: разойтись в течение десяти минут, иначе будет применено оружие.

Никто не тронулся с места. В этот напряженный момент навстречу солдатским шеренгам вышел К.Е. Ворошилов.

— Товарищи солдаты, товарищи измайловцы! — громко произнес он. — Я призываю вас не стрелять в своих братьев и сестер, а повернуть оружие против угнетателей народа. Долой царя! Солдаты, переходите на сторону революции!

Срок ультиматума подходил к концу. Бывший солдат Измайловского полка старый большевик Ф.Ф. Зорин так рассказал об этом эпизоде.

«…Ротный скомандовал:

— Прямо по бунтовщикам пальба ротой!..

Но ни один человек даже не пошевелился.

В бешенстве ротный подскочил к правофланговому солдату и рявкнул ему в лицо:

— Ты почему, сволочь, не выполнял команды?

Солдат молчал.

Бледный, с перекошенным лицом, ротный резким движением выхватил револьвер и выстрелил в солдата. Солдат, падая, откинул винтовку. Ее подхватил на лету унтер-офицер Миронов и со всего размаху ударил ротного прикладом по голове.

— Рота, слушай мою команду! — раздались его мужественные слова. — Товарищи! Мы с вами перешли грань, которая отделяла нас от народа, от революции. Для нас сейчас одна дорога: только борьба за торжество революции, и в этом наше личное спасение… Поэтому я требую выполнить мою команду точно и беспрекословно. Рота, кругом!

По этой команде все повернулись к ротам нашего батальона, стоявшим, в ста метрах от нас… Взяв винтовки наизготовку, мы двинулись вперед. Вместе с нами пошли вооруженные винтовками и револьверами человек двести рабочих. Командир второй роты отдал приказ открыть по нам огонь. Мы остановились и взяли на прицел вторую роту. Стало тихо. Вдруг послышалось:

— Не стреляйте!

Офицеры бросились бежать. Солдаты с радостью присоединялись к нам. Командование батальоном принял Миронов. Мы вошли во двор завода, чтобы повести за собой всех солдат Измайловского полка. Перед измайловцами выступил Ворошилов, призывая солдат вместе с рабочими довести революцию до победного конца».

Солдаты Измайловского полка избрали К.Е. Ворошилова своим представителем в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов…».

Мне один из читателей прислал интересную фотокопию статьи в одной из газет, выходивших в 30-е годы в СССР, к сожалению, что за газета — я установить не смог. В той статье написано, что Климент Ефремович не Измайловский полк поднял на восстание, а гвардейские полки! Если верить той газете, то, значит, основную работу, обеспечившую Февраль, Ворошилов и проделал. Без перехода на сторону рабочих петроградского гарнизона, судьба восстания была бы весьма плачевной. Тогда встреча демонстрации Путиловского завода, которую «случайно» возглавлял Ворошилов с выставленными для ее разгона ротами Измайловского полка, работу в котором тоже «случайно» вел Ворошилов, была не счастливым совпадением? Никакого значения название гвардейского полка не имело, результат был бы одинаковым.

Всё факты очень скользкие, правда? И так их повернуть можно, и эдак. Что же всё-таки меня заставляет подозревать, что Климент Ефремович был среди главных лиц, организовавших царю проблемы, ставшие для него фатальными? А смотрите, что дальше произошло. После победы Февральской революции Климент Ефремович вдруг получил «новое назначение» — его из Петрограда послали в Луганск. Еще до приезда Владимира Ильича Ленина кому-то очень понадобилось избавиться от «слесаря». Несмотря на то, что в Петросовете у большевиков было меньшинство, самого активного деятеля кому-то потребовалось услать в провинцию. О причинах этой «ссылки» чуть позже, но уже после Октября Ленин Клима вызвал назад в Петроград. Знаете зачем? Да организовать в столице местные властные органы!

Климент Ефремович (разу стал комиссаром Петрограда по гражданским делам и председателем комитета по охране Петрограда. Вот так! Фактически создал и возглавил администрацию города, а «охрана» — это милиция, т.е. еще и милицию Петроградскую он создал. Больше того, Ф.Э. Дзержинский уговорил правительство и ЦК ввести Климента Ефремовича в состав ВЧК!

Теперь думаем, почему именно его выбрал Владимир Ильич на должность хозяина столицы? Уж не потому ли, что Ворошилов до Февраля просто «задания выполнял»? Может не совсем безосновательно я подозреваю, что он в Петрограде и до Февраля не на побегушках был, и Ленин выбрал его потому, что среди большевиков никто лучше города не знал и болыпим влиянием в городе не пользовался?..

Я отчетливо понимаю, что у меня получается из жизнеописания Ворошилова, сам вижу. Кумира делать из моего героя, чтобы потом нарваться на уничтожающую критику, которая только навредит памяти Климента Ефремовича, у меня никакого желания нет. Но я что, должен специально закрывать глаза на факты? Ладно, подождите, когда будем рассматривать события в Луганске с Февраля до Октября, вы кое-чему удивитесь. У меня стойкое подозрение, что Владимир Ильич Ленин уже при первой встрече, в 1905 году, понял, что собой представляет луганский парень, и с тех пор внимательно следил за ним, и многое из его революционной тактики использовал. Но пока спешить не будем. Пока разберемся окончательно с «либералы царя свергли».

Кто первый эту пошлую мульку запустил, уже не докопаться, наверно, но идея, как компьютерный вирус, мозги выела почти полностью у подавляющей массы «знатоков» истории.

Еще раз повторяю, этот бред стал возможен только потому, что брежневско-сусловская пропаганда выбросила из истории всех действующих лиц, руководителей рабочего восстания в Петрограде и само восстание стало похоже на «стихийное бедствие». Хотя Владимир Ильич уже в «Письмах издалека» сказал довольно четко, насколько это было возможно в тех условиях, что там происходило. Если проанализировать те статьи Ленина вдумчиво, то можно сделать вывод, что он знал о подготовке восстания, связь у него с большевиками в Петрограде была, иначе никак нельзя объяснить такую осведомленность через несколько дней буквально после того, как восстание разразилось.

События февраля в столице России, если их рассматривать даже схематично, никак не походят на «стихию».

Заговор «либералов» — гучковский заговор — царское правительство успешно ликвидировало, арестовав 27 января Рабочую группу ЦВПК. Задачей Рабочей группы была организация манифестации с целью вынудить царя распустить правительство и согласиться на «ответственное министерство», которое могло бы в кратчайшие сроки победоносно закончить войну. Без Рабочей группы у заговорщиков не осталось инструментов давления на Николая Второго, поэтому он спокойно отчалил 22-го числа в Ставку, в Могилев.

Но 23 февраля началось что-то невообразимое. На этот день по старому стилю приходилось празднование Международного женского дня, его тогда в России называли Днем работниц. Ткачихи Выборгской стороны города вышли на демонстрацию. Стихийно? Кто-нибудь поверит в стихийную демонстрацию? Прямо стихийно транспаранты рисовали с утра 23 февраля (8 марта)? Идиотизм?

А дальше всё было еще «стихийней»: демонстрантки не ларьки с цветами разграбили, а направились к центру города и здесь лицом к лицу столкнулись с почти 3-тысячной демонстрацией рабочих завода «Новый Парвиайнен». Только это уже были не женщины-работницы, «Новый Парвиайнен» — снарядный завод. И сразу пошла цепная реакция по всем другим заводам и фабрикам Петрограда. В один день (в один день!!!) забастовали почти все предприятия города. 24 февраля забастовка стала всеобщей. Стихийно за один день забастовали все заводы и фабрики Петрограда?!

25 февраля к бастующим рабочим присоединились ремесленники, служащие, студенты. И лозунги были очень «стихийные»: «Долой царя!», «Долой правительство!», «Хлеб! Мир! Свобода!». Особенно последний, по сути антивоенный, ясно показывает, что большевики совсем «не причем» там были.

26 февраля начались погромы полицейских участков на выборгской стороне, потом разгром полиции охватил весь город, было разгромлено и Охранное отделение. У «погромщиков» откуда-то появилось оружие, кто-то их организовывал, направлял. Потом будут говорить, что это уголовники тоже стихийно восстали.

Вспомните размышления Ворошилова в одиночке луганской тюрьмы: «…не имели в достатке оружия, слабо и нерешительно использовали его в революционной борьбе против самодержавия…». В Феврале не было никакой нерешительности, полицию просто разогнали.

А 27 февраля и петроградский гарнизон перешел на сторону восставших. Пять дней! Пять дней, и власти в городе не стало! За пять дней без четкого плана действий и четкого руководства, одними стихийными методами ликвидировать власть в столице Империи? Вы в это верите? Вы интеллигент, т.е. в том смысле, какое Ленин этому слову придавал?

Ну, теперь давайте посмотрим, как «генералы царя предали». Для начала, вы представляете, что такое для РИ был Петроградский промышленный район? На начало Великой Отечественной войны доля Ленинграда в оборонной промышленности СССР оценивалась в размерах 30–35%, это уже после «Магниток», а теперь представьте, чем могла обернуться для армии потеря большей части оборонной промышленности? Да элементарно снабжение главного флота ПМВ, Балтийского, шло через Петроград! Про снаряды говорить не будем, перловку пару месяцев не отгружать на корабли и там команды от голода вымрут!

И здесь командующие армиями получают пренеприятнейшее известие, что Петроград захвачен рабочими, все органы власти там разогнаны… Чем воевать-то при таком раскладе? Царскую корону в пушку заряжать? Вы и правда думаете, что во время войны генералитет мечтал свергнуть царя и потом немного поплавать в море неизвестности? Чем их царь-то особо обидел?

У генералов, если мозги у них совсем под фуражкой не атрофировались, при получении известий из Петрограда мыслительный процесс должен был идти только в одном направлении: чтобы восстановить в Империи прежнее положение, самодержавие, нужно было оголять фронт.

Сами посудите. Петроградский гарнизон, по самым скромным оценкам, составлял примерно 160 тысяч солдат. Не совсем новобранцев, это были запасные, да еще и гвардейские полки, которые готовились для отправки на фронт. Стрелять уже умели. Унтер-офицерский состав был там особо сильным. Солженицын в своих книгах писал, что фронтовики могли раскатать этих тыловиков в лепешку. Исаич тот еще мыслитель. Тыловики, если бы узнали, что для подавления их восстания движутся части с фронта, мигом сообразили бы, что им светит только пуля в затылок, если сдадутся. И то, в лучшем случае. Развесят гирляндами на петроградских фонарях. Такое понимание жизненных перспектив очень сильно мужество и стойкость в бою увеличивают. Плюс — рабочие. Уже тех-то точно никто особо жалеть не стал бы, им светлое будущее совсем не грозило. Полмиллиона мужиков отчаянных прибавьте к гарнизону. И весь петроградский арсенал!

Теперь сами прикиньте, сколько ударных частей с фронта нужно было снять, чтобы революцию задавить? Нет, тыловиков на фронте было больше, чем окопников, только какой смысл тыловиков гнать на штурм баррикад? Нужны именно ударные части. А немцы, как парализованные, смотреть на оголение фронта будут? Или его прорвут и опрокинут всю оборону?

Так вот, чтобы генералитет обвинить в предательстве, нужно либо начать искать крайнего, как это Николай Второй сделал, либо быть российским историком…

А еще такой фактор добавьте: ну снимете с фронта миллион солдат, по тем железнодорожным путям, что были тогда в России, подвезете их к лету, сосредоточите для наступления на город, а… ваши солдаты побегут брататься со столичным гарнизоном!

Вот именно уродливое районирование промышленности России при царях потерю власти в столице и означало потерю власти над всей страной.

А вы, может быть, мне напомните про присягу генеральскую?! Вы не пробовали смешить прохожих, выставляя в форточку свою голую задницу?

Еще на сцене были «либералы», которые потом послали делегацию к монарху с ультиматумом: по всей форме, а не предложением, отречься в пользу брата. Тем тоже деваться было некуда. Они же совершенно не такое планировали, им рабочее восстание только в ночных кошмарах могло сниться!

С другой стороны, и Николашка буржуям уже поперёк горла был, феодальная власть буржуазии враждебна также, как и буржуазная пролетариату. Вот и сошлось всё. Как там Владимир Ильич писал:

«Если революция победила так скоро и так — по внешности, на первый поверхностный взгляд — радикально, то лишь потому, что в силу чрезвычайно оригинальной исторической ситуации слились вместе, и замечательно «дружно» слились, совершенно различные потоки, совершенно разнородные классовые интересы, совершенно противоположные политические и социальные стремления. Именно: заговор англо-французских империалистов, толкавших Милюкова и Гучкова с К к захвату власти в интересах продолжения империалистской войны, в интересах еще более ярого и упорного ведения ее, в интересах избиения новых миллионов рабочих и крестьян России для получения Константинополя… Гучковыми, Сирии… французскими, Месопотамии… английскими капиталистами и т.д. Это с одной стороны. А с другой стороны, глубокое пролетарское и массовое народное (все беднейшее население городов и деревень) движение революционного характера за хлеб, за мир, за настоящую свободу.

Было бы просто глупо говорить о «поддержке» революционным пролетариатом России кадетско-октябристского, английскими денежками «сметанного», столь же омерзительного, как и царский, империализма. Революционные рабочие разрушали, разрушили уже в значительной степени и будут разрушать до основания гнусную царскую монархию, не восторгаясь и не смущаясь тем, что в известные короткие, исключительные по конъюнктуре исторические моменты на помощь им приходит борьба Бьюкенена, Гучкова, Милюкова и К° за смену одного монарха другим монархом и тоже предпочтительно Романовым!

Так и только так было дело. Так и только так может смотреть политик, не боящийся правды, трезво взвешивающий соотношение общественных сил в революции, оценивающий всякий «текущий момент» не только с точки зрения всей его данной, сегодняшней, оригинальности, но и с точки зрения более глубоких пружин, более глубоких соотношений интересов пролетариата и буржуазии как в России, так и во всем мире.

Питерские рабочие, как и рабочие всей России, самоотверженно боролись против царской монархии, за свободу, за землю для крестьян, за мир, против империалистской бойни. Англо-французский империалистский капитал, в интересах продолжения и усиления этой бойни, ковал дворцовые интриги, устраивал заговор с гвардейскими офицерами, подстрекал и обнадеживал Гучковых и Милюковых, подстраивал совсем готовое новое правительство, которое и захватило власть после первых же ударов пролетарской борьбы, нанесенных царизму».

Вникните в написанное, там нет ничего сложного даже для мозга интеллигента, и потом прочтите следующую цитату:

«… Революцию совершил пролетариат, он проявил героизм, он проливал кровь, он увлек за собой самые широкие массы трудящегося и беднейшего населения, он требует хлеба, мира и свободы, он требует республики, он сочувствует социализму. А горстка помещиков и капиталистов, с Гучковыми и Милюковыми во главе, хочет обмануть волю или стремление громадного большинства, заключить сделку с падающей монархией, поддержать, спасти ее: назначьте Львова и Гучкова, ваше величество, и мы будем с монархией против народа. Вот весь смысл, вся суть политики нового правительства!»

Где свержение монархии «либералами»? Кто-то, может, желает Ленина истории поучить?

Конечно, Владимир Ильич не назвал ни одного руководителя рабочего восстания, и если с этой кочки смотреть на его статью, то в голову диванного стратега наших дней может заскочить единственная мысль — рабочие сами, не сговариваясь, вышли делать революцию, абсолютная стихия. Но Владимир Ильич никогда в провокаторах не числился, тем более не числился в идиотах, чтобы сдать фамилии руководителей восстания в условиях, когда революция только-только произошла, и предугадать дальнейшее развитие еще было совершенно невозможно. С целью предотвращения дальнейшего развития событий, меньшевистско-эсеровская сволочь, сумевшая в те дни экстренно перекраситься в революционеров, могла вполне пойти на ликвидацию главных смутьянов. Власть они уже получили, теперь большевики с их «экстремистскими» лозунгами для них становились элементами крайне нежелательными.

Но кто из находившихся в городе большевиков мог быть центральной фигурой в тех событиях? Из наиболее влиятельных, кроме Ворошилова, в феврале 1917 года в Петрограде находились только три человека В.М. Молотов, М.И. Калинин и А.Г. Шляпников. Но ни у кого из них не было такого опыта, как у Климента Ефремовича. Даже у Калинина не было! Молотов был молодым парнем. Шляпников вообще те события проспал, едва на подножку уходящего трамвая успел запрыгнуть. Еще П.А. Залуцкого можно вспомнить для смеха, деятель того еще масштаба.

Но, конечно, всё на свои места ставит вызов Климента Ефремовича из Луганска после Октябрьской революции. Зачем именно Ворошилов понадобился Ленину для организации властных органов в столице? Что ни думайте, но правильный ответ может быть только один — Ворошилов знал людей в Петрограде, знал кадры в большевистской организации города, понимал, кого привлекать к этой работе и на какие места ставить. Объявить о создании градоначальства мог кто угодно, дурное дело не хитрое. Потом дуболомов или предателей назначить в начальники департаментов и дело завалить.

Именно из-за знания местных кадров, как я предполагаю, Ф.Э. Дзержинский и упросил ЦК подключить к организации ВЧК Климента Ефремовича, сам Дзержинский в Петрограде был человеком новым, поэтому не мог знать толком местные кадры. На самом деле, не для того же ему Климент Ефремович нужен был, уже и так заваленный по уши работой, чтобы сидеть с ним в одном кабинете и сочинять штатную структуру?

Знание кадров можно объяснить только одним: с 1915 года все руководящие нити подпольной деятельности большевиков в Петрограде находились в руках Климента Ефремовича, он столичную организацию знал лучше всех, знал, кто там из себя что представляет и кому какую работу можно доверить, он людей проверил уже в деле.

Именно поэтому никто другой и не мог быть центральной фигурой в рабочем восстании февраля 1917 года, поэтому, как только Ворошилова выбросили из тех событий, так сразу возникла зияющая пустота в истории, которую заполнили «стихийным протестом», а дальше — заговором либералов, масонов и прочей галиматьей. Так не только Ворошилова, еще и Молотова! И даже Калинина! От Михаила Ивановича оставили только карикатурную фигуру старичка, занятого вручением орденов героям. Ненависть Хрущева к Калинину, когда он в своих воспоминаниях описал главу Советского государства в нарочито издевательском виде, понятна, Михаил Иванович тоже был «сталинистом».

Ладно, Владимир Ильич Ворошилова выдернул из Луганска в Петроград в ноябре. Но почему же один из главных вожаков питерского пролетариата, да еще и делегат в Петросовет от солдат, вдруг оказался в провинциальном городе сразу после Февраля?

Официальная версия — ЦК удовлетворил просьбу луганцев прислать на подмогу земляка. Какой отзывчивый был ЦК на просьбы местных товарищей! Март 1917 года, еще столица бурлит, с властью полная неопределенность, Петросовет, в котором большевиков было незначительное меньшинство (не успели выйти из подполья в период его создания и там уселись меньшевики с эсерами), выпускает известный Приказ №1 и перетягивает гарнизон на свою сторону — и тут человека, который вывел на забастовку и демонстрацию путиловцев, которого гвардейский полк избрал делегатом в Совет, убирают из города. По просьбе товарищей из провинции. Судьба революции ведь совсем не в Луганске решалась, а в столице. Где Ворошилов был нужнее?

Я так и не мог долго установить, успел ли Климент Ефремович после получения «командировочного предписания» встретиться со Сталиным, который прибыл в Петроград 12 марта, но Владимира Ильича он не застал, 28 марта был уже на родине.

Всё становится на свои места после изучения «Краткой биографии И.В. Сталина» и телеграмм Ленина перед отъездом из Швейцарии. Большинство ЦК РСДРП(б), оказывается, вело соглашательскую политику с Временным правительством. В биографии Иосифа Виссарионовича так и написано, что он с Молотовым и другими товарищами вел борьбу с этой политикой, Ленин телеграфировал: «Никакого соглашательства с временными!». Т.е., можно предполагать, что соглашательское большинство в ЦК Ворошилова просто выставило вон из Петрограда? Он им мешал. И не мог ослушаться — партийная дисциплина у большевиков была жесткой.

И убрали его с глаз подальше еще до возвращения из ссылки Сталина, иначе в «Краткой биографии» рядом с фамилией Молотова была бы и его фамилия. Не мог Сталин забыть о своем друге. Вот после того, как реабилитировали «невинно» убиенных Шляпниковых, заседавших в Русском бюро ЦК РСДРП(б), появилась, подозреваю, и версия отзыва Климента Ефремовича по просьбе луганцев. Иначе реабилитированную кодлу нельзя было представить «ленинской гвардией».

28 марта Климент Ефремович приехал в Луганск. То, что там произошло после, удивительным образом походит на события Октября, только началось всё гораздо раньше. Можно смеяться над моим утверждением, что луганский опыт был использован во время большевистского переворота, но смотрите сами.

Местную большевистскую организацию Климент Ефремович нашел разгромленной и еще не восстановившейся после ликвидации царизма. В городе и уезде насчитывалось всего порядка юо членов партии, включая старых друзей будущего маршала, которые вернулись из ссылок и тюрем. Ворошилова сразу избрали председателем городского комитета партии, он начал укреплять организацию, и к апрелю она выросла до 1500 человек. Одновременно был создан Совет боевых дружин города, опять под его председательством, с начальником штаба А.Я. Пархоменко. Сразу создавалось нормальное военизированное подразделение, со всей структурой. Боевые дружины в срочном порядке формировались на всех заводах города, вооружались оружием, которое было законсервировано в тайниках с 1907 года, часть оружия была взята в местном гарнизоне. Никто даже не пикнул, когда Ворошилов приказал отдать винтовки рабочим.

В апреле боевыми дружинами были взяты под охрану банки, телеграф, почтамт, заводы, все государственные учреждения города. Ни с чем аналогию не улавливаете?

Но мы едва не пропустили значимое событие в жизни Луганска. Март 1917 года вошел в историю города, как год большого наводнения. Как раз прибыл туда Ворошилов и застал полнейшее равнодушие местных властей к бедам людей, вызванным стихийным бедствием. Тогда Климент Ефремович сам организовал переселение людей из затопляемой зоны, строительство защитных дамб, для этих целей конфисковал своим решением плавсредства и лесоматериалы со складов. Люди были спасены, им была оказана необходимая помощь, и город после этого оказался во власти бывшего слесаря. Большего авторитета в Луганске не было ни у кого.

После событий в Петрограде 4 июля, в стране началась реакция. Везде, только не в Луганске. Климент Ефремович еще успел съездить в Петроград на VII съезд РСДРП(б), который проходил с 26 июля по 3 августа, возвратился в город 7 августа, узнал, что его уже заочно избрали председателем Городской думы.

С началом выступления Корнилова активизировалась контрреволюция и на юге. Ворошилову стало известно о готовящемся наступлении Каледина из Донской области. Срочно был создан Комитет спасения революции, аналог военно-революционного комитета, который потом будет в Петрограде. Боевые дружины сведены в Красную гвардию, численность ее была доведена до полутора тысяч. Красногвардейцами были арестованы почти все офицеры местного гарнизона, проявлявшие активность бывшие чиновники царской администрации и представители крупной буржуазии. На охраняемые боевыми дружинами учреждения города уже были посланы комиссары ревкома, власть в городе окончательно перешла к Комитету спасения революции.

В сентябре были проведены перевыборы в местный Совет, из 120 мандатов большинство, 82, было получено большевиками, и ревком передал Совету всю полноту власти. Ничего это не напоминает?

Конечно: почти в точности так всё происходило и в Петрограде в последние октябрьские дни вплоть до II Съезда рабочих и солдатских депутатов.

Вот только луганцы Советскую власть, да не просто Советскую власть, а именно большевистскую, установили почти на два месяца раньше.



ГЛАВА 6

«И в отчете ЦК КПСС правильно отмечается, что это было не случайно, ибо Маленков, Молотов, Каганович и Ворошилов несут персональную ответственность за многие массовые репрессии по отношению к лучшим кадрам нашей партии и государства. К так называемому «Ленинградскому делу», от начала и до конца надуманному и клеветническому, кроме авантюриста Берия, приложил руку Маленков. На совести Маленкова лежат гибель ни в чем не повинных людей и многочисленные репрессии. На его совести унижение достоинства и компрометация ленинградской партийной организации. Разве такой человек, как Маленков, мог с открытой душой принять осуждение культа личности? Конечно, нет. Он сам не только участник, но и организатор извращений и беззаконий того периода.

Аналогичный груз давил и на Молотова, Кагановича, Ворошилова и объединил их стремления к захвату руководства партией и страной для борьбы за сохранение порядков, существовавших в период культа личности…», — И.В. Спиридонов, первый секретарь Ленинградского обкома, продолжал линию XXII съезда.

Первый маршал ничему не удивлялся уже очень давно. Притупилось. Но становилось всё противней.

* * *  

«…Кто мог предположить, что вот в нашем товарище, члене нашей партии, рабочем-токаре Луганского завода, казалось совершенно мирном и штатском человеке, и вот в нем-то и кроется не только военная наклонность, но и несомненный военный талант. Революция выводит людей на их истинную дорогу…»

(В.И. Ленин)

Дореволюционный этап жизни Климента Ефремовича в брежневские времена был предан элементарному забвению с вполне определенной целью: после XX съезда КПСС началась масштабная «реабилитация» уничтоженной перед Великой Отечественной войной антиленинской, ставшей, закономерно, и антисталинской, оппозиции, поэтому «реабилитация» требовала идеологической базы. Эту оппозицию помещали на место «ленинской гвардии», для чего и понадобилось убрать из истории партии имена настоящих соратников Владимира Ильича. Имена таких людей, как Фрунзе и Дзержинский, в «Истории КПСС» оставили, конечно. Мертвые, тем более что они умерли еще до того, как борьба с троцкизмом вступила в наиболее острую фазу, были для идеологов позднего СССР не очень опасными. Хотя и в их биографиях появились интересные «факты». Так, писатель Ф. Чуев, сочинивший свои беседы с В.М. Молотовым, приписал ему слова о троцкизме Феликса Эдмундовича. Занятный выверт мысли: одного из самых близких соратников Ленина запихнули в компанию к «иудушке». При этом сам Троцкий в своей книге «Сталин» Дзержинского обзывал сталинским клевретом.

Биографический очерк о К.Е. Ворошилове авторства Акшинского издан в 1974 году. Вполне доброжелательная к самому Клименту Ефремовичу работа, автор заслуживает только похвалы за биографию уже оболганного романом «Блокада» человека, но советские цензоры, кажется, написали в книге Акшинского не меньше текста, чем сам автор.

И даже при поверхностном чтении там видны дикие несоответствия между жизнеописанием Первого маршала и выводами в конце некоторых глав, особенно это наглядно при описании обороны Царицына. Я бы не стал приписывать самому Акшинскому авторство этого текста, взятого из его книги:

«Однако в обороне Царицына проявились и существенные недостатки борьбы против контрреволюции. Части, оборонявшие Царицын, понесли тяжелые потери. Возможности для нанесения решающего удара по врагу, несмотря на численное превосходство над ним, не были до конца использованы. Это сказалось на последующем ходе событий на юге страны. Борьба с Донской белоказачьей армией затягивалась. Помощь советским войскам на Северном Кавказе не могла быть своевременно оказана.

«Это произошло прежде всего потому, — говорится в многотомной «Истории КПСС», — что процесс перестройки Красной Армии на регулярных началах оказался в южных районах страны особенно трудным и затяжным. Он осложнялся элементами партизанщины, недооценкой использования опыта и знаний военных специалистов старой армии, сепаратизмом и местническими тенденциями ряда работников… Ответственность за такое положение нес Реввоенсовет Южного фронта, члены которого — Сталин, Ворошилов, Минин — не проявили тогда необходимой настойчивости и последовательности в преодолении этих отрицательных явлений».

На VIII съезде партии В.И. Ленин, отметив беспримерный героизм защитников Царицына, остановился на ошибках командования 10-й армии, которое вслед за военной оппозицией, отказывалось от использования опыта военных специалистов, не вело борьбу с партизанщиной. В речи на закрытом заседании съезда Владимир Ильич сказал:

«Когда Ворошилов говорил о громадных заслугах царицынской армии при обороне Царицына, конечно, тов. Ворошилов абсолютно прав, такой героизм трудно найти в истории… Но сам же сейчас, рассказывая, Ворошилов приводил такие факты, которые указывают, что были страшные следы партизанщины. Это бесспорный факт.

…Теперь на первом плане должна быть регулярная армия, надо перейти к регулярной армии с военными специалистами».

К.Е. Ворошилов глубоко осознал свои ошибки, сделал из партийной критики правильные выводы и в дальнейшем активно боролся за выполнение ленинских указаний и решений VIII съезда партии».

Слишком сильно контрастирует этот отрывок со всем тем, что сам же Акшинский и писал об обороне Царицына.


Разберемся с «партизанщиной» и с тем, как «возможности для нанесения решающего удара по врагу, несмотря на численное превосходство над ним, не были до конца использованы». Постараюсь показать, насколько это наглая, беспардонная ложь, как людей, которые в 1918 году спасли Советскую Республику, «коммунисты» облили грязью.

Прибыв в конце февраля 1918 года на Украину, Климент Ефремович сразу включился в хозяйственную работу в качестве члена бюро Южного областного совета народного хозяйства (ЮОСНХ), занимаясь национализацией предприятий крупной промышленности. Но уже 1 марта части Красной Армии под натиском немцев оставили Киев, наступающий 300-тысячный корпус немцев стал угрожать промышленному центру юга России — Харькову. Мирную работу пришлось бросить, партия призвала коммунистов Украины на организацию отпора интервентам. 7 марта был создан чрезвычайный штаб обороны Донбасса, в который вошли сам К.Е. Ворошилов, ФА. Сергеев (Артем), НА. Руднев, М.Л. Рухимович.

Климент Ефремович оборону Донбасса начал строить не с Харькова, самого крупного промышленного центра области, как это стал бы делать почти любой на его месте, а там, где он знал людей, где люди его знали, и где имелась возможность технического вооружения сил обороны средствами, позволяющими оперировать на транспортных железнодорожных магистралях. Он сразу понял важность железной дороги в той ситуации, и развитие событий показало его полную правоту.

На паровозостроительном заводе Гартмана придумали, как из обычного паровоза и обычных вагонов соорудить бронепоезд. Нашли оригинальное решение: открытые вагоны, сейчас они у железнодорожников называются полувагонами, обшили изнутри досками, промежутки засыпали песком, в стенах полувагонов прорезали бойницы для пулеметов и соорудили орудийные площадки.

Ворошилов сформировал 1-й Луганский социалистический партизанский отряд и с ним двинулся к Харькову. Сегодня слово «партизанский» для вооруженных формирований Гражданской войны стало синонимом митингового бардака, хорошо в этом плане потрудилась брежневско-сусловская пропаганда. Что характерно, партизан времен Великой Отечественной войны в этом бардаке никто обвинять не решается, хотя принципиальной разницы между партизанскими отрядами этих войн не существует. Мы сегодня понимаем под партизаном и партизанским отрядом какую-то вооруженную расхристанную вольницу, хотя толковые словари дают понятие, что это просто самостоятельно действующий вооруженный отряд и член этого отряда. Были отряды, которые действительно никому не подчинялись и не столько воевали, сколько прятались по лесам, да добывали продовольствие и самогон у местного населения. И в Гражданскую такое было, и в Великую Отечественную. Был Ковпак. И были такие партизаны, которых Аркадий Гайдар, попавший в окружение под Киевом, едва смог заставить выйти на «тропу войны».

Порок не в сути партизанских формирований, а в командовании. Можно тупым, безвольным командованием и кадровую часть превратить в банду.

Потому 1-й Луганский социалистический партизанский отряд и назывался партизанским, что действовал в отрыве от формирований Красной Армии на Украине, а не потому, что Ворошилов решил быть сам себе главнокомандующим.

13 марта отряд Климента Ефремовича прибыл в Харьков. Там творилось нечто невообразимое: главнокомандующий вооруженными силами Украины В.А. Антонов-Овсеенко командовал непонятно чем. В его подчинении формально находилось примерно 15 тысяч человек. Но эти части были разбросаны по огромной территории, да и представляли из себя, в полном негативном смысле этого слова, партизанские отряды. Будущему активному троцкисту Антонову-Овсеенко роль главнокомандующего была явно не по плечу. На Украину двигался 300-тысячный корпус немцев, а противостояли ему 15 тысяч войск Республики. Да еще и раздробленные. На что рассчитывал Антонов-Овсеенко — тайна великая. Пытаться сдерживать интервентов незначительными силами, да еще и эти силы не свести в кулак — это какая-то уж особо «гениальная» стратегия. Немцы явно обозначали свои намерения: действовать вдоль железнодорожных магистралей в направлении Донбасса. Германская промышленность задыхалась в отсутствии сырья, и единственным способом продлить сопротивление англо-американо-французским войскам для кайзера было — ограбить южный промышленный район России.

Луганский отряд насчитывал 640 штыков, в нем солдат почти не было, были по большей части рабочие, в военном деле народ неопытный. Но зато сплоченный, отборный народ. Без всякой «партизанщины». Добровольцев в Луганске записалось больше тысячи, но всех не взяли. Климент Ефремович сам отбирал людей, балласт ему был не нужен. По дороге к Харькову десяток бойцов отряда за нарушения дисциплины пришлось арестовать и с позором отправить назад. Но вместо них к партизанам присоединилась группа в 30 человек луганцев, которых Ворошилов отсеял сначала, но они сами двинулись за отрядом. В Харькове их уже не стали прогонять, включили в списки.

Ворошилов рассчитывал, что командование в лице Антонова-Овсеенко даст его бойцам время для хоть какого-то первоначального обучения бою после того, как отряд был довооружен по прибытии в город.

Но времени не дали, немцы были слишком близко, и луганцев включили в состав 5-й армии под командованием молодого прапорщика Рудольфа Сиверса. От армии тоже только одно название было. Еще один неплохой биограф Климента Ефремовича, Владислав Кардашов (в его книге, к сожалению, те же сусловско-брежневские мотивы, что и у Акшинского) так описывает то воинство:

«18 марта отряд прибыл на станцию Ворожба. Здесь уже собралось с полдюжины отрядов, в большинстве называвшихся по фамилии своих начальников и размещавшихся в эшелонах. Ситуация была очень своеобразной и характерной для начального периода гражданской войны. Каждый отряд имел своего выборного командира, и этот командир, как правило, не желал подчиняться не только ближайшему начальнику, но и главкому Антонову-Овсеенко, предпочитая действовать самостоятельно. Состав отрядов, их вооружение, наличие боеприпасов — все было невероятно пестрым. В таких отрядах, как луганский, где царило боевое воодушевление, нередко бойцы не имели необходимых военных навыков. В других же отрядах, состоявших из солдат старой армии, отсутствовала спайка и политическая сплоченность. Попадались отряды с большим числом эсеров и анархистов, а иногда и просто уголовников. Эти последние имели только одну цель: «шикарно» пожить, попьянствовать, пограбить».

Ворошилов сразу понял, что отобрать людей, пригодных для войны, сплотить их и поставить под единое командование можно только испытав в реальном деле, в бою. Он собрал совещание командиров отрядов и настоял на решении идти на Конотоп, там встретить немцев.

Под Конотопом и состоялось боевое крещение будущего Первого маршала. Обращает на себя внимание подготовка к тому наступлению. Первым делом была организована разведка, чего до прибытия луганцев в 5-й армии не было по факту. Где конкретно находится противник и какими силами — представления командование красных не имело никакого. На разведку на бронепоезде Климент Ефремович выехал сам. Было установлено, что Конотоп занят германскими войсками, между отрядом Ворошилова и немцами красных войск нет, встречались только группы разбредающихся по домам демобилизованных солдат старой армии, которых воевать уже невозможно было заставить.

27 марта отряды под общим командованием Ворошилова на эшелонах, под прикрытием бронепоезда, двинулись к Конотопу с задачей попытаться выбить германца со станции. На подходе к противнику пехота была высажена из вагонов и развернута в цепь, из вагонов выгрузили два шестидюймовых орудия, оборудовали для них огневую позицию. У Кардашова есть еще одно замечательное описание — первого войска Климента Ефремовича:

«Представим себе положение Ворошилова и его товарищей. В этом первом для молодой армии сражении огнем пулеметов мог управлять лишь матрос Львов, бывший фейерверкер — теперь начальник артиллерии — сам наводил трехдюймовку. Старшим по чину был Межлаук — он успел дослужиться до ефрейтора. В помине не было ни оперативного плана, ни связи. При этом защитники Советской республики понимали, что противник у них очень, очень серьезный. Какой же великой верой в правоту своего дела они обладали, если не колеблясь шли в бой!»

В переводе на современный сленг их можно было охарактеризовать одним точным словом — отморозки. Ломануться на кадровые, самые сильные в мире на тот момент, германские войска в таком составе, с такими командными кадрами — это даже не самоуверенность и самонадеянность, это — отмороженность полная.

Хоть первый блин всегда комом, но красногвардейцы первый бой провели вполне достойно. Немцы ввели в сражение свой бронепоезд, в артиллерийской дуэли его паровоз луганцы раздолбали. Немцы начали массированный артобстрел позиций красных. Повредили их самодельный бронепоезд. В рядах необстрелянных красногвардейцев началась паника, они побежали, Ворошилову не удалось остановить бойцов из чужих отрядов, на поле боя остались только его земляки. Наступающие немецкие цепи отогнали пулеметным огнем. К концу дня положение серьезно осложнилось, артиллерией противника был окончательно разбит самодельный бронепоезд, к нему подогнали паровоз с вагонами, перегрузили орудия и пулемёты, и в полном боевом порядке отряд Ворошилова отошел. Командующий 5-й армией Р. Сивере докладывал в штаб, в Харьков: «На Конотопском направлении противник наступал в течение вчерашнего дня на Грузское. Наши немногочисленные части стойко сопротивлялись. Под действительным арт. огнем противника, нанеся ему серьезные потери пулеметным огнем, к вечеру вынуждены были, однако, отойти к востоку и югу от станции Грузское, взорвав последнюю. Отмечаю мужественное поведение Луганского отряда, сражающегося на передовой линии…»

8 апреля части германской армии подошли к Харькову, к тому времени луганский отряд почти две недели не выходил из боев, получил значительный опыт, это уже были не те необученные рабочие, которые на самодельном бронепоезде выезжали на фронт. Потери отряда были компенсированы присоединившимся к нему 2-м Луганским социалистическим партизанским отрядом, сформированным в помощь Клименту Ефремовичу. В распоряжении Луганского отряда поступил и настоящий бронепоезд «Черепаха». Началась операция по обеспечению эвакуации столицы Донбасса. Ворошилов впервые при отражении наступления немцев применил то, что потом битые им белогвардейцы назовут «ударной тактикой Ворошилова». Артем Сергеев о тех боях вспоминал: «Ворошилов проделывал чудеса в тылу: он не давал немцам ни одной минуты покоя. Он связывал их действия и ликвидировал обходы».

А положение стало почти катастрофическим, руководители Криворожско-Донецкой Республики поначалу надеялись, что немцы будут соблюдать условия Брестского мира и ограничатся оккупацией только оговоренных условиями Брестского мира областей Украины, Харьков не входил в них, но обстановка показывала, что германский корпус будет наступать и дальше. Где он остановится — неизвестно. Наконец-то штаб Антонова-Овсеенко озаботился подбором кандидатуры командующего 5-й армии. Молодой прапорщик Рудольф Сивере, человек несомненно храбрый, с этой ролью не справлялся. Такое бывает. Это не характеризует собственно человека плохо, ну не все же сразу становятся талантливыми полководцами, для этого опыт нужен, кому-то менее, кому-то более длительный. Ответственность было решено возложить на Ворошилова. Климент Ефремович увиливать от нее не стал, отправил АнтоновуОвсеенко телеграмму: «Сообщаю народным комиссарам Донецкой Республики о разговоре с вами и о предложении принять на себя командование 5-й армией. Я согласен и прошу о телеграфном предписании тов. Сиверсу сдать мне армию со всеми поездами снабжения, вооружения, обмундирования, штаба и денежных сумм. Сегодня выезжаю в направлении Купянска. Ворошилов».

Оцените ситуацию и человека в этой ситуации: Климента Ефремовича ЦК вообще-то направил на Украину не армиями командовать, не в атаки необстрелянных бойцов водить, поднимая их под немецкими пулеметами личным примером, его командировали как политического руководителя. Ну и сидел бы в правительстве Криворожско-Донецкой Республики, призывал бы к обороне и самопожертвованию пламенными речами — кто бы что ему сказал? Вместо этого он полез туда, куда его никто не просил: с партизанами под пули. Да потом еще и взвалил на себя командование армией, которой, по сути, не существовало. Сиверсу ее так и не удалось создать из разрозненных отрядов, название было, а армии не было. Вот зачем этот геморрой нужен был Клименту Ефремовичу? Тем более, он себе этим поломал, фактически, карьеру. Ну, сдали бы Харьков немцам без боя, чем это грозило именно Ворошилову? Да ничем, уехал бы в Москву, у него уже была должность члена ВЦИК, вошел бы и в Совнарком со временем с его организаторскими и деловыми способностями. А с учетом того, что его ценил Ленин, то и в ЦК тоже. Кресла же те и повыше, и покомфортнее должности командующего всего лишь одной из армий на фронте.

Вот так взять и поломать своими руками добровольно себе всё «политическое будущее». Но не зря Владимир Ильич, как вспоминают, к «слесарю» относился с особенной теплотой. Не карьеру Ворошилов себе делал, а Отечество, которое уже завоевал себе русский рабочий класс, он защищал. Карьера его мало волновала. Да тот же Сталин, когда его в Царицын направили, какого черта полез в штаб округа разбираться с саботажниками-военспецами, зачем сам добровольно на себя взял обязательство и фронт удержать, и хлеб Центру дать? Нормальный чиновник приехал бы в командировку, свои задачи решил бы и отвалил, а этот сам свою голову на плаху положил. Что бы с ним было, если бы обещание не выполнил, добровольно взяв на себя ответственность? Потом не отмылся бы.

Конечно, советский народ был самым читающим народом в мире. Читали даже стоя в троллейбусе. Особенно детективы и фантастику. Историческую литературу тоже, особенно фэнтези Пикуля и Балашова. Нет, пристрастие к «легкому жанру» в литературе основной, подавляющей массы, советских людей ни в коем случае народ не характеризует с отрицательной стороны. Люди работают, учатся, растят детей, живут часто тяжело, им, если это не стало их увлечением, скучно и неинтересно после трудового дня, расслабившись на диване, разбираться в строчках нудной писанины заумной книги. Обвинять людей в интеллектуальной ограниченности из-за того, что они не хотят слушать по радио концерт симфонической музыки, а покупают пластинки ВИА «Самоцветы», не берут в библиотеке Анатоля Франса, а предпочитают Мопассана — скотство. Но это отдельный, хотя и очень простой вопрос. В идеологическом отделе ЦК КПСС этот вопрос понимали очень хорошо. Существовала в СССР такая большая серия книг «Жизнь замечательных людей», тиражи были приличными даже по тем временам. Партия делала вид, что занимается просвещением и воспитанием народа на примерах биографий выдающихся людей. Только… Вот Геннадий Ананьев написал в этой серии книгу «Котовский». Добросовестно, старательно написал. Авантюрная, героическая, полная невероятных приключений жизнь описана скучнейшим, каким-то суконно-газетным языком. Конечно, биография — это не развлекательный роман, может быть, так и надо было писать, именно так нудно, не подстраиваясь под массового читателя, делая ставку на «интеллектуалов». Наверно, когда-нибудь, в далеком будущем, люди, поголовно достигшие высшего уровня просветления сознания, будут массово покупать книги с тем, чтобы из них знания черпать, а не развлекаться увлекательным сюжетом с захватывающим изложением. Но во времена моей молодости, и в наше время популярностью у народа «ЖЗЛ» пользовалась очень небольшой. Не увлекательно авторы-биографы писали. И биографы К.Е. Ворошилова с этой нудной борозды не свернули.

А самое массовое искусство — кино. «Первая конная», где роль Ворошилова исполнил актер Жариков. Талантливо показан какой-то клоун-комиссар на подхвате у Буденного. «Блокада»… Кто после этих фильмов мог заинтересоваться биографией Климента Ефремовича авторства того же Кардашова? Даже если половина биографии, до начала Великой Отечественной войны, написана вполне прилично, чувствуется талант автора. Дальше уже совершенно нечитаемая какая-то газетно-официальная дребедень, да еще и лживая. Но кому из советских читателей интересна была жизнь дурака, который Ленинград едва немцам не сдал и в Первой Конной только с глупым видом лозунги выкрикивал?

Выдающаяся по своим литературным качествам повесть Алексея Толстого «Хлеб», описывающая весь драматизм обороны Царицына, была скомпрометирована, названа идеологической штамповкой, а Толстой там вывел образ Первого маршала мастерски, он там описан как живой человек. Но в то же время «Хождение по мукам» удостоилось двух экранизаций только потому, что Сталин с Ворошиловым в романе — фигуры проходные.

Вот так можно книги о настоящих героях издавать миллионными тиражами и одновременно иезуитски отбивать всякий интерес к этим книгам…

Едва только из обрывков воспоминаний и фактов начинаешь собирать кусочки биографии Первого маршала в единое целое, сразу приходит осознание грандиозной подлости и грандиозного провала в истории нашей Родины. Вам знакомо понятие супермен? Вот американцы навыдумывали себе героев типа Рэмбо, наделив их сверхчеловеческими качествами. Мы пытаемся сегодня себе изобрести суперменов из героев всех войн, которые вели Россия и Советский Союз. Получается хреновастенько, честно говоря. Панфиловцы, конечно, герои. И защитники Брестской крепости тоже. Умалять их подвиги глупо и подло. Но супермен — это нечто совершенно другое. Это персонаж фантастический… Да, он был бы фантастическим, если бы не русский мужик Клим Ворошилов. Весь смак в том еще, что сверхлюди Рэмбо и тот, который гибрид с летучей мышью, несмотря на всю фантазию их создателей, рядом с Ворошиловым выглядят какими-то рахитичными уродцами, как детские пластмассовые машинки в песочнице рядом с БЕЛАЗом. Только на эпизодах биографии Климента Ефремовича можно было наснимать для советской молодежи массу сериалов, где главный герой выступал бы в роли отчаянного рубаки-головореза, полководца, чекиста, политика, дипломата… — и это всё один человек! Не по односерийному фильму о каждом амплуа, а именно сериалы.

С конца марта по июль 1918 года в биографии Ворошилова каждый день было одно и то же — ежедневно бой. Часто рукопашный. Ежедневно! 4 месяца он не выходил из боя. В одной руке окровавленная шашка, в другой — маузер. Вот таким Первого маршала видели в первой половине 1918 года каждый день. Каждый день!

… Сегодня выводы исследователей Гражданской войны складываются в единодушное мнение — белые не могли победить большевиков. Обоснования разные, но мнение одно. Хорошо, что сами большевики этого не знали, словами «Социалистическое Отечество в опасности!» не разбрасывались понапрасну.

Летом 1918 года Советская Республика стояла на пороге катастрофы. Голод мог её задушить. Сибирский хлеб был отрезан Колчаком. В центральных губерниях России товарного хлеба всегда было мало, но и тот, что был, уже вывезли по продразверстке за зиму и весну. Больше с крестьян взять было нечего, и оставшимся у них хлебом города было не накормить, но дальнейшее изъятие его вызвало бы голод в деревне и мужицкий бунт.

Оставался только один источник продовольствия — Юг. И один путь к этому продовольствию, на Кавказ — вдоль Волги. Если бы дорога на Кавказ была перекрыта, то Советская Россия, запасов зерна не имевшая, не дотянула бы и до осени 1918 года. Ключевой транспортный узел на Волге — Царицын. И к нему примеривался немецкий холуй атаман Краснов, поднявший на Дону антисоветский мятеж. Весной 1918 года красновское казачье войско становилось серьезной силой. А красным оборонять Царицын было нечем!

Была еще одна проблема: промышленность. После Октября начался саботаж чиновников и технического персонала в промышленности, заводы встали. Советское правительство пошло на выплату старым, буржуазным кадрам больших жалований, проблему решило, но запустить заводы мгновенно было невозможно. Добавьте еще то же самое на транспорте. В результате производство вооружений и боеприпасов упало до критического минимума, и подвозить их к фронту было не на чем. Поэтому даже имевшиеся в Царицыне немногочисленные части только начавшей формироваться Красной армии сидели на голодном снарядном и патронном пайке. А противник нарисовывался грозный — казачество. И находилось красновское казачество на германском обеспечении. Обеспечивалось хорошо, так, что Краснов даже часть оружия Добровольческой армии выделял.

Царицын был обречен. После его падения блокада Советской России стала бы полной. Кольцо контрреволюционных сил смыкалось на Волге. Дальше — голод и смерть Республики.

Я долго думал о причинах принятия Ворошиловым решения отходить из блокированного немцами Луганска в сторону Царицына, а не пробиваться по кратчайшему пути на север, в пределы Советской России. Склонялся к общепринятой версии: когда 29 апреля на станции Миллерова собрались эшелоны из эвакуируемого Харькова и Луганска, стало известно, что путь на север был отрезан, немцы заняли станцию Чертково, поэтому эшелоны были перенаправлены на станцию Лихая, оттуда уже никакого пути, кроме как к Волге, не было.

Действительно, если посмотреть на схему того знаменитого похода, то из Луганска эшелоны и 5-я армия изначально пошли в сторону Воронежа, к станции Миллерово, но потом развернулись на юг, к станции Лихой, оттуда и начался путь к Царицыну.

Официальная версия выглядит вполне логичной. Если считать, что в основе ее лежит только стремление Климента Ефремовича эвакуировать ценное оборудование заводов Донбасса и запасы вооружения из-под немецкой оккупации. Но одна неувязочка портит всю картину. Командующий 5-й армией даже попыток не предпринял выбить немцев из Черткова! А бить немчуру он уже научился. Конечно, разгромить весь немецкий экспедиционный корпус он бы с имеющимися силами не смог, но сбить заслоны у станции и прорваться оттуда в пределы Советской России — задача была вполне реальная. По крайней мере, попытаться стоило, ведь еще у Луганска, в бою у Меловой, сначала было остановлено наступление германских войск, потом, при поддержке артиллерии, части 5-й армии, становившейся настоящей армией, перешли в наступление и немцев погнали. Кайзеровские войска побежали, бросая вооружение, ворошиловцам в качестве трофеев достались 2 самолета, 2 батареи и 20 пулеметов. Вполне можно было, воспользовавшись выросшей уверенностью красных отрядов в своих силах, попытаться выбить неприятеля из Чертково, что открыло бы дорогу в пределы областей Советской Республики, куда кайзеровские войска не рискнули бы вступить. Но даже попытки не было предпринято! Из Миллерово сразу эшелоны перенаправили к станции Лихая.

Вполне можно допустить, что Ворошилов изначально и не планировал отход на север, всего лишь имитировал перед еще полупартизанской массой стремление выскочить из-под немца по наиболее благоприятному маршруту. Как только появилась малейшая причина изменить маршрут — он его изменил. Именно отсутствие попыток прорваться через Чертково это и позволяет предполагать. Теперь, когда мы знаем общую военно-политическую обстановку того времени, можно и предположить, чем бы закончилась эвакуация частей к Воронежу. Весной 1918 года непосредственной угрозы южным рубежам Советской России еще не было, германская армия не могла переварить Украину, кайзеру не было смысла вступать в открытое противостояние с Советами, поэтому, если бы 5-я армии оказалась в Воронеже, то она попала бы в зону, где для нее не было противника. В отсутствии военных действий даже нормальное войско разлагается, а уж вчерашние партизаны разбежались бы через неделю, да еще и часть их, эсеровско-анархистская, стала бы заниматься бандитизмом. Проблем для Советов эвакуация на Воронеж принесла бы гораздо больше, чем плюсов.

Зато в Области Войска Донского мятеж Краснова начинал представлять реальную угрозу. Учтите, что казаки — это не рабочие, которые винтовку в руках не держали, хоть казацкие войска — это не кадровые, а территориальные формирования, но степень их подготовки и принципы организации к кадровым очень близки. Краснову и потребовались считанные недели для создания полноценных войсковых частей. Сегодня этого атамана зачисляют в юопроцентные немецкие холуи. Основания для этого есть, но это не вся правда о нем. Торговал он своей задницей перед пруссаками, конечно, откровенно. Но далеко не так, как Колчак перед англичанами. Адмирал просто взял и поступил на службу к английскому королю. Без всяких двусмысленностей. А Краснов вел переговоры с кайзером как «суверенный» правитель. Даже кавычки убрать можно. С уступками, конечно, с позиции полувассальной шлюхи, но тем не менее. У Краснова главным было — борьба с большевизмом, казацкий сепаратизм его — это только обман для казаков, с независимым Доном этот генерал покончил бы, если бы понадобилось, он бы его и кровью не по колено, а по горло залил после свержения в России власти Советов. Он не настолько глупым был, чтобы не понимать абсурдность идеи существования казацкого государства. Поэтому кайзер для него не хозяином был, а временным союзником. Поэтому и патроны, полученные от немцев, он передавал Добровольческой армии. И как только Германия войну англо-американо-французской коалиции проиграла бы, то Краснов мигом свою внешнеполитическую линию откорректировал. Да он это и сделал потом. Он с немцами дружил только потому, что в то время, в первой половине 1918 года, немцы были единственной реальной силой на юге России, противостоящей большевикам. Пока там англичан и французов не ощущалось.

И если бы войска Краснова перекрыли Волгу, то создание единого колчаковско-красновского фронта, на фоне уже издыхающей Германии, проблемой не было бы. А для создания единого фронта против большевиков нужно было занять Царицын.

Но тут Ворошилов принимает решение двигать свою армию именно через область Войска Донского на Царицын и все планы антибольшевистских сил летят к черту!

7 мая Ворошилов в своем вагоне собрал совещание командиров всех отрядов. Решали, каким путем выходить из окружения. Для эвакуации уже было собрано огромное по тем временам количество ценного оборудования, имущества и вооружения с заводов Донбасса — 80 эшелонов. Плюс — почти 15 тысяч человек, женщин, детей, стариков. Семьи рабочих-красногвардейцев. Бросить их нельзя было. Контрреволюционное отребье к тому времени уже показало, на что оно способно. Весь Донбасс виселицами был бы заставлен. Мало кто сегодня вспоминает, что творили в те времена борцы за «белую идею». Красный террор — про это орут на каждом пропагандисткой углу. Но озверевшую мразь нужно искать в другом направлении. Во время рейда на Царицын, на одной из станций застрял санитарный поезд ворошиловцев, нашелся предатель, который сообщил казакам, что охраняется поезд маленьким отрядом. Казаки ворвались на станцию и перебили раненных, весь медперсонал, женщин-сестер милосердия. Поэтому семьи рабочих и бежали с войсками от белых, они же не были больными головой монархистами, точно знали, какая судьба их ждет.

На совещании все командиры были почти единодушны: оставить эшелоны, сколотить сильные вооруженные группы и в их составе прорваться…

Хорошо быть «полководцем-стратегом», сидя в кресле и разглядывая карты со стрелками через сотню лет после войны, прихлебывая чай с вареньем рассуждать, как бы ты сам супостата «малой кровью, могучим ударом» разгромил. Ага! Нас бы в тот вагон к Клименту Ефремовичу, мы бы что ему предложили? Я не знаю, где и когда проявили свои организаторские и полководческие таланты разные «историки», которые описывали Первого маршала как туповато-простоватого мужлана. Может, они думают, что сочинять анекдоты, которые некоторыми принимаются за научные исследования, настолько сложное дело, что сочинитель мог бы себя и в должности командующего фронтом показать настоящим стратегом и победителем супостата. Только, как говорится: «Если вы все такие умные, то почему строем не ходите?».

Это сегодня известно, чем поход Ворошилова завершился, но тогда я, лично, наверняка был бы против его плана. Это же было самоубийством в особо изощренной форме.

Вы только представьте кишку из 8о-ти эшелонов, которую нужно протащить через 500 верст территории, занятой превосходящим противником! Даже одной армии, без поездной обузы проделать такой путь было почти нереально. Даже армии нормального состава, кадровой.

Во-первых, противник ждал серьезный. Краснов уже сколотил казачьи полки, с севера от дороги Луганск — Царицын всё контролировалось частями генерала Фицхелаурова. С юга — части Мамонтова. Казаков не нужно было учить строю, уставу и стрельбе из трехлинейки. Подвижные кавалерийские части могли растрепать эшелоны без особых проблем.

Но то, что совершили бойцы 5-й армии под командованием Климента Ефремовича, у меня в голове не укладывается. Это невозможно было. Да ведь просто рельсы разберут! Водокачки на станциях повзрывают и — всё! Без воды в паровозе пар получить невозможно. А «кишку» из восьмидесяти поездов на части расчленят и по кускам сожрут. Сзади — немцы, впереди, справа, слева — казачьи части под командованием одних из самых способных царских кавалерийских генералов Мамонтова и Фицхелаурова. Это было самоубийственное решение, если бы…

Климент Ефремович начал эвакуацию с того, что парализовал попытки немцев окружить эшелоны в районе Миллерово. Он в академиях не учился, поэтому не стал напрягаться со стационарной обороной, тратя время на рытье окопов. Тогда бы точно его войска противник связал бы боем на отдельных участках, в слабых местах пробил бы бреши в обороне, и наступила бы катастрофа.

Была выбрана тактика, которую потом в белогвардейских газетах так и будут называть — ворошиловской ударной тактикой. Части 5-й армии, стали наносить по противнику упреждающие удары, связав немцев своими активными действиями. Попытки обходов ликвидировались контратаками с флангов. И к обороне перешли… сами немцы. А эшелоны ушли через станцию Лихая к станции Белая Калитва.

Здесь противник предпринял отчаянную попытку сломить сопротивление красных, в бой были брошены авиация и броневики. Ворошилов выдвинул в арьергард бронепоезда, которые артиллерийско-пулеметным огнем отогнали немцев.

Снова двинулись вперёд. Уже прямо в белоказачьи районы. Как и следовало ожидать, железная дорога была почти полностью разрушена, на станциях — ни одной целой водокачки. Останавливали движение и ремонтировали. Километр за километром. Станция за станцией.

И бои с казаками. Постоянные. Теперь тактику Ворошилов изменил. Двигающиеся, хоть и медленно, эшелоны защитить просто круговой обороной было нельзя. Войск не хватало, да и окопы — не паровозы, их за собой не потащишь. А на каждой версте рыть новые устать можно слегка. Против казачьей кавалерии использовать «ударную тактику» тоже нельзя было. В маневренности преимущества не имелось.

Были организованны подвижные усиленные отряды, которые выдвигались к местам возможных ударов белых. Основной задачей стала разведка, выявление скоплений казачьих войск, районов их концентрации.

Командарм часто сам выезжал на разведку. Стремился лично оценить ситуацию. Героев, храбрых людей в истории человечества было много. В отчаянной смелости и на амбразуры бросались, и с гранатами под танки… Это крайнее проявление отваги. Но факты из биографии Первого маршала удивляют другим. Климент Ефремович был, как сейчас выражаются, просто на всю голову отмороженным. Его современники вспоминают, что ему не то чтобы вообще чувство опасности было несвойственно, просто никто никогда не видел, чтобы он в смертельно опасной ситуации проявлял хоть малейшее беспокойство за свою жизнь. А таких ситуаций было у него в те годы — чуть не каждый день по две.

Уже под Царицыным полустанок, где находился его штабной вагон, был неожиданно атакован крупной казачьей частью. Поднялась паника. Климент Ефремович вышел из вагона, увидел на перроне брошенный пулемет, спокойно лег за него и начал лупить по казакам, прорвавшимся к штабу. Охрана опомнилась, притащили еще пулемет… Атака была отбита, командарм спокойно вернулся в вагон. Как будто ничего и не случилось.

Тогда же, когда он вел армию к Волге, с ним в разведке произошел еще один характерный случай. Выехал он на рекогносцировку на броневике. Вдвоем с водителем. В одном из хуторов попали в лужу и застряли. Тут как тут казаки. Окружили. Водитель заволновался.

— Сиди тихо, — успокоил его Ворошилов: Жечь не будут. Казаки — народ хозяйственный.

Те и правда начали прикидывать меж себя, как их Мамонтов наградит за такой трофей. Да еще внутри красные командиры должны быть! Собрались буксировать бронетехнику в генеральский штаб.

Привели две пары быков, зацепили за передок и вытащили машину из лужи.

— Теперь заводи, — сказал Ворошилов водителю. Сам из пулемета шарахнул по казакам, быки испугались, оборвали веревки и убежали, перетоптав «трофейщиков». Те, кто попытался догнать… — ну, так не зря же «Ворошиловский стрелок» — это стрелок меткий.

Армия с эшелонами подошла к Дону. И остановилась. Взорван железнодорожный мост через реку. Всё. Казалось бы — приплыли.

Представляете — река Дон. И железнодорожный мост. Представляете — что это такое?

Это не переправа понтонная для телег и полуторок. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ МОСТ. Взорван!

Нормальные люди вылезли бы из вагонов и пошли бы в реке топиться с горя. Ворошилов был ненормальным. Он вызвал к себе эвакуировавшегося вместе с армией народного комиссара по военным делам Криворожско-Донецкой республики Моисея Рухимовича.

— Моисей Соломонович, ты на техника же учился. Займись восстановлением моста.

— Товарищ Ворошилов! Я не инженер! Это технически невозможно, у нас ни материалов, ни специалистов вообще по мостам нет!

— Специалистов, говоришь? А вот тебе специалист — дед Матвиенко. Плотник от бога! Задача ясна? Так иди — выполняй.

Это было бы забойным анекдотом, если бы правдой не было….

А пока дед Матвиенко с Рухимовичем прикидывали, что с этим треклятым мостом делать… Нет, я просто ничего не могу понять в тех событиях. Да, дальнейшее известно. Но каким образом?! Как Климент Ефремович смог из той передряги выпутаться? — я так и не могу толком осознать.

Смотрите — одноколейка. На ней растянулись восемьдесят (80!) эшелонов. В каждом от 30 до 40 вагонов. Гигантская змея. 15 тысяч красноармейцев, большинство — вчерашние рабочие. Самый большой «военспец» — начальник штаба 5-й армии, друг Ворошилова, молодой парень Николай Руднев, закончивший в 1916-м году полугодичные курсы прапорщиков.

Уставшие, полуголодные, измученные невообразимо тяжелым переходом люди.

Противник. Генерал-майор А.П. Фицхелауров — потомственный военный, еще в 1900 году закончивший Николаевское кавалерийское училище, в германскую — командир Донского полка.

Генерал К.К. Мамонтов — еще более опытный военачальник, аж в 1890 году выпустился из Николаевского кавалерийского, в германскую бригадой командовал.

Так этих двоих мало. Для комплекции — генштабист генерал С.В. Денисов (Николаевская академия Генерального штаба, 1908).

По разным подсчетам — от 20 до 30 тысяч войск. Казаки. Как говорится, почти кадровый состав.

Три генерала, опытные войска, двойное превосходство в силах, превосходство в маневренности даже без вопросов.

Что должно было случиться? Да кранты луганскому слесарю! Амба! Другого исхода быть не могло!

С 16 июня по 2 июля три генерала бились лбами в ворошиловские войска. Бесполезно. Треть своих войск положили.

Как бывший слесарь и прапорщик военного времени могли противостоять трем генералам, да еще имея под командованием необученных рабочих?!

Ворошилов с Рудневым в третий раз изменили тактику. Перешли к стационарной круговой обороне. Выбрали близлежащие господствующие высоты в качестве опорных пунктов, укрепили их 2–3 линиями окопов. И собрали подвижную ударную группу под командованием Николая Руднева, влили в эту группу бронемашины и артиллерию.

Это было какое-то сплошное издевательство над генеральским интеллектом. Почти три недели бесплодных попыток хоть на одном каком-нибудь участке прорваться к эшелонам. Везде их лупили.

И восстанавливали мост. Женщины, дети, старики стаскивали к Дону шпалы, камни, песок, рельсы, под руководством плотника и недоучившегося техника ставили временные быки и на них укладывали рельсы.

Ничего подобного просто не было в военной истории. Не зная этого подвига бойцов 5-й армии, подвига рабочих, мы никогда не поймём, почему же песни о Ворошилове сочиняли и пели. Мы и не понимали, почему он легендарным героем считался. «Культ», итгить твою!

Обладатель усов колоссальной длины генерал К.К. Мамантов чуть не плакал от отчаяния. От полной безысходности пошел на невероятный для его честолюбия шаг — послал парламентеров.

Выбрали старейших казаков, выдали им новые штаны с лампасами, навесили на груди георгиевских крестов, чтобы выглядели импозантнее и отправили эту группу с белым флагом в штаб красных.

Парламентеры начали сходу стращать Климента Ефремовича:

— Вы окружены. Положение ваше безнадежно. Сдавайте в целости и сохранности оружие и имущество. За это вам будет милость от господина Мамантова. Отпустит с богом по домам в вашу Совдепию. Если нет — усих в капусту порубаем!

Ворошилов только смеялся:

— Старики, да если бы ваши генералы могли нас порубить, то на кой черт они бы со мной, простым рабочим, переговоры вели? Что-то у вас не складно получается. Ступали бы вы отсель подобру-поздорову. И горячий пролетарский привет передайте господину Мамантову. А вам самим должно быть стыдно служить немецкому прихвостню Краснову и его псам. Ведь вы же русские люди!

Парламентеры уныло утопали со своим флагом из простыни.

Через три недели мост был восстановлен! За три недели черт знает из чего поставили быки, проложили по ним рельсы и перегнали за Дон все поезда.

Восстановление железнодорожного моста под руководством техника и плотника!

Последний белоказачий заслон на станции Кривая Музга был сметен двойным ударом войск Ворошилова и Царицынской группы, 5-я армия вошла в будущий Сталинград.

Длилась эта операция 3 месяца.

Позднесоветские историки и их современные последователи язвили и продолжают соревноваться в остроумии по поводу ими сами же и выдуманной необразованности Климента Ефремовича. Пересказывают, как военспецы, которыми Троцкий загадил Красную армию, как голубь балкон своим пометом, за спиной маршала крутили дули: слесарь!

В глаза этому «слесарю» говорить такое было рискованно. Не потому что он был самодуром, скорым на кулачную расправу. Хотя кулак у него был нормальный, как у слесаря. Челюсть могла треснуть не в одном месте. Просто в образованности с Ворошиловым не им тягаться было. По-настоящему образованный военспец Шапошников, который Троцкого, мягко говоря, пламенно не любил, с маршалом был в очень и очень теплых отношениях. Людям равного интеллекта всегда рядом друг с другом комфортно.

А меня удивляет недооцененная его гениальность как полководца. Сам он был человеком, как и все настоящие люди, скромным, свои подвиги не склонен был расписывать. А вот академикам-генштабистам их высоколобый гонор не позволял в открытую оценить стратегическое дарование своего наркома.

Решение об эвакуации 5-й армии с оборудованием и стратегическими материалами с Донбасса в Царицын было принято по настоянию К.Е. Ворошилова. Он его буквально продавил.

И изменил весь ход войны. Если внимательно оценить последствия этого решения, то станет ясно, что оно обеспечило победу Советской власти, по крайней мере… Да чего там — по крайней мере?! Спасло Республику.

До прибытия войск Ворошилова в Царицын, Краснов не мог взять город из-за нехватки сил, приходилось дробить войска. Нельзя было беспрепятственно пропустить луганцев. А после прорыва к городу 5-й армии уже опять не хватало сил против соединившихся красных частей.

Кроме того, из Харькова и Луганска Ворошилов вывез большие запасы военного снаряжения, на которых и держалась оборона Царицына, пока в тылу Советской Республики не заработали оборонные предприятия.

Краснов обломал зубы. Царицын устоял. Белые армии на Волге не соединились в 1918-м году и Республика избежала полной блокады, которая отрезала от неё хлеб из северокавказских областей.

Не рискни Климент Ефремович с этим отходом и эвакуацией — голод Москве не грозил бы. Голод просто задушил бы её.

Судьба штука мудрая. В годы первой русской революции она свела и сдружила товарища Володина и товарища Арсения.

Товарищ Арсений спас Советскую власть, когда сумел незаметно собрать войсковой кулак на фланге Колчака, и опрокинул тому фронт. Товарищ Володин — прорывом через донские степи украинских сил и эвакуацией снаряжения.

После долгих лет разлуки друзья встретились на врангелевском фронте. Один командовал фронтом, второй Реввоенсоветом ударной армии этого фронта.

Равных им военных талантов в Красной Армии не было. Закономерно, что сменил Фрунзе на посту наркома обороны Климент Ефремович…


… В Царицыне Климента Ефремовича ждал приятный сюрприз! Там уже был Сталин. Собственно, он и настоял на встречном ударе к Кривой Музге. Друзья долго обнимались…

В городе военным руководителем Северо-Кавказского военного округа сидел бывший генерал-лейтенант Снесарев А.Е. Математик, востоковед, выпускник Генштаба. Иосиф Виссарионович так и не определился до конца, к какой категории вернее отнести этого военрука: ученых идиотов или замаскировавшихся вредителей. Больше склонялся к первому.

Принято считать, что Снесарев заслужил нелюбовь Сталина потому, что на должность был назначен Троцким. Конечно, к военспецам, которые вываливались из штаба льва революции, как гнилая картошка из дырявого мешка, Иосиф Виссарионович относился с обоснованной подозрительностью. Крикливый дурак, Председатель Реввоенсовета, в кадровых вопросах был по-дурацки неосторожен и наивен.

Но у Сталина была конкретная задача Совнаркома, с которой он послан на юг: обеспечить Республику хлебом и не допустить развала фронта. А чей ставленник ему будет помогать — Троцкого или папы римского — наплевать.

Только при первом же знакомстве со Снесаревым, Иосиф Виссарионович был ошарашен внешним видом «помощника». Военрук был одет в форму генерал-лейтенанта царской армии. При погонах даже.

«Глуповат», — Сталину всё стало понятно.

Действительно, можно было хоть как надуваться от гордости заслуженным генеральским званием, но только той армии уже не было. А красноармейцы не особенно чтили погоны, они как раз против генералов и воевали. И как можно было командовать людьми, тыкая им в глаза этим своим генеральством?

Естественно, в таком виде Александр Евгеньевич Снесарев не очень часто рисковал появляться на переднем крае обороны. Это было элементарно опасно. Красноармейцы могли и пристрелить генерала невзначай, и ропот по окопам шел:

— Братцы, измена! Опять над нами погонники!

И руководил обороной по карте из царицынского штаба. Там — дивизия, здесь — полк, стрелочки синие и красные… Само собой, фронт начинал разваливаться: война — не штабная игра.

Поэтому Иосиф Виссарионович сразу начал настаивать на отзыве Снесарева и двигать в командующие Климента Ефремовича…

Давайте сами, просто по-человечески, прикинем, как должны были мы вести себя на месте генерала Снесарева в той ситуации, когда армия Ворошилова прорвалась сквозь казаков к Царицыну? Кем был сам этот военный руководитель Северо-Кавказского военного округа до того, как попал в гнездо к Троцкому? Высшая его должность — начальник дивизии во время Первой мировой, до этого пребывал в штабистах. Подвигов полководческих за ним не значилось, до генерал-майора дослужился к 50 годам, а генерал-лейтенанта получил уже при Керенском. В качестве начальника штаба дивизии участвовал в Брусиловском прорыве. Всего лишь. Но начальник штаба — это не командир дивизии. Его дело — проводить в жизнь решения командира, а не полками командовать. Т.е., как самостоятельный командир он нигде и никак себя не проявил.

А здесь к твоим войскам, вернее, к тому бардачному сброду, командование над которым ты изображаешь не вылезая из штаба, выходит 15-тысячная группировка, прошедшая с труднейшими боями полтысячи верст в полном окружении. Да еще тащит с собой 80 эшелонов, набитых припасами и оружием! И этот прорыв не имеет аналогов в военной истории! Не с чем даже сравнивать этот поход ворошиловских войск!

Вот что нормальный человек, тем более нормальный генерал сделал бы? Конечно, набил бы саквояж коньяком и поехал к Клименту Ефремовичу в штаб. Познакомиться, засвидетельствовать уважение, как к коллеге по ремеслу. И за рюмкой коньяка дотошно расспросил бы о всех подробностях операции: как отдельные отряды сводились под единое командование? Какими методами, по каким принципам, как было организованно охранение, как велась разведка… Если бы с утра сели за разговор, то до следующего утра точно не успели бы всё обсудить.

Хоть какой-то профессиональный интерес должен был появиться? Нет, верно всё Куприн писал о царском офицерстве — любви и интереса к собственной профессии в их кругах не наблюдалось.

Но если не профессионально, то хоть по-человечески, должен был Снесарев осознавать, что Климент Ефремович из партизанских отрядов в кратчайший срок создал настоящую армию, этой армией успешно командовал, поимел в особо извращенной форме Фицхелаурова и Мамонтова, одних из самых талантливых (по меркам царской армии, конечно) кавалерийских командиров, а боевой опыт и Фицхелаурова и Мамонтова превосходил таковой у самого Снесарева?

Нормальный человек, человек чести и совести, сам бы предложил Ворошилова в командующие войсками Царицына и попросился бы к нему начальником штаба, чтобы учиться на настоящего полководца. Вместо этого он сочинил характеристику:

«…недостаточно проникнут долгом службы, необходимыми качествами командира не обладает, элементарных правил не придерживается…».

Сволочью патентованной к тому же был Александр Евгеньевич. Можно иметь вместо головы эмалированную кастрюлю, накрытую фуражкой с блестящим козырьком, но на твоих же глазах всё происходило!

500 км по тылам превосходящего в силах противника провела 8о эшелонов неорганизованная банда под командованием не обладающего командирскими качествами и не понимающего долга службы? Чего так уж фантазировать бессовестно?

Если мы не осознаем этого гонористого сволочизма военспецов, птенцов из гнезда Троцкого, то ничего не поймем в событиях, которые потом выкормыши брежневской КПСС назовут сталинским террором против командирских кадров…

Конечно, знакомство генерала с войском Климента Ефремовича оставило у любителя формы впечатления незабываемые. Ни одного щелчка каблуками. Быдло с винтовками при приближении начальства не вскакивает панически и не орёт:

— Будь здоров, вашбродь, а мы службой довольны и премного благодарны!

Да еще и командарм 5-й ручкается панибратски со своими подчиненными, а те ему нагло прямо в лицо:

— Климент Ефремыч, ну что за порядки? Опять каши нет! Патронов не подвезли! Ты наведи там в штабах шороху!

Короче, с точки зрения генерала — банда. Партизанщина.

Сталину удалось настоять на объединении всех сил под командованием Ворошилова, вырвали у Снесарева такой приказ. Климент Ефремович начал разбираться с положением и схватился за голову: прежнее командование мыслило даже не реалиями германской войны, а просто черт пойми чем. Штаты дивизий были раздуты, что привело к потере управляемости. Кавалерийские части были раздроблены и разбросаны по стрелковым соединениям, в результате могли использоваться только для ближней разведки. Подвижных частей, как резерва командующего, не было создано, маневрировать при угрозе прорыва фронта было элементарно нечем. Линия обороны не оборудована. Формирований резерва войск не велось.

Климент Ефремович сразу начал разукрупнять соединения, менять командование, назначая на должности проверенных им в бою людей. Кавалерию свели в более крупные соединения, они стали способны решать оперативные задачи самостоятельно. Сформировали, как подвижный резерв командующего, колонну бронепоездов под командованием луганского рабочего Ф.Н. Алябева. Начали мобилизацию в городе и окрестных селах. Население было привлечено к оборудованию окопов, сразу стали создавать несколько линий обороны.

А Снесарев со своим штабом замутили саботаж. «Нельзя. Невозможно. Не по правилам». Ну их по всем правилам и арестовали. Весь штаб. Остался Царицын без военспецов…

Порядок в самом городе был тот еще… Осадное положение. На заводах рабочие комплектуют дружины для отправки на фронт, предприятия переведены на усиленную работу… В парках и садах — оркестры, нарядная публика, офицерье, даже не снявшее погоны, спекулянты на каждом углу… Все ждут Краснова и посмеиваются над холопами, которые возомнили из себя вояк.

Иосиф Виссарионович усилил городскую парторганизацию луганскими товарищами, пришедшими с отрядом Ворошилова, расставил их на ключевые должности в городе. ЧК возглавил старый друг Климента Ефремовича Александр Иванович Червяков. Выпускник юридического факультета Московского университета, Александр Иванович не чурался дружбы с «малограмотным слесарем». Наоборот, всю жизнь ею гордился.

Город и прифронтовую полосу оперативно очистили от всякой швали, заговоры пресекли, спекулянтов разогнали, любители плясок под пуховой оркестр во время войны пошли рыть окопы.

Петька Краснов еще не понял, что изменилось на фронте, предвкушая легкую добычу, он пообещал своим войскам отдать Царицын на трехдневное разграбление. Решил поиграть в рыцаря времен Столетней войны. Ему устроили «игру».

Действия Климента Ефремовича, как военачальника, очень сильно раздражали белых генералов. Он как-то не так воевал, как было положено «правилами». И действительно, это очень неприятно было: генералы по всем правилам планируют наступление, начинают концентрировать войска в ударный кулак… А тут — раз, к месту операции приезжает Ворошилов:

— А чего в окопах спим? Враг революции — вон. Перед вами. Ну-ка, товарищи, за Ленина! За мной!

Атака. Концентрация войск сорвана. Да еще красные пушки и пулеметы забрали в качестве трофеев, пленных увели. Сплошная нервотрепка.

Особенно раздражало белых, что Климента Ефремовича как-то не очень беспокоили прорывы фронта белыми. Там, где другие видели катастрофу и начиналась лавина телеграмм из вагона Троцкого: «а-а, всё потеряно! Сталин с Ворошиловым не справились!», — у этих двух товарищей был только этап оборонительных боев. Они не просто линию фронта держали, они стремились уничтожать живую силу противника.

Первая оборона Царицына завершилась разгромом прорвавшейся к пригородам Царицына группы Мамантова. Слесарь нанес ему один удар с тыла, второй с фланга. Казаки побросали все, что было тяжелее вострой сабли, с тяжелыми потерями откатились на те позиции, с которых и начинали наступление.

Отражение второго штурма уже было форменной издевкой. Плевком в генеральские лица. Опять белые прорвались к городу и угодили в огневой мешок. Командование красных выставило на участке наступления Донской армии 27 артиллерийских батарей, и 17 октября накрыло разом всю массу конницы Краснова. Это было позором. Разгром был катастрофический. Плюс — в этот день к царицынской группе подошла отступавшая с Северного Кавказа Стальная дивизия Д.П. Жлобы, и вышла как раз в тыл Донской армии. Раскатала в блин красновскую Астраханскую дивизию. Причем попал в плен весь её штаб и был убит командир генерал Демьянов.

В результате белые войска откатились аж за Дон. Ну, конечно, Ворошилов командовал не по правилам, как писал в своих характеристиках Снесарев. Какие уж тут правила? Он же и разведкой глубокого тыла противника еще занимался, поэтому, гад коварный, знал, где именно сто с лишним пушек поставить в решающий момент.

Казалось бы, что еще нужно? Вот же состоявшийся военачальник. Слушайте его внимательно, советуйтесь… Набитый военспецами штаб Предреввоенсовета Республики продолжал свои гнусные интриги. Теперь они требовали от царицынской группы активных наступательных действий. Климент Ефремович требовал хотя бы боеприпасов. Там на эти требования не отвечали, но уже начинали надоедать и В.И. Ленину: под Царицыным у нас масса войск, а командование там партизанщиной занимается, не хочет нам подчиняться и пьет водку безобразно.

Троцкому край как нужно было, чтобы Ворошилов пошел в наступление, прямо в область Войска Донского, оторвался от тылов и угодил под концентрированные удары белых. Была бы радость радостная: не справился слесарь! Это тебе не гайки крутить — армией командовать.

Климент Ефремович категорически не желал вести своих людей на гибель.

Лев Давыдович, полагая, что он в гневе страшен для окружающих, притащился в Царицын и попытался взять глоткой. Орал с пеной на губах в штабе:

— Последний раз спрашиваю, Вы будете подчиняться приказам штаба РККА?

В ответ получил от Ворошилова:

— Тем приказам, которые считаю правильными — буду. Вредительским — нет.

Троцкий пригрозил арестовать строптивого командарма и предать суду за неподчинение.

— Чего-о? — Ворошилов почесал кулак. Вопрос с арестом был снят…

Владимир Ильич Ленин всегда выражался предельно точно, и характеристики людям давал также предельно точно. Иудой он Троцкого никогда не называл. Современные публицисты, которые приляпывают к Бронштейну прозвище по имени библейского персонажа, забывают, что любимым писателем-сатириком у Владимира Ильича был Салтыков-Щедрин, и забывают о таком персонаже, как Иудушка Головлев.

Иисуса стошнило бы при одном взгляде на представителя семейства Головлевых, до путешествий в компании этого человекоподобного дело у Мессии не дошло бы.

Предельно лицемерно-лживая трусливая тварь, маскирующая тупость хитростью и одержимая стремлением властвовать — герой романа «Господа Головлевы».

В этом весь Троцкий. Климент Ефремович, еще в юные годы перечитавший всех классиков, и не только русских, понимал, с кем он столкнулся в Царицыне. Поэтому попытки Троцкого навязать свою волю, были сразу пресечены:

— Правильным приказам подчиняться буду, вредительским — нет.

Троцкий уехал из Царицына наполненный неизрасходованным ядом. Скалить свои гадючьи зубы в расположении войск Ворошилова было опасно. Там бойцы и командиры боготворили, в лучшем смысле этого слова, командарма. Он чуть не ежедневно вместе с ними под пулями ходил и генерала из себя не корчил. Свой, плоть от плоти, рабочий. Лев Давыдович в расположении войск царицынской группы провел несколько митингов, на которых произнес слова восхищения защитниками города на Волге и укатил. О партизанщине не заикнулся даже. У Ворошилова партизанских отрядов не было, были полки, дивизии, корпуса, бригады.

После отъезда Предреввоенсовета из Царицына партия узнала о существовании «военной оппозиции». Оказывается, что целая группа красных командиров была против регулярной армии и страстно мечтала воевать против регулярных же армий интервентов и их белогвардейских наймитов силами партизанских отрядов. А предводителем таких оппозиционеров был представлен Климент Ефремович.

В ЦК и на VIII съезде РКП(б) начались дебаты на пустом месте. В своих мемуарах Троцкий изобразил из Сталина своего главного противника в «антипартизанском» вопросе. Но так как Иосиф Виссарионович от дебатов уклонился из-за того, что там дебатировать нечего было, то он был в книге «Сталин» представлен закулисным интриганом-кукловодом. А Ворошилов нарисован его клевретом, который оборзел при таком высоком покровителе.

Троцкий был в чем-то и искренен. Дело в том, что этот кадр представлял из себя рафинированного журналиста, это являлось его жизненным амплуа. Как рафинированный журналист, он был способен только на газетно-митинговую деятельность. Практические вопросы были ему чужды. А попытки теоретизировать вызывали только всеобщий хохот. Еще на II съезде РСДРП он выскочил с поддержкой тезиса Плеханова о «самодержавии народа» и вызвал иронические улыбки. Вот чтобы это могло значить: «При самодержавии «народа» диктатура принадлежит буржуазии. Когда же социалисты получат большинство, тогда настанет эпоха диктатуры пролетариата»?

В дальнейшем всё так же и продолжалось, что ни пытался впулить Троцкий, приводило только к глумлению над автором идей.

Но сидеть в должности оратора ему не позволяли амбиции. Хотелось рулить и вершить. А учиться было лень, да и способностей таких не было. Брать же ответственность на себя — страшно.

Вот и фундамент для психологии «иудушки» — фундамент для беспринципного интриганства, замешанный на глупости.

Владимир Ильич не заблуждался насчет своего нового сторонника, но когда в июле 1917 года Троцкий поперся в большевики, притащив с собой очень похожую на него компанию «межрайонцев», Ленин его принял. Время такое было — каждый штык, даже если он тупой, годился. И в период Октября своей способностью заводить на митингах толпу Троцкий был как нельзя к месту.

Но после 25 октября этого кренделя нужно было куда-то пристраивать. Он же мог выбежать на улицу и начать орать бог знает что. Мало было всяких меньшевиков и правых эсеров?! Раскол в рядах большевиков и так… Зиновьев, Каменев, Бухарин… Еще немного и Ленин, Свердлов, Сталин могли и в меньшинстве в ЦК остаться.

Вы думаете, что когда Сталин говорил о Ленине, как о гениальном тактике, он о его способности командовать пехотным полком, что ли, подразумевал? Ленин полками не командовал. Он удерживал пауков, которые прикрывались званием большевика, в перманентно-нейтральном состоянии.

А после Октября Ильич этих пауков постарался рассадить по разным банкам. Зиновьева — в Петросовет, Каменева — в Моссовет (после непродолжительной роли в должности посла с арестом французами), Бухарина — редактором «Правды», Троцкого — в наркоминделы.

Разобщенные «соратники» могли только плеваться от изжоги. Влияние их на общегосударственные вопросы стало ничтожным.

Особенно садистски Владимир Ильич поступил с гражданином Бронштейном. Должность наркоминдела — это была вершина троллинга! В обстановке практически полной международной изоляции! Здесь даже комментировать излишне.

После провала в Бресте Лёвушка оказался в положении рукава, который некуда было пришить. И здесь гениальный Ленин нашел для «рукава» подходящее место. Он его пришил! К наркомату по военным и морским делам. Не-е, те, кто думает, что Троцкий стал главнокомандующим, как Сталин в 1941-м, те «немного» ошибаются. Главнокомандующим был С.С. Каменев. Те, кто думает, что всё дело обороны было в руках Троцкого, тоже пусть отдохнут. Всё дело обороны было в руках Владимира Ильича.

Началась эпопея клоуна, на представление которого зрители упорно не хотят покупать билеты…

Мемуары Л.Д. Троцкого публиковать нужно именно для разоблачения и борьбы … с троцкизмом. Чтиво занимательное. Фигура «льва революции» как раз в его же литературном творчестве вырисовывается эпически анекдотическая.

Почти в каждом коллективе есть такой «Троцкий». Задвинутый и обиженный недоверием руководства по причине полной профессиональной непригодности. «Обиженный». Если точнее — «опущенный». Зэковский жаргон точнее в этом случае. В курилке, совмещенной с санузлом, такой «лев революции» постоянно плачется, что его начальство не слушает, делает по-своему, «напорит косяков», а потом приходится исправлять по плану «революционера», как он сразу и предлагал. А могли бы сразу всё по-человечески…

Именно так описывал Троцкий своё участие в создании Красной армии и в Гражданской войне.

В «Моей жизни», в главе «Военно-стратегические разногласия», Лев Давыдович сразу берет «быка за рога»: «На этих страницах я не излагаю ни истории Красной армии, ни истории ее боев».

Естественно, ему неудобно рассказывать об истории Красной Армии, создателем которой его сделали крикливые соратники, потому что там рассказывать нечего в свете его роли. Дураку дали поезд и отправили в качестве солиста агитбригады по фронтам.

Зато он откровенно, по причине глупости, признаётся, что «Было четыре случая стратегических разногласий, которые захватили Центральный Комитет; иначе сказать, разногласий было столько, сколько было главных фронтов. Я здесь могу сказать об этих разногласиях только самым кратким образом, чтобы ввести читателя в существо проблем, стоявших перед военным руководством, и вместе с тем отбросить мимоходом позднейшие измышления на мой счет».

Т.е. по всем стратегическим вопросам получались с его мнением разногласия. А если быть точнее, то Лёву регулярно посылали в баню с его «гениальными» планами. А потом в мемуарах Троцкий жаловался, что сначала его никто не слушал, а потом делали именно так, как он с самого начала и советовал, только уже имени не упоминали.

Когда во время начала борьбы с троцкизмом партия начала разбираться с ролью товарища Троцкого во время войны, парируя крики его сторонников, что «демон» создал Красную армию и фронтами умело и отважно руководил, то оказалось, что фактов реальной работы этого «полководца» было катастрофически мало для обоснования выдающейся роли.

Троцкому пришлось оправдываться в мемуарах: «Оглядываясь на три года гражданской войны и просматривая журнал непрерывных своих поездок по фронту, я вижу, что мне почти не пришлось сопровождать победоносную армию, участвовать в наступлении, непосредственно делить с армией ее успехи. Мои поездки не имели праздничного характера. Я выезжал только на неблагополучные участки, когда неприятель прорывал фронт и гнал перед собою наши полки. Я отступал с войсками, но никогда не наступал с ними. Как только разбитые дивизии приводились в порядок и командование давало сигнал к наступлению, я прощался с армией для другого неблагополучного участка или возвращался на несколько дней в Москву, чтоб разрешить накопившиеся вопросы в центре. Так, за три года мне ни разу — буквально — не удалось видеть счастливые лица солдат после победы или вступать с ними в занятые города».

Что и кого конкретно он приводил в порядок, сам Лев Давидович назвать не смог. Но вот само оправдание, основанное на том, что неотложные дела не позволяли ему принять участие в наступлениях… Да какой же ты полководец, если смываешься с фронта до того, как начинается наступление?! Значит, либо трус, который боится взять на себя ответственность за результаты проведенной работы, если вдруг эта работа приведет к неудаче, либо ты изначально нужен был в войсках, как ёжик в курятнике.

Но там, где он получал хоть какой-то простор для деятельности, он уж разворачивался вовсю! Там он себя проявлял так, что даже не рискнул появиться на VIII съезде РКП(б), на который съехались с фронтов делегаты, взбешенные кадровой политикой этого клоуна, о которой он сам же, также по глупости, откровенно и написал: «Из старого офицерства в состав Красной армии вошли, с одной стороны, передовые элементы, которые почувствовали смысл новой эпохи; они составляли, разумеется, маленькое меньшинство. Дальше шел широкий слой людей неподвижных и бездарных, которые вступили в армию только потому, что ничего другого делать не умели. Третью группу составляли активные контрреволюционеры, которые либо были застигнуты врасплох нашими мобилизациями, либо имели свои самостоятельные цели, выжидали благоприятного момента для измены».

Вот он, будучи наркомом, этими «неподвижными и бездарными», «активными контрреволюционерами» и нашпиговал командный состав Красной армии. В результате получили многочисленные случаи измен военспецов и переходов их к противнику с оперативными планами.

А тех коммунистов, которые приехали на VIII съезд с намерением набить ему морду, потом обозвал «военной оппозицией». И сам же признался, что оппозиция была чего-то не очень оппозиционной: «Решение съезда были приняты единогласно при одном воздержавшемся. Объясняется это тем, что оппозиция успела отказаться от своих наиболее принципиальных предрассудков».

Только и «предрассудков», по большому счету не было, потому «Докладчик оппозиции Смирнов уже прямо возражал против утверждения Сокольникова, что «одни будто бы стоят за партизанскую армию, а другие за регулярную». По словам Смирнова, в вопросе о привлечении военных специалистов «никаких разногласий с господствующим течением в нашей военной политике у нас нет» (Л. Троцкий).

Совсем интересно, что этот докладчик Смирнов был бывшим полковником, но в изложении Троцкого, бывший полковник противился созданию регулярной армии.

Но не зря Лёва убрался из Москвы в дни работы съезда. «В ходе обсуждения военного вопроса многие делегаты съезда резко и справедливо критиковали центральные военные учреждения и деятельность Троцкого, как Председателя Реввоенсовета Республики. Они отмечали, что Троцкий и другие руководители военного ведомства не знают положения дел на фронте, не созывают армейских коммунистов, не совещаются с ними. Делегаты рассказывали, что во время поездок Троцкий подавлял всех потоком «отменяющих», «дополняющих» и «исключающих» распоряжений и приказов, вносивших путаницу в руководство боевыми действиями». (Протоколы VIII съезда РКП(б)).

Ругаемый и шельмуемый «Краткий курс истории ВКП(б)» довольно четко определил, кто виновен в возникновении «военной оппозиции»: «Особо стоял на съезде вопрос о строительстве Красной армии. На съезде выступала так называемая «военная оппозиция». Она объединяла немалое количество бывших «левых коммунистов». Но вместе с представителями разгромленного «левого коммунизма» «военная оппозиция» включала и работников, никогда не участвовавших ни в какой оппозиции, но недовольных руководством Троцкого в армии. Большинство военных делегатов было резко настроено против Троцкого, против его преклонения перед военными специалистами из старой царской армии, часть которых прямо изменяла нам во время гражданской войны, против высокомерного и враждебного отношения Троцкого к старым большевистским кадрам в армии. Приводились на съезде примеры «из практики», когда Троцкий пытался расстрелять целый ряд неугодных ему ответственных военных коммунистов-фронтовиков, действуя этим на руку врагу, и только вмешательство ЦК и протесты военных работников предотвратили гибель этих товарищей.

Борясь против искривления Троцким военной политики партии, «военная оппозиция» защищала, однако, неправильные взгляды по ряду вопросов военного строительства. Ленин и Сталин решительно выступили против «военной оппозиции», защищавшей пережитки партизанщины в армии и боровшейся против создания регулярной Красной армии, против использования военспецов, против той железной дисциплины, без которой армия не может быть настоящей армией. Возражая «военной оппозиции», тов. Сталин требовал создания регулярной армии, проникнутой духом строжайшей дисциплины.

«Либо, — говорил тов. Сталин, — создадим настоящую рабоче-крестьянскую, по преимуществу крестьянскую, строго дисциплинированную армию и защитим республику, либо пропадем».

Отклонив ряд предложений «военной оппозиции», съезд в то же время ударил по Троцкому, потребовав улучшения работы центральных военных учреждений и усиления роли коммунистов в армии».

Советские же историки хрущевско-брежневской закваски придумали участие в этой «военной оппозиции» К.Е. Ворошилова. Нужно же было имя верного сталинского соратника и друга измазать хоть чем-то, поэтому из него сделали оппозиционера военной политике ЦК, что было равнозначно противостоянию В.И. Ленину. И включили эту дребедень даже в БСЭ. Хотя в самих опубликованных материалах того съезда упоминания о принадлежности Климента Ефремовича к какому-то сообществу альтернативных взглядов вообще нет. Зато образовалась почва для подленьких намеков, что неграмотный слесарь был против военной науки.

В 1970 году, в дополнение к Полному собранию сочинения В.И. Ленина, вышли еще и «Ленинские сборники», чтение которых вызывает полное недоумение в том смысле, что туда перекочевали приводимые Л.Д. Троцким в его сочинениях, написанных в эмиграции, секретные документы. В то, что Троцкий имел какой-то архив из таких документов, которым он пользовался, поверить можно только после особенно сильного токсического поражения мозга. Лёву из страны вышвырнули в одних галифе, чекисты не были такими дураками, чтобы дать ему вывезти с собой архив, да еще и с секретными бумагами. Все документы, которые цитировал Лёва в своих трудах — липа явная. А среди этих документов — множество телеграмм и директив В.И. Ленина.

Вот в этих сборниках появилась ранее неизвестная стенограмма закрытого совещания военной секции VIII съезда и там такое, якобы сказанное Владимиром Ильичом:

«Когда Ворошилов говорит о громадных заслугах царицынской армии при обороне Царицына, конечно, тов. Ворошилов абсолютно прав, такой героизм трудно найти в истории, это была действительно громадная, выдающаяся работа. Но сам же сейчас, рассказывая, Ворошилов приводил такие факты, которые указывают, что были страшные следы партизанщины. Это бесспорный факт. Тов. Ворошилов говорит: «У нас не было никаких военных специалистов и у нас бо.ооо потерь». Это ужасно. Мы обходились без военных специалистов, и у нас бо.ооо потерь. ЦК виноват в том, что партийная линия не проводится. Виноват тов. Ворошилов в том, что он эту старую партизанщину не хочет бросить».

60 тысяч потерь! Подумать только! Да у Климента Ефремовича на самом пике больше 54 тысяч войск под Царицыным и не было! Он что, всё своё войско сначала уложил, а потом поехал в Москву победами хвастаться?

Сменил его на посту командующего 10-й армией бывший полковник А.И. Егоров, и новый командарм не только заново армию не создавал, но даже и не организовывал из партизанских отрядов полки и дивизии. Они там уже были. Ворошиловские.

Да еще в историографии нашей появилось утверждение, что с Царицынского фронта Ворошилов был отозван Центральным Комитетом из-за конфликта с Троцким. Вроде как не справлялся. Только «забывали», что из Царицына Климент Ефремович уехал наркомом внутренних дел Украины, что на Украине начался грандиозный бардак, и туда нужно было направить человека, который мог бы совершить невозможное…

На новой должности. Нарком Внутренних дел Украины


ГЛАВА 7

Выступления по отчетному докладу продолжались. После Спиридонова к трибуне вышел Мазуров, первый секретарь Белоруссии. Те же слова в адрес «антипартийной группы», обвинения в адрес Георгия Максимилиановича Маленкова, только фамилия Первого маршала не прозвучала в его выступлении. Побоялся белорусский секретарь за свой авторитет в главном партизанском крае, там еще помнили, кто и какой вклад внес в развитие партизанского движения.

Сменил Мазурова у трибуны первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Ш.Р. Рашидов, потом — первый секретарь ЦК Компартии Казахстана ДА Кунаев. Оба они ни словом не обмолвились о «культе личности». Те, кто к званию мужчины относился хоть сколь-нибудь щепетильно, пачкать себя совсем уж откровенной и подлой ложью не пожелали.

Председательствующий на заседании, Л.И. Брежнев объявил перерыв…

* * * 

Когда Климент Ефремович прибыл на Украину, там вовсю гуляли «армии» Григорьева и Махно.

Бывший штабс-капитан Никифор Григорьев был, наверно, самой колоритной фигурой «цветного братства». Алкоголик и авантюрист. Нет, это слишком банально и пошло — такая характеристика. Но как я ни стараюсь охарактеризовать атамана, получается всё банальнее и пошлее. Матерщина же подвержена цензуре.

Этот нехороший человек Никифор Александрович умудрился до того, как в его биографии появился Климент Ефремович Ворошилов, послужить вообще всем властям самостийной Украины, о которых он смог услышать. Гетманщине, петлюровщине, боротьбистам… Пока не привела его кривая к закадычному дружку Троцкого Антонову-Овсеенко, командующему Украинским фронтом. Стал командиром бригады. Григорьевские банды, названные бригадой, пошли штурмовать Одессу. По пути взяли Херсон и Николаев. Из Одессы уходили французы, их интервенция была парализована восстаниями на кораблях и в частях, на их плечах бригада Григорьева заскочила в город и зверски его раздербанила. Антонов-Овсеенко попытался убрать эту гопоту с глаз подальше, атаману дали должность командира дивизии, и эту «дивизию» приказали передислоцировать к румынской границе, для помощи венгерской революции.

Естественно, «дивизия» не захотела бросать богатые одесские трофеи, и ее командир стал искать нового хозяина для своей атаманской задницы. А перспектива была только одна — Деникин. Всех остальных он уже успел «осчастливить» своей службой.

8 мая Григорьев начал мятеж и двинул войска на Киев.

Но атаману зверски не повезло. На Украине уже был Ворошилов. Климент Ефремович к моменту григорьевского мятежа успел почистить ЧК на местах, ликвидировать белогвардейский заговор в Киеве, особо буйные хохлы пугливо притихли. Стиль работы Ворошилова назывался «железная рука».

Клименту Ефремовичу войска с фронта для подавления григорьевщины не потребовались. Его назначили командующим внутренним Харьковским военным округом, он собрал все отряды округа в кулак и 21 мая на подступах к Киеву разогнал атаманское войско. Меньше 2-х недель хватило Клименту Ефремовичу на ликвидацию мятежа.

Разбитый Григорьев бросился искать союзников. Само собой, мимо еще одного «революционера» он пройти не мог, кинулся к Махно. Здесь его ждал фатальный облом — Нестор успел познакомиться с Ворошиловым лично…

Про Махно наши россиянские кинематографисты даже фильм сняли художественный, да еще и многосерийный. И там он таким рыцарем без страха и упрека показан! Борец за народное счастье! И всемирную анархию.

Что там за навоз в головах у них, у этих кинематографистов, я даже предполагать не могу. Наверняка — свинячий с гуляйпольского свинарника.

Сельский парубок в молодости связался с анархистами. Быстро попался на банальной уголовщине, был приговорен к повешению. Потом ему заменили виселицу на бессрочную каторгу. В каторжной тюрьме окончательно сблизился с анархистами. После Февральской революции вышел на волю и начал изображать из себя великого революционера. Районного масштаба. Так у себя на раёне гуляйпольском и бурогозил. В начале 1918 года отправился в большое турне по стране. Через Царицын в Москву…

Оставил мемуары. Если бы наши кинодеятели потрудились их прочесть, то никакого бы желания снимать фильмы о Несторе у них не появилось. Убожество. И мемуары, и сам их автор. Хотя, он даже автор… условный. Редактировал это убожество анархист Волин. Но там ни одна редакция не поможет.

В Царицыне Нестор увидел Ворошилова. И запомнил. В то время в Царицыне был арестован бандит-анархист Петренко, Махно начал планировать, как он писал, его освобождение со свержением Советской власти в городе.

Но: «На такое решительное отговаривание петренковцев от их планов занять город и посчитаться с его правителями — помимо того, что в этих планах петренковцев я видел необузданную жажду мести, бессильную оправдать себя, — меня толкало еще и то обстоятельство, что я в этот же день наткнулся на Ворошилова, в то время создававшего 10-ю армию. Он выступал перед массой портовых рабочих, освещая им положение Царицынского фронта революции против контрреволюции. По речи, чисто деловой, но сильной речи Ворошилова, я понял, что на фронте революции неудачи, что его нужно поддержать свежими силами. Я тут же выступил после речи Ворошилова и осветил этим труженикам то, что творят немецкие юнкера и отряды украинской Центральной рады над революционными украинскими тружениками. Я тоже призывал их оказать помощь вооруженному фронту революции против казаков, которые своей ближайшей задачей ставили занятие Царицына, как центра группирования революционных сил.

Помнится, Ворошилов тогда имел большой успех. Рабочие вынесли резолюцию, что они пойдут на фронт…

Итак, нарисованное Ворошиловым на митинге портовых рабочих тяжелое положение на Царицынском фронте усилило во мне решение во что бы то ни стало отговорить красногвардейцев-петренковцев от мысли нападения на революционный комитет и Совет рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов Царицына с целью овладения городом и разгона, как петренковцы выражались, засевших в нем правителей. Поэтому на другой день в указанный час я был на месте. И когда красногвардейцы-петренковцы встретились со мной (их было на сей раз пять человек), я без стеснения заявил им, что я серьезнейшим образом обдумал их планы и нашел их никуда не годными, а последствия их выступления вредными для нашего общего революционного дела».

Что-то мне кажется, просто испугался Нестор Иванович. Урки пятой точкой опасность чувствуют, он понял, что Климент Ефремович устроит им «освобождение». Этот страх перед Ворошиловым прилип к нему на всю жизнь. Еще до начала ликвидации банды Григорьева, Климент Ефремович лично встретился с Махно. Тогдашнее советское командование пожелало привлечь войско батьки для борьбы с белогвардейцами. Стали искать возможность переговоров. Махно согласился, поставил условие: он будет говорить только с одним представителем власти, и чтобы тот прибыл в его штаб без оружия. В этом условии — вся смелость и отчаянность, которой наделили гуляйпольского бандита пропагандисты. Трусливый шакал.

Поехал Ворошилов. Без оружия, конечно. Один вид героя Царицына у бандоты вызывал усиленную перистальтику кишечника. Переговоры были короткими, попытки батьки юлить Климент Ефремович оборвал сразу:

— Приказы и распоряжения советского командования выполнять неукоснительно. В противном случае, в случае измены, у нас не дрогнет рука расстрелять и вас, и ваш штаб.

Крутой нрав героя обороны Царицына Махно уже знал. Железную руку Ворошилова на Украине тоже почувствовали, созданные им специальные войсковые части ликвидировали крупные банды атаманов Зеленого и Ангела. Махно дал обещание предоставить свое войско для удерживания фронта против белых. И пока Деникин не начал генеральное наступление, худо-бедно махновцы воевали. Другое дело, что эта шантрапа могла держаться до первого серьезного натиска, на нее не рассчитывать нужно было, а готовить части Красной армии, способные махновцев на фронте заменить.

А разбитый Ворошиловым Григорьев побежал искать спасения к Нестору Махно. В штабе у Махно он и был убит.

Из биографии Климента Ефремовича Ворошилова можно извлечь один очень важный урок: излишняя скромность штука крайне вредная. Очень вредная для любого дела. При всем том, что Ворошилов был в СССР при Сталине человеком-легендой, в весовой категории былинного богатыря, и после смерти М.В. Фрунзе он остался, по существу, единственным полководцем Гражданской войны, решения которого в те грозные годы оказывали влияние на всю стратегическую обстановку, каким-то образом позволялось всяким тухачевским-уборевичам-егоровым числиться в таком же ранге полководцев.

Вот эти бывшие «военспецы», не имевшие никаких военных талантов, отравились незаслуженно полученной славой героев Гражданской войны, и начали сначала под винишко расцарапывать на собственном самолюбии гангренозные язвочки, приманивая на запах этих гнилостных ран все иностранные разведки, а потом, попавшись на вербовках, стали мутить свои заговоры. Наполеоны самозваные.

Будь Климент Ефремович хоть немного менее щепетильным, он бы не стал стесняться озвучить «заслуги» этих «героев». Егорова, который прославился тем, что принял от Ворошилова 10-ю армию в Царицыне, самую сильную и боевую часть Красной армии, и силами этих войск добил Краснова. Да еще и с помощью конной бригады С.М. Буденного, сформированной при командовании Ворошилова. А потом Егоров, прыгнув в командующие фронтом, оставил Царицын своему ставленнику Клюеву и тот бездарно сдал город Врангелю, несмотря на то, что Буденный, уже командуя конным корпусом, настойчиво предлагал реальный план разгрома врангелевских войск.

Напомнил бы он этим «полководцам», кто начал первым формировать крупные кавалерийские соединения, из чьей инициативы вырос конный корпус Семена Михайловича, единственное средство борьбы с казаками Мамонтова и Шкуро. И что было бы, если бы не его телеграмма Буденному с указанием ловить Мамонтова, который представлял главную угрозу Южному фронту. Егорову пасть заткнул бы тем, что тот фронтом командовал под присмотром И.В. Сталина и то…

Уборевичей, слывших победителями Колчака, ткнул бы носом в дерьмо. Кого они бы победили, если бы друг Первого Маршала М.В. Фрунзе не развалил колчаковский фронт?!

А уж о Тухачевском нашлось бы особенно много «теплых» слов…

Да под протокольчик бы всё это, со стенограммой подробной! Может после этого не стали бы звучать пошлые песни о том, что если бы не перестреляли «наполеонов», то Берлин в 1941 году эти «полководцы» взяли бы. И не было бы нынешней исторической дребедени, которая победу большевиков в Гражданской войне связывает с переходом на сторону Советской власти бывшего царского офицерства.

Интересный ход мысли: царская армия прогнила до такой степени, что даже в германскую войну немцы свой Восточный фронт держали второстепенными войсками. Офицерство довело солдатскую массу своим погонным чванством и тупостью до степени крайней ненависти к себе, но стоило этой плесени перейти на сторону большевиков и она чудесным образом преобразилась в патриотов и военных гениев! С чего бы это?

Такие личности, как Шапошников, в той серой массе (серость этой массы подтверждал и тот, кто этой массой набил штабы РККА, Л.Д. Троцкий), были редкими исключениям. Поэтому Шапошникова никому и в голову не пришло «репрессировать». Жил и служил уважаемым человеком, уважаемым человеком и умер на своем посту…

В мае 1919 года началось большое наступление войск Деникина на Украину. Вот тут и вылезла наружу вся роль Троцкого на посту «создателя Красной армии». Армии на том участке южного фронта Республики по данным штаба наркомвоенмора были. Но Деникина останавливать было нечем. Командующий войсками Южного фронта, военспец В.М. Гиттис, имел против белых почти двукратное численное преимущество в войсках, примерно 90 тысяч против 50. Только армии на бумаге выглядели красиво и убедительно, а на деле были абсолютно небоеспособными формированиями. Белые фронт опрокинули и погнали части Гиттиса к Днепру и Харькову. Началась паника.

В этой панике началось судорожное сведение старых армий в новые соединения, стали создавать ударную группу из частей, перебрасываемых из Крыма и Екатеринославля, которая могла остановить продвижение белогвардейских войск — 14-ю армию. Запахло же жаренным очень отчетливо. Какими бы дураками не были Троцкий со своим штабом, они понимали, что виселицы на фоне Кремля они собою точно украшать будут, если войска ВСЮР возьмут столицу. И стали искать командующего этой армией. Конечно, нашли. Догадайтесь — кого?

Климент Ефремович на тот момент был народным комиссаром внутренних дел Украины, членом президиума ВУЦИК. Министерский портфель. Даже два. И тут ему предлагают командование всего лишь одной из армий. Да еще в ситуации, когда войска разбегаются во все стороны и катастрофа на фронте развивается стремительно.

Смотрите, сначала человека оболгали, навесив на его ярлык партизана, хотя, по заслугам ему, как военачальнику, сумевшему создать настоящую боевую часть, обеспечившему оборону стратегически важного района, должны были, как минимум, пост командующего фронтом предложить. А вообще, нужно было Троцкого гнать с наркомов и сажать туда Ворошилова, который делом доказал, что ему по плечу вопрос создания армии.

Но вопрос не только в Ворошилове, еще раньше Троцкого нужно было менять на Фрунзе, которого интриганы запихнули уже в Туркестан. Представляете, что было в Совнаркоме и Политбюро? Какая там собачья свадьба была? И чего стоила Ленину борьба с этой сворой, если даже его любимцы жертвами интриг становились.

Тем не менее, наплевав снова на свою карьеру, Ворошилов вступает в командование 14-й армией. И тут он осознаёт, как подло его подставили. Командование фронта к комплектованию войск отнеслось преступно халатно, он шлет этим олухам телеграмму:

«…Из Крыма не послано и не посылается ни одной части. Махновцы окончательно разбегаются, и громадное пространство от Азовского моря до Чаплине остается почти голое. Заполнить фронт нечем. Людей много, но нет вооружения. Необходимы срочные меры по присылке вооружения, обмундирования и патронов».

Само собой, что сдержать удар белых войск Ворошилов не смог. Те, кто догадался прикрыть его фланг махновцами рассчитывали непонятно на что, получился результат прогнозируемый — Кавказская дивизия Шкуро, двигаясь в авангарде Добровольческой армии, под Гуляй-Полем батькино войско разметала и вышла в тыл 14-й армии. Климент Ефремович начал спешный отвод своих войск к Днепру.

Троцкий потом злорадно писал, что на Украине Ворошилов с командованием не справился, задачу остановить белых не выполнил. Но даже А.И. Деникин был честнее Председателя Реввоенсовета: «14-я армия еще не успела сосредоточиться, как между 23–25 мая Кавказская дивизия корпуса Шкуро разбила Махно под Гуляй-Полем и, двинутая затем на север к Екатеринославу, в ряде боев разгромила и погнала к Днепру Ворошилова».

Насчет того, что Шкура разгромил и погнал Ворошилова — немного приврал Антон Иванович в мемуарах о своих подвигах. Но вот то, что удар белых пришелся по еще не успевшей сосредоточиться армии, вопросы к Клименту Ефремовичу снимает. Зато есть вопрос к командованию в лице В.М. Гиттиса и к его начальнику Троцкому: а вы, дорогие, как реагировали на изменение оперативной обстановки, если на направление главного удара противника с опозданием выдвинули заслон? Кто виноват в том, что 14-я армия удара не выдержала из-за того, что ее поздно развертывать начали?

Гиттис в 30-х годах тоже себя обделенным славой и должностями почувствовал, этот военспец допрыгался до стенки в компании таких же «героев»…

Но ладно, не успела армия сосредоточиться — это только полбеды. Едва вступив в командование, Климент Ефремович первым делом занялся разведкой, штаб 14-й армии до его прибытия представления не имел о противнике. На разведку Ворошилов выехал лично, на бронепоезде «Коля Руднев», названном в честь друга, погибшего при обороне Царицына, со станции Гайчур. Прикрывать тыл «Коле Рудневу» должны были бронепоезд «Освободитель» и кавалерийский дивизион. Двигаясь в южном направлении, «Коля Руднев» наткнулся на значительные части белых, усиленные бронепоездами, в артиллерийской дуэли ворошиловцы повредили бронепоезда противников, отбили атаки пехоты и двинулись в обратном направлении. Но на станции Гайчур их ждал сюрприз в виде деникинских войск. Дело в том, что оставленное прикрытие перед незначительным нажимом белых бросило станцию и убежало. Пришлось пробиваться на север.

Ворошилов немедленно арестовал командиров-паникеров, среди которых выявились махновцы. В частях едва не поднялся 65шт, к штабу Климента Ефремовича побежала толпа освобождать арестантов. Но, конечно, не на того нарвались, бунтовщики были разоружены, еще 35 человек арестованы и отправлены в трибунал.

Вот такую армию подготовили военспецы для «слесаря». Тем не менее, с этим почти сбродом, с 6-го июня Ворошилов удерживал Екатеринославское направление, только 28 числа он отошел, оставив город. И предстал перед ревтрибуналом, суд был инициирован Троцким. Обвиняли в сдаче Екатеринослава, в «… в нарушении ряда приказов и точных указаний, в преступном и небрежном отношении к существующим уставам и положениям и в применении отрядно-партизанских методов».

Только полюбуйтесь, какие суки! Дали под командование партизанский сброд в самом худшем смысле этого слова, да еще в партизанщине и обвинили! Какие к чертям точные приказы и указания выполнять, если войско, которое вы, уроды, скомплектовали, в первый же день вступления в должность командарма начало разбегаться в разные стороны и бунтовать. Полгода было у командования силами на Украине для организации частей Красной армии, и за полгода не было сделано абсолютно ничего. Как были партизанские отряды, оставшиеся после ухода немцев, так они и остались. Только в штабах написали, что они теперь в армии сведены. Понятное дело, что бывшим полковникам и поручикам, которых нанял Троцкий за большие пайки и оклады, соваться в те войска с наведением порядка было смертельно опасно. Военспецы солдатской массы не знали, авторитетом у нее не пользовались, сколотить крепкие части не были способны. А отбором из числа партизан способных командиров, обучением их, никто не занимался. Как только жаренным запахло, так сразу нашли козла отпущения, «партизана» Ворошилова. Надеялись, что он такое же чудо совершит, как под Царицыным в 1918 году? Или целенаправленно подставляли под трибунал?

Конечно, ревтрибунал состава преступления в действиях Климента Ефремовича не нашел, слишком всё очевидно было.

Но ладно, 14-я армия…

Побежали же все войска на Украине! Бои с деникинцами вели только единичные подразделения. Ворошилов почти месяц дал срока, прикрывая направление на Екатеринослав, но никто этим временем с толком не распорядился. Киев оказался под угрозой. Снова потребовалась палочка-выручалочка. И Климента Ефремовича назначают командующим войсками внутреннего фронта Украины, командующим Киевским укрепленным районом и членом РВС 12-й армии одновременно. Для полного комплекта должностей, пожалуй, только должности руководителя ансамбля бандуристов не хватало. Это после того, как его пытались в трибунале обвинить в некомпетентности. Интересно, эти сволочи в РВСР хотя бы иногда от стыда краснели?

Дело в том, что к тому времени стало ясно, что Киев уже не удержать, наседали на город не только деникинские войска, но еще и петлюровцы, и западноукраинская «Галицийская армия». Преимущество противника было подавляющим. Требовалось задержать его, чтобы осуществить эвакуацию столицы Украины и вывести остатки войск для их переформирования на новых рубежах обороны. Поэтому в самой критической ситуации «многостаночник» и понадобился.

Ворошилов принимает единственно верное в тех условиях решение: не пытаться прикрыться силами всей 12-й армии, которая от 14-й ничем не отличалась, большая часть ее бойцов состояла из бывших махновцев и григорьевцев, а собрать всё более-менее боеспособное в одно подразделение. Он формирует пластунскую бригаду и ее силами до 30 августа удерживает Киев. И под прикрытием пластунской бригады он в полном порядке вывел из Киева всю 12-ю армию.

Белые попытались преследовать отходящие части ворошиловских войск с намерением окончательно их разметать и открыть путь к наступлению от Киева, но под Козельцом были атакованы пластунской бригадой, отступили и сами перешли к обороне, Клименту Ефремовичу удалось на своем участке стабилизировать фронт на несколько недель.

К тому времени ситуация на деникинском фронте изменилась коренным образом. Троцкий в мемуарах писал о том, что доверили «слесарю» командование армиями на Украине — и вот результат: не справился, Киев сдал. А какие «слесаря» командовали у него вообще войсками, если белые взяли Орел и Воронеж? Если Ворошилов, как этот «создатель РККА» писал, на Украине не справился, то кто вообще справился? А ведь везде были расставлены его военспецы в командующие. Весной-летом 1919 года Деникин опрокинул не только Украинский фронт, он вообще весь фронт Красной армии опрокинул.

На самом деле ситуация с Красной армией в начале 1919 года выглядела… Нет, армию создали. Регулярную. Нормально всё было на первый взгляд и ничего катастрофы не предвещало. На Украине регулярная армия была в только штабных бумагах. А в самой Советской России ее создавали бараны, которые спороли с шинелей погоны и на фуражки красные звездочки нацепили. Но как на германской войне они баранами были, так они ими оставались и на Гражданской.

Уже под Царицыным Краснов оперировал крупными кавалерийскими формированиями. Там Ворошилов ставил важнейшей задачей создание красной кавалерии, он ее и начал создавать. После разгрома Краснова белые продолжили из казачества формировать большие конные соединения. Группы Мамонтова и Шкуро не за три дня же появились! Предполагать можно было, как их будут использовать? Или вообще разведкой не занимались? Но хоть бы Буденного слушали, который бомбардировал штабы письмами с обоснованием необходимости развернуть его корпус в армию!

Даже конный корпус Семен Михайлович формировал с криками и матами, с яростным противодействием военспецов.

Войну с Деникиным военспецы видели примерно так же, как они привыкли воевать на германском фронте. Колючая проволока перед окопами и пулять друг в друга из пушек-пулеметов. Оказалось, что совсем всё по-другому будет. Две конные группы белых, Мамонтова и Шкуро, прорвали на узких участках фронт красных. Разметали тылы, началась паника, на участках прорывов были введены пехотные дивизии противника и части Красной армии побежали.

Одних бывших офицеров в РККА, как признавался Троцкий, было почти зо тысяч! 30 одних офицерских полков можно было сформировать!

Нет, я не собираюсь поголовно всё бывшее офицерство мазать черной краской. Настоящих людей там было немало. Но не большинство. Если, как утверждают историки, офицерство разделилось почти поровну между красными и белыми, то, простите, за наивный вопрос: почему у белых были ударные офицерские полки, а у красных — ни одного?! Все в командирах были? Так и у белых командирами не гимназисты ходили.

Конечно, численность РККА была больше, чем войск беляков… А может такой численности и не нужно было бы, если бы можно было бросить на фронт соединения из одних профи?

Только полки из крыс не формируются. Крыс потом до конца 30-х годов выводили из армии…

Абсолютно верно ситуация того времени описана у А.Н. Толстого в «Хождении по мукам». Утром всё было спокойно, пообедали в тишине, поужинали и легли спать. На следующее утро проснулись — ни фронта, ни тыла. Войска с криком: «Нас предали!» — бегут, какие части где находятся — разобрать никто не может. Единственная организованная сила на огромном пространстве — конный корпус Буденного.

Семен Михайлович десятилетия спустя, ничего не утаивая, насколько позволяла брежневская цензура, честно рассказал, с чего начался разгром Деникина: «Штаб Конного корпуса расположился в хуторе Кепинском. Тут я получил через штаб 10-й армии письмо от К.Е. Ворошилова, находившегося на Украине. Из письма Климента Ефремовича я впервые узнал о рейде корпуса Мамонтова по глубоким тылам наших армий.

Климент Ефремович писал, что рейд Мамонтова очень опасен для нас и что, по его мнению, для борьбы с Мамонтовым должен быть использован Конный корпус как самое мощное соединение красной кавалерии. «Найти Мамонтова, разгромить его — вот, по моему мнению, ваша первостепенная, а для республики необходимая задача», — заключал он свое письмо».

Представляете ситуацию? Ворошилов на Украине. Корпус Буденного находится на границе области Войска Донского. Ворошилов с Украины видит опасность рейда Мамонтова и нацеливает Семена Михайловича на борьбу с ним. Прямое начальство Буденного этого рейда у себя под носом не замечает и Конному корпусу такой задачи не ставит.

Вот это что? Глупость? Предательство? Или просто военный идиотизм набранных Троцким «профессионалов»? Как показали дальнейшие события, связанные уже с Первой Конной — все факторы сразу! По одному только письму Буденному можно оценить уровень оперативно-стратегического дарования К.Е. Ворошилова и уровень тех, кого ему противопоставляют, военно-образованных баранов. Одно это письмо мокрого места не оставляет от всех измышлений, что репрессии 30-х годов, когда старые кадры были изгнаны из РККА, ослабили обороноспособность страны. Они, эти кадры, пожалуй, наобороняли бы. И Камчатку бы сдали.

Когда командование Южного фронта, наконец, заметило, что его тылы сметены казачьей конницей, и уже ею взят Орел, оно соизволило очнуться и стало слать директивы Буденному. Только Семен Михайлович к тому времени форсированными маршами гнал свой корпус за группой Мамонтова. Дальше были Воронеж и Касторная. Катастрофа именно благодаря действиям корпуса Буденного была ликвидирована.

«С победой под Воронежем обстановка начала резко меняться в пользу советских войск. Конный корпус выходил на правый фланг главной ударной группировки деникинской армии, рвавшейся на Москву. Под угрозой оказывались важнейшие железнодорожные артерии и тылы белых, питавшие их ударные части в районе Курска, Орла.

Уже после гражданской войны, на VIII съезде Советов, в личной беседе со мной В.И. Ленин спросил:

— Вы понимаете, что ваш корпус сделал под Воронежем?

— Разбил противника, — ответил я.

— Так-то просто, — улыбнулся Ленин. И тут же сказал: — Не окажись ваш корпус под Воронежем, Деникин мог бы бросить на чашу весов конницу Шкуро и Мамонтова, и республика была бы в особо тяжелой опасности. Ведь мы потеряли Орел. Белые подходили к Туле.

Так оценивал Владимир Ильич значение победы Конного корпуса над Шкуро и Мамонтовым в общем ходе борьбы с деникинцами». (С.М. Буденный. Пройденный путь).


Теперь стояла задача разгрома ВСЮР. А инструмента для этого не было! И не появилось бы, если бы И.В. Сталин, пользуясь своим положением члена Реввоенсовета Южного фронта, мимо всего высшего командования РККА, прямо через Владимира Ильича не продавил то, что давно предлагал С.М. Буденный — создать на базе его корпуса Конную армию.

Незадолго до того, как это решение было принято, по настоянию Иосифа Виссарионовича Ворошилов возглавил Липецкую группу войск, имевшую задачей прикрыть стык между 13-й армией и Конным корпусом. Сталин упорно продвигал своего друга на командование войсками.

А 8 ноября 1919 года Климент Ефремович получает назначение в РВС создаваемой Первой Конной армии. Сталину удалось весь РВС армии укомплектовать одними «царицынскими товарищами», ни одной твари из компании Троцкого в него не включили.

В РВС вошли К.Е. Ворошилов, С.М. Буденный и Е А. Щаденко. Даже старого друга Климента Ефремовича, А Пархоменко, взяли к Буденному в комдивы.

В Великую Отечественную войну были введены полководческие ордена Суворова и Кутузова. Ордена Буденного не было. Естественно, только по той причине, что Семен Михайлович еще был жив-здоров и входил в состав Ставки ВГК, он еще действующим полководцем был. Но если в будущем русской армии придется воевать, если она еще в войне намеренна будет побеждать, то никакие кресты на полосатых ленточках толком вдохновлять на подвиги никого не будут. Какой там римский всадник с копьем, прославившийся тем, что заколол то ли гадюку, то ли ужа!..

После 50-х годов о Семене Михайловиче, как о полководце, стали забывать. В героях Гражданской войны, конечно, оставили. Как одного из многих. Но вот о том, что он совершил в области военного дела, никто уже не упоминал. Так в сознании советского народа он и прижился в образе усатого рубаки-кавалериста.

В 1940 году генштабисты подготовили анализ действий вермахта в войне с Францией. Принес ли его начальнику Генштаба Г.К. Жукову, надеясь на похвалу и признание талантов. Георгий Константинович на этом документе оставил резолюцию: «Мне это не нужно».

Вот наши военные историки сегодня глумятся над этой резолюцией. Они же самые военные! По их мнению, Жуков был настолько ограниченным и тупо-самодовольным… Пусть эти военные историки поучат своих жен щи варить.

О причинах поражения Франции в 1940 году тоже сейчас говорят и пишут потрясающе грандиозные по глупости вещи. Оказывается, там «пятая колонна» во всем виновата, а французы, как вояки, выродились из бравых мушкетеров в альфонсов и сутенеров. А вот о военном аспекте победы вермахта над одной из самых мощных армий тогдашнего мира забыли.

Чему Жуков должен был учиться у немцев, если Германия разгромила Францию, полностью скопировав принципы своих механизированных армад с Первой Конной? Франция готовилась к прошедшей войне, а гитлеровцы ударили по ним новым оружием. А это новое оружие они подсмотрели у Буденного, в чем не стеснялись признаваться…

Семен Михайлович скромности научился у своего друга и старшего товарища Климента Ефремовича. Такой же болезненной. Как человека это качество его характеризует, конечно, только положительно. Но лучше бы он не молчал кое о чем. С полным правом мог выйти к самой высокой трибуне и заявить: «Ша, сопляки! Если бы не я, то хрен его знает, как бы оно вообще с революцией обернулось. Перевешал бы вас Корнилов на телеграфных столбах!». В советских учебниках не писали же, что Дикую дивизию, основную силу корниловского мятежа, в Орше разоружил Буденный, выполняя приказ Фрунзе. Сейчас трудно предполагать, что было бы в Петрограде, если бы эта дивизия зашла в город, и Корнилов сместил Керенского. Нам всегда тёрли по золам, что большевистские агитаторы призвали горцев не воевать с народом, те и согласились. Ну, да. Доля правды в этом есть. Только в Орше Семен Михайлович расставил на перроне пулеметы, да орудия конногорной батареи поставил на прямую наводку, навел прямо на прибывающие на станцию эшелоны с джигитами. Личный состав дивизии высадил из вагонов и отправил назад в пешем порядке, даже коней отобрал.

Буденного Климент Ефремович оценил при первой встрече. Когда отряд Думен ко из Сальских степей прорвался к Царицыну, командующий 10-й армией поехал посмотреть на героев и спланировать с ними первую операцию. Бойцы отряда после трудного похода отдыхали. Командир расслаблялся спиртом и уже лыка не вязал. А его заместитель в это время занимался своим любимым делом — объезжал молодую лошадь. Ворошилов всё сразу понял: кто чем увлечен и кто на что сгодится. Семен Михайлович командующего встретил четким рапортом. Представил свой замысел на предложенную операцию, который в деталях совпал с ворошиловским. И уже под Царицыным фактическим командиром отряда вместо Думенко был Буденный, а того потом от реального командования отстранили, перевели в штаб 10-й армии, чтобы под ногами не путался. Так что поползновения некоторых личностей приписать заслуги в создании Первой Конной любившему расслабляться после боя алкоголем Борису Мокеевичу — бессовестная выдумка.

Никто из лидеров белого движения в своих мемуарах так толком и не объяснил, по какой причине генерал Мамонтов резко бросил взятый им Орел и галопом погнал свою конницу в обратном от Москвы направлении. Какое-то невнятное бормотание у них получилось. Да и историки тоже заплетающимися языками что-то лепечут о том, что казачки награбили столько, что им поклажа мешала наступать на Белокаменную. Еще и погода, и многократное численное превосходство противника. Немцы не только организацию подвижных частей у русских скопировали, их военачальники еще и отмазки у русских, белогвардейцев, позаимствовали. Как только им наваляют, так они сразу начинают кивать на распутицу и морозы, да на то, что не хватило патронов выкашивать наступающие на них орды монголов.

На самом деле от Орла Мамонтов драпанул, как только узнал, что конный корпус красных бросился за ним в погоню. Мамонтов дураком не был, он понимал, что победа ждет в Москве, а не на Дону. И казаки тех лет — это не ватага Стеньки Разина. Вполне дисциплинированные войска. Могли обозы под охраной оставить и дальше наступать. Да и в Москве добыча пожирнее ждала.

Но Мамонтов Буденного боялся панически. Он помнил его еще с Царицына и знал, что будет обязательно разбит. А имел он над буденовцами тогда троекратное превосходство в силах. Но знал, что как только его Буденный догонит — кранты! Конница Семена Михайловича била на поле боя любую кавалерию, даже самую лучшую в то время польскую, (да, саму лучшую) без особых проблем.

Еще один «герой» по фамилии Шкура, которому полученная от родителей фамилия очень не нравилась, он ее облагородил в Шкуро, тоже в эмиграции расписывал свои подвиги и победы над буденовцами, когда в 1945 году его союзники передавали нашим, он попробовал эти россказни запулить принявшему его советскому офицеру. Попытался из себя воина изобразить. На его несчастье офицер оказался бывшим буденовцем и приземлил этого прирожденного циркача, ставшего фашистским холуем. Садистски напомнил кто, кого и как бил.

Бывший унтер Буденный, еще партизаня в сальских степях, начал насыщать кавалерийский отряд огневыми средствами. И не просто насыщать, а так, чтобы атака кавалерии сопровождалась мощной огневой поддержкой. До него никто до этого не додумался. Бронемашин, которые можно было выдвигать впереди идущей в атаку лавы, не было. Тогда пулеметы поставили на тачанки, и тачанки вылетали впереди лавы уступом, разворачивались, прижимали пулеметами или пехоту к окопам, не давали ей высунуться и вести огонь, или встречную атакующую лаву противника расстраивали и выкашивали.

Сегодня изобретение пулеметной тачанки даже такие публицисты-историки, как Ю.И. Мухин, приписывают Нестору Махно. Удивительное стремление каждое дерьмо увешать какими-нибудь заслугами. Только проблема в том, что в 1918 году, когда конница Семена Михайловича уже вовсю тачанки использовала, сам Буденный с познавательными экскурсиями Гуляй-Поле не посещал. Зато Махно был проездом из Украины в Москву через Царицын в то время. Кто, что и где у кого мог подсмотреть?

Кроме тачанок Семен Михайлович творчески подошел и к организации самого низшего тактического звена — отделения. У него каждое отделение в эскадроне было разбито на тройки. Один боец, особенно хорошо владеющий холодным оружием, прикрывался двумя отличными стрелками. И когда буденовская лава врезалась в казачью, то казаков вырубали беспощадно. Это примерно как хоккейная команда СССР 70-х годов против канадцев. Коллектив против индивидуалистов.

Да, возрождающееся казачество, вернее, масштабирующаяся клоунада под видом казачества, в лице их пропагандистов утверждает, что казаки были прирожденными всадниками и рубаками. Там уже легенды сочиняются и входят в фольклорный оборот, как все поголовно казаки шашкой виртуозно владели.

Легенды сочинять — не землю быками пахать. Чем казаки почти все время и занимались. Недоумков, которые, вместо земледельческой работы, целыми днями занимались рубкой лозы, среди казаков было мало. Это территориальные воинские формирования. Т.е., жили своим трудом, а государство их отвлекало на службу, но за службу денег не платило. Поэтому абсолютное большинство казаков службу не любило. И приемам обращения с оружием обучалось на сборах. Под принуждением. Фанатов сабли было очень мало. Но были, конечно, умельцы.

Лоза и глина для чучел, на которых рубить учились, вещь бесплатная, по донским оврагам этого добра — завались. А патроны для казаков шли из казны, но так как царским министрам и генералам больше нравились ножки балерин, чем усы казаков, то на брюликах для развратных женщин не экономили, но деньгу на патроны берегли. Поэтому стрелковая подготовка воинов Тихого Дона была никудышной, о чем Семен Михайлович, хорошо их знавший, и писал.

А Буденный брал себе любого крестьянского или рабочего парня, за короткий срок делал из него кавалериста, учил владению холодным оружием и стрельбе. Ставил в строй под начало более опытного бойца и получал отличную боевую единицу, заряженную в обойму коллектива.

Кое-кто, родившись среди бетонных блоков на пыльном асфальте, думает, что на лошади нужно учиться с детства ездить… Конечно, некоторых и на заборе сидеть ровно нужно полжизни учить. Нормальный человек через неделю задницу седлом натирать перестанет, а через месяц на полном галопе будет умудряться и выспаться.

А учил Буденный своё войско напряженно, постоянно. Михаил Иванович Калинин при посещении Конной армии очень удивился однажды. Только из полосы напряженных боев бойцы вышли, а уже скачут строем эскадронами, тренируются стрелять и рубить. И почти весь световой день, без отдыха…

В рейдах конники Семена Михайловича чего только у белых не отбивали: броневики, бронепоезда, автомобили, аэропланы, пушки, пулеметы… Кавалерист, про которого потом говорили, что он технику не любил, больше на коня полагался, ничего не выбрасывал. Трофеями насыщал своё подразделение постоянно. Свой автоотряд, свой авиаотряд. А уж артиллерии у него было! И это всё использовалось в бою максимально эффективно. Кавалерии, настолько вооруженной техническими средствами, история еще не знала.

По большому счету, войско Семена Михайловича кавалерией и не было. Подразделения кавалерии в нем были, но даже назывались формирования у него — конная бригада, конный корпус, конная армия. Поменяйте транспортное средство, лошадь на автомобиль, и получите механизированную бригаду, корпус, армию. Тачанку на танк — и вот вам армия даже для наших дней вполне современная. Принципиально ничего не изменилось.

Я уже не говорю о том, что Буденный кардинально изменил тактику использования кавалерии при прорыве обороны противника. У него эскадроны в атаку на укрепленные позиции шли в конном строю, от чего в Первую мировую отказались все армии Европы. Буденный опять это ввел. Пока окопавшаяся пехота врага лежала на дне траншей, под снарядами и пулеметами буденовцев, он подводил на рубеж атаки эскадроны и его конники на полном аллюре, с минимальными потерями, врывались в расположение противника и вырубали его.

Если все называть своими словами, Семен Михайлович произвел настоящую революцию в военном деле. И мало кто мог понять его в то время. Сталин и Ворошилов понимали. Именно Иосиф Виссарионович продавил создание Первой Конной, подключив к этому В.И. Ленина, при сопротивлении замыслу всего высшего командования РККА. Воспеваемые ныне военспецы элементарно не понимали смысла предложения Буденного.

А когда Семен Михайлович узнал, что к нему членом Реввоенсовета армии назначен Ворошилов… он обрадовался. Климент Ефремович был его учителем и единомышленником. Легендарный командарм этого и не скрывал никогда.

6 декабря 1919 года состоялось заседание Реввоенсовета создаваемой Первой Конной — К.Е. Ворошилов, С.М. Буденный, А.Е. Щаденко. Пршугствовали командующий Южным фронтом А.И. Егоров и член Реввоенсовета фронта И.В. Сталин.

Сразу едва не вспыхнул скандал. Семен Михайлович начал докладывать свои соображения, указал на то, что войсковая конница в РККА используется неэффективно, в основном в интересах стрелковых подразделений, решая мелкие тактические задачи. Поэтому попросил передачи в Первую Конную 8-й кавалерийской дивизии червонного казачества. Что интересно, это же предложение ранее исходило от Сталина.

Но Александр Ильич Егоров уже освоился в роли командующего фронтом, поэтому повел себя стандартно для начальника с завышенным самомнением, вызванным недостатком ума. Предложение Сталина и Буденного он отверг.

Кичливость военспеца, получившего военное образование, отшибала последние мозги. Сам Егоров до революции дослужился всего лишь до полковника. Высшая его должность — командир полка. Боевой опыт того же Ворошилова, Буденного был гораздо больший. Приняв от Ворошилова в Царицыне 10-ю армию, он командовал ею успешно. Только успех ему обеспечила конная бригада Буденного. Понимать то, что присутствующие на заседании товарищи гораздо опытнее и умнее тебя, только волей случая, только потому, что ты военспец, ты оказался их начальником — это ему было не дано.

Раздувать скандал не стали. Перешли к организационным вопросам. Климент Ефремович предложил дивизионную структуру армии, от промежуточного звена в виде корпусов отказывались. Такая структура полностью себя оправдала потом, управление войсками упростилось.

К.Е. Ворошилов, С.М. Буденный и Е.А. Щаденко (слева направо) начальники 1-й Конной армии 

Дальше Климент Ефремович предложил сформировать то, чего ни в одной армии РККА до этого не было — Управление формирований. С небольшим уточнением, такое управление Ворошилов еще в Царицыне создал. Первым в РККА. Он уже на собственном печальном опыте убедился, что «создатель Красной армии» мало того, что развел в своем ведомстве грандиозный бардак, при котором заявки по линии снабжения месяцами гуляли непонятно где, пополнения шли совсем не в те войска, которые в них нуждались, а по принципу: лояльным — всё, упрямым — кукиш, — но и точно знал, что Первой Конной рассчитывать придётся почти исключительно на свои силы и ресурсы. Троцкий не забудет, что армия создавалась вопреки его мнению, сделает всё, что от него зависит, чтобы она провалилась. Поэтому, думаю, И.В. Сталин и провёл кандидатуру Ворошилова в Реввоенсовет к Буденному. Он видел, как Клюев Семена Михайловича под Царицыным сломал, фактически, у Буденного не хватило упёртости идти против командующего 10-й армией вплоть до Совнаркома. Да и авторитета не хватало ему для этого. Ворошилов — другое дело, он ни перед чем не остановится, если нужно, и Владимира Ильича подключит, стесняться не будет. А Ленин его обязательно услышит.

И Управление формирований при армии сыграло в дальнейшем решающую роль в обеспечении постоянной боеспособности войск. Первая Конная перестала зависеть от мобилизационных структур наркомата по военным делам. В Упраформ поступало всё трофейное имущество — обмундирование, снаряжение, боеприпасы, вооружение. На его базе была организована подготовка командных кадров, добровольцы и мобилизуемые проходили там военное обучение, из них комплектовались маршевые эскадроны, пулеметные команды, батареи. Именно поэтому, выходя из полосы затяжных кровопролитных боев, всякий раз Первая Конная в кратчайшие сроки восстанавливала боеспособность. Когда командование противника полагалось на то, что армии требуется для восстановления много времени, буденовцы неожиданно вновь вступали в бой.

Семен Михайлович Буденный не зря на протяжении всей своей жизни повторял, что называть бойцов Первой Конной буденовцами не совсем правильно. Правильней — ворошиловцы. И сам себя он считал ворошиловцем. И ждал он приезда Климента Ефремовича, когда уже получил приказ о создании армии с нетерпением:

«Большой опыт Ворошилова по организации 10-й Красной армии и руководству ею должен был очень помочь нам в решении многих вопросов, в частности, в деле создания армейского аппарата Конной армии (штаба, политуправления, тыловых учреждений и др.)».

А начальником штаба у Семена Михайловича был военспец Погребов. А надеялся Семен Михайлович в деле организации штаба на «слесаря» Ворошилова! Оценили?

На первом же заседании Реввоенсовета выяснилась еще одна штука: командир Первой Конной не был членом партии большевиков. У Сталина глаза на лоб полезли от удивления. Человек, который еще в разгроме корниловского заговора активно участвовал, который Советскую власть на Дону после Октября устанавливал, почти два года уже воевал за Советскую власть (да еще как воевал!) — не состоит в партии! Иосиф Виссарионович стал допытываться у Буденного, почему он не хочет вступать в партию. Ага! Не хочет! Буденный несколько заявлений писал еще в Царицыне в политуправление 10-й армии, но они там исчезали бесследно.

Семен Михайлович что должен был делать? Ехать в политотдел и теребить там партийных чинуш, окопавшихся при армии? Конечно, он подумал, что политотдел не рассматривает его заявление, потому что не считает его еще достойным звания большевика. И старался быть достойным. Но пока он не был большевиком, он полным доверием у партии и власти не пользовался — такое время было. Вернее, Троцкий с его шоблой спекулировали именно тем, что Буденный не большевик. Значит, не полноценный командир, а почти предводитель разбойничьей ватаги, значит, его нужно держать в ежовых рукавицах и даже в мыслях не допускать возможности выдвижения на вышестоящую командную должность. Поэтому фронтами и армиями командовали бывшие офицеры, боевой опыт и заслуги которых по сравнению с буденовским были ничтожными. И долго еще клеветали на буденовцев, изображая их расхристанной бандой. Вплоть до Бабеля. Даже не стеснялись эту клевету дуть в золи Ленину.

Сталин здесь же, на Реввоенсовете, эту ситуацию исправил, Семена Михайловича прямо на месте приняли в партию.

О самом Александре Ильиче Егорове в своих воспоминаниях С.М. Буденный отзывается с… почти теплотой. А кто бы ему позволил другого, если Егоров был в 1956 году реабилитирован, как жертва тирании Сталина? Ни один редактор рукопись со словами о том, что эта «жертва» начала своё выпрашивать еще в Гражданскую, не пропустил бы в печать. Но Семен Михайлович — писатель талантливый и очень ехидный. Туповатые цензоры прошляпили у него очень многое. Буденный воспользовался приемом, который в военном деле называется «отвлекающий удар». Характеризуя некоторых персонажей словами, исполненными уважения, он вставил в книгу документы и описания ситуаций, которые от «уважения» не оставляют даже мокрого места.

Настоящие военные 

Первую Конную высшее командование Красной армии прямо с первых дней ее боевой деятельности всеми силами старалось… уничтожить. Если у кого-то есть другое объяснение того, что с нею творили военспецы, то эта версия может основываться только на поголовной глупости и профессиональной непригодности этих бывших генералов и полковников. Глупости и военной тупости там, конечно, хватало. Но мотив действий этих «полководцев» абсолютно понятен, если точно понимать, какую жизненную школу прошли военспецы прежде, чем попались на глаза Троцкому. Чванство, пренебрежительное отношение к «необразованному быдлу» и карьеризм в самой подлой его форме. Не тот карьеризм, когда человек старается выдвинуться на порученном ему деле, а втаптывание в грязь и уничтожение всех, кто стоит на пути.

Вы скажете, что смысла во время войны не было этого делать, с таким подходом можно потерпеть поражение, и жизни вообще лишиться, не только карьеры? Да куда уж там! Если бы Деникин занял Москву и к нему привели под конвоем Егорова и таких же «героев гражданской войны», то Антон Иванович, узнав, как они командовали большевистскими полками, им бы с ходу выдал по бочке варенья и ящику печенья.

И Егоров, и остальные прекрасно понимали, что успехи Первой Конной, даже сама идея её создания, Буденного и Ворошилова выдвигают в разряд самых выдающихся военачальников, а за ними идут их комдивы, и на военном Олимпе станет очень тесно. Значит, оттуда полетят вниз те, кто напрасно пайки жрал.

Задача буденовцам Егоровым была поставлена стратегическая. Армия и создавалась как стратегически-оперативная единица для решения оперативных вопросов в масштабе фронта. Первая Конная должна была рассечь фронт Деникина на две части с выходом на Таганрог, чтобы не дать войскам белых, расположенных на Украине, отойти на Северный Кавказ. Самое уморительное, что даже автором этого плана был не Егоров, а Сталин, Ворошилов и Буденный. Реализация этого плана ставила ВСЮР перед катастрофой. Но для этого Первая Конная должна была прорвать фронт и совершить 500-километровый рейд, в прорыв за ней предполагалось ввести стрелковые части. Естественно было предполагать, что сразу же для ликвидации прорыва Деникин бросит против Буденного всё, что сможет найти.

Подлая натура Александра Ильича начала проявляться уже при решении вопроса о подчинение Буденному 8-й дивизии червонного казачества. Отказ. Но ведь в предложении Семена Михайловича, поддержанном Лениным, значилась армия в пять кавалерийских дивизий! Но включили в нее только 11-ю кавалерийскую дивизию под командованием Василия Ивановича Матузенко.

А где еще 2 дивизии? Только буквально накануне буденовцы вышли из мясорубки под Касторной, где понесли серьезные потери, но белых порвали на мелкие клочки, а им добавляют всего одну дивизию и потом это формирование называют конной армией! Егоров же включением в состав армии одной дивизии только боевую численность корпуса восстановил. Ведь это прямой саботаж приказа о создании армии. Да, добавили две стрелковые дивизии. Но и Конный корпус давно имел в оперативном подчинении две стрелковые дивизии! Семен Михайлович еще под Царицыном использовал пехоту для обеспечения операций кавалерии.

Но задачу Егоров ставил не корпусу, а армии! Тремя дивизиями, да еще две нуждались в докомплектации, рассечь весь деникинский фронт. А обеспечивать ось прорыва должны были только две дивизии пехоты. А прорыв — 500 км!

Самое же интересное, что командующий фронтом ставил задачу, которую С.М. Буденный уже выполнял, не дожидаясь приказа. Его войска во время первого заседания Реввоенсовета армии фронт Деникина прорывали. И волей случая А.И. Егоров стал тому свидетелем.

Вышло всё случайно. Решили выехать в район боевых действий, посмотреть 4-ю дивизию Оки Городовикова. И на глазах Сталина и Егорова эта дивизия была атакована неожиданно появившейся крупной кавалерийской частью белых. Городовиков развернул дивизию для контратаки, началась рубка. Семен Михайлович бросил на помощь резервный кавдивизион, белые побежали, но тут же попали под удар 6-й дивизии Тимошенко. Позже выяснилось, что бой велся со всем корпусом Мамонтова. Разгром казачьей конницы был страшным. Семен Михайлович вспоминал: «Сталин, Ворошилов, Егоров, Щаденко и я медленно проезжали по почерневшим холмам, устланным трупами людей и лошадей. Все молчали, скорбно оглядывали следы жестокой кавалерийской сечи. Тяжело было смотреть на обезображенные шашечными ударами тела людей. Сталин не выдержал и, обращаясь ко мне, сказал:

— Семен Михайлович, это же чудовищно. Нельзя ли избегать таких страшных жертв? Хотя, при чем здесь мы? — И он снова погрузился в раздумье…»

Егоров начал соображать, что Первая Конная, сформированная так, что она из себя по-прежнему в боевом отношении представляла все тот же корпус, может и правда приказ о выходе к Таганрогу выполнить.

Есть в военном деле, как и в геометрии, аксиомы. Если рота идет в атаку, то командиру роты некогда заниматься связью и снабжением. Он в наступающих порядках, организует атаку, двигает взводы, у него забота — ввести подразделение в траншеи противника и там закрепиться или идти на следующий рубеж атаки. Связь и снабжение — за командиром батальона. Это командир батальона орет на своих связистов: «Дай мне связь с ротой капитана N» — если у него в телефонной трубке тишина. И так же — по цепочке выше. Вплоть до армии и фронта. Уж если ты бросил в прорыв своё подразделение, то будь добр обеспечить связь с ним и его снабжение. В тылу ты, а не они.

Бывшего полковника Егорова это заставляли конспектировать на лекциях, когда он получал свое военное образование. И на маневрах потом это отрабатывалось. И еще во время германской войны ему это в голову вбивали. Он это знал.

Знали это Ворошилов и Буденный. Они только не рассчитывали на подлость. Бывший полковник, получивший «военное образование», нагло их прокинул и со связью, и со снабжением.

Мы же дети пыльного асфальта, нам сегодня трудно представить, что такое конница. И средства транспортировки у нас другие, и Гражданская война у нынешних историков не в моде. Мы теперь День Победы натужно празднуем каждый год. Нам понятней прорывы танковых армий. Дизеля-моторы, автоцистерны с солярой… Что будет с танковой армией, ушедшей в прорыв, если ее оставить без горючего и боеприпасов?

Егоров и оставил Первую Конную без «горючего» и боеприпасов. Первый «привет» от Егорова поступил уже при выходе Буденного к Покровскому. Он прислал директиву:

«Ударной группе т. Буденного в составе Конармии, 9-й и 12-й стрелковых дивизий, использовав самым решительным образом для быстрого продвижения пехоты весь наличный транспорт местного населения, стремительным натиском выдвинуться в район Донецкого бассейна и, заняв железнодорожные узлы Попасная, Дебальцево, Иловайская, отрезать все пути отхода для «Добровольческой» армии в Донскую область. Для занятия Таганрога выделить достаточной силы конную группу. Обращаю внимание т. Буденного, что от быстроты и решительности действий его ударной группы будет зависеть весь успех всей намеченной операции».

Обратили внимание, что уже даже стрелковые дивизии не штатные дивизии Конармии, а только входят в «ударную группу»? Но еще более удивительная штука — указание Реввоенсовету Первой конной посадить стрелков на телеги. Буденный уже давным-давно катал пехоту на телегах и санях, и в шибко умных указаниях не нуждался. Но этот бывший полковник еще и снабжение транспортом переложил на плечи командования конармии. Даже и это всё мелочи — 23 декабря состоялся знаменательный разговор по прямому проводу между Реввоенсоветом Первой Конной и Егоровым. Отрывки из этого разговора:

«О связи должен сообщить: вследствие действий бронепоездов от ст. Сватово до ст. Несветевич не только провода порваны, но и столбы попорчены. Меры к скорейшему восстановлению связи принимаются. Прошу обратить самое серьезное внимание на связь в тылу Конной армии, которая хронически прерывается и тем затрудняет всякую возможность связи с вами».

Ворошилов с Буденным деликатно напоминают командованию фронтом, что за связь с наступающей армией отвечает фронт (где они успели получить «военное образование»?)

А дальше макают Егорова мордой в дерьмо:

«Кроме того, мы неоднократно обращались с просьбой о снабжении Конармии санлетучками, медицинским персоналом. До сих пор ничего не сделано, и бойцы, которые заслуживают самого внимательного к ним отношения, в случае ранения остаются… без всякого медицинского надзора.

Такое положение абсолютно недопустимо, и мы, Реввоенсовет, убедительно просим немедленно принять самые решительные меры к удовлетворению нашей просьбы. Доводим до вашего сведения, что соединения 13-й и 8-й армий совершенно не обслуживают раненых и больных своих частей, чем обременяют и без того перегруженные жалкие силы медицинского персонала Конармии.

Убедительная просьба устранить это ненормальное явление».

Понятно, что психология «бабы еще нарожают» бывшему полковнику Егорову не позволяла озаботиться проблемой излечения раненных. А вот «кровавые большевики» Ворошилов и Буденный подбирали всех, независимо от принадлежности к их подразделению. Командарм 13-й, выпускник царской Академии Генштаба АИ. Геккер — военспец. Естественно, в 1937-м его шлёпнули. В 1956 реабилитирован.

А о командарме 8-й армией Гиттисе я уже упоминал. Тоже шлёпнули «героя». Может их еще тогда нужно было расстрелять, когда они своих раненных бросали на произвол судьбы и Ворошилов с Буденным подбирали их красноармейцев? Может они лишку почти 20 лет прожили?

Конечно, оставить без связи ушедшую в прорыв армию для ее уничтожения маловато, поэтому Первую конную оставили без «горючего». Но пока еще идет обмен телеграммами 23 декабря. Ворошилов с Буденным сидят на линии и принимают:

«Реввоенсовет Южного фронта: 1. Частично о боях 15–21 декабря нам известно. Дополнительные ваши сведения будут донесены центру. Реввоенсовет фронта, как и всегда, уверен в боевой мощи доблестной Конной армии.

2. Так как большие разрушения связи производит противник, надо всеми мерами восстанавливать ее, а до окончательного восстановления прямой телефонной связи тылового пггарма до позиции этот промежуток обслуживайте отдельным паровозом и далее — полевым телефоном, до передовых частей — летучей почтой.

3. По докладу начсанюжа вам высланы в Валуйки госпиталь, а для эвакуации — санпоезда и летучки. Вероятно, состояние транспорта задержало их. Сейчас все будет выяснено.

4. Соседним армиям будет указано о небрежном отношении и переобремененности вас вопросах санитарного характера.

5. В отношении связи тыла, особенно в направлении к вам, — начсвязи фронта прилагает все усилия. С переездом на днях пггаюжа Курск эти недочеты отпадут.

6. Штарму Конной обстановка диктует выдвинуться вперед, на что обращено внимание главкомом. По этому поводу после разговора с вами будем говорить с ним.

7. Куда вы полагаете перебраться и в каком состоянии связь до этого места от Валуек?

8. Укажите в грубых чертах передовую линию, занимаемую в данный момент частями Конармии, а также прошли ли наши бронепоезда на правый берег Донца и сколько у вас бронепоездов.

9. Отдан ли вами дальнейший приказ армии и когда он будет получен штаюжем.

10. Взято в плен кавалеристов 300 или 3 ооо и куда делась пехота, которой было 4 полка.

11. Как можно обрисовать себе после указанных боев все те части противника, которые принимали в них участие, и куда отошли главные остатки этих частей.

12. Замерз или открыт Северный Донец и захвачено ли на этом промежутке что-либо из подвижного состава.

13. Как вы полагаете вопрос защиты противником хотя бы ближайшего района Камышеваха, Попасная как живой силой, так и техническими средствами».

Специально эту часть привел без купюр. О том, что командование фронтом вообще ничего не знало об армии, которой это же командование нарезало выполнение стратегической задачи в интересах фронта даже говорить не стоит. Это было не командование, а передвижной балаган. В этом балагане никто ничего не делал, изображали из себя военачальников и обещали всё исправить, ссылаясь на «объективные» трудности.

Но что совсем смешно — в штате Первой Конной был авиаотряд. 12 аэропланов. И силы авиаотряда Буденный с Ворошиловым активно использовали для разведки и связи между дивизиями. Но они ни один самолет не послали в расположение штаба фронта со срочным донесением. А штаб фронта даже не обмолвился о существовании такого вида связи.

Почему Ворошилов и Буденный донесения с летчиками не отправляли — понятно. Им Егоров даже не то, что был как собаке второй хвост нужен, они опасались, что в штабе фронта замаскировавшихся белых гадов сидит не один человек. Лучше уж без снабжения воевать, чем получать удары противника по наводке из штаба своего фронта.

Но вот почему Егоров не вспомнил о наличии авиаотряда в армии, который можно было использовать и для связи со штабом фронта — загадка. Или это признак общей технической тупости царского офицерства, из которого военспецов набрали?..

А дальше переговоры проходили в режиме, как сейчас выражаются, жесткого троллинга со стороны Климента Ефремовича и Семена Михайловича:

«Боевой дух чудо-богатырей Конармии выше всяких похвал…»

Конечно, только чудо-богатыри на гривастых коняшках могут воевать в таких условиях:

«Связь восстановлена со станцией Кабанье. Во всем остальном приняты указанные вами меры. Однако ставим вас в известность, что Конармия не имеет ни одного связиста, ограниченное количество морзистов, надсмотрщиков, механиков и техников совершенно нет для наблюдения за постоянной связью со штабом и своими частями. Необходима присылка всего затребованного штармом Конной».

Командующему фронтом снова деликатно напоминают о его обязанности обеспечить связь между штабом фронта и нижестоящим штабом. И потом начинается форменное надругательство в особо изощренное форме над командующим фронтом:

«Давно идет разговор о высылке нам санлетучек и прочего. На самом деле мы ничего не имеем. От вас зависит нажать для скорейшего получения нами всего высланного».

«Настоятельно просим в кратчайший срок удовлетворить нас огнеприпасами просимом количестве».

«Обещанный вами фураж до сих пор не поступает и что-то о нем не слышно. А мы уже подошли к голодноватым местам. Огромная просьба обратить на это самое серьезное внимание».

«Мы вышли уже за рубежи имеющихся у нас карт. Обещанные и, по словам наштаюжа, высланные не поступили. Просьба протолкнуть их кратчайший срок».

Когда читаешь этот «троллинг», то выглядит всё до предела комично. Бывший полковник, грамотный, образованный человек, отправил танковую… простите, конную армию в глубокий, в полтысячи километров, прорыв но, забыл про горючее для танков, т.е. про овес и сено для лошадей. Боеприпасы тоже вне его круга интересов остались. Медицинское обеспечение провалено. Даже карты!!! Карты! — И те не прислал.

Он думал, что Буденный бывший унтер, поэтому карту читать не умеет и полки свои водит по звездам? Ни один пункт по обязательному снабжению армии штабом Южного фронта не выполнен: боеприпасов — нет, фуража — нет, связи — нет, медобеспечения — нет, карт — нет. В каком-нибудь 1941 году приехали бы в штаб сотрудники Лаврентия Павловича, взяли бы такого, как Егоров, под локотки, вывели на свежий воздух, да и шлёпнули бы из пистолета ТТ, потому что смысла вести его до трибунала никакого нет, преступная халатность, как минимум, на лицо.

Другой на месте Егорова, будь у него хоть капля совести, сам застрелился бы от стыда. Слесарь и унтер его учат открытым текстом его же обязанностям. Но честь русского офицера уже к тому времени превратилась в ничто, и комфронта телеграфирует:

«Овса в пути 8о вагонов, сена отправляется 50, остальное до обещанного грузится и будет направлено… Весь вопрос в транспорте, главным образом в топливе. Поэтому давайте больше угля, дабы обеспечить линии хотя бы от Касторной до Харькова и до вас».

Представляете уровень наглости и хамства этого полковника? Весь штат его штаба фронта со всеми структурами тылового снабжения сидит в тылу, ни черта не делает, в глубоком прорыве, не выходя из кровопролитных боев, дерётся с врагом оперативно-стратегическое войсковое соединение, требует от фронта законное — материально-технического обеспечения. А фронт отвечает — у нас топлива нет, отправьте нам топливо, может быть, мы и поезда с фуражом и боеприпасами отправим. Не суки ли? Вот тоже самое подумали и Ворошилов с Буденным, телеграфист трехэтажную матерщину не телеграфировал, конечно, ответ Реввоенсовета был таким:

«Фураж, полагаю, прибудет в 1920 году, а к тому времени при таком фуражном питании, потере и усталости лошадей это приведет пешему строю Конармию… Уголь уже имеется, как я сказал, до 1000оо пудов, но его нужно грузить. Для этого необходимо направить в наше распоряжение побольше дельных технических работников. На первый раз приложим все усилия, чтобы послать в Курск 2 состава с углем».

Описание этих переговоров Семен Михайлович закончил такими ехидными словами: «Комментировать этот разговор по прямому проводу нет надобности».

Комментировать, действительно, нечего. Остается только удивляться, как Александр Ильич дожил до 1938 года. Это сколько же терпения и какие железные нервы были у Сталина и Ворошилова, сколько же шансов они дали этой сволочи стать людьми?!..

Но А.И. Егоров — это еще ангелочек с белоснежными крылышками. То, что происходило дальше — историками советского времени было забыто, потому что такое советским школьникам и студентам рассказывать было категорически нельзя. Если бы на лекции по истории КПСС преподаватель стал говорить о том, как вели себя некоторые командиры Красной армии, то слушатели прямо с мест начали бы задавать вопросы: а почему их не расстреляли? Лектору пришлось бы объяснять, что все-таки их к стенке поставили, только позже. Лет через 20. Во времена «культа личности». И тогда следующий вопрос был бы закономерным: какой-то странный «культ личности», если при нем их так долго терпели.

И так можно было бы допрыгаться до того, что еще в эпоху Брежнева возродился бы сталинизм. Такого допустить, конечно, было нельзя.

К 1 января 1920 года был освобожден Донбасс. Связи со штабом фронта у буденовцев по-прежнему не было. Последний разговор между командованием Конной Армии и Егоровым был 23 декабря, я его цитировал. Да и Реввоенсовет Первой Конной, у меня сложилось такое впечатление, уже плюнул на фронт. Ворошилов, Буденный и Щаденко поняли, что толку от этого командования нет никакого. На обеспечение надеяться тоже перестали, перешли на самообеспечение, тем более, что трудящиеся Донбасса своим освободителям оказывали помощь с радостью. Они нахлебались лиха от белых.

Встал вопрос о дальнейших действиях армии, директивой, полученной при начале наступления на Донбасс, предписывалось выйти к Таганрогу. Разведка доносила, что и белые отводят туда свои части.

Сомнения в правильности прежнего плана возникли у Семена Михайловича, обстановка показывала, что Деникину важнее удержать ключевые опорные пункты — Ростов и Новочеркасск. Ворошилов предложил отдать приказ о движении на Таганрог, выехать в передовые части, там сориентироваться по обстановке. И когда было установлено, что основные силы белых сосредотачиваются в районе Ростова, Реввоенсовет инициативно принял решение одновременно наступать на Таганрог, по плану Егорова, но главный удар нанести в направлении Ростова.

На Таганрог пошли и-я кавалерийская и д-я стрелковая дивизии под общим командованием Щаденко, усиленные бронепоездами, и 6 января ими город был занят.

А 7 января основные силы Буденного ударили в направлении Ростова. В это же время, двигаясь на фланге Конармии, к городу стали подходить части 8-й армии красных, и 7 января две дивизии этой армии, 15-я и 16-я, были атакованы с фланга крупным кавалерийским соединением Деникина, понесли большие потери и отошли, укрывшись за позициями 4-й дивизии Буденного. Вот этот факт запомните.

8 января оборона белых Конармией была прорвана и 6-я кавалерийская дивизия ворвалась в город. Деникинцы столь быстрого развития событий не ожидали, город был взят, что называется, тепленьким. К 10 января Ростов от белых был очищен, а 4-я дивизия заняла и Нахичевань.

Ворошилов с Буденным отправили телеграмму в адрес Реввоенсовета Южного фронта и Ленину:

«Красной Конной армией 8 января 1920 г. в 20 часов взяты города Ростов и Нахичевань. Наша славная кавалерия уничтожила всю живую силу врага, защищавшую осиные гнезда дворянско-буржуазной контрреволюции. Взято в плен больше 1000о белых солдат, 9 танков, 32 орудия, около 200 пулеметов, много винтовок и колоссальный обоз. Все эти трофеи взяты в результате кровопролитных боев. Противник настолько был разбит, что наше вступление в города не было даже замечено врагом и мы всю ночь с 8 на 9 января ликвидировали разного рода штабы и воинские учреждения белых. Утром 9 января в Ростове и Нахичевани завязался уличный бой, длившийся весь день.

10 января города совершенно очищены и враг отогнан за Батайск и Гнилоаксайскую. Только страшные туманы и дожди помешали преследовать врага и дали ему возможность уничтожить небольшие переправы через реку Койсуг у Батайска и через р. Дон у Аксайсхой. Переправы через р. Дон и железнодорожный мост в Ростове целы.

В Ростове Реввоенсоветом Конной образован Ревком и назначен начгарнизона и комендант. В городе масса разных интендантских и иных складов, переполненных всяческим имуществом. Все берется на учет и охраняется.

Сегодня, 11 января, был смотр двум кавдивизиям, где присутствовало много рабочих Ростова и Нахичевани во главе с подпольной организацией коммунистов. Провозглашены приветствия Красной армии, Советской республике и вождям Коммунистической революции.

Реввоенсовет Конной от имени Конармии поздравляет Вас со славной победой и от всей души провозглашает громовое «ура» за наших вождей.

Да здравствует великая Красная армия!

Да здравствует окончательная победа коммунизма!

Да здравствует мировая Советская власть!».

И с этого момента начинается нечто невообразимое. Ростов — основной опорный пункт Деникина. Ясно, что командование войсками, которое обеспечило взятие города, сразу становится в шеренгу главных победителей. Им — ордена, почетное революционное оружие и служебный рост. У любого адекватного высшего армейского начальства должно появиться намерение выхватить из Реввоенсовета такой армии кандидатуры на должности уже командующих фронтами. Но там все должности заняты. И все командующие фронтами понимают, что они очень серыми выглядят на фоне Климента Ефремовича и Семена Михайловича. Александр Ильич Егоров мог попытаться приписать себе мудрое руководство Первой Конной, но его бы здесь же осадил товарищ Сталин, который входил в Реввоенсовет Южного фронта и своими глазами видел, как Егоров руководил. Поэтому Александр Ильич вёл себя очень скромно. Но он же был не единственный, кто мечтал о славе и лаврах!

С.М. Буденный, М.В. Фрунзе, К.Е. Ворошилов. Настоящие полководцы 

10 января Южный фронт Егорова был переименован в Юго-западный, а Первая Конная армия передана в подчинение Юго-восточному фронту, командующий Василий Иванович (но не Чапаев) Шорин, бывший полковник.

И 12 января в Ростов прибыл командующий 8-й армией Юго-восточного фронта Сокольников, это вот его две дивизии, сунувшись к городу 7 января, получили от деникинцев звездюлей и побежали прятаться за спинами буденовцев.

Сокольников в городе собрал совещание командиров своих дивизий, пригласил на это совещание Ворошилова с Буденным и там с наглой мордой объявил, что Первая Конная не по праву вошла в Ростов, она должна была брать Таганрог и Нахичевань, значит, Буденный и Ворошилов — гады позорные, которые лишили 8-ю армию славы и почета.

Как вспоминают некоторые очевидцы, Семен Михайлович хотел просто дать Сокольникову в морду. Ворошилов его удержал, кончилось тем, что разругались, Климент Ефремович сказал этому «герою»:

— Сначала воевать научись, потом уже города штурмуй.

Буденный с Ворошиловым с совещания ушли, хлопнув дверью так, что она едва с петель не слетела. Семен Михайлович так написал:

«Когда мы вышли на улицу, Климент Ефремович упрекнул меня за резкий тон в разговоре с Сокольниковым.

— Каким же тоном говорить с такими людьми?! Видите ли, ему не нравится, что Ростов заняла Первая Конная, а не 8-я армия. Учтите, Климент Ефремович: за недовольством Сокольникова кроется ненависть наших врагов, которые при каждом удобном и неудобном случае суют палки в колеса Конармии, стремятся принизить каждую ее победу. Кому это на пользу?..

— Ну, довольно бушевать, Семен Михайлович, — остановил меня Климент Ефремович. — Знаю, сейчас вспомнишь, что Конармию ничем не снабжают, что выздоравливающих конармейцев из госпиталей направляют в другие армии…».

Наверно, Гриша Сокольников (Бриллиант) тоже стал невинной жертвой «сталинского террора»? Он же был честным коммунистом, да?..

Шорин к 1920 году ненавидел Буденного люто. Он не забыл, как его зверски отодрал Ленин еще за манипуляции с Конным корпусом, когда Шорин не давал, в буквальном смысле этого слова, начать операцию по разгрому Мамантова… Наложилась и военная политика Троцкого к тому времени. Лев Давидович, коль у него не получилось протабанить дело с созданием Конной армии, решил сделать «ход конем». Он выбросил лозунг «Пролетарий, на коня!». И спешно начали пытаться создавать конные армии. С Мироновым уже обломались, но не успокоились. На очереди был Думенко. А Первую Конную после занятия ею Ростова, когда Деникину она нанесла фатальное поражение, решили ликвидировать.

Разумеется, такое победоносное соединение расформировать никто бы им не дал, поэтому его решили подставить под разгром.

Деникинцы, выбитые из Ростова, окопались за Доном, используя естественные преграды рек Дон, Маныч, Койсуг они выстроили долговременную оборону. Буденовцам поставили задачу эту оборону прорвать в районе Батайска и выйти на линию Ейск, Старо-Минская, Кущевская. Т.е., бить в лоб изготовившегося к упорной обороне противника. Да еще конницу бросили через батайские болота, которые даже в засуху были трудно проходимыми.

Предварительно кодла Троцкого надула Ленину в уши, что «банда Буденного», захватив Новочеркасск, нажралась спирта и разграбила город, устроив там еврейские погромы. Весь смак в том, что ни одно подразделение Конармии даже не входило в Новочеркасск. Расчет был сделан на то, что если Ворошилов с Буденным откажутся губить лучшую конницу РККА в батайских болотах, то их обвинят в разложении и партизанщине и убедят Ленина «банду» расформировать. Пока будут разбираться и проводить трибуналы — дело будет сделано.

Прокол замысливших эту подлость состоял в том, что они не предполагали следующее — Ворошилов и Буденный военного образования не имели, но были военными прирожденными. Поэтому, известив штаб Юго-восточного фронта о том, что наступление через Батайск является глупостью, они поставленную задачу начали выполнять. 17, 18, 19 января Первая Конная пыталась вести атаки в направлении Батайска, сам командарм и Ворошилов шли в наступающих порядках, во время одной из атак Климент Ефремович едва не погиб.

При переправе через замерзшую реку он с группой буденовцев попал под артиллерийский обстрел. Лед треснул и Климент Ефремович провалился с лошадью в полынью. Конь, подарок Буденного, англичанин «Маузер», седока не сбросил, что и спасло Ворошилову жизнь. В это время началась встречная атака казаков, на Ворошилова выскочили несколько станичников, которые попытались его пленить. Ворошилов, отстреливался, уложил несколько человек, здесь подоспела помощь. С «Маузером» Климент Ефремович не расставался, пока жеребец не умер от старости. Чучело знаменитого коня было выставлено в музее Красной армии…

Положение осложнялось тем, что находившиеся на флангах конармии остальные армии активности не проявляли, поэтому командование белых спокойно снимало войска с других участков фронта и бросало их против буденовцев.

А 21 января части Первой Конной понесли уже очень серьезные потери, и терпение Ворошилова и Буденного закончилось. Им стал ясен весь замысел Шорина. По прямому проводу они потребовали от комфронта отменить приказ, губящий армию. В ответ услышали, что Первая Конная «утопила свою славу в винных подвалах Ростова».

Тогда РВС армии направил телеграмму Сталину и Троцкому:

«В ночь на 9 января Конармия с боем заняла города Ростов-на-Дону и Нахичевань. Весь день 9 и полдня 10 января шел бой в городах и на переправах через Дон. Вследствие оттепели, дождей и уничтожения переправ противником Конармия была лишена возможности на плечах противника переправиться через Дон и занять Батайск и Койсуг. В течение восьми дней противник оправился и оттянул в район Азов, Койсуг, Ольгинская, Старочеркасская большие кавчасти и, занимая высоты по левому берегу Дона, сильно укрепился.

Мороз 17 и 18 января дал возможность Конармии приступить к выполнению директивы Юго-Восточного фронта от 9 января. Нами была занята станица Ольгинская и Н. Подполейский, но под давлением превосходных сил противника наши части вынуждены были оставить указанные позиции и отойти за Дон.

Снова наступившая оттепель превратила всю низменность на левом берегу р. Дон в непроходимые топи. Бои 20 и 21 января окончились для Конармии и 8-й армии полной неудачей. Причина наших неудач — отсутствие плацдарма для развертывания и маневрирования конницы и скверная погода. Конармии приходится барахтаться в невылазных болотах, имея в тылу единственную довольно плохую переправу через Дон.

В разговоре 22 января по прямому проводу Шорин, требуя во что бы то ни стало овладения г. Батайск, Койсуг, допустил несправедливые, оскорбительные и недопустимые выражения по адресу Конармии. Считаем своим нравственным долгом категорически протестовать против подобных обвинений командующего фронтом, которому кто-то освещает положение в ложном свете.

Командующему фронтом Шорину нами (предложена) следующая комбинация: 8-я армия, оставаясь в Нахичевани и Ростове, берет на себя защиту этих городов, а Конармия перебрасывается в район станицы Константиновская, где, легко переправившись на левый берег р. Дон, форсированным маршем поведет наступление на юго-запад, уничтожая все на своем пути. За успех этих операций ручаемся нашими головами. Если же будем продолжать попытки овладеть г. Батайск от Ростова, Нахичевани, наша нравственная обязанность предупредить вас и в вашем лице Советское правительство, что мы уничтожаем окончательно лучшую конницу республики и рискуем очень многим.

Командующий фронтом Шорин с нашим планом не согласен. Просим вашего вмешательства, дабы не погубить Конармию и не ликвидировать успехи, достигнутые Красной армией в этом направлении».

После телеграммы в штаб конармии пожаловал, наконец-то, Василий Иванович Шорин собственной персоной. Эта гнида, как и большинство военспецов, предпочитала руководить действиями своих войск, не вылезая из теплого штаба. Только телеграмма заставила его выехать к войскам. Вагон с Шориным прибыл на близлежащую станцию, он вызвал к себе Ворошилова и Буденного и с порога начал на них орать, что они только и знают, что водку жрать вместе со всей армией, а воевать не хотят.

— Поехали в армию, посмотрите, сколько там у нас пьяных, — Климент Ефремович в состоянии запредельного бешенства, становился внешне абсолютно спокойным.

Л.Д.Троцкий. С картой. Без французского романа. 

Глядя на его побелевшие от гнева глаза, Шорин притих. Проехались по частям. Крайне изнуренные тяжелыми боями люди на алкашей не были похожи.

После осмотра войск вернулись в вагон. Ворошилов снова потребовал отменить преступный приказ. Шорин отказался, посоветовал, если не согласны, жаловаться в РВС Республики, т.е. Троцкому.

Эта тварь, возомнившая себя полководцем, не знала, что Климент Ефремович к Ленину дверь ногой открывал…

… Сразу после разговора с Шориным Ворошилов и Буденный отправили подробную телеграмму о его методах командования Ленину, Сталину и Троцкому с требованием либо снять этого «полководца» с Кавказского фронта, в который к тому времени был переименован Юго-Восточный фронт, либо, если Шорин устраивает Реввоенсовет Республики, освободить от командования Реввоенсовет Первой Конной.

А пока события после отправления телеграммы развивались по старому сценарию — буденовцев бросали в прорывы, соседние армии стояли. Деникин сосредотачивал против конармии всю кавалерию, что у него была, и прорывы ликвидировал. Силы Первой Конной таяли.

2 февраля Реввоенсовет армии отправил телеграмму еще и Главкому С.С. Каменеву, но Семен Михайлович прямо писал: «По правде говоря, после всех бед, лично я мало верил, что наш доклад Главкому изменит положение. Большие надежды у меня были на письмо, отправленное В.И. Ленину».

Здесь из Таганрога приезжает Ефим Щаденко, который занимался там комплектованием 14-й кавалерийской дивизии и сообщает, что ему стало известно о нахождении в Курске Сталина. Буденный с Ворошиловым бросаются к телеграфному аппарату, им удается связаться с Курском и переговорить с Иосифом Виссарионовичем. Тот сообщает, что он уже 8 дней назад добился смещения Шорина, в Реввоенсовет фронта назначен Орджоникидзе.

Семен Михайлович в воспоминаниях приводит разговор от 4 февраля по телеграфу между Сталиным и Орджоникидзе:

«У аппарата Орджоникидзе.

Сталин. Здравствуй. Два дня ищу, в Саратове ли? Нашел. Дважды говорил с Конной армией. Выяснилось:

1. Шорин до сих пор продолжает командовать вопреки приказов. 2. Шорин ведет войну с Конной армией. За период последних операций отобрал у нее подчиненные ей в оперативном отношении две стрелковые дивизии. Командарм 8 Сокольников создал вокруг Конармии атмосферу вражды и злобы, з. Саратовский штаб изолирован от Конной и 8 армий из-за Шорина, ввиду чего он рисует превратиться в фиктивный штаб. В результате всего этого — полная дезорганизация правого фланга.

Узнав все это, ЦК партии потребовал от меня немедленного выезда в район правого фланга для разрешения вопросов на месте, но я не мог выехать по некоторым причинам, о которых я здесь говорить не стану. По моему глубокому убеждению, ваш новый комфронт и члены Реввоенсовета должны принять следующие меры: 1. Немедленно удалить Шорина. 2. Выехать самим на правый фланг. 3. Объединить группу Думенко с Конармией в одну мощную силу, подчинив первую последней. 4. Передать Конармии в оперативное подчинение две стрелковые дивизии для опоры на флангах. 5. Отставить командарма 8 Сокольникова без промедления… Обо всем этом считаю своим долгом сказать тебе на основании всех имеющихся у меня данных. Если хочешь, я могу потом передать копию одного из моих разговоров с Конной армией. Я кончил.

Орджоникидзе. Здравствуй. Все, что ты передал, я понимаю, но из-за отсутствия связи мы были не в силах изменить создавшееся положение. Шорин со вчерашнего дня уже не командует, приказ ему вручен в Купянске. Надеемся, все это удастся уладить, хотя с некоторым запозданием. Разговор с Конармией просим передать. Нельзя ли получить через вас Конную и 8-ю армии. Жду копию переговора с Конной армией. Лично я полагаю, что нам по приезде на место удастся живо покончить с этой бессовестной травлей».

Картина вырисовывается очень любопытная из истории боевого применения Первой Конной армии. Само высшее командование Красной армии своими руками целенаправленно, упорно уничтожало соединение, которое создавалось с целью решения оперативно-стратегических вопросов и это соединение в разгром Деникина внесло решающий вклад.

Нам упорно вдалбливали хрущевско-брежневские пропагандисты в головы, что Сталин репрессировал героев Гражданской войны, вот этих Шориных, страдая маниакальной подозрительностью. Уже после развала СССР, наследники этих пропагандистов тактику сменили. Сегодня слишком явно видно, что к 30-м годам «герои» начали активную борьбу против Советской власти, поэтому мало кто решается поставить под сомнение правомерность судебных решений по ним. Тогда придумали ход с «перерождением элит». И ситуация стала выглядеть следующим образом: сначала шорины и Сокольниковы были героями, потом они зажрались и обленились, начали стремиться захватить власть с целью жировать на высоких постах.

Но вот из истории Первой Конной хорошо видно, что там перерождаться было вообще нечему. Еще и командование в Красной армии той поры было коллегиальным, командующий фронтом не был единоличным начальником, за его решениями стоял Реввоенсовет фронта. Посмотрим на «подельников» Василия Ивановича не-Чапаева. Члены Реввоенсовета Юго-Восточного, позднее — Кавказского, фронта: С.И. Гусев, И.Т. Смилга, В.А. Трифонов.

С.И. Гусев (Я.Д. Драбкин) — из старых большевиков. Примечательно, что в 1910 году он получил, как сам объяснял, нервный срыв на почве долгого нахождения на нелегальном положении, поэтому с революционной работой на 7 лет завязал. И снова стал «революционером» уже в 1917 году. Во хитрожопый! Климент Ефремович чего-то нервных срывов не получал, когда его арестовывали и ссылали! Но, Гусев-Драбкин успел в 1933 году помереть своей смертью, до времени, когда Троцкий призвал своих сторонников к открытому террору, он не дожил.

И.Т. Смилга — расстрелян в 1937 году. В 1927 году его за активное участие в троцкистской оппозиции из партии исключили и сослали в Минусинск на 4 года. В ссылке Ивар Тенисович заявил, что он с Троцким ничего общего иметь не желает, раскаялся и просил его простить. Его простили, в партии восстановили, дали должность заместителя председателя Госплана СССР. Но, оказалось, зря поверили, в 1937 году расстреляли. Когда я писал, что Семен Михайлович Буденный подавал заявление на прием в партию в политуправление 10-й армии, а там эти заявления терялись… так вот, Смилга в то время был начальником Политуправления РВСР, все политуправления армий ему подчинялись.

В.А. Трифонов — тоже старый большевик. Расстрелян в 1938 году. У него остался сын — Юра. И уже судьба сына совсем не вяжется с наличием у Иосифа Виссарионовича Сталина маниакальной подозрительности. Папу, героя Гражданской войны и старого большевика, из-за этой подозрительности шлепнули, а сына Сталин за повесть «Студенты» наградил премией своего имени III степени. Совсем подозрительно. Кстати, Юрий Трифонов, один из любимейших писателей нашей позднесоветской интеллигенции, больше всего прославился своей антисталинской повестью «Дом на Набережной». Недосмотрел Иосиф Виссарионович, видно, чувство маниакальной подозрительности у него временами сменялось на наивную доверчивость.

Так разве папа Юрия Трифонова и вся компания РВС фронта «переродились» к 30-м годам? А когда они злонамеренно уничтожали лучшую конницу Республики — они еще не были суками?

А когда они, как члены партии, до 30-х годов давали рекомендации для вступления в партию кандидатам, то они выбирали сознательных коммунистов, а всем приспособленцам и подлецам отказывали в приеме? Сами — подлецы, а в партию подлецов не пускали? Или, наоборот, они начали ВКП(б) набивать карьеристами и тварями? Трифоновых-Смилг перестреляли, но сколько их протеже в партии осталось — кто теперь скажет?

Многое становится ясным, когда биографией Климента Ефремовича занимаешься…

Как только отстранили от командования Шорина, и новым РВС фронта был принят план Ворошилова и Буденного, так Деникин сразу увидел над головой тяжелый медный таз, которым накрывались все его надежды на устойчивую оборону.

11 февраля Первая Конная начала марш в направлении Платовская, Шара-Булукский, а 2 марта в ходе Егорлыкской операции были разгромлены основные кавалерийские части белых и фронт Деникина начал стремительно разваливаться. Но удивителен не столько подвиг конников Буденного, сколько… Главное, что обеспечило победу Красной армии против белых войск — это наличие у белых таких же командных кадров, какими были и военспецы Троцкого. Они же все из одного лукошка брались — из кадров царской армии. Зато в Красной армии были Чапаевы, Фрунзе, Буденные и Ворошиловы, которые вопреки своему высшему командованию громили колчаковских и деникинских генералов не за звездочку на погонах, а во имя революции и освобождения народа.

При Егорове Первая Конная пошла в прорыв и осталась без связи, при Тухачевском, новом комфронтом, пришедшем на смену Шорину, ничего не изменилось. Вообще, мысль назначить бывшего офицера, который в 1914 году всего несколько месяцев находился на должности заместителя командира роты, а потом несколько лет пребывал в плену, на командование армиями и фронтами — очень оригинальна. Тот же Климент Ефремович еще в Луганске в 1918 году командовал отрядом, который был по численности в несколько раз больше, чем гвардейская рота на германском фронте в 1914 году. И командовал в более сложных условиях, командовал успешно. И сам армию еще сформировал. Да, конечно, юнкерское училище он не заканчивал, и на скрипочке, как Миша, пиликать не мог.

Только два отрывка из мемуаров Семена Михайловича: «Конная армия с группой стрелковых дивизий 10-й армии по существу оказывалась перед главными силами Деникина. Мы чувствовали, что предстоящие операции Конармии должны были решить судьбу всего Кавказского фронта. К этому времени связь со штабом фронта опять прервалась, и нам приходилось действовать, как говорил Климент Ефремович, «по нашему революционному чутью»».

«4-я дивизия, продвигавшаяся в авангарде армии, в 22 часа 15 февраля неожиданно натолкнулась на 50-ю стрелковую дивизию 10-й Красной армии. Бойцы 50-й дивизии, возглавляемые начдивом Ковтюхом, лежали в глубоком снегу и вели бой с бронепоездом и пехотой противника, оборонявшими станцию Шаблиевку. Пользуясь темнотой, передовые части 4-й дивизии обошли белогвардейцев с юго-запада и совместным ударом с частями 50-й дивизии выбили их из Шаблиевки, захватив в плен батальон пластунов 1-го Кубанского корпуса генерал-лейтенанта Крыжановского.

Овладение Шаблиевкой явилось началом боевых действий Первой Конной армии на Северном Кавказе.

Ковтюх сообщил нам, что в направлении Екатериновка, Новый Маныч и Бараники, кроме его дивизии, действуют отдельная кавалерийская бригада Курышко и 20, 32 и 34-я стрелковые дивизии 10-й армии.

Командующий 10-й армией А.В. Павлов потерял связь с этими дивизиями, и они действовали по собственной инициативе. Посоветовавшись с Климентом Ефремовичем, мы решили в интересах выполнения задачи фронта временно подчинить в оперативном отношении стрелковые дивизии 10-й армии и кавбригаду Курышко Реввоенсовету Первой Конной армии. Приглашенные в Реввоенсовет начальники стрелковых дивизий выразили свое согласие с принятым нами решением. Непосредственное руководство пехотой 10-й армии было возложено на М.Д. Великанова — начдива 20-й стрелковой дивизии».

У командующего фронтом нет связи с командующими армиями, командармы, кроме Буденного, не имеют связи с дивизиями… Так же скрипач-виртуоз Миша попробовал и с поляками воевать. Зато фанаберии!

После завершения Егорлыкской операции Климент Ефремович с Семеном Михайловичем поехали на трофейном бронепоезде в Ростов, где дислоцировался штаб Первой Конной, нужно было готовиться к операции по окончательному разгрому Деникина, организовать материальное обеспечение армии.

В Батайске узнали, что там стоит поезд со штабом Тухачевского, как нормальные военные, Ворошилов и Буденный решили посетить своего начальника, представиться ему и доложить о состоянии армии, выяснить, какие задачи будут армии поставлены в дальнейшем.

Оцените! Тухачевского назначили командующим фронтом, части его фронта почти месяц ведут активные боевые действия, завершили крупную наступательную операцию. А комфронта даже в лицо не видел командующего самой значимой армии! Виртуальный командующий!

И если бы Буденный с Ворошиловым сами к нему не пожаловали, то он бы их так и не увидел, подозреваю…

Членом РВС фронта был к тому времени Георгий Константинович (Серго) Орджоникидзе, человек прямой, излишней деликатностью не страдающий. Отсутствие излишней деликатности некоторыми обидчивыми натурами часто воспринимается за грубость, на самом деле это не грубость, а манера ставить на место лакея, возомнившего из себя барина. Серго мог и в морду дать лакею, перешедшему черту.

Семен Михайлович описал первую встречу его и Ворошилова с Тухачевским достаточно красноречиво, только в «политкорректных» выражениях. Цензура другого не допустила бы, потому что и скрипач Миша был ко времени написания «Пройденного пути» реабилитирован, числился в выдающихся полководцах и героях.

Прибыв на станцию, Ворошилов с Буденным нашли вагон Тухачевского, вошли в него, в проходе вагона столкнулись с розовощеким молодым человеком, который спросил: кто они такие? Представились. Розовощекий юноша сразу начал орать: почему они нарушили его приказ, изменили маршрут наступления конармии с Мечетинской на Торговую?

Догадались, что этот молодой розовощекий крикун и есть Тухачевский. Семен Михайлович ему стал объяснять, что, следуя приказу комфронта, они бы попали в места, где невозможно было бы обеспечить лошадей фуражом и погубили бы конницу. Тот не унимался. На крики вышел Серго Орджоникидзе, обрадовался, увидев командиров героической Первой Конной, оборвал вопли Миши-скрипача, если верить Семену Михайловичу, такими словами:

«Брось придираться. Нужно радоваться. Ведь противник разбит. Разбит в основном усилиями Конармии. А ты говоришь… Даже Екатерина Вторая сказала, что победителей не судят, — и он обернулся к нам. — Будем знакомы — Орджоникидзе».

Сам факт, что Серго обращался к комфронтом на «ты» при его подчиненных, да еще в таком тоне, который, даже в очень смягченном описании Буденного выглядит вызывающе оскорбительным: в лоб сказал, что противник разбит «в основном усилиями Конармии», а не благодаря чьему-то мудрому командованию, тем более, командования со стороны штаба фронта вообще не было, ввиду полного отсутствия связи, — означает только одно: Орджоникидзе уже понял, каким полководцем является Тухачевский, еще одна креатура Троцкого, и ни малейшего уважения к этому выскочке не испытывал.

А дальше Семен Михайлович пишет вещи уже совершенно комичные:

«В салоне Тухачевский спросил меня:

— Вы как здесь очутились?

— Едем в Ростов.

— Почему без моего ведома?

— Мы едем в свой штаб и о вас узнали чисто случайно. А узнав, решили представиться.

— Ну хорошо, — сказал Тухачевский, — но я же вам в Ростов ехать не разрешал.

— А разве бывает такой командующий армией, который каждый раз, как ему есть надобность ехать в свой штаб, спрашивает о том командующего фронтом?

— Прав он, — отозвался своим звонким баритоном Орджоникидзе. — Чего ты к нему придираешься? — повторил он и заговорил с нами. — Мы сами собирались добраться до вас, посмотреть на ваши дела. Очень хорошо, что приехали. А то мы точно не знали, где вас искать — в Белой Глине, в Торговой или в Мечетинской. Ну рассказывайте, каковы ваши дела, как Конармия».

Я представляю, какими ошалевшими глазами смотрели Ворошилов и Буденный на этого «полководца». Во-первых, штаб Тухачевского не имел связи с Конармией, поэтому что-то кому-то разрешать или запрещать Мйшаскрипач не мог физически.

Во-вторых, штаб Тухачевского даже не знал, где находится штаб самого крупного подчиненного войскового подразделения. В-третьих, сам Тухачевский представления не имел, где находится командование этого подразделения даже уже после завершения операции, проводимой фронтом.

Суммируем всё: вступив в командование фронтом, Тухачевский не догадался лично познакомиться с командующими армиями, поставить и уточнить им задачи в наступлении лично. После начала операции его штаб сразу утратил связь с армиями. Первая Конная пошла в прорыв, беря под свое командование дивизии других армий, которые болтались в полной неизвестности по степи. Уже Деникин был разбит, войска вышли из боя, но Тухачевский до сих пор так и не имел сведений о дислокации штабов и командования!

Можно было бы заподозрить Семена Михайловича в поклепе на расстрелянного маршала, только вот какое дело — с поляками Миша-скрипач воевал точно также.

Ладно, молод он был и неопытен. Но начальниками штаба Кавказского фронта в те дни были военспецы — сначала В.В. Любимов, потом С.А. Пугачев (тоже 1938 год не пережил), да вообще там в штабе военспецов было, как тараканов на помойке, они не могли подсказать командующему, что во время наступательной операции связь с армиями — самое главное?

Ну, и какова роль военспецов в разгроме белогвардейцев и интервентов?..

… Когда Тухачевский из вагона ушел, Ворошилов и Буденный остались с Орджоникидзе. Начали интересоваться его мнением о комфронта. Григорий Константинович покатывался от смеха: «Клаузевица особенно хорошо знает и почитает».

Дальше Миша-скрипач, больше не нарываясь на то, что ему бывший унтер и слесарь могут опять рога обломать, командовал Буденным так:

«Подошел М.Н. Тухачевский. Пожимая нам руки, спросил:

— Как дела на фронте, товарищи? Чем порадуете?

— Все складывается очень хорошо, — доложил я. — Разбитые и деморализованные части второго Кубанского корпуса и примкнувшие к нему подразделения Чеченской и Астраханской дивизий под прикрытием бронепоездов отходят в направлении станиц Хадыжинской и Кабардинской. Наши передовые войска успешно преследуют их. Но теперь мы достигли горных районов, где действия крупных масс конницы затруднены. К тому же в горах совершенно отсутствует фураж. Все это заставляет просить вас освободить Первую Конную армию от боев за Туапсе и вывести ее на отдых. В предвидении новых задач, которые нам предстоит выполнять, это крайне необходимо.

— Противник основательно потрепан, теперь его добьют наши стрелковые части, — добавил Ворошилов. — Можно использовать тридцать четвертую дивизию, а также приданные нам две кавалерийские — Кавказскую и имени Блинова.

— Но они малочисленны и тоже утомлены, — возразил командующий фронтом.

— Как малочисленны?! — не сдавался Ворошилов. — Все три пополнены добровольцами и усилены отбитым у противника оружием.

— Михаил Николаевич, а ведь товарищи, пожалуй, правы, — поддержал нас Орджоникидзе. — От Кабардинской до Туапсе вдоль железной дороги, на перевалах и в ущельях коннице действовать будет трудно. Кроме того, нельзя не учитывать, что Кубань скоро разольется и тогда Первая Конная окажется отрезанной в голодных местах.

— Все это правильно, — согласился Тухачевский. — Я представляю, Григорий Константинович, с какими трудностями встретится конница в горах. Но удар по противнику всеми силами скорее бы решил дело. Нам нужно прижать белых к морю и не позволить им ускользнуть через порты. Поэтому-то я и рассчитывал использовать Конную армию, надеясь после овладения Туапсе предоставить ей отдых.

Тухачевский взглянул на карту и на минуту задумался. Потом поднял голову:

— Ну хорошо, убедили. Учитывая, что вам предстоит переброска на другой фронт, и, вероятно, даже походным порядком, считаю возможным удовлетворить вашу просьбу. Только учтите — противника в районе Хадыжинской и Кабардинской Конармия должна уничтожить. После этого можете отвести дивизии на отдых на северный берег Кубани. А тридцать четвертую направьте к Туапсе, она перейдет в девятую армию».

Запомните, как изменилось отношение Михаила Тухачевского к Ворошилову — изображать командующего он еще изображал, но уж очень покладистого.

24 марта завершилась последняя наступательная операция Красной армии на деникинском фронте — Майкопская. Естественно, главную роль и в ней сыграла Первая Конная.

Сегодня очень моден у историков взгляд на роль Антанты в гражданской войне, как стремление стран коалиции максимально затянуть её, не дать победить ни белым, ни красным. Чушь собачья. Страны Антанты после войны с Германией переживали колоссальные экономические трудности, поэтому в их интересах было как можно быстрее с большевизмом покончить и начать «осваивать» Россию, опираясь на марионеток — колчаков-деникиных.

И действовали Англия и Франция в этом плане грамотно, настойчиво. Они же вообще подняли и пустили в ход все ресурсы, которые только можно было найти. Антон Иванович Деникин жаловался, что не все его заявки по снабжению удовлетворялись. Жаловался он, скотина неблагодарная, напрасно. Поставки ВСЮР шли огромные, но Деникин воровство у себя развел еще более грандиозное. Да на одного его и не рассчитывали Керзоны. Они-то цену ему знали. «Историки» один фактор из виду упускают: пока шла вся катавасия с Деникиным, Антанта лихорадочно помогала Пилсудскому создать польскую армию. Туда вбухали еще больше, чем в ВСЮР. И очень с этим делом спешили. Деникину нужно было продержаться на пару месяцев дольше и ему на помощь пришли бы поляки.

А вот молниеносно проведенные Ворошиловым и Буденным операции поставили крест на плане добить польской интервенцией ведущую тяжелую войну на юге Советскую Россию. Никто не мог предполагать, что Первая Конная армия выступит как сила, которая белогвардейский фронт будет буквально рвать на куски за считанные дни, что белоказачья конница окажется совершенно бессильной перед ней.

И представьте, в каком положении оказалась бы наша страна, если бы военспецам и троцкистам удалось в батайских болотах угробить лучшую конницу Республики, если бы война на юге затянулась еще на пару месяцев? Чем было бы отражать польскую агрессию, если основные части РККА были бы заняты в противостоянии с ВСЮР?

Только осознавая такие факты можно понять, почему Климент Ефремович и Семен Михайлович после гражданской войны стали героями легендарными.

С завершением разгрома Деникина сразу поднялся вопрос о переброске Первой Конной на польский фронт. Там к тому времени ситуация была крайне плачевной. Поляки в марте 1920 года захватили Мозырь, части Красной Армии под командованием ранее упоминавшегося военспеца Гитгиса попытку отбить город провалили. Этот военспец, благополучно разваливший второй фронт, которым он командовал, был смещен, на его место, на Западный фронт, сунули еще одного «гения» — Тухачевского.

Второй фронт, Юго-Западный, доверили Егорову, который благодаря действиям Первой Конной, числился в выдающихся полководцах.

7 мая в Киев вошла польская кавалерия. Грозила катастрофа. Деникин-то ушел в отставку, но ВСЮР вместо него возглавил Врангель. И главными спонсорами «черного барона» и Пилсудского были французы, а это уже было гарантией согласованности действий враждебных Советской России сил. Ситуация была более чем опасная.

Единственной силой, которая могла спасти положение на фронте, была Первая Конная армия. Но она находилась на Кавказе, почти за 1000 километров от театра советско-польской войны.

Встал вопрос о ее срочной переброске. И принятие решения о способе переброски армии было бы похоже на веселый водевиль, если бы это не происходило на самом деле.

Климент Ефремович с Семеном Михайловичем сразу же, как только узнали о намерении передислоцировать армию по железной дороге, как указывал РВС Республики, предложили свой план. Конные дивизии должны были перебрасываться своим ходом, техника — железнодорожным транспортом. Аргументы РВС армии были абсолютно здравыми. Армия же конная, после всадника с шашкой и винтовкой, главная составляющая армии — лошадь. Лошадь — это такая «техника», которая без воды и корма неизбежно выйдет из строя. Элементарно умрет. По всему маршруту предполагаемого следования только что прокатились боевые действия с белыми, в результате железнодорожная инфраструктура была основательно разрушена. Главное — разбиты на станциях водокачки. В пути следования не только паровозы было бы трудно водой заправлять, нечем было бы поить лошадей. А конь за (утки 4–5 ведер воды потребляет. Т.е., на станциях нужно было бы лошадей из вагонов выводить к оборудованным поилкам, либо подавать по системе водопроводов воду к вагонам. Но если нет даже водокачек, то проблема организации водопоя конского поголовья становилась неразрешимой. Ворошилов представлял, что такое движение крупной войсковой части по железной дороге в условиях разрухи. Он это пережил во время рейда к Царицыну.

Но даже если удалось бы решить проблему с водой, то с обеспечением фуражом уж точно ничего сделать было нельзя. На станциях скирды сена и амбары с овсом не стояли. И трава между рельс и шпал плохо растет, даже бесполезно из вагона лошадок выводить на выпас. На Кавказе заготовить необходимое количество фуража в ограниченные сроки было невозможно, а сроки поджимали. Даже если бы и заготовили, то для его транспортировки эшелонами невозможно было бы найти достаточного количества подвижного состава.

Т.е., перевозка армии в вагонах привела бы к появлению на советско-польском фронте не Первой Конной, а Первой Спешенной армии. Кони в пути пали бы за дело мировой революции.

Расчеты Ворошилова и Буденного, кроме того, показывали, что перевозка займет минимум 4 месяца при условиях изношенности паровозного парка, дефицита топлива и проблем со снабжением. Через 4 месяца воевать будет поздно. Своим же ходом конница 1000 километров спокойно пройдет за один месяц. Маршрут будет пролегать по сельской местности, где нет особых проблем закупить фураж у населения (да-да, закупали. Именно закупали, да еще помогли крестьянам с сельхозработами, не банда мародеров перебрасывалась).

Но Генштаб уперся на своем. Главком С. С. Каменев вызвал Ворошилова и Буденного в Москву. 30 марта они выехали из Ростова и только через несколько суток добрались до Москвы. В обычных условиях поездка занимала порядка 20 часов, но положение в то время с железнодорожным транспортом было почти катастрофическим. И командование конармии еще раз убедилось, что переброска по железной дороге невозможна.

В Москве у С.С. Каменева состоялось совещание, на котором, кроме Климента Ефремовича и Семена Михайловича, присутствовали начальник полевого штаба РВС Республики П.П. Лебедев и начальник Оперативного управления Б.М. Шапошников. Решался вопрос о передислокации армии.

Штаб РВС настаивал на железной дороге. П.П. Лебедев привел «убедительный» аргумент: времена Чингисхана прошли, наступил век техники, нужно ездить в вагонах, а не скакать верхом. А все расчеты они с Шапошниковым уже сделали. Осталось исполнять.

Буденный с Ворошиловым упёрлись. Приводили свои доводы, что движение в походном строю позволит сохранить дисциплину, к фронту армия подойдет с обозами, т.е. сразу готовой к боевым действиям, да еще по маршруту следования ликвидирует банды на Украине, времени понадобится максимум два месяца.

Лебедев возражал, Шапошников отмалчивался. Каменев закончил совещание тем, что поручил штабу РВС еще раз проверить расчеты. Естественно, впавший в амбицию начальник полевого штаба мог только подтвердить свои выкладки.

Назревала катастрофа. Если бы приказ был отдан, то его нужно было бы исполнять. Крайним за неисполнение приказа сделали бы командование Конармии. Попробовали пробиться к Троцкому, тот принять их отказался, сослался на занятость работой на IX съезде РКП(б), который проходил в это время.

Оказывается, партийный съезд был как раз в то время, когда Ворошилов в штабе РВС бодался с военспецами! Ах, суки! Твари позорные! Простите, но других выражений подобрать не могу. Человека, который столько сделал для революции, который почти во всех дореволюционных съездах участвовал, не раз Республику от гибели, в прямом смысле слова, спасавшего, даже делегатом на съезд не пригласили?! Это был первый съезд, после 1907 года, на котором не присутствовал Климент Ефремович. Это пока он с шашкой эскадроны лично в атаки водил, несколько раз едва не погиб, пока он руководил подразделением Красной армии, которое решало и решило стратегические вопросы обороны, кто-то делал карьеры, а его уже задвинули так, что даже на съезд делегатом не послали!

И парторганизацию Первой Конной армии, армии, обеспечившей разгром Деникина лишили права послать на съезд делегата?! Скоты.

Конечно, кодла Троцкого, которая политуправлением РККА рулила, очень боялась, что Климент Ефремович, как и на VIII съезде, с трибуны назовет всё, что происходило с командованием фронтами, своими словами, мог случиться скандал нешуточный. Но хоть грамм совести был у будущих «жертв репрессий»? Не было ни грамма. Зачатков совести не было.

Называется, сделал себе карьеру Климент Ефремович. Упал в этой карьере до одного из многочисленных армейских членов реввоенсовета…

А ведь Буденный с Ворошиловым могли оставить под роспись копию своих соображений в штабе РВС и начать тупо исполнять приказ этих военспецов, которые были спецами только в пожирании пайков. И когда всё закончилось бы крахом, сдохли бы лошади, и поляки разогнали бы войска под командованием «полководцев», можно было бы поднять свои отвергнутые соображения и размазать по стенке и Каменева, и Лебедева, и их начальника Троцкого. Это был бы правильный карьерный ход. Только что было бы со страной Советов?

«Карьеристы» решили биться до конца. Нашли в Москве Сталина. Иосиф Виссарионович здесь же выбил им приглашение на съезд партии и там свёл с Лениным. Само собой, как только Владимир Ильич их увидел, так сразу же после заседания они оказались у него в кабинете. Беседа длилась несколько часов. Ленина интересовало, как всегда, всё. Но главное, он посмотрел выкладки по переброске армии и согласился с ее командованием. Сразу сказал, чтобы Ворошилов с Буденным его согласие передали Каменеву.

Вопрос был решен. Только врагов себе Климент Ефремович с Семеном Михайловичем в лице руководства полевого штаба РВС нажили смертельных. Начальство, особенно если оно подлое, ненавидит, когда подчиненные прыгают через голову.

И П.П. Лебедев сразу же начал подличать. Он урезал конармии количество вагонов для переброски техники.

На повторном совещании у Каменева Ворошилов запросил для переброски техники и боеприпасов 15–20 эшелонов. П.П. Лебедев сократил запрос до 8–10.

Вся соль в том, что по плану самого же штаба РВС для перевозки армии нужно было порядка по железнодорожных составов. Т.е., Ворошилов назвал цифру в 6 раз меньше. На что П.П. Лебедев ответил, как свидетельствует С.М. Буденный:

«Почему так много? … Вы же сами утверждали, что с железнодорожным транспортом у нас плохо. Больше чем восемь-десять эшелонов не дадим».

Вот что этот ответ означал? Я вижу только одно: если вы, гады, не уважаете начальство и ходите плакаться к Ленину, то мы вас услышали. Вы Ленину говорили, что с железнодорожным транспортом плохо? Ну, так и снаряды в телегах везите. И аэропланы. И броневики своим ходом гоните. Пушки тоже тащите лошадьми. По фигу, что после 1000 км вы их в хлам разобьете — вам же с поляками воевать, а не мне, бывшему генерал-майору царской армии Лебедеву.

Значит, если бы конармейцы не возбухали, то нашлись бы по эшелонов, а когда они добились своего, то только 10?

Семен Михайлович на совещании вскипел так, что Ворошилову пришлось его оттаскивать от этого Лебедева. Каменев с компанией струсили. Они поняли, что если будут и дальше заниматься интригами, то эти двое не остановятся. Эти двое не карьеры делали, они за дело переживали. А таких людей подлецам лучше обходить десятой дорогой.

Стоит ли удивляться тому, что как только Фрунзе стал наркомом обороны, так Лебедев загремел из Москвы начальником штаба Украинского военного округа. Настоящему полководцу Михаилу Фрунзе подлая скотина под боком была без надобности. Пусть этот Пал Палыч еще благодарит бога, что с ним так мягко обошлись, и помер он своей смертью в 1933 году. На Украине он ходил в заместителях и начальниках штаба под Ионой Якиром. Наверняка, вместе и приняли бы «мученическую смерть от рук сталинских сатрапов».

Я знаю, что у вас может возникнуть закономерный вопрос: куда смотрел Владимир Ильич Ленин, если с его любимцем поступали настолько бессовестно?

А куда надо, туда он и смотрел, не зря его называли гением в тактике. Владимир Ильич знал, что Клим на любом участке работы сделает всё, что он него зависит, и еще немного больше. Конечно, член РВС Первой Конной армии — должность не первого ранга, зато на этой должности Климент Ефремович обеспечил быструю победу в войне, что равноценно в тех условиях вообще победе. И такого человека на задворках держать было преступно. Владимир Ильич и сделал очень грамотный ход. Но об этом дальше.

3 апреля 1920 года Первая Конная двинулась от Майкопа и 26 мая уже начала атаки польских позиций. Как и планировал РВС армии. Еще по пути буденовцы разогнали махновские отряды в Гуляй-Поле.

Сегодня в моде утверждения, будто наши военные в 1941 году учились воевать у вермахта. Кто первым эту ерунду начал продвигать, уже вряд ли можно установить, но ерунда отстоялась к нашему времени до консистенции гранита в военно-исторической науке. Понятно, что унтерменши сами не способны ничего придумать, они только за господами подглядывают и копируют, как мартышки. Мысль, что это немцы велосипед не стали изобретать, а скопировали структуру и тактику самого эффективного войскового соединения начала XX века, нашей Первой Конной армии, в головы патриотов-националистов почему-то не приходит. Мешает, наверно, этому большевистский характер лучшей русской армии. Невероятно тяжело им прийти к пониманию того, что коммунисты Ворошилов и Буденный в военном деле произвели революцию. Ворошилов и Буденный не страдали комплексами, они у противника не стеснялись учиться и когда увидели, как Краснов воюет крупными кавалерийскими соединениями, то не стали брезговать этим опытом, сами такие соединения начали создавать. Но не как мартышки, они идею массовой конницы развили. Получилось очень интересно. Биограф Климента Ефремовича В. Кардашов писал о том, как противники оценивали лучшую красную конницу:

«Вот свидетельство одного из них — начальника штаба казачьей Донской армии генерала Келчевского.

“Красная конница, — писал он, — во всё внесла новые приемы, начиная с разведки. Высылая в разведку редко по одному, а большей частью по два и даже по три эскадрона на каждое направление, они снабжали эти эскадроны большим количеством пулеметов на тачанках, чего раньше никогда не бывало, они сбивали не только разъезды противника, но и крупные его части и всегда добивались цели разведки. Благодаря этому они подходили к полю боя и вступали в бой всегда с открытыми… глазами. Дальше, ведя главные силы в бой, они назначали в авангард полк и даже бригаду от дивизии. Главные силы, подходя к бою и сойдясь на дистанцию действительного артиллерийского огня, не прятали, а смело выдвигали вперед могучую артиллерию с огромным числом ездящих пулеметов (на тачанках) и с броневиками, которые, смело выдвигаясь, расстреливали головные части конницы противника. Во время действия своей артиллерии красные конные дивизии на широких аллюрах и огромными массами развертывались и безостановочно шли в атаку. Кавалерийские начальники красных никогда не боялись неудачи в атаке своих головных полков. Они часто даже пользовались этой неудачей. Когда противник начинал преследование этих головных полков при их неудаче, главные силы красной конницы, дав ему увлечься, наносили могучие удары, а часто окружали конницу противника своими шедшими на уступе лучшими и отборными полками. Если противник, потерпев неудачу, давал тыл, они жестоко преследовали его на десятки верст, сперва отборными по конскому составу полками, затем отдельными эскадронами и броневиками. Преследование велось на один, на два перехода без боязни очутиться далеко в тылу превосходящих сил противника. По окончании успешного боя конница обычно шла на отдых в неглубокий тыл. Это у Буденного было введено в разумное правило, причем, в то время, пока конница отдыхала, пехота, которая придавалась Конной армии, чего тоже до сих пор никогда не бывало, держала фронт, служа как бы щитом хорошо поработавшей коннице. Но стоило только врагу поднажать, как конница решительно выдвигалась вперед, наносила удар и дальше или преследовала врага, или вновь заслонялась пехотой. А пока конница преследовала противника или билась с ним, пехота совершала марш вполне спокойно и спокойно занимала указанные ей пункты, чтобы опять послужить щитом коннице. И вот благодаря умелому сочетанию действий пехоты и конницы не только пехота, но и конница всегда находилась в отличном порядке. Люди бодры и веселы, лошади сыты и хорошо убраны”».

Не правда ли, очень похоже на тактику немецких танковых и моторизованных дивизий? Но и это еще не всё. Немцы никогда тупо не ломились сквозь жесткую оборону противника, они старались нащупать в ней слабые места, рвали там и в прорыв сразу вводили массу подвижных войск на большую глубину. Новшество?

Как бы не так. 26 мая 1920 года Первая Конная приступила к взлому долговременной обороны поляков у Казатина. Сходу прорыв не удался. Климент Ефремович с Семеном Михайловичем не имели намерения положить армию у польских окопов, стали искать слабое место в обороне, нащупали это место, 5 июня под Самогородком смяли ляхов и армия устремилась в тыл противника, на Бердичев и Житомир, 3-й польской армии Рыдз-Смиглы стало светить окружение, поляки начали отступление, похожее на панический драп. 12 июня буденовцы вошли в освобожденный Киев, 10 июля был занят Ровно.

Само собой, если Юго-Западным фронтом командовал Егоров, то и командование было точно такое же, как и в начале боевого пути Первой Конной — без связи и снабжения. Всё повторилось в точности. Но, читая мемуары С.М. Буденного, ловишь себя на мысли, что командованию конармии связь со штабом фронта была нужна, как кобыле рога между ушей. Только мешают уздечку надевать. Когда временами связь все-таки появлялась, то из штаба фронта шли такие приказы, от которых Семен Михайлович ругался, как сапожник, а Ворошилов его успокаивал:

— Да не горячись ты! Может, им оттуда виднее.

Хрен там что Егорову было виднее. Если бы сами Буденный и Ворошилов не озаботились безопасностью своих флангов, а рвались на штурм Львова, как армии под командованием Тухачевского на штурм Варшавы, то у Егорова было бы то же самое, что и у Тухачевского. Один в один.

Может быть, я ошибаюсь. Но только действия этих военспецов настолько повторяющиеся и стандартные, что даже смешно. Как против Деникина они отправляли конармию в глубокий рейд с задачей расчленения фронта противника, а сами в глубоком тылу сидели в ожидании, когда им прилетит весточка с фронта о победе, так они и с поляками воевали. Если же связь неожиданно для них появлялась, то они в полной растерянности отдавали первые пришедшие на ум приказы.

Только у Александра Ильича снова была в подчинении Первая Конная, а у Михаила Николаевича такой армии не было, он решил, что буденовцев ему заменит кавалерийский корпус Г.Д. Гая. И вляпался. Гай — не Буденный. И Ворошилова у Гая не было. Поэтому случилось именно то, что и должно было случиться: Пилсудский поймал войска Тухачевского на том, что тот забыл о флангах, ударил по ним и окружил большую часть соединений. Конный корпус Гая попал в котел, был прижат к границе Восточной Пруссии, выдавлен туда и интернирован.

И, кстати, начальником штаба у Гая был тоже, естественно, военспец Я.Я. Юршевский, подполковник, курсы Николаевской Академии Генштаба закончил. Видно, о флангах на курсе им не рассказывали лекторы.

Польская компания наглядно показала, что с командованием в Красной армии творится что-то невообразимое. Если еще против подобного себе противника, белых войск, оно через пень-колоду, но воевать было способно, в основном за счет того, что положение спасали такие самородки, как Чапаев, Буденный, Котовский, то против европейской армии оказалось бессильным. Да, польская армия была в то время в полном смысле слова — европейской. И вооружена европейцами, и тактика европейская, и инструкторами нашпигована, даже Шарль де Голль при штабе Пилсудского тогда околачивался, а против Первой Конной действовала американская авиаэскадрилья.

После окончания советско-польской войны был проведен «разбор полетов». Советское правительство, военное ведомство и ЦК сошлись на том, что не учли фактора национального, якобы. Ждали восстания в тылу войск Пилсудского польского пролетариата, восстания не случилось, поэтому вместо взятия Варшавы обошлись «ничьей» по результатам конфликта. Владимир Ильич Ленин тоже согласился с этой оценкой. И сам озвучивал именно такие причины военного провала. Можно спекулировать на том, что Ленин руководствовался в политике принципом всегда говорить правду, поэтому оспаривать его мнение сегодня не стоит. А можно хоть немного подумать и сообразить, что есть такая правда, которую может на публике сказать только враг. Степень боеготовности армии, особенно недостатки и просчеты ее командования, это уже большая и важная военная тайна. Все-таки война в 1920 году еще не была закончена, и противника очень воодушевило бы признание советского руководства, что высший командный состав РККА элементарно воевать не может ввиду интеллектуальной убогости.

Сам же главком С. С. Каменев так объяснял причины провала наступления войск:

«Рассматриваемый период борьбы во всем ходе событий оказался краеугольным. По достижении вышеуказанных успехов перед Красной армией сама собою, очевидно, стала последняя задача овладеть Варшавой, а одновременно с этой задачей самой обстановкой был поставлен и срок её выполнения “немедленно”… Перед нашим командованием, естественно, стал во всю свою величину вопрос: посильно ли немедленное решение предстоящей задачи для Красной армии в том её составе и состоянии, в котором она подошла к Бугу, и справится ли тыл. И теперь, как и тогда, на это приходится ответить: и да, и нет. Если мы были правы в учете политического момента, если не переоценивали глубины разгрома белопольской армии и если утомление Красной армии было не чрезмерным, то к задаче надо было приступить немедленно. В противном случае от операции, весьма возможно, нужно было бы отказаться совсем, так как было бы уже поздно подать руку помощи пролетариату Польши и окончательно обезвредить ту силу, которая совершила на нас предательское нападение. Неоднократно проверив все перечисленные сведения, было принято решение безостановочно продолжать операцию…


ГЛАВА 7

Таким образом, Красная армия открыто пошла на риск, и риск чрезмерный. Ведь операция, даже при удовлетворительном разрешении всех перечисленных условий, все же должна была вестись прежде всего без всякого тыла, который быстро восстановить было совершенно невозможно после произведенных белополяками разрушений… Самая операция овладения Варшавой с севера крайне отрывала наши главные силы от ивангородского направления, куда отходили значительные силы белополяков, и затем чрезмерно растягивала наш фронт. Силы же наши не имели возможности получить пополнения, так как железные дороги, оставленные нам белополяками, были совершенно разрушены, с каждым днем таяли.

Таким образом, к моменту развязки мы шли, с каждым днем уменьшаясь в числе, в боевых припасах и растягивая свои фронт» (С.С. Каменев. Записки о Гражданской войне и военном строительстве).

Замечательное во всех отношениях объяснение. Очень похожее на мычание школьника у доски, когда учитель строгим голосом спрашивает, почему он уроки не сделал. Школьник отвечает, что думал — его к доске не вызовут. У Каменева то же самое: послали войска в наступление, не обеспечив им тыл. Думали, что поляки испугаются и капитулируют, увидев грозные лица комиссаров? Оказалось, что двоечника к доске вызвали, т.е. Пилсудский по этому тылу и нанес удар. Это было не командование, а скопище тупых авантюристов, которых к армии на пушечный выстрел подпускать нельзя. Когда их войска угодили в мешок, когда операция была бездарно провалена, они придумали, что рассчитывали на польский пролетариат, а тот их подвел. Интересно, в какой газете они прочитали, что в Варшаве полыхает рабочее восстание, когда планировали свою авантюру? Вернее, нормальную операцию они превратили в авантюру, забыв о связи, разведке и снабжении войск. Если вы поинтересуетесь, за сколько километров от порядков наступающих армий находился штаб Тухачевского, то больше никаких вопросов по поводу причин провала польской компании у вас не возникнет. Совсем там ни причем польский пролетариат.

Нет, я не склонен считать, что такие, как Егоров и Тухачевский уже в 1920 году сознательно предавали Советскую власть. Предателями они стали гораздо позже, когда увидели, что их, «полководцев», особо никто героями и полководцами не считает. Дело, мне видится, гораздо проще обстоит. В 1904–1905 годах деградация генеральского и офицерского корпуса в войне с Японией предстала во всей красе. Так позорно и бездарно воевать могли только войска под командованием кретинов.

Но до Первой мировой войны в армии ничего не изменилось. Деградация только продолжалась. И офицерский корпус в Первой мировой проявил себя во всей красе. Умудриться во время войны вызвать у солдат, с которыми идешь в бой, лютую ненависть к себе — это нечто. Это приговор царскому офицерству.

И вот половина этого офицерства по воле Троцкого перекочевала в командные структуры рабоче-крестьянского войска. И что вы хотели от него? Суворовых и Багратионов хотели в его среде увидеть?

Там и были «Суворовы». Вот 20 мая Ворошилов с Буденным получают директиву РВС Юго-Западного фронта на развертывание. Начинают исполнять ее, но кое-что им из этой директивы становится неясным. Начинают просить встречи с комфронтом. Заметьте, Первая Конная — главная ударная сила Юго-Западного фронта. Она уже развертывается для наступления. А командующий фронтом еще даже не встретился лично с командованием армии! И не намеревался этого делать!

Ворошилов с Буденным на личной встрече настаивают. Егоров ее несколько раз назначает и переносит. За это время поступает от РВС фронта новая директива, уже на наступление. А Егоров продолжает от встречи увиливать.

Наконец 23 мая Климент Ефремович с Семеном Михайловичем едут к Егорову. И тут начинается настоящий водевиль. Они задают комфронта вопрос в лоб: как мы будем прорывать позиционную оборону противника без пехоты?

Просят у Егорова хотя бы одну стрелковую дивизию. Получают категорический отказ. Дальше начинаются совсем уже интересные вещи. Семен Михайлович в мемуарах буквально издевается над своим командующим:

«Но у меня имеется еще вопрос: в директиве не указано, где проходят рубеж обороны противника, его инженерные заграждения, не определена группировка неприятельских сил в полосе наступления Конармии.

— Кроме того, — добавил Ворошилов, — совершенно неясно положение наших соседей — Фастовской группы и 14-й армии.

Командующий фронтом пригласил нас к карте. Из его информации мы узнали, что фронт 12-й армии проходил от устья реки Припять по правому берегу Днепра, затем в обход киевского плацдарма противника на левом берегу до Ржищева. Южнее, на линии Поток — Богуслав — Медвин — Буки, оборонялись соединения Фастовской группы, 14-я армия занимала рубеж Соболевка — Жабокрин и затем по левому берегу реки Ольшанка до Днестра.

— Нас, Александр Ильич, особенно интересует противник, с которым придется иметь дело, — повторил я свой вопрос.

— Сведения фронтовой разведки весьма скудны. Известно, что примерно на участке Липовец — Сквира действует тринадцатая познанская пехотная дивизия, а в районе Белая Церковь — Тараща расположена кавалерийская дивизия генерала Карницкого. Но не исключено, что там имеются и другие соединения».

Оказывается, в директиве на наступление нет сведений о противнике … просто никаких сведений нет. И в ней нет даже сведений о соседях конармии. Егоров что-то пробовал изобразить пальцем на карте (с такого военного станется и пальцем в карту тыкать), но Буденный продолжил издеваться: где противник, на которого наступать нужно?

В конце концов, получили от «полководца» ответ: где противник и какими силами — неизвестно. Финиш. Приплыли. Наступление запланировали, стрелки на картах нарисовали, только забыли выяснить, где противник и какими силами. Ну что здесь сказать? Зато у командующего было военное образование. Правда, уши у него краснели, когда бывший слесарь и бывший унтер его слегка по карте рожей повозили. Конечно, у Александра Ильича была веская причина от встречи со своими подчиненными увиливать.

Вы теперь точно уверены в том, что я клевещу на Егорова и его собратьев-военспецов, когда называю их баранами?


Не будь на юго-Западном фронте Первой Конной, там произошла бы такая же катастрофа, как и у Тухачевского. Если бы вообще удалось оборону поляков прорвать.

Самое интересное, что вполне осознавали своё ничтожество такие как Тухачевский. Только осознавали это в момент, когда их петух в задницу клевал. Как только момент проходил, так снова принималась горделивая поза со скрещенными на груди руками. Наполеоны же!

Миша-скрипач, когда начался разгром его фронта поляками, отойдя от первого шока, сразу сообразил, кто может предотвратить катастрофу. Мигом связался с Троцким и Каменевым и выпросил себе буденовцев. Только уже поздно было.

Зато в мирное время ехидно, за глаза, подсмеивался над некультурными и необразованными Ворошиловым и Буденным. На это ума и воинского таланта у него хватало…

И будь на месте военспецовской бестолочи на командовании фронтами люди, которым эти бестолочи, поддерживаемые Троцким, не дали возможности карьерного роста, такие самородки, как Ворошилов, Буденный, Фрунзе, то гитлеровская Германия столкнулась бы в 1939 году не с просравшими наследство Пилсудского гонористыми маршалами… Если бы вообще смогла гитлеровская клика вырасти во что-нибудь серьезное, все-таки граница с Германией была бы общей. Удавили бы в зародыше. Но это — альтернативная реальность. Бог с ней.

… Едва только конница Буденного вырвалась из польского окружения, куда ее загнало командование под завершение войны, как поступила новая вводная — срочная переброска на Врангелевский фронт. Предстоял марш в 700 километров. И там без палочки-выручалочки было не обойтись.

Почти два года люди не выходили из боев. Мы даже представить себе не можем ту степень напряжения, тот уровень героизма. Стираются постепенно из памяти нашего народа подвиги бойцов Гражданской. «Стираются» — это я еще смягчил очень сильно. Уничтожаются. У нас же как сегодня та война трактуется — «брат на брата»? Наверно, Врангель был братом Ворошилова. А Мамонтов — братом Буденного. Кому Пилсудский был братом? — Только Дзержинскому, кажется.

Помните, что И.В. Сталин говорил на Параде 7 ноября 1941 года? Товарищи, нам сегодня трудно, но это всё ерунда, по сравнению с тем, что было в годы интервенции. Помните? В ВОВ у СССР союзники были, да еще и не самые последние государства на Земле, а тогда — одни против всего мира.

Представляете? Вот те парни, которые в буденовках шагали со штыками наперевес и скакали с шашками наголо на наймитов империалистов: Колчака, Юденича, Деникина, Пилсудского, Врангеля, — они противостояли ВСЕМУ миру!

Судя по тому, как была организована борьба с 4-м походом Антанты, с выступлением Врангеля, Владимир Ильич решал задачу максимальной ликвидации влияния военспецов Троцкого в РККА. Провал наступления против Польши наглядно показал, что высшее командование армии обанкротилось. Оно элементарно не умело руководить воюющими войсками. Сегодня причину провала польской компании исследователи вопроса видят в нереалистичных первоначальных планах, предусматривающих взятие Варшавы. Именно так объяснял всё и Троцкий. Но при этом войска Тухачевского уже подошли к самой столице Польше. «Нереалистичный план» едва не закончился полным разгромом Пилсудского. Конечно, и Иосиф Виссарионович Сталин предупреждал… Но только о чем он предупреждал: «Наши успехи на антипольских фронтах несомненны. Несомненно и то, что эти успехи будут развиваться. Но было бы недостойным бахвальством думать, что с поляками в основе уже покончено, что нам остается лишь проделать “марш на Варшаву”».

Ничего вы у Сталина не найдете, кроме того, что к войне нужно относиться серьезно, а не забрасывать ляхов буденовками.

Распространены и спекуляции о том, что Ленин был сторонником авантюристического плана похода на Варшаву, а прагматик Сталин возражал против этого. Я не знаю, как охарактеризовать сочинителей этого бреда. Корректные выражения на ум не приходят. Эта версия основывается на простом жонглировании вырванными из контекста ленинскими и сталинскими цитатами. Поэтому сами определяйтесь, как относиться к этим историкам.

И подумайте сами, если не брать Варшаву, т.е. не идти на полный разгром Пилсудского, то альтернативный вариант остаётся один: выдавить польскую армию за линию Керзона и там остановиться. А потом Пилсудский соберётся с силами и захочет взять реванш. Или события иначе развивались бы? Он утёрся бы?

И сколько продлилась бы война? Сколько еще Советская Россия могла выдержать военное напряжение?

Потерпел крах не план войны с Польшей. План как раз был именно реалистичным. С падением Варшавы поляки вполне могли и капитулировать. Стрелки на карте нарисовали правильно. Только кроме раскраски карты забыли о «мелочах»: связь, разведка, обеспечение тыла и флангов, снабжение войск. Штабы фронтов находились за сотни километров от боевых порядков наступающих войск, в стационарном положении, а не двигались вслед за наступающими армиями. Нарастающие трудности со связью и снабжением армий не решались, а игнорировались, представлялись объективными и неразрешимыми проблемами. Боевой опыт военспецов, полученный ими в условиях вялотекущей позиционной войны с Германией, был неприменим к новым условиям войны маневренной. Воспитанный в условиях косности царской армии, перешедший на сторону большевиков офицерский корпус оказался в условиях Гражданской войны почти бесполезной обузой. Максимум, на что годились эти кадры — д ля штабной работы, командовать они не умели.

И доверять им операции по ликвидации последнего очага контрреволюции, Врангеля, было нельзя. Даже если бы они, при самых благоприятных условиях, как это было с Деникиным, когда исход противостояния решили действия конармии Буденного, смогли очистить Крым до зимы, не допустить продления войны еще на один год, то штаб Троцкого получил бы лавры победителей. Главный герой любой войны — поставивший в ней победную точку. И тогда политический вес «иудушки», особенно в армии, стал бы очень и очень серьезной проблемой. Кто бы потом очень сильно разбирался в том, за счет чего и кого Антанта была разгромлена.

Общее руководство разгромом Врангеля Владимир Ильич взял на себя. РВС Республики был задвинут в угол. Хватило того, что его руководители при завершении компании против Деникина допустили вопиющую халатность, дав группе генерала Слащева возможность беспрепятственного прохода в Крым. Военспец, командующий 13-й армией Иван Христианович Паука (репрессирован в 1941 и реабилитирован в 1953. Закономерность в судьбах этих «полководцев») позорно проспал отход частей Слащева.

Организация и непосредственное политическое руководство антиврангелевским фронтом были возложены на И.В. Сталина. Иосиф Виссарионович стесняться и деликатничать с РВС Республики не стал, он вообще уже давно Троцкого и его команду считал отстойной помойкой, полюбуйтесь на такой документ:

«Председателю Совета Труда и Обороны товарищу Ленину.

На совещании в составе Главкома, начальника Полевого штаба и запред. Реввоенсовета Республики, созванном мною на днях, Главком обещал перебросить на усиление Крымского фронта ряд воинских частей и технических единиц, перечень которых представляю Вам согласно Вашего устного предложения.

1) 52-я стрелковая дивизия;

2) 1-я стрелковая дивизия;

3) 23-я стрелковая дивизия;

4) 9-я стрелковая дивизия;

5) 9-я кавдивизия;

6) Добровольческая сибирская бригада;

7) бригада курсантов;

8) 1-я бригада Гольберга;

9) 2-я бригада Гольберга;

10) кавполк Гольберга;

11) четыре марш-эскадрона Гольберга;

12) девять марш-батальонов (окружных);

13) десять тысяч пополнений (до 15 июля);

14) кроме трех отправленных бронеотрядов еще семь бронеотрядов;

15) танки, число коих не установлено;

16) один истреавиадивизион в составе трех истреавиаотрядов;

17) два разведавиаотряда (двухместные самолеты)».

Это письмо И.В. Сталина В.И. Ленин переслал

Э.М. Склянскому с резолюцией: «Прошу вернуть мне это с Вашими пометками, что уже выполнено, что когда именно выполняется».

Сталин, минуя Председателя РВС, самостоятельно собирает совещание, на котором доводит до Главкома Каменева, начальника полевого штаба и зама Троцкого задачи по переброске войск к Крыму. Решение совещания направляет для санкции непосредственно Владимиру Ильичу. А Ленин, минуя Троцкого, дает указание его заместителю исполнить это решение. Более чем красноречивый документ.

Чтобы не очень сильно обижать А.И. Егорова, его не смещают с командования Юго-Западным фронтом (недовольство военспецов совсем было в то время некстати), а выделяют крымское направление в отдельный, Южный, фронт. И Владимир Ильич ставит на него М.В. Фрунзе.

Таким образом, начинает обрисовываться политический расклад сил в военном ведомстве после окончания войны. Если М.В. Фрунзе с задачей по ликвидации врангелевщины справится успешно, не допустит продолжения военных действий еще на год, то он становится самым авторитетным среди полководцев, как полководец, завершивший войну победой.

И, разумеется, Владимир Ильич не мог не знать, что Михаил Васильевич дружил с Ворошиловым еще с первых съездов РСДРП(б), он сам называл компанию, в которую входили Фрунзе и Ворошилов, «могучей кучкой». Вполне мог Ленин знать, что и с Буденным Фрунзе был знаком еще с 1917 года, что именно по его указанию Семен Михайлович разоружил Дикую дивизию. Т.е., в недрах военного ведомства сразу образуется группировка из авторитетных, старых членов партии, Фрунзе и Ворошилова, плюс — самый прославленный командарм, С.М. Буденный. Козырей в колоде Троцкого против такой комбинации не имелось. Дальнейшие события показали, что Ленин, действительно, был гением в тактике…

Но знаете, что особо интересно? Когда Ворошилов с Буденным узнали о назначении командующего Южным фронтом, они стали гадать, кто же это такой — Фрунзе?

Дело в том, что настоящей его фамилии они не знали. Ворошилову он был знаком по партийной кличке — Арсений, а Буденному — Михайлов. Вроде, что здесь такого интересного, в те годы это было делом обычным.

Только вот в чем загвоздка: Михаил Васильевич к тому времени уже провел две успешные военные компании — против Колчака и в Туркестане. Компании, повторяю, успешные, т.е опыт, полученный во время их проведения, нормальное военное командование в обязательном порядке должно изучать и доводить до остальных военачальников. И это одна из главных задач Генштаба воюющей армии. Ну и, собственно, справочный материал, обобщающий опыт удачливого полководца, который должен был распространяться в войсках, невозможен без краткой биографической справки об этом полководце.

Понимаете, эти дармоеды в штабе РВС Республики даже не удосужились снизойти до простейшего, до анализа проведенных военных операций, до распространения полезного опыта. Война уже заканчивалась, а войска так и не знали военачальников, которые успешно громили врага и методы, применяемые ими. И не просто какие-то командиры полков не знали. Командармы не в курсе были!

Можете после этого еще дальше сомневаться в моем утверждении, что от военспецов толку в РККА было чуть-чуть больше, чем от козла молока…

Не имевший никакого специального военного образования Михаил Фрунзе и командовал не так, как «ученые военные». Еще на марше Ворошилов с Буденным получили от нового командующего директиву с общими соображениями для проведения предварительных перегруппировок. Посмотрели, изучили. Увидели, что в соображениях допущена ошибка в предполагаемых районах концентрации сил противника, поэтому не согласились с делением операции по уничтожению Врангеля на две части: Таврическую и Крымскую. Командованию Первой Конной виделось, что операция должна быть сразу единой, без дробления на этапы.

Составили свои соображения, направили сразу в РВС, Ленину и самому Фрунзе. Ворошилов и Буденный привыкли к тому, что любое их предложение пробивается через Ленина, поэтому и подстраховались таким образом от игнорирования. Они же не знали еще, кто такой Фрунзе.

Климент Ефремович стал собираться в Харьков, в штаб фронта, чтобы при личной встрече разъяснить позицию Первой Конной по предстоящей операции.

Ну привыкли же, что начальство нужно искать, оно само их никогда не вызывало, только приказы присылало. Помните, как к Егорову на встречу напрашивались?

Только в этот раз всё происходило иначе. Через неделю они получили телеграмму, что новый командующий выехал из Харькова навстречу им и назначает встречу на промежуточной станции.

Там и увидели Ворошилов с Буденным, кто такой Фрунзе. Встретились старые друзья. Михаил Васильевич оценил соображения друзей, нашел их толковыми и оригинальными. Обстоятельно объяснил, почему предложенный им план менять уже было нецелесообразно — до наступления оставалось всего двое суток. Коррективы внесли бы в действия войск неразбериху. В ходе операции, правда, Фрунзе вносил уточнения в соответствии с тем, что расчеты Ворошилова и Буденного о районах сосредоточения главных сил противника были вернее. Главными ударными соединениями Южного фронта определялись i-я Конная и 2-я Конная армии. Но Михаил Васильевич еще не знал, какую ему свинью успел подложить РВС со 2-й Конной…

Здесь же на станции комфронтом собрал совещание взаимодействующих с Первой конной командармов. Тоже никогда ничего подобного за весь период существования Конармии не было. Не было у буденовцев такого командующего фронтом, который собирал у себя всех командармов и ставил, уточнял им задачи в наступлении лично. Во какую революцию в методах командования произвел штатский Фрунзе!

Привыкли Ворошилов с Буденным к совершенно другому. Например, они еще при выдвижении армии к месту развертывания, получили приказ комфронтом о сроке прибытия в район — 24 октября. Составили маршрут, определили продолжительность переходов, места привалов, ночевок. По маршруту поехали команды готовить их… На полпути С.С. Каменев, минуя Фрунзе, шлет Буденному новый приказ: прибыть в район развертывания 23 октября! А значит, всё нужно было срочно менять! График весь ломался. Ведь если в день проходить 30 км, то подразделение останавливается на отдых в селе, которое стоит именно в конце этого отрезка пути. Там уже должны быть подготовлены дома для ночевки бойцов, скирды сена и запасы овса для лошадей. А если график меняется и в день нужно проходить уже 35 км, то искать придется другое село и весь маршрут готовить заново!

Представляете нервотрепку? Снова Семен Михайлович психовал, а Ворошилов успокаивал его тем, что, может быть, обстановка на фронте изменилась. Хрен там что изменилось в обстановке! Потом выяснилось, что Каменев просто решил, что конармия может двигаться быстрее и, минуя Фрунзе, проявил инициативу. Такое впечатление, что Сергей Сергеевич был в военном деле абсолютным эльфом.

Но главная подлость РВС и его штаба заключалась в… Есть такая «легендарная» личность у наших историков Гражданской войны — Филипп Кузьмич Миронов. Только для меня полнейшая загадка: из какой мутной лужи они о нем свои сведения начерпали? В октябре 1919 года РВС доверил этому «герою» формирование в Саранске конного корпуса. Миронов, не закончив формирование, вышел с корпусом по направлению к фронту. Возникло обоснованное предположение, что он решил перейти на сторону белых. Семен Михайлович Буденный получил приказ корпус Миронова остановить и разоружить. Приказ выполнил. И с Мироновым побеседовал, выяснилось, что Филипп против большевиков и называет себя максималистом. Картина маслом наглядная. Семен Михайлович хотел передать его в трибунал, но Троцкий лично вырвал у Буденного «максималиста», спас его.

16 июля 1920 года была сформирована 2-я Конная армия, стали искать для неё командующего, обратились к Буденному, тот пожертвовал своим лучшим комдивом Окой Ивановичем Городовиковым. До 6 сентября 1920 года Ока Иванович и командовал ею, провел успешную операцию против войск Врангеля, но в должности его РВС не утверждал, он оставался врио. А 6 сентября Городовикова заменили на «максималиста» Миронова, с мотивировкой, что мол Филипп казак, армия оперирует в районах казачьего расселения, поэтому со стороны местных жителей будет встречать сочувствие и поддержку. Получил Фрунзе подарочек от РВС…

Семен Михайлович Буденный оставил замечательные воспоминания. Недоброжелатели пыхтели, что он сам, будучи совершенно малограмотным, их написать не мог, литературные рабы за него это сделали. Ох и завидовали же бывшему унтеру, сделавшему маршальскую карьеру! Желчью исходили. Вот Роман Гуль, немного походивший с Корниловым по степи, растерявший в «ледяном походе» весь свой боевой запал «патриота» и эмигрировавший в Америку, утверждал, что Семен Михайлович телеграмм от командования не читал, прямо в карманы галифе их совал и скакал на коне с набитыми бумагой карманами. С Гулем всё понятно. Предатель и клеветник. Но наши-то, отечественные! Им-то зачем это нужно было? Чтобы глупость свою показать? «Малограмотный» же Академию Генштаба закончил. Или писаки настолько уверены, что марать бумагу сложнее, чем командовать армией?

Ничего лучшего по истории боевых действий на красновском, деникинском, польском и врангелевском фронтах, чем «Пройденный путь» вы не найдете. У автора литературный талант явный, мастерство внятно и логично изложить события на бумаге несомненное. Если Семен Михайлович ухитрялся во время боевых действий находить выходы из безвыходных ситуаций, то уж советскую цензуру он переиграл вчистую. Для него это было пустяком. Естественно, чтобы понять, что он хотел сказать в своей книге, понять всю степень сарказма по отношению к тем, под командование кого он попадал, нужен определенный багаж знаний и определенный жизненный опыт. Школьнику читать мемуары Буденного бесполезно. Бесполезно их читать и кабинетному теоретику-историку.

И может быть читателю покажется, что я немного увлекся Первой Конной в жизнеописании Климента Ефремовича, только именно период его пребывания в должности члена РВС конармии — это тот узелок, к которому протянулись ниточки из дореволюционной, ранней революционной биографии, а из этого узелка новые нити идут к дальнейшей жизни…

Всё изменилось в королевстве, т.е. в стиле командования, с которым сталкивались Ворошилов и Буденный, когда фронтом стал рулить Фрунзе. То, что новый комфронтом задачи подчиненным командармам ставил лично — это ерунда. Оказалось, что он еще и разведку наладил:

«…Сражение в Северной Таврии, исключительное по своему значению для исхода гражданской войны, явилось объектом исследования ряда историков, о нем написано много книг. К сожалению, в отдельных трудах допускается субъективный подход в освещении некоторых фактов. Например, утверждается, что Первая Конная, начиная рейд с каховского плацдарма 29 октября, якобы не имела сколь-нибудь достоверных сведений о противнике, даже находившемся перед фронтом армии, что и в последующих боях командование 1-й Конной, я в том числе, пренебрегали разведкой.

Такое утверждение, мягко говоря, не соответствует действительности. Сказать о командире, что он бросает солдат в бой, ничего не зная о противнике, значит представить его абсолютно неграмотным в военном отношении. Командование фронта и наша разведка снабжали Реввоенсовет и штаб Первой Конной достаточно проверенными данными. Мы располагали подробными сведениями о том, где находятся части противника, каковы их силы, и были достаточно осведомлены о планах и замыслах Врангеля» (С.М. Буденный).

Оказывается, что уже отметился кое-кто «в отдельных трудах» с ложью о недоучках-военных Буденном и Фрунзе, которые разведкой пренебрегали. Помните, я писал о том, как еще во время похода на Царицын Климент Ефремович лично на разведку выезжал? Вот как раз военспецы разведкой и не занимались, поэтому комфронтами встреч перед началом операций с Буденным и Ворошиловым избегали. А если все-таки «свидание» состоялось, как в случае с А.И. Егоровым, то комфронтом его подчиненные буквально унижали уточняющими боевую задачу вопросами. Егоров, нарисовав на карте направления ударов, не смог ответить на вопрос: где противник?

Но вообще самое поразительное в обвинениях Фрунзе и Буденного в пренебрежении разведкой то, что за разведку в армии отвечает штаб. Разведка — это одна из функций штаба. Как и связь. Теперь догадайтесь, кто был у Фрунзе начальником штаба? Да И.Х. Паука, благодаря которому Деникин не был окончательно добит и поэтому стал возможен Врангель. Т.е., это именно Паука был бы виновен в том, что части Южного фронта не имели сведений о противнике. Но в диссонанс этому «военные историки», такие, как Ходаков, Тинченко утверждают, что план операции по уничтожению Врангеля разработал И.Х. Паука, а Фрунзе только тупо подписывал приказы. Т.е., Паука, фактически командовал фронтом, а про свои должностные обязанности в плане организации разведки забыл?

А может ему Фрунзе не дал об этом забыть?

Мы с вами привыкли к абсолютно дикой фразе «Генштаб (или вообще какой-то штаб) разработал операцию…». Она имеет такой же смысл, как и «водитель трамвая выбрал себе маршрут движения». Это чушь полная.

Когда после убийства Сталина встал вопрос с его ближайшими соратниками, пресловутой группой «Царицынских товарищей», которые составляли костяк Ставки ВГК, с теми, кто и разрабатывал операции ВОВ, то приняли решение сделать вид, что разрабатывал Генштаб. Военные промолчали, подчиняясь партийной дисциплине, а интеллигентные историки поверили.

Но спросите любого командира полка: какую роль у него играет штаб полка?..

План М.В. Фрунзе был смелым, но вполне исполнимым. Предполагалось отсечь группировку Врангеля в Таврии от Перекопа и Крымских перешейков, уничтожить, а вторым этапом — ликвидировать остаток белых войск в Крыму. Основу ударной группировки красных, нацеленной на отсечение от полуострова белой группировки, составляли 1-я и 2-я конармии. Соотношение сил было в пользу красных: юо тысяч штыков и зз тысячи сабель против 23 тысяч штыков и 12 тысяч сабель. Но если белые войска успели бы отойти в Крым, то, используя своё техническое превосходство (Франция средств для вооружения Врангеля не пожалела), они могли перевести боевые действия в позиционную войну. В этом случае Советской Республике грозил еще один год в войне.

28 октября основные силы красных начали наступление в Таврии. 30 октября части Первой Конной вышли к Чонгару, перекрыв пути отступления войскам Врангеля. Но из-за бездействия командарма 2-й Конной Ф. Миронова, буденовцы остались один на один с рванувшей к Чонгарскому перешейку всей массой белых. Положение белогвардейцев было отчаянным, если бы они не смогли прорваться в Крым, то неизбежно были бы уничтожены, поэтому удар по преграждавшей им путь Первой Конной был страшным. Отражая атаки врангелевцев погиб комдив Морозов, едва не погиб сам Ворошилов.

Части белых войск, благодаря подарочку Реввоенсовета в виде командарма Ф. Миронова, удалось, смяв заслон Первой Конной, пробиться к укреплениям у перешейков и уничтожить за собой мосты.

Вся операция по разгрому группировки в Таврии продлилась всего 7 дней. И хотя, полностью цели операции достигнуты не были, успех был несомненный. Обращает на себя внимание, что Фрунзе весь период операции непосредственно управлял войсками, связь с армиями у него была постоянной. Штаб комфронтом своевременно реагировал на изменение обстановки, и Миронов своевременно получил приказ:

«Обращаю ваше внимание на отсутствие должной энергии и решительности в действиях вашей конницы. Вместо того чтобы согласно моему приказу, стянувшись в общую ударную массу, стремительно броситься в район Серогозы, Калашинская, главная масса ее весь день 30 октября пассивно провела в районе Б. Белозерка, отбивая атаку двух конных полков противника, явно имевшую цель прикрыть отход главных сил. Этим же непростительным бездействием не была дана своевременная помощь частям 1-й Конармии, вынужденным в районе Агайман выдерживать бой, не давший решающих результатов, с главной массой конницы противника.

Приказываю немедленно всеми силами вверенной вам конницы ударить в общем направлении на Ивановка, что в 20 верстах северо-восточнее Агайман. Ставлю задачей достичь этого пункта не позднее вечера 31 октября.

Об отданных распоряжениях донести.

Командюж — Фрунзе»


Но он явно играл в какую-то свою игру.

И уже 6 ноября Михаил Васильевич Фрунзе приехал в штаб Первой Конной, чтобы с командованием армии лично уточнить задачи на второй этап операции. Было решено рвать оборону противника, не дожидаясь пока он опомнится после разгрома. Технических средств, артиллерии для решения этой задачи не хватало, для насыщениями ими армии требовалось много времени. Но за это время Врангель мог сделать перешейки недоступными для прорыва. И Фрунзе берет на себя ответственность рвать оборону пехотными массами. Выигрыш во времени в итоге позволил уменьшить и потери.

Сам ход сражения при прорыве красных в Крым известен настолько широко, что на нем останавливаться нет смысла. 7 ноября штурм начался, а и ноября оборона Врангеля рухнула. В прорыв была брошена вся конница. В Крыму началась паника. 16 ноября всё было закончено.

Вся операция по ликвидации последнего белого фронта Антанты заняла меньше месяца! Это была блестящая победа. «Международное сообщество» замерло, почти мгновенный разгром столь сильной группировки, как армия Врангеля, войсками молодой Красной армии вызвал шок.

Авторитет в РККА командующего южным фронтом М.В. Фрунзе и командования i-й Конармии, главной действующей силы на фронте, в лице Ворошилова и Буденного был теперь неоспорим.

Группировка Троцкого в РККА потерпела серьезное поражение.

Общепринятым мнением, практически аксиомой, считается, что Климент Ефремович в Конармии выполнял исключительно комиссарские функции. Еще в брежневские времена это постепенно стало внедряться в историю Гражданской войны, а потом, для окончательного околпачивания народа, был снят в 1984 году паршивенький фильмец «Первая Конная», где Ворошилов изображен в откровенно дурацком виде. На первый взгляд, если особо не задумываться, факт комиссарства «первого красного офицера» неопровержим — он же был не командармом, а членом Реввоенсовета армии. И логично выглядит распределений ролей: Буденный командует, а Ворошилов комиссарствует. Правда, остается при таком распределении неясной роль третьего члена РВС Ефима Афанасьевича Щаденко. Клим в одиночку с комиссарской должностью не справлялся и в подмогу себе Щаденко взял?

Конечно, на самом деле политработниками занимались непосредственно не Ворошилов и Щаденко, а Политуправление армии. В руках РВС была сосредоточена вся полнота военной и политической власти. Основной заботой того же Ефима Афанасьевича стала работа с Управлением формирований, вплоть до того, что он лично формировал кавалерийскую дивизию, которой потом командовал Александр Пархоменко. И с задачами обеспечения армии подготовленными резервами, подготовленными командными кадрами он справлялся блестяще. Недаром в годы Великой Отечественной войны он был заместителем Наркома обороны, начальником Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии.

Кстати, помните, как окончательно потерявший после 1953 берега Г. Жуков орал, что он был единственным заместителем Сталина?

Семен Михайлович писал свои воспоминания в конце 50-х, по-видимому, уже чувствовал, куда клонится партийная пропаганда, борьба хрущевской клики с Ворошиловым вступала в финальную стадию в то время, поэтому в своей книге нарочито выпукло обозначил акценты на роли Ворошилова:

«Боевая дружба связывала меня с Климентом Ефремовичем на протяжении всей жизни.

Трудно дать исчерпывающую характеристику этому человеку, хотя мы вместе рука об руку работали не один десяток лет. Рядовой боец партии и армии, политработник, талантливый полководец, крупный государственный деятель, Климент Ефремович был многогранен. Сколько раз я сталкивался с ним и всегда открывал в нем новые, порой неожиданные черты.

Ворошилов был горячим сторонником создания 1-й Конной. С первого дня ее организации он состоял бессменным членом и председателем Реввоенсовета армии, являлся одной из центральных фигур руководства операциями конармейцев на всех фронтах гражданской войны: Южном, польском, врангелевском — и особенно руководства партийно-политической работой в этом весьма сложном и специфическом по своему составу боевом организме…

Климент Ефремович был не только командармом, опытным военно-политическим руководителем, но и отличнейшим передовым бойцом.

Не было ни одного более или менее серьезного боя 1-й Конной, где бы Ворошилов лично не участвовал. Он ясно видел (я это могу подтвердить на основе собственного опыта), что в управлении кавалерийскими массами личное общение членов Реввоенсовета с конниками в боевой обстановке имеет колоссальное значение…».

Но была у Климента Ефремовича еще одна черта. Вот С.М. Буденный во время Первой мировой войны был награжден пятью Георгиевскими крестами. Полный бант — 4 креста, больше не полагалось. Но Семен Михайлович одного креста был лишен и отдан под суд за то, что старшему начальнику морду набил. Чудом его не расстреляли. После этого заработал еще 4 Георгия. В царской армии неблагонадежных награждали без особой радости, т.е. Буденный воевал так, что его храбрость перебивала даже настороженное к нему отношение начальства. Такую храбрость называют феноменальной.

А теперь его высказывание о Клименте Ефремовиче:

«Должен признаться, что мне, имеющему за плечами достаточный боевой опыт, редко приходилось видеть людей, обладающих таким бесстрашием и исключительной личной храбростью, как Ворошилов, причем эти качества у него всегда выявлялись без какой-либо рисовки, позы, а как естественное состояние… Климент Ефремович был на редкость смелый человек. Его пренебрежение опасностью иногда выходило за рамки обычных представлений о храбрости. Он буквально играл со смертью. По этой причине не раз попадал в тяжелые переплеты и чудом оставался цел».

Климент Ефремович уже при жизни, сразу после разгрома Антанты, стал в Красной армии и в народе фигурой легендарной. Наряду с М.В. Фрунзе и С.М. Буденным.

Троцкому не удалось уничтожить влияние в РККА сторонников Ленина и Сталина, все его попытки затереть своего главного и самого ненавистного противника, Ворошилова, закончились провалом. Завершался период в жизни Климента Ефремовича, связанный со членством в РВС Первой Конной армии, начинался новый этап…



ГЛАВА 8

После перерыва заседание вел А.Н. Косыгин. Слово с приветствием съезду было предоставлено Чжоу Эньлаю. Первый маршал вспоминал, как всего 9 лет назад он и Коба встречали делегацию китайских товарищей, прибывших на XIX съезд. Никакой протокольной официальщины не было и в помине, друзья и единомышленники обсуждали открывающиеся грандиозные перспективы союза двух братских великих народов, не боялись спорить, отстаивая свое видение нюансов сотрудничества… Нет, не сотрудничества, а совместной работы — так точнее. За 9 лет очень многое изменилось, было чувство, что изменился весь мир. И было горько, обидно, давило чувство вины. Не смогли удержать троцкизм. Русские, советские коммунисты не смогли. В который раз маршал спрашивал сам себя: виноваты ли они, старые большевики, в том, что верх в КПСС взяло недобитое охвостье? И не находил ответа. Он не привык оправдываться, тем более оправдываться перед самим собой. Встать и сказать, что они: он, Коба, Вячеслав, Георгий, Лазарь, — прозевали возрождение в партии этой мерзости, было проще всего. Признанием смыть с себя вину — проще всего. Чувство вины давило в подсознании, но разум с этим не соглашался. Пройдут десятки лет и потомки будут изучать опыт большевизма, будут задаваться вопросом: что произошло с Партией, как случилось, что верх в ЦК взяли откровенные негодяи? Первый маршал был уверен, что следующие поколения коммунистов, а они обязательно будут, правильно оценят всё сделанное наследниками Ленина. И оценят, в каких условиях пришлось им жить и работать. Ошиблись в том, что поздно собрали съезд, тянули до 1952 года? Да, чистку в партии нужно было начинать раньше, но сначала страшная война, потом еще более опасное время — американцы были готовы к новой войне, уже против СССР. А мы готовы не были. Мы не выдержали бы еще одного такого колоссального напряжения. Проблемы экономики были насущнее, партийная работа ушла на второй план.

«…Наш социалистический лагерь, состоящий из двенадцати братских стран, от Корейской Народно-Демократической Республики до Германской Демократической Республики, от Демократической Республики Вьетнам до Народной Республики Албании, представляет собой единое целое. Между нашими социалистическими странами и между нашими коммунистическими партиями осуществляется братская взаимная поддержка и сотрудничество на основе самостоятельности и полного равноправия. Мы должны теснейшим образом сплотиться воедино, должны беречь нашу сплоченность как зеницу ока и ни в коем случае не допускать никаких выступлений и действий, наносящих ущерб этой сплоченности», — из речи Чжоу Эньлая было видно, что китайские коммунисты не рассчитывали на то, что будет происходить на съезде, они не ждали, что съезд, провозглашавший строительство коммунизма, на самом деле коммунизм станет хоронить.

В Президиуме вокруг Первого маршала нервно заерзали, когда услышали перевод слов Чжоу, которые на китайском языке прозвучали особенно резко:

«Мы считаем, что если между братскими партиями возникли, к несчастью, споры и разногласия, то следует их терпеливо разрешать, руководствуясь духом пролетарского интернационализма, принципами равноправия и достижения единства взглядов путем консультаций. Открытое одностороннее осуждение в адрес какой-либо братской партии не способствует сплоченности, не способствует разрешению вопроса». Стало ясно, что КПК линию съезда на подчинение всего коммунистического движения КПСС, обозначенную травлей албанцев, не поддерживает…

* * *

На X съезд РКП(б) Климент Ефремович был избран делегатом. Дальше задвигать его в угол РВС Республики больше не имел возможности, слишком оглушительной была слава «первого красного офицера». Более того, на заседании 10 марта Климент Ефремович был председательствующим, а это свидетельство того, что он снова выдвигался в первые ряды большевиков. На этом съезде Ворошилов с Фрунзе были избраны и в ЦК РКП(б). Съезд был знаковый, один из самых важных в истории партии большевиков. На нем была Владимиром Ильичем Лениным провозглашена новая экономическая политика, и проходил он на фоне очень непростом. Кронштадтский мятеж. Мятеж был очень опасным. Ленин на съезде четко обозначил инициаторов и степень его опасности: «За две недели до кронштадтских событий в парижских газетах уже печаталось, что в Кронштадте восстание. Совершенно ясно, что тут работа эсеров и заграничных белогвардейцев…Эта мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство, мы имеем дело со страной, в которой разорение обнаружилось на крестьянской собственности, а кроме того, мы имеем еще такую вещь, как демобилизация армии, давшая повстанческий элемент в невероятном количестве».

Но Владимир Ильич, по понятным причинам, не мог в те дни назвать главных виновников, деятельность, вернее, преступная бездеятельность которых привела к восстанию матросов. Сама партия находилась на грани раскола, борьба с внутрипартийной оппозицией была в самом разгаре, поэтому прямо заявить о тех, кого нужно было отдавать под трибунал за всё, что произошло в Кронштадте, еще было невозможно. И это умолчание перекочевало в историографию, создав моменты для различных спекуляций. На самом деле, как мне видится, проблема с Кронштадтским мятежом предельно проста. И она опять в Троцком. Я сам опасаюсь, что у читателя возникнет подозрение в моем навязчивом стремлении на Льва Давидовича все стрелки перевести. Но, тем не менее…

В Кронштадте стояло два очень интересных и очень больших корабля с пушками, в ствол которых можно было без труда хорошего поросенка засунуть: линкоры «Петропавловск» и «Севастополь», переименованные после революции в «Марат» и «Парижскую коммуну». Отличались эти линкоры тем, что в Феврале 1917 года там была самая шумная буза и офицеров за борт швыряли особенно азартно, потому что среди матросов было очень сильно влияние анархистов, эсеров и прочей сволочи. И когда после Октября кронштадтских матросов стали брать для усиления отрядов Красной гвардии и Красной армии, как наиболее революционную и организованную силу, то эту линкоровскую компанию предпочитали особо не трогать, в результате только примерно 4% из личного состава «Марата» и «Парижской коммуны» были призваны на фронты и для укрепления органов Советской власти. Естественно, призвали наиболее сознательных, осталась почти исключительно анархо-эсеровская братия, о которой даже сам Троцкий отзывался красноречиво, писал, что у них прически, как у сутенеров. «Красоту» матросских чубов Лёва заметил, но стричь их парикмахеров не прислал. Точнее, он прислал такого парикмахера!..

Остальной гарнизон базы Балтийского флота к 1921 году был не многим лучше. Всех сознательных и дисциплинированных, большую часть гарнизона и команд других судов, выгребли на фронт почти под гребенку. Но бросать корабли и базу без личного состава было нельзя, поэтому вместо убывших пришли мобилизованные крестьянские парни. И Кронштадт захлестнула мелкобуржуазная стихия. Потому что службой там никто толком не занимался, на политическую работу забили. А создалось такое положение из-за кадрового решения наркомвоенмора. Троцкий — это какой-то сплошной человек-парадокс. Если бы я не был уверен, что он был элементарно глуп и беспрецедентно амбициозен, и этот коктейль его личных качеств двигал его на неподдающиеся никакой логике поступки, то точно стал бы искать за всеми его действиями таинственную руку международного фининтерна.

В командование РККА Лёва понапихал бывших полковников, которые и в старой армии ничем не отличились, а во флоте он сделал ровно обратное. Заслуженных адмиралов, которые приняли Советскую власть, добровольно пошли ей служить и служили до своих последних дней, а не до годов «сталинских репрессий», он задвинул и назначил в командующие Балтийским флотом редкостного раздолбал по имени Федор, по фамилии Раскольников. Послужной список Раскольникова красноречиво свидетельствует, что его пытались засунуть от греха подальше задолго до 1920 года, когда он и очутился во главе Балтфлота! Даже в плену у англичан сумел побывать!

Ну и результат получился ожидаемым — Федор флот развалил. С началом мятежа ему и дали пендаля, от должности отстранили.

О причинах мятежа особенно говорить нечего, они довольно известны. Интереснее то, как его подавляли. Классика жанра. Перебросили к базе флота 7-ю армию, которая находилась в процессе демобилизации, поставили командовать Михаила Тухачевского и по всем правилам военной науки стали вести осаду. 8 марта двинулись на штурм. Хронически не везло Мише-скрипачу на поле боя, никак не давались ему победы. Конечно, матросы, необученные воевать в качестве пехоты, умыли Тухачевского. Конечно, не совсем матросы, офицерья там хватало и даже один генерал был — Козловский. Но не суметь подавить сопротивление крайне недисциплинированного противника — это что-то с чем-то.

А ведь наступала весна. Буквально через несколько дней могла начаться подвижка льда, и тогда Кронштадт стал бы продолжительной головной болью. Более того, французы и англичане были готовы снабдить гарнизон продуктами, как только установится чистая вода. Что они в обмен могли получить? У меня есть такое подозрение — весь Балтийский флот.

Ленин с тревогой следил за развитием событий, момент был критическим. И тут 11 марта на съезде Климент Ефремович Ворошилов предложил сформировать из делегатов съезда группу добровольцев. Собрали 300 человек, возглавил ее Ворошилов, в тот же день вечером выехали в Петроград.

В ночь на 17 марта Климент Ефремович лично повел колонны красноармейцев, в которые были включены делегаты съезда, на штурм по льду. Когда в крепости заметили наступающие цепи, было поздно. Форты огонь открыли с запозданием, прицельной стрельбе мешала темнота. Всё оказалось элементарно просто. К утру 18 марта Кронштадт был полностью очищен от мятежников. Самое смешное в том, что главари бунтовщиков смылись в Финляндию еще до начала штурма. Да и вообще большая часть участников, более 8 тысяч человек, туда же убежали. В итоге 18 марта в крепости атакующих оказалось в несколько раз больше защитников. Остальные мятежники, как только узнали, что вожаки их бессовестно бросили, сдались.

Про «кровавое подавление». Финны перебежчиков разместили в лагерях. Так оттуда значительная часть мятежников убежала назад, в Россию, как только узнали, что для ВЧК интерес представляют только зачинщики, рядовых обманутых граждан, что моряков, что тамбовских крестьян Советская власть прощала. Это все же Советская власть была, а не хунта Пиночета. Цифры о тысячах зверски казненных пусть останутся на совести тех историков, которые их выдумывали, соревнуясь друг с другом в арифметике…

Сам X съезд РКП(б) и события, которые в то время происходили в Советской России, очень «интересно» описываются современными исследователями, впрочем, современные нотки начали появляться еще в советское время. Если коротко, то представлено это так: политика военного коммунизма себя не оправдала, жизнь народа существенно ухудшилась, недовольные рабочие начали бастовать, а недовольное крестьянство начало восстания. Поэтому Ленин экономическую линию партии и государства скорректировал, перешли от продразверстки к продналогу. А выступления в Кронштадте и Тамбовской губернии большевики кроваво подавили. Вот она какая Советская власть — декларировала, что она народная, а когда народ против нее бунтовать начал — пушки, пулемёты и газы!

С В.И. Лениным после подавления Кроштадтского мятежа 

Вот эта трактовка у меня вызывает сомнения в адекватности ее авторов. Либо крайняя степень глупости, либо сознательная, абсолютно бессовестная подлость. Если уж придерживаться их версии, то тогда нужно идти этим логическим бредом до его же логического завершения.

В 1945 году политика Советского правительства, которое мобилизовало экономику для нужд фронта, ввело распределение продуктов по карточкам, себя не оправдала, поэтому в лесах Украины и Прибалтики недовольные крестьяне подняли восстания, а кровавое НКВД их кроваво подавило, перестреляв и отправив в ГУЛАГ бандеровцев и «лесных братьев».

Что здесь не так? Скажете, что в 1941–1945 годах шла война против оккупантов, поэтому мобилизационные меры правительства были оправданы, а те, кто боролся с оружием в руках против него — предатели и коллаборационисты?

Ну так и в 1918–1921 годах шла война против иностранных оккупантов. Напомнить, что периоды той войны обозначались, как четыре похода Антанты? Колчак, Деникин, Юденич, Врангель, Пилсудский — они были участниками этих походов. Колчак вообще даже английским офицером был. Антанта — не иностранный оккупант? И почему-то ускользает от внимания исследователей тамбовского мятежа скоординированность его по времени с началом польской агрессии и врангелевщины. Может потому, что этот «незначительный» штрих вносит в историографию о действиях тамбовских бандитов фатальную для антибольшевизма поправку?

В кронштадтском мятеже и во всех крестьянских выступлениях следы эсеровской деятельности были настолько явными, что опровергать это вряд ли кто решится. И эти следы в белом движении, которое выступало ударным авангардом оккупационных войск Антанты, тоже не нужно искать с лупой. Эсеры там очень активной составляющей были. Один из их лидеров, Борис Савинков, дружок Корнилова, был прямым английским наймитом.

Почти полная аналогия с бандеровским подпольем, не правда ли?

Если под таким углом на события 1921 года смотреть, то уже не так горючи и кипучи слезы по несчастным тамбовским повстанцам, зверски затравленным газом?

Но есть одно существенное различие между 1921 и 1945 годом. Оба года — победные. Окончание борьбы с интервенцией Антанты и разгром гитлеровской Германии. Только в 1945 году, после одержанной победы и в преддверии трудностей восстановления страны не вспыхнул бунт в партии против ее лидера и его команды. А в 1921 году это случилось. Хотя, и после Великой Отечественной войны это событие было, только оно откатилось на несколько лет позже.

Я не оговорился о бунте в партии. То, что на X съезде РКП(б) происходило, назвали стеснительно борьбой с фракционной оппозицией по понятным причинам: страна и так была в изоляции и во враждебном окружении, не хватало еще врагам прямо в руки надавать козырей информацией о расколе в среде большевиков. Но по факту это был бунт против Ленина и его близких соратников.

Историография акцентировала при описании в советских учебниках событий X съезда на борьбе с Троцким, пытавшимся навязать дискуссию о роли профсоюзов и на программе новой экономической политики, обходя самое важное — выступление почти всей партийной верхушки против Ленина, замаскированное под различные фракционные платформы.

Само собой, после XX съезда КПСС, на котором Хрущев назвал репрессированных Сталиным деятелей близкими соратниками Ленина и поставил задачу исправить книги по истории партии и написать новые, никто бы не решился сказать, что ни одного соратника Ленина сталинцы не тронули. Эти «соратники» стояли на антиленинских позициях уже в первые годы Советской власти, при живом Владимире Ильиче, и в 1921 году они высветили свои рыла все сразу.

Оппозиционных платформ на X съезде было столько, что Владимир Ильич на первом же заседании честно сказал, что не успел даже все их программы прочитать. Помимо троцкистов, там обозначились «рабочая оппозиция», «Группа демократического централизма», «буферная группа», «платформа десяти», «игнатовцы»… только официальных платформ зарегистрировалось восемь, между ними болталась куча мелких платформочек.

Грызня была феерическая! Мало того, что все они вместе ополчились на Ленина, так еще между собой пересобачились. Заседания съезда частенько и напоминали настоящую собачью свадьбу. Даже Александра Коллонтай (один шутник, а если точнее — полусбрендивший самозваный генерал, папа бывшего главного архивиста России, я дальше «рассекречу» эту семейку, десятилетиями позже в биографию этой сексуальной революционерке вписал задушевную беседу со Сталиным, где он говорил о мусоре на могиле и о сионизме) билась в истерике, гневно крича в лицо Владимиру Ильичу: «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав!».

Сердиться Ленину было от чего. Страна лежала в разрухе, контрреволюционная сволочь, пользуясь этим, мутила крестьянскую массу, а эти болтуны носились со своими дурацкими прожектами по реформированию партии и Советов. Абсолютное большинство делегатов съезда, низовой состав, смотрело на эту свару с ненавистью. Люди, которые занимались реальной работой в армии и тылу, правоту ленинской политики видели. Они понимали, что и «военный коммунизм» и ограничение демократии в партии, т.е. ограничение прав демагогов, были оправданными и необходимыми мерами в такое сложное время. Из зала раздавались крики: «Мы Кронштадта в партии не допустим!».

И В.И. Ленин продавил решением съезда резолюцию о полном запрете фракционной деятельности.

А теперь очень неприятный факт для тех, кто сегодня Сталина рисует замаскировавшимся противником Ленина, который «верных ленинцев» изничтожил зверски. Так вот, ни в каких платформах не состояли, целиком и полностью поддерживали Владимира Ильича на том съезде — Сталин, Ворошилов, Молотов. А все «верные ленинцы» как раз и находились в оппозиции. Все до единого!..

На X съезде произошел еще один скандал, на который почти не обращают внимания. 13 марта последнее заседание было посвящено вопросам военного строительства. Докладчиком выступил Троцкий, на утверждение была представлена резолюция Н.И. Подвойского о реорганизации вооруженных сил Республики. Было решено армию сократить, перейти к милиционной системе, а командные кадры усиливать. Резолюция была слишком общей по характеру и не раскрывала никаких конкретных вопросов.

М.В. Фрунзе и С.И. Гусев, который был у Михаила Васильевича членом РВС фронта и с января 1921 года перешел на должность начальника Политуправления РВСР, выступили со своим проектом реорганизации РККА. В основе их предложений было ускоренное создание широкой сети военных школ, в связи с тем, что командование частями РККА было крайне слабо подготовленное (вот вам и 60 тысяч бывших офицеров в военспецах) и техническое перевооружение частей.

Лев Давидович буквально взвился, как ужаленный в зад. О сплоченности группы в составе Сталина, Фрунзе, Ворошилова он знал. О том, что они очень близки к Ленину, тоже. Моментально осознал, что план реорганизации Фрунзе — Гусева, это не импровизация, он был заранее подготовлен. Но если он был заранее подготовлен, но не согласован с ним, Председателем РВСР, то это означало, что выступление направлено против него лично.

Показательно пренебрежительное отношение Владимира Ильича к «создателю Красной армии», которое выражалось в многочисленных фактах вмешательства Ленина в вопросы командования фронтами помимо наркомвоенмора, в принятии решений, прямо противоречащих его мнению, начинало приобретать конфигурацию отчетливого намерения устранить влияние Троцкого и его ставленников в вооруженных силах.

Если бы резолюция по армии была принята в редакции Фрунзе — Гусева, то и мероприятия по ее выполнению, разумеется, были бы возложены на авторов. А это означало введение их в состав РВСР и возникновение в нем сильной оппозиции троцкистскому ядру.

По сути, Владимир Ильич загонял «иудушку» в угол. Принять предложение Фрунзе и Гусева — плохо. Не принять — еще хуже. Авторитет победителя Врангеля был слишком высок, чтобы о него вытирать ноги. И Троцкий, как всегда, из всех вариантов выбрал наихудший.

Он не просто выступил против Фрунзе, он это еще и в особо оскорбительной форме сделал. Выступил с резкой критикой, да еще настоял, чтобы предложение своих противников даже съезду на рассмотрение не представлять. Все явно поняли, что Троцкий мнение виднейшего полководца страны представил откровенной чушью. Т.е., последним победным фронтом командовал человек, которого Троцкий оскорбил, представив болваном в военном деле.

А Фрунзе близок к Ленину! А вес и авторитет Ленина повнушительней, чем политический вес тушки Льва Давидовича! Те хитромудрые, которые еще сомневались, к какому лагерю в РККА примкнуть, начали делать выводы.

Эх, не надо бы было Льву Давидовичу тягаться с Владимиром Ильичом в тактике политической борьбы!

На предложение наплевать на проект Фрунзе, Ленин, промолчав, согласился. Я представляю, с каким веселым прищуром он смотрел в тот день на «льва революции».

Первое, что стал после съезда делать Троцкий — уничтожать Первую Конную армию. Я утверждаю и буду всегда утверждать, что Лев Давидович, как и все подлецы, был откровенно глуп. И его действия выдают в нем глупца. Все глупцы еще и нетерпеливы в своих злобно-мстительных желаниях.

Первая Конная в то время дислоцировалась на Украине. Республика была в полнейшей разрухе, очень тяжело было с продовольствием, особенно с фуражом. В армии от бескормицы начался падеж конского поголовья. С.М. Буденный стал просить РВСР разрешить перемещение армии на более благополучный Северный Кавказ, заручившись поддержкой Фрунзе. Ни РВСР, ни Главком Каменев ответом его даже не удостоили. Ни разрешения, ни отказа. Тянули резину. А уже было потеряно несколько тысяч лошадей, Конная армия опять стояла перед угрозой стать пешей.

Тогда Семен Михайлович обращается напрямую к Ленину. Владимир Ильич, проконсультировался с Ворошиловым и переброску армии разрешил.

В штабе Троцкого поднялся хай: Северный Кавказ — регион неспокойный, там бандитизм не ликвидирован, если посадить на шею местному населению армию, то вспыхнет восстание. Снова начались инсинуации, что буденовцы — банда мародеров.

Вот они и долаялись. Ленинская логика была железной: если Буденный с Ворошиловым гарантируют дисциплинированность своих бойцов и лояльность к ним местного населения, то пусть они сами за это отвечают. А отвечать они могут, только если получат все необходимые для этого властные полномочия.

В мае 1921 года образуется Северо-Кавказский военный округ и его командующим назначается Климент Ефремович.

В самом деле, когда копаешься в тех событиях, то трудно удержаться от смеха. Накануне Октябрьского вооруженного восстания Троцкий правильно уловил, что только однозначное принятие позиции Владимира Ильича может сулить политическое будущее. И двигался в русле Ленина до самого Брестского мира. Заслужил славу и огромную популярность как один из самых деятельных участников восстания. Когда же подписание мира с немцами оживило внутрипартийную оппозицию в лице «левых коммунистов», Лев Давидович заметался, доверие Ленина утратил. И его Владимир Ильич выдвинул на пост наркомвоенмора. Не способный ни учиться, ни к какой скрупулезной, упорной работе амбициозный человек на этой должности мог только компрометировать себя. Что Троцкий и делал, постепенно утрачивая влияние. Командировки его самого ненавистного врага, И.В. Сталина, на самые угрожаемые фронты, где Иосиф Виссарионович действовал, демонстративно не считаясь с мнением Председателя РВСР, сами решения Ленина в обход высшего военного органа Республики, ставили «создателя Красной армии» в положение никому не нужного, только мешающегося под ногами болванчика. Почти единственной опорой оставались призванные лично им на службу военспецы и часть политических работников, такие же ни к чему не годные горлопаны.

Но нужно учитывать, что военспецы пошли служить за зарплаты и пайки, поэтому им крайне важно было правильно ориентироваться в вопросе: сколько твой начальник еще в должности просидит и кто будет следующим? В каком месте соломки подстелить?

Новая должность Климента Ефремовича, командующий округом — это уже было очень и очень серьезно. А тандем из Фрунзе (командующий войсками Украины и Крыма) и Ворошилова ясно свидетельствовал, что в командовании РККА возникла сила, которая может Льва и раздавить.

События долго себя ждать не заставили. В 1922 году Фрунзе и Ворошилов нанесли по Троцкому удар, после которого он так никогда уже и не оправился…

Снова повторю — у меня нет никакого предубеждения против военспецов. Какое может быть предубеждение в отношении таких людей, как Дмитрий Карбышев? Часть их и в Гражданскую воевала добросовестно, и потом в межвоенном строительстве РККА участвовала. В меру своих сил, конечно. Они были продуктом отсталой армии старой России и несли на себе отпечаток этой отсталости. Ну еще часть их была заражена отвратительным гонором, никак не могли изжить в себе звание «их благородий». Но современная тенденция выставить их главными творцами победы в Гражданской войне настолько исторически бессовестна!

Да и вообще, осмелюсь утверждать, офицеры царской армии, большая их часть, даже не были военными людьми, а уж тем более командирами. Форму они носить умели, щеголевато каблуками щелкали, даже на карте речку от болота отличали, но это их военными и командирами не делало.

Вот офицеры германской армии военными и командирами были. Они даже не подготовкой от русских офицеров отличались, подготовка — это ерунда еще.

В первой главе я писал об отце Климента Ефремовича, который больше 10 лет прослужил в армии, но вернулся домой совершенно неграмотным. Я там высказал удивление по поводу морального облика командиров Ефрема Андреевича, которым было абсолютно плевать на грамотность солдат.

Германские офицеры командовали грамотным войском, у них солдаты поголовно грамотными были. Поэтому германские офицеры были командирами.

А в русской армии даже в 1914 году половина личного состава низших чинов расписывалась крестиком. И офицерам на это было наплевать. Назовите хоть одну войсковую часть, хоть одного русского военачальника, который в армии обучал солдат грамоте. Сможете? Вот то-то и оно. Русскому офицерству было абсолютно безразлично — грамотное у него войско или нет. Если офицеру безразлично, может его солдат самостоятельно уставы и карты читать или не может, то он не офицер и не командир, он дрессировщик.

Вот Климент Ефремович Ворошилов был прирожденным военным и командиром. У бойцов он пользовался не популярностью и не авторитетом. «За любимым наркомом…» — это даже в песни перешло, Ворошилова в армии бойцы любили. Пожалуй, после Суворова это первый такой полководец был у русских. Но Суворов во многом, как сегодня говорят, популист, а Климент Ефремович даже в мыслях не держал этого принципа. Никто не вспоминает его сюсюканье с солдатами, панибратство и другие ппучкидрючки, с помощью которых можно к себе ложно-теплое отношение у подчиненных вызвать. Вспоминают его железную руку, строгость.

Когда в 1921 году началась демобилизация в армии, то Владимир Ильич говорил, что демобилизованные солдаты, испытывавшие трудности с устройством в мирной жизни, дали прирост бандитизма. Только это демобилизованных буденовцев не касалось. Они в мирной жизни были на вес золота. Они в неграмотной стране были нарасхват. Потому что неграмотных в Первой Конной не было!

Настоящему военному, а не чучелу, украшенному аксельбантами, К.Е. Ворошилову неграмотные под его командованием были не нужны. Поэтому в его армии обучение грамоте приравнивалось к боевой подготовке. И шло постоянно, вне зависимости от того, находится армия на отдыхе или ведет боевые действия. Занятия шли даже во время маршей. Неграмотных собирали в отдельные колонны, выставляли плакаты с буквами и бойцы хором их заучивали.

Командира, которые так командует, что солдаты у него… Если буденовец знает, что отслужив он приедет грамотным в свое село, в котором читать-писать умеет только поп, то как он будет относиться к своему командиру?

Хотя, конечно, это только один аспект деятельности Ворошилова, как члена РВС армии.

Но то, что он придавал образованию личного состава важнейшее значение, характеризует его как настоящего военного и командира.

Впрочем, он не один такой был в Красной армии. В войсках под командованием М.В. Фрунзе этот принцип тоже соблюдался. Они вообще друг на друга были очень многим похожи, как две одинаковые шестеренки друг к другу подходили.

А настоящий военный — это человек инициативный, творческий, а не то, к чему мы давно привыкли. Консерватизм и косность смертельны для военного дела.

Именно потому, что друг Климента Ефремовича, Фрунзе, был военным, в 1922 году в журнале «Армия и революция» вышла его статья «Единая военная доктрина и Красная армия»…

Конечно, Михаил Васильевич статью писал только потому, что революция и Советская Республика были делом его жизни, а не из карьеристских соображений. Оборона своей Советской Родины в этом деле имела значение первостепенное. Поэтому Фрунзе армией жил, он за нее переживал и напряженно думал, какой она должна быть, чтобы смогла защитить революцию. Он военного образования не имел, конечно, такой бумажки, как у С.С. Каменева, в которой написано, что прослушан курс Академии Генштаба, у Фрунзе не было. Но почему не Каменев, не Егоров, не Лебедев, не Петин, а штатский Фрунзе озаботился военной доктриной и основные ее положения сформулировал?

А еще «замечательно», что создаваться Красная армия началась в 1918 году, но первые намётки по разработке военной доктрины появились только через 4 года. Конечно, тем же Фрунзе и Ворошилову, Егорову и Тухачевскому было не до теоретических разработок, война шла, они войсками командовали. Все по-разному, но командовали. Но 8 мая 1918 года был образован Всероссийский главный штаб (Всероглавштаб), отдельная структура от Полевого штаба Республики, который ведал боевыми операциями. Объединены штабы были в 1921 году. В структуре этого штаба была и Академия Генштаба. Так Академия Генштаба — научно-образовательное учреждение. Правильно же?

И что там за ученые были, в этой Академии, если им не пришло в голову, что в возникшем новом государстве, принципиально новом государстве, нужно строить принципиально новую армию, на принципиально новых принципах? И не когда-нибудь это нужно делать, не после победы над всеми супостатами, а немедленно, никто не мог гарантировать продолжительность мирной передышки. Но для того, чтобы разработать эти принципы, нужно проделать огромную по масштабу научно-исследовательскую работу. И заняться этим должны были профессиональные военные-ученые. Генштабисты. Научно-исследовательская работа, направленная на изучение опыта революционных армий, опыта нашей Гражданской войны, выработка идей, необходимых для военного строительства — это было главным в работе Академии Генштаба тех лет. А высшее командование РККА обязано было эту работу организовать, направлять и контролировать.

Но пока не появилась в печати статья Михаила Васильевича Фрунзе, никто даже не чесался. Мои многочисленные оскорбительные эпитеты в адрес военспецов, русских офицеров, стадо которых получила в наследство от Троцкого Рабоче-крестьянская Красная армия могут, показаться безосновательными. Тем более, что в наше время отчетливо слышны голоса, что переход на сторону Советской Республики половины того офицерского корпуса помог победить Антанту и их марионеток в лице второй половины этого корпуса. Да что там наше время! Кинофильм «Офицеры» снят в 1971 году! Это же в этом фильме военспец учит молодых командиров: «Есть такая профессия — Родину защищать». Еще один культовый фильм «Красная площадь» снят даже годом раньше — в 1970 году. Там военспец — один из главных героев. Показан с максимальной симпатией. Через год после смерти Климента Ефремовича брежневская пропаганда начала особо активную деятельность по возвеличиванию этого образа — офицера-военспеца. Закономерно, что потом новорусская пропаганда причины наших неудач в начале Великой Отечественной войны стала представлять следствием репрессий в отношении этих военных кадров.

Но эти кадры военными не были. Их как угодно можно было называть, только никакого отношения они к военным не имели. Военный — человек войны. Он живет войной, а когда войны еще нет — подготовкой к войне. Наверно, самые красноречивые портреты этой категории граждан, притворявшихся военными, оставил в своих воспоминаниях Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, известный «советский генерал» и брат ближайшего соратника Ленина. Во время германской войны Михаил Дмитриевич занимал должность начальника штаба Северо-Западного фронта, т.е. относился к высшему кругу военачальников царской армии. Был известен настолько жестким и непримиримым к подлецам на службе характером, к интригам близкой ко двору царя камарильи, что удостоился ненависти самой императрицы, которая буквально забрасывала своего мужа письмами с требованиями изгнать этого генерала из армии. Он бы и выгнал Бонч-Бруевича, но кто бы тогда с немцами воевал? Профессионализм генерала оберегал его от последствий царственной ненависти. Это был военный. Поэтому он принял Октябрьскую революцию и пользовался доверием солдат. Я писал, что главное, что характеризовало царское офицерство, как тупых скотов, это то, что во время тяжелейшей войны оно сумело вызвать к себе лютую ненависть со стороны своих солдат. Бонч-Бруевич резко выделялся из этой массы тем, что ему солдаты доверяли, несмотря на то, что он никогда не использовал в общении с ними демагогических и популистских приемов, которыми пользовался Лавр Корнилов.

Именно Михаил Дмитриевич после Октября руководил на начальном этапе созданием Красной армии, организовывал оборону от немцев, занимал должность военного руководителя Высшего Военного Совета, был инициатором образования Реввоенсовета Республики, откуда его выдавила шайка Троцкого. В 1919 году, когда наступление Деникина стало грозить катастрофой, Бонч-Бруевича вернули в армию и назначили начальником Полевого штаба. В командовании Красной армией он застал картину эпическую. Я уже писал, что назначение на должности командующих фронтами бывших полковников, а то и поручиков, не имевших значимого боевого опыта, было довольно странным, при том, что уже такие люди, как Ворошилов зарекомендовали себя талантливыми и победоносными полководцами. Моё утверждение подтверждается воспоминаниями Михаила Дмитриевича «Вся власть Советам!». Главнокомандующим на момент назначения Бонч-Бруевича был Вацетис, вот какой «пейзаж» описал Бонч-Бруевич:

«На следующий день с утра я отправился к Вацетису. Главнокомандующий жил в комфортабельном особняке местного фабриканта. Аляповатая роскошь, которой окружил себя в Серпухове Вацетис, не понравилась мне. Даже царскому генералу не приличествовало на войне изображать из себя этакого изнеженного барина, а уж пролетарскому полководцу подавно… Не понравилось мне и окружение главкома: заменившие прежних адъютантов многочисленные «порученцы», такие же верткие и нагловатые, как и их предшественники; откормленные вестовые с тупыми лицами былых денщиков и чуть ли не с нитяными перчатками на огромных руках; купеческая роскошь гостиной, превращенной в приемную главкома; подозрительное обилие пустых бутылок в прихожей, — словом, весь тот непривлекательный антураж, который был свойственен дореволюционному военному начальству из интендантов.

Вацетис еще спал, и это тоже не понравилось мне. Положение Республики было напряжено до крайности, многие части Южного фронта позорно бежали, даже не войдя в соприкосновение с наступавшими войсками Деникина, и уж кто-кто, а главнокомандующий мог не нежиться так поздно на роскошной кровати фабрикантши».


Если весь боевой опыт Вацетиса ограничивался командованием полком, то и результат получился такой:

«Положение на основных фронтах Республики вырисовывалось в довольно неприглядном виде. Наиболее неясным казался, пожалуй. Западный фронт. Глубокой разведкой в тылу противника занимались в то время не военные, а политические органы; последним же недостаток военного опыта не давал возможности обеспечить высшее командование нужными сведениями. Во всяком случае, данными, позволившими бы определить вероятные районы сосредоточения главных сил противника, полевой штаб не располагал. Более или менее достоверно известны были лишь передовые части противника, развернутые против нашего фронта; эти сведения были добыты войсковой разведкой, но по ним нельзя было установить вероятное направление главного удара и, в частности, направление на Петроград».

Как можно было командовать, не имея сведений о противнике? Да ведь командовали, вспомните, что я писал о Егорове. Из книги Бонч-Бруевича можно дополнить:

«Штаб Западного фронта неприятно поразил всех нас, приехавших с главкомом, своей крайней многочисленностью, достигавшей нескольких тысяч сотрудников, обилием не оправдавших себя управлений, отделов, отделений и комиссий, словом, той бюрократической суетой, которая нетерпима на фронте. Командующий фронтом Егоров как-то тонул в этом многолюдном потоке и не столько командовал, сколько играл роль своеобразного прокурора, возражавшего и противодействовавшего сыпавшимся на него оперативным «прожектам». Создавалось впечатление, что войсками пытаются управлять в штабе фронта все, кому только не лень заняться этим делом…».

Вполне закономерно, что и в должности начальника Полевого штаба прямой и жесткий Бонч-Бруевич не удержался. Потому что он очень мешал своей активностью и принципиальностью, как массе военспецов, так и наркому-Председателю Реввоенсовета: «Трагичность моего положения усугублялась тем, что у оперативного кормила армии стояли либо военные недоучки, не имевшие боевой практики, либо знающие, но утратившие с перепугу свой профессиональный разум и волю военные специалисты.

Обе эти категории военных или просто не работали, или больше заботились о согласовании своих решений с теми или иными политическими деятелями, не понимавшими требований военного дела и не раз заявлявшими в разговорах с нами, что военное искусство — буржуазный предрассудок».

Понятно, надеюсь, кто из политических руководителей считал военное искусство буржуазным предрассудком, Михаил Дмитриевич увидел этого чудака на одном из совещаний: «Троцкий, как всегда, безразличный ко всему, что не касалось его лично, сидел с томиком французского романа в руках и, скучая, лениво разрезал страницы».

Если еще процитировать строки, как эти «военные» больше были озабочены пайками, чем службой, как они обжирались, когда страна голодала… Впрочем, рекомендую прочесть мемуары «советского генерала» самостоятельно, слишком много пришлось бы цитировать.

… Статья М.В. Фрунзе произвела эффект разорвавшейся информационной бомбы, как сейчас сказали бы. Впервые военачальник выступил с предложениями о единой концепции строительства вооруженных сил. Нет, военная мысль военспецов-Генштабистов совсем мертвым сном не спала. В военных изданиях того времени появлялись публикации на эту тему, но об этих надрывных потугах сам Фрунзе сказал так, что и добавить нечего: «Одним из наиболее важных вопросов, приковывающих внимание нашей современной военной мысли, является вопрос о так называемой “единой военной доктрине”.

Предметом оживленного обсуждения служил он в статьях, помещенных рядом военных специалистов на страницах ныне уже не существующего журнала “Военное Дело”, к нему же вплотную подходит мысль армейских работников, о чем свидетельствуют протоколы многих военных совещаний, посвящавшихся вопросам реорганизации Красной армии.

Все это говорит о наличии глубокого теоретического и практического интереса, возбуждаемого данным вопросом. Но, к сожалению, дальше простого интереса дело вперед пока не двинулось, ибо до сих пор мы не только не имеем попыток систематизации учений о нашей военной доктрине, но и самое содержание этого понятия является в достаточной степени смутным и неопределенным.

Характерна в этом отношении та разноголосица мнений и взглядов, которая обнаружилась в статьях наших военных специалистов. Вышло буквально по пословице: “сколько голов, столько и умов”. По признанию крупнейших представителей военного мира оказалось, что никаких определенных взглядов у нашего старого генерального штаба по этому основному вопросу военной теории не существует и, даже более того, — нет ясного представления, в чем собственно состоит сам вопрос, нет умения правильно поставить его.

Этот факт, говорящий прежде всего о крайней скудости военно-теоретического багажа, доставшегося нам в наследство от старой армии, способен навести на грустные размышления и по поводу наших дальнейших попыток в этом направлении».

И в этой же статье Михаил Васильевич объясняет это положение с военной наукой — наследство царизма, кадры царской армии, кадры Генштаба, которые не были способны мыслить творчески и инициативно. Болото. А вы говорите: «Есть такая профессия — Родину защищать!». Есть, только если бы фильм «Офицеры» был до конца правдивым, то эту мысль в голову военспеца вбивали бы молодые красные командиры, а не наоборот.

Можно сколько угодно пытаться натянуть на глобус сову с военным образованием, но весь юмор заключается в том, что первыми работу в рамках разрабатываемой доктрины начали Ворошилов с Буденным, корочек об окончании Академии Генштаба не имевшие. Климент Ефремович привез Буденному статью Фрунзе и поставил задачу:

«Ну как, прочитал? — спросил он меня. — Каково впечатление?

— Все правильно! — ответил я.

— Тогда берись за дело. Начинай.

— Сознаю и это. Только с чего начинать? За что браться в первую очередь?

— А за конницу, — снова усмехнулся Ворошилов. — Обобщай опыт Первой Конной, готовь проекты наставлений. Скоро правительство официально поручит нам это…» (С.М. Буденный. Пройденный путь).

Статья М.В. Фрунзе стала основным вопросом обсуждения на совещании по военному вопросу на XI съезде партии.

И здесь Л.Д. Троцкий допустил вновь фатальную глупость. Стремясь предотвратить растущее влияние в Красной армии ленинской группировки, Фрунзе и Ворошилова, он выступил с бешенной и до крайности вздорной критикой идей Михаила Васильевича, выдвинув встречную концепцию «оборончества», которая предполагала задачей армии не полный разгром возможного агрессора, а только оборону собственных рубежей. Взгляды Троцкого о том, что марксистское учение неприложимо к военному делу, отрицание военной науки (он так и заявлял, что военное дело является набором практических навыков, военной науки не существует), вызвали у делегатов полнейшее недоумение. Всем стало ясно, что песенка Председателя РВС спета, это была истерика человека, терявшего почву под ногами.

Выступив на совещании с содокладом, Михаил Васильевич буквально оттоптался на полутрупе «льва революции», к нему, кроме Ворошилова и Буденного, присоединились и выдвиженцы самого наркомвоенмора — командующий Московским военным округом Муралов и Тухачевский, почувствовавшие скорые перемены в руководстве наркомата. На совещании Троцкий оказался в меньшинстве. В ответ он начал уничтожать Красную армию. В прямом смысле слова — уничтожать.

После войны почти 5-миллионные вооруженные силы планировалось сократить примерно до 6ю тысяч. Экономика страны не могла выдержать содержания такой огромной армии, да и необходимости в ней не было, острая угроза войны была временно снята. Вот сокращение это было очень оригинальным. Нормально проведенное, оно могло только повысить боеспособность оставшихся частей, ведь в армии должны были остаться самые ценные для нее кадры — имевшие боевой опыт и особо зарекомендовавшие себя командиры. Однако, случилось совершенно противоположное.

Ситуация с вооруженными силами не могла пройти мимо ЦК ВКП(б), в сентябре 1923 года собрался Пленум партии, посвященный военному строительству. И на Пленуме Л.Д. Троцкий совершил демарш, в ответ на критику и предложение ввести в РВС новых членов, он заседание Пленума демонстративно покинул. В ответ Пленум принял Постановление:

«А) ЦК констатирует что тов. Троцкий, покинув заседание Пленума в связи с речью тов. Комарова, в которой ЦК не усматривает ничего обидного для тов. Троцкого поставил тем самым ЦК в затруднительное положение.

Б) ЦК считает, что тов. Троцкий поступил неправильно, отказавшись исполнить просьбу ЦК о возвращении на заседание, и поставил тем самым Пленум в необходимость обсудить вопрос о составе РВСР в его отсутствие.

В) ЦК постановляет:

1) одобрить состоявшееся привлечение новых сил в РВСР и расширение его состава представителями важнейших национальностей, входящих в Союз и в виду громадной важности той роли, которая выпадает на долю РВСР в связи с новыми перспективами; пополнить состав РВСР новыми членами-цекистами: тт. Пятаковым, Лашевичем, Орджоникидзе, Ворошиловым, Сталиным и Муратовым, отложив советское оформление этого решения до начала мобилизации с тем однако, чтобы один иди двое из этих последних шести товарищей были теперь же введены официально в состав РВСР по определению Политбюро со специальным поручением им иметь наблюдение за военной промышленностью…»

Дальше ситуация развивалась стремительно. 3 февраля 1924 года на очередном Пленуме был заслушан доклад комиссии по обследованию состояния Красной армии. В комиссию входили и Фрунзе с Ворошиловым. Доклад звучал убийственно. Демобилизация была проведена так, что «Красной армии, как организованной, обученной, политически-воспитанной и обеспеченной мобилизационными запасами силы, у нас в настоящее время нет. В настоящем своем виде Красная армия небоеспособна».

Из армии были изгнаны подготовленные во время войны и прошедшие боевую выучку в сражениях кадры. Докладчик Гусев озвучивал страшные факты: «Первый выпуск Академии Генерального штаба, состоявший из тех рабочих и крестьян которые в течение гражданской войны командовали нашими частями в Красной Армии, которые потом, по окончании войны, пошли учиться, — этот выпуск в подавляющем своем большинстве демобилизован из Красной армии. Они заявили мне (я беседовал с двумя-тремя товарищами), что положение их в Красной армии невыносимо. Их заедают старые спецы… Тов. Петровский дал мне такую цифру: кончили военно-учебное заведение — 87 тыс. человек, в Красной Армии служит 25 тысяч. Где же остальные? Если мы будем считать, что половина остальных 60 тысяч, т.е. 30 тыс. погибла во время гражданской войны убитыми, ранеными, заболевшими и т.д., то 30 тыс. демобилизовались. Выходит, что наши военно-учебные заведения на 50% работали впустую, выпускали краскомов, которые в армию не шли, которые из армии бежали или которых из армии гнали».

Похороны В.И. Ленина 

Материальное положение военнослужащих было катастрофическим, началась волна самоубийств из-за материальных проблем, доходило до того, что жены комсостава занимались проституцией, чтобы прокормить семьи. И дело было не в трудном экономическом положении страны. Гусев докладывал о вопиющих фактах бесхозяйственности и преступной халатности, указывал и на причину такого положения: «Здесь передо мною имеются материалы из РВС, из которых явствует, что во всех наших главных управлениях имеется засилье старых спецов, генералов, имеющих очень солидный возраст. Из материалов видно, что РВСом не велось политики, направленной к тому, чтобы постепенно сменять старых спецов и ставить новых работников, которые у нас вырабатывались в годы гражданской войны, которые после гражданской войны обучились и которые способны были бы теперь занимать более высокие посты и справляться с делом лучше, чем старые спецы».

Это был приговор старому составу Реввоенсовета и главнокомандованию. И марта 1924 года в заместители Троцкого в РВС был назначен М.В. Фрунзе. Михаил Васильевич и возглавил проведение реформы в РККА, Троцкий демонстративно от работы отстранился и был с поста Председателя РВС в 1925 году смещен, эту должность занял Фрунзе.

Он сразу стал выдвигать своего друга наверх, в 1924 году Ворошилов стал командующим Московским военным округом. Закономерно, что после смерти Михаила Васильевича Председателем Реввоенсовета и наркомом обороны стал его ближайший друг и соратник.

Большинство историков считает сегодня, что Климент Ефремович этой должности не соответствовал. Наркомат обороны он возглавил только потому, что Сталину во главе армии нужен был преданный человек, а не специалист. Вот это большинство историков являются клиническими идиотами, обученными грамоте. Пожалуй, самый яркий пример — Н.С. Черушев, автор книги «1937 год: элита Красной армии на Голгофе», написавший такое: «Надо отметить, что Ворошилов имел неплохие качества комиссара и задатки организатора, которых ему вполне хватало для исполнения обязанностей члена Реввоенсовета армии в Гражданскую войну и даже командующего войсками округа в период сокращения Красной армии. Но их оказалось явно недостаточно, когда началась военная реформа с ее широкой программой механизации и моторизации РККА, пересмотром устаревших (и устоявшихся) взглядов на способы ведения боя и операции, на взаимодействие родов войск, формы обучения и воспитания личного состава… уровень военной подготовки самого наркома и председателя Реввоенсовета СССР совершенно не соответствовал требованиям к руководителю военного ведомства государства. Специального военного образования Ворошилов не имел, да, откровенно говоря, и не стремился к этому, тяготясь своей работой в военведе…. О нежелании Ворошилова повышать свои военные познания говорит хотя бы тот факт, что он за все двадцать лет межвоенного периода (1920–1940) так и не удосужился хотя бы раз пройти обучение на Высших академических курсах (ВАК) или КУБ НАС (Курсах усовершенствования высшего начальствующего состава). Не говоря уже о программе военной академии. Это был не Петр Первый, который за знаниями ездил даже за границу. Далеко ему было и до Михаила Фрунзе, этого удивительного самородка, талантливого как в теории военного дела, так и в его практике».

Эта характеристика лучше всего характеризует самого Н.С. Черушева. Интересно, какую комиссарскую должность занимал Климент Ефремович, на которой он проявил «неплохие качества комиссара»? Наверно, имеется ввиду членство в Реввоенсовете Первой Конной. Вот только комиссарской эту должность мог назвать только российский военный историк, так и члена Реввоенсовета Южного фронта И.В. Сталина можно было назвать комиссаром при командующем А.И. Егорове. Функции же члена РВС далеко выходили за рамки политической работы, ни один боевой приказ командующего армии не имел силы без подписи члена РВС. Но, ладно, если Ворошилов не соответствовал должности, то кого Черушев желал бы видеть на этом посту? Вацетиса, о котором он написал хвалебный труд «Вацетис — главком Республики»? Так Вацетис потерпел полное фиаско на посту Главкома и был снят с него. Бонч-Бруевич, я приводил цитату, описал стиль его командования. С.С. Каменева, может быть? Или А.И. Егорова? Тот же Бонч-Бруевич, имевший военное образование и боевой опыт, о них тоже выразился красноречиво. Может быть, Тухачевского, позорно вместе с С.С. Каменевым провалившего польскую кампанию?

Не было на тот момент кандидатуры на этот пост более подходящей, чем Климент Ефремович. А уж претензии к Клименту Ефремовичу по поводу того, что он не стал учиться на Высших академических курсах или на Курсах усовершенствования высшего начальствующего состава звучат настолько предельно комичными, что отнесение Чарушева к категории клинических идиотов — это еще довольно мягко сказано. С. Шойгу он, случаем, не советует пройти обучение военному делу в Академии, или, хотя бы, в военном училище? Да и Путину, как Главнокомандующему, не мешало бы получить военное образование, если следовать такой логике. Фрунзе, значит, был самородком, а вот именно Ворошилову почему-то в этом категорически отказано. Значит, знаменитый поход 5-й армии к Царицыну, успешная оборона города — это не свидетельство того, что мы имеем дело с самородком? Ясно, что если нужно оболгать человека, то применяется метод самой бессовестной манипуляции фактами, но уровень наших многих военных историков таков, что даже на это они не способны без того, чтобы не вызывать вопросов по поводу их собственного интеллекта. Еще и Петра Первого он к Ворошилову притянул!

Еще интересно, чему же в Академии должен был научиться Климент Ефремович, чтобы соответствовать должности народного комиссара обороны? Как проиграть все сражения и всю войну японцам? Или воевать так, что германское командование в 1941–1945 годах держало на Восточном фронте свои второсортные дивизии? Этому учиться нужно было? Ведь к тому времени, когда он стал наркомом, весь учебно-методический материал Академии Генштаба РККА был наследством еще той, царской Академии. Но выпускников той Академии Ворошилов с Буденным сами били под Царицыным, Воронежем, Касгорной, Егорлыком, в Крыму. Даже немцев он лупил под Харьковом, ведь результат командования Ворошиловым частями 5-й армии, отходившей с Донбасса к Царицыну нагляден — планы германского командования по блокированию советских войск и захвату эвакуируемых стратегических грузов были сорваны. При подавляющем численном и техническом превосходстве немцы оказались бессильны. Это же факты. Факты, свидетельствующие о том, что нечему было Клименту Ефремовичу учиться в академиях и на курсах. Черушев, сам преподаватель в академии, как видит присутствие Ворошилова на занятиях по тактике, к примеру? Человек, который сам создал армию, ее скомплектовал, сплотил, организовал из разрозненных партизанских частей, командовал ею в героическом 500-километровом походе в полном окружении, потом отстоял Царицын в противоборстве как раз с «академиками» — его какой тактике научить могли профессора? Зачем же ученых людей ставить в такое неловкое положение: читать лекции и принимать экзамены у слушателя, который их сам мог поучить?

Кроме того, после Первой мировой военная наука претерпевала революционные изменения. На смену пехотно-обозных армий шли войска механизированные, насыщенные артиллерией, авиацией. Войска становились маневреннее, подвижнее, прежние принципы организации боя и руководства им уходили в историю, военную науку нужно было создавать во многом заново, опыт предыдущих войн в качестве основы для обучения командного состава совершенно не годился.

Почему, к примеру, военные историки, подобные Черушеву, не приписывают К.К. Рокоссовскому военной безграмотности? Константин Константинович тоже академий не заканчивал, его образование ограниченно курсами комсостава, что не мешало ему командовать фронтом, а потом еще и создавать армию Польской Народной Республики. Ведь понятно, что именно такие военачальники, как Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский, командуя ротами, батальонами, полками, дивизиями, корпусами в период строительства армии, перехода ее на механизированную основу, во время повседневной деятельности, на учениях, маневрах, штабных играх и создавали новую военную науку. Полученный в результате их командования опыт изучался, систематизировался, дополнялся и развивался военными учеными, а сами командиры были в центре этой деятельности. И странно выглядела бы идея посадить за парту командира мехкорпуса, на основе опыта которого велось преподавание по управлению мехкорпусом. Что могла дать этому командиру корочка о высшем академическом образовании кроме возможности ношения на груди академического значка?

А уж идея посадить за парту целого наркома обороны, под руководством которого велась эта деятельность в масштабе всей армии, могла прийти в голову только ученому идиоту, который не в состоянии осознать, что компетентность в военных вопросах организатора деятельности всего военного ведомства, да еще во время коренных изменений в военном деле, несравнима с компетентностью любого профессора академической кафедры.

Да, военно-научная мысль 30-х годов ознаменовалась появлением целой когорты выдающихся военных теоретиков среди советских военачальников. Да, теоретическими трудами в области тактики, оперативного искусства и стратегии сам Климент Ефремович не отметился. Отсюда можно делать вывод об отсутствии его вклада в развитие военно-научной мысли. Если у самого мыслительный процесс в состоянии полного убожества, то можно делать такой вывод — дуракам многое прощается, потому что с дураков взять нечего. Вообще-то Климент Ефремович оставил довольно значительное количество трудов, посвященное вопросам строительства вооруженных сил страны Советов, одна фундаментальная работа «Сталин и Красная армия» чего стоит! Из ее названия, ее не читая, многие исследователи видят в ней панегирик подхалима Вождю. Благо, что в наше время идет активный процесс переосмысления роли Иосифа Виссарионовича, как руководителя партии и государства, как военного деятеля, и в контексте этого переосмысления начинает меняться и отношение к упомянутой работе Климента Ефремовича.

Но ведь Ворошилов и не занимал должность военного теоретика на кафедре Академии Генштаба. Ни одного дня не занимал такой должности. И если бы он засел за написание научного труда в области военного дела, это выглядело бы как наглое манкирование должностью наркома и желание обессмертить свое имя бессмертным трудом. Зачем наркому лично заниматься разработкой теории, если в его подчинении орды профессоров и докторов наук с кандидатами этих же наук?

Кстати, у Климента Ефремовича даже «не хватило ума» защитить кандидатскую и докторскую диссертации. У Сталина такого ума тоже не нашлось. Казалось бы, чего им стоило вызвать к себе академиков и шепотом на ухо подсказать идею такой диссертации? Разве не нашлись бы научные рабы, которые всё сделали бы? Вот бы было замечательно — К.Е. Ворошилов, доктор военных наук, профессор. Академик. Хрен бы кто потом писал о необразованном слесаре!

При этом тот же Черушев, самый, на мой взгляд, подлый фальсификатор и клеветник на Первого маршала, в своих книгах утверждает, что в РККА 30-х годов трудились выдающиеся военные теоретики, только их потом зачем-то, этих теоретиков, перестреляли. Вроде и против Советской власти они ничего не замышляли, но Ворошилову чем-то мешали. Чем мешали — непонятно. Ладно, если бы их в распыл, а их труды Климент Ефремович себе присвоил бы, но ведь не было же такого!

Давайте посмотрим на один интересный документ, что бы начать что-то понимать в том, как организуется работа этих самых военных теоретиков и какую роль играл нарком в развитии военной мысли.

«Народному комиссару обороны Союза ССР тов. Ворошилову

По Вашему приказанию я дал через Особый отдел ОГПУ задание Верховскому А.И. написать о «Глубокой тактике». Работу его, вернее набросок, направляю Вам для ознакомления. Некоторые его мысли заслуживают внимания.

Начальник Главного управления РККА

20 июня 1933 года Фельдман»

А.И. Верховский — бывший военный министр Временного правительства, человек очень интересной биографии. Вот он находился под следствием по обвинению в участии в антисоветском заговоре, и сам Ворошилов дал задание Верховскому написать научную работу. Это называется «Специального военного образования Ворошилов не имел, да, откровенно говоря, и не стремился к этому…»?

Замечательно, что это письмо сам же Черушев и опубликовал в своей статье, но к пониманию того, что К.Е. Ворошилов в должности наркома обороны прилагал колоссальные усилия для развития военной науки, вплоть до того, что даже арестованным поручал разрабатывать вопросы теории, не додумался. Т.е., Ворошилов точно знал, какой именно специалист может заняться определенной проблемой. Это уровень. Такой уровень компетенции принято называть сталинским, не так ли?

А с таким уровнем этот человек не мог быть ни кем иным, кроме как самым выдающимся военачальником и полководцем своего времени. Это вполне логично.

1937 год начался с того, что Клименту Ефремовичу пришлось сполна нахлебаться результатов кадровой политики Л.Д. Троцкого. Снова и снова буду повторять, что принципиально ничего против военспецов не имею. Но проблема была в том, что во главе РККА стоял «иудушка», как бы

В.И. Ленин ни ограничивал его власть, как бы ни вмешивался в дела армии и обороны, но Ленин — не бог, он за всем уследить принципиально не мог. Политика Ленина в отношении использования военспецов была правильной. Сомнению ее подвергать глупо, нужны были люди, которые хотя бы могли рассчитать в штабе полка потребность в боеприпасах и снаряжении, необходимость обеспечения транспортом для их подвоза, логистику, так сказать. Малограмотной массе командиров из солдат и унтеров это было часто не под силу.

И сам Климент Ефремович никогда не выступал против использования офицеров старой армии, его друг Сталин тоже был только за это. Но они требовали принимать на службу и выдвигать людей только после тщательной проверки, не набивать армейские структуры предателями и приспособленцами. Но что можно было ждать в кадровой работе от человека, который даже на заседаниях РВС и Совнаркома внаглую читал французские романы? Этого «создателя Красной армии» французская любовь интересовала гораздо больше, чем вся мировая революция.

В результате на высших армейских должностях оказались отборные негодяи, впрочем, как и в руководстве белогвардейских войск. И белые офицеры, и красные военспецы вышли из одной армии, они всё, что было гнусного в этой армии, принесли с собой. Только за РККА стояла большевистская политика и в ней была масса новых командных кадров, выходцев из низов, из деятелей партии, незараженных сословным чванством и тупым карьеризмом. Именно это и определило победу в войне, а не мифические таланты примкнувшего к Советской власти офицерья. «Талантливость» там проявлялась почти на каждом шагу. Чего только стоит идея о переброске Первой Конной армии к польскому фронту по железной дороге и возня вокруг этого.

Когда началось сокращение РККА, то поднаторевшие в интриганстве и карьеризме бывшие офицеры без особых проблем выдавили из вооруженных сил большинство командиров, выходцев из низов, получивших опыт и первоначальное образование во время войны.

Но эта их победа была временной, на смену старым кадрам неизбежно должна была прийти молодежь, которая получила военное образование уже в советских училищах и Академиях.

Впрочем, ситуация с военными кадрами для страны не была в чем-то уникальной. В народном хозяйстве происходило то же самое. Посмотрим, как Сталин на XVIII съезде точно охарактеризовал ситуацию с интеллигенцией. Он говорил о научной и промышленной интеллигенции, естественно, но офицер в армии — это такой же интеллигент, как и инженер на заводе, специалист и руководитель. Аналогия. Итак: «В старое, дореволюционное время, в условия капитализма интеллигенция состояла прежде всего из людей имущих классов — дворян, промышленников, купцов, кулаков и т.п.. Были в рядах интеллигенции также выходцы из мещан, мелких чиновников и даже из крестьян и рабочих, но они не играли и не могли играть там решающей роли. Интеллигенция в целом кормилась у имущих классов и обслуживала их… Наиболее влиятельная и квалифицированная часть старой интеллигенции уже в первые дни Октябрьской революции откололась от остальной массы интеллигенции, объявила войну советской власти и пошла в саботажники. Она понесла за это заслуженную кару, была разбита и рассеяна органами Советской власти. Впоследствии большинство уцелевших из них завербовалось врагами нашей страны во вредители, в шпионы, вычеркнув тем самым себя из рядов интеллигенции. Другая часть старой интеллигенции, менее квалифицированная, но более многочисленная, долго еще продолжала топтаться на месте, выжидая «лучших времен», но потом, видимо, махнула рукой и решила пойти в службисты, решила ужиться с Советской властью».

Замените слово «интеллигенция» на слово «офицеры» и получите наглядную картину того, что творилось с кадрами в Красной армии, когда после демобилизации, проведенной еще подчиненным Троцкому РВС, в ней осталась почти вся масса и мобилизованных, и примкнувших, потому что нужно было чем-то кормиться, и таких «наполеончиков», как Тухачевский, военспецов. Это наследство досталось М.В. Фрунзе и потом сменившему его К.Е. Ворошилову.

Если внимательно изучать процессы, которые происходили с интеллигенцией, например, в промышленности, то станут понятны причины репрессий в отношении старых технических кадров, все эти дела «Шахтинские» и «Промпартии». Но изучать их нужно именно с марксистских позиций, как состояние осколка класса в новом государстве. Состояние осколка, который подвергался и внутреннему разложению, и воздействию своих собратьев и хозяев, находящихся в эмиграции. Уверенности у оставшихся в СССР старых интеллигентов в том, что новое государство устоит, особенно на фоне НЭПа, не было. Индустриальные планы косное сознание старых специалистов воспринимало крайне критически, слишком непривычная для их сознания реальность разворачивалась перед их зашоренными глазами. Отсюда и вредительство, как способ заслужить индульгенцию у прежних владельцев заводов, возвращение которых ожидалось. Кроме того, вредительство было еще и в отношении новых кадров, новой советской интеллигенции. Молодых технических работников старики всеми силами пытались затереть, скомпрометировать, они точно знали, что власть делает ставку именно на тех, кто вырос и выучился при этой власти, поэтому противодействовали новым кадрам. Но и это еще не всё. Стиль работы, привычки, отношение к рабочим… — оно у подавляющей массы дореволюционных спецов оставалось, если можно так выразиться, старорежимным. Лучше всего это характеризовать словом — барство. А барство очень заразно. И барством старые кадры заражали массу молодежи.

Как можно было со всем этим бороться? Только увольнять, ссылать, сажать и особенно зловредных — стрелять. Только репрессиями. Другого способа придумать было невозможно, содержать штат техников-комиссаров, чтобы можно было к каждому старому инженеру приставить по такому товарищу, государство было не в состоянии. Да и слишком жирно это было бы.

В армии происходило все почти то же самое. Но с одним небольшим нюансом. Если промышленность и наука переживали период бурного роста, вводились в строй новые предприятия, открывались новые учебные заведения, везде была острая нехватка кадров, поэтому вопрос карьерного соперничества старой интеллигенции с новой стоял не так остро, то армейская среда переживала еще одну проблему. Численность армии вплоть до 1940 года была почти неизменной, порядка 8оо тысяч. СССР не мог себе позволить вооруженные силы большей численности. Во-первых, из-за того, что это вызвало бы обвинения в милитаризме и в вынашивании агрессивных планов со стороны империалистического окружения, во-вторых, непомерные военные расходы существенно тормозили бы экономическое развитие.

Но страна готовилась к войне, никто в руководстве не строил иллюзий насчет дальнейшего мира, поэтому стране нужны были многочисленные кадры для мобилизационного резерва, нужны были кадры надежные, дети крестьян и рабочих в полководцах и военачальниках. Ради этого открывались многочисленные военные школы и училища. А в этих школах и училищах курсанты обучались на новой технике, новым принципам ведения боя. И они должны были заменить выпускников юнкерских училищ.

Думаете, что тот же Тухачевский не видел, что ему, полному невежде в технике, обанкротившемуся на реальной войне, идут на смену молодые Жуков и Рокоссовский? Да, Жуков и Рокоссовский тоже закончили только курсы. Но они уже командовали частями, в которые поступала новая техника, они на маневрах отрабатывали ее применение, они постоянно учились. Те же Буденный и Городовиков уже закончили Академию, старых военспецов из армии начинала выдавливать эта новая волна.

Какой выход? Два выхода. Первый — самим учиться. И часть старых офицеров именно так и поступила. Второй — заговор и военный переворот. По примеру Наполеона.

Понимаете, когда, начиная с Хрущева, стали распевать эти смешные частушки о том, что в РККА заговора не было, это Сталин, маньяк, его придумал, внушить массе народа мысль о невинно пострадавших героях-командирах удалось только потому, что основная масса народа марксизма так и не поняла, а потом вместо марксизма стали грузить сознание советского народа начетнической лабудой. Как раз в среде военных всего мира и всех эпох почти все заговоры и рождались. Учителя школ — никудышные заговорщики, у них нет пушек. Для осуществления государственного заговора нужны штыки и пушки. А не тетрадки и карандаши. И в русской армии заговоры всегда были вещью почти обыденной, даже в преддверии Февральской революции такой заговор был, но его Николай Второй ликвидировал. Но почему-то именно после Октября, вернее после 1953 года, политические проходимцы и долдоны со званием историков начали нас убеждать, что военных заговоров в СССР не было. Все были патриотами и коммунистами. Это Тухачевский-то коммунист?!

Биография Миши-скрипача: из дворян, закончил престижнейший в то время Московский Императрицы Екатерины II кадетский корпус, затем престижнейшее Александровское военное училище, сам выбрал после училища службу в лейб-гвардии Семеновском полку. Вот это подходящая биография для большевика-коммуниста? Коммунисты, сверстники Тухачевского, шли в социалисты, организовывали ячейки и забастовки, но не рвались служить в гвардейские полки. В 1914 году он попал на фронт и почти сразу же — в плен, сведений о том, что он в плену занимался антивоенной большевистской пропагандой, нет. Вернулся из плена в октябре 1917 года и не Зимний побежал штурмовать, а опять оказался в Семеновском полку. В РККА пошел в марте 1918 года. Дураком не был, момент поймал верно, лучше стать из поручиков сразу генералом у красных, чем в каком-нибудь белогвардейском офицерском полку ходить в цепи на пулеметы. И что в этой биографии коммунистического? Да, риторику коммунистическую он использовал активно, не более того.

Биография Уборевича почти такая же, только он к большевикам присоединился раньше. А.И. Егоров из той же серии. И таких «коммунистов» в армии была масса. Их туда загнала жажда карьеры, а не идейная убежденность. Вся эта масса военных была заражена еще в царской армии сознанием кастовой исключительности и эту заразу занесла в рабоче-крестьянское войско. Это же логичный и закономерный процесс, ничего в нем фантастического нет, странно было бы, если бы такого не случилось. Просто так что ли к каждому из них приставили комиссара, Советской власти денег не куда было девать, чтобы их выбрасывать на ветер, на оклады политработникам?

И, конечно, вся эта шайка ненавидела своего наркома. Они же знали об отношении Климента Ефремовича к ним еще с 1918 года, когда его Троцкий приписал к «военной оппозиции». И, вполне вероятно, полным доверием наркома они не пользовались. Более того, А.И. Егорова Ворошилов даже выгнал с должности начальника штаба РККА за развал работы. Существует много сплетен о том, как Тухачевский в глаза говорил Клименту Ефремовичу о его некомпетентности в военно-технических вопросах, якобы, даже не стеснялся такое ляпать прилюдно, на совещаниях. Вот это вряд ли, характер у Ворошилова был совсем не таким, чтобы подобные закидоны кому-то с рук безнаказанно сходили. Но существование таких сплетен само по себе свидетельствует, что оппозиция наркому в РККА была. И эта оппозиция закономерно переросла в заговор.

Да и не остается уже сомнений у вменяемых людей в существовании военного заговора после публикации даже тех крох следственных материалов, которые мы имеем. Еще остаются непонятные вопросы с его масштабом и с «невинно пострадавшими». Но эти вопросы остаются только потому, что органы нашей государственной безопасности после убийства Лаврентия Павловича подверглись, если так можно выразиться, масштабному реформированию.

КГБ уже не являлся наследником ВЧК-ОГПУ-НКВД, там были совершенно другие люди, преемственность прервалась, поэтому за честь чекистов 30-х годов некому было вступиться, только сегодня начали раздаваться немногочисленные голоса в их защиту.

Вот Климента Ефремовича такие как Черушев и Сувениров обвиняют в причастности к репрессиям командного состава РККА во времена Ежова и Берии на том основании, что он визировал арест по материалам НКВД. Черушев и Сувениров военные люди, причем военные в самом худшем смысле, таких называют деревянными по пояс. Хоть они и ученые историки. У них арест — уже репрессия. Заниматься такими вопросами и не иметь никаких юридических знаний — это колоссально. По-военному. Как на XXII съезде КПСС обвинили Ворошилова в репрессиях, так эти балаболы и продолжают гнать эту волну.

Еще есть один важный вопрос. Понимаете, те, кто говорит о необоснованности репрессий, постоянно ссылаются на то, что в материалах уголовных дел нет никаких доказательств, кроме доносов и свидетельских показаний. Искатели других доказательств, такое впечатление, свалились на Землю прямо с Луны, причем свалились в эпоху технически развитой цивилизации, этапы научно-технического прогресса мимо них прошли.

Я сейчас объясню, в чем здесь фишка. Сегодня так, как в 30-е годы, никто уголовное дело возбудить не даст, сегодня оперативник приходит к следователю за возбуждением уголовного дела с рассекреченными оперативными материалами. В этих материалах должны быть доказательства, зафиксированные на материальных носителях — видео, аудио, электронная почта и т.п. Какие доказательства могут быть по заказному убийству? Телефонные разговоры, видеосъемка — и практически всё. Заказные убийства — это почти аналог заговора. Сегодня никто не возбудит уголовное дело по голому сообщению агента. Это сообщение только проверять будут с использованием уже технических средств, чтобы получить объективные доказательства.

Но в 30-е годы у правоохранителей не было таких технических средств, они только-только начинали разрабатываться. Оперативнику НКВД нечем было проверять сообщения своей агентуры о том, что группа краскомов сговаривается убить Сталина, Ворошилова и Молотова. Техническая вооруженность правоохранительных органов в те годы находилась на таком же уровне, практически, как и во времена Ивана Грозного. А сами преступники, как причастные к заказным убийствам, так и заговорщики, почти никогда не оставляют материальных следов в виде документов. Они почти никогда не пишут расписки и не составляют списки. Только редкие идиоты среди них этим грешат. Это спецслужба вербует агента с составлением документа за подписью агента. Заговорщику это не нужно, ему негде хранить эти подписки, кроме как у себя, а это смертельно опасный компромат. И протоколов собраний заговорщики не ведут. Там всё на круговой поруке держится.

Поэтому в те времена было достаточно агентурного сообщения, желательно еще и не одного агента, чтобы начать следствие. Не по всем делам, конечно. По хозяйственным преступлениям и обычной уголовщине проводились ревизии и экспертизы, опросы граждан. Но по заговорам это исключалось почти всегда. Или не стоило, если опера не могли тайно записывать переговоры заговорщиков, вообще заниматься этими преступлениями? Оставить их в покое нужно было, всех этих троцкистов?

Вот поэтому и начиналось расследование с того, что Ворошилову (только с его санкции могли арестовать его подчиненного), Ежов нёс докладные записки, в которых содержалась информация о том, что получены агентурные сведения в отношении какого-либо военачальника, и Ворошилов согласовывал его арест. Либо не согласовывал, если у него была твердая убежденность в том, что его подчиненный не ведет преступной деятельности. Тогда сотрудники Ежова проверяли сообщение агентов с помощью других агентов, внедряли в круг проверяемых командиров дополнительную агентуру, и либо прекращали проверку, либо получали дополнительные сведения и несли их снова Ворошилову. Вот почему в некоторых случаях Климент Ефремович не соглашался на арест, но позже его санкция появлялась. Это обычная практика, так происходило тогда и сегодня так происходит.

Но почему это вдруг арест стал репрессией? Это просто мера пресечения, процессуальное действие следователя. Необходимое для расследования преступления. У чекистов выбора другого не было, кроме как начинать расследование с ареста почти во всех случаях. Ведь если сразу не арестовать заговорщика, а допросить его в качестве подозреваемого, то он после допроса побежит предупреждать своих сообщников и те концы в воду спрячут.

Чего такого необычного и кошмарного в этих арестах? Еще, видите ли, кровавые чекисты любили по ночам арестовывать. Вот гады! А когда арестовывать подозреваемого в заговоре, если не ночью, дома, чтобы другие участники преступной группы об этом не узнали, и их тоже можно было взять без шума и пыли? На первомайском параде что ли?..

А потом начиналось следствие, которое могло получить почти всегда только один вид доказательства — показания свидетелей. Обыски обязательно проводили, но они мало что давали, кроме переписки, из которой могли выявляться дополнительные связи, и запрещенной литературы.

Есть показания свидетелей? Получи приговор в зубы. Такая уж специфика дел этой категории. Так загремел на Колыму Александр Васильевич Горбатов. Личность примечательная. Мемуары оставил. И за то, что пострадал от чекистов, его сделали гением полководческим. На самом деле, вполне рядовой генерал. Самое главное, что он, находясь под следствием, выдержал аж 5 допросов с пристрастием, после этих допросов его на носилках в камеру приносили! Это он так сам о себе написал. Только какая-то неувязочка небольшая в его деле получается. Следователю не было смысла отбивать кулаки о ребра этого военного, потому что признание Горбатого суду, оказывается, и не нужно было. Александр Васильевич вину отрицал категорически, но срок ему вкатили на том основании, что в деле были многочисленные показания свидетелей. Ладно, если бы из Горбатого выбивали информацию о других участниках заговора, это еще понятно было бы, но или он сам, или тот, кто помогал писать ему мемуары, были в оперативной и следственной работе невеждами, поэтому в книге генерала есть только требование следователя подписать признательные показания. После этого верить в истинность описания следствия как-то не особо хочется.

А еще в лагере его и группу осужденных военных третировали, унижали и грабили уголовники. Это тех, кто должен был Родину защищать. Отважных воинов. Тьфу! Защитники себя защитить не в состоянии были от уркаганов.

В лагере Горбатов писал ходатайства о пересмотре дела, в конце концов добился этого, его освободили.. Он не признался на суде — ему это помогло. Те, кто признался — тащили срок до конца, если только по приговору им пуля в лоб не была положена.

А К.К. Рокоссовский вообще судим не был. Он только под следствием сидел. Так и не смог следователь дело в суд отдать. Правда, потом, якобы Константин Константинович рассказывал, что ему следователь все зубы выбил, и у него во рту были одни железные клыки. Кому-то кто-то что-то рассказал, сам Рокоссовский об этом, видимо, забыл написать. Получается, что всем у кого в те годы во рту были железные и золотые зубы — родные зубы выбили следователи?

Есть еще одна интересная деталь. А.В. Горбатов командовал армией, которая входила в состав фронта К.К. Рокоссовского. Членом военного совета у Константина Константиновича был Л.З. Мехлис. Так вот, вопросов о доверии Мехлиса к комфронтом не было, доверие было полным. А к Горбатову Лев Захарович относился очень долго с подозрением. Хотя Горбатов и оправдан был. Что-то очень должно было быть подозрительным в его деле, о чем сам Александр Васильевич умолчал.

Сам он написал о тех процессах вот такое: «Невинно осужденных я видел много: на пересыльном пункте во Владивостоке, в Магадане и других местах. Большинство этих несчастных считали себя обреченными. Против своей воли они были вынуждены подписать протоколы допросов, где говорилось об их несуществующих преступлениях, и клеветать на других невинных людей. Товарищи искренне и тяжело переживали эту трагедию. В разговорах между собой они не скрывали своей подавленности и откровенно рассказывали о своем вынужденном поведении на следствии. Почти все, кто ставил подпись под протоколами допроса, шли на это после того, как перенесли физические и нравственные муки и больше вынести не могли; многие из них после безрезультатно пытались отречься от своих показаний, которые давали в надежде, что все разъяснится, когда дело дойдет до суда».

Интересно? Бедные. Их били больно, они мук не вынесли. Всё подписали. Хочется грязно выругаться. Подписали и признались, потому что они военными не были. Бесполезная обуза для народа. Только форму изнашивали да пайки прожирали. На войне от них только вред был бы. На войне пострашнее, чем в кабинете сурового следователя. Следак по рылу настучит (если только этим гнидам нужно было стучать. Сдается мне, это было без надобности), а на войне может руки-ноги и голову оторвать напрочь. Так сколько Власовых не добежало до фронта в результате этой чистки 1937–1938 годов?

Вот Зоя Космодемьянская была военным человеком и защитником Родины, в отличие от этих генералов, хоть и девушка. Допрашивающие ее немцы вряд ли были гуманнее следователя-чекиста, но ничего не добились. А эти шкуры… Они же еще все и партийными были, партбилет у сердца носили! Шкуры. И знаете, какое они оправдание себе почти все поголовно придумали? Только не падайте. Они, якобы, думали, что это партии нужно, что бы они, невинные, признали себя причастными к преступлениям. Как будто им следователи так и говорили: партия требует признания, хоть вы и чисты, как тазик в бане. Я даже не знаю, можно ли придумать большего скотства, чем такое оправдание.

Что они могли сказать в свое оправдание тому же Клименту Ефремовичу Ворошилову, которого в царских тюрьмах едва два раза насмерть не забили, но он ни одного товарища не выдал? Нарком смог бы их понять?..

Н.С. Хрущев, когда выступал с обвинениями И.В. Сталина в репрессиях, приводил в качестве примеров судьбы К.А. Мерецкова и А.В. Горбатова. Это его конек был. Кирилл Афанасьевич Мерецков в мемуарах воспоминаний о том, как он сидел под арестом не оставил, он в эти игры играть отказался. А вот Горбатов описал красочно, как он страдал от ежовских и бериевских сатрапов.

Я уже отмечал, касаясь книги С.М. Буденного, что читать такую литературу бесполезно с «незамутненным сознанием», это не для школьников и не для ботаников-историков. Тем более это касается таких книг, в которых автор врёт, пытаясь представить себя в выгодном свете, а окружающих — подлецами и дураками. Главный посыл «Годы и войны» А.В. Горбатого — если бы не были уничтожены опытные командные кадры в 30-х годах, то война совсем по-другому протекала бы. Это открытое обвинение в адрес наркома обороны. Ворошилов был обязан ставить перед руководством партии и государства вопрос о снижении обороноспособности страны в результате изъятия из армии опытных командиров. Но он оценил ситуацию по-другому. Прежде, чем мы коснемся оценки той ситуации самим Климентом Ефремовичем, глянем на воспоминания Горбатова. Проблема в литературном творчестве тех, кто пытается читателя обмануть, заключается в том, что лгать совершенно правдоподобно невозможно, все равно следы лжи будут видны. А Горбатов писал книгу во времена, когда ложь о том времени поощрялась ЦК КПСС, поэтому лгал бесстрашно, нагло, используя прием умолчания о фактах и обстоятельствах для себя неудобных и выпячивания того, что представляло автора в выгодном свете.

Читаем его книгу, начинается описание репрессий в главе «Так было». В 1937 году, после ареста командующего Киевским военным округом, сменилось руководство округом, членом Военного совета стал Ефим Афанасьевич Щаденко, старый соратник К.Е. Ворошилова: «Щаденко с первых же шагов стал подозрительно относиться к работникам штаба. Приглядывался, даже не скрывая этого, к людям, а вскоре развернул весьма активную деятельность по компрометации командного и политического состава, которая сопровождалась массовыми арестами кадров».

Здесь первое умолчание Горбатова. Он забыл упомянуть, что после Якира командовать округом стал командарм 1-го ранга Федько, сосредоточился на фигуре Щаденко. Фамилия командующего автору мешала, потому что Федько вскоре тоже был арестован. Сам Горбатов командовал в это время 2-й кавдивизией, входящей в состав 7-го кавкорпуса. И вот командира корпуса П.П. Григорьева тоже арестовывают. И тут в книге Александра Васильевича появляются странные строки: «Назавтра мы узнали, что Григорьев арестован. В тот же день во 2-й дивизии был собран митинг, где во всеуслышание объявили, что командир корпуса «оказался врагом народа».

«Оказался» — это было в то время своего рода магическое слово, которое как бы объясняло все: жил, работал — и вот «оказался»…

На митинге было предоставлено слово и мне. Я сказал, что знаю товарища Григорьева более четырнадцати лет. За это время мы вместе боролись с антипартийными уклонами. Никаких шатаний у Григорьева в вопросах партийной политики не было. Это — один из лучших командиров во всей армии. Если бы он был чужд нашей партии, это было бы заметно, особенно мне, одному из ближайших его подчиненных в течение многих лет. Верю, что следствие разберется, и невиновность Григорьева будет доказана.

Выступавшие после меня ораторы подчеркивали чрезмерную, как они говорили, придирчивость Григорьева, то есть его деловую требовательность, и выискивали недостатки в его работе. Мой голос как бы потонул в этом недобром хоре».

Поясняю, в чем странность: командиром дивизии был сам А. В. Горбатов, митинг мог собраться только с его разрешения, а не сам собой. Правильно? А дальше еще интереснее, Александр Васильевич заступился за своего командира, но подчиненные самого Горбатова с этим не согласились. Только такой вывод можно сделать. Но это не единственный вывод, критика в отношении Григорьева после заступничества командира дивизии со стороны подчиненных Горбатова может свидетельствовать, что сам комдив авторитетом в дивизии не пользовался, его подчиненные его мнению не доверяли. Либо все подчиненные Горбатова были трусливыми гнидами, которые гнулись под линию партии. Один Горбатов — орел, остальные — змеи подколодные. Дивизия и правда была очень странная, один из командиров полков подарил вскоре после этого митинга своего коня особисту. Горбатов его отчитал очень примечательно: «Вы, по-видимому, чувствуете за собой какие-то грехи, а потому и задабриваете особый отдел?».

На блатном жаргоне это звучит примерно так: ты, сука, этим подхалимажем всех нас спалишь!

Закономерно, что такого комдива с должности сняли, и у партийной организации штаба дивизии доверия к Горбатову не было, его из партии исключили: «Меня отчислили в распоряжение Главного управления кадров Наркомата обороны.

Все мои попытки отстоять себя в окружной парткомиссии оказались безуспешными. Посоветовавшись с женой, мы решили уехать из Огароконстантинова в Москву. Прибыв туда, мы на первых порах устроились в гостинице ЦДКА. После того как пришли наши вещи, мы их сдали на склад НКО, а сами с разрешения Главного управления кадров уехали в Саратов к родителям жены, так как жить в гостинице нам было не по карману».

Вот только мы наталкиваемся на умолчание причины отъезда в Москву. Мне в голову приходит только одна: в Москве была у Горбатова «крыша» и он рванул туда решать свой вопрос, а пока вопрос решался, решил временно перекантоваться у тестя.

Видимо, крыша помогла, потому что через несколько месяцев, в марте 1938 года парткомиссия Главного политуправления восстановила его в партии и он был направлен заместителем к Г.К. Жукову, командиру 6-го кавалерийского корпуса, в Белорусский военный округ. «Крыша» переводом в другой округ помогала Горбатову затеряться среди командных кадров, наверняка, там не только «крыша» была, но еще и подельники, которые заботливо помогали бывшему комдиву.

Помогло ненадолго. «В сентябре кладовщик штаба корпуса напомнил мне, чтобы я получил причитающееся по зимнему плану обмундирование; когда же я прибыл к нему на другой день, он со смущенным видом показал мне телеграмму от комиссара корпуса Фоминых, находившегося в это время в Москве: «Воздержаться от выдачи Горбатову планового обмундирования». Вслед за этой странной телеграммой пришел приказ о моем увольнении в запас…

15 октября 1938 года я выехал в Москву, чтобы выяснить причину моего увольнения из армии. К Наркому обороны меня не допустили. 21 октября начальник ГУКа Е.А. Щаденко, выслушав меня в течение двух-трех минут сказал: «Будем выяснять ваше положение», а затем спросил, где я остановился.

Днем я послал жене телеграмму: «Положение выясняется», а в два часа ночи раздался стук в дверь моего номера в гостинице ЦДКА. На мой вопрос: «Кто?» — ответил женский голос:

— Вам телеграмма.

«Очевидно, от жены», — подумал я, открывая дверь. Но в номер вошли трое военных, и один из них с места в карьер объявил мне, что я арестован. Я потребовал ордер на арест, но услышал в ответ:

— Сами видите, кто мы!

После такого ответа один начал снимать ордена с моей гимнастерки, лежащей на стуле, другой — срезать знаки различия с обмундирования, а третий, не сводя глаз, следил за тем, как я одеваюсь. У меня отобрали партийный билет, удостоверение личности и другие документы. Под конвоем я вышел из гостиницы. Меня втолкнули в легковую машину. Ехали молча. Трудно передать, что я пережил, когда меня мчала машина по пустынным ночным улицам Москвы».

Чекисты того времени в оперативной работе шарили. Сделали всё грамотно. Первый раз Горбатов выскользнул из их рук на Украине, когда улизнул с помощью своих друзей в Белоруссию. Но там они уже понимали, с кем имеют дело, сначала допустили утечку информации с помощью комиссара Фоминых и кладовщика о том, что за Горбатовым идет охота, потом уволили, дали время посуетиться. Думаю, что чекистов интересовали друзья этого кадра, им было интересно, к кому он побежит за содействием. И они его вели в Москве. По всей видимости, «крыши» уже не было. Ее уже взяли. Поэтому Горбатов в панике стал ломиться к наркому, а потом к Е.А. Щаденко. Ефим Афанасьевич человек удивительной биографии, мужества невероятного, выдающийся организатор, настоящий ворошиловец, был прямолинейным, что многими воспринималось как грубость, но отзывчивым и заботливым к тем, кто этого был достоин, поступил с Горбатовым, если самому Александру Васильевичу верить, цинично и подло — сдал его чекистам. А если немного подумать, то можно сделать вывод, что Горбатов был фигурой в какой-то оперативной комбинации, Щаденко об этой комбинации знал и чекистам помогал.

Дальше началось следствие. Только в чем обвинялся Горбатов, он так и не написал. Казалось бы, абсурдное обвинение было бы дополнительным доказательством его невиновности, формулировку этого обвинения обязательно нужно было довести до читателя, но нет. Автор этого не сделал. Умолчал. Наверно, обвинение звучало так, что это для «жертвы режима» было неудобным. Да и само следствие описано очень странно. Оно заключалось только в требовании следователей что-то подписать. Что именно — неизвестно. Все допросы были и не допросами вовсе, а только требованием следователя: подпиши, гад такой!

Александр Васильевич, несмотря на то, что его избивали зверски… Как-то после таких строк: «Приблизительно через час, увидев, что я не пишу, следователь сказал:

— Ты плохо себя повел с самого начала. Жаль! Ну, что ж, подумай в камере.

Два дюжих охранника, скрутив мне руки назад, водворили меня в камеру», — его мемуарам совсем перестаешь верить. Обычное нагнетание ужаса. Аж два охранника зачем-то ему руки крутили, когда из кабинета следователя выводили. Наверно, он сам из кабинета выходить отказывался, пел «Марсельезу» и табуретом следаку угрожал.

А суд был вообще очень странным, но именно так потом это рисовали сочинители ранга Солженицына:

«За столом сидели трое. У председателя, что сидел в середине, я заметил на рукаве черного мундира широкую золотую нашивку. «Капитан 1 ранга», — подумал я. Радостное настроение меня не покидало, ибо я только того и хотел, чтобы в моем деле разобрался суд.

Суд длился четыре-пять минут. Были сверены моя фамилия, имя, отчество, год и место рождения. Потом председатель спросил:

— Почему вы не сознались на следствии в своих преступлениях?

— Я не совершал преступлений, потому мне не в чем было и сознаваться, — ответил я.

— Почему же на тебя показывают десять человек, уже сознавшихся и осужденных? — спросил председатель.

У меня было в тот момент настолько хорошее настроение, и я был так уверен, что меня освободят, что осмелился на вольность, в чем впоследствии горько раскаивался. Я сказал:

— Читал я книгу «Труженики моря» Виктора Гюго. Там сказано: как-то раз в шестнадцатом веке на Британских островах схватили одиннадцать человек, заподозренных в связях с дьяволом. Десять из них признали свою вину, правда не без помощи пыток, а одиннадцатый не сознался. Тогда король Яков II приказал беднягу сварить живьем в котле: навар, мол, докажет, что и этот имел связь с дьяволом. По-видимому, — продолжал я, — десять товарищей, которые сознались и показали на меня, испытали то же, что и те десять англичан, но не захотели испытать то, что суждено было одиннадцатому.

Судьи, усмехнувшись, переглянулись между собой. Председатель спросил своих коллег: «Как, все ясно?» Те кивнули головой. Меня вывели в коридор. Прошло минуты две.

Меня снова ввели в зал и объявили приговор: пятнадцать лет заключения в тюрьме и лагере плюс пять лет поражения в правах…

Это было так неожиданно, что я, где стоял, там и опустился на пол».

Судя по приговору, никто Горбатова в участии в заговоре не обвинял. Иначе его расстреляли бы. Вменяли ему контрреволюционную агитацию. Попал он под следствие за длинный язык, но если судить по описанию поведения во время «тройки», он так ничего и не понял. Во время суда начал болтать о пытках, а не потребовал очной ставки с теми, кто его мог оговорить. Значит, этот подследственный, если его оправдать, выйдет на свободу и продолжит свою контрреволюционную агитацию, на каждом углу брякая языком, как всех в тюрьмах следователи пытают. Но, уверен, соврал Горбатов о своем поведении на суде. Врал он всю жизнь вдохновенно. И окружающих марал грязью, выставляя себя борцом за правое дело. Оцените сами, на Лубянке в камере с ним сидел комбриг Б., который подписал признательные показания, дал показания на своих знакомых и сослуживцев, и Горбатову советовал поступить так же. Но когда Александра Васильевича освободили, он решил навестить жену Б., чтобы рассказать ей о муже. Пришел по адресу, открылась дверь: «…к моему величайшему изумлению, я увидел его самого в генеральской форме. Это было так неожиданно, что в первый момент я потерял дар речи.

Мы, конечно, были рады видеть друг друга на свободе. Но я никак не мог понять, как он оказался дома? Он рассказал, что, после того как меня вызвали из камеры с вещами, его еще некоторое время подержали в Лефортовской тюрьме, а затем отпустили.

Уйдя от него, я долго не мог привести свои мысли в должный порядок. Что обвинения против него ложные, в этом я всегда был уверен. Но обстоятельства его освобождения сбивали с толку. Человек когда-то служил офицером в царской армии, напрасно обвинил себя, обвинил других — и вскоре был освобожден из тюрьмы без суда. А меня, бедняка по происхождению, которого выучила и подняла на такую высоту Советская власть, не подписавшего ложных показаний, осудили и сослали на Колыму…».

После этого совсем не хочется верить генералу Горбатову. Либо следствие и суд «тройки» были объективными, и признание подследственного и подсудимого большого значения не имели, главным были доказательства преступной деятельности, а Горбатов о том, как его судили, набрехал. Либо он набрехал о себе и о Б. Это он признался, а не Б.

Но главное все-таки, что ценные военные кадры были репрессированы, армия их лишилась, многострадальный будущий генерал Горбатов даже в лагере на Колыме плохо спал, всё думу думал о том, в каком тяжелом положении РККА оказалась без него. После освобождения, когда он отдохнул и поправил здоровье в санатории, предстал Александр Васильевич перед новым наркомом, С.К. Тимошенко, только вот Семен Константинович не стал радоваться до слез такому опытному кадровому пополнению, армия менялась стремительно, поэтому командный опыт Горбатова был устаревшим. Да он еще и в кавалерию отказался возвращаться, хотя до ареста кавалерийской дивизией командовал, был кадровым кавалеристом. И опять умолчания у него:

«Снова в конницу или в другой род войск?

— Нет, в конницу не пойду. С большим удовольствием пойду в стрелковые соединения.

— Пойдете пока на должность заместителя командира стрелкового корпуса, чтобы оглядеться и ознакомиться со всякими новшествами. Атам видно будет».

Нарком даже не поинтересовался, почему он не хочет в конницу? Ну, это вряд ли. Задать такой вопрос было естественным, Тимошенко почти автоматически его задал бы. А чего Горбатов так категорически не желал возвращаться в кавалерию, а стал в пехоту рваться? Кавалерия — род войск более маневренный, обладающий большей огневой мощью и ударной силой, чем стрелковые части, и конницей намного сложнее командовать, чем пехотой. Именно там опытные командиры и нужны. Как то нелогично получается, в лагере человек переживает за состояние командования, а как только ему предлагают выбор, он сразу начинает «съезжать», ему сразу по душе становиться более легкая должность.

Ну и дальше Горбатов продолжает ту же нудную песню про то, как не хватает опытных кадров. Началась война, его корпус перебрасывается к фронту, в пути «Узнав от командиров, что многие призванные из запаса плохо знакомы с новым оружием, я дал указание, чтобы в пути проводили с ними занятия, а на длительных остановках, которых в пути было много, мы организовали даже стрельбы боевым патроном».

Ай-ай-ай, какой ужас! Запасники с новым оружием стрелкового корпуса плохо знакомы! Наверно, новые модификации трехлинеек и пулеметов «Максим» поступили на вооружение. И гранаты неизвестных систем.

Дальше действительность оказалась еще суровей, под Витебском прикрывавший фланг корпуса полк соседнего подразделения начал отход. Горбатова командир корпуса послал туда разобраться, Александр Васильевич нашел командира полка, который не справился с командованием, не смог остановить полк, но остался на передовой в готовности погибнуть, командир полка тоже из запаса оказался: «На его груди красовались два ордена Красного Знамени. Но, недавно призванный из запаса, он был оторван от армии много лет и, по-видимому, совершенно утратил командирские навыки. Верно, он действительно был способен умереть, не покинув своего поста. Но кому от этого польза? Было стыдно смотреть на его жалкий вид».

Можно подумать, что запасники воевать пошли из-за того, что кадровых командиров перестреляли, да в лагеря отправили, именно так всё у Горбатова представлено. Он ни слова не написал о том, что армия меньше чем за два года из кадрово-территориальной, численностью в 8оо тысяч, выросла до 3 млн. И опытных командиров, кадровых, на эту армию все равно не хватило бы. Почти в четыре раза больше командиров полков требовалось, чем их служило, взять командиров можно было из запаса. Готовить же их в запасе должны были эти горбатовы. Это к ним призывали запасников на сборы. Отсутствие должной подготовки запасников — это срыв мобилизации, часть плана подставить Красную Армию под разгром. Именно то, что заговорщикам и вменялось следствием, за что они и приговорены были.

Летом 41-го года Александр Васильевич насовершал геройских подвигов, если верить его словам, был ранен в ногу, после госпиталя десять дней проболтался в резерве в Москве, потом его послали… на курсы для высшего комсостава. Человек до войны 8 лет дивизией командовал, войну в должности зам. командира корпуса встретил — какие еще к черту курсы? Кто его туда послал? Через месяц, после окончания курсов, его направили не на фронт, где истребленных Сталиным и Ворошиловым командиров не хватало, а в Омск, заниматься формированием частей.

И Горбатов уже даже жену туда отправил в надежде, что она будет под боком. Но тут случилась неприятность. В Москве он встретил Вильгельма Пика, лидера немецких коммунистов, с которым был знаком еще до войны — над его дивизией шефствовала Коммунистическая партия Германии. И в дружеской беседе рассказал ему откровенно, как воевал и что на фронте в начале войны видел. Видно, рассказал очень много интересного, потому что Пик позвонил Л.З. Мехлису и посоветовал выслушать Горбатова, так как информация Горбатова может быть очень полезной.

И тут стало совсем занимательно: «Через сутки, в час ночи, в дверь моего номера в гостинице в ЦДКА постучали, а когда я открыл ее, в номер вошел, как в ночь ареста в 1938 году, офицер НКВД и сообщил, что меня вызывает Мехлис и он может меня проводить к нему. Трудно описать мое состояние, когда я ехал в машине по пустым улицам ночной Москвы.

Увидев меня, Мехлис повышенным тоном спросил:

— Почему действуете в обход? Почему не обратились прямо ко мне?

Не дав мне времени ответить, присутствовавший здесь же Щаденко добавил:

— По-видимому, его мало поучили на Колыме.

Не ожидавший такой встречи, я на минуту растерялся, а потом доложил о своем давнишнем знакомстве с Вильгельмом Пиком. Отвечая на дополнительные вопросы, пересказал содержание нашего разговора. Рассказал и о том, что получил назначение в Омск. В обращении со мной Мехлиса и Щаденко все время чувствовалась угроза, а когда Мехлис, отпуская меня, отменил поездку в Омск и приказал положить на стол командировочное предписание, в моей голове был уже полный сумбур…».

Думаю, что слова Ефима Афанасьевича Щаденко Горбатов не переврал, но фразу обрезал. Щаденко должен был ему еще напомнить, что Вильгельм Пик не только не командир, но и не военнослужащий РККА, хотя и немецкий коммунист, поэтому тому, кто ему растрепал про ситуацию на фронте с интересными подробностями, которые военной тайной могут оказаться, следует язык оторвать. Или повторить обучение на Колыме. И вместо напряженной работы в далеком тылу поблизости от теплого семейного очага, Горбатову пришлось ехать на фронт. К С.К. Тимошенко. Там ситуация с назначением опять повторилась, Тимошенко снова предоставил ему на выбор конницу или стрелковую часть: «Ну, как у вас дело с ранением и с чего мы начнем, с конницы или со стрелковых войск? — спросил он меня.

— С ранением все обстоит благополучно, — ответил я, — а начать хотел бы со стрелковой дивизии, уж очень соскучился по самостоятельной работе».

И снова отказ. Снова выбор более легкой должности. Со странной мотивировкой — «соскучился по самостоятельной работе», будто командир кавалерийской дивизии — несамостоятельная работа…

Начал «самостоятельную работу» Горбатов с того, что стал своей дивизией атаковать немцев, не ставя об этом в известность командующего армией. Благо, эти вылазки были мелкими и успешными, не только с рук сошло, даже благодарность получил. Но характеризует это Александра Васильевича как не очень грамотного командира. Недоучили его чему-то на курсах. 22 июня 1942 года дивизию вывели в резерв, и состоялось новое назначение: «Меня назначили инспектором кавалерии штаба Юго-Западного направления. Не могу сказать, чтобы это назначение мне нравилось. В коннице я прослужил двадцать восемь лет, этот род войск любил больше, чем какой-либо другой. Но с появлением авиации и танков, еще начиная с 1935 года, у меня появилось сомнение в роли, которую конница сыграет в будущей войне, особенно на Западном театре. Именно поэтому перед самым началом войны я и высказал желание служить в общевойсковых соединениях. Первый год войны подтвердил мою мысль».

Горбатов, ну зачем же так врать безбожно было? Именно первый год войны и подтвердил, что конница еще очень и очень актуальна, одни кавалеристы Доватора чего стоили! Менять кавалерию на пехоту с мотивировкой, что танки лучше — это совсем уж бессовестно. У меня сложилось стойкое впечатление, что этот легендарный генерал и от наиболее серьезных и опасных назначений всеми силами увиливал, и пытался даже в тылу, в Омске отсидеться, но Мехлис этой мечте не дал осуществиться.

В конце концов, получил он свою пехотную дивизию, потом дорос до командующего армией. Что характерно, его армию предпочитали использовать на второстепенных направлениях, вот так постоянно складывалось. Не любили Горбатова его командиры, в том числе и К.К. Рокоссовский, который написал с издевательской иронией: «Горбатов и в быту вел себя по-суворовски — отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла».

В известном фильме «Генерал», в котором роль Горбатова исполнил Гостюхин, есть ситуация с лесом для шахтеров Донбасса, сам Александр Васильевич в своей книге оставил об этом схожие воспоминания, особенно там интересны, в связи с характеристикой Рокоссовского, такие строки о прибытии делегации шахтеров за лесом:

«Я усадил их на табуретки, пригласил к себе члена Военного совета генерала Коннова, предложил делегатам закурить (сам я никогда не курил, но для особо симпатичных посетителей у меня всегда имелась пачка хороших папирос), попросил жену — она сопровождала меня по фронтовым дорогам — приготовить нам чай и завтрак.

Когда пришел товарищ Коннов, я познакомил его представителями Донбасса — двумя рабочими и инженером, пригласил всех в столовую, познакомил там «повариху» — мою жену — с гостями, предложил ей зачислить их на довольствие, включая 100 граммов «жидкого топлива».

Это по-суворовски. Таскать за собой по фронтам жену, которая готовит обед, это — по-суворовски. «Питался из солдатского котла». Константин Константинович иногда позволял себе иронию убийственную. И вообще, командир, даже если это целый командующий армией, который таскает в обозе жену и живет с ней на глазах подчиненных, которые от семей оторваны и такой возможности не имеют, называется мудаком. Каким бы способным генералом он не был, он — … нехороший человек.

Не случайно фигура Горбатова активно использовалась Н.С. Хрущевым для клеветы на Сталина. Еще на XX съезде он высказывался: «А ведь до войны у нас были превосходные военные кадры, беспредельно преданные партии и Родине. Достаточно сказать, что те из них, кто сохранился, я имею в виду таких товарищей, как Рокоссовский (а он сидел), Горбатов, Мерецков (он присутствует на съезде), Подлас (а это замечательный командир, он погиб на фронте) и многие, многие другие, несмотря на тяжелые муки, которые они перенесли в тюрьмах, с первых же дней войны показали себя настоящими патриотами и беззаветно дрались во славу Родины. Но ведь многие из таких командиров погибли в лагерях и тюрьмах, и армия их не увидала».

Мерецков и Рокоссовский на эту удочку не попались, клеветать на своего Главнокомандующего они категорически отказались. Горбатов же это делал с удовольствием. Примечательно упоминание наряду с другими фигуры Кузьмы Петровича Подласа. Очень примечательно. Именно судьба К.П. Подласа и свидетельствует о том, что вся эта грандиозная ложь о том, что К.Е. Ворошилов допустил избиение командных кадров РККА озверевшими чекистами, является бессовестной выдумкой. Благодаря тому, что приговоры и следственные дела в отношении этих горбатовых куда-то испарились, либо их боятся рассекречивать (они могут быть только секретными) и публиковать, публике и можно вешать на уши лапшу о честных коммунистах-командирах, не доехавших до фронта, вещать бред, что чекисты накручивали почем зря своим жертвам участие в заговорах и шпионаж.

22 апреля 1939 года приказом К.Е. Ворошилова №049 был объявлен приговор Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР от 29–31 марта 1939 г. по делу бывшего командующего 1-й (Примор