Кацурагава Хосю - Краткие вести о скитаниях в северных водах

Краткие вести о скитаниях в северных водах 8M, 428 с. (пер. Константинов)   (скачать) - Кацурагава Хосю


КАЦУРАГАВА ХОСЮ
КРАТКИЕ ВЕСТИ О СКИТАНИЯХ В СЕВЕРНЫХ ВОДАХ
ХОКУСА МОНРЯКУ


ОТ ИНСТИТУТА ВОСТОКОВЕДЕНИЯ АН СССР

Публикуемый труд В. М. Константинова (1903-1967) — перевод сочинения Кацурагава Хосю "Краткие вести о скитаниях в северных водах" — представляет собой итог многолетней работы автора, посвященной изучению материалов, относящихся к первому знакомству японцев с Россией.

Преждевременная смерть оборвала жизнь В. М. Константинова в тот момент, когда рукопись уже готовилась к изданию, был полностью завершен перевод и составлен комментарий, в котором, однако, оставались некоторые пропуски и неуточненные места; недописанной оставалась и вводная часть. Поэтому вместо нее приложена одна из ранее опубликованных статей В. М. Константинова, наиболее полно характеризующая издаваемый памятник. Две другие статьи, дополняющие комментарий, воспроизводятся в приложениях.

Сотрудники Группы публикации памятников письменности Востока, где работал В. М. Константинов, и в первую очередь заведующая ею А. С. Тверитинова, научные сотрудники А. И. Фалина и С. Б. Певзнер в знак дружбы и глубокого уважения к своему товарищу приложили все силы, чтобы в самый короткий срок окончательно подготовить рукопись к сдаче в издательство.

Сотрудникам Группы помогли и коллеги В. М. Константинова — Н. А. Сыромятников, А. Е. Глускина, Г. И. Подпалова, В. В. Логунова. Существенную, помощь в подготовке рукописи к изданию оказала жена Владимира Михайловича — Серафима Константиновна Константинова, которая всегда была ему верным другом и находилась в курсе его работы. Ею же составлены указатели к книге. Кропотливое техническое оформление рукописи было выполнено Е. Н. Баклановой.

При жизни В. М. Константинова постоянным консультантом в его работе являлся Н. И. Конрад, который взял на себя труд также просмотреть завершенную в Группе публикации памятников работу и снабдить ее предисловием.

В. М. Константинов неоднократно отмечал большое участие и внимание к его исследовательской деятельности со стороны японских ученых, которые присылали ему из Японии ценные материалы и с живым интересом ожидали завершения работы над этой книгой. Среди них он часто упоминал проф. Камэи Такаёси, Мураяма Ситиро. Имена ряда других ученых, к большому сожалению, сейчас трудно установить.


ПРЕДИСЛОВИЕ

В. М. Константинов, сделавший русский перевод "Хокуса монряку" ("Краткие вести о скитаниях в северных водах", как он удачно передал по-русски это японское наименование), предоставил в распоряжение нашей науки памятник большой исторической ценности, могущий заинтересовать не только японоведов, но и специалистов по истории России: "Хокуса монряку" — свод сведений о нашей стране, какими располагали японцы в конце ХVIII в.

В. М. Константинов в статье, опубликованной в 1961 г. "и ныне присоединенной к настоящему изданию, привел основные данные, касающиеся происхождения и судьбы этого памятника. Свод этот был создан по повелению Иэнари, 11-го сёгуна из дома Токугава, закончен составлением в 1794 г. и поступил на хранение в правительственный архив как материал, не подлежащий распространению; в течение почти полутораста лет оставался неизвестным и только в 1937 г. был в современном печатном виде издан проф. Камэи Такаёси, нашедшим его в Библиотеке кабинета министров и раскрывшим его историю. Благодаря этому памятник стал доступен широкому кругу исследователей. В. М. Константинов, узнавший о находке проф. Камэи, получил это издание, занялся изучением памятника и дал нам перевод его, обстоятельно прокомментированный.

Внимание В. М. Константинова к этому памятнику вполне понятно. Толчком к составлению свода сведений о России ХVIII в. послужила запись показаний Дайкокуя Кодаю, капитана японской шхуны, занесенной бурей в 1783 г. в "северные воды", т.е. северную часть Тихого океана, прибитой к одному из Алеутских островов, принадлежавших тогда России. В 1787 г. он был вывезен оттуда вместе с уцелевшими членами команды на Камчатку, в 1789 г. переотправлен в Иркутск, а в 1791 г. — в Петербург. При отправлении в Японию экспедиции

A. Лаксмана Кодаю было дано разрешение вернуться с ней в Японию, и в 1792 г. в гавани Нэмуро на о — в Хоккайдо он снова ступил на родную землю. Поскольку тогда японцам, почему-либо покинувшим свою страну, не разрешалось возвращаться, местные власти отправили Кодаю в Эдо для расследования. В Эдо ему устроили допрос.

Кацурагава Хосю, составитель "Хокуса монряку", присутствовал при допросе и записал показания Кодаю, бывшие, в сущности, простым рассказом о пережитом и виденном им во время своих скитаний. Запись эта и оказалась началом работы по составлению свода сведений о России, предпринятой затем Кацурагава. Разумеется, он воспользовался и тем, что узнал от Кодаю, но главный материал для своего описания России он почерпнул из различных источников, которые он мог получить от голландцев — единственных европейцев, имевших тогда доступ в Японию, и от китайцев.

Помимо записи, произведеной при допросе, кстати сказать, также сохранившейся в архивах, существовало и подробное изложение истории скитаний Кодаю, которое — с названием "Оросиякоку суймудан" ("Сны о России"). — в списках было, по-видимому, довольно широко распространено. Один из таких списков попал и в нашу страну и ныне хранится в Библиотеке им. В. И. Ленина в Москве.

B. М. Константинов нашел этот список и издал его фототипическим способом, приложив к этому изданию его перевод и свое исследование. Естественно, что появление в Японии нового материала, связанного с именем Кодаю, не могло не привлечь его внимание. В результате и появилась ныне публикуемая новая работа нашего историка-японоведа.

Как сам памятник, так и его автор, Кацурагава Хосю, представляют большой интерес для изучающих историю Японии в так называемый период Токугава (ХVII в. — середина XIX в.).

Это становится особенно ясным, если сопоставить памятник с другим, относящимся к тому же времени. Кацурагава Хосю закончил "Хокуса монряку" в 1794 г.; в 1799 г. Хонда Тосиаки написал "Сэйики моногатари" ("Повесть о Западных краях"); "Хокуса монряку" — свод сведений о России, "Сэйики моногатари" — свод сведений о странах Европы (Существует пока еще не опубликованный перевод этого замечательного памятника, сделанный П. Ф. Толкачевым).

Появление этих двух работ, одна из которых создана по почину правительства, а другая — по собственной инициативе ее автора, свидетельствует о наличии интереса японцев к внешнему для себя миру. А о том, что интерес этот в конце ХVIII в. отнюдь не был случайным, говорит появление еще в 1715 г. "Сэйё кибун" — свода сведений о странах Запада, составленного Араи Хакусэки, одним из крупнейших государственных деятелей, ученых и публицистов своего времени.

Кстати сказать, большую часть материала для своей книги Хакусэки почерпнул из рассказов Сидотти, итальянского миссионера, попавшего в Японию и задержанного властями. Таким образом, пресловутая самоизоляция Японии от внешнего мира, установленная в 30-х годах ХVII в. и поддерживаемая в ХVIII в., не была такой непроницаемой, какой ее часто изображают историки. Мысль о том, что внешний мир следует знать и не только знать, но и общаться с ним, как об этом прямо говорится в "Сэйики моногатари", в ХVIII в. становилась уже вполне ощутимой, особенно в общественных кругах. Хонда Тосиаки был экономист, и его работа говорит о прорыве изоляции в области экономической мысли. Кацурагава Xocю, автор "Хокуса монряку", сам по себе, своей личностью, свидетельствует о прорыве в другой сфере — естествознании.

Кацурагава был по профессии врач, причем в характерном для Японии того времени стиле: врач наследственный. В этом плане он даже обозначается особым номером, как это делалось в феодальной Японии в приложении к выдающимся носителям наследственных профессий: он был "Кацурагава IV", т.е. четвертый лекарь из дома Кацурагава, находившегося на службе у сегунов. В 1777 г. он был назначен окуиси — лейб-лекарем, в 1783 г. получил почетное звание хогэн, что-то вроде "мастера", присваивавшегося тогда врачам, художникам и поэтам в жанре рэнга, а в 1794 г. был назначен профессором медицинского училища, учрежденного правительством в 1765 г.

Кацурагава Хосю был продолжателем наследственной профессии своего рода, и это было вполне в духе традиций феодального общества; но в то же время он был носителем и того нового, что все заметнее и заметнее наблюдалось в общественной жизни: стремления к приобщению к той науке, о которой японцы узнавали от голландцев. Начало этому приобщению было положено в естествознании и прежде всего — через медицину.

Медицинское училище в Эдо было не единственным в Японии того времени. Знаменитый Сугита Гэмпаку, современник Кацурагавы, также врач по профессии, организовал такое же училище в Нагасаки — городе, где были сосредоточены сношения с внешним миром, т.е. при данных обстоятельствах с голландцами. С именем Гэмпаку связано появление в. 1774 г. "Кайтай синсб", "Новой книги по анатомии", — перевода известной работы немецкого ученого-медика А. Кулмуса — «Anatomische Tabellen», перевода, сделанного, однако, не с оригинала, а с голландского перевода. В работе по переводу этого пособия принимал участие и Кацурагава, что свидетельствует о приверженности его к новой науке уже в молодые годы.

Медициной, однако, дело не ограничивалось, она была в те века лишь одной из самых популярных отраслей более обширного круга знаний — естественных наук вообще, и многие естественники, особенно ботаники, были одновременно врачами, а врачи — естественниками. Такими были, например, двое известных в Европе ученых, получивших почетное место и в истории японского Просвещения; Тунберг (1743-1828) и Зибольд (1796-1866). Первый из них имеет при этом самое непосредственное отношение к Кацурагаве.

Тунберг, швед по национальности, был учеником Линнея — одного из тех ученых Европы ХУШ в., которые в своей области развивали начала науки эпохи Просвещения, основание которой было положено трудами Декарта и Ньютона. Поступив в 1771 г. на службу в голландскую Ост-Индскую компанию, Тунберг на корабле этой компании в качестве судового врача прибыл в 1775 г. в Нагасаки, а в 1776 г. побывал даже в Эдо. В конце того же 1776 г. он покинул Японию и в 1778 г. вернулся в Европу, привезя с собой гербарий, в котором было представлено более 800 видов растений, встретившихся ему в Японии. На основе этого гербария он и составил знаменитую "Флору Японии", изданную в 1784 г. Кацурагава, к которому присоединился другой японский врач и естественник — Накагава Дзюнъан, воспользовался пребыванием Тунберга в Эдо для того, чтобы познакомиться с европейской наукой непосредственно у ее представителя. Наличие в ученом наследии Кацурагавы работ по хирургии и фармакологии свидетельствует о плодотворности его учения у Тунберга. Изданные же им "Тикю дзэндзу" ("Карта земного шара") и "Банкоку дзусэцу" ("Карта государств мира с объяснениями") говорят о его широком интересе к внешнему миру вообще. О том же и весьма выразительно говорит и составленный им свод сведений о России. Коротко говоря, и сам Кацурагава Xocю, и его работы полностью принадлежат новой японской науке, складывавшейся в ХVIII в. — в период японского Просвещения. В этом и состоит ценность памятника для изучения Японии в период Токугава.

Настоящая работа издается, когда ее автора уже нет с нами. Внезапная, так поразившая всех его друзей и коллег, смерть унесла от нас доброго товарища, чудесного человека, талантливого ученого. Часто говорят: невознаградимых утрат нет. Это не та_к. Верно обратное: никакая утрата никогда не перестает быть утратой, В данном случае наша утрата — тяжелая. И этот последний труд Владимира Михайловича будет всегда напоминать нам о нем.

Н.М. Конрад


РОССИЯ XVIII ВЕКА ГЛАЗАМИ ЯПОНЦЕВ[1]

9 (20) октября 1792 г. у Нэмуро, поселка на восточном берегу острова Эдзо (ныне Хоккайдо), появился русский корабль — бригантина "Екатерина". На нем отбыла в Японию экспедиция Адама Кирилловича Лаксмана[2]. Это была первая официальная попытка России установить дружественные отношения и начать торговлю с Японией[3].

На корабле по приказанию Екатерины II были возвращены в Японию три японца — Дайкокуя Кодаю, Исокити и Коити. Один из них, Коити, вскоре же по прибытии в Японию умер, а Кодаю а Исокити оказались первыми очевидцами, рассказавшими в Японии правду о России.

История пребывания этих японцев в России такова.

15 января 1783 г.[4] из бухты Сироко в провинции Исэ (сейчас префектура Миэ) вышел в Эдо (ныне Токио) корабль "Синсё-мару" с грузом риса и других товаров. На корабле было 17 человек во главе с капитаном корабля Дайкокуя Кодаю. Ночью, когда корабль вышел в открытое море, началась буря, судно лишилось мачты, руля, парусов и в течение семи месяцев носилось по океану. На корабле было много риса, поэтому экипаж не погиб с голоду, а — выпадавшие временами дожди давали возможность пополнять запасы пресной воды. На корабле умер лишь один человек.

В августе того же года судно прибило к Амчитке, одному из Алеутских островов, принадлежавших в то время России. На Амчитке японцы пробыли четыре года. За это время от болезней умерли еще семеро. Оставшиеся девять человек в середине 1787 г. вместе с русскими промышленниками, потерпевшими кораблекрушение у этого острова, переправились на Камчатку, где прожили около года. На Камчатке от цинги умерли еще три японца, а оставшиеся шесть человек — Кодаю, Коити, Исокити, Синдзо, Сёдзо и Кюэмон — были при содействии местных властей отвезены в Иркутск через Тигиль, Охотск и Якутск.

В Иркутске, куда они прибыли 7 (18) февраля 1789 г., уже жила значительная группа японцев, в различное время потерпевших кораблекрушение у берегов России. Все они приняли христианство, получили русские имена и фамилии и остались жить в России. Некоторые из них преподавали японский язык при народном училище. Вновь прибывшие японцы были взяты на казенное содержание, и им также предложили остаться в России и избрать по собственному желанию род занятий. Двое из приехавших с Кодаю — Сёдзо и Синдзо — изъявили желание остаться в России, крестились и получили имена, первый — Федора Степановича Ситникова, второй — Николая Петровича Колотыгина[5]. А Кодай, Коити, Исокити и Кюэмон настойчиво просили отправить их на родину.

Большую роль в судьбе Кодай и его товарищей сыграл крупный ученый-естествоиспытатель проф. Кирилл (Эрик) Густавович Лаксман, живший в то время в Иркутске, недалеко от которого в селе Тальцынск у него был стекольный завод[6]. Заинтересовавшись японцами и решив использовать их для установления отношений с Японией и связи с японскими учеными[7], он взял под свое покровительство Кодаю и в январе 1791 г. поехал с ним в Петербург. В столице Лаксман подал Екатерине II через ее статс-секретаря графа Александра Андреевича Безбород-ко прошение Кодаю о возвращении на родину и собственную докладную записку с проектом отправки в Японию официального посольства для установления с ней торговых отношений. Лаксман предлагал, чтобы в знак дружественного отношения России к Японии это посольство увезло Кодаю и его товарищей на родину.

Екатерина заинтересовалась этим проектом и 28 июня 1791 г. приняла на аудиенции в Царском Селе Кодаю и Лаксмана[8]. По возвращении в Японию Кодаю подробно рассказывал об этом приеме. Он говорил, что когда императрице читали его прошение, где описывались бедствия потерпевших кораблекрушение японцев, она громко выражала свое сочуствие. Из рассказа Кодаю видно, что он тогда уже достаточно хорошо понимал русский язык. Так, например, в записи его рассказа переданы японской слоговой азбукой русские слова, произнесенные Екатериной: "Бедняжка!" и "Ох, жалко!", и пояснено их значение.

После официальной аудиенции Кодаю еще несколько раз бывал во дворце, встречался и беседовал с Екатериной, наследником, рассказывал им о Японии, показывал привезенную с собой японскую одежду и другие вещи.

13 сентября 1791 г. Екатерина II подписала "именной" указ № 16985 иркутскому генерал-губернатору генерал-поручику Пилю об отправке в Японию экспедиции в целях установления торговых отношений.

В указе сообщалось, что Екатерина "приняла в уважение" план "надворного советника и профессора Лаксмана", за исключением "упоминаемого в плане профессора Лаксмана предложения о изыскании нового пути по реке Амуру" во избежание обострения отношений с Китаем,

"Случай возвращения сих японцев в их отечество, — говорилось в указе, — открывает надежду завести с оным торговые связи, тем паче, что никакому Европейскому народу нет столько удобностей, как Российскому, в рассуждении ближайшего по морю расстояния и самого соседства".

Пилю предписывалось сделать японскому правительству предложение от своего имени, "с приветствием" и с указанием, что Россия желала бы "всегда здесь иметь сношения и торговые связи с Японским государством, уверяя, что у нас всем подданным японским, приходящим к портам и пределам нашим, всевозможные пособия и ласки оказываемые будут"[9].

Кодай о разрешении вернуться на родину сообщил граф Воронцов 29 сентября 1791 г. в доме Безбородко, а 20 октября Екатерина приняла Кодаю в Зимнем дворце и лично вручила ему в подарок табакерку.

8 ноября Кодай был приглашен во дворец Воронцова и получил через него от имени Екатерины золотую медаль с лентой, золотые часы и 150 червонцев[10].

Не были забыты и остальные японцы, возвращавшиеся на родину: означенным указом Пилю было приказано выдать "трем купцам, с ним возвращающимся, по 50 червонных и серебряной медали"[11]. И. Оставшимся в России Синдзб и Сёдзо было выдано по 200 рублей.

Экспедиция, организованная на основании указа Екатерины, была возглавлена сыном проф. Лаксмана, поручиком Адамом Кирилловичем Лаксманом, и отправилась в Японию из Охотска 13 (24) сентября 1792 г.

В то время феодальное правительство Японии, бакуфу, проводило так называемую "политику закрытия страны" (сакоку сэйсаку), установленную более чем за полтора столетия до этого, с 30-х годов XVII в. Доступ в Японию иностранцам был категорически запрещен. Исключение было сделано только для китайцев и голландцев. Последним разрешалось присылать для торговли в Нагасаки не более чем по одному кораблю в год. Японцам выезд за пределы страны тоже запрещался, нарушившие это запрещение подвергались строгим наказаниям вплоть до смертной казни. В результате этого в Японии почти совершенно не знали Россию, а если и знали, то главным образом через голландцев, которые нередко искажали действительность в целях сохранения своего исключительного положения в Японии[12].

Получив сообщение местных властей о появлении русского корабля, бакуфу поручило ученому лейб-медику Кацурагаве Xocю[13] дать сведения о России. Кацурагава составил две рукописные работы — "Оросия-си" ("Записки о России') и "Оросия рякки" ("Краткая записка о России").

Оба эти документа были написаны исключительно да основании голландских источников. Только после того как вернувшиеся в Японию Кодаю и Исокити были неоднократно допрошены, правительство Японии получило первые сведения о России от самих японцев, проживших там много лет. Записи их рассказов и явились первыми письменными свидетельствами самих японцев о России.

Рассказы Кодаю и Исокити свидетельствовали о дружественных чувствах русского народа и правительства к японцам, о желании иметь хорошие, добрососедские связи с Японией, причем подчеркивалось, что Россия не намерена навязывать Японии силой свое стремление торговать с ней.

Кодаю так тепло отзывался о хорошем отношении к нему и другим японцам в России, что ему на допросе в Эдо в присутствии сёгуна Иэнари[14] даже был задан вопрос: "Почему же вы так упорно добивались возвращения на родину и вернулись сюда, если пользовались там такими милостями?" Кодаю объяснил свое решение вернуться в Японию тоской по родине и семье.

Наиболее известным из документов, составленных по приезде в Японию Кодаю и Исокити, является протокольная запись упомянутого выше их допроса в присутствии сётуна Токугава Иэнари в 18-й день девятой луны 5-го года Кансэй, что соответствует по старому русскому календарю 22 октября 1793 г.[15]. Эта запись, носящая название "Хёмин горан-но ки", т.е. "Запись о приеме сёгуном потерпевших кораблекрушение", была составлена тайно Кацурагавой Xoсю, который присутствовал на приеме. Различные варианты этого документа приводятся в работах японских историков и были использованы советскими востоковедами[16]. Кроме того, имеются и другие рукописи, относящиеся к приключениям Кодаю и Исокити и их рассказам о России, в частности рукописи "Оросиякоку суймудан", хранящаяся в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина[17] , и "Оросиякоку хёминки", хранящаяся в Ленинградском отделении Института востоковедения АН СССР, а также "Синсё-мару хёминки" и др.

Однако до самого последнего времени нашим историкам оставался неизвестным гораздо более полный и можно сказать выдающийся труд Кацурагавы Xoсю "Краткие вести о скитаниях в северных водах", составленный им в августе 1794 г. по приказанию сёгуна Токугава Иэнари[18].

Познакомиться с этой работой наши историки не могли до сих пор по следующим обстоятельствам. В своем стремлении оградить страну от иноземного влияния феодальное правительство Японии запретило под страхом строгого наказания запись, хранение и распространение каких бы то ни было сведений о других государствах. Даже ученые, писавшие по распоряжению правительства о чужих странах, боялись хранить черновики своих работ. Так, например, Кацурагава Хосю, составив упомянутый выше документ "Оросия рякки", один экземпляр сдал в бакуфу, а черновик сжег, "дабы избежать разглашения тайны"[19], Рукописи, в которых говорилось об иностранных обычаях, нравах, быте, государственном устройстве и т. д., хранились в правительственных учреждениях как секретные документы и не опубликовались.

Та же участь постигла и "Краткие вести о скитаниях в северных водах". О существовании этой работы было известно, но подлинной рукописи не знали. Около пятидесяти лет назад известному историку Камэи Такаёси удалось достать подлинник рукописи. Однако прошло свыше двадцати лет, прежде чем он смог обработать и издать ее со своими комментариями[20]. Она вышла в свет в конце 1937 г. очень ограниченным тиражом и даже в Японии стала библиографической редкостью, так как в продажу не поступала. Последовавшие затем события на Дальнем Востоке, война и отсутствие в течение ряда лет культурных связей с Японией привели к тому, что этой весьма ценной работы у нас до настоящего времени не было, и она не могла быть использована нашими историками. Только теперь, когда Государственная библиотека им. В. И. Ленина установила книжный обмен с Японией, нам удалось в конце прошлого года получить из университета Васэда микрофильм "Кратких вестей о скитаниях в северных водах" с комментариями Камэи Такаеси.

Камэи следующим образом характеризует этот труд, составленный Кацурагавой Хосю со слов Кодаю, которого Камэи вполне справедливо называет соавтором Кацурагавы.

"Кодаю побывал в России. Это было невиданным дотоле событием, и поэтому естественно, что оно привлекло к себе внимание правительства и народа. В результате появились произведения, рассказывающие правду о том, что происходит в той стране, такие, как "Хёмин горан-но ки", "Хокуса ибун" и немало других. Однако несомненно, что среди них ярко выделяется как своими качествами, так и объемом труд Кацурагава Xoсю. Больше того, отнюдь не будет преувеличением сказать, что вообще в нашей литературе такого рода о потерпевших кораблекрушение нет работы лучше этой. Но эта книга, составленная по приказанию правительства букуфу, в течение долгого времени хранилась как драгоценность в секретных правительственных книгохранилищах, и поэтому мало что из нее дошло до сведения народа"[21].

Действительно, своими размерами этот труд значительно превосходит все прочие записи рассказов Кодаю и Исокити. Если рукопись "Хёмин горан-но ки" в переводе на печатный текст составит не больше 12 стр., то основной текст "Кратких вестей о скитаниях в северных водах" содержит 346 стр. печатного японского текста. Кроме того, к нему приложены рисунки (корабля "Екатерина", медалей, полученных Кодай и Исокити от Екатерины II, русской одежды, предметов обихода, монет и т.д.) на 36 стр., не считая иллюстраций, помещенных в тексте, и четыре географические карты.

Кацурагава не ограничился только тем, что расспросил Кодаю и записал рассказанное им. Он сделал свои краткие примечания или пояснения к записям на основании известной ему голландской литературы.

Таким образом, эта книга в целом представляет собой первый большой научный труд, написанный в Японии о России.

Камэи Такаёси тщательно изучил рукопись, сопоставил ее с различными вариантами записей рассказов о Кодаю и Исокити (эти рассказы тайно переписывались и хранились у различных лиц) и написал свои комментарии, для которых использовал также иностранную литературу, имеющую отношение к данному вопросу.

В первой главе памятника даются полный список лиц, находившихся на корабле "Синсё-мару", и сведения о дальнейшей судьбе каждого из них.

Две следующие главы (стр. 7-62)[22]. посвящены подробному описанию приключений потерпевших кораблекрушение японцев. Здесь рассказывается о пребывании Кодаю и его товарищей на острове Амчитка и на Камчатке, о путешествии по России, жизни в Иркутске и Петербурге, о приеме Кодаю русской императрицей — словом, о том, что они видели и пережили в России.

В четвертой главе (стр. 63-110) описываются места, где побывал Кодаю и члены его экипажа: остров Амчитка и соседние острова, куда японцы ездили вместе с жителями острова во время рыбной ловли; Камчатка, Тигиль — рассказывается о занятиях местных жителей, о средствах сообщения, о местных русских чиновниках и т. д.; Якутск-его климат, морозы, описываются жилища, занятия, нравы и обычаи якутов, тунгусов (эвенков) и бурят, начальство (князьки) из местного населения и представители русских властей; Иркутск — дано описание города, школ, больниц, торговли с Китаем; Удинск[23] — о сборе налогов с якутов и бурят, размер налогов, о чиновниках, ведавших сбором налогов, и т. д.; Тобольск, Екатеринбург, Казань, Нижний Новгород, Москва; Петербург, его улицы, дома, царский дворец, памятник Петру I, Нева, мосты; Царское Село, где Кодаю жил некоторое время, ожидая первой аудиенции Екатерины, и т. д.

Дальше даются перечень национальных меньшинств России и некоторые сведения о них. В заключение главы приводится список 52 государств, с которыми в то время Россия вела торговлю, составленный Кацурагавой на основании голландских источников.

Пятая глава (стр. 111-134) делится на несколько разделов, которые дают представление о ее содержании: царская династия, природа, климат, люди, обычаи, имена, фамилии, брак, похороны, крещение, изменение имен иностранцев при крещении.

В шестой главе (стр. 135-176) описывается государственное устройство России, административная система, даются сведения о чинах, жалованье, русских врачах, священниках, храмах, календаре, системе летосчисления, письменности, деньгах, налогах, мерах длины, объема и веса и т. д.

Седьмая глава (стр. 177-208) содержит описание построек, жилых домов, бань, школ, аптек, казенных учреждений, тюрем, больниц, детских домов, магазинов, банков, театров и публичных домов.

В восьмой главе (стр. 209-230) сообщается о больших праздниках, пище, напитках.

В девятой главе (стр. 231-270) — о средствах передвижения (сани, кибитка, карета, корабли), видах оружия, музыкальных инструментах, посуде, книгопечатании, бумаге, песочных часах, бильярде, шахматах и т. д.

В десятой главе (стр. 271-296) — о естественных богатствах России, флоре, фауне, полезных ископаемых.

Одиннадцатая глава (стр. 297-346) посвящена русскому языку и по существу представляет собой первую попытку составления русско-японского словаря. Словарь включает около 1500 слов и выражений, которые помнил Кодаю. Русские слова написаны японской слоговой азбукой — катаканой.

Читая рассказы Кодаю о России, поражаешься его наблюдательности и памяти. Особенное впечатление на него производило то, чего в те времена не было в Японии и что поэтому казалось ему необыкновенным. Так, Кацурагава, перечислив известные Кодаю чины и указав размеры жалованья, записал с его слов следующее.

Вся сумма жалованья делится на три доли и вносится три раза в год, в апреле, августе и декабре, в "банка"[24] ("банка" — учреждение, ведающее приемом и выдачей денег). В России производство пяти зерновых растений очень незначительное, поэтому все жалованье выплачивается деньгами[25]. Чины и жалованье не наследуются, поэтому, даже если крупный чиновник с большим жалованьем уйдет со службы или умрет, он и его наследники становятся простолюдинами и занимаются каким-нибудь делом, которое приносит пользу и государству. Они строят за городом мастерские, открывают магазины, нанимают мастеров, а также приказчиков, которые ведут дела.

Московский наместник генерал-фельдмаршал Кирилл Григорьевич Разумовский и подполковник Василий Петрович Турчанинов имеют кузницы, генерал-фельдмаршал князь Григорий Александрович Потемкин и отец Адама, сопровождавшего сюда потерпевших кораблекрушение, Кирилл[26], занимаются производством стекла, генерал-аншеф Александр Романович Воронцов при помощи водяных мельниц делает медную и железную черепицу. Воронцов ведает делами, касающимися иностранных купцов, лиц, потерпевших кораблекрушение и принесенных в Россию, и т. д., и поэтому, когда Кодаю впервые попал в столицу, то он первым долгом подал просьбу о возвращении его на родину этому человеку.

Генерал-аншеф Александр Андреевич Безбородко и генерал-майор Аполлос Аполлосович Мусин-Пушкин занимаются сахарным производством, генерал-поручик Осип Андреевич Ингельстром имеет мельницы, на которых мелятся на муку ячмень и пшеница. Таким образом, все чиновники, и мелкие и крупные, занимаются каким-нибудь промыслом, который и народу пользу приносит и им самим выгоду дает, По-видимому, этим самым возмещается ущерб от того, что не поднимается целина там, где это следовало бы, делать[27].

Кодаю бывал на упомянутом выше стекольном заводе Кирилла Лаксмана в Тальцах и так описал его:

"Фабрика стеклянных изделий Кирилла Лаксмана находится в шести-семи верстах в глубине гор. Она устроена на площади, каждая из четырех сторон которой равна около двухсот саженей. В центре устроена печь. Размеры печи две сажени на одну сажень. Мастеровых двадцать один человек, все они живут там с женами и детьми в домах, стоящих рядом друг с другом. Там же имеется баня, пекарня и т. д., так что получается прямо, как городок[28].

Из стекла там делают рюмки, листовое стекло, чашки с крышками, лампады, всевозможные бусы и так далее.

Изделия фабрики продаются не только в стране, но много отправляется в маньчжурские края. Производительность фабрики в год очень велика. Если даже фабрика Кирилла так велика, то предприятия, принадлежавшие Потемкину, Жигареву и другим, говорят еще больше".

Живя на Алеутских островах, Кодаю наблюдал, как наживаются русские промышленники на торговле "мягкой рухлядью", т.е. мехом.

"Ракко называется "бобура" /бобер, т.е. морской бобер/[29]. Бобра добывают на островах вокруг Амчитки. Туда крупные русские купцы, как Жигарев и другие, посылают своих приказчиков, которые ведут там торговлю. Одну шкуру морского бобра они выменивают на четыре-пять листов табака. Шкуры отправляют в Россию для торговли с Турцией. В Турции мех высших сортов продается за во-семьсот-девятьсот рублей серебром и даже за шкуры низшего качества берут по двести-триста рублей за штуку. В столице мех высших сортов стоит сто семьдесят-сто восемьдесят рублей, а на Камчатке и вообще в тех краях-рублей пять серебром".

Много внимания уделено налоговой политике.

"Налог платится вне зависимости от размера и плодородия земли и с мужчин и с женщин в возрасте от пятнадцати лет и выше по пятьсот медных мон /копеек/ с человека, это относится ко всем сословиям, кроме чинов-киков, то есть к крестьянам, ремесленникам и купцам. Не-лог, приходящийся на слуг, вносят их хозяева. Поскольку в России зерновые не растут, естественно, что налог рисом или зерном не вносится. А якуты, тунгусы, буряты, камчадалы и прочие дикари, живущие на островах, а также горные жители денег не платят, а вносят ежегодно по две шкуры диких зверей на одного человека. Купцы же, которые выменивают на островах мех морского бобра, нерпы и других животных, уплачивают налог по одной шкуре с каждых десяти добытых шкур. Таких крупных купцов, торгующих мехом, имеется пять домов: два дома братьев Демидовых и три дома братьев Жигаревых. Кроме того, богатые купцы докладывают правительству о размере наличных денег и уплачивают налог по одной медной копейке с десяти рублей (соответствуют нашему одному рё золотом). В зависимости от размеров этого налога купцам жалуется соответствующий ранг. Поэтому имеются среди них и такие, которые, желая получить ранг повыше, указывают большую сумму наличных денег и уплачивают больший налог; есть же, наоборот, и такие, которые, стремясь уменьшить свой налог, указывают меньшую сумму наличных денег. Говорят, что такой порядок установлен при царствующей ныне императрице".

Кодаю подчеркивал, что ему разрешили везде бывать и все осматривать. Поэтому он имел возможность подробно описать не только обычные учреждения, дома, дворцы и т. д., но и тюрьмы, которые видел в Петербурге, положение заключенных, существовавшие в то время наказания; как можно видеть из его описания, он, лично присутствовал во время наказаний.

"Тюрьма для особо важных преступников находится на Васильевском острове. Забор вокруг нее сделан из бревен, которые стоят вплотную одно к другому без единой щели и с наклоном внутрь. С их внутренней стороны набито много больших гвоздей. Ворота в тюрьме только с одной стороны и очень узкие, а порог у них сделан такой высокий, что на него надо сесть верхом, чтобы перешагнуть. Там на питание арестантам отпускается по медной копейке в день. Этих денег, конечно, не хватает, поэтому заключенных выводят собирать милостыню. При этом их сковывают по два человека кандалами — одна нога одного заключенного с ногой другого, и их сопровождает один солдат. Стоя у ворот они просят у прохожих милостыню, говоря: "Миросутэ, батисйка, матисйка"[30]. "Миросутэ" значит "Подайте милостыню!", "батисйка" значит "батюшка", "матисйка" значит "матушка", то есть: "Подайте милостыню, батюшка, матушка!".

В Китае хуанцзы /нищие/ называют подающих им милостыню отцом и матерью. У нас нищие, обращаясь к прохожим, называют всех их отёдзя /отец, старшой/. Очевидно, во всех странах просящие о сочувствии прибегают к одинаковым словам.

Летом заключенные нанимаются работать в сельском хозяйстве за 16 копеек в день и из этих денег откладывают себе запас на зиму. Зимой выходить на улицу они не могут, ибо одежда у них тонкая, и расходуют на пищу деньги, накопленные летом.

Наказаний существует только три вида: порка плетями, вырывание ноздрей и клеймление. Смертной казни совсем нет".

Дальше идет подробное описание наказаний плетью, вырывания ноздрей, пропускания сквозь строй и т. д., которые, по-видимому, Кодаю лично наблюдал, с такими деталями они описаны. В заключение добавляется, что крупные преступники, кроме того, ссылаются на рудники в Сибирь и Малороссию.

С восхищением описывая Эрмитаж, в котором Кодаю был вместе с Кириллом Лаксманом, он заявил, что собрание книг там, "вероятно, самое лучшее в мире". В восторг привели его также различные коллекции, чучела животных, большой магнит и т. д. (стр. 257).

Проездом через Нижний Новгород Кирилл Лаксман купил две шкатулки драгоценных камней. По этому поводу записано:

"Вообще во всех домах среднего достатка и выше любят собирать драгоценные камни, птиц, животных, рыб, раковины и иные всевозможные диковинные и редкие вещи и хвастаться ими. Поэтому цена на драгоценные камни и тому подобные вещи там очень высока. Когда Кирилл ехал с Кодаю в столицу, то в Нижнем Новгороде он купил два" ящичка минералов. За один ящичек он заплатил семь тысяч девятьсот рублей, за другой — пятнадцать тысяч рублей. Размер этих ящичков вроде наших хйтайбако". Кодаю был возмущен такой ценой, но когда сказал об этом Кириллу, то тот только рассмеялся и сказал, что иногда только один хороший камень может стоить тысячу и даже две тысячи рублей, а здесь много камней, так что это даже не так уж дорого.

В Петербурге в судьбе Кодаю принял участие статс-секретарь Екатерины II граф Безбородко. Кодаю нередко бывал у него и, рассказывая об этом в Японии, отмечал простоту его обращения.

"Когда Кодаю жил в Петербурге, к нему особенно сердечно относился сиссэй /канцлер. — В. К./ Безбородко, и Кодаю постоянно бывал у него. Во время обеда Кодаю сидел за одним столом с его семьей. Когда перед подъездом было много карет, Кодаю понимал, что Безбородко занят, и не входил. В других же случаях он входил в дом без всякого разрешения, и камердинер докладывал о нем, когда он уже находился в соседней с гостиной комнате. Его сейчас же приглашали в гостиную, там он вел беседу и так далее. Иногда Безбородко брал его с собой на прогулки в поле. В таких случаях, а также при поездках в другие места они нередко ехали в одной карете. Иногда и в царский дворец Безбородко возил его в своей карете. Вообще там держатся очень просто".

Кодаю вообще очень хорошо отзывался об отношении русских к нему и другим японцам, и несомненно, что сообщаемые им сведения помогли отчасти рассеять неправильное представление о России и ее политике, складывающееся в Японии под влиянием голландцев. Возможно, что в значительной степени этим объясняется и то, что Адаму Лаксману "удалось установить хорошие отношения не только с княжеством Мацумаэ, куда он прибыл, но... и с сёгунатом. Россия в это время[31] добилась того, чего не могли добиться другие иностранные государства до "открытия дверей" Японии в 1854 г."[32], а именно письменного разрешения на заход русского судна в Нагасаки.

В настоящем сообщении приходится ограничиться только краткими сведениями о содержании и характере этого ценного исторического документа. В целом же работа Кацурагавы Хосю и комментарии Камэи Такаёси представляют собой интересный материал как для лиц, изучающих отношения Японии и России, так и для исследователей истории и историографии нашей страны.

В. М. Константинов


ОТ РЕДАКТОРА

Публикуемый далее перевод сделан с оригинала — текста, найденного японским историком Камэи Такаёси в Библиотеке кабинета министров Японии среди секретных архивных материалов правительства Японии ХVIII в. (страницы издания Камэи Такаёси отмечены цифрами на полях перевода). Переводчик пользовался также переложением этого текста на современный японский я зык, выполненным Такэо Хадзимэ.

Текст, принадлежащий составителю данного свода — Кацурагаве Хосю, т.е. оригинал, был, по-видимому, в разных рукописных списках довольно распространен в Японии первой половины XIX в. Один из таких списков, к сожалению очень неполный, каким-то путем попал в нашу страну и ныне хранится в рукописном отделе Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР.

Наименование публикуемого памятника в оригинале дано в иероглифическом написании, какое нередко создает возможность различного чтения. Так получилось и в данном случае: помимо чтения монряку возможно чтение бунряку, каковое и приводится в статье, освещающей этот памятник в т. 26 Японской энциклопедии "Сэкай дайхякка дзитэн", изд. Хэйбонся /Токио, 1960/.

Встречающиеся в тексте перевода скобки означают: круглые — примечания автора, т.е. Кацурагавы Xoсю; квадратные — вставки и примечания переводчика.

В. Н. Горегляд


ХОКУСА МОНРЯКУ. /1/ КРАТКИЕ ВЕСТИ О СКИТАНИЯХ В СЕВЕРНЫХ ВОДАХ


Предисловие автора

В девятую луну 4-го года Кансэй (1792 г., см. комм. 1,1), в год крысы, старшего брата воды[33], корабль русского посланника привез на восточное Эдзо[34] трех жителей провинции Исэ, потерпевших кораблекрушение.

Вначале их унесло в открытый океан перед провинцией Суруга, а потом прибило к острову, принадлежащему той стране (т. е. России). В течение нескольких лет они разъежали по ней, достигли столицы, удостоились аудиенции императрицы и с ее милостивого разрешения были возвращены в нашу страну на специально снаряженном корабле.

Правитель Эдзо Мацумаэ Вакаса-но-ками[35] доложил [об этом] в Восточную-столицу[36], откуда вскоре же прибыли посланцы. Они отблагодарили послов и после того, как те уехали обратно, потерпевших кораблекрушение доставили в Восточную столицу.

[Я], верноподданный Куниакира[37], во исполнение тайного приказа[38], подробно расспросил [потерпевших кораблекрушение] о государственном строе той страны, ее землях, обычаях, жилищах, пище, вплоть до самых ничтожных мелочей. Кроме того, [я] навел справки по китайским и европейским книгам, внес исправления и дополнения и сделал [соответствующие] примечания. [Так я] составил двенадцать глав текста и две главы рисунков. Книгу [полностью я] закончил к осени года тигра, старшего брата дерева (1794 г.), и представляю ее Вам.

Таковы обстоятельства появления этой книги, о чем я почтительно довожу до Вашего сведения.

Написал с почтением верноподданный Куниакира. Восьмая луна 6-го года Кансэй (Август 1794 г.) года тигра (старшего брата дерева).


/3/ Пояснения к «Кратким вестям о скитаниях в северных водах»

1. Верноподданный Куниакира составил эту книгу во исполнение тайного приказа, и посему [она], разумеется, содержится в тайне. Поскольку сия книга не подлежит оглашению, [я] не избегал помещать в нее и сомнительные вещи, а в тех случаях, когда считал, что так будет понятнее, не гнушался и грубыми словами и выражениями. Я стремился только к тому, чтобы все излагалось правильно и ничего не было упущено. Поэтому [я] не играл словами и не старался понапрасну услаждать слух или зрение читателя.

Все места, известные на земном шаре человеку, делятся на четыре больших континента. Они называются: Азия, Европа, Африка и Америка.

Наиболее известные из стран, принадлежащих к Азии, — это наша страна, [затем] Китай, Индия, Татария, Могол[39], Персия[40], Турция, Арабия, К Европе относятся государства: Португалия, Испания, Франция, Германия, Италия, Венгрия, Дания, Великобритания, Россия[41]. Кроме того, имеется еще множество мелких государств, перечислить которые невозможно. В Африке и Америке также есть не менее нескольких сотен государств.

Итак, Россия находится на северо-восточном крае Европы; /4/ земли ее примыкают к Азии, и [она] самая обширная из всех. Помимо этого за последнее время [она] присоединила к себе еще все северные окраины Татарии и подчинила другие страны, далеко, вплоть до пределов Америки.

В настоящем сочинении под словами "эта (та) страна" имеется в виду Россия, а принадлежащие ей земли в Азии именуются общим названием "Сибирь".

2. Чтобы удобнее было говорить о географии, [я] считал необходимым уточнить размеры земель этой [страны], [ее] климат и расстояние до границ. Для этого пришлось установить географическое положение отдельных ее частей, ибо, не выяснив географического положения частей [страны], как можно было бы уточнить ее размеры и характерные черты природы? Для этого [я] снял копии с нескольких карт, которые были привезены потерпевшими кораблекрушение и представлены затем властям Исикавой Тадафуса и Мураками Ёсинори[42] перевел географические названия на картах, написал их отечественным письмом и определил таким образом географическое положение и очертания той страны. Следовательно, путем сопоставления и сравнения можно понять, какое положение на земном шаре та страна занимает.

3. Помещенные в сочинении чужеземные географические названия, имена людей, названия предметов утвари, продуктов производства и т. д. в тех случаях, когда [они] обозначаются чужеземными словами, [я] всюду написал катаканой[43]. Географические названия подчеркнуты двумя чертами, имена людей — одной чертой.

В тех случаях, когда имеется китайский перевод географических названий или китайские Названия предметов, [они] всюду приписаны мелким почерком; для предметов, не имеющих китайского названия, обозначено [их] название на японском языке. Предметы, для которых не выяснено и японское название, отмечены знаком "неизвестно".

/5/ 4. При передаче чужеземных слов катаканой часто невозможно подобрать соответствующее обозначение звуков, поэтому, пришлось делать пометы. Так, при удлиненных звуках под знаком поставлена вертикальная черточка, при удвоении звуков под знаком употреблены точечки. При слиянии двух звуков, как ся, тя, кя, они и записаны слитно: ***, чтобы отличить [их от таких сочетаний], как сия *** тия *** кия ***, и не путать с ними.

5. При обозначении расстояний в сочинении везде употребляются меры той страны; в мерах той страны одно ри состоит из 500 кэнов, и, по всей вероятности, немного меньше наших десяти тё[44].

В тех случаях, когда расстояния указаны в наших мерах, внизу сделано примечание.

6. Что касается чужеземных обычаев, то во многих случаях, разумеется, трудно быть хорошо осведомленным в их содержании и принципах. Кроме того, и в пояснениях потерпевших кораблекрушение, по-видимому, много упущений и ошибок. Но [я] пока записал так, как было [мне] рассказано, не задерживаясь на проверке мелочей. А выбросить это или использовать, — как говорится, подождем иных дней.

Почтительно написал верноподданный Куниакира.


/1/ ГЛАВА I. НАЗВАНИЯ КОРАБЛЕЙ И ИМЕНА ЧЛЕНОВ ЭКИПАЖЕЙ

Во исполнение приказа составил в Восточной столице лейб-медик [в звании] хогэн[45] Кацурагава Хосю (Куниакира).

Корабль "Синоё-мару"[46] водоизмещением, одна тысяча коку[47], принадлежащий Хикобэю, крестьянину [села] Сиро-ко провинции Исэ.

1. Капитан корабля [сэндо]

Кодаю, 42 лет (в год крысы) (1792 г.), крестьянин села Вакамацу провинции Исэ.

2. Заведующий, грузом [нимоцу-маканайката]

Коити, 46 лет (в год крысы), место рождения то же, [что выше]. Умер от болезни во 2-й день четвертой луны в год быка (30 [апреля] 11 мая 1793 г. (в числителе старый стиль, в знаменателе — новый, далее так же)) в Нэмуро на земле Эдзо.

3. Матрос [како]

Исокити[48], 29 лет (в год крысы), место рождения — то же.

Эти три человека и были в этот раз привезены на русском корабле.

/2/ 4. Приказчик, сопровождавший груз [уванори]

Сакудзирб, крестьянин села Инафу провинции Кии. Умер от болезни на острове Амчитка в 23-й день десятой луны, в год зайца (23 [октября] 4 ноября 1783 г).

5. Старшина [фуна-оядзи] ведал всем снабжением на корабле

Сангорб, крестьянин села Вакамацу провинции Исэ. Умер от болезни там же, в 9-й день восьмой луны того же года (9/20 августа).

6. Боцман [фунаомотэ маканайката], ведал корабельными работами: подъемом и спуском парусов и управлением рулем

Дзиробэй, крестьянин села Кувана провинции Исэ. Умер от болезни там же, в 20-й день восьмой луны того же года(20/31 августа).

7. Матрос

Ясугоро, крестьянин [село] Коура провинции Исэ. Умер от болезни там же, в 16-й день десятой луны того же года (16/27 августа).

8. То же

Сэйсити, крестьянин села Вакамацу провинции Исэ. Умер от болезни там же, в 17-й день двенадцатой луны того же года (17/28 декабря).

9. То же

Тёдзиро, крестьянин села Обама провинции Сима. Умер от болезни там же в 20-й день двенадцатой луны того же года (20/31 декабря 1783 г.).

10. То же

Тбсукэ, крестьянин села Вакамацу провинции Исэ, умер от болезни там же, в последний день девятой луны года дракона (30 [сентября] 10 октября 1784 г.).

/3/ 11. Повар [Мэситаки]

Ёсомацу, крестьянин того же села. Умер от болезни на Камчатке в 5-й день четвертой луны года обезьяны (5/16 апреля 1788 г.).

12. Матрос

Кантаро, крестьянин села Обама провинции Сима. Умер от болезни там же в 11-й день четвертой луны (11/22 апреля.) того же года.

13. То же

Кюэмон, крестьянин села Вакамацу провинции Исэ. Умер от болезни в Иркутске в 13-й день первой луны года свиньи (13/24 января 1791 г.).

14. То же

Икухати [Кихати?], крестьянин того же села. Умер от болезни на корабле в 15-й день седьмой луны года зайца (26 [июля] 6 августа 1783 г.).

15. То же

Токити [ошибочно вместо Тодзо?], крестьянин того же села. Умер на Камчатке в 6-й день пятой луны года обезьяны (6/17 мая 1788 г.).

16. То же

Сёдзо, крестьянин села Вакамацу той же провинции.

17. То же

Синдзо, крестьянин того же села.

Двое последних из-за болезни приняли веру той страны, переменили имена и остались в Иркутске[49].

Всего в экипаже было семнадцать перечисленных выше человек[50].

/4/ Русский корабль, на котором были доставлены потерпевшие кораблекрушение, называется "Бригантина Екатерина", [он имеет] в длину пятнадцать кэнов, в ширину немного меньше трех кэнов.

1. Посланник, сопровождавший их, — поручик Адам Кириллович Лаксман, 28 лет (в год крысы) (1792 г.).

2. Капитан корабля — прапорщик Василий Федорович Ловцов 55 лет (в год крысы)[51].

3. Переводчик — сержант Егор Иванович Туголуков, 34 лет (в год крысы)[52].

4. Управляющий делами [мотодзимэ] — чин тот же — Иван Филиппович Трапезников, 36 лет (в год крысы). Сын унесенного в прошлые годы морем Кюсукэ из Намбу[53].

5. Помощник капитана — чин тот же — Василий Иванович Олесов.

6. [Должность] та же, чин тот же — Филипп Екимович Мухоплёв.

7. Штурман — Дмитрий Яковлевич Шабалин. Говорят, что он в прошлые годы приходил в Аккэси, на земле Эдзо.

8. Купец — Влас Никифорович Бабиков, 31 года (в год крысы).

9. То же — Иван Григорьевич Полномочный, 43 лет (в год крысы).

/5/ 10. Сержант — Василий Иванович Кох, 16 лет (в год крысы). Сын коменданта Охотска.

11. Алексей Васильевич Ловцов, 16 лет (в год крысы). Приемный сын капитана корабля. Говорят, что по происхождению [он] был жителем Северной Америки.

Кроме того, десять мелких чиновников, восемнадцать матросов и трое потерпевших кораблекрушение.

Всего на корабле — сорок один человек.


/7/ ГЛАВА II. СКИТАНИЕ ПО МОРЯМ И ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

Дело было в двенадцатую луну 2-го года Тэммэй, в год тигра, старшего брата воды. В-13-й день этой луны (4/15 января 1783 г.; см. комм. 1) в начале часа змеи (10 часов утра; см. комм. 18)[54] из бухты Сироко вышел в море корабль "Синсё-мару", принадлежавший Хикобэю, крестьянину села Сироко во владениях [князя] Камэяма в провинции Исэ. На корабле было семнадцать человек во главе с капитаном Кодаю. Груз корабля состоял из пятисот коку риса[55] отправленного владетельным князем Кии[56] а также из хлопчатобумажной ткани, лекарств, бумаги, посуды и т. д., посланных к купцам в Эдо.

С поднятыми парусами корабль шел под западным ветром и около полуночи вышел в открытый океан против Суруги. Неожиданно поднялся северный ветер, налетали шквалы то с севера, то с запада. Вдруг сломался руль, а ветер и волны свирепели все больше и больше, и уже казалось, что корабль вот-вот перевернется и пойдет ко дну. Тогда все находившиеся на судне срезали свои мотодори[57], принесли их в жертву духу-хранителю корабля и стали горячо молиться богам и буддам — кто в кого веровал, но буря бушевала все сильней и сильней.

К рассвету рев громадных бешеных волн стал подобен грохоту грома. Они обрушивались на корабль, как громады гор. Все растерялись и не знали что делать: сначала спилили и выбросили [в море] мачту, [потом] стали бросать [за борт и] груз.

Так в течение семи или восьми дней корабль гнало ветром все дальше и дальше на восток. Позади уже не было видно даже гор, /8/ а корабль все несся и несся по воле волн неизвестно куда по безграничному простору океана.

Время шло, наступила вторая луна следующего года, года зайца (Начало года зайца приходится по европейскому календарю на 22 [января] 2 февраля 1783 г.). По мере приближения корабля к противоположным берегам, ветер постепенно сменился на южный, море стало спокойнее. Тогда взяли оставшийся от руля румпель и установили его вместо мачты. Из имевшейся одежды сшили парус, использовав для него и авасэ и хитоэмоно[58], натянули его двумя тросами и продолжали плыть неизвестно куда. Между тем в трюме обнаружили два свитка циновки для обтягивания татами[59], отправленные домом Ии[60], их также использовали для паруса. Так плыли еще несколько дней, но по курсу никакой земли все еще не было видно. Тогда Сангоро, обращаясь к Кодаю, сказал:

— Долго ли мы будем так носиться по морю неизвестно куда. Давай погадаем и по указанию Дайдзингу[61] узнаем, близко ли от нас земля.

Тогда наделали из бумаги полоски и написали [на них различные расстояния]: "50 ри", "100 ри", "150 ри" и так, [прибавляя] по 50 ри, до 1000 ри. Затем освятили их, и, когда взяли и развернули [один из них], это был жребий, гласивший: "600 ри". Матрос Икухати, удивившись, сказал при этом:

— Хоть и не годится тянуть жребий повторно, я все-таки хочу попробовать хотя бы для развлечения.

И когда он повторно взял жребий своими руками и взглянул [на него], там снова была надпись: "600 ри". Тогда все [находившиеся] на корабле изменились в лице.

Когда наступила уже третья луна, волнами сорвало оба якоря, были сильно повреждены также нос и корма корабля. В трюме неизвестно когда появилась течь, и уровень воды в нем уже поднялся выше двух сяку. Это еще больше вывело моряков из себя, и [они] окончательно приготовились к неизбежной смерти. Тогда Сангоро сказал:

— Вот теперь-то [нам] не остается ничего другого, как обратиться к богам[62] и буддам /9/ с молитвой о защите. Вместо того, чтобы, сложив руки, ждать смерти, нужно погадать, откуда протекает в трюм вода.

На бумажках-жребиях написали названия разных частей корабля, освятили их, и когда погадали, то выпал жребий с надписью: "Правый борт, угол у руля". Когда осмотрели указанное место, то, действительно, там оказалась течь. Сейчас же достали остатки хлопчатобумажной ткани, которые еще не были выброшены с корабля, и [этой тканью] с лубяной паклей заделали течь, предотвратив [таким образом] грозную опасность.

С самого начала на корабль было погружено много риса, поэтому в пище недостатка не было, но с конца второй луны стало мало питьевой воды. Поэтому на бак с пресной водой повесили замок, ключ от которого Кодаю носил на поясе, и каждый день [он] выдавал воду по количеству людей. Однако через некоторое время и она иссякла. Тогда стали пользоваться водой, накопившейся в большом чане, который поставили под мачтой, чтобы собирать в него на всякий случай дождевую воду. Но вскоре и ее выпили, и теперь уже ничем нельзя было помочь беде. Так без воды прошли сутки. Всех так мучила жажда, что пробовали черпать морскую воду, но пить ее было совершенно невозможно, и все невыносимо страдали.

К счастью, той ночью пошел дождь. Сейчас же собрали бочонки, кадки и даже шлюпки, помыли их и [поставили, чтобы] набрать дождевой воды. По замыслу Кодаю, палубную надстройку обили с четырех сторон досками, в центре проделали отверстие, под него поставили сосуд, и вся дождевая вода [с надстройки] скапливалась [в нем].

После того дожди стали выпадать часто, и поэтому недостатка в воде больше не испытывали. Была уже пятая луна, но в том океане временами еще шел снег, стояли сильные холода, и все носили одежду на вате.

/10/ C этого времени матрос Икухати начал страдать от болей в животе, у него начался понос, и вечером 15-го дня седьмой луны, в час свиньи (26 [июля] 6 августа, 10 часов вечера), он скончался. Члены экипажа уже и так ослабли от перенесенных трудностей и лишений и, хотя никто не сговаривался друг с другом, ежедневно три раза совершали омовение во исполнение молений богам и буддам, а от этого только еще больше слабели, страдали от куриной слепоты и с наступлением сумерек ничего не видели. Поэтому, [когда умер Икухати] пришлось дождаться рассвета, и только тогда труп омыли, побрили ему голову, завернули в белое полотно и уложили в бочку. На крышке [ее] Кодаю написал: "Матрос Икухати с корабля Дайкокуя Кодаю из Сироко провинции Исэ". Крышку плотно-плотно привязали к бочке хлопчатобумажным полотном и с плачем опустили в море.

В ту ночь [прошла] страшная гроза. На следующий — 16-й день — море бушевало, а вечером начался сильный шторм и ливень. Грозные волны, казалось, омывают небо. Штормом сломало фальшборт, сорвало и унесло доски, перевернуло хибати[63], [огонь из него] попал на Синдзо и ожег ему до ран половину лица.

Так вот они носились в океане и иногда по утрам и вечерам облака или туман принимали за острова или горы. Замечавший их начинал кричать: "Земля, земля", — все радовались, ободрялись, а тем временем всходило солнце, видение постепенно исчезало, и все снова падали духом. Так бывало много-много раз. Ни разу не попадалось никаких птиц, кроме чаек. Когда наступала хорошая погода, на сердце становилось легче, и тогда делали небольшой пестик, насыпали в кадушку рис и начинали его толочь, так как, несмотря на лишения и испытания, есть неочищенный рис было трудно. Толкли по очереди. В дождливые же дни настроение падало, и все становились до того безразличными, что многие валялись на палубе, не обращая внимания на то, что их мочит дождь.

Когда же слишком долго стояла ясная погода и наступал такой штиль, что судно, казалось, не движется, /11/ а работы, которая могла бы отвлечь, не было, молодые матросы со скуки начинали играть в азартные игры. [кто выигрывал, кто проигрывал, — ] но проигравшие особенно не жалели об этом, а выигравшие не чувствовали особенной радости: ведь на корабле им не на что было тратить деньги. Не было ни желания спорить, ни чувства соперничества — скука только еще больше росла и в конце концов [и играть] перестали.

Первое время все старались утешать друг друга, помогали один другому, как ноги и руки одного тела. Но с течением времени каждый стал думать только о себе, начали возражать друг другу, загорались споры, по малейшему поводу возникали ссоры, драки. Каждый считал, что [он] все равно уже обречен на верную смерть, и поэтому никто не слушался ни капитана корабля, ни старшину, и это всякий раз доставляло им обоим столько беспокойств, что у них руки опускались ([старшиной] называется человек, который ведает всем снабжением на корабле, он сам почти, как капитан. На этом судне [старшиной] был Сангоро).

К вечеру 19-го дня той же луны Сангоро заметил на поверхности моря морскую капусту. [он] сказал, что корабль находится уже недалеко от земли. Все сильно обрадовались и воспряли духом.

На рассвете 20-го дня той же луны (31 [июля]11 августа 1783 г.) Исокити вышел помочиться и заметил что-то вроде острова. Но по своей молодости [он] даже не стал всматриваться как следует, решив, что это, вероятно, опять какое-нибудь облако, поэтому, ничего никому не сказав, [он] вернулся и лег спать. Когда совсем рассвело, на палубу поднялся Коити. Посмотрев на восток-северо-восток, он увидел как будто остров, хотя из-за тумана рассмотреть хорошо не мог. Он сейчас же стал скликать моряков к себе; все проснулись и сбежались на палубу. Тем временем туман постепенно рассеялся, и часам к десяти стало ясно видно, что это гора. /12/ [на ее вершине] виден был снег. Когда окончательно убедились, что перед ними остров, радость моряков была неописуемая. Но на корабле не осталось даже руля, и никак не удавалось подойти [к берегу]. Все боялись, а вдруг с суши подует ветер и унесет корабль обратно в открытый океан, когда остров уже прямо перед глазами. Начали ломать голову, как быть. Потом перерыли [все судно] с носа до кормы, сделали небольшой парус, к рулю протянули два троса и в конце концов лишь к часу овцы (около 14 часов) приблизились к острову. Когда оставалось идти каких-нибудь четыре-пять тё, с судна бросили якорь. За несколько дней перед тем Сангоро и Дзиробэй заболели и не могли поднять головы с подушки, поэтому их уложили на корабле на шлюпку и с грехом пополам спустили ее на воду, затем туда же передали божницу из храма Дайдзингу (эта божница в полной сохранности теперь привезена обратно), погрузили два мешка риса для еды, четыре-пять вязанок дров, котлы, сковороды, одежду и даже спальные принадлежности. Затем Кодаю с малым мечом за поясом набил свой багажный мешок и вместе с остальным экипажем пересел [с корабля на шлюпку]. Пристав к берегу, [увидели, что] это — небольшой остров, на котором не росло ни единого деревца.

Между тем жители острова заметили их корабль, и вдоль подножия горы к берегу вышло одиннадцать человек. У них были темно-красные лица и короткие бороды, волосы торчали во все стороны, ноги — босые. Одежда их, сделанная из скрепленных вместе птичьих перьев, едва покрывала колени. На плечах они несли палки. К каждой палке привязано по четыре-пять диких гусей. [встретившись с ними], было трудно понять, люди это или черти.

Они стали что-то говорить, но на каком-то непонятном языке. Однако Кодаю подумал: если они тоже люди и если их натура такая же, как и у нас, то у них должно быть корыстолюбие. А если у них есть хотя бы корыстолюбие, то уж [мы] сможем как-нибудь дать им понять, чего мы хотим, и [кодаю] попробовал /13/ протянуть им несколько монет. Они охотно взяли их. Тогда он достал хлопчатобумажное полотно. Они с радостным видом схватили его и, подойдя совсем близко к Кодаю, потянули его за рукав с таким видом, будто хотели сказать: "Пойдем с нами!".

И вот Кодаю обратился к экипажу корабля со следующими словами:

— Я капитан корабля и не могу его покинуть. Может быть, кто-нибудь из вас сходит с ними. У них, наверное, есть какое-нибудь жилье. Пойдите кто-нибудь и посмотрите, что там есть.

Но никто не вызвался идти. Стали совещаться, как быть. В конце концов Сэйсити, Сёдзо, Коити, Синдзо и Исокити сказали, что они попробуют пойти впятером.

[итак, они] отправились вслед за островитянами. Пройдя с половину ри (половина нашего ри)[64], вышли на вершину горы и увидели, что по ту сторону стоят два человека с прекрасной осанкой, совсем не такие, как те островитяне. На них была одежда из красного сукна, а в руках — охотничьи ружья. Увидев [наших моряков], они вдруг выстрелили холостыми зарядами. Все пятеро перепугались, но те двое подошли к ним и стали их успокаивать, гладя по плечам и по спине, [стали говорить что-то, и] хотя слова и были совершенно непонятны, но жесты [их] говорили: "Пойдемте сюда!". Сопровождаемые толпой островитян [моряку] перевалили через гору, и тут открылся вид на все побережье северной стороны, однако нигде не виднелось ни одного человеческого жилья.

Там, на берегу, собралось много людей, одетых в сукно и бархат. У всех были копья и ружья. Туда и повели пятерых моряков. О чем-то посовещавшись, привели [их] к чему-то вроде солодовни[65], и, открыв двери, ввели внутрь.

Войдя, они увидели, что находятся в помещении шириной два с половиной кэна[66] длиной шесть-семь кэнов. Сделано оно так: в земле вырыта яма, над нею устроена кровля из брусьев, упертых в края земли и соединенных вместе в форме иероглифа *** [человек], /14/ поперек на них уложены бревна, покрытые травой, сверху насыпана земля. В центре этого строения пол земляной, а по бокам с двух сторон — деревянный, устланный досками. Два человека, которые встретились в горах, а также и те, которые с оружием в руках собрались на морском берегу, были людьми из России, находящейся на большом западном континенте "Европа". Первых двоих звали: одного — Федором Михайловичем, другого — Яковом[67].

Земля эта называется Амчитка. Она находится между двумя материками — Азией и Америкой, и, хотя расположена в нескольких тысячах верст к востоку от самой России[68], недавно была присоединена к ней и поэтому сюда приезжают люди, чтобы собирать налоги и вести меновую торговлю на местные продукты. [приезжающие] сменяются каждые пять лет. Стреляли они холостыми зарядами потому, что, увидев потерпевших кораблекрушение, приветствовали их с благополучной высадкой на сушу. Говорят, что вообще в их стране принято стрелять из ружей [в ознаменование всякого рода] радостных событий. Вышеупомянутое помещение называется барабара[69] и является жилищем русских. Жители же острова все [обитают] в пещерах (подробности о местных обычаях — в разделе "Обычаи инородцев"). Итак, здесь им дали что-то вроде чая. Впоследствии они узнали, что [вместо чая здесь] варят листья травы, растущей на камнях на берегу моря.

Пока то да се, а день шел, и они проголодались. Тогда они стали показывать на рот и хлопать себя по животу. Увидев это, [хозяева] ваяли рыбу длиной около одного сяку каждая, завернули в траву и сварили в соленой воде. Затем подали [ее] на стол, похожий на створку двери, налили полные деревянные миски какого-то супа, с виду вроде сиродзакэ[70], и дали деревянные ложки. Эта рыба называется сутатйкий из породыайнамэ[71]. Суп называется сарана, /15/ потому что он делается из корней сараны, которые варят в воде, затем толкут и растирают с водой. Там это обычная пища. Русские, когда находятся здесь, тоже питаются ею. Говорят, что кроме того там в пищу идут треска[72], морской еж, мясо морского зверя, дикие гуси, утки.

После еды пятеро русских, оставив Исокити вдвоем с Синдзо, с копьями и ружьями в руках окружили Сёдзо, Коити и Сэйсити и повели их не по прежней дороге, а в сторону западных гор. Увидев это, Исокити подумал, что раз их повели другим путем да еще взяли с собой копья и ружья, то, конечно, хотят увести за горы и там убить. В невыразимом горе он решил, что коли уж все равно судьба умирать, так умереть лучше вместе, как вместе они были до сих пор. Вдвоем с Синдзо [они] выбежали из землянки и закричали: "Подождите, подождите". Услышав их, те трое стали оборачиваться и наконец в нерешительности остановились. Синдзо и Исокити бросились бежать, чтобы вернуть их. Тогда оставшиеся [у землянки] русские подбежали и задержали их. Видя это, ушедшие вперед [русские] вернулись вместе с тремя [японцами]. При этом у русского, с виду похожего на начальника, на лице отражался гнев, и трое японцев, [шедшие с ним], сказали, обращаясь к Исокити:

— Уж если нас занесло волнами в чужую страну, так не может быть никакой надежды на то, что мы сможем долго прожить. Нам тоже хочется и жить и умереть вместе с вами, но придется расстаться здесь. Ведь кто знает, какое великое горе придется нам испытать, если мы еще больше рассердим этих людей. А если мы положимся на их волю, то, кто знает, может быть, жизнь наша будет сохранена. Только давайте вместо Синдзо оставим здесь Коити: ведь Коити годами старше его.

Сказав так, они сердечно распрощались. /16/ Затем жестами показали [русским], что теперь готовы идти куда угодно, и, сложив руки ладонями вместе, стали молиться. Гнев на лице русского начальника смягчился, и, обращаясь к двум оставшимся [японцам], он что-то сказал, [сложив пальцы так], что ноготь большого пальца плотно прижался к концу указательного. По его виду и без слов можно было понять, что ничего плохого они нашим не сделают. Тогда на душе у них стало как-то спокойнее. Впоследствии [им] сказали, что троих [японцев] повели к пристани, двоих же оставили в качестве заложников [с остальными], Коити и Исокити вошли в хижину. Однако и там они все время и так, и сяк думали о судьбе [уведенный троих], а также о тех, кто остался на берегу. Тем временем стало смеркаться, [им] снова принесли рыбу и суп, приготовленные так же, как днем. Когда [они] поели, пришел какой-то старик и сказал: "Тамбако, тамбако, тамбако", [они] кивнули ему головой в ответ, и он вскоре принес им табак и что-то вроде пестика. Построгав [пестик] и смешав [стружки] с табаком, старик протянул им его вместе с деревянной трубкой. Пестик был из вишневого дерева. Табак очень крепкий и курить его невозможно, если не примешать стружек. [наши] двое достали трубки, которые имели при себе, и стали курить этот табак. В это время снаружи донесся звук шагов и в помещение вошли два или три десятка человек. Вид у них был очень страшный: головы лохматые, на лицах синие полосы, из ноздрей и из-под нижней губы растут рога. Исокити очень перепугался. Он решил: "Наверное, [те] трое все-таки убиты, и теперь нас заберут на корм этим дьяволам".

/17/ Потом он рассвирепел и подумал: "Эх, если бы [у меня] был хоть один ножик, я не дал бы себя так просто сожрать, а сначала хоть одного бы зарезал, а потом уж и смерть принял. Но с голыми руками ничего не поделаешь". Поэтому он только сжался весь и в душе молил богиню храма Дайдзингу защитить его. Но вот все собравшиеся сюда один за другим ушли. Оказалось, что это женщины, местные островитянки, которые пришли, чтобы подивиться на потерпевших кораблекрушение. Двое [моряков] мало-помалу пришли в себя и сидели, тяжело вздыхая. Тут к ним опять подошел прежний старик, принес кожаную одежду и знаками показал, чтобы они ложились спать. [моряки] взяли одежду и, не раздеваясь, накрылись ею и улеглись. Они так утомились за все долгие месяцы, что [сразу же] крепко заснули, позабыв обо всем.

Потом они узнали, что старика зовут "Дядя Милович", сначала он был камутядари[73] (так называют туземцев Камчатки), но теперь обратился в веру той страны, переменил имя и вместе с русскими приехал сюда. Он уже стар, поэтому [ему] и поручили проявлять такую заботу о потерпевших кораблекрушение. Говорили, что ему больше семидесяти лет.

На следующее утро, когда [моряку] проснулись и вышли из землянки, оказалось, что островитяне принесли им оставленные в лодке теплые вещи. Только тут они поняли, что им не хотят причинить зла и впервые почувствовали себя в безопасности.

На завтрак [они] ели такую же рыбу и суп из сараны, как вчера. Так подошел к концу и этот день. Они хотели узнать, куда же ушли остальные трое. Беспокоило их также, что происходит на берегу, где сошли с корабля, и они сказали, что хотят сходить туда. Но, поскольку сначала [их] слов не поняли, [они] стали объяснять разными знаками, показывая пальцами в сторону корабля, приглашая взглянуть туда. Наконец их поняли и стали кивать головой. И [они] вдвоем отправились в путь. Стоял такой туман, что впереди ничего нельзя было различить, и для того, чтобы оставить метки для обратного пути, /18/ [они] стали связывать пучками траву.

Что же касается одиннадцати человек во главе с Кодаю, то, проводив взглядом пятерых [товарищей], они пребывали в каком-то беспокойстве. Некоторое время спустя [к ним] пришли несколько человек, одетых в сукно. Сначала они выстрелили холостыми зарядами, а потом подошли совсем близко и протянули что-то вроде темно-красного лекарственного порошка и стали показывать, что его надо нюхать. Но, ничего, не понимая, наши не решались [последовать их примеру], но потом матрос Кюэмон попробовал понюхать и понял, что это измельченный в порошок табак, смешанный с каким-то снадобьем. Это называется порошка[74] (то есть нюхательный табак, по-голландски он называется снойф табако), и люди той страны употребляют [его] постоянно.

Человека, который был среди них начальником, зовут Яков Иванович Невидимов. Он приказчик богатого купца той страны Жигарева, приехавший сюда, чтобы выменивать шкуры. Обратившись к Невидимову, Кодаю написал и показал [ему] иероглифы, но видно было, что тот ничего не может прочесть. Те люди тоже стали что-то писать, но теперь наши ничего не могли понять. Между тем собралось множество островитян, мужчин и женщин, они пришли поглазеть. Тем временем наступили сумерки, [потерпевшие кораблекрушение] захотели есть и, сложив из камней очаг, поставили на него котел, сварили рис и, сделав из него колобки, стали есть. Пытались угостить стоявших вокруг островитян, но [те], откусив немного, оставшееся выбросили. Однако, когда угостили русских, то видно было, что рис им очень нравится.

/19/ Наступила ночь. [ко даю и остальные моряки] вошли в пещеру в скалах на берегу моря, поставили на возвышенном месте божницу из Дайдзингу, постелили постель и улеглись, все спать. Русские же по имени Степан Титюри [чичуль], Вавила Кадимов, Александр Горяинов и Иван Кондаков не спали всю ночь, охраняя снаружи пещеру. Говорят, что это они делали для того, чтобы потерпевшие кораблекрушение могли почивать спокойно.

Когда на следующее утро [кодаю и его спутнику], проснувшись, вышли посмотреть на взморье, то увидели, что их корабль сорвало с якоря, ударило о подводную скалу напротив острова и пробило дно. К берегу вынесло только тот груз, который был наверху, все же остальное пропало, было унесено [в море]. Подошли русские и островитяне и стали что-то возбужденно говорить, но у Кодаю было так тяжело на душе, что он закрыл глаза и, даже не обернувшись, ушел в пещеру и [снова] лег. К вечеру он услышал снаружи какой-то шум. Незаметно выглянув, он увидел, что на берегу собрались Невидимов и другие. Они нашли на разбитом корабле бочонок с сакэ, напились, по-видимому, сильно захмелели и теперь весело плясали и пели. Островитяне, увидев это, позавидовали и, обыскав разбившееся судно, нашли еще один бочонок, сбили с него крышку и, черпая прямо руками, начали пить, но вдруг их стало тошнить и рвать. Оказывается, когда на море бушевали такие бурные волны, что невозможно было выйти на палубу даже чтобы помочиться, пришлось использовать для этой нужды пустой бочонок, а они приняли это за сакэ, и, конечно, у них началась рвота. Когда [кодаю] понял, в чем дело, то, несмотря на всю тяжесть положения, от смеха [у него] /20/ чуть кишки не разошлись, но боясь, что [на него] за этот смех рассердятся и навлекут какую-нибудь беду, [он] сдержался, [снова] улегся и провел и эту ночь в пещере. А ночью разбилась и шлюпка, стоявшая на привязи у берега.

На рассвете по приказанию Невидимова [все] отправились в путь по горной дороге. Больных Сангоро и Дзиробэя островитяне несли на спине. По дороге встретились с Коити и Исокити и обрадовались, что и у тех и у других все благополучно. Отсюда все вместе пришли туда, где живут русские. Там было построено два дома, в одном жил Невидимов, в другом — [его] подчиненные. Кроме того, был еще склад, но он был сделан точно так же, как жилье. Поскольку людей было много и в домах было бы тесно, Кодаю со всеми спутниками на эту ночь поместили в кладовую. В кладовой хранились припасенные к зиме груды вяленой рыбы, вяленых гусей,. уток и т. д., и поэтому стояло такое зловоние, что нельзя было терпеть. Пришлось вынуть мешочки с благовониями, заложенные в одежду, жечь их на огне и так провести ночь.

Невидимов и прочие платят правительству налоги и приезжают сюда, чтобы на табак, мануфактуру, а также на воловьи и лошадиные шкуры, из которых делают байдары (см. рисунок), выменивать у островитян морских бобров, нерпу, морских львов и т. п. За ними с материка каждые пять лет приходит корабль и привозит на смену людей, а они погружают товар и возвращаются — [на родину]. Разумеется, корабль привозит смену не только на этот остров, но и на другие окрестные острова, и все возвращаются на родину на одном корабле.

Прошло уже больше двух месяцев, как Кодаю и другие прибыли сюда, но [они еще] не понимали ни одного слова. /21/ Однако было совершенно ясно, что Невидимов и его товарищи не местные жители. Поэтому, желая узнать, когда придет за ними корабль с соотечественниками, [наши] показывали им суда или изображали жестами паруса [русские], очевидно, поняли смысл этих [жестов], потому что нарисовали двадцать четыре кружочка, а над ними изобразили полумесяц. [Кодаю и другие моряки] все собрались и старались угадать, что это значит. Некоторые думали, что корабль придет через двадцать четыре дня, другие же считали, что через двадцать четыре месяца. Как бы там ни было, стали жить в ожидании этого дня. Но время шло, а о корабле ничего не было слышно. Тогда снова посоветовались и решили, что теперь уже ясно, что кружки означали двадцать четыре месяца. А коли уж за ними придет корабль, — [говорили все], — то не может быть, чтобы нас бросили на этом острове. Но мы и сами должны просить, чтобы нас во что бы то ни стало с первым же попутным судном отправили куда угодно, в любую страну, а уж если мы попадем на сушу, то снова сможем что-нибудь предпринять. С такими мыслями все ожидали корабль, возлагая на него все свои надежды. А между тем утром 9-го дня восьмой луны того же года (9/20 августа 1783 г.) умер от болезни отец Исокити Сангоро.

Однажды Сангоро собрал [всех] людей с [нашего] корабля и, обращаясь к Кодаю, сказал:

— Мы уже долгие годы являемся моряками и много раз терпели кораблекрушения и переносили всяческие лишения. Так что с какими бы несчастьями мы ни встретились, нас это особенно не встревожит. А вот [ты] по природе не моряк, а приемный сын в семье капитана, [у тебя] нет мореходного опыта, и в такое положение [ты] попал, верно, впервые. [тебе], конечно, повредят непривычные климат и пища. Поэтому, пока не поздно, напиши завещание и письмо на родину. Не может быть, чтобы хотя бы один или два человека из шестнадцати /22/ не вернулись на родину, они и передадут там письмо. Нам не о чем даже и пожалеть, если мы так и скончаемся здесь. А ведь у тебя большое состояние, и ты должен подробно напесать, как хочешь им распорядиться после смерти, чтобы потом это не лежало [у тебя] на душе.

Так [он] увещевал [кодаю], а оказалось наоборот: он сам умер раньше [его], а Кодаю выжил и теперь сумел вернуться на родину. Разве не является [он] до удивления везучим человеком!

Один за другим умерли от болезней: в час быка в 20-й день той же луны — Дзиробэй, в час зайца в 16-й день десятой луны — Ясугоро, в час зайца в 23-й день той же луны — Сакудзиро, в час тигра в 17-й день двенадцатой луны — Тйдзиро, в час дракона в последний день девятой луны следующего года — [года] дракона — Тосукэ (2 часа утра 20/31 августа 1783 г.; 6 часов утра 16/22 октября; 6 часов утра 23 [октября]4 ноября; 4 часа утра 20/31 декабря 1783 г.; 8 часов утра 30 [сентября] 10 октября 1784 г. — соответственно). Оставшиеся в живых совсем приуныли и изо дня в день только и думали: "Хоть нам и удается еле-еле оставаться в живых, но нет никаких вестей о том, чтобы можно было вернуться на родину, и кто знает, с какими еще трудностями придется встретиться здесь". А некоторые даже думали, что скончавшиеся раньше, пожалуй намного счастливее [нас]. Но потом, одумавшись, говорили: "Лишь бы остаться в живых, а тогда с помощью богов и будд, может быть, найдется и возможность снова вернуться на родину". [все] жили только ожиданием корабля, который должен прийти за людьми.

Прошло уже больше полгода, как [они] попали на этот остров, а языка все еще не понимали. Иногда русские смотря на одежду и вещи потерпевших кораблекрушение, говорили: "Это тёва"[75]. и хотя эти слова застряли[у них] в ушах, было непонятно, что они означают: то ли "мне хочется получить это", то ли "это плохое" или "хорошее", или же они насмехались, говоря, что "это грязное".

И вот однажды Исокити решил, что каков бы ни был смысл этих слов, /23/ станет понятно, если мы сами попробуем применить их. И, показав на котел, как раз в это время находившийся рядом, сказал: "Это тёва", — ему ответили: "Котёу". И тут стало понятно, что эти слова означают вопрос: "Это что такое?". И с тех пор они стали записывать все, что слышали, постепенно запоминать слова и начали немного говорить. Потом, решив, что вместо того, чтобы сложа руки, попусту терять время, лучше работать, стали вместе с островитянами ездить на острова Крысьи, Кыска[76], Чук, Унимак и помогать [им] ловить морского бобра, зарабатывая этим себе на жизнь. Тем временем [они] все лучше и лучше понимали язык и однажды спросили [у русских]: "Где корабль, на котором вы приплыли сюда?" Им на это ответили, что корабль развез по окрестным островам приехавших из России и потом ушел на Командорские острова[77], чтобы собрать шкуры, и остался там.

Через три года после этого, в июле месяце, наконец пришел русский корабль. Однако в то время дул сильный северный ветер, корабль не мог войти в гавань и ушел обратно в открытое море.

Но постепенно ветер и волны стихли, а когда [корабль] снова хотел зайти в бухту, вдруг опять поднялся шторм и кораблю пришлось войти в залив, не доходя одной версты до гавани, в которую он шел. Тут ветром и волнами оборвало якорную цепь, и корабль в конце концов разбился. Однако находившимся на судне людям удалось на шлюпках высадиться на сушу, мало-помалу выловили и оснащение корабля. Членов экипажа было двадцать четыре человека. Груз корабля состоял из шкур.

Итак, потерпел крушение и тот посыльный корабль, в ожидании которого [они] жили эти годы и месяцы. [моряки] совершенно пали духом, думая, что же теперь [с ними] будет. Уныние [их] было еще больше, чем вначале, во время крушения [их] собственного судна. Ведь подумать /24/ только: Россия была для них совсем неведомой страной, и если бы даже они на одном корабле с людьми из той страны уехали с острова, так ведь это еще совсем не значило, что [они] вернулись бы к себе на родину и трудно было предугадать, какие горести еще встретятся впереди. И если, тем не менее они так печалились из-за того, что разбился тот корабль, то можно себе представить, до чего тяжела и горька была [их жизнь] на острове. К этому времени одежда на потерпевших кораблекрушение [японцах] износилась и вся порвалась, и они, выпросив одежду из птичьих перьев, как у островитян, или из шкур морского льва, одевались [в нее]. Однажды Невидимое сказал Кодаю и его спутникам:

— Кто знает, когда теперь снова придет корабль. А мы-то так надеялись, что после стольких лет, проведенных на острове, наконец-то вернемся на родину! И вот корабль погиб. Так или иначе, если построить [новое] судно и перебраться на Камчатку, можно как-нибудь спастись, потому что оттуда тянется суша. Давайте же возьмемся за дело все вместе!

И вот, собрав вместе снасти русского корабля, старые гвозди, оставшиеся от корабля Кодаю, и дерево, выброшенное на тот остров, они через год построили корабль грузоподъемностью около шестисот коку. На него погрузились двадцать пять русских и девять [японцев во главе] с Кодаю[78], взяв с собой шкуры морских бобров, нерпы, морских львов, а также продовольствие — вяленую рыбу и вяленых диких гусей. 18 июля в год овцы (1787 г.) корабль отбыл с Амчитки и, пройдя морским путем одну тысячу четыреста верст (верста состоит из пятисот саженей, в одной сажени семь магариганэ[79] восемь бу на наши меры), 23 августа того же года благополучно пристал к Камчатке. На берегу увидели парацука, т.е. навес от солнца, сооруженный наподобие кая[80], но из полотна. Человек двадцать жен и детей русских, находившихся там на службе собирали плоды травы под названием ягодэ. /28/ Туземцы в той местности точно также дикари, как эдзо[81] но там находится много приехавших из России высоких чиновников от местного начальника и ниже.

Увидев, что в бухту вошел корабль, навстречу [ему] вышел местный начальник Конон Данилович Орлеанков[82]. [он] принял от Невидимова потерпевших кораблекрушение, [затем все] сели на речное судно и, пройдя верст пять, вышли на сушу. Кодаю поселили в доме местного начальника, а остальных восемь человек — в доме у Василия Добрынина, писаря местного начальника. Местный начальник имеет чин секунд-майора и [получает] жалованья четыреста [рублей] серебром. Говорят, что за время службы в тех краях полагается добавка в тысячу пятьсот [рублей]. [его] семья состоит из одиннадцати человек, считая и старых и малых. [в качестве своих] слуг он использует всех подчиненных [ему]" мелких чиновников. Через каждые пять лет все [они] сменяются. К восьми человекам, [остановившимся] у Добрынина, местный начальник прикрепил одного лекаря, одного солдата и одного слугу. Пищей снабжал тоже местный начальник.

Это место представляет собой небольшую деревню в пятьдесят-шестьдесят домов. Вечером в день прибытия [нашим морякам] дали вяленой рыбы по названию "чавыча"[83] и в оловянной чашке какую-то белую жидкость с плодами тарава (тарава — название какой-то травы, что это такое, неизвестно), к этому подали что-то похожее на кумадэ[84], ножи и большие ложки. Кумадэ употребляются вместо палочек для еды [хаси]. Перечисленные три предмета — это приборы, которыми повседневно пользуются во время еды жители той страны (см. рисунок). На следующее утро подали лепешки из муги[85] и такую же жидкость, как упомянутая выше, в налитых доверху сосудах из коры вишни[86]. Эта жидкость очень вкусная, и она была гуще, чем накануне вечером. Однако, что это такое, [наши моряки] не знали и думали, что, вероятно, [она] приготовлена из корней сараны, как и прежде.

Старуха в том доме /26/ [ежедневно] утром и вечером уходила куда-то с небольшой бадейкой и через некоторое время возвращалась. Исокити показалось странным, что так неизменно повторяется каждый день, и [однажды], пойдя за ней следом, он заметил, как она вошла в сарай для коров рядом с домом. Заглянув в щелку, он увидел, что там стоят желтая и черная коровы. Старуха присела под брюхо одной из них и стала доить молоко в свою бадейку. Надоив от одной[87] коровы около одного сё и четырех-пяти го[88] молока, она вернулась [домой].

И тут он понял, что это и есть та самая белая жидкость. Называется она мороко. А более густая — это то же молоко, но несколько раз проваренное, называется оно вареной мороко. Убедившись в этом, Исокити подумал: "Какая мерзость"[89] — и рассказал об этом всем остальным. И с тех пор моряки перестали есть кушанья из этой жидкости. От местного начальника им присылали для угощения муку, вяленую рыбу, говядину и т.д., но говядину они всегда отсылали обратно, говоря, что говядины не едят.

Прошло пять месяцев, как они находились здесь, и муки стало не хватать, ели только кету и вяленую чавычу (название рыбы). Примерно к ноябрю съели без остатка не только муку, но и всю рыбу. Начальник посылал людей и туда, и сюда, чтобы искать что-нибудь пригодное в пищу но был такой голод, что если у кого и было что припасено, то никто не давал, оставляя для себя, поэтому поневоле приходилось не есть по два дня подряд. И не удивительно, что потерпевшие кораблекрушение иногда, собравшись вместе, жаловались друг другу:

— Ну разве это не напасть: еле выбрались с такого уединенного острова, как Амчитка, достигли такой[90] страны и [здесь], наоборот, оказались на краю смерти от голода. Какие же мы /27/ несчастные, что нам приходится" терпеть такие страдания!

Однажды один из подчиненных местному начальнику чиновников прослышал, что неподалеку есть корова, быстро отправился туда, забил корову, принес с собой два стегна и сказал:

— Вы говорите, что родились в Исэ или где-то там и поэтому не едите мясо животных. Но если вы будете соблюдать этот запрет в такое время как сейчас, то умрете от голода, только и всего. Так что давайте ешьте это мясо, чтобы хоть как-нибудь выжить, а вот когда будет еды вволю, тогда можете как угодно поступать. Он так обстоятельно разъяснил [им их же собственную] пользу, что в душе все согласились [с ним]. А тем временем Исокити прежде всех взял но ж, отрезал кусок и стал есть. Увидев это, и остальные один за другим стали резать мясо и есть. И с тех пор [они] утоляли голод тем, что ели говядину по пять-шесть сунов[91] в день на восемь человек.

Хозяева дома, хотя и видели [у себя] перед глазами говядину, не могли позволить себе даже попробовать ее, потому что [она] была прислана начальством [для японских моряков], и питались корой вишневого дерева, смешивая ее с икрой. На них было поистине тяжело смотреть. В то же время Кодаю не чувствовал никакого недостатка в пище, так как жил у местного начальника. [остальные же] восемь человек [сначала] съели одно стегно за двадцать дней, а потом брали около ста моммэ[92] говядины, кипятили ее с горстью муги и питались этим супом.

Таким образом, два стегна им хватило, чтобы поддерживать жизнь, на два с лишним месяца. И хотя настроение [их] и оставалось всегда неизменным, силы падали, ноги ослабли, [они] уже не могли даже свободно ходить. Теперь [им] не осталось ничего иного, как по совету хозяина дома /28/ сдирать с вишни верхнюю кору, а сладкую, [находившуюся под ней], размачивать в воде и есть. Такая пища никак не шла в глотку, комом застревала в груди, но, думая, что это лучше, чем смерть от голода, они питались этим несколько дней.

От таких бедствий и лишений 5 апреля в час дракона (8 часов утра (здесь и дальше-русский календарь старого стиля)) умер Ёсомацу, 11-го числа того же месяца в час тигра (4 часа утра) — Кантаро, 6 мая в час овцы (2 час) — Тодзо. Все они погибли от болезни, которую [морякам] не доводилось видеть на родине. От этого недуга ноги распухают и становятся темно-синими от бедер до ступни, а потом начинают гнить десны, и [человек] умирает. Называется эта болезнь тинка (как удалось установить, по-голландски эта болезнь называется сикэрубойку[93], о ней говорится в книгах "Ирин сюё", "Исюкинкан"[94], это цинга — сэйтайгакан[95]. Видя, что [наши] люди все больше и больше теряют силы и [ими] овладевает отчаяние, [жившие] в одном [с ними] доме люди говорили:

— Потерпите как-нибудь еще немного, голод уже подходит к концу. Вот наступит май, и как только растает лед, будем ловить вволю рыбу и недостатка в пище не будет.

Эти слова ободрили их, и вскоре, действительно, лед на реках растаял, с моря в реку вошла мелкая рыба, называемая бакирити[96] (по-айнски она называется коморо, а в провинции Этиго — итоо). Рыбы было так много, что от нее вся вода в реке прямо потемнела, [рыба] заполнила [всю реку] и [ее] стали ловить сетями. Сваренная в воде она так вкусна, что нельзя ни с чем сравнить. В тех краях острая нехватка соли, [она] очень дорога, и поэтому бедные люди там почти никогда соль не употребляют. Дней четырнадцать-пятнадцать жили этой рыбой, а когда постепенно эта рыба стала исчезать, подошла чавыча. Ее тоже ловят сетями. Этим делом занимаются женщины. Они запускают сети, прикрепив к ним в качестве поплавков мочевые пузыри животных, таким образом в день можно вылавливать круглым числом три-ста-четыреста штук. /29/ К тому времени, когда кончилась и эта рыба, прошел май, наступил июнь и пришло время лова кеты. Рассказывают, что с этого времени кета в огромном количестве поднимается вверх по реке, чтобы метать икру. [рыбы о камни] трутся животами, разрывают их, сбивают носы и так далее и сами погибают. Говорят, что в такое время даже туземцы эту рыбу не употребляют в пищу. Там много гор, поэтому [местные жители], охотятся на зверя, употребляют в пищу мясо, а из шкур делают [себе] одежду, и поэтому, хотя они и не обрабатывают землю, все же обычно не чувствуют недостатка ни в одежде, ни в пище.

15 июня того же года наши моряки в одной лодке с капитаном (помощник местного начальника) Тимофеем Осиповичем Ходкевичем[97] и солдатом Константином Матвеевичем оставили эту землю и отправились в Тигиль[98]. Лодка длиной в пять кэнов и шириной в три с лишним сяку выдолблена из одного куска дерева. В одной лодке могут плыть не больше семи-восьми человек, включая двух матросов. На этот раз в путь отправились шесть потерпевших кораблекрушение[99] и пятнадцать русских, разместившись на трех или четырех лодках. Сначала поплыли вверх по реке и дней через тринадцать-четырнадцать вышли на берег. Один день ушел на то, чтобы перевалить гору, после чего снова сели в лодки. Теперь уже плыли вниз по течению и поэтому стремительно неслись по нескольку десятков верст, и 1 июля прибыли в Тигиль. Длина всего пути, по реке и суше, — триста семьдесят верст, [на реке] там и сям устроены пристани, где меняют лодки. Говорят, что зимой ездят по льду на санях, запряженных собаками. Высадившись на берег, Кодаю поехал верхом на лошади, а остальные шли пешком. На ночлег остановились в доме начальника. Здесь был небольшой поселок в сто сорок — сто пятьдесят домов, [морякам] сказали, что вскоре [они] отправятся отсюда в Охотск. [действительно], путники задержались там, только пока на корабль грузили продовольствие, товары и т. д. Но вот /30/ все приготовления закончились, и 1 августа корабль, подняв паруса, вышел из Тигиля. Это было одномачтовое судно водоизмещением четыреста коку. На нем плыли Тимофей Осипович и Кодаю со своими людьми. Людей было много, и поэтому через двадцать четыре-двадцать пять дней после отхода с продовольствием и с водой стало скудно. Тогда воду стали распределять между людьми по одной чайной чашке два раза в день, а из провианта ничего не осталось, кроме соленой травы, называемой черемша (разновидность чеснока, в Мацумаэ называется айбакама). Все на корабле очень волновались и уже начали совещаться, нельзя ли где-нибудь поблизости высадиться на берег. Но в это время подул сильный попутный ветер, и вскоре корабль прибыл в Охотск. Говорят, что морем этот путь составляет восемьсот верст, если же ехать сушей, то две тысячи пятьсот верст. Домов в том месте тоже не больше двухсот, [здесь] местный начальник, Иван Гаврилович Кох[100], выдал Кодаю тридцать [рублей] серебром, а остальным — по двадцать пять [рублей].

Отсюда вплоть до Якутска простирается обширная равнина, на которой совсем нет человеческого жилья. Поэтому, готовясь в путь, [кодаю и его спутники] на полученные деньги купили меховую одежду, меховые шапки, меховые рукавицы, меховую обувь и т. д. [кроме них] собрались ехать: один сержант по имени Василий, который собирал на Камчатке, в Петрогавани, Тигиле и Гижиге налоги шкурами морского бобра, нерпы, куницы, медведя и т. д. и отвозил их в Россию, три солдата, сопровождавшие его для охраны, лекарь Мирон Степанович Бирючков, который был здесь на службе, а теперь, закончив службу, с женой и детьми возвращался в Иркутск, кроме того, один португалец (Португалия — это страна) и один бенгалец (это страна Бенгалия). Они были с корабля, потерпевшего перед тем крушение /31/ у Медного острова[101].

Они плыли с торговыми целями в Большерецкую на большом английском (Англия — это страна) судне, называемом карабирэ [корабль]. Всего на корабле было шестьдесят два человека, в том числе китайцы (Китай — это Кара), португальцы (Португалия), французы (Франция), бенгальцы (Бенгалия) и другие. Закончив торговые дела, они вышли в море у Командорских островов, а когда были уже совсем недалеко от Камчатки, на радостях выпили вина, и все так опьянели., что заснули мертвым сном. А в полночь вдруг поднялся шторм. Корабль оказался в таком опасном положении, что матросы хотели отрубить якоря и выбросить [их в море] и попытаться подойти ближе к берегу. Но капитан корабля не согласился с ними, а наоборот, хотел стать на большой якорь [в море], но тем временем ветер и волны становились все ужаснее, и в конце концов корабль погиб. Шестьдесят человек, мертвецки пьяных, стали добычей моря. Только двое названных выше — ни] были трезвенниками и не пили вина — с трудом добрались до суши, где были спасены русскими и отвезены на Камчатку. В предыдущем году, дней за десять до того, как к берегу [камчатка] прибыл Кодаю и другие, с попутным кораблем [они] прибыли в Большерецк, провели [там] зиму, а теперь снова путешествуют по суше и одновременно с Кодаю и другими прибыли в то место. Говорят, что впоследствии в Иркутске оба они переменили свои имена и фамилии: португалец стал называться Федором Осиповичем Сибиряковым, а бенгалец — Федором Ивановичем Кудзисицуфу[102], стали купцами и навсегда остались там жить. Бенгалец был чернокожим. Кроме них было еще два переводчика-якута (подробнее см. в разделе "Обычаи якутов"), а всего вместе с шестью [японцами] — Кодаю и другими семнадцать человек. 12 сентября того же года [все они] /32/ выехали из Охотска.

Оттуда до Якутска общим счетом 1013 верст, и почти на всем этом протяжении нет человеческого жилья. Поэтому среди груза, который везли лошади, были лепешки из муги, испеченные дважды (два раза их пекут для того, чтобы они не испортились от времени), говядина, сахар, палатки (так называются пологи из полотна, имеется рисунок) для ночевки в пути и даже сено для корма лошадям. [потерпевшие кораблекрушение] рассказывают, что, когда [они были] на полпути, пошел снег, путешественники ломали ветви деревьев, стлали, а сверху расстилали шкуры и спали на них. Говорят также, что если уехавших на лошадях замерзали ноги, то они сходили и шли пешком, а когда тело разогревалось, то снова садились на лошадей. Верстах в 300 от Якутска временами стало попадаться жилье, и тогда ночевали там. Так как с ними следовал казенный багаж, на станциях забивали коров и должны были угощать [путешественников].

9 ноября того же года приехали в Якутск. Там пять-сот-шестьсот домов, это очень оживленное место. Местного начальника звали Иваном Григорьевичем Козловым-Угреином[103], он был в чине полковника. С виду он более важный человек, чем местные начальники на Камчатке и в Охотске. Говорят, что с женой он развелся в предыдущем году. Живет один и в подчинении имеет человек двадцать. Дом [у него] двухэтажный, деревянный. Здесь тоже Кодаю выдали 30 рублей серебром, а остальным — по 25 рублей. Отсюда выехали 13 декабря, [к ним] присоединился [ещё] один солдат, Василий Данилович Бушинев[104], — и путешественников стало восемнадцать человек. Это место находится на самом северо-востоке [страны], поэтому климат здесь очень холодный, и во время морозов люди, выходя на улицу, одеваются в одежду из шкур, на голову надевают колпаки из меха, /33/ обе руки засовывают в подобие мешков без дна, [сделанных] из лисьей шкуры, и ходят, закрывая [ими лицо] от носа и ниже. Иначе кровеносные сосуды перемерзают, омертвевают и нередко отваливаются уши, нос, а выдающиеся части щек так воспаляются, как будто их расковыряли. В июне, июле и августе вечерняя заря остается над землей и ночью и даже светлее, чем днем в очень пасмурную погоду. Зимой так светло от снега, что нет необходимости пользоваться факелами или чем-нибудь подобным, и поэтому путешественники едут и днем, и ночью. На земле снег так смерзается, что становится тверже, чем камень или металл, и поэтому для путешествия все пользуются санями (см. рисунок). На них устанавливается нечто вроде наших коси[105], обтянутые шкурой, это называетсякибицука[106] (см. рисунок). В них ездят. Внизу укладывается багаж, [кибитку] везут пять-шесть лошадей. От этого места до Иркутска 2486 верст. На протяжении первых 400-500 верст то тут, то там встречаются жилища якутов, а дальше совершенно нет человеческого жилья. Через каждые 800-900 верст имеются казенные станции, где меняют лощадей.

Как только на станции послышится издалека звук колокольцев, привязанных к лошадям, уже начинают готовить новых лошадей, чтобы немедленно же заменить [ими] старых, не задерживая ни минуты. Прежние лошади остаются на этой станции, а потом возвращаются на свою станцию с путешественниками, которые едут в ту [сторону]. Возничий сидит верхом на передней лошади и управляет с кнутом в руках.

Поскольку, как сказано выше, [по дороге] нет ни человеческого жилья, ни гостиниц, все устроено так, чтобы в кибитке можно было и есть, и пить, и бодрствовать, и спать. И вот таким образом [наши] путешественники 7 февраля[107] года птицы благополучно прибыли в Иркутск.


/35/ ГЛАВА III. СКИТАНИЕ ПО МОРЮ И ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

По приезде в Иркутск Кодаю и прочие [моряки] остановились в доме кузнеца по фамилии Волков. [в его кузнице] куют подковы. В этом месте (в Иркутске. — В. К.) больше трех тысяч домов, это очень оживленный, процветающий город. Не найдется ни одного вида торговли, промышленности или товаров, которых бы там не было. В Иркутск постоянно приезжают торговать люди из Китая, Кореи, Маньчжурии и других мест. [вначале] у Кодаю и его спутников там не было никаких знакомых и они некоторое время прожили так, не имея никого, у кого можно было бы получить поддержку.

[Но потом] туда по казенным делам приехал [помощник] местного начальника Камчатки Тимофей Осипович Ходкевич. Он вместе с [нашими моряками] плыл на корабле от Камчатки до Охотска, поэтому сердечно отнесся к ним, стал повсюду водить их с собой, просил [людей] позаботиться [о них]. Таким образом, у них постепенно прибавилось знакомых, их стали приглашать то в одно место, то в другое, расспрашивали о наших краях, о том, как их носило по волнам, и так со временем появилось много людей, тепло относившихся к ним. Однажды их привели к человеку по имени Кирилл Густавович Лаксман[108]. [они] подробно рассказали ему о том, /36/ что им пришлось до сих пор пережить, обо [всех] страданиях и лишениях, а под конец попросили его не оставить [их] впредь своей помощью.

Этот Кирилл — отец Адама, который теперь привез потерпевших кораблекрушение и прибыл в Мацумэ. [у него] чин подполковника, а еще называет [его] учителем, так как [он] преподает в школе. [он] говорит, читает и пишет на языках семнадцати стран, кроме того, глубоко изучил множество наук, обладает широкими познаниями и прекрасной памятью. Вместе с тем у него доброе сердце и искренний характер. Он так заботливо относился к Кодаю, обласкал и жалел [его], как [своего] ученика, как будто они были связаны в предыдущей жзни[109]. Он даже обратился к губернатору той области генерал-поручику по имени Иван Алферьевич Пиль[110] и подал через него прошение о возвращении [кодаю и его спутников] на родину. Проект этого прошения написали вдвоем Кирилл и Тимофей[111].

Между тем у Сёдзо от мороза сильно разболелась нога, которая уже и раньше страдала от экземы. Дней через десять после приезда [в Иркутск] нога стала все больше и больше гнить ниже колена, начали воспаляться и отставать кожа и мясо, обнажились кости. Позвали лекаря и попросили вылечить. Тогда доктор большой пилой отпилил ногу до коленного сустава, пропитал вату лекарством, приготовленным из спирта, и прибинтовал ее к ране. [кроме того, больному] давали [пить] декокт. Рана-то зажила, но одной ноги [сёдзо] лишился и стал полным инвалидом[112]. Сказав, что [он] уже не в состоянии вернуться на родину, [сёдзо] зимой того же года принял веру той страны, переменил фамилию и имя [и стал называться] Федором Степановичем Ситниковым[113] после чего лег в больницу и лечился там.

В августе того же года [кодаю] сказали, что из столицы пришло официальное извещение и передали указание отказаться от мысли о возвращении на родину, а стать чиновником той страны. /37/ Однако Кодаю и его спутники упорно мечтали о возвращении на родину и снова подали просьбу. 3 февраля года собаки (1790 г.) вторично пришло официальное письмо. В нем говорилось, что если у Кодаю нет желания стать чиновником, то [он] может сделаться купцом. В этом случае [ему] будет дан необходимый, капитал, [он] будет освобожден от налогов и [для него] будет построен дом. Если же [он] станет чиновником, то сначала получит низший чин, а потом сможет подняться до капитана. Но Кодаю 7-го числа того же месяца снова подал прошение, [в нем он] благодарил за предложение, но сообщал, что у него нет желания стать ни купцом, ни чиновником и что он сочтет за величайшее благодеяние гораздо большее, чем если бы его наградили каким угодно высоким чином и сделали богатым купцом, — если ему разрешат вернуться на родину.

До прихода этого официального письма в начале каждого месяца чиновник по названию "городничий" выдавал по 300 копеек из расчета по 10 копеек в день. Из них 200 копеек Кодаю передавал хозяину дома, где жил, и этих денег хватало на месяц на все расходы. Но с тех пор как [он]подал третье прошение, эти деньги перестали выдавать. Вероятно, думали, что если не будет хватать денег на жизнь, то у него может появиться желание стать чиновником. Однако [у него] уже было человек пять-шесть знакомых богатых купцов, которые хорошо к нему относились, и с этих пор он стал ходить в гости то к одному, то к другому, и так жил. В это время особенную заботу о нем проявил Кирилл: если хотя бы одиндень [кодаю] не приходил [к нему, он] посылал [за ним], а завтрак и ужин обычно присылал [к нему] на квартиру.

Так [они] жили до января года свиньи (1791 г.), но и после этого никаких вестей больше не приходило. Тогда Кирилл сказал [кодаю]:

/38/ — Очень странно, что так задерживается ответ на [твое] прошение. Похоже, что кто-то перехватил [его] по дороге и оно не было доложено императрице. К счастью, я получил приказ отвезти в столицу собранные мною растения и целебные минералы. Скоро я выезжаю, и, по-моему, самое лучшее, если [ты] поедешь вместе [со мной] в столицу Петербург и обратишься с просьбой лично к императрице. А я тебе там тоже помогу.

Эти обнадеживающие слова так обрадовали Кодаю, что [он], забыв обо всем, стал готовиться в дорогу. Между тем 13-го числа того же месяца в час быка умер от болезни Кюэмон. Синдзо, у которого незадолго до этого началась лихорадка, тоже находился в состоянии, вызывающем беспокойство, а тем временем настала пора отправляться в путь, и [кодаю], поручив остающимся уход за Синдзо и все прочее, что оставалось сделать, 15 января отправился на санях из Иркутска.

Всего ехало пять человек, [в том числе] Кирилл, его второй сын Афанасий и подчиненный [им] солдат[114]. Правда, они везли казенный груз, и поэтому им предоставляли почтовых лошадей, но расходы на питание Кодаю и на все прочее [для него.] Кирилл оплачивал из своих личных денег. Они неслись по дороге и днем и ночью, одну ночь ночевали в старой столице России Москве (здесь:Мусукува) и, проделав путь в 5823 версты, 19 февраля приехали в Петербург.

При всех поездках по казенным делам в одни сани впрягается восемь лошадей, но в тех местах, где дорога плохая, впрягаются от 18-19 до 25-26 лошадей. Едут, не разбирая ни дня, ни ночи, и покрывают в сутки расстояние до 200 верст, и поэтому путь почти в шесть тысяч верст они смогли проделать за каких-нибудь 30 с небольшим дней. Но от слишком быстрой [езды у путников] сильно кружилась голова, /39/ пока они не привыкли.

Через два дня после приезда при» посредничестве Кирилла [кодаю] подал прошение о возвращении на родину чиновнику генерал-аншефу Александру Андреевичу Безбородко[115]. Он там является вторым по рангу высшим сановником, специально занимается государственными делами, поэтому [кодаю] сказали, что прошения подаются прежде всего ему. Вскоре же после этого Кирилл заболел какой-то болезнью, похожей на горячку[116] и все время находился в тяжелом состоянии. Для Кодаю он был таким большим благодетелем, что тот, забыв и о своей просьбе, и обо всем, ухаживал за ним, не отходя ни днем, ни ночью.

Квартира у Кирилла была казенная и [в его распоряжение] было предоставлено два солдата. Лечил [его тоже] казенный лекарь, [он] каждый день приходил, осматривал [кирилла], варил у себя лекарство и приносил его во флакончике, а кроме того, давал лекарство в порошках. Когда нужно было давать [лекарство], в чайную чашку наливал две большие ложки горячей воды, в нее добавляли этот отвар и давали больному. Конечно, были [определенные] дозы: [лекарство] давали, считая по каплям, — и так три раза в день.

Младший брат Кирилла и старший брат жены также приходили ухаживать за больным и днем и ночью, и только спустя 80 или 90 дней [больной] с трудом поправился.

В это время в столицу приехал Синдзо[117] с чиновником в чине поручика, который вез лекарства для императрицы. Но [он] не знал, где живет Кодаю, и поэтому остановился вместе с поручиком неподалеку от храма, который называли католической церковью. Пока он там жил, ему ежедневно выдавалось по десяти медных копеек. Говорят, что деньги на пособия потерпевшим кораблекрушение издавна /40/ отчисляются из пошлин, уплачиваемых кораблями в разных портах, и используются вот таким образом. Только спустя несколько дней [синдзо] наконец смог прийти к Кодаю и рассказал ему, что перед тем [он] так болел, что не было никакой надежды на выздоровление. Тогда ради будущей жизни [он] принял религию той страны, переменил имя и стал называться Николаем Петровичем Колотыгиным и после этого, вопреки ожиданию, выздоровел. "Теперь же, — говорил [он], — когда [я] принял христианство, [для меня] уже отрезан путь домой, и жалеть об этом бесполезно". Сейчас и Синдзо, и Сёдзо стали учителями японского языка, живут в Иркутске и получают жалованье по 100 рублей серебром в год.

Так вот шли дни и месяцы, а на просьбу Кодаю не было никакого ответа — ни да, ни нет. Уже [наступило] 1 мая, и императрица с наследником, внуками и множеством придворных выехала из Петербурга в свой загородный дворец в Царском Селе[118], в 22 верстах от столицы. Согласно установившемуся там порядку, императрица каждый год проводит летние месяцы в этом дворце, чтобы укрыться от жары, а 1 сентября возвращается в Петербург. Услышав о том, что императрица соизволила выехать в Царское Село, Кодаю посетовал на это Кириллу, а 8-го числа того же месяца [сам] выехал из Петербурга в Царское Село, остановился [там] в доме Осипа Ивановича Буша[119] и стал ждать ответа на [свою] просьбу. Этот Буш во время отсутствия императрицы присматривал за летним дворцом и вместе с тем управлял садами. Ему предлагали высокий чин, но он отказался и служил без чинов, получая жалованье /41/ в 1500 рублей серебром, кроме того, [дополнительно] за должность 1000 рублей. У него все было казенное вплоть до дома, слуг, кареты и лошадей. Его дом примыкал прямо к дворцовому саду, куда можно было свободно выходить, и Кодаю, пока жил там, часто гулял по саду и рассматривал его. Если в саду ему случалось встретиться с императрицей, то он просто скрывался за деревьями, если же спрятаться было некуда, то отходил в сторону от дороги и стоял, почтительно прижав руки к животу. Так же он делал, когда встречал наследника или августейших внуков. Он говорит, что когда появляется императрица, то впереди нее следует только два человека, но такого, чтобы разгонять людей или останавливать [движение], не бывает[120].

28 мая[121] того же года Кирилл получил от генерал-аншефа графа Александра Романовича Воронцова[122] сообщение о том, что ему приказано прибыть во дворец вместе с потерпевшим кораблекрушение Кодаю. Это означало, что Безбородко, которому вначале было подано прошение, доложил о нем императрице. А Воронцов — это человек, который ведает делами, касающимися купцов из пятидесяти двух стран (названия стран даны отдельно)[123], а также людьми, занесенными морем из чужих стран. Поэтому сообщение Кириллу и пришло от него. От радости Кодаю готов был прыгать до неба и тотчас же отправился в сопровождении Кирилла. В этот день он был в суконном костюме светло-серого цвета французского покроя (то есть по французской моде). Но Кирилл сказал ему:

— Надо приготовить японскую одежду и вакидзаси[124], кто знает, а вдруг императрица захочет взглянуть [на них].

Поэтому Кодаю взял с собой даже косодэ, хаори и хакама[125].

Так вот, летний дворец имеет пять этажей, пол в нем устлан отшлифованным камнем, который [по-русски] называется мурамура (вид белого мрамора с красными, зелеными и черными разводами).

/42/ В нижнем этаже находится помещение для министра двора и для лейб-медиков, на втором этаже — столовый зал, на третьем помещается тронный зал. Кодаю встретили на нижнем этаже Безбородко и Воронцов и сказали, чтобы [он] шел за ними, так как его вызывает императрица, и, пройдя вперед, повели его на третий этаж. Кирилл тоже пошел вслед за ними. Зал был размером [по] 20 кэнов, [со всех] сторон, отделан мрамором с красными и зелеными разводами. Справа и слева императрицу, как цветы[126], окружали пятьдесят или шестьдесят фрейлин. Среди них были две негритянки. А по эту сторону, разделившись на две группы, торжественно и величественно стояли рядами свыше четырехсот человек придворных во главе с канцлером, так что у Кодаю даже замерло сердце и от робости [он] не мог двинуться вперед. Но Воронцов сказал [ему], чтобы [он] приблизился к императрице. Кодаю взял под мышку под левую руку свою шляпу и хотел оттуда же почтительно поклониться, но ему сказали, что здесь кланяться не нужно, а надо прямо идти вперед. Тогда он положил шляпу и трость на пол и осторожно двинулся к императрице. Потом, как его научили заранее, он опустился на левое колено, а правое выставил и, положив одна на другую руки, протянул их вперед. Императрица вытянула правую руку и кончики пальцев положила на ладонь Кодаю, и он трижды как бы лизнул ее[127]. Говорят, что таков церемониал при первой аудиенции иностранцев у императрицы. После этого он вернулся на свое прежнее место и остановился там. Императрица приказала окружавшим [ее] подать прошение Кодаю и, просмотрев его, [спросила]: "Кто писал проект этого письма, наверное, Кирилл?" Тогда Кирилл почтительно ответил, что [он] написал в нем все так, как просил Кодаю. Она снова спросила, все ли, что [написано] в письме, правильно. Кирилл ответил, что нет ни малейшей неточности. /43/ При этом Кодаю услышал, как императрица громким голосом произнесла: "бэнъясйко"[128]. Это значит: "Достоин жалости". Затем императрица через жену канцлера Турчанинова Софью Ивановну подробно расспросила Кодаю о бедствиях, [которые им пришлось испытать] на море, а также об умерших, и, когда [кодаю] подробно ответил на вопросы, [она] промолвила: "Охо, дэяуко"[129]. Этими словами [она выразила] сожаление по поводу [судьбы] погибших. В это время на лице императрицы можно ьнло увидеть сильную скорбь. Потом она, по-видимому, спросила, почему так долго ей не докладывали его первые прошения о возвращении на родину, почему она ничего до сих пор не знала об этом. Как потом сказали [кодаю, какой-то] сановник, называемый сэнатэ[130], задерживал первые прощения, и [поэтому о них] не было доложено императрице. Императрица очень разгневалась и запретила тому сановнику в течение семи дней появляться при дворе с утренним визитом. В тот день праздновалось рождение августейшего внука императрицы цесаревича Александра Павловича[131], и на полдень был назначен парадный обед по этому случаю, но на часах уже прошел полдень, подошел уже час овцы (2 часа пополудни), а императрица все еще не встала с трона. Наконец [она спросила]:

— Значит, [ты] просишь о возвращении на родину?

На это Кодаю жалобно ответил:

— Да, покорнейше прошу, — и [на этой] в тот день удалился [из дворцу].

В дальнейшем его нередко вызывали к императрице. Бывал он и у цесаревича и у августейших внуков. Его расспрашивали о нашей стране и показывали японские книги, а также книги, написанные там о нас. Он говорит, что из наших книг там было больше всего эдзосииимпон[132], Однажды произошел такой случай. Когда Кодаю был приглашен цесаревичем, человек, который /44/ должен был его проводить, задержался и решил отвезти Кодаю обратно в карете цесаревича. Кодаю стал упорно отказываться, считая, что это было бы святотатством. Но его убеждали согласиться, говоря, что для иностранца делается исключение и потому пусть [это его] не смущает, что н] обязательно должен ехать [в этой карете]. [сопровождающий] повторил это несколько раз, окружающие также настаивали, чтобы он сел в карету, потому что, наоборот, отказываться неприлично. И [кодаю] был вынужден поехать назад [в карете цесаревича].

Когда они подъезжали [к дому] Буша, то [буш], воскликнул: "Ох, кажется сюда жалует сам цесаревич", и, конечно же, сам лично, а также [его] жена и дети выбежали в сад, чтобы встретить [гостя]. И вдруг оказалось, что это Кодаю. Все были перепуганы и стали один за другим спрашивать его, как это он позволил себе совершить такое святотатство? [кодаю] подробно рассказал [все как было]. Кирилл тоже невероятно напугался и строго предупредил Кодаю: "Будь [ты] хоть какой иностранец, но больше таких вещей не делай!" Верно, позже [над этим] часто смеялись, [однако] в ту ночь Кодаю не спалось, все тело было, как в жару, сердце прыгало в груди, и [он] не мог заснуть до утра. Если на минуту он и впадал в дремоту, то тут же просыпался, как одолеваемый кошмаром. И он решил, что это [все] от того, что он простолюдин, осмелился сесть в царскую карету, пусть даже и в чужой стране. Когда рассвело, он рассказал об этом людям и ему сказали, что так и должно быть, потому что он отважился на такой возмутительный поступок. Карета эта небольшая, на четыре человека, вся позолоченная. Говорят, что она сделана в Англии ([по-русски]: ангэрицукой). Карета великолепная и везут ее восемь лошадей.

/45/ После того как императрица соизволила вернуться в Петербург, 29 сентября в доме Безбородко Воронцов сообщил [Кодаю] повеление императрицы, которым по просьбе [кодаю ему] разрешалось вернуться на родину. Оказывается, что 28 мая[133], когда в Царском Селе императрица дала аудиенцию [кодаю, он] тут же приказала препроводить его в Охотск[134], и теперь там уже был приготовлен корабль для этой цели. 20 октября [кодаю] вызвали во дворец, и [там] императрица собственноручно пожаловала [ему] табакерку (имеется рисунок). 8 ноября [он] был вызван к Воронцову и отправился [туда] в сопровождении Кирилла. Воронцов, сказав, что [это] — прощальные подарки, жалуемые императрицей, вручил ему одну золотую медаль, одни часы (имеются рисунки того и другого) и 150 золотых монет (эти золотые — голландские деньги, на наши деньги одна монета равна 325 сэнам[135]). Золотая медаль [по-русски] называется мэндари. Она имеет в диаметре 1 сун 8 бу, весит 25 моммэ и отлита из чистого золота. На лицевой стороне — изображение ныне царствующей императрицы, на оборотной стороне — изображение возродившего [державу] мудрого государя Петра, верхом на коне попирающего большую змею на большой скале. [обе фигуры] сделаны выпуклым ваянием[136]. Эту [медаль] вешают на шею на [полоске материи], похожей на тесьму, которая называется рэнта[137]. [он] плетеная, темно-голубого цвета[138] шириной 1 сун 15 бу. Говорят, что в той стране ею жалуют людей из простонародья, имеющих особые заслуги. Их получили там только двое. Один — это человек, отличающийся редкостным искусством устраивать фейерверк, за что и пожалован этой медалью. Еще один — Иван Григорьевич Шелехов[139], бывший приказчик крупного купца Демидова. Он родился в Малороссии, девять лет /46/ плавал по морям в подчинении у Демидова, обошел вокруг материка Америки, пожалован за заслуги. Говорят, что кроме них [такой медалью был награжден] якобы один Кодаю.

Рассказывают, что куда бы ни поехал человек, имеющий ее, не только в самой России, но и в принадлежащих ей странах с ним обращаются почтительно.

Для изготовления часов приглашали искусного мастера фуранцусу (из Франции). [это] предмет очень тонкой работы. Кроме того, Коити и Исокити были пожалованы серебряными медалями. Формой [они] такие же, что и золотая медаль, но лента бледно-голубого цвета. Прикрепляется она с правой стороны к третьей петле сверху. Серебряными медалями жалуют вождей племен якутов, коряков, камчадалов, тунгусов, бурят и чукчей. Кроме того, Кодаю дали 200 золотых рублей в четырех пачках, сказав, что из них по 50 рублей жалуется Синдзо и Сёдзо. Кодаю дал расписку в получении, написал на ней [свое] имя и поставил привезенную с собой из Японии печать[140], [после чего] отдал [расписку] Воронцову. Текст составил Кирилл, а [свое] имя [кодаю] написал нашими иероглифами. Кроме того, Кириллу был вручен документ, где было указано, что с этого дня на расходы во время пребывания в той земле будут выдаваться деньги поденно из расчета 900 [рублей] серебром в год [для Кодаю] и 300 [рублей] серебром Коити, Исокити, Синдзо и Сёдзо. Для оплаты при возвращении на родину четырех почтовых лошадей и двух кибиток (имеется рисунок) было выдано 300 [рублей] серебром. На питание в дороге пожаловали 200 рублей. Кириллу было выдано в оплату шести почтовых лошадей и покрытия прочих дорожных расходов, связанных с тем, что с ним едет Кодаю, пять тысяч серебром, а сверх того он был награжден за хорошее обращение с прибывшими издалека [иностранцами] кольцом и деньгами [в сумме] десять тысяч серебром. Кольцо сделано из камня бириян (по-голландски: дэяман[141], т.е. бриллиант).

/47/ Говорят, что [такое кольцо] стоит 800 [рублей] серебром. Ему же был вручен документ, по которому [он] мог получать [эти] деньги по мере надобности из банка (учреждение, которое производит прием и выдачу денег). Кроме этого на разные расходы на корабле, на котором потерпевшие кораблекрушение ныне отправлялись на родину, было выдано золота один бочонок и серебра два бочонка. Говорят, что каждый такой бочонок вмещает около 7-8 сё.

26-го числа того же месяца Кирилл стал готовиться в путь в доме младшего брата своей жены Ивана Кристиановича Строманова. Этот Строманов был каретным мастером и очень богатым человеком. В путь отправились в тот же день ночью, в час Крысы (12 часов ночи). Группа путешественников состояла из Кирилла, Кодаю, Синдзо, капитана Команоина Густавовича Старакомана[142].

Этот [капитан] — немец, человек обширных познаний, из-за [допущенной им] небольшой оплошности был вынужден покинуть свою страну, а так как они с Кириллом земляки и школьные друзья, то [он] и поехал с ним до Иркутска. У Кирилла было [еще] двое слуг, одна кибитка и две подводы с грузом, у Кодаю — одна кибитка и одна подвода с грузом. Все это везли двенадцать лошадей. И так они радостно и бодро выступили в путь.

Все, кто сердечно относился к Кодаю, когда он жил [там], сделали ему прощальные подарки. От Турчанинова[143] он получил шапку из лисьего меха, отрез белого английского (из Англии) полотна в один дзё[144], от его жены — пять индеек (индзэка, то есть тодзюкэй, или каракун[145]), присоленные сверху и тушенные, — это лучшая пища в пути. От Воронцова [он получил] лисью шубу, от Безбородко — десять гравюр на меди, две головы сахара, от Коха — 4 кана[146] 500 моммэ вяленой говядины, это тоже прекрасный продукт для дороги. Дочери Коха [подарили ему] /48/ жареную дикую утку и три пачки чая, Демидов — три стеклянные чашечки с крышками, десять бокалов для вина. Мусин-Пушкин[147] — две головы сахара, пять гравюр на меди, один микроскоп (мусимэганэ[148], есть рисунок).

Этот человек [мусин-Пушкин] большой любитель редкостных вещей, с Кириллом [они] дружны, как родные братья. Он очень хотел получить от Кодаю разные здешние вещи, которые [у него] были, вплоть до золота, серебра и денег, и, когда Кодаю уезжал, он настойчиво просил дать ему что-нибудь. Кодаю сначала упорно отказывался и не давал, однако после того как Кирилл несколько раз сказал ему, что надо [что-нибудь] подарить, [кодаю] волей-неволей подарил ему кобан в один рё, коцубу на один рё, нанрё — десять кинов, симондзэни четыре-пять штук, хагакипровинции Исэ[149] пять штук и одну серебряную трубку.

От Струговщикова[150] [кодаю] получил 4 кана 500 моммэ риса, от его жены — один мешок пирожков[151] (свинина, курятина или другое [мясо], завернутое в комуги и зажаренное), от их дочери — одну нижнюю рубашку, от ученого Ивана Симоновича Палласа[152] прислали пять пачек чая, от его жены — одну голову сахара, от дочери — шарф на шею. Все эти вещи были погружены на подводу. В ту же ночь, в час тигра (4 часа утра), [путешественники] заехали в Царское Село к Бушу. Буш подарил Кириллу рассаду нескольких видов растений. Их завернули в сукно, сделав четыре свертка. Два свертка положили в кибитку Кирилла, два — в кибитку Кодаю. Когда ложились спать, то свертки ставили [рядом], [один] спереди, [другой] сзади, и, покрывшись [вместе с ними], спали, обнимая [их]. Иначе [онимогли] померзнуть и завянуть, [бущ] подарил Кодаю две пачки чая, а его дочь — одну нижнюю рубашку. На следующий день, 27-го числа в час змеи (10 часов утра) выехали из дома Буша. 29-го числа в средине часа змеи (около 11 часов утра) приехали в Москву, в дом Жигарева. Путь туда составил около 100 ри[153]. На следующий день пошли во дворец к московскому наместнику Разумовскому[154] /49/ чтобы сообщить ему о прибытии. Он очень богатый человек. [его] дворец по красоте своего внутреннего убранства превосходит даже дворцы императрицы. Дворец его одноэтажный, но все стены в комнатах оклеены тонкими листками золота. После этого ходили осматривать большой женский монастырь, который называется монасйтэра[155].

В этом монастыре есть большая пушка и большой колокол. Ходили также смотреть театр, сиропитательный дом[156] и в другие места (подробнее о большой пушке, большом колоколе, театре и сиропитательном доме — ниже). 3 декабря ездили на дачу к сыну Жигарева, в предместье Москвы, в 26 верстах от Московского замка[157] и смотрели там, как производят сахар. 5-го числа вернулись к Жигареву. Наложница наместника подарила [кодаю] лимоны[158] в меду и засахаренный виноград в стеклянных сосудах. Братья Жигаревы подарили [ему] три головы сахара.

11 декабря выехали из Москвы. 14-го числа в час змеи прибыли в Нижний Новгород. Там очень много богачей, и это самый процветающий из городов. Говорят, что многие из высших сановников, когда удаляются от дел, живут здесь, [в городе] повсюду театры, игорные заведения и тому подобное. Здешнее белое полотно очень высокого качества, поэтому нижние рубашки всегда делают из него. Нижнегородский начальник имеет [чин] генерал-поручика, его зовут Иван Михайлович Ребиндер[159]. В этом году ему 91 год, но он еще в полном расцвете сил. Там есть еще архиерей (подробнее в разделе о чинах священников) по имени вени Димитрий[160]. Он из немцев, земляк Кирилла и очень дружен с ним. Поэтому, когда [кирилл] с Кодаю пришли к нему, он сильно обрадовался и угостил их свежим виноградом. Для выращивания этого [винограда] поддерживается соответствующая температура, которую измеряют при помощи /50/ градусника. В Царском Селе Буш тоже выращивает [его], чтобы в течение круглого года всегда иметь свежий виноград.

В этом месте (т. е. в Нижнем Новгороде) прожили семь дней и отправились дальше. Местный начальник подарил Кодаю кувшин лимонного вина, мешок сладостей, а его племянник — три пачки табаку.

Из Нижнего Новгорода выехали 20 декабря в час зайца (6 часов утра). Проехали через Казань, Своими улицами этот город очень походит на Петербург. В нем около 2400-2500 домов. 5 января года крысы (1792 г.) в час тигра (4 часа утра) прибыли в Екатеринбург. Там остановились в доме купца по. фамилии Иван Ритэ — дяди жены Кирилла[161]. [у него] есть магазины также в Москве и Петербурге, он крупный купец, ведущий торговлю костями, рогом, кожей, сукном. В Екатеринбурге есть медные рудники, [и там] отливают деньги[162]. На следующий день 16-го числа[163] в час птицы (6 часов пополудни) отправились в путь. Отсюда дорога очень плохая, и приходилось в одну кибитку впрягать до 26 лошадей[164], чтобы везти ее. 10-го числа того же месяца в полночь приехали в Тобольск. Там было больше трех тысяч домов, но недавно произошел пожар, после чего [улицы еще не восстановились и] дома стоят далеко [один от другого]. Путешественники остановились у архиерея вени Михаила. 13-го числа в час дракона (8 часов утра) выехали оттуда и 23-го числа того же месяца в час крысы (12 часов ночи) приехали в Иркутск в дом Кирилла. На следующий день, 24-го числа, пошли в резиденцию губернатора, генерал-поручика Ивана Алферьевича Пиля и доложили о прибытии. Принявший их Пиль сказал, что корабль должен быть готов в мае месяце и чтобы они спокойно готовились в дорогу. [потом он] угостил их пищей и вином, [после чего они] вернулись домой. Затем [кодаю] раздал Исокити, Синдзо, Сёдзо и Коити /51/ подарки императрицы, а сам поселился у Кирилла, [в дальнейшем] по распоряжению губернатора Кодаю была предоставлена гостиница в другом месте. Однако одному [ему] было тоскливо, поэтому он пригласил к себе Коити, и они жили вместе. Когда наступил март, Кирилл собрался вместе с семьей поехать на свой стекольный завод, который находится в горах, в двадцати шести верстах от его дома[165], и пригласил с собой Кодаю, чтобы развлечься. Вместе с ними поехали также Тимофей Осипович [ходкевич], два майора, тоже с женами. 14-го числа утром они выехали из дома Кирилла, пробыли в том месте три дня, и 16-го числа все вернулись обратно, кроме Кирилла с семьей и Кодаю, которые остались [там] до 22-го числа.

Но вот наступил и май. Наконец пришло сообщение, что снаряжение корабля закончено, и 20-го числа в час змеи (10 часов утра) они выехали из Иркутска.

Незадолго до этого Сёдзо вышел из больницы и поселился на квартире Исокити. От него тщательно скрывали [готовящийся] отъезд. И когда перед самым отъездом с ним вдруг стали прощаться, то он был так поражен, что не мог вымолвить ни слова и только растерянно смотрел на них. Тогда Кодаю подошел к нему, взял за руку и с чувством сказал прощальные слова:

— Сейчас мы расстаемся, и не думаю, что нам удастся [когда-нибудь] встретиться вновь. [эта] разлука все равно как перед смертью, поэтому посмотрим внимательно друг другу в лицо!

"Как ни тяжело, а надо расставаться, нельзя давать волю своему слабому сердцу!" — с этой мыслью [кодаю] по обычаю той страны поцеловал друга и решительно выбежал из комнаты. Сёдзо вскочил было [вслед за ним], забыв о больной ноге, но тут же упал, громко вскрикнул и расплакался, как малое дитя, изнемогая от душевных страданий. /52/ И еще долго в пути в ушах [кодаю] продолжал звучать его голос, разрывая болью сердце. Ведь когда расстаешься в своей стране, даже ненадолго, и то плачешь в такой печали, будто разлучаешься на всю жизнь, а [сёдзо], став калекой, оставался навсегда в чужой стране, так что можно понять его горе, когда он прощался со своими спутниками, которые в течение многих лет и месяцев переносили вместе с ним общие трудности и несчастья и поклялись быть вместе на жизнь и на смерть.

Итак, Кодаю отправился в путь вместе с Кириллом и его третьим сыном Мартыном. Провожать путешественников, пускающихся [в такое] необычное странствие, собрались толпы народа. [провожающие] ехали до станции Букин [?], в двадцати двух верстах от Иркутска. Здесь находится гостиница для чиновных людей, построенная казной. Это очень большое помещение, где провожающие и расположились отдохнуть. Остальные пять человек Исокити, Коити, Иван Филиппович Трапезников, переводчик Егор Иванович Туголуков, а также сержант, состоящий в подчинении Кирилла, и с ними один слуга выехали вслед за Кодаю в тот же день к вечеру. Багажом и всеми расходами в пути ведал Трапезников. Говорят, что этот Трапезников — сын капитана корабля Кюсукэ[166], который в прежние годы был унесен морем из Намбу[167].

[из Букина] кирилл, Мартын, Кодаю и сержант выехали 21-го числа в час зайца. Провожать их сюда приехали Синдзо, Тимофей и вся семья Кирилла. При расставании все плакали и целовались. Кодаю, прощаясь с женой Кирилла, трижды поклонился ей в ноги, ибо много добра она сделала для него. /53/ В той стране принято так прощаться только с отцом и матерью. [кодаю] поступил по этому обычаю потому, что [она] сделала для него милостей больше, чем родная мать. Остальные провожающие, мужчины и женщины, приехали в двенадцати каретах и каждый говорил о [своих] чувствах при разлуке. Обычно Кодаю, когда люди обращались к нему, сердечно отвечал [каждому]. Тут же было совершенно невозможно слушать всех, так как всякий хотел сказать что-то свое, излить свои чувства.

Исокити и Коити отправились [немного] позже [их]. Карета, в которой Кодаю приехал из столицы, была очень велика, поэтому, [для дальнейшего пути он] позаимствовал у губернатора небольшую карету, а прежнюю подарил Кириллу. Карету Кирилла везли десять лошадей, карету Кодаю — шесть, а для Исокити, Коити и Трапезникова на каждой станции меняли повозку. Их повозка не крытая, везли [ее] четыре лошади.

Еще в Иркутске Кодаю получил [много] прощальных подарков — вещей и продуктов. Тимофей подарил ему два каммэ пшеничных булок, [его] жена — вязаный головной платок, генерал от инфантерии Осип Иванович Новецкой[168] — две пачки чая, сотню куриных яиц, его жена — образ [святого] Николая, при этом [она] сказала, что это — будда, охраняющий покой плавающих на морях. Их дочь подарила пару вязанных чулок, секунд-майор по фамилии Грузинский — пару индеек, а его жена — три курицы. Дочь Кирилла Мария тоже преподнесла [кодаю] три индейки, а Кодаю отдал Марии всю японскую одежду, которую до сих пор хранил, вплоть до косодэ, хаории хакама. Все прощальные подарки были погружены на подводу и быстро отправлены в путь.

В час овцы (2 часа пополудни) 23-го числа Кодаю и прочие прибыли в Качугу. [она] находится /54/ в 220 верстах от Иркутска[169] это пристань на пути в Якутск. Утром 24-го [туда же] прибыли Исокити и Коити.

На следующий день, 25-го числа, в час овцы Кирилл, Мартын, Кодаю, купец Иван Григорьевич Шелимахо, Влас Никифорович Бабиков, Михайло Матвеевич Бутаков[170] и семь человек приказчиков, всего тринадцать человек, сели на речное судно и снялись с якоря. Судно было длиной в семь саженей, шириной две с лишним сажени. [над судном] от одного борта до другого была сделана крыша из коры лиственницы. На корме [у него] одно весло, на носу — два. Гребли пять гребцов, которые от времени до времени сменялись на пристанях. На другом судне, отплывшем позже, было шесть человек: Исокити, Коити. Трапезников, переводчик, сержант и лакей Кирилла. Водным путем шли 2 265 верст. По дороге были селения в четыреста-пятьсот дворов, называются они Киринги [киренск] и Олёкма[171] и заселены целиком якутами. Судно подходило к поселку, но на берег [никто] не сходил. Воду, необходимую путешественникам, черпали [прямо] из реки. В рыбачьих лодках подвозили и продавали [им] рыбу. Когда были нужны дрова, отправляли [к берегу] лодку, в удобном месте привязывали и рубили сколько хотели. Так что недостатка ни в чем не испытывали.

В одном месте с правой стороны реки вода была пресная, а с левой — соленая. Эта река называется Лена. Она самая большая в той стране, [и такая широкая, что] в некоторых местах с середины реки не "видно обоих берегов. На берегах живут якуты. Они плавают на лодках, сделанных из коры сосны, ловят стерлядь длиной до двух сяку и продают [ее] пассажирам [проходящих] судов. Кирилл очень вежливый и скромный человек. Он обычно никогда не говорит плохо о других, не любит хвастаться и превозносить себя. Но /55/ когда [плыли] по этой реке, [он], обращаясь к Кодаю, подшучивал [над ним], говоря: "В Японии, наверное, много прославленных гор и больших рек но едва ли найдется такая большая, [как эта]. Эта река — гордость нашей страны".

15 июня около полудня приплыли в Якутск. Местного начальника зовут Григорий Козлов-Угреин[172] у него чин полковника. 17-го числа прибыли также Коити и Исокити. Здесь запаслись провиантом, и 2 июля Кирилл, Кодаго, переводчик, Мартын и Бабиков, то есть всего пять человек, отправились дальше верхом на лошадях. Дальше местность совершенно безлюдна. На протяжении четырех-пяти дней пути от Якутска лишь изредка встречается человеческое жилье, но и в стороне от пути и с дороги даже не видно. Дорога так мало различима, что приходится искать среди якутов проводников и нанимать [их] ямщиками. Разумеется, ночевать приходилось все время под открытым небом. Мало того, [там] нет даже деревьев, под которыми можно было бы укрыться для ночлега; все кругом так заросло колючим кустарником, что трудно идти, а в некоторых местах невозможно даже натянуть на ночь палатки, которые используют для ночлега под открытым небом. Помимо этого [здесь] и днем и ночью обилие комаров; они так облепляют ездовых лошадей, что [тех] почти не видно, кровь [у животных] капает из носа и губ. Для защиты от комаров путники надевают войлочные шляпы, кожаные рукавицы, а поверх шляп надевают сделанное из тонкой материи, вроде газа, подобие мешка, которое называется сэйтйка[173] (см. рисунок). Якуты делают из конских хвостов длинные метелки, [путники] выменивали [их] на табак и не покладая рук обметали и себя, и лошадей. Пожалуй, труднее всего приходилось [путникам], когда надо было справить нужду. /56/ Ночью натягивали полотняные палатки, собирали засохший лошадиный помет и жгли его, чтобы отгонять комаров. Кроме того, в тех краях много медведей, поэтому приходилось рубить деревья и всю ночь вставали и дежурили. Все продовольствие везли на лошадях во вьюках. [с собой] взяли много чая и сахара. Сахар [каждый] носил [при себе] в мешочках на поясе: когда пересыхало горло, клали его в рот, и жажда проходила. Главным продуктом питания были пшеничные булки, а пили воду.

Со второй половины пути [в падях] между сопок лежал снег и лед. В таких местах было опасно идти, поэтому вперед пускали порожних лошадей и шли за ними следом. Зимой сообщения [в таких местах] не бывает. Говорят, что для тех случаев, когда по казенной надобности нельзя закрыть [сообщение], имеется особая дорога, [до которой] ездят на санях, запряженных животным, называемым орэн (по-айнски [оно] называется цунакай, — походит на оленя, но размерами вроде лошади, подробнее см. в разделе "Животные"). В проводники берут якутов и едут. Особенно высоких гор и больших рек по пути нет, но, несмотря на это, дорога здесь самая трудная в мире, и поэтому проехать по тамошней дороге больше восьми-девяти верст за сутки не удается. Кирилл же, не взирая на такое трудное путешествие, то и дело спешивался и собирал растения и минералы; казалось, будто другой заботы у него нет. Ямщиков наняли до Охотска, и работали они как домашние рабы. Лошади сильно устали, но обменяли их на здоровых, нанятых у якутов, живущих в горах, лишь недалеко от Охотска. Багаж к этому времени состоял только из вещей Кодаю и его спутников, все остальное было [лишь] продовольствие.

После мучительного путешествия, длившегося и днем и ночью, [наконец] 3 августа в час змеи прибыли в Охотск, а через пять дней сюда приехали также Коити, /57/ Исокити, лакей Кирилла и все прочие. Во время пребывания там ничего не произошло, только Кирилл ежедневно уходил собирать лекарственные травы.

Сопровождать [японцев на родину] был назначен второй сын Кирилла, Адам Кириллович Лаксман. Чином [он] поручик, [занимает должность] налогового чиновника в Ижиге[174]. Он еще в мае[175] приехал сюда и ожидал Кодаю и его спутников. Капитаном корабля был местный житель Василий Федорович Ловцов в чине прапорщика. Чтобы отвезти Кодаю и его спутников, было приказано построить новый корабль, но с этим, как говорят, не согласился капитан, и поэтому из имевшихся на месте торговых судов выбрали одно, построенное три года назад. Это и есть та самая бригантина "Екатерина", на которой теперь привезли в Нэмуро, на Восточном Эдзо, Кодаю и его спутников. Ее длина 15½ саженей, ширина 2½ сажени (одна сажень соответствует 7 сяку и 8 бу по канэдзаси[176]). Во время пребывания там [в Охотске] Кирилл, Айам и Кодаю жили каждый отдельно. 21 августа Кирилл сказал, что должен ехать обратно, и уехал вместе с сержантом, приехавшим с ним и с одним капралом, которого послал местный начальник Охотска. Местный начальник, Адам и Кодаю провожали его на речном судне на расстояние в две с лишним версты. При прощании Адам поклонился отцу в ноги. Кодаю точно так же поклонился [ему] в ноги и высказал благодарность за все [его] милости, потому что получил [от Кирилла] больше благодеяний, чем от родного отца. Кирилл при этом повторял: "Удивительная судьба!", а под конец сердечно пожелал [кодаю] благополучного пути. [они] расстались, /58/ проливая слезы[177]. Прощаясь с отцом, Адам так рыдал, что даже со стороны было тяжело смотреть.

После этого люди начали спешно готовиться к путешествию, и 13 сентября в час лошади (12 часов дня) корабль вышел из Охотска[178]. Местный начальник на прощание подарил [отъезжающим] пару диких козлов и два мешка муки. Кодаю, Исокити, Коити, Адам, Ловцов и члены экипажа — всего сорок два человека, пересели с лодок на корабль, стоявший на реке, а на берегу собралось провожающих мужчин и женщин [видимо-невидимо], как туман и тучи. С корабля все смотрели на берег, [наконец] после трех пушечных выстрелов подняли якорь. Говорят, что так поздравляют судно с отплытием. Когда выходили из устья реки, убрали паруса, и все находившиеся на корабле выстроились и вознесли молитвы богу, охраняющему плавающих по морям. Затем и те, кто был не корабле, и те, кто остался на суше, подняли ружья и, выкрикивая прощальные пожелания, после каждого выкрика, давали залп из ружей. Провожающие стояли на берегу, как частокол, стреляли кто сколько хотел, и пальба стояла неописуемая.

Но вот корабль вышел из реки в море и, проделав по бурным волнам 1980 верст пути, пришел в Нэмуро, в бухту Киитаппу на северо-восточном [берегу] Эдзо[179]. Это было 7 октября 1792 г. по русскому календарю[180], или в 3-й день девятой луны в год крысы, старшего брата воды, т.е. в 4-м году [по календарю] нашей империи. Во время плавания по морю они видели только остров Сахалин, который остался справа от них, никакой другой земли не заметили[181]. Что касается расстояния, то точно сказать невозможно, ибо шли они кружным путем.

В 5-й день той же луны (9/20 октября) правительственный чиновник, находившийся на службе в Нэмуро, /59/ послал с гонцом донесение в Мацумаэ о прибытии чужеземного корабля[182],

В 19-й день десятой луны (21 [ноября] 1 декабря 1792 г.) в Нэмуро прибыли вассалы дома Мацумаэ Судзуки Кумадзо, Маэда Умонсйти и лекарь Като Кэнго[183]. К 5-му дню одиннадцатой луны (11/22 ноября) было закончено строительство временного помещения, [после чего] находившиеся на корабле люди сошли на сушу[184].

В последний день той же луны прибыли: инспектор надзора в чине кобито-мэцучэ Такусагава Дэндзи[185], чиновник строительного управления [гофусинъяку] Танабэ Ясудзо[186] и лекарь Имаи Гэнъан[187].

На следующий [год, год] быка (1793 г.), в 29-й день второй луны (29 [марта] 9 апреля) Дэндзи, Ясудзо и Гэнъан вернулись в Мацумаэ, а в 1-й день четвертой луны (2/13 мая) приехали чиновники надзора Мурата Хёдзаэмон[188] в чине окати-мэцукэ и Ота Хикобэй[189] в чине о кобито-мэцукэ, Иноуэ Тацуносукэ[190] и вассалы дома Мацумаэ Кондо Китидзаэмон, Кудо Хэйэмон[191] и Мураока Юсай[192].

2-го дня той же луны (30 [апреля] 11 мая) от болезни умер Коити[193]. В 8-й день той же луны Тацуносукэ и Умонсйти уехали в Мацумаэ.

В 3-й день пятой луны (31 [мая] 11 июня, дата точно соответствует записи в "Журнале" А. Лаксмана) прибыл корабль князя Мацумаэ "Тэйсё-мару". 5-го дня той же луны русские осматривали корабль "Тэйсё-мару"[194]. Имаи Гэнъан снова приехал в Нэмуро. Утром 7-го дня той же луны корабли вышли из Нэмуро[195]. На "Тэйсё-мару" были Хёдзаэмон, Хикобэй, Гэнъан, Китидзаэмон, Хэйэмон, Хэйкаку[196], а на русском корабле осталось лишь сорок человек, так как умер от болезни один матрос, а недавно умер и Коити. В дальнейшем пути [в качестве лоцманов] прибавилось еще два человека по имени Кюхати и Ивамацу. В 28-й день той же луны в час птицы (6 часов вечера 24 [июня] 5 июля) [корабли] вошли в гавань Аккэси[197].

2-го дня шестой луны в час зайца (6 часов утра 28 [июня] 9 июля). корабли оставили Аккэси и 4-го числа той же луны в час мыши (12 часов ночи) стали на якорь в море против Сирия во владениях Намбу. 6-го дня той же луны снялись с якоря и 7-го дня той же луны в час обезьяны (4 часа дня 3/14 июля) остановились в Кобуй, в Эсаси. В 8-й день той же луны в час овцы (2 часа дня 4/15 июля) вошли в гавань Хакодатэ.

10-го дня той же луны (6/17 июля) Адам попросил разрешения помыться в ванне[198]. Это было передано Тацуносукэ, он сказал, что это не сложно, и на следующий же день, 11-го числа, в доме у богатого купца Сиратори Синдзабуро[199] была устроена ванна. Адам, Ловцов, Кох, Алексей[200] и Кодаю вышли на берег и помылись. /60/ В доме у Синдзабуро все, начиная от отделки кабинета и до стульев и подушек для сидения, такое красивое, что Адам очень хвалил [его дом]. После ванны предложили угощение. Кушанья также очень понравились, они были так старательно и вкусно приготовлены, особенно шанхайские диковинные блюда.

17-го дня той же луны в час дракона (8 часов утра 13/24 июля) из Хакодатэ выехали в конных паланкинах Адам, Ловцов, Егор[201] Алексей, Кох[202] Трапезников, Бабиков, Полномочный, а также два русских матроса, два солдата, Кодаю, Исокити, Мурата Хёдзаэмон, Тояма Гэндзюро, Иноуэ Тацуносукэ, Имаи Гэнъан, Мацумаэ, Хэйкаку, Кудо Хэйэмон, Доя [шутич] Накаэмон, повар Ота Сэнсиро, Тамура Такуэмон. 20-го дня той же луны в час овцы (4 часа дня 16/27 июля) прибыли в Мацумаэ. Русские были поражены, с какой красотой украшены и отделаны покои в [доме] Мацумаэ. 21-го дня той же луны [прибывшие] были приняты двумя чиновниками надзора. 24-го дня той же луны (20/31 июля) унесенные морем, Кодаю и Исокити, были окончательно переданы чиновникам надзора[203].


Расстояния на суше и по морю

В 13-й день двенадцатой луны года тигра, старшего брата воды, во 2-й год Тэммэй (4/15 января 1783 г.) корабль вышел из Сиро-ко провинции Исэ, в 20-й день седьмой луны следующего года, [года] зайца, младшего брата воды (6/17 августа 1783 г.), [его] прибило к Амчитке.

18 июля года овцы (1787 г.) отплыли с Амчитки и 23 августа прибыли на Камчатку; этот морской путь [составил] 1400 верст.

15 июня года обезьяны (1788 г.) выехали оттуда и 1 июля того же года прибыли в Тигиль; путь через горы и реки [составив] 370 верст.

1 августа того же года /61/ отплыли из Тигиля, прошли 61 морем 800 верст и 31 августа того же года вошли в Охотскую гавань. 12 сентября того же года выехали оттуда и 9 ноября того же года прибыли в Якутск, [покрыв] расстояние в 1 013 верст.

13 декабря того же года выехали оттуда и прибыли в Иркутск 17 февраля года птицы (1789 г.). Расстояние — 2486 верст.

15 января года свиньи (1791 г.) выехали из Иркутска и, проехав 5823 версты, 29 февраля прибыли в столицу той страны Петербург. Там пробыли девять месяцев, получили разрешение вернуться на родину и 26 ноября того же года выехали оттуда. В Иркутск приехали 3 января года крысы (1792 г.), [покрыв] расстояние в 5823 версты.

20 мая того же года отправились дальше и, проделав на речном судне путь в 2486 верст, 19 июня в год крысы приплыли в Якутск. Оттуда отправились 2 июля того же года и 3 августа прибыли в Охотск, [оставив за собой] путь в 1013 верст.

13 сентября того же года вышли на корабле из Охотска и, пройдя морем 1 980 верст, 9 октября того же года вошли в гавань Нэмуро на земле Эдзо.

Туда и обратно [был проделан] путь в 4 180 верст морем и 19013 верст сушей, а всего водой и сушей 23 194 версты[204].

В той стране ри состоит из 500 кэнов, [рн] называется юрусута [верста], кэн называется садзэн [сажень], [сажень] равна в японских мерах 7 сяку и 8 бу, [т.е.] 500 саженей равны 3540 сяку, [или] в кэнах — 590 кэнам, а в тё — 9 тё 8,33 го. Округленно — немного менее 10 тё, [таким образом] 23104 версты будут соответствовать нашим 6335,4 ри[205] (иными словами, если количество русских верст умножить на 2731, то получится количество наших ри).


/63/ ГЛАВА IV. НАЗВАНИЕ ЗЕМЕЛЬ, В КОТОРЫХ ОНИ ПОБЫВАЛИ, КЛИМАТ, НАСЕЛЕНИЕ

[Я], Куниакира, обратился к книге "География", написанной голландцем Хюбнером[206]. [в ней] говорится [следующее]. Россия, или Московия, — это государство, которое в древности называлось Сарматия. Впервые это государство было основано более тысячи лет назад человеком из государства Онгария по имени Росис, который и стал там королем. По имени этого короля, основавшего государство, оно и было названо Россией. Столица его называлась Москва, поэтому его стали называть также Московией. В "Цяньлун юйчжи цзи, 'Чибэй оутань"[207] и других [книгах] упоминается О лосу или Лоча — это оно и есть. При произношении слова "ро" язык так заворачивается, что слышится, как будто впереди имеется звук "о", поэтому у нас Россия называется Оросия, В Китае, по-видимому, по той же причине название этой страны начинается со знака ***. Собственно говоря, поскольку для передачи звуков далеких стран приходится пользоваться "лишь более или менее подходящими иероглифами, то и произношение [получается] лишь приблизительным. Наиболее близко [название этой страны] передается иероглифами *** Росия, или *** Рося.

/64/ Эта страна является большим государством, [расположенным] в крайней северо-восточной [часта] Европы. На западе Россия граничит с Польшей и Швецией, на юге — с Малой Татарией[208] Черным и Каспийским [Xоккокай] морями на востоке, в Азии — с Великой Татарией, на севере достигает Ледовитого океана. Протяженность [этой страны] с запада на восток свыше 800 ри, с севера на юг — больше 560 ри[209] (эти расстояния даны в наших мерах). Климат очень холодный, большие земельные пространства [представляют собой] дикие степи [или покрыты], густыми лесами. Различного вида зерновые культуры производятся [там] в очень незначительном количестве.

В старые времена жители этой страны были очень дикими и свирепыми, почиталось у них только мужество, знаниями же истины обладали лишь весьма немногие. Но лет сто с лишним тому назад царем [этого государства стал] человек по имени Петр Алексеевич. Он отличался добродетелью и очень обширными знаниями, был выдающимся воином и героем, [петр] объединил обширные земли, проложил много водных путей, развил связи [с другими странами] и, увеличив выгодную торговлю, приумножил богатство собственной страны. Кроме того, [он] пригласил известных ученых-наставников из других стран, открыл в различных местах школы, стал обучать в них людей своей страны [различным] наукам: от арифметики и азбуки до вершин всех видов искусств и техники. Выбрав самых способных и искусных в каждой области наук, он указывал им путь, которым они должны идти, помогал им просвещаться и дальше, [петр] добился изменения всех дурных старых обычаев и привычек, даже нравов, языка и одежды и изо дня в день улучшал управление страной. Верно, еще до него, в 1514 г. (11 г. Эйсё), [русские короли] впервые стали именоваться царями[210] и еще с тех пор государство стало постепенно усиливаться, но особенно громкой слава [россии] стала при Петре. Он покорил многих соседей. Россия и в военном отношении становилась все более и более могущественной: на севере она завоевала северо-восток Швеции и Финляндию, на юге разбила Турцию, захватила на берегу Черного моря город Азов и Молдавию, на востоке, /65/ в Азии, завладела северными окраинами Великой Татарии и присоединила огромные территории, протянувшиеся с севера на юг более чем на 800 ри и с запада на восток свыше 1600 ри (в наших мерах) и простирающиеся от пустыни Гоби и вдоль Северного Ледовитого океана до пролива Аниан, образующего границу с Американским континентом. [таким образом, Россия] сейчас стала самым большим в мире государством. Принадлежащие ей земли в Азии известны под общим названием Сибири[211], или же Русской Татарии. Входящие в ее состав провинции различны и по климату, и по обычаям: в одних климат холодный, в других жаркий, люди и обычаи в одних местах хорошие, в других плохие. Ниже дается описание того, что видели лично моряки, занесенные туда морем.

АМЧИТКА. [это] место, куда вначале принесло морем и Кодаю и его спутников. [Амчитка] представляет собой небольшой остров [длиной] с запада на восток шесть-семь верст, [а шириной] с севера на юг не больше одной версты. Климат [там] очень холодный: до апреля-мая идет снег, а с октября море вокруг [него] замерзает. Мужчины [ходят] с лохматыми головами, а женщины разделяют волосы на три пучка и плетут косы, которые свешиваются сзади. И мужчины и женщины ходят босые. Руки и ноги у них покрыты татуировкой [в виде] различных узоров. У женщин даже на лице татуировка, [изображающая] вьющиеся травы и цветы. Кроме того, украшением им служат клыки кита, кости рыб и т. п., которые вставляются по обе стороны нижней губы в ноздри. Толщина этих [украшений] около двух бу, а длина два-три суна. Кость для украшения ноздрей выстругивается тонко в виде развилки с концами, немного загнутыми кверху. В носовой перегородке [делается отверстие], в которое и вставляется [это украшение], выступая вправо и влево. Украшения для губ делаются наподобие гвоздиков со шляпками, [они] выглядывают изнутри губы, держась [внутри] шляпками. Дырки для украшений родители прорезают ножом [детям] в возрасте четырех-пяти лет от рождения, а татуировки делают в пятнадцати-шестнадцатилетнем возрасте. Рисунок выбирают кто какой хочет. /66/ У некоторых мужчин тоже бывает татуировка на лице.

Одежду шьют из шкур птиц и зверей в виде мешков, к которым пришивают рукава в форме труб, на месте воротника делается отверстие для головы. Одежда надевается со стороны подола. Длина такая, чтобы прикрывала колени. И мужчины и женщины одеваются одинаково. Летом [одежду носят] шерстью наружу, зимой — шерстью внутрь.

Для головы делается деревянная шляпа в форме листа. [ее носят] заостренным концом вперед, закругленным назад. Ближе к заднему концу делается отверстие для макушки [с таким расчетом], чтобы шляпа держалась на уровне лба.

Разумеется, письменности [у них] нет, календаря [они] не знают, образования никакого, поэтому и законы нравственности им незнакомы, однако браков между кровными родственниками, даже дальними, у них не бывает. Женщины во время месячных переодеваются [в другую одежду] и поселяются в отдельное жилище. По характеру [островитяне] простодушны и отличаются необыкновенной добротой. Живут [они] в ямах глубиной восемь-девять сяку, крышей служит трава, засыпанная сверху землей. Спускаются в жилище по бревну, на котором сделаны насечки в виде ступенек. Внизу [все] выстилается травой. Во время дождя и ветра у входа с наветренной стороны ставится доска так, чтобы дождь не попадал внутрь.

Пищей [для низе] служат судачки (судатики — рыба вида айнамэ), тарасука (тара) и другая рыба. [готовят они ее так]. Заворачивают рыбу в траву и смачивают соленой водой. Из камней складывают очаг, верх которого представляет собой тонкую доску, выточенную из зеленого камня. На нее укладывают упомянутую рыбу, внизу разводят огонь. [рыбу] поливают водой, пока она не испечется, а потом едят. Иногда этой каменной доской пользуются как кастрюлей, для чего по краям делают высокие стенки из глины.

Зеленый камень добывается там же, [он] очень прочный, [ёго] шлифуют и делают ножи, копья, а также остроги для ловли морского зверя (этот камень имеется и на Эдзо, [ёго] местное название адзи; если [его] хорошо отшлифовать и заострить, то межно перерезать волосок. В "Дамин и /67/ тун чжи"[212] в разделе о местной продукции чжурчжэней читаем: "В Хэйлунцзяне имеется камень, который там называют шуйхуаши(шуйхуаши — суйкасэки "водяной цветок"), [он] такой твердый, что режет железо. [из него] делают наконечники стрел"[213]. По-видимому, это тот же самый камень). Копья из него используют при вооруженных столкновениях. Их называют [там] сйтэрийка[214].

Из луковиц сараны (куроюри) варят суп. Для этого их варят в воде, растирают, пока они совсем не разойдутся, и суп делается похожим на сиродзакэ[215] [после чего его] выливают в деревянную миску и хлебают деревянными ложками. Кроме того, выкапывают корень травы, называемый [там] корэн, сдирают с него кожуру, варят в воде, растирают и делают суп (эту траву в Мацумаэ называют сяку)[216] Сарана считается не повседневным, а изысканным кушаньем.

Зимой море вокруг [острова] сплошь покрывается льдом, рыболовство и охота становятся почти невозможными. Поэтому с лета заготовляются большие запасы рыбы, уток, гусей; [их мясо] вялят, [а потом] варят в морской воде и едят. Дикие гуси и утки возвращаются с юга в конце весны и летом несут много яиц в долинах между скал. В это время женщины занимаются только тем, что ежедневно ходят собирать яйца. В среднем каждая из них собирает по сто с лишним штук. Во время линьки и смены оперения птицы не могут летать, поэтому их бьют каменными копьями или палками. Для ужения делают крючки из рыбных костей. В качестве нажизки пользуются кожей рыбы и за очень короткое время получают огромный улов.

Кроме того, [на острове] много травы, которую они называют ягодэ. Она растет, стелясь по земле, и приносит плоды черного цвета, вродедзёнохигэ[217]. [эти плоды] собирают и употребляют в пищу. На вкус они кисло-сладкие, когда [их] поешь, губы и язык становятся черными. Питье там приготовляют из листьев травы, растущей на камнях на побережье моря; [их] заваривают, как чай. По форме [эти] листья похожи наюкиносита, темно-зеленого цвета. Их сушат и заготовляют впрок, [они] не меняют цвета в течение нескольких лет. (По-видимому, это трава семейства юкиварисо)[218]. Говорят, что в отваре из этой [травы] можно варить рыбу. Весь остров, и горы и поля, густо порос травой, но деревьев здесь нет даже размером с палочку для еды. /68/ Однако течениями [к острову] прибивает так много плавника, что дерева с избытком хватает на весь год и на топливо, и на постройку жилья, и на поделку снастей.

Там очень много такого [морского зверя], как морской бобер, нерпа, сивуч[219]. Местные жители охотятся на них на кожаных лодках, убивают при помощи копий, сдирают шкуры и складывают их в запас, а потом [этими шкурами] платят налог или меняют их на товары. Русские купцы Жигарев и Демидов посылают сюда своих служащих, которых сменяют каждые пять лет. Они и скупают шкуры в обмен на табак, мануфактуру, воловьи и лошадиные шкуры и т. д. Кожа волов и лошадей идет [там] на изготовление лодок. Кожаные лодки имеют в длину два кэна, в ширину — более трех сяку. Сначала делается деревянный остов и на него натягивается сшитая мешком кожа волов, лошадей или сивуча. [в этом мешке], как раз посредине, делается круглое отверстие, в которое и садится [человек]. Сидя, он оказывается по пояс в лодке, а чтобы внутрь не попадала вода, вокруг этого отверстия делают из кожи окаймление, вроде стягивающейся горловины кисета, которое и затягивается вокруг поясницы.

Из режущих инструментов у островитян нет ничего, кроме ножей, — ни топоров, ни пил. Поэтому для обработки плавника [они] пользуются каменными наконечниками копий. Такой наконечник приставляют к концу [куска дерева], бьют по нему камнем и таким образом мало-помалу раскалывают дерево на мелкие планки, которые после этого обстругивают ножом, и плетут из них решетку, как в татэсёдзи[220], перевязывают и укрепляют [ее] китовыми жилами.

Ни иголок, ни ниток [у них] нет, и кожи [они] сшивают так: расщепляют камнем берцовые кости птицы и выбирают [из осколков] кусочки, отколовшиеся в форме иглы. Ими в шкуре прокалываются отверстия, через которые она и сшивается. Вместо ниток пользуются жилами рыбы или морского зверя, разодранными на тонкие пряди.

[у них] все ходят с ножами на поясе, даже маленькие дети. При помощи только ножа они делают любую тончайшую работу, как айны [своими]макири. Разумеется, /69/ [эти] ножи [они] приобретают путем меновой торговли с Россией.

Начальники из местных жителей называются тойонами, а их жены — тойонушками. Одежду они получают из России.

[для тойонов] парка (название одежды, см. рисунок) шьется из алого сукна на подкладке из белой камки и окаймлена золотом. Сапоги [у них] из красного сафьяна, шапка тоже красная с кистью из золотых нитей и с золотой каймой.

Когда Кодаю был на острове, произошел такой случай. Молодой восемнадцатилетний русский по имени Тетерин отправился на охоту за морским бобром на другой остров. Вместе с ним плыли, каждый в своей кожаной лодке, четыре островитянина. Выйдя в море, островитяне подплыли [к Тетерину], будто для того, чтобы попросить у него нюхательного табаку, и перевернули его байдару. Он стал тонуть, то погружаясь в воду, то всплывая, а они, издеваясь, стали колоть его со всех сторон каменными копьями, пока не убили. Кодаю говорили, что Тетерина убили якобы потому, что обнаружилось, что он прелюбодействовал с женой одного островитянина, в действительности же дело обстояло иначе. Жители острова уже давно питали ненависть к Невидимову и сговорились тайно убить его; Однако их тайна стала известна [невидимову], и он застрелил четырех главарей заговора, напав неожиданно на них, [и убийство Тетерина] было тайной местью [островитян за это].

Живя на острове, Невидимое взял к себе в дом и сделал своей наложницей дочь тойона по имени Ониинши; она проболталась отцу о том, что готовится убийство четырех островитян. Узнав об этом, Невидимое подговорил двух человек — Степана и Кадимова[221] — тайно убить ее. В то время Кодаю спал в одном помещении с Ониинши, их разделяла только тонкая перегородка. /70/ Когда после полуночи два человека прокрались туда, где спала Ониинши и — приблизились к ее постели, Кодаю вдруг проснулся и увидел их, но поняв, что рядом что-то происходит, притворился спящим, а сам стал подсматривать, что делается в соседней комнате. Он увидел, как они оба вскочили на нее верхом, один сдавил [ей] горло, другой же сильно нажал на живот, [она] издала только какой-то невнятный звук, и все стихло. Немного погодя оба эти человека крадучись ушли.

Кодаю всего трясло, сердце сильно колотилось, он уже больше не мог сомкнуть глаз, забился с головой под одеяло и лежал затаив дыхание. Перед самым рассветом вошел Коити, стащил труп [девушки] с постели и выволок его наружу. Впоследствии [коити] рассказал Кодаю, что [те] двое заставили его потихоньку отнести труп в горы и закопать его; ему волей-неволей пришлось послушаться их, так как они пригрозили, что если он откажется, то [они] разделаются и с ним.

Когда Невидимов вернулся на родину, [это преступление] открылось. Невидимова, а также Степана и Коидакова посадили в тюрьму в Охотске, где они продолжали находиться и в то время, когда Кодаю и его спутники направлялись в Японию. Узнав об этом, Кодаю, Коити и Исокити, обязанные Невидимову и другим русским спасением жизни на Амчитке, втроем подали иркутскому губернатору просьбу о помиловании осужденных.

Амчитки на картах нет. Судя по направлению и расстоянию ее по морю от Камчатки, — это один из Алеутских островов. В "Географии" Алеутские острова называются островами Алькукта; они находятся между двумя континентами — Азией и Америкой и /71/ разбросаны, как звезды [на небе], в направлении к ближайшему берегу Северной Америки. Название же каждого острова на карты не нанесено, по-видимому, по той причине, что они слишком малы. Они находятся в 600-700 ри к северо-востоку от Эдзо и расположены на 52-53° северной широты.

В "Географии" также говорится, что цукукуцуки делают своим детям отверстия на подбородке и вставляют в них зубы кита.

В составленных минцами[222] книгах с рисунками рассказывается, что жители Северной Америки, добыв крупного зверя, выстругивают из его костей [палочки] длиной около двух сунов, проделывают отверстие в подбородке и вставляют [в него] косточку так, чтобы наружу торчало около одного суна, и гордятся этим.

Цукукуцуки по-русски называются чукчи [тюокити]. Северо-восточная окраина Сибири отделена от Северной Америки одним лишь морским проливом, этим, вероятно, и объясняется сходство обычаев. Приемный сын штурмана Василия Ловдова Алексей, находившийся на корабле, на котором привезли потерпевших кораблекрушение, родился в Северной Америке, и говорят, что у него на нижней губе тоже было отверстие. Учитывая все это, несомненно, можно отнести Амчитку к Американскому континенту, и, следовательно, из четырех больших континентов Земли [кодаю и его спутники] побывали на трех: в Америке, Азии и Европе, и возвращены на родину на корабле чужого государства, которое никогда доселе не имело сношений со страной нашего императора. Это говорит о том, что слава нашей родины, благодаря хорошему управлению страной и длительному миру [у нас], достигла [той] удаленной страны, [и она], восхищаясь божественным величием [нашего] государства, не только вернула этих людей, но даже просит об установлении [с ней] дружественных отношений и торговли. Как не назвать это великим и редчайшим событием эпохи, невиданным со времен глубокой древности!

/72/ КАМЧАТКА — это большой массив суши, выдающийся между Охотском и Анадырской. Климат [там] очень холодный, толщина снежного покрова превышает одно дзё. Снег начинает выпадать с сентября и идет до самого апреля и мая. В самое жаркое время года, в июне, температура там такая, как у нас в марте или апреле. Дождей выпадает мало, ветры не столь сильны, но иногда стоят густая мгла и туманы и очень часты землетрясения.

Больше половины земельной площади [приходится на] горы, [в них] много птиц и зверей, а в реках и в море — обилие рыб и ракообразных.

Туземцы занимаются рыболовством и охотой, земледелия же совсем не знают. Питаются они мясом рыбы, птицы и зверя, поэтому летом стараются добыть [их] побольше и, высушивая [их мясо], делают запасы на зиму. Местные жители называются камусядари(камусядари — камчадалы). И мужчины и женщины носят одежду из шкур животных, большей частью из шкур орэн (это большое животное, вроде оленя, подробно см. в разделе о животных).

[Одежду они] шьют мехом внутрь, а мездру размягчают, обрабатывая ее щелоком из коры ольхи, затем красят в красновато-коричневый цвет. Шкуры сшивают в виде мешка, без воротника, как и в одежде [жителей] Амчитки. Ворот, рукава и подол обшиваются полосками меха морского бобра. Такая [одежда] называется парка (см. рисунок). Ее носят как мужчины, так и женщины. Верно, сейчас большинство жителей ходят в русской одежде, но живущие на севере все носят парки.

Мужчины носят косы, а женщины скручивают волосы в пучок и сверху повязывают платком. Живут большей частью в землянках.

По дороге в Тигиль и Ижигу через каждые шесть-семь верст устроены станции, [где] летом меняют лодки, а зимой — собак или лошадей, везущих сани. Все эти станции строятся за счет государства. В тех местах живет много служащих, посланных из России, во главе с начальником. /73/ Поэтому и обычаи туземцев все больше и больше изменяются по русскому образцу и многие даже вместо землянок стали строить себе дома.

В "Географии" говорится, что у нас раньше эти места назывались оку Эдзо [глубинное, дальнее Эдзо]. Когда-то сюда переселялось много людей из Монголии, а также с берегов Амура. Эта земля на севере служит продолжением материка, с востока и запада омывается морем, а к югу постепенно сужается. Южная ее оконечность находится на 51° 3' северной широты, а на севере доходит выше, чем до 60 параллели.

У туземцев лица красновато-черного цвета, широкие, нос высокий, глаза сидят глубоко, брови редкие. Живут [они] в землянках, [для чего] выкапывают яму в четыре-пять сяку, в четырех углах ставят столбы, крыша кроется травой, в ней оставляется четырехугольное отверстие, которое служит и окном и дверью, а также для выхода дыма. К России [камчатка] впервые была присоединена в 1698 г. (11 г. Гэнроку)[223] к настоящему времени Россия построила здесь пять небольших острогов, куда назначаются начальники; они собирают налоги, а кроме того, даже на ближайших островах ведут миссионерскую работу, стараясь приручить и подчинить себе [местное население], чтобы использовать местные естественные богатства.

ТИГИЛЬ расположен на северном берегу Камчатки, представляет собой небольшой поселок в 140-150 дворов. Часть жителей принадлежит к охране. Начальников двое — тигильский начальник — прапорщик, начальник охраны — капитан.

/74/ В «Географии» говорится, что Дегил — это один из пяти острогов на Камчатке. Построен недавно. Находится на берегу реки Дегил, от которой и получил свое название. Тигиль и Дегил — [это] варианты произношения. Расположен [тигиль] на 57° северной широты.

ОХОТСК — это весьма оживленный морской порт, из которого корабли идут во всех направлениях, на восток и на юг. Здесь много корабельных мастеров. Корабль, на котором доставили Кодаю и других, тоже был построен там. В Японию корабль вышел тоже оттуда.

В "Географии" говорится, что Окоцкой очень большой город, находится на 59° северной широты. Все корабли, направляющиеся на Камчатку и на острова к востоку и югу [отсюда], выходят из Охотска. Все эти корабли строятся местными корабельными мастерами.

ЯКУТСК расположен на берегу реки Лены. Климат здесь очень холодный, зимой путники сильно страдают от суровых морозов, при которых обмораживаются не только кожа и мясо, но нередко отпадают уши, нос, отваливаются пальцы и ноги. Поэтому там одеваются в теплую меховую одежду в несколько слоев, носят меховые шапки, а руки прячут в муфту. Внешняя сторона муфты шьется из шкуры медведя, а внутренняя — из меха лисицы. Она имеет форму трубы, и руки засовываются в нее с двух концов, как в сквозные рукавицы. Ею же защищают от мороза и лицо, закрывая нос и нижнюю часть, так что остаются открытыми только глаза. Говорят, что если этого не делать, то щеки от мороза воспаляются и отваливаются, как выщербленные.

/75/ В пути чувствуешь только, что кожа как будто твердеет; особенной боли или зуда нет, но когда войдешь в помещение, то под действием тепла постепенно появляется боль, [на обмороженных местах? начинает выступать жидкость, словно тает лед, они воспаляются и отваливаются. Говорят, что легкие обморожения быстро заживают, если [обмороженные место] смазывать сливочным маслом с добавлением порошка из гвоздики и корицы. Но в тяжелых случаях, когда сильно обморожены ноги, на них постепенно отстает мясо, начиная от пальцев, и оголяются кости.

Тогда ногу отпиливают большой пилой, заменяют ее искусственной деревянной ногой и ходят опираясь на палочку (искусственные ноги и руки упоминаются в иноземных книгах Амброзиуса, Хэйста и других).

[Якутск] расположен на самом севере, и поэтому естественно, что там от июня до августа солнце светит над землей непрерывно и нельзя отличить день от ночи. Говорят, что [в это время] там даже ночью бывает светлее, чем в пасмурную погоду днем, так что можно без светильника читать даже мелко написанное.

Отсюда до Ледовитого океана не более 2400-2500 верст. На побережье этого океана собирают клыки морского зверя, которые называют дзуба[зуб] (по-видимому, [это] клыки моржа). Говорят, среди них попадаются и рога нарвала.

Город построен русскими, в нем около 500-600 домов. Большая часть их — это одноэтажные здания, изредка двухэтажные, все построены из дерева.

Местные жители называются якуто. Их поселения разбросаны между Охотском и Иркутском. [якуты] — и мужчины и женщины — заплетают волосы в косы. Волосы и глаза [у них] черные. Одежду [они] шьют из шкур коров и лошадей. Одежда просторная, в длину едва доходит до пояса. Суконную одежду носят только некоторые из богатых якутов, но нижнее белье и у благородных и у черни — из полотна.

Их дома очень низкие, крыши делаются плоскими, без коньков. Стены обмазываются коровьим навозом; /76/ пол [в домах] земляной, только для спанья сделан высокий настил. Среди [якутов] много богачей, имеющих каждый по тысяче с лишним голов коров, овец и лошадей. Однако их одежда жилище и прочее особенно не отличаются от бедных, [они] имеют от четырнадцати-пятнадцати до двадцати пяти — двадцати шестижен. Конечно, количество [жен] зависит от состоятельности человека. В качестве жен берут и воспитывают девочек двенадцати-тринадцати лет. Для каждой жены строился отдельный дом, и все они должны были работать. Поэтому чем богаче человек, тем у него больше жен и больше домов, и тем больше получает [он] от них дохода.

Питаются якуты мясом животных, а также лепешками, которые делают из растолченного в порошок сладкого [слоя] коры [амагава] сосны с добавлением небольшого количества муки. Зимой берут деревянную кадушку, обмазывают ее внутри толстым слоем коровьего навоза, обличают много раз водой, и, когда все это крепко смерзнется, получается ступа. Говорят, что для толчения зерна и сосновой коры [ею] можно пользоваться не хуже, чем каменной. Там морозы такие сильные и снег такой глубокий, что земля, промерзая, становится крепче камня, и копать ее невозможно. Поэтому стены [там] вместо глины обмазываются коровьим навозом, из него же делаются и ступы. Говорят, что тунгусы ибурацукэ [братские", буряты] (названия туземцев, [о них] подробно см. ниже) пользуются такими же ступами.

Вождей из якутов называют кинядзи [князь], и им разрешается носить зеленую одежду с красной каймой, [по чину] они соответствуют русским прапорщикам. Кроме этих князей здесь есть главный начальник, присланный из России, — это старший брат Адама, привезшего к нам сейчас потерпевших кораблекрушение, его зовут Густав Кириллович Лаксман[224]. Он имеет военный чин поручика.

У этих дикарей имеются так называемые шаманы (в "Географии" они называются шаманс)[225] — /77/ что-то вроде священников [доси]. Они ведут себя не как обычные люди, а как сумасшедшие: вдруг начинают громко кричать, вопить, смеяться или ругаться; занимаются также и колдовством. Кодаю и его спутники видели висящие на верхушках деревьев шкуры коней, которым была придана форма бегущей лошади, [для этого] шкура сдирается целиком, и лошадь получается, как живая. [им] говорили, что это также делают шаманы.

В "Географии" говорится, что Якутской находится на 61° северной широты. Туземцев зовут якутен, они живут по обоим берегам реки Лены. По натуре [они] очень храбры. Обычной пищей [для них служит] мясо животных и разновидность чеснока [хиру]. Самое большое лакомство — мыши, [якуты] разводят лисиц, с помощью которых ловят соболей и меняют их шкурки [на нужные им товары]. Якути, якуто, якутен — все это различные произношения одного слова.

ИРКУТСК расположен несколько южнее и находится недалеко от границы с Китаем. Климат там не такой холодный, и, хотя снег идет с конца сентября, выпадает его не более одного сяку.

Губернатор здесь генерал-поручик, и его положение несравнимо выше, чем якутских князьков.

Места здесь богатые, сильно развиты всяческие виды промышленности, процветает торговля и живет множество богачей, [в Иркутске] свыше трех тысяч домов, большей частью деревянных, но встречаются и кирпичные, все двухэтажные. Имеется семь церквей, а также школы, больницы и тому подобное.

Базар занимает окруженную забором площадь в полтора тё (японских тё), все дома здесь кирпичные и крыты медью. С одной стороны у входа стоит сторож, выставляемый [городскими] властями. /78/ Купцы живут в другом месте. Они каждое утро приходят сюда, открывают свои лавки, торгуют целый день и лишь с сумерками закрывают торговлю и возвращаются домой.

Товары, разумеется, остаются в магазинах. Купцы не боятся, что товары будут разворованы, ибо базар охраняется казенной стражей. Поэтому и иностранные купцы спокойно привозят сюда и оставляют в этих лавках все свое добро, вплоть до золота, серебра и одежды. Говорят, что за последнее время вокруг базара еще построено много новых лавок.

Путь отсюда до китайского Пекина [занимает] каких-нибудь десять дней, поэтому сюда постоянно приезжают торговать китайские купцы, а также корейцы. [здесь имеются такие] товары, как лекарства, румяна, пудра, чай, сахар-леденец, хлопок, полотно, деревянная посуда и так далее. Говорят, что во всей России, даже в ее центральных районах, многие пользуются чаем, румянами и пудрой из Китая.

Верстах в сорока к востоку от города находится большое озеро Байкал. Оно имеет в длину с севера на юг 1000 верст; его ширина с востока на запад неодинакова, но говорят, что в самых узких местах составляет 6070 верст. Зимой вся поверхность [озера] замерзает, по льду ездят на санях или же на конных повозках. На другой стороне озера есть теплые источники Китика[226]. Кодаю говорит, что, когда у него заболела нога, его заставили купаться в этом источнике. В 570 с лишним верстах от Иркутска вокруг теплых источников построено пять гостиниц, представляющих собой большие дома, в каждом из которых по четырнадцать-пятнадцать комнат для приезжающих. Источники текут издалека, из долины. Гостиницы стоят на краю обрыва, и от них до ванн сделан коридор длиной около одного тё. Ванны делятся на три [разряда]: первый для чиновных людей, второй — для простых и третий для женщин. В двух-трех верстах оттуда в горах добывают соль. /79/ Она выступает из расщелин в утесе, как сугробы снега. Соляные залежи охраняются здесь правительственной стражей. Собранную [соль] набивают в кожанные мешки, отправляют в Иркутск и там продают. Мешок соли весит 4 кана 500 моммэ[227].

Тот край расположен, далеко от моря, и поэтому все соседние провинции пользуются этой солью. Сто моммэ [соли] стоят 1 мон 2½ бу[228]. Начальник разработок соли — капитан.

Кроме того, в окрестностях озера есть храм, где лежат мощи святого по имени Николай[229]. День [святого Николая] празднуется ежегодно в начале апреля, когда происходит поклонение мощам. Говорят, что со дня его смерти прошло уже семьсот лет, но мощи нетленны и лицо, как у живого. Его очень чтят по всей России, и сюда непрерывно приезжают на поклонение из самых далеких мест.

В "Географии" говорится, что из трех областей Сибири эта — самая большая. Города [в ней] имеются выше 52° северной широты. Она была впервые присоединена к России в 1644 г. (1 г. Сёхо). Сюда приехало много русских купцов, чтобы вести торговлю с Китаем. Говорят, что товары всех других стран здесь отличаются особой дешевизной.

УДИНСКОЙ находится западнее Иркутска[230], [в нем] около шестисот дворов. Местного начальника зовут Иван Петрович. Здесь собирается налог с якутов и братских. Налог платится шкурами лисиц, медведей, соболей, зайцев, по две шкуры с человека. Там имеется медный рудник, из [добываемой в нем] меди отливают главным образом монеты.

Этот город /80/ делится на две части: верхняя называется Верхнеудинской, нижняя — Нижнеудинской.

КИРЕНСКОЙ[231] — 150 дворов. Здесь имеется много лекарственных минералов и растений. Кирилл постоянно ездил туда собиратьлекарственные [травы], [в Киренском] делают много вина на травяных дрожжах[232].

В "Географии" говорится, что Киренск покорился России в 1726 г. (11 г. Кёхо), славится своим отменным пивом (название вина, которое варится из муки и растительных дрожжей). Кроме того, [там] делают и водку. Главный продукт питания — сушеная рыба.

КРАСНОЯРСКИЙ[233] — 700-800 дворов, местный начальник — Бэрэкадзэу[234].

В "Географии" говорится, что здесь разводят коров, лошадей, и овец на мясо и для торговли. Земля тут плодородная, но местное население земледелием не занимается.

ТОБОЛЬСК[235] находится в 1500 верстах западнее Иркутска. Официальная часть города, базар и церкви расположены на горе, а дома простых жителей — внизу. Говорят, что в старину здесь были сосредоточены войска для борьбы с разбойниками. Из этих войск выделялась охрана для сопровождения в дороге купцов, но потом в стране был установлен порядок, угроза со стороны разбойников и воров исчезла, путешествие по стране стало безопасным, и сейчас этих войск для охраны купцов уже нет.

В "Географии" говорится, что этот город находится на 58° 12' северной широты. Его начали строить в 1550 г. (12 г. Тэмбун). Сюда съезжается множество богатых купцов, ведущих торговлю с Китаем и Индией. Для путешествия они объединяются в группы по нескольку сотен человек. Поэтому здесь всегда сосредоточиваются всевозможные товары и нет такой редкостной вещи, которой не нашлось бы. /81/ Говорят, что это самый богатый и процветающий город, и поэтому местные жители, хоть [они] и не занимаются ремеслами, недостатка в одежде и пище не ощущают.

ЕКАТЕРИНБУРГ[236]. В 150 верстах от этого города находятся самые крупные в той стране медные рудники. Там построен монетный двор, [где] отливают деньги и ежемесячно отправляют их на вьючных лошадях в Россию, [здесь] также добывается камень, называемый мурамура. [этот камень] белый с красными, зелеными или черными крапинками. Из него строют дома и делают всевозможные вещи (это разновидность дайрисэки (даирисэки — мрамор)). Самым ценным считается мрамор с красными крапинками.

Мехи для выплавки монет, приборы для шлифовки камня и прочее — все приводится в движение водяными колесами. [эти колеса] очень большие, они в десять раз сильнее человека, что позволяет сберегать сипы людей. Говорят, что для того, чтобы построить одно колесо, [требуется] двадцать рабочих.

В "Географии" говорится, что город здесь был заложен императором Петром в 1723 г. (8 г. Сётоку)[237], а постройка его была закончена лишь во времена императрицы Екатерины Петровны, в 1736 г. (1 г. Гэмбун)[238], по имени которой он и назван. Здесь имеются железные рудники. Это первые рудники в той стране, в них добывается много руды, поэтому город процветает.

КАЗАНЬ — 2400-2500 дворов. 'Город своим обликом очень похож на Петербург. По обе стороны улиц через каждые 20 саженей стоят фонари. Производимое здесь белое полотно, по причине своей легкости и тонкости, считается самым высокосортным. /82/ Нижние рубашки шьют только из казанского полотна. [в Казани] производится также мэра (мыло; о способе изготовления подробнее см. ниже). Говорят, что [оно] очень высокосортное.

В "Географии" говорится, что все товары, [производимые] здесь, перевозятся по реке Волге[239] на Черное море и составляют крупную долю в торговле с Турцией. Здесь живет много татар.

НИЖНИЙ НОВГОРОД[240]. Многие из чиновников, уйдя в отставку, [переезжают] сюда, и посему здесь очень много развлекающихся богачей и знати. Особняки чиновников выстроились на холме, под холмом стоят за рекой ряды купеческих домов. [в городе] около 4 000 дворов, много театров, игорных домов, общественных собраний с танцами и тому подобное, и поэтому город очень оживленный и шумный.

В "Географии" говорится, что когда-то сюда переселился из Новгорода[241] человек по имени Василий со своими людьми, отсюда [это место] и названо Нижним Новгородом. Нижний [по-японски] значит симо. [в городе] имеется двадцать восемь каменных церквей. Сюда постоянно съезжаются купцы из Германии, Голландии, Татарии. Германцы и голландцы построили здесь свои церкви, в которых молятся, как в своих странах.

МОСКВА [мосукува] называется также Мусукоу. Этот город построен с давних времен как столица русских королей, поэтому он особенно красив и роскошен. Но в новое время была построена новая столица — Петербург. Говорят, что цари живут в обеих столицах /83/ по пять лет в каждой. Когда Кодаю приехал [в Россию, царица] жила в Петербурге, а Москвой [в ее отсутствие] управлял наместник. Площадь Москвы три квадратных ри (в японских мерах). Перед главным дворцом имеется большой каменный мост. В длину он имеет больше 40 саженей, а в ширину — 6-7 саженей. По обе стороны моста каменные перила, на которых высечены всевозможные орнаменты, отличающиеся большой тонкостью работы. Но перила эти очень низкие, ибо такова, говорят, была [там] мода в старые времена. Теперь же перила делают только из железа и высотой в три-четыре сяку. [на низе] также имеются узоры, а по краям они обрамляются тонкой золотой инкрустацией. В струях тамошней реки полощется много полотенец. Вода" в реке очень чистая и отличается своей красотой от других рек, обычно имеющих красноватый оттенок.

[В Москве] есть монастырь, который называется Дзэнсукой собору. На его больших воротах помещены огромные куранты[242], они видны издалека, за несколько ри. Сторож за пять медных копеек разрешает подняться на ворота и осмотреть [часы]. Циферблат[243] имеет в поперечнике более двух хиро[244]. Однако [эти часы], как говорят, несколько меньше петербургских. В центре храма висит большой серебряный балдахин (в "Географии" говорится, что он весит 7260 каммэ). Рядом с собором большая пушка. Ее длина больше 2½ саженей, а если залезть в жерло пушки, лечь на спину и вытянуть вверх руки, то кончиками пальцев еле-еле достанешь до противоположной стенки. Для предохранения пушки от осадков над нею устроен навес. (В китайском иллюстрированном описании говорится: "В длину большая пушка имеет три чжана семь чи, для одного выстрела требуется 2 ши пороха. Чтобы чистить пушку, в нее влазят два человека"[245]. По-видимому, речь идет именно об этой пушке).

Там же имеется большой колокол. Он упал и погрузился в землю, вокруг него выкопали [яму] и окружили его каменной стеной, сделанной так, что можно в нее спускаться и осматривать [колокол]. Он такой большой, что походит на небольшой холм. Вся его поверхность /84/ сплошьпокрыта красивыми узорами.

Однако за много протекших лет узоры сильно стерлись и стали неразборчивыми. Говорят, что вес [колокола] 2500 пудов (пуд соответствует нашим 4 канам 500 моммэ; 2500 пудов равны 11250 канам). В "Географии" говорится, что этот колокол упал вместе с башней во время пожара в 1701 г. (14 г. Гэнроку). Говорят, — что в древние времена, когда этот, воистину самый большой в мире, колокол зазвонил, то по всей стране полопались стекла и фарфоровая посуда[246].

Кроме этого в иллюстрированном описании, [составленном] авторами [времен династии] Мин, говорится: "Чтобы раскачать язык [этого] большого колокола, нужно не менее тридцати человек"[247]. (Вероятно, [так сказано] об этом самом колоколе).

Напротив ворот находится сиропитательный дом (место, где воспитываются подкидыши; подробнее см. ниже). Кроме того, имеется 12 больниц и много школ, аптек, мастерских[248].

В Москву съезжается много купцов из различных стран, да и своих богачей здесь много. Говорят, что когда здесь было местопребывание королей, то кроме основного дворца имелись еще два отдельных дворца и дворцы, куда уезжали от жары [в летнее время]. Отсюда до Петербурга открыли казенную дорогу длиной свыше 770 верст. Дорога шириной в 7-8 саженей идет совершенно прямо, без малейших изгибов и поворотов. На ней через каждую версту поставлены столбы высотой в 7 сяку, [на которых] написано расстояние. Дома здесь не выше двух и трех этажей; вперемешку стоят сложенные из кирпича и деревянные [дома], размеры [их] тоже неодинаковы. [это] — старая столица, поэтому и дома здесь старые, и по блеску и великолепию [москва] уступает Петербургу.

В "Географии" говорится, что Москва называется также Myсукоу. [она] находится в центре России, на 55° 36' северной широты. Была построена как столица русских королей около 1200 г. (1 год Сёдзи)[249]. /85/ Это первый по величине город в Европе. Окружность Москвы свыше 10 верст, население около 150 тысяч человек, нет таких товаров или ремесел, каких не было бы в Москве. В ней свыше 6 тысяч крупных торговых заведений (у Такэо (стр. 157): "60 крупных торговых заведений"). Казенная дорога до Петербурга построена в 1718 г., на ней имеется 24 станции, на каждой станции всегда наготове 20 перекладных лошадей, так что никакой задержки в пути не бывает. Летом ездят на повозках, зимой — на санях. Скорость движения такая, что расстояние в 200 с лишним японских ри покрывается за трое суток.

ПЕТЕРБУРГ — это новая столица России, построена она в высшей степени красиво. Через Петербург протекает большая река, называемая Нева, [на которой] имеется три острова. Площадь [города] больше двух квадратных ри (в японских мерах). Дома все кирпичные, высотой в 4-5 этажей. Жилища простых жителей от домов правительственных чиновников особенно не отличаются.

Посредине улиц проведен канал шириной в 10 саженей, в него направляется вода из Невы для нужд [населения]. Оба берега выложены крупными кусками шлифованного камня. Каждый такой камень имеет площадь в 8-9 сяку, и поэтому даже во время дождя можно ходить по берегам канала, не боясь запачкаться в грязи. Через каждые 20 саженей сделаны каменные лестницы, чтобы брать воду.

Кроме того, по обоим берегам реки стоят железные перила высотой около трех сяку, они украшены сквозным резным узором, а по краям обрамлены золотом; работа такая искусная, что невозможно выразить словами.

С обеих сторон улиц через каждые 20 саженей стоят шестигранные медные столбы высотой около 3 саженей[250] со стеклянными фонарями. [фонари] стоят на каменных основаниях размером около 6 квадратных сяку и на разных сторонах [улицы] устанавливаются попеременно, /86/ так что получается, что эти основания стоят через каждые 10 саженей. С наступлением сумерек в фонарях зажигают восковые свечи, и они продолжают гореть до яцудоки (2 часа ночи), после чего гаснут. Однако там и сям фонари остаются гореть всю ночь, поэтому на улицах не пользуются переносными фонарями.

Через канал в удобных местах построены мосты. Все мосты каменные, без опор, строились от обоих берегов [к центру], посредине поднимаются.

Через главное русло Невы переправляются по наплавным мостам. Длина самого большого из них 120 саженей.

Устроен он так: через реку установлен ряд судов параллельно друг другу, каждое грузоподъемностью около 500 коку; они закреплены двумя большими железными якорями, сброшенными в реку с кормы и носа каждого судна. С одного судна на другое переброшены квадратные балки, покрытые сверху толстыми досками. На обоих концах моста имеются ворота. С полуночи движение по мосту запрещается. По два судна, стоящих ближе к берегу, с каждой стороны моста убираются и образуются проходы для кораблей. Прибывающие корабли идут вверх по реке с правой стороны, а уходящие спускаются вниз с левой стороны. Вне зависимости от размера проходящего судна с каждого взимается сбор по 20 медных монет. Прохода кораблям нет с муцудоки до коконоцудоки (мунудоки — 6 часов утра, коконоцудоки — полночь). Если ночью кому-нибудь нужно переправиться, то нанимают лодку: стоимость переправы 14 копеек.

Царский дворец стоит на южном берегу Невы. Его протяженность — 2 тё (в наших мерах), вокруг него нет ни толстых с навесами стен, ни высокой ограды, и он ничем не отличается от домов простых людей. Верно, у ворот дворца всегда стоит часовой с ружьем и охраняет его, только этим [он и отличается от других домов]. Главное здание дворца пятиэтажное, сложено из кирпича. Построен дворец так искусно, что [просто] невозможно и вообразить. В сторону реки выстроены в ряд 250 пушек; говорят, что в день рождения царицы они делают по семь выстрелов.

/87/ Рядом с дворцом есть одно каменное здание. Оно четырехэтажное и сделано из мрамора (разновидность дайрисэки). Его длина 60 саженей, сделано оно особенно искусно и красиво. — [история этого здания такова]. Ныне царствующая императрица Екатерина приказала одному министру в озноменование ее восшествия на престол построить из красивого камня храм[251]. Но министр из корыстных соображений храм не построил, а из того камня выстроил дворец для себя, [когда] это обнаружилось, [министра] сослали в отдаленные места, а дворец его отобрали, кое-где переделали и превратили в отдельный дворец царицы. Однако оказалось, что [в нем] настолько сыро, что жить невозможно, и поэтому сейчас он стоит пустой, на замке.

Все стены [в этом дворце] обтянуты парчовой тканью, но говорят, что от сырости она сгнила, обвалилась и сейчас лежит так, сваленная в кучу. Вообще [весь этот дворец] сделан с исключительным великолепием. Его постройка была закончена лет двадцать пять-двадцать шесть тому назад. После этого последовал новый приказ о постройке каменного храма. Храм, как и дворец, строится из отборного камня [размером] более 6 сяку с каждой стороны. Для строительства собрали много сотен человек, и, хотя от начала прошло уже четырнадцать лет, [храм] еще и наполовину не закончен.

В двух те к востоку от царского дворца находится сад, [он имеет] в длину 7 те и в ширину 3 те (также в японских мерах). В [саду] сооружены дворец и беседки, а по сторонам дорог одна за другой стоят статуи мужчин и женщин из красивого камня. Построено множество фонтанов, [и все это] красиво сочетается с природой. Говорят, что прежде клумбы делались в форме шестиугольников или восьмиугольников, цветов или замысловатых узоров, а внутри [клумб] высаживали всевозможные цветы, душистые травы и деревья. Теперь же [растительности] высаживается без какой-либо определенной формы, все кругом благоухает, и [среди деревьев] вьются и петляют тропинки, /88/ сделанные нарочно так, чтобы можно было заблудиться и не найти выхода.

В этом саду есть беседка площадью около семи квадратных саженей, в ней все, от крыши и перекладин до столбов и фундамента, сделано из всевозможных раковин, даже внутренние украшения в виде птиц, зверей, цветов и деревьев так искусно и тонко отделаны раковинами, что не отличишь от настоящих.

[В Петербурге] во многих местах имеются школы, детские приюты, больницы и т. д. В трех пунктах расквартированы войска лейб-гвардии, в каждом из них постоянно находятся по четыре с лишним тысячи солдат и коней.

К югу от понтонного моста установлена большая глыба камня [высотой] в три с лишним сажени, окруженная каменной оградой, а на камне высится статуя мудрого царя-восстановителя Петра[252] верхом на коне. Под копытами у коня — изваяние растоптанной большой змеи. Говорят, что, когда начал строиться Петербург, в месте под названием Петергоф жила ядовитая змея, которая наносила вред людям, [если] кто шел туда, обратно не возвращался. Услышав об этом, Петр вскочил на коня и отправился туда, [при виде его] большая змея сжалась от страха и не могла двинуться, [а Петр] направил на нее коня и растоптал насмерть. То место, [где жила змея], превратили в сад. Многие из соседних народов, услышав о божественном могуществе Петра, стали один за другим изъявлять ему свою покорность. Статуя отлита из бронзы, ее величина 2 дзё 2-3 сяку, она была сделана по повелению ныне царствующей императрицы Екатерины. На камне-пьедестале золотыми буквами высечено: "Пэтору Пэруой" (то есть "Петру Первому") "Экатерина футороэ" ("Екатерина Вторая") и дата: "6 августа 1782 г." (2 год Тэммэй).

Напротив дворца среди реки Невы есть усыпальница[253]. Нева — большая река, в том месте [она] шириной в 1 версту, /89/ а выше — более 2 верст. Длина усыпальницы 6 те, ширина больше 3 те (в наших мерах), она продолговатая, шестиугольной формы (по-видимому, это то, что в "Географии" называется главным замком, а нынешний дворец — это то, что раньше называлось летним дворцом), [усыпальница] окружена высокой глиняной стеной, [в которой] с четырех сторон имеются ворота. С передней стороны устроены большие ворота, верх которых построен в виде высокой башни, а на ней помещены большие часы с боем. [башня] такая большая, что не хватает слов, [чтобы ее описать]. Говорят, что ее видно из Царского Села, [находящегося оттуда] на расстоянии 27 верст; бой часов слышен более чем на две версты. Колеса [часов] такие большие, что выглядят, как колеса наших водяных мельниц.

Внутри ворота выше балки окрашены в желтый цвет и на них темно-серым цветом нарисован герб России — двуглавый орел.

У внутренних ворот по обеим сторонам установлено по пять пушек. С 1 мая, когда царица уезжает в Царское Село, и до 1 сентября, когда она возвращается, из этих пушек ежедневно при восходе солнца производят один выстрел, [и там] поднимается флаг с красной, белой и синей полосами. А при заходе солнца снова производится выстрел и флаг опускается. Высота флагштока 7-8 дзё, флаг тоже поразительно большой.

Внутри больших ворот, по правой стороне, стоит башня со статуей Петра[254]. Статуя сделана в натуральную величину. В обеих руках Петра большой ключ. Что это значит, не выяснили. Верно, знатные люди в той стране носят на поясе ключи, и по цвету шнура у этих ключей можно узнать их ранг. [человек], называемый камергером, в случае отсутствия у царя наследника наследует престол от его семьи. Он всегда носит на поясе ключ.

В башне с левой стороны стоит статуя святого Николая[255]. Его лицо отлито из золота, а одежда — из серебра.

Дальше /90/ находится гробница Петра. Она сложена из красивых камней. Надпись на камне сделана золотой инкрустацией. Верхняя часть усыпальницы — дом с толстыми стенами, а нижняя выложена мрамором. Дом заключен в стеклянный футляр так, что ему можно поклониться снаружи.

К северу от усыпальницы, за рекой находится дворец наследника-царевича. Это шестиэтажное кирпичное здание. Однако [цесаревич] живет не здесь, а в царском дворце вместе с государыней.

Противоположная сторона, [куда выходит] понтонный мост, называется Васильевский остров. [находящиеся] там кварталы делятся на шесть линий. Восточную часть занимают магазины иностранных купцов, к северу от понтонного моста находится сокровищница[256], в которой выставлены сделанные из камня головы людей, а также уши, носы, руки, ноги, коровы, лошади, овцы, свиньи, собаки, олени и т. д. В июне и июле сокровищница открывается для общего обозрения. Говорят, что ее построил тоже Петр.

Говорят, что на этом же острове устроено место для экзекуций, но на нем наказывают только солдат, совершивших проступки; простых же людей наказывают в тюрьме.

К востоку от царского дворца находится монастырь Александра Невского. Этот монастырь красотой и величественностью постройки [своих] храмов отличается от всех других монастырей. Внутри монастыря имеется постройка вроде кладовой [размером] в 3-4 сажени с каждой стороны. Около нее по четырем сторонам и днем и ночью стоят четыре солдата с копьями в руках и неослабно охраняют [ее7. Говорят, что там покоятся останки царя[257].

С западной стороны [от дворца] построена теплица для выращивания трав и деревьев в зимнее время. Она представляет собой одно здание, изогнутое тремя коленами. Ее длина больше 25 тё (в наших мерах), а высоту можно себе представить, если там растут даже большие деревья. /91/ Земля под теплицей вынута, и там всегда жгут огонь.

Для измерения температуры имеются градусники[258] если становится слишком жарко, открывают окна и проветривают [помещение].

Вообще в столице такое множество всяческих необыкновенных и редкостных вещей, что не хватает слов все описать. [кодаю] пробыл там каких-нибудь девять месяцев и за это время увидел не более сотой доли того, что там есть. И поэтому написанное здесь — это лишь самые краткие сведения.

В "Географии"' говорится, что это место первоначально называлось Ингрия, или Ингерманланд[259]. Царский дворец впервые был здесь построен в 1702 г. (15 г. Гэнроку)[260]. За 150 лет до того эта местность была захвачена Швецией и в тот же год снова отвоевана [россией]. Поэтому здесь и был заложен город для укрепления границы. А поскольку основателем [его] был Петр, [город] назвали Петербургом. Он расположен на 60° северной широты и обращен к Финскому заливу. Раньше между Ладожским и Онежским озерами была лишь узенькая протока, по которой движение крупных судов было невозможно, вследствие чего здесь постоянно не хватало продовольствия и были очень плохие условия для торговли. А потом по приказу Петра в 1718 г. (3-й год Кёхо) начались работы по прокладке между этими озерами на расстоянии в 1617 ри (в наших мерах) каналов, по которым могли бы проходить крупные суда. Работа была завершена через 24 года, то есть в царствование второй царицы Анны[261]. На работах по прорытию каналов ежедневно использовалось 14 тысяч рабочих. После этого стало возможно перевозить здесь грузов сколько угодно, благодаря чему государство /92/ стало процветать, народ разбогател, соседние страны получили блага от того [канала], да и во всем мире нет никого, кто не думал бы об этом деле, как о величайшем благе.

Собственно говоря, эта местность является тремя островами, разделенными рекой Невой. Остров, на котором находится главный замок, называется Иени-Саари[262], или Хаасэн. Внешние стены главного замка образуют шестиугольник (это то, что в нашем тексте названо усыпальницей). Второй остров называется Адмиралтейским. Адмиралтейство — название правительственного учреждения[263]. [остров и] получил свое название потому, что здесь расположено учреждение, в котором обсуждаются правительственные дела. Снаружи здание это имеет форму пятиугольника (на карте города оно называется фунэгура — корабельная, помещение для кораблей). Здесь же стоит дворец для укрытия от летней жары (в нашем тексте он назван царским дворцом).

Третий остров называется Васильевским. Город в этом месте делится на двенадцать[264] [линий]. С [другими] двумя островами [он] соединяется понтонными мостами. Это место было застроено Екатериной Петровной[265]. [в городе] есть также монастырь Александра Невского. В нем покоятся останки Петра[266]. Они были помещены сюда в серебряном гробу по приказанию царицы Елизаветы. По форме монастырь напоминает двуглавого орла: центральное здание представляет собой тело орла, две башни — две главы, правое и левое здания — крылья. Поэтому он и по форме, и по величине отличается от всех прочих монастырей.

Площадь города 2 квадратных ри (в наших мерах), число домов — свыше тысячи.

ЦАРСКОЕ СЕЛО. Это дача царей. Находится в 22 верстах от Петербурга, к нему ведет прямая, ровная, как точильный камень, дорога шириной более восьми саженей. Царица выезжает сюда и живет тут с 1 мая до 1 сентября. /93/ В течение этого времени сюда же съезжаются все сановные люди и здесь же вершатся все государственные дела, как великие, так и малые. Вдоль дороги от главного дворца до этого места по обе стороны через каждые 20 саженей стоят каменные столбы с фонарями, вышиной столбы в 5 саженей. Они сделаны из кусков мрамора всевозможных цветов. Формой коробка фонаря не особенно отличается от наших каменных фонарей. Столбы круглые, [а их] основания квадратные, [основания сложены] в форме трех ступеней: верхняя — из красного камня, средняя из белого, нижняя из черного. Вокруг [них] сделана каменная балюстрада. [она тоже] построена из всевозможных красивых камней.

Через каждую версту стоят каменные столбы для обозначения расстояния, [их] основания также представляют собой три ступеньки из красных, белых и черных камней. Высота [оснований] 4 сяку 5-6 сунов, высота [самого] столба приблизительно такая же. Сделано все это весьма изящно и очень красиво.

Ворота при въезде на дачу железные, их створки по краям отделаны золотом. Ширина створок три сажени, над воротами — каменная плита с надписью золотыми буквами: "Екатерина Вторая". Ворота во внутренний сад каменные, их створки выложены разноцветными камнями. Они построены в дар императрице князем Потемкиным, [поэтому] на основании каменных столбов вырезан год и имя: "Потемкин".

Столбы и верхнее перекрытие ограды, идущей вправо и влево от ворот, сделаны из больших камней, а сами ворота выложены из камней [в форме] решетки. Столбы расположены через каждые 9 сяку и соединены очень прочным верхним перекрытием, постепенно понижающимся к столбам.

Говорят, что на сооружение этих фонарей, верстовых столбов и каменных ворот были израсходованы огромные средства, но когда по окончании работ царица впервые приехала сюда, /94/ то, услыхав, какая громадная сумма израсходована на все это, только рассмеялась.

Расстояние от ворот до [здешнего] главного дворца-одна верста. Дворец пятиэтажный. Кодаю здесь впервые удостоился аудиенции у императрицы. На третьем этаже дворца устроен сад длиной в 30 с лишним саженей, шириной в 20 саженей. Каждый день рано утром, пока царица еще не вышла из спальни, в этом саду высаживаются свежие цветы, чтобы только проснувшись, [императрица могла] любоваться [ими]. Ведает этим садом человек по имени Буш, он постоянно собирает и выращивает диковинные и необыкновенные цветы и травы разных стран и пересаживает [их в сад]. Говорят, что там растет много даже больших деревьев в целый обхват толщиной. Под садом — двухэтажный дом, его крыша сделана плоской, и на [ней] устроен сад. Поистине, никогда не подумаешь, что [он] искусственный и только удивляешься.

В саду за дворцом устроены искусственные холмики и пруды, которые по красоте соперничают с естественными. В прудах устроено много разных водяных механизмов, а также мельниц. В прудах сделаны острова, построены башни, на берегах держат лебедей, журавлей, павлинов, индюков и прочих диковинных и редких птиц. Летом на этих прудах часто развлекаются состязаниями в гребле внуки императрицы. От входа в сад до прудов 130 саженей справа и слева от дороги стоят мраморные статуи на подставках высотой в 8 сяку. Среди них есть и мужчины и женщины, все они голые, некоторые из них сидят, другие стоят, а иные скорчились, У них все сделано откровенно, вплоть до тайных мест. Работа настолько искусная, что невозможно выразить словами, но смотреть на них очень неприятно и как-то жутковато.

Есть там и зоологический сад. В окружности он имеет больше трех верст. Обнесен высоким забором. В нем содержится /95/ много различных животных, говорят, что есть даже слоны. Этот зоологический сад открыт ныне царствующей Екатериной.

В "Географии" говорится: Сарской село, или Сарску село. Недавно там открыта новая царская дача. В 1754 г. (4-й год Хорэки) были сделаны водяные забавы и фонтаны, которые еще больше украсили ландшафт и представляют прекрасное зрелище. Сарской село и Сарску село — это различные произношения одного [и того же] слова.


Инородцы

России покорна в общем 51 народность. Кодаю и его спутникам удалось близко соприкоснуться лишь с немногими из них, но и этого достаточно, чтобы удивляться различию человеческой натуры, множеству хорошего и дурного [у разных народов], радоваться хорошему и возмущаться безнравственностью плохих обычаев. О некоторых [из народностей мне удалось] получить сведения и из европейских книг, которые я дополнил [собственными] соображениями; о иных же известны лишь названия, которые [я] и перечислил, чтобы заняться изучением [их] позже[267].

Российские господа — так называются сами русские[268].

Поляки.

/96/ Чухонцы. Где они живут, неизвестно, но в Москве, в Петербурге, Каменном острове, много [чухонцев] работает в качестве слуг. Мужчины носят короткие сюртуки (название одежды, см. рисунок), а женщины одеваются так же, как и русские, голову повязывают белым полотенцем, на котором выткан белый выпуклый узор.

Болгары.

Литовцы.

Немчины.

Шведы[269].

Датчане[270].

Греки — это жители Греции, негры. Носы [у них] вздернуты кверху, губы вывернутые и очень красные. [они] приехали в Петербург для торговли на следующий год после восшествия на престол ныне царствующей царицы [екатерины]. Однажды после азартной игры с русскими они затеяли ссору и двенадцать греков убили четверых русских. Из-за этого посланник (чиновник, [прибывший] для несения службы из иностранного государства; подробнее см. в разделе о чиновниках) тотчас же велел арестовать их и хотел предать смертной казни. Но царица приказала сохранить им жизнь. Однако [посланник] ответил, что [они] совершили тягчайшее преступление, отняв у людей жизнь, и поэтому должны быть высланы на родину и [там] казнены. Тогда [екатерина] приказала снова во что бы то ни стало спасти им жизнь, и все двенадцать человек были наказаны 1500 ударами плети /97/ и освобождены. После этого им были пожалованы жилища и земля в Иигороде [?] и было приказано выдавать им на расходы по 15 копеек в день на человека. Впоследствии все они женились и стали себе зарабатывать тем, что делали из камня трубки [для курения], а их жены стали вышивать головные платки и продавать их сибирским женщинам. Сейчас и мужчины и женщины носят русскую одежду.

Армяне [происходят] из Армении, которая находится на самом западе Азии и принадлежит Турции.

Чухны[271].

Эстляндцы.

Ливонцы.

Лопари.

Пермяки [живут] в Пермии[272], находящейся на границе Сибири. [пермия] расположена более чем в 230 ри (в наших мерах)[273] к северу от Москвы, [из них] более двадцати тысяч человек добывают себе средства к жизни тем, что выпаривают соль из морской воды.

Зыряне.

/98/ Мордва[274].

Чуваши[275] живут в районе Нижнего Новгорода.

Черемисы[276] живут на границе Европы и Сибири. Волосы на голове у них красные, [и этим они] похожи на русских. [их] одежда походит на сюртук, но короче, а на пояснице много складок. [одежду они] шьют не из сукна, а больше всего из материи вроде торомэн[277]. Повязываются поясом, сотканным из шерсти, шею обматывают платком, подошва на обуви круглая. Женщины носят короткие штаны. Люди низкого положения не делят одежду на верхнюю и нижнюю части, а шьют все платье целиком и так носят. [всю одежду они шьют] из льняного полотна (амафу)[278] или из материи вроде ситца[279]. Голову повязывают полотенцем.

Вотяки живут вперемешку с русскими между Нижним Новгородом и Москвой. Одежда мужчин похожа на сюртук, но короткая и украшена большим количеством полосок из красного сукна, пришитых поперек груди и спины. Женщины одеваются одинаково с русскими, а поверх платья надевают еще юбку. Верхняя часть одежды украшается большим количеством пуговиц, голову повязывают белым полотном, а поверх этого надевают высокое кольцо, сделанное из выгнутого дерева и украшенное звоночками и бусами. Говорят, что вид у них очень забавный.

Вогуличи[280].

Татары[281] — это даттан.

Волосы на голове они бреют, только на макушке оставляют пучок в 1 сун 5 бу, заплетают его в три пряди /99/ свешивают назад. На висках тоже оставляют немного волос, [а на голову] надевают маленькую шапочку.

Одежда короткая, еле доходит до поясницы, делается из шкур животных или из сукна. Женская одежда шьется из хлопчатобумажной ткани, а [она] длиной в полный рост. В жилище [у них] хорошо пригнанный пол застилается чем-то вроде сукна. За дверью обувь снимают и входят внутрь, [татары] живут там и сям, начиная от Тобольска.

Их вождь находится в Казани, имеет чин полковника. И одежда, и жилье [у него] русского образца. Все налоги с татар собираются [сначала] к этому вождю, [а потом] отправляются в Россию. Нынешний вождь женат на русской.

Обычная пища [татар] — лапша. Готовят [ее] так же, как у нас, варят в молоке и едят. У людей низкого положения печей в доме нет (подробнее о печи см. в разделе о жилище), очаг у них по форме походит на наш, но только с трубой, как у русских.

Татария — это общее название [стран] от северной части Азии и на запад до самой границы Европы. В последнее время она делится на три части, одна [из которых] называется Русской Татарией, а в России она именуется Сибирью. Другая часть называется Китайской Татарией. Она начинается от границ Сибири в северной части Амура и вдоль Великой китайской стены тянется до района моря Созвездий[282]. Третья — это независимая Татария. На юге она граничит с Персией и Моголами, на востоке доходит до Китайской Татарии, а на северо-западе достигает границы Европы. Татары, о которых говорится здесь, должно быть, принадлежат к народностям независимой Татарии.

/100/ Ногайцы.

Кумыки.

Туркменцы.

Туркменцы — это армянская народность.

Башкирцы.

Киргизцы.

Бухарцы.

Барабинпы.

В "Географии" говорится, что барабинцы живут по обеим берегам реки Иртыш, занимаются охотой, рыболовством и скотоводством.

Телеуты.

Качинцы.

Бельчиры.

Якуты.

Подробнее [о них] см. в разделе "Названия земель, где побывали [потерпевшие кораблекрушение] Черкасы.

По-видимому, это сирукаси. В "Географии" говорится, что [их] земля находится между Каспийским[283] и Черными морями, [ее] ширина более 120 ри (в наших мерах)[284]. Часть [этой страны] принадлежит России, а часть — Крыму (турецкое владение). /101/ Туземцы занимаются охотой и земледелием, а также скотоводством. Женщины там очень красивы все время шьют себе новые платья, наряжаются и украшаются. Еще там разводят хороших лошадей, отличающихся своими прекрасными качествами, а также и высокой ценой.

Абхази[285].

Осетинцы.

Кисты.

Монгольцы.

Калмыки[286].

Это кармаки. В "Коурантэнторуко"[287] (название книги) говорится, что обитают [они] по берегам реки Волги[288] и Каспийского моря. Климат [там] очень холодный, весь год подобен зиме. Живут скотоводством. Очень любят конское мясо, едят его сырым.

Буряты, или брацкие. Живут там и сям между Охотском и Иркутском. Цветом черны, выражение лица очень страшное. И мужчины и женщины носят косы, а женщины стараются, чтобы их косы были возможно длиннее и для этого приплетают к ним чужие волосы. Они никогда не моются в бане и поэтому такие грязные и [от них] сильно пахнет даже на расстоянии. Одеваются в шкуры собак и овец, живут в восьмиугольных очень низких и грязных жилищах.

/102/ В "Географии" говорится, что буряттэн живут по берегам реки Ангары. Дома, имеющие шестиугольную или восьмиугольную форму, плетут из ветвей деревьев. Разводят много коров и лошадей и постоянно кочуют. На одном месте остаются не больше одного-двух месяцев. Буряты, братские, буряттэн — это все видоизменения одного слова.

Самоеды.

Это самоидеи. В "Географии" говорится, что их земли — на побережье Ледовитого океана. Местность эта лежит за Северным полярным кругом, между реками Енисеем и Леной, и поэтому там жестокий холод. Люди там совсем необычные: очень низкого роста и такие отвратительные на вид, что сказать невозможно; лица [у них] желтовато-коричневого цвета, глаза узкие, щеки надутые, как будто [они] набрали воздуха в рот. Летом [у них] одежда из рыбьей кожи, зимой одеваются в шкуры зверей, которые они целиком обертывают вокруг тела. Женщины поступают также. Живут в земляных ямах. Бьют острогой тюленей. Обычная пища — сушеная рыба и мясо зверя. Вероятно, это и есть страна лилипутов.

Койбалы.

Карагити[289].

Сайоты[290]

/103/ Тунгусы — [это] люди, живущие по обе стороны реки Тунгуски, [они] черные, с узкими глазами, обычаи [у них] так же, как и у якутов, отвратительны. Нижнего белья [у них] нет, одежду из шкур надевают прямо [на тело]. Домов [они] не строят, а делают из шкур животных нечто вроде палаток; переезжая с одного места на другое, [эти палатки] удобно перевозить во вьюках. У тунгусов, так же как у якутов и бурят, нет ни письменности, ни религии.

В "Географии" говорится, что у тунгусов плоские носы, узкие глаза, в раннем возрасте детям вышивают на лицах узоры темно-синими нитками, и дети от боли очень плачут. В старые времена [такую] вышивку делали по всему тепу, а теперь только на лице. Сообщается, также, что в этой работе они различают очень искусных и плохих мастеров. Но, по-видимому, сейчас тунгусы постепенно перенимают русские обычаи и больше так не делают, во всяком случае Кодаю и его товарищи говорят, что не видели людей с вышивкой на лице.

В "Географии" говорится также, что постоянная пища тунгусов — собачье мясо, которое они очень любят, а из шкур рэндэира[291] (то есть оленя. Подробнее в разделе о животных) делают себе одежду. Большинство их христиане, о существовании буддизма даже не знают. Обычно мужья имеют по две, а иногда по три и четыре жены.

Юкагиры. Живут на побережье Ледовитого океана.

Чукоты, или чукчи. Живут между Тигилем и Охотском, то есть в Охранском. Обычаи одинаковые с камчадалами (жители Камчатки, [о них] см. выше). Мужчины повязывают голову материей. /104/ В [их] землянках есть печи (см. в разделе о жилище). Окна затягивают рыбьей кожей, но пользуются также и стеклом. Находятся под управлением ижигинского начальника.

Коряки, или корэйки.

В "Географии" говорится, что корэйки живут у Пенжинского залива. Их земли очень обширны. Туземцы все время кочуют и постоянного места жительства не имеют. [коряки] отличаются жестоким и свирепым нравом. Когда человек умирает, его труп сжигают[292]. Разводят великое количество рэндэиров (см. выше) й ежегодно их шкурами платят налог по 12 тысяч штук. О камчадалах подробно см. в разделе "Названия земель, где побывали ["Кодаю и его спутники"].

Курильцы.

В "Географии" говорится, что Курильские острова тянутся от южного берега Камчатки на юго-запад. Из них приметных 25 островов, количество мелких неизвестно. Все близкие к Камчатке острова подчиняются России, дальние же каждый управляется своим вождем.

Говорят, что торгуют они главным образом с Японией, отсюда можно думать, что это те острова эдэосцев, которые у нас называют Тисима.

Алеуты[293].

Так называются жители Алеутских островов. Амчитка, куда впервые были прибиты морем потерпевшие кораблекрушение, /105/ также один из этих островов. [обо всем этом] подробно сказано выше.


Название 52 государств, с которыми Россия ведет торговлю

С Россией ведут торговлю пятьдесят два государства. В этот же список [я] включил все государства, именуемые императорскими, даже если [эти страны] и не имеют торговых отношений [с Россией]. Против названий тех государств, которые упоминаются в минских книгах, [я] указал иероглифы; те же [государства], названия которых [в китайских иероглифах] пока неизвестны, [я] оставил так, чтобы в дальнейшем выяснить.


Азия

Японское. Великая Япония. Наша империя пока еще не имеет торговых отношений с Россией, но [я] включаю ее название в этот список по указанной выше причине.

Китайское. Сина, то есть Дайцинское государство.

Персидское. Харусия[294].

Великомогольское. Государство Великих Моголов.

[все] указанные выше четыре государства управляются императорами.

/106/ Мекка. Находится в Арабском государстве.

Хартахасское.

Биджапур. Хисапуру.

Горкундаское. Горуконда.

Калькуттское. Карикато.

(Все [эти земли] находятся в Индии, на юго-запад от реки Ганг).

Кохининдийское[295]

Сиамское. Сямуро.

Камбоджийское. Камбодзя.

Ава-Пегусское; Ава — это, вероятно, Ява, а Пегусское — Пэгу. То, что [эти две страны] соединены в одну, по-видимому, ошибка[296].

Аракинское. Аракан.

Акамское. Акан. (Обе[эти страны] находятся в Индийском государстве, в стороне от Ганга).

Тонкинское. Тонкин.

Кохинхинское. Котин[297].

Велико-Тибетское. Тэбэтэ.

/107/ Молуккское. По-видимому, Mapоку. Находится на морских островах, разбросанных ниже экватора; правильнее было бы включить ниже, в раздел морских островов; сюда попало, вероятно, ошибочно.

Кульджаское.

[все] перечисленные выше шестнадцать государств управляются королями, князьями или вождями.

Мальдивское. Острова Марутибэ, или Банто. Находятся в Индийском океане, ниже экватора.

Кандийское. Кандэя находится в Средиземном море[298].

Ассамское. Ассам находится в районе, прилегающем к реке Ганг; сейчас принадлежит Великим Моголам. В раздел островных государств включен ошибочно[299].

Мадуранское. Относится к яванской земле[300].

Борнэоское. Борунэо.

Макассарское. Находится на Целебесе [сэрэбэсу].

Тернайское. Тэрунадэ (также находится в Индийском океане)[301].

Перечисленные выше семь государств находятся на морских островах, в каждом из них есть свой вождь, который управляет ими, а некоторые принадлежат крупным государствам.


/108/ Европа

Российское... Росийя.

Германское. Другое название — Римское, Дзэрумания.

Оттоманское. Другое название — Турецкое, Торуко[302].

Перечисленные выше три государства управляются императорами.

Португальское. Порутогару.

Гишпанское. Исупания.

Французское. Фурансу.

Итальянское. Итария.

Английское. Ангэрия. Другое название — Великобританское — Даи-Буритания.

Датское. Дания, то есть Дэйномарука.

Шведское. Сууэсия.

Польское. Порония.

/109/ Венгерское. Онгария.

Прусское. Пуройсэн.

Указанные десять государств управляются королями.

Голландское. Орандо.

Швейцарское. Сууэтия.

Венкрийское[303],

Генуэзское. Дзэнуа. Находится в Италии.

Луккское. Находится в Германии.

Указанные выше пять государств управляются вождями.


Африка

Алжирское. Аругиру.

Тунисское. Цунису.

Триполитанское. Тэрипори.

Эти три государства, управляются вождями, сейчас большинство их подчиняется Турции.


/110/ Америка[304]

Апацурахасукой.

Косасукой.

Кахагинисукой.

Куиккипарукунсукой.

Всего четыре государства.

Обшее число всех государств — 52[305]


/111/ ГЛАВА V.


Российская генеалогия

Что касается российской генеалогии, то предком-восстановителем [россии] был Петр Первый, предок теперешних царей в пятом колене. Слово "первый" и значит "первый император", или [по-японски] Пэтору дайиссэй. Он был 7 сяку 2 суна ростом, стал для всех образцом; обладая проницательным умом, [петр] ввел новые законы и произвел реформы всего, что было принято исстари, вплоть до обычаев, одежды, этикета и языка. После этого в стране установился порядок, и многие из ближайших государств изъявили [ему] покорность. Так постепенно земли [россии] расширялись, страна богатела, народ благоденствовал. Население так признательно этому государю за благодеяния, что до сих пор почитает [его], будто основателя государства; о том, что было до него, особенно не рассказывают, да и мало кто толком знает [об этом]. Кодаю, когда был в [россии], пытался расспрашивать о том и о сем, но что было до Петра, так ничего и не смог узнать.

Второй [на троне] была императрица Екатерина Первая, это также значит Экатэрина дайиссэй. Она была супругой прежнего императора Петра. /112/ Первую супругу Петра звали Анна[306], [она] родила царевича Александра Петровича[307]. Сказав, что Александр оказался недостойным и не способен наследовать царский престол, Петр собственноручно избил [его] до смерти просмоленной веревкой[308] (просмоленная веревка — это толстая веревка, свитая из конопли и смазанная смолой, в той стране — орудие наказания). Говорят, что императрица Анна также была строптива и держала сторону царевича, поэтому и она была избита до смерти[309]. После этого Петр однажды поехал в Швецию и привез оттуда в Россию женщину низкого положения, но она оказалась умной и добродетельной, поэтому [петр], возвысив [ее], сделал императрицей. Еще при жизни Петра она помогала ему в делах управления государством, а после смерти Петра, согласно завещанию [мужа], наследовала престол.

Третьей на троне была Анна Ивановна[310].

Четвертой — Елизавета Петровна[311].

Пятой — ныне царствующая Екатерина Алексеевна, называемая также Екатерина Футурой. Футурой значит "вторая". Второй называется потому, что [она] вторая из императриц по имени Екатерина, вторая по отношению к Екатерине Первой. В порядке родословной императоров [она] пятая[312], но именуется футурой, в смысле: Екатерина Вторая. Если после этого будет еще императрица по имени Екатерина, то которой бы по счету в родословной императоров она ни была, ее будут называть Екатериной Третьей. Говорят, что ныне царствующая [императрица происходит] из государства, которое называется "Немец". /113/ В этом году, то есть в году быка, младшего брата воды (1793 г.), [ей исполнилось, шестьдесят четыре года.

Цесаревичу Павлу Петровичу 39 лет, супруге цесаревича Марии Федоровне 34 года, она тоже из немок, говорят, что редкая красавица.

Внуку императрицы Александру Павловичу 16 лет, второму внуку, Константину Павловичу, 14 лет, говорят, что [его] обещал усыновить король Франции.

За ними следуют две внучки: старшая — Александра Павловна, 10, лет, и вторая — Елена Павловна, 9 лет. Говорят, что она обручена с английским наследным принцем. Далее следуют Мария Павловна, 7 лет, и Екатерина Павловна, 5 лет.

В книге "Бэсикэрэхинги хан рюсурандо"[313], переведенной Ёсио Нагафуми[314], говорится, что Россия прежде была королевством, а в 1514 г. (11 г. Эй[сё]) унаследовала императорский ранг греческого императора и стала именоваться империей. С 1645 г. (2 г. Сёхо), когда на трон вступил император Алексей Михайлович, в стране установился порядок. Алексей умер в 1675 г. (3 г. Эмпо)[315], и трон наследовал царевич Федор Алексеевич, который через восемь лет скончался бездетным. Престол перешел к его младшему брату Ивану Алексеевичу. Но он от рождения страдал падучей болезнью[316], а к тому же из-за глазного недуга стал терять зрение и поэтому менее чем через год уступил престол своему малолетнему брату Петру Алексеевичу. /114/ Это и есть Петр Первый, именуемый предком-восстановителем [россии]. [он] умер в 1725 г. (10 г. Кёхо) в возрасте 52 лет. [после него] остались разного рода указания, корью и стали законом для последующих поколений.

Его дети были еще малолетними, поэтому престол наследовала императрица Екатерина Алексеевна (то есть Екатерина Первая). [она была] очень мудрой и добродетельной государыней и подданые охотно подчинялись ей.

[она] умерла в 1727 г. (12 г. Кёхо) в возрасте 41 года, оставив завещание из 17 статей которые служили дополнением к заветам прежнего императора. На престол вступил царевич Петр Петрович, 16 лет, сын покойного императора. Его называют Петр Футорой[317] (футорой значит [второй]). Он умер от оспы в 1730 г. (15 г. Кёхо). Трон перешел к племянице прежнего императора [петра Первого] Анне Ивановне, дочери старшего брата Петра I Ивана Алексеевича. [она] скончалась в 1740 г. (5 г. Гэмбун) 46 лет. На царство вступил племянник прежнего императора Ивана[318], но ему было несколько месяцев от рождения, а в 1741 г. (6 г. Гэмбун) малолетний император внезапно скончался от болезни, что вызвало большие волнения в столице.

[затем] на престол вступила дочь императора Петра Елизавета Петровна. Когда она умерла, не установлено

В 1762 г. (12 г. Хорэки) престол наследовала ныне царствующая императрица Екатерина. Каково ее происхождение, не установлено[319].

Судя по изложенным выше сведениям, Екатерина является седьмой на императорском троне, после имератора-восстановителя Петра, но два императора — Петр Второй и Иван — были малолетними и царствовали недолго, по-видимому, поэтому, [о ней и] говорили, [что она] пятая на императорском троне.

В "Географии" говорится, чти ныне царствующая /115/ Екатерина происходит из Германии, в 1744 г. (1 г. Энке) ома приняла греческую веру и 1 сентябри 1745 г. (2 Энкё) вышли замуж за шведского наместника готторпского Петра Федоровича[320]. [впоследствии] Петр Федорович унаследовал престол от царицы Елизаветы и стал именоваться императором Петром Тэрий. Тэрий — это "третий", что значит Петр Третий. Однако вскоре же после вступления на престол [он] умер[321] и престол перешел к его жене, то есть к ныне царствующей царице Екатерине.

Вступив на престол в 1762 г. (12 г. Хбрэки), [она] вскоре же назвала наследником престола сына прежнего императора, Павла Петровича, Павел родился в 1754 г. (4 г. Хорэки).

Из сказанного получается, что Екатерина — восьмая на российском троне после [петра] Восстановителя, здесь же она названа пятой, по-видимому, потому, что трое из императоров были на троне очень недолго.

Названия земли Немец, упоминавшейся в этой связи, на картах нет. На карте земного шара, составленной в России, названия Немец также нет. В "Географии" сказано, что недалеко от Москвы находится земля Немецка и в примечании [поясненно]: "Это значит "иноземное" государство". В России живет много людей, приехавших из Германии, и [их] называют немецка, или иноземска.

Таким образом, поскольку говорят, что ныне царствующая императрица — немец, а в "Географии" написано, что [она] из Германии, то можно заключить, что в России слово немец указывает на Германию. /116/ Адам, доставивший сюда потерпевших кораблекрушение, писал германские буквы, и называл их "немецкими", следовательно, можно думать, что "немец" означает "Германия". Однако пока что это только мои личные соображения, и хотя я и высказываю здесь их, но они еще нуждаются в дальнейшей проверке.


Земли и климат

Земли, которыми владеет Россия, очень обширны, они тянутся на много тысяч верст, и поэтому климат там неодинаковый: [в одних местах] тепло, [в других] холодно. В стране много пустынных, каменистых земель, которых нет растительности. Горы все плоские, высоких гор нет. Леса представляют собой лишь заросли колючих кустарников и трав, большие же деревья редки. От Якутска до Петербурга идет сплошная равнина, гор совершенно нет.

Поскольку страна расположена близко к северу, там везде очень холодно, а окружающие [ее] моря все покрыты льдом. Большие реки и озера есть, но зимой они до дна промерзают, и через них можно переезжать на лошадях. Поверхность земли покрывается снегом и инеем и, замерзая, [становится] подобна зеркалу. Поэтому зимой все ездят на санях, запряженных лошадьми, а в некоторых местах в них запрягают орэн (разновидность оленей, см. выше) или собак.

Обычно снег выпадает с конца сентября и лежит до апреля-мая, однако особенно глубоким не бывает. В окрестностях столицы [глубина снега] не превышает 7-8 сунов или 1 сяку. Особенно холодно в Якутске и Петербурге, потому что они расположены ближе к северу; /117/ нередко там [бывает такой мороз, что] отпадают уши и носы, а иногда даже остаются без рук и ног.

Летом лучи солнца не покидают землю, и даже ночью бывает светлее, чем в пасмурный день. Гуси и лебеди в конце весны прилетают обратно с юга и до начала осени успевают снести множество яиц и вырастить птенцов. (Как хорошо об этом сказал танский [поэт] Лу Би в стихотворении "Слово о лете в окрестных горах":

"И лишь за Лулунсэ
Трава так сочна,
Что гуси, наевшись,
Наутро не могут взлететь"[322].

Как раз в это время начинается линька, перья выпадают, и птица не может летать. Пользуясь этим, люди целыми семьями ловят птиц и кормят их, как домашних уток, а яйца собирают и едят. [в некоторых хозяйствах] бывает по 4-5 самцов и более 200 самок. Однако в это время мясо становится невкусным, потому что в ном мало жира. А в общем-то там и птицы, и зверя мало.

Летом особенной жары не бывает, даже в суконной одежде без подкладки обычно не бывает жарко. В такой холодной стране, конечно, не растут пять злаков[323], сеют только гречиху, табак, огурцы, арбузы, фасоль, редьку, морковь, репу и салат. Рис привозят из Торэцукой (Турция), поэтому рис там очень дорогой: в столице 4 кана 500 моммэ (1 пуд) риса стоит 10 рублей серебром (соответствует 1 рё золотом на наши деньги), в Иркутске — 25 рублей, а в некоторых местах — даже 50 рублей серебром. Муги сеют повсюду к западу от Иркутска, 4 кана 500 моммэ муги стоят в столице и ее окрестностях 250 монов (соответствуют 15 серебряным моммэ на наши деньги), в Иркутске и его окрестностях — от 18-19 до 21-22 монов.

Населения [там], по сравнению с обширностью земельных просторов издревле очень мало, поэтому часто на протяжении сотен верст нигде не [увидишь] дыма [жилья] человека. По предположениям Кодаю, земли там, может быть, в несколько /118/ десятков раз больше, чем [в стране] нашего императора, — точно измерить трудно, а населения, наоборот, пожалуй, меньше, чем у нас.


Люди и обычаи

Русские высоки ростом, белые, глаза [у них] голубые, носы очень крупные, волосы каштановые. Волосы [русские] отращивают со дня рождения, поэтому [они] очень тонкие и мягкие. Бороду бреют, как знатные, так и простые люди, только среди крестьян можно встретить людей с бородами. У жителей Сибири (общее название всех азиатских земель [россии]) волосы и глаза черные. Странные инородцы той земли и жители морских островов не походят друг на друга (подробнее см. в разделе об инородцах). Мужчины одеваются в общем наподобие голландцев. Многие носят суконную [одежду]. Верхняя часть одежды без рукавов[324] длиной до пояса, пуговицы пришиты с правой и левой стороны, воротник отворачивается вправо и влево. Поверх [этого надевается] одежда длиной до колен, с рукавами трубой, со множеством складок от пояса и ниже[325]. В той и другой [одежде] около пояса сделаны карманы, в которые кладут носовые платки, табакерки и тому подобное. Шаровары тоже длиной до колен, шнурков для завязывания нет, на поясе и у колен [шаровары] застегиваются на пуговицы. Впереди, у бедра, имеется кармашек для часов.

На ноги, от колен и ниже, надеваются вязанные паголенки[326] поверх них обувь из черной кожи.

На тело надеваются нижняя рубашка и нижние шаровары из белого полотна. На нижней рубашке около воротника и по краям рукавов сделаны наподобие цветов складки[327] которые высовываются из рукавов кафтана /119/ на 2-3 суна. Шея два раза обертывается сложенным вдвое белым полотном длиной около 3 сяку, которое завязывается впереди одинарным узлом и свешивается на грудь. Иногда для этого пользуются шелком, окрашенным в черный, зеленый и прочие цвета, но только люди среднего сословия и ниже; когда же нужно приодеться, непременно повязывают белое полотно. Покрой одежды чиновников такой же, как и обычного платья, различается только цветом (подробнее см. в разделе о цвете одежды), [на голову] надевают черные войлочные шляпы, при встрече с другими снимают шляпу, кладут ее под мышку и приветствуют наклоном головы.

Чиновники прикрепляют к шляпе цветок, сплетенный из шелка: военные — белый цветок, штатские — черный (о военных и штатских см. в разделе о чинах). Помимо обычной одежды бывают еще дождевики, теплая одежда и всякая иная (см. рисунки одежды). Люди среднего сословия и выше летом обычно носят одежду из атласа, сатина, канауса, а ниже среднего сословия — из сукна без подкладки или из бумажной ткани.

У людей низшего сословия штаны такие же длинные, как наши момохики[328]. Летом [у них] одежда из полотна без подкладки, а зимой — на подкладке из меха зайца или белки[329], называемой [там] биока. Нижние рубашки шьются из ткани с красными продольными полосами без украшений у воротника и на концах рукавов. Шапка кожанная по форме вроде шлема (подробнее см. рисунки одежды) с подкладкой из полотна, канауса и т. д. и на вате.

Многие из женщин среднего сословия и выше носят белую одежду. Кофта у них длиной едва доходит до поясницы, нижняя часть кофты разрезается в четырех местах, и в нее вставляется китовый ус, чтобы она топорщилась. Юбка шириной до 2 дзё, и [вся] в сборках, которые стягиваются у пояса; особенно широк подол. Многие [из женщин] среднего сословия и ниже носят красные [платья] такие яркие, что бросаются в глаза, [некоторые из женщин] среднего сословия носят сшитые вместе кофты и юбки.

Материалом /120/ служат атлас, сатин, канаус и прочее. [некоторые из женщин] среднего сословия и ниже иногда одеваются в суконную [одежду]. [женщины] низших сословий делают себе одежду из бумажной ткани, ситца и т. д.; их одежда короче, и складок на поясе совсем немного.

Мужчины [делают прическу так]: волосы впереди подстригают от линии ушей до верха лба на 1 сун, с обеих сторон оставляют локоны, которые расчесывают и завивают над ушами, а остальные волосы зачесывают назад, перевязывают шнурком на затылке[330], заплетают в косу из трех прядей, обматывают черной шелковой [лентой] и свешивают сзади. Этот шелк называется рэнта, он выткан шириной в 1 сун. [некоторые из мужчин] низкого сословия зачесывают назад [все волосы] — и со лба и с висков — и заплетают косу.

Женщины зачесывают вперед волосы со лба и от висков, обрезают их длиной до 3 сунов, [потом] завивают их при помощи нагретых ножниц[331]и зачесывают назад, остальные волосы [тоже] зачесывают назад, заплетают в косу и свертывают на макушке в виде подушечки[332], которая закрепляется шпильками, [украшенными] цветами. [однако] благородные женщины в большинстве случаев [для этого] не пользуются красными цветами, а украшают прическу связанными ниткой перьями различных птиц. [эти перья связывают в пучек] длиной 1 сяку 4-5 сунов, который у основания обматывают золотой проволокой и прикрепляют наискось сбоку прически. Придворные фрейлины никогда не украшают [прически] цветами. Женщины среднего сословия [любят украшаться] цветами, большая часть [которых] — красные, а птичьими перьями [для этого] не пользуются. Женщины низшего сословия повязывают голову платком вроде [нашего] фуросики[333], и поэтому не видно, какая у них прическа. Только незамужние [девушку] ходят с косами, свешивающимися сзади, а замужние сматывают косы на макушке головы в виде маленькой подушечки.

И мужчины и женщины, после того как сделают прическу, посыпают ее мукой, называемой пудара, и [волосы] становятся как седые. Люди низших сословий пользуются [для этога] порошком из картофеля (карутоуфу[334] — /121/ дзягатараимо, см. подробнее в разделе о растениях).

Женщины слегка пудрят лицо, затем стирают пудру и после этого чуть-чуть румянятся. И румяна, и пудра приходит из Китая и Торэцкой (Турции).

В "Географии" говорится, что русские высоки ростом, крупные, с правильной осанкой, отличаются уважительным и миролюбивым характером, но вместе с тем отважны, решительны и ни перед чем не останавливаются. Они не любят праздности и безделия. Для отправки на работу за границу они выбирают самых надежных и честных людей, верных до самой смерти. Поэтому среди них есть такие, которые по шестьдесят и более лет находятся безвыездно в чужих странах, стараясь до конца выполнить порученное им дело: но зато их очень высоко ценят и повышают по службе.

Со времени Петра [в России] введена германская и французская одежда. Женщины все одеваются по немецкому образцу. Красивыми у них считаются женщины с румяными лицами.

По всей стране летом ложатся спать в ицуцудоки (ицуцудоки — время от 8 до 10 часов вечера), а встают в муцудоки(летом время от 3 часов 30 мин. до 5 часов 30 мин. утра), зимой ложатся спать в ёцудоки (зимой время от 9 до 11 часов вечера), а встают в яцудоки (зимой время от 12 часов до 2 часов 40 мин дня); это объясняется тем, что день в это время очень короткий, а ночь очень длинная.

В "Куньюй вайцзи"[335] написано: "Московия. Ночь в той земле длинна, день короток: во время зимнего солнцестояния день длится только два часа"[336]. Точное время длительностью в 2 часа соответствует нашему одному часу [хитоцудоки] во второй или восьмой луне.

В Москве и Петербурге, да и не только там, а по всей стране старым русским языком не пользуются, /122/ а часто перемешивают [его] с французским и немецким языками. Этикет полностью основывается на французских правилах.

В "Географии" говорится, что русский язык происходит от славонского (земля в Венгрии), который смешался с греческим.

И мужчины и женщины ездят на лошадях, но женщины, садясь в седло, одну ногу сгибают и кладут поверх седла, а другую свешивают. Однако женщины низшего сословия ездят так же, как мужчины, садясь верхом.

Во время месячных женщины надевают нечто вроде фундоси[337]. Во время беременности набрюшник не носят. При родах садятся на стул, а как только плод выйдет, сейчас же укладываются [в постель] на высокую подушку. Ребенка на руки берут только когда кормят грудью. Обычно младенец лежит в подвешенном ящике, где постлан суконный тюфяк, набитый птичьим пухом. Когда ребенок плачет, [ящик] качают.

В сборнике "Цзяньлун юйчжи цзи" есть стихи об эрбань. В примечании сказано: "Спеленатого новорожденного кладут на доску. Обе его руки связывают мягким ремешком, а [доску] подвешивают между стенками войлочной юрты. Когда [ребенок] плачет, то [эту доску] качают. При переездах ее подвешивают сзади вьюка на верблюде"[338], В старину [у нас это приспособление] называлось ёран [колыбель, зыбка]. В окрестностях Мино называется идзуми, а в восточных провинциях — эдзимэ.

До тех пор, пока [ребенок] не начнет ползать, его всего, от плеч до ног, завертывают в ткань. Когда же младенец начинает ползать, для [него] делается рама высотой до подмышек. Сверху к ней прибивают доску с отверстием в середине. Края отверстия обиваются кожей или материей, набитой ватой, а в нижней части по четырем углам делают приспособление, чтобы [это сооружение] могло поворачиваться вправо и /123/ влево, вперед и назад, куда захочет идти ребенок, [затем] ребенка вставляют через то отверстие в раму, чтобы [он] мог стоять в раме, поддерживаемый [ею] под мышками. Когда ребенок внутри [рамы] передвигает ногами, приспособление катится, [и он] поневоле начинает ходить. Говорят, что благодаря этому [дети] очень быстро приучались ходить. Кроме того, [это приспособление] предохраняет [ребенка] от падений, когда [он] учится ходить в доме с каменным или кирпичным полом.

На детей надевают рубашку в полный рост, а на голову — шапочку из белой материи. А когда [ребенок] научится ходить, [на него] надевают штаны, в которых делается большой вырез, чтобы удобно было отправлять естественные надобности. С двенадцатилетнего возраста и мальчики, и девочки одеваются, как взрослые.

Когда муж идет вместе с женой, [они] обязательно берутся под руку; [верно], люди низшего сословия так не делают. Если идешь в чужой дом, хозяин выходит встречать [гостя]; вместе [с ним] навстречу выходит и жена. Когда гостя приглашают к столу, жена хозяина берет за руку главного гостя и ведет к столу, а второго и третьего гостей берут за руки невестка, дочь и т. д. За столом на главном месте сидит хозяйка. Войдя в дом, гость прежде всего молится будде и после этого здоровается с хозяином. Перед уходом также сначала молятся будде, а потом прощаются с хозяином. Молятся так: складывают щепоткой большой, указательный и средний пальцы и, говоря осподи помилуй, прижимают их колбу, к груди, [затем] к правому плечу и [потом] к левому. Англичане прижимают пальцы ко лбу, груди, к левому плечу, [а потом] к правому.


/124/ Фамилии, имена, обращения

В России, в отличие от нашей страны и Китая, сначала называют имя, а потом фамилию. Отца Адама Лаксмана, который ныне привез потерпевших кораблекрушение, зовут Кирилл Лаксман, [а] старшего брата — Густав Лаксман. Лаксман — это фамилия, а Адам, Кирилл и Густав — имена, Лаксман из поколения в поколение не меняется. Фамилия одинакова только у родственников, а одинаковых имен очень много. Бывает и так, что у отца и сына одинаковое имя, отличают их по обращению: при обращении ко всем людям между именем и фамилией вставляется имя отца, это правило вежливости и почтения при обращении к человеку. Например, отца Адама зовут Кирилл, поэтому, обращаясь к Адаму, говорят: "Адам Кириллович Лаксман".

Особого слова, которое соответствовало бы нашему сама, доно[339] для выражения почтения при обращении к человеку [там] нет. Хотя, обращаясь к особо благородному человеку, говорят осуподзин такой-то.

Прапорщика и выше именуют по их чину. Говорят, что в письмах употребляется много различных обращений, но какие [они], точно неизвестно. При обычном обращении прибавляют лишь имя отца.

[когда обращаются] к мужчинам, к имени отца прибавляют слово "вич", а к женщинам — "уна". Сына нынешнего наследного царевича Павла зовут Александр Павлович, а дочь — /125/ Александрина Павлоуна. В этом заключается различие при обращении к мужчинам и женщинам.

Обычные мужские имена такие: Петр [пэтору], Павло [пауро], Иван, Василий [васирэй], Фёдор [хёдоро], Влас [урасу], Егор [эгоро], Степан [сутэппано], Густав [гусутау], Григорий [гиригорэ], Алексей [арэкисэй], Александр [арэкисандору], Константин [консутантин], Никита, Борисенков [борисёнко][340], Яков [якофу], Данило, Микано [михайло?], а женские: Мария, Анна, Катерина, Елена [эрэна], София [сохия], Елизавета [эрисоуэто], Александрина [арэкисандэрина]. Умерших называют только по фамилии, имена не называют.


Брак

Браки разрешаются для мужчин с 18-19 лет, для женщин — с 14 лет... Между лицами, состоящими даже в самом незначительном кровном родстве, [браки] не допускаются.

По обычаям той страны и знатные и простые, и мужчины и женщины празднуют каждый седьмой день и обязательно ходят в церковь молиться будде. Обычно в этих случаях и происходит выбор невест и женихов. Затем через сватов начинается сватовство, во время которого они выспрашивают друг друга о хороших и плохих чертах характера [жениха и невесты], после чего тщательно обсуждают [условия брака], выбирают день и посылают подарки по случаю обручения. Конечно, подарки различаются в зависимости от знатности и достатка [людей]. Обычно в подарок невесте посылают платье, которое она должна надеть в день свадьбы. Материал на платье, как правило, относит жена свата и тут же договаривается о времени свадьбы. Шьется платье в доме невесты. За семь дней до свадьбы родители невесты приглашают к себе жениха и свата с женой, одевают /128/ невесту в это платье и показывают ее жениху и свату. С этого дня невеста должна неотлучно находиться при родителях и даже не выглядывать за двери [своего дома].

В день свадьбы сват идет к жениху, а жена [его] — к невесте. На жениха надевают новую одежду, и он отправляется к невесте в сопровождении родственников и свата, а также красивого мальчика лет четырнадцати-пятнадцати, выбранного для того, чтобы впереди [них] нести икону[341]. Благородные, а также богатые усаживают мальчика на четырехколесную повозку, для чего на нее кладут доску, как скамейку. За ним в одной коляске в дом невесты едут жених и сват.

А у невесты [собираются ее] родители, братья и все родственники и выходят из ворот встречать [жениха]. Когда жених сойдет с повозки, его целуют родители невесты, а за ними и все остальные, после чего приглашают пройти в приготовленную гостиную, [тогда] жених и все сопровождающие [его] молятся изображению будды, висящему в комнате, и только после этого усаживаются на стулья. В это время мать выводит за руку невесту и передает [ее] жене свата.

Жена свата берет невесту за руку, целуется со всеми остальными и в одной карете с невестой отправляется прямо в церковь, а жених едет [туда же] в одной карете со сватом. В это время приехавшие с женихом родственники целуются с родственниками невесты, затем отдельно одни от других едут вереницей в церковь, так же как и раньше, с иконой впереди.

Люди низшего сословия одновременно с этим отправляют вещи невесты к жениху, богатые же и благородные люди отправляют вещи постепенно, заранее.

По прибытии в церковь четыре человека — жених, невеста, сват и сваха — входят в глубь храма[342], [там] несколько священников выносят уборы, похожие на венцы[343] и возлагают их на головы жениха и невесты. Затем настоятель храма приносит два кольца и надевает их на безымянные пальцы жениха и невесты. Говорят, что эти

127 кольца присылает в церковь жених дня за четыре-/127/пять до свадьбы.

Потом зажигают восковые свечи и раздают их [всем] четверым, а настоятель храма подходит к невесте и спрашивает: "По сердцу ли [тебе] жених?" Если [она] ответит: "По сердцу", он подходит к жениху и спрашивает: "По сердцу ли [тебе] невеста?" Если [он] ответит: "По сердцу", [настоятель] снова идет к невесте и снова спрашивает [ее]. Так [повторяется] три раза. Если жених или невеста дадут отрицательный ответ, то венчание тотчас же прекращается.

По окончании этих вопросов и ответов настоятель мажет каким-то красным порошком ладони новобрачных, затем берет в правую руку свечу и со священной книгой в левой выходит вперед. Невеста держится за его рукав, а жених за рукав невесты, жена свата держится за рукав жениха, а сват — за рукав [своей] жены, и так они обходят семь раз вокруг алтаря. На этом кончается обряд венчания, после чего жених берет невесту за руку, и они садятся в одну карету. Опять впереди них поднимают икону и настоятель, сват со свахой и все приехавшие в церковь вереницей отправляются в дом жениха.

У жениха по обе стороны ворот зажигают костры, а в воротах родители жениха ожидают новобрачных с большим якимоти[344], сделанным измуги. После троекратного-поклона новобрачных родители целуют всех без исключения, начиная с новобрачной, и приглашают всех в гостиную. В этой гостиной заранее накрыты обеденные столы, [за которые] сразу же [все и] рассаживаются на стулья, [сюда] приезжают также родители и все родственники невесты. Молодых усаживают на почетное место, и начинается свадебный пир. После этого молодые встают и пляшут вместе со сватом и свахой вчетвером. Когда танец заканчивается, постепенно выходят по четыре человека мужчин и женщин из родственников и пляшут, сменяя друг друга.

Музыка исполняется на /128/ кокю[345] и западном кото[346].

По окончании танцев все выходят на улицу смотреть фейерверк. Огни фейерверка один другого лучше и красивее. В заключение всевозможных [увеселений] из горючего шнура устраивается фигура в форме птицы с всяческими приспособлениями у клюва, а перед шнуром ставится доска, на которой насквозь прорезаны имена жениха и невесты. Когда [шнур] зажигается, буквы ясно видны. На этом гости все до одного расходятся.

После этого молодые, вернувшись в комнату, где были раньше, целуются и, взявшись за руки, уходят в спальню. В спальне их ожидает жена свата, она переодевает невесту в новую рубашку из белого полотна и, поцеловав жениха и невесту в губы, уходит из спальни. На следующее утро сваха опять приходит с [другой] новой рубашкой, велит невесте переодеться и, взяв у нее рубашку, в которой та провела ночь, уносит [ее] к родителям невесты и показывает матери невесты, и если [на рубашке] есть красные пятна, то собирают родню и выпивают с ними чарку радости. Если же красных пятен [на рубашке] не оказывается, то сейчас же вызывают молодую [домой], мать наедине расспрашивает ее о причине этого и в зависимости от обстоятельств [невесту] строго наказывается.

Если у жениха нет родителей, то церемонию вместо родителей проводят те, кто давал ему имя при рождении. Бедняки и те, кому из-за тесноты жилищ трудно устроить настоящий фейерверк, зажигают семь небольших огней фейерверка во время пира.

Посещение новобрачными дома родителей жены бывает обычно на следующий день после свадьбы. Родителей жениха, [его] братьев и родственников приглашают к [родителям] невесты и устраивают пир. При этом бывают танцы и все прочее, как и в день свадьбы.

В той стране у всех — и у благородных, и у простых — один муж /129/ имеет одну жену; наложниц не заводят.

В случае желания развестись с женой сперва идут в церковь, где происходило венчание, говорят о [своем] намерении и [только] получив разрешение настоятеля, разводятся. Если же настоятель, несмотря на то что, не дает согласия, развод не допускается. После развода муж второй раз не может жениться, а жена не может выйти замуж, [вторичный] брак разрешается, если [разведенные] муж или жена умирает, и то [только] после трех лет [со дня кончины]. Если же супругов разлучила смерть, то [оставшийся в живых] может вскоре же вступить в брак вторично, однако не больше трех раз.

Иностранцам также разрешается жениться ка русских, но для этого они должны принять русскую веру и переменить имя и фамилию; в противном же случае брак не разрешается. Кодаю и другие три японца все время оставались [там] холостыми именно по той причине, что не приняли [русской] веры. [они] имели возможность все это видеть во всех подробностях, потому что на иностранцев законы [страны] не распространяются, и поэтому им не возбранялось куда угодно ходить и что угодно смотреть.


Похороны

Ко всем больным, когда [их] состояние становится очень тяжелым, обязательно приглашают настоятеля храма, прихожанином которого [является больной], удаляют, всех [из комнаты, и больной] исповедуется во всех делах [своей] жизни. Если больной умирает, собирается [вся] родня, приглашают священника, молятся и читают священные книги. Гроб делается из толстых досок.

Покойного омывают, затем если [он] был на казенной службе, надевают [на него] его униформу, /130/ делают его обычную прическу, под голову кладут вместо подушки круглый чурбан и укладывают лицом вверх. [гроб] накрывается крышкой, но гвозди пока, до времени, не заколачиваются, а просто накладывается крышка, а поверх нее гроб покрывается или черным шелком или бумажной тканью в зависимости от того, знатный или простой покойник. Гроб малолетних иногда покрывается красной материей, [если хоронят] высокого чиновника, впереди гроба идёт охрана из 300-400 солдат с тремя пушками, а в руках они несут ружья с примкнутыми штыками[347].

Всем, кто пришел проводить покойника, у ворот дают выпить по чарке вина. Перед гробом идет один священник и несет икону, за ним — настоятель храма, прихожанином которого [был умерший], затем следуют священники из соседних церквей или из церквей, с которыми [покойный] был связан [при жизни], далее выстраиваются прочие служители церкви, пришедшие проводить его. Гроб несут самые близкие подчиненные [покойного] или те, кто был облагодетельствован [им].

Родственники окружают гроб, идя впереди, позади, справа и слева от него. Приехавшие в каретах, [запряженных] четверками и шестерками лошадей, оставляют кареты следовать позади [процессии], а сами, все равно знатные они или простые люди, идут за гробом пешком.

Кроме солдат, несущих ружья, все остальные идут с зажженными свечами в руках.

По прибытии в церковь гроб ставят перед алтарем, снимают крышку, и настоятель [храма] покрывает лицо покойного бумагой, на которой что-то написано. Иногда стреляют из пушек, а потом дают залп из ружей. Так, стреляя то из пушек, то из ружей, делают девять залпов. Тем временем священник кончает читать отходную и каждый из родственников [подходит] к покойнику и целует [его], после чего крышка гроба прибивается гвоздями [и гроб], сопровождаемый настоятелем и родственниками, несут к могильной яме.

Закончив погребение, все съедают понемногу рисовой каши, после чего направляются в дом покойного. В том доме /131/ заранее приготовлено угощение в соответствии с положением умершего, и, угостившись, все расходятся по домам.

Надгробный камень имеет четырехугольную форму и кладется плашмя, лицевой стороной кверху. В течение двадцати одного дня траура одеваются в черное и снимают кольца, серьги и все прочие украшения. До пятидесятого дня каждый седьмой день приглашают священника и совершают службу. Поминки справляют через год, три года и семь лет. Говорят, что такие поминки устраивают до пятидесятой годовщины со дня смерти, но через сколько лет поминают после седьмого года, [морякам] неизвестно. Во время годовщины траура ограничиваются тем, что приглашают священника читать священные книги.


Рождение, а также изменение веры и имени иностранцами

Когда родится ребенок, все родственники, а также близкие [друзья] приходят справляться о состоянии [ребенка] и приносят каждый по своему положению деньги, незаметно кладут их под подушку младенцу и уходят. Из родственников и знакомых выбирают человека возможно побогаче, и он в качестве нареченного отца[348] дает новорожденному имя. У нас [этого нареченного отца] называют надзукэоя[349]. Кроме него приглашают также нареченную мать[350] которую выбирают вне зависимости от возраста из дочерей лиц, пользующихся [всеобщим] уважением.

На седьмой день приглашают нареченного отца и нареченную Мать, настоятеля приходского храма, собирают родственников, дарят каждому[351] подарки в зависимости от их положения и. угощают их.

Нареченный отец дарит ребенку фигурку будды, прикрепленную к крестику величиной в 1 сун 5-6 бу. /132/ [этот крестик] делается из серебра или меди, а у бедных бывает даже свинцовый или оловянный. Ребенок должен носить эту фигурку на шее всю жизнь, никогда не расставаясь [с ней].

Нареченная мать дарит младенцу шапочку, рубашку [и кусок] белого полотна; этим полотном пользуются, когда купают ребенка.

Посреди комнаты устанавливают подставку, на нее — большую кадку, которую наполняют водой. Приходит повивальная бабка с ребенком на руках. Все присутствующие дают ей деньги: кто по десять, кто по двадцать копеек. После этого приходской священник раздает зажженные свечи нареченным отцу и матери и некоторое время читает священную книгу. Когда [он] кончает читать, повивальная бабка с младенцем на руках подходит к нареченному отцу, тот берет [у нее ребенка] и передает священнику. Священник, взяв [младенца], погружает [его] в кадку с водой и, вынув [из воды], передает нареченной матери и снова, читая священную книгу, обходит три раза вокруг кадки с водой. [потом он] снова берет ребенка и, погрузив в воду, опять, как и вначале, передает [его] нареченным отцу и матери. Так повторяется три раза. После этого священник что-то спрашивает у нареченных отца и матери, те отвечают, а потом оборачиваются назад и плюют. В это время священник ставит по всему телу младенца печати и отдает его нареченной матери, [а та] передает [младенцу] повивальной бабке.

На этом обряд кончается, начинаются заранее приготовленное угощение [гостей], танцы, большое веселье и поздравления.

Если [какой-либо] иностранец "принимает российскую, веру, он при этом меняет фамилию и имя. Этот обряд ничем не отличается от наречения новорожденного, [так же], приглашают нареченных отца и мать, [которые] дают [ему] новое имя. Однако [при этом] кадкой с водой не пользуются, а священник /133/ приносит сосуд с водой, лишь кропит этой водой макушку меняющего веру и, читая священную книгу, трижды обходит вокруг [сосуда].


/135/ ГЛАВА VI


Система управления и жалованье чиновников

Система управления называется тинноика[352]. Хотя подробности ее неизвестны, но в общем [чиновника] делятся на 19 классов[353]. Из них [первые] четыре класса — это ранги крупных сановников, [занимающих] важные должности. Эти четыре класса жалуются чиновникам лично императрицей и на [соответствующие] должности назначаются [ее] приказом. В кареты [этих сановников] запрягается шестерка лошадей. На должности следующих пяти классов назначает министр по приказу императрицы. В [их] кареты запрягается четверка лошадей. Затем следует еще пять классов, на должности [соответствующие] которым может назначать министр по собственному усмотрению. В [их] кареты запрягается пара лошадей. Следующие ниже пять классов — это самые низшие мелкие чиновники. Чины не наследуются; ни поместьями, ни землями для кормления чиновники не наделяются[354]. [они] получают лишь ежегодное денежное жалованье, которое различается в зависимости от класса. Однако если [чиновник] направляется на службу в другие места, то бывает, что [ёго] жалованье увеличивается вдвое и втрое в зависимости от дальности мест. Смена [таких чиновников] происходит каждые пять лет.

Однако имеется двадцать одно семейство, так называемые кинядзии [князья], принадлежащие к императорской фамилии, только их чины и жалованье переходят [по наследству] из поколения в поколение. Название чинов и соответствующее им жалованье в основном следующие:

/136/ 1-й [класс] энэрару хэридомарусяру

[генерал-фельдмаршал]

жалованье — 50.000 рублей

(один рубль серебром соответствует 100 копейкам, то есть нашим 6 моммэ серебро)

2-й [класс] энэрару ансэру

[генерал-аншеф]

жалованье — 25.000 рублей

3-й [класс] энэрару пороттику

[генерал-поручик]

жалованье — 15.000 рублей

4-й [класс] энэрару маёру

[генерал-майор]

жалованье — 10.000 рублей

Вышеуказанные четыре класса ездят на шестерке лошадей.

5-й [класс] бэрэкадзэру

[бригадир]

жалованье — 800 рублей

6-й [класс] порукоруника

[полковник]

жалованье — 700 рублей

7-й [класс] поппокоруника

[подполковник]

жалованье — 650 рублей

8-й [класс] пуримэрумаёру

[премьер-майор]

жалованье — 450 рублей

8-й [класс] тюкунтэмаёру

[секундмайор]

жалованье — 425 рублей

Вышеуказанные пять классов ездят на четверке лошадей.

10-й [класс] каппитан

[капитан]

жалованье — 365 рублей

11-й [класс] пороттику

[поручик]

жалованье — 300 рублей

12-й [класс] попороттику

[подпоручик]

жалованье — 275 рублей

/137/ 13-й [класс] курапоссики

[прапорщик]

жалованье — 275 рублей

14-й [класс] кукурапоссики

[подпрапорщик]

жалованье — 250 рублей

Вышеуказанные пять классов пользуются парной упряжкой.

15-й [класс] сэридзанто

[сержант]

жалованье — 75 рублей

16-й [класс] уиндзэноакиритеру

[унтер-офицер]


17-й [класс] капуран

[капрал]


18-й [класс] содатэ

[солдат]


18-й [класс] кадзака

[казак]


От унтер-офицера и ниже — установленной суммы жалованья нет.

Вся [сумма] жалованья делится на три доли и выдается три раза [в год]: в апреле, августе и декабре в банка (учреждение, ведающее приемом и выдачей денег). В той стране производство пяти злаков очень невелико, поэтому все жалованье выплачивается деньгами. Чины и жалованье не наследуются, даже если крупный чиновник с большим жалованьем бросит службу или умрет, после этого [он и его наследники] становятся простолюдинами. Поэтому все они занимаются [каким-нибудь] делом, которое приносит пользу и государству. Они строят за городом мастерские, открывают магазины, нанимают разного рода мастеров, а также приказчиков, которые ведут дела.

Московский наместник генерал-фельдмаршал Кирилл Григорье]138[вич Разумовский и подполковник Василий Петрович Турчанинов[355] имеют кузницы, генерал-фельдмаршал князь Григорий Александрович Потемкин[356] и отец Адама, сопровождавшего сюда потерпевших кораблекрушение, Кирилл, занимаются производством стекла, генерал-аншеф Александр Романович Воронцов при помощи водяных мельниц[357]делает медную и железную черепицу, [воронцов] ведает делами, касающимися иностранных купцов, лиц, занесенных течением и т. д., и поэтому, когда Кодаю впервые попал в столицу, он прежде всего подал просьбу о возвращении его на родину этому человеку.

Генерал-аншеф Александр Андреевич Безбородко и генерал-майор Апполос Апполосович Мусин-Пушкин — оба занимаются сахарным производством, генерал-поручик Осип Андреевич Игельстром[358] имеет мельницы, [на которых] мелятся на муку ячмень и пшеница. Таким образом, все чиновники, и мелкие и крупные, занимаются [каким-нибудь] промыслом, [которое] и народу пользу приносит и [им самим] выгоду дает. И наконец, такими промыслами, по-видимому, возмещается необходимость возделывать новые поля.


Должности и цвет одежды

Вся форменная одежда шьется из сукна. Покрой [ее] в общем одинаков для всех чинов, как малых, так и высоких. Правда, повседневная одежда /139/ ни для чиновников, ни для простых людей не установлена[359].

У императрицы шлейф [делается] по большей части из шелкового люстрина с разнообразным шитьем, а верхняя часть одежды из белой бумажной ткани, на которой выткан цветочный узор. Материал изумительный, [он] еще тоньше, чем наш шелк судзуси[360]. Длина [платья императрицы] раза в полтора больше [ее] роста. На него вешают так называемые орудэ [орден], это кресты и двуглавые орлы, сделанные из золота, [они] украшены разноцветной эмалью[361] и бириян [бриллиант]. Они прикрепляются к подобию тесьмы, которую называют рэнта[лента]. [эта лента] голубого цвета, шириной в пять сунов, [на ней] выткан узор, как срез дерева; надевается наискось, от правого плеча к левому боку. Говорят, что иногда носят и красные ленты. На левой стороне груди — четырехугольные и восьмиугольные украшения. Все они из золота и отделаны бриллиантами. Внутри [них] круг с буквами, а снаружи, как лучи звезд, вделаны бриллианты.

Поверх [всего] этого надевают так называемую сюба [шубу], но это зимняя одежда. Снаружи [она] покрыта материей вроде тамамуси-кайки[362], а внутри — мех соболя. По краям [шуба] отделана тоже мехом соболя и украшена пришитыми хвостами зверька горунасутарэ (т. е. серебристый соболь, обычно называемый гиннэдзуми). Длина [этой шубы] только до поясницы.

Корона сделана из золота и вся сплошь усыпана бриллиантами, поэтому [она] так ослепительно сияет в солнечных лучах, что рассмотреть ее как следует невозможно...

Цесаревич и внуки императрицы одеваются в темно-красные шерстяные одежды с орденами, [у них] волосы коротко подстрижены на лбу и на висках. [затем их] зачесывают вперед, завивают горячими металлическими ножницами и снова зачесывают назад, /140/ благодаря чему прическа надо лбом и у висков делается очень пышной. Волосы на макушке заплетаются в косу, [на нее] привязывается черный шелк, [и они] свешивается сзади. Короны [они] не носят.

Краткое [описание] цвета одежды чиновников по чинам и должностям:

Казаки — ни установленной формы, ни должности нет; слуги, используемые в качестве разного рода посыльных[363].

Солдаты — это асигару[364]. Для них тоже установленных должностей нет, У солдат, сопровождающих царскую колесницу, и камзол и штаны из красного сукна, а верхняя одежда из зеленого сукна с красной окантовкой, длиной до поясницы, а длина штанов — ниже колен, [на ногах] белые вязаные чулки и обувь из черной кожи. Опоясаны [они] ремнем из белой кожи, впереди на поясе подвешено что-то из белого сукна с двуглавым орлом из золота. На голове что-то вроде расширяющейся кверху латунной трубы, вся [она] покрыта резным цветочным узором и с четырех сторон украшена пучками желтых, красных и белых перьев. На лбу вензель Е ("Екатерина Вторая"), а сзади — двуглавый орел. Карету [они] сопровождают с ружьями в руках.

У форейторов все: и камзол, и шаровары, и кафтан из красного сукна, шаровары длинные, до самых лодыжек. Вязаных [чулок на них] нет, на ногах обувь из черной кожи. На концах шаровар имеются шнурки, продетые под подошву обуви. Шапка тоже из красного сукна и такая длинная, что сзади свешивается до пояса. Опоясаны ремнем из белой кожи. С правой стороны висит мешок, вышитый золотом; в нем лежит небольшое ружье. [форейторы] едут впереди верхом на лошади.

Для прочих служивых установленной формы одежды нет.

/141/ Капралы несут охрану у входа в императорский дворец. Цвет одежды такой же, как у солдат, шаровары длиной до щиколоток. Камзол по подолу оторочен чем-то вроде серебряной тесьмы шириной в 1 сун, а прямо посредине [камзола] двуглавый серебряный орел. Штаны до колен закрыты белыми вязаными чулками, с обеих сторон по бокам которых пришито зигзагами что-то вроде золотой тесьмы. Шапка [у них] сделана из черной кожи и украшена впереди куриными перьями. Однако, поскольку [капралы] постоянно находятся в воротах, [они] снимают шапку и вешают [ее]. Перевязь у них из белой кожи, повязывается от правого плеча наискось к левому бедру, [и на ней] висит меч, [его] рукоятка обтянута кожей акулы, поверх которой обмотана латунной проволокой.

Унтер-офицеры находятся в подчинении прочих чиновников и выполняют обязанности писарей. Цвет одежды [у них] одинаковый с [одеждой] капралов, однако отличается тем, что на рукавах кафтана по две золотых нашивки.

Сержанты. Цвет одежды такой же, как выше [но] на рукавах по три нашивки. Установленных должностей нет.

Однако те [из них], которые являются дзэмирямэри, то ость ведают землемерными работами, носят кафтан из красного сукна с зеленой окантовкой.

Подпрапорщики. От этого [чина] и выше есть два разряда: сутацукой [щтатские] и оэнно [военные]. В чем здесь разница, неясно[365]. Говорят, что военные, имеющие одинаковый чин [со штатскими], пользуются особым уважением. Возможно, это [то же, что] разница между "сё" и "дзю"[366].

/142/ Верхняя одежда у штатских делается из красного сукна со светло-желтым бархатным кантом по краям, штаны красные. У военных кант на верхней одежде красный по зеленому полю, а штаны тоже зеленые. На сапогах золотая цепочка, охватывающая [сапог] от подъема под подметку, в верхней части каблука [она] соединена с золотой дужкой шириной около 5 бу, место соединения выдается сзади на 5 бу, и на конце [этой дужки] прикреплено небольшое колесико. Когда нужно пришпорить лошадь, это делается при помощи колесика, и говорят, что [лошадь] очень хорошо слушается. Военные носят на поясе шашку, которая называется сабура [сабля], К ней привязана золотая кисть в 7-8 сунов в окружности. Носят также меч, который называется суппага [шпага]. Штатские же [носят] только шпагу, носить же саблю с привязанной к ней золотой кистью [им] не разрешается.

Прапорщики.

Подпоручики.

Поручики.

Капитаны — цвет одежды такой же, как выше. Установленной должности нет. Исполняли должности податных чиновников в Охотске и на Камчатке. Секунд-майоры — цвет одежды такой же, как выше. Из них назначаются местные начальники в различных районах. Это — штатские майоры.

/143/ Премьер-майор — это военный майор. Цвет одежды — такой же, как выше. От них и выше разрешается носить ордена в виде золотого креста, в который вставлено немного бриллиантов. Лента шириной около 1 суна с красной, черной и желтой продольными полосами. Носится на сюртуке, справа, в петле для третьей пуговицы, считая сверху, от воротника.

Подполковник.

Бригадир.

Генерал-майор. От них и выше нет деления на военных и штатских. Одежда зеленая с красными кантами, по ней сплошь золотыми нитками вышит цветочный узор. На рукавах по три золотых нашивки шириной около 1 суна. Орден в виде золотого креста с множеством бриллиантов. Ширина ленты около 4 сунов, с продольными полосами красного, желтого и черного цветов. Надевается от левого плеча наискось к правому боку. В случае особо выдающихся заслуг повязывается лента небесно-голубого цвета из муаровой ткани, разрешается носить и пурпурную ленту с узором, как срез дерева.

Генерал-поручик — цвет одежды и ордена такие же, как выше. Однако на рукаве две нашивки. Чиновники двух указанных классов назначались губернаторами в Иркутск, Нижний Новгород и другие места.

/144/ Генерал-аншеф — цвет одежды и ордена такие же, как выше. Однако на рукаве одна нашивка.

Генерал-фельдмаршал. Их раньше было трое, теперь же, после смерти Потемкина, [осталось] два человека. Если не подберут подходящего человека, место останется вакантным. Цвет одежды и ордена такие же, как выше, но на рукавах нет нашивок, [генерал-]аншефы и [генерал-]фельдмаршалы ведают главным образом обсуждением государственных дел и поэтому даже на самое короткое время не покидают столицу.

Кроме того, пятнадцать придворных чинов, называемых генерал-адъютантами. Они выбираются из [генерал-]аншефов и [генерал-]поручиков. Им разрешается входить даже в опочивальню императрицы. К их правому плечу прикрепляется шнур из золотых нитей толщиной с большой палец к длиной около одного сяку, к нему привешивается золотой колокольчик. Они пользуются особенно большим влиянием. У всех местных начальников и губернаторов также имеются адъютанты, которые назначаются из поручиков и прапорщиков. Говорят, что в своих местностях они тоже очень влиятельны.

Есть также три [вида] чиновников: утитэри (учитель), докутору (доктор), апутеккари (аптекарь), у которых к левому плечу прикрепляется золотая кисть шириной в три с лишним суна и длиной больше пяти сунов.

Сверху к кисти прикреплен серебряный вензель Е ("Екатерина Вторая"). Кроме жалованья, [они] ежегодно получают стоимость [этой] кисти в 200 рублей серебром, [из них] только учителя носят сюртук из красного сукна с золотой каймой.

/145/ Посланник — это чиновник, [направляемый] на службу из другого государства. Из всех стран, имеющих торговые сношения с Россией — Турции, Германии, Франции, Голландии и других — посылают по одному чиновнику для несения службы в Петербурге. Посланник управляет всеми, кто приезжает сюда из его страны. Россия тоже посылает во [все] эти страны по одному чиновнику и велит распоряжаться [там]. [они] сменяются через каждые пять лет. [их] назначают из полковников или бригадиров, [но] во время исполнения обязанностей [они] приравниваются к генерал-майорам.

Когда генерал-фельдмаршал направляется в царский дворец, впереди [него] едут два сержанта, а если нужно — и четыре, и шесть. В руке [у сержанта] палка, покрытая золотистым лаком, длиной около 4 сяку и 4-5 сунов в обхвате, с двойным набалдашником. Верхняя одежда [у сержантов] зеленая с красной каймой, пояс вышит золотыми нитками. Мэндари (медаль) четырехугольная, серебряная. Их называют военными лакеями (то же, что инь-чжан при цинском дворе). Обычно [они] едят только пшеничный хлеб; мясо в пищу не употребляют, потому что от мяса могут стать тяжелыми и не смогут быстро бегать. Поэтому все сержанты, несущие эту службу, очень быстро ходят, и говорят, что звук их шагов не такой, Как у обыкновенных людей, а походит на гул земли.

В "Географии" говорится, что в старые времена в России орденов не было; [первым был орден в честь] человека по имени Санкт Андреус[367]введенный в 1698 г. (11 г. Гэнроку). После этого в /146/ 1714 г. (4 г. Сётоку) появился орден императрицы Екатерины[368], а в 1725 г. (10 г. Кёхо) — орден Александра Невского — с той поры [в России] стало три ордена. Орден Андрея сделан из золота, [в него] вставлен из черного стекла[369]двуглавый орел, клюв и когти [которого] золотые. На обеих головах золотые короны, оба крыла с инкрустацией из зеленого стекла, а на нем фигура Андреуса. На каждом из четырех концов креста по букве: SAPR ("Са" "А" "Па" "Ро"), это заглавные буквы слов: Санкт Андрэус Патронус Россия[370].

Вверху еще большая корона. Этот орден носится на широкой муаровой ленте с вытканными узорами небесно-голубого цвета, которая повязывается наискось, от правого плеча к левому бедру. А самые благородные люди носят большую золотую цепь. На этой цепи висят двуглавый орел и крест. Говорят, что во времена Петра был только [один] этот орден.

Орден Екатерины — это круглый золотой щит, [он] покрыт красным стеклом, в которое вделан белый крест. В полукруге под крестом изображение Екатерины. Платье у нее розовое с голубой юбкой. Над головой орел из золотых лучей. В руке держит зеленый лист кокосовой пальмы. Все вокруг украшено бриллиантами. Над крестом корона, а под ней большая звезда, все это [также] украшено /147/ бриллиантами. Этот орден носят на узкой темно-красной ленте с серебряной каймой, прикрепляя его к ней пуговицей такого же цвета. [лента] надевается от правого плеча к левому бедру. Говорят, что тот орден был введен впервые Екатериной Первой в 1711 г. (1 г. Сетоку), когда была одержана победа над Турцией.

Орден Александра Невского делается из золота в форме креста с восемью ветвями, [он] покрыт красным стеклом. В центре его — изображение полководца Александра Невского верхом на коне. На кресте двуглавый орел. Этот орден носится на темно-красной ленте с вытканными узорами, надеваемый от левого плеча к правому бедру. При императрице Анне [этот орден] был изменен: была дополнительно сделана большая серебряная звезда с восемью лучами, которая носится на левой стороне груди. Этот орден разрешается носить за заслуги только от генерал-майора и выше.

Какие имеются различия, кроме указанных [выше], в зависимости от чинов, пока неизвестно.


Чины врачей

Военный врач называется докутору [доктор]. Старший лейб-медик получает чин генерал-майора (чиновник 4-го класса), он ездит на шестерке лошадей. Ниже стоящие [доктора] имеют чины бригадиров, полковников и подполковников.

/148/ Врач, ведающий кровопусканием (сираку — выпускание крови при помощи иглы), называется ситабурэкари [штаб-лекарь], [штаб-лекари] получают чины полковника, майора или капитана. Врачи низших рангов называются лекарями, они имеют чин прапорщика [или] поручика.

Медицина не делится на терапию и хирургию; лечение глазных, зубных, женских и детских болезней тоже совмещает один человек. Кроме того, есть фармацевты, которые называются апитеккари [аптекарь] и заведуют аптеками. Те [из них], которые делают прически, называютсяпорокумахору [парикмахер], они тоже получают чин полковника.

Никто из этих чинов, кроме генералов, обычно не выходит к императрице, однако только военный врач является к государыне утром и вечером.

Кровопускание делается обязательно один раз в год, как у нас прижигание моксой, всем одинаково — и благородным и простолюдинам.


Священники, храмы, богослужения

Священнослужители не стригут на голове волосы и не бреют бороды[371]. Санов [у них] пять. Первый называется арихэрэй [архиерей], его можно назвать [по-нашему] дайсодзё[372]. [архиереи] имеются один в Москве, один в Петербурге, по одному в Иркутске, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Тобольске и Новгороде. В [их] карету запрягается по шесть лошадей, [архиерея] живут в собору (это тёкугандзи)[373]. Второй [сан] называется арихэрэимандору [архимандрит], [его] можно назвать содзё[374]. Третий [сан] называется проттопопу [протопоп], [которого] можно назвать содзу[375]. оба, /149/ [архимандрит и протопоп], ездят на четверке лошадей. Четвертый [сан] называется попу [поп]. От него и выше [священнослужителям], разрешается совершать службу при похоронах и бракосочетаниях. Пятый [сан] называется яконо [дьякон], то есть хэйсо[376]. Оба, [поп и дьякон], ездят на паре лошадей. [священнослужителям], от дьякона до протопопа, разрешается есть мясо и жениться, а архимандрит и выше — праведные монахи[377].

Архимандрит и все нижестоящие священнослужители получают сан от архиереев. При получении сана [посвящаемый] трижды кланяется в ноги архиерею. Архиереи назначаются непосредственно императором. Облачение священнослужителей [шьется] из сукна, бархата, шелкового люстрина и т. д. длиной во весь рост, рукава широкие, от поясницы и ниже много складок; очень походит на облачение наших монахов. Немецкие священники все ходят в черной одежде. Все остальные носят цветное облачение вроде парчовой ризы [наших монахов]. У архиереев на плечах золотые вензеля Е ("Екатерина Вторая"), [они] носят [также] ордена. Ордена [у них] висят на груди на золотой цепи, надеваемой на шею. С правого бока [у них] висит что-то в форме ромба, а в руке жезл костылем, его называют косо [посох][378]. На голове клобук[379], украшенный бриллиантами. Все это им жалует император.

Из священнослужителей никто не ест мяса птиц и животных, но от рыбы не отказываются, а миряне даже во время поста едят рыбу.

Храмы строятся из камня или кирпича[380], вокруг них делается железная ограда высотой в 5-6 сяку, толщиной в 1 сун, с резным узором, по краям отделанным золотом. Конечно, всюду, за исключением соборов, отделка производится латунью. /150/ Основание кладется из камня высотой больше трех сяку. Спереди и сзади возводятся ворота; особых [ворот] вроде даймон, или саммон[381] не делают. Обычно главное помещение храма [буцудэн] и колокольня стоят рядом, нижний этаж у них общий; здесь, делается вход и навешиваются створки, [так и] получаются ворота [церкви] гораздо выше домов простых людей и строятся так, что постепенно суживаются кверху. Крыши круглые вроде перевернутого горшка, а в центре ставят крест, покрытый латунью. Главное здание храма и колокольня одинаковы. Вокруг крыши сделано много круглых дыр, чтобы там жили голуби. Нижний этаж приспособлен для жилья зимой, в нем есть очаг [пэити], а дымоход устроен в крыше нижнего этажа. С сентября до мая образа переносят на первый этаж, а с мая до сентября — на второй этаж.

Главная святыня — это образ Иисуса, распятого на кресте, а также много священных книг. В немецких храмах главной святыни нет, а висит картина с изображением треугольника в облаках.

Внутри главного здания храма есть перегородка вроде железных перил, отделяющая внутреннее святилище, [в перегородке] вырезан сквозной узор с позолотой. Внутрь святилища могут входить только члены семьи местных губернаторов или местных начальников; женщины стоят слева, мужчины — справа, все же остальные находятся за перегородкой. Справа и слева от святилища устроены возвышения вроде лож, и на них толпится много послушников[382]. Когда архиерей, становясь перед буддами, взывает к [ним] и читает священную книгу, то послушники вторят ему. Их голоса такие чистые и свежие, что воистину очищают душу.

Сначала архиерей берет подсвечник с двенадцатью свечами и поднимает его перед иконостасом, потом обращается в сторону послушников, стоящих на возвышении, и трижды как бы машет [им], после чего /151/ машет в сторону молящихся. А прихожане в это время молятся и делают низкие поклоны. Затем [архиерей] берет кадильницу, Висящую на серебряной цепочке, и машет ею, так же как и раньше, [сначала] в сторону послушников, [а потом] в сторону молящихся. Во время службы даже императрица не садится на стул, а изволит слушать молитву стоя.

На немецких богослужениях женщины находятся в центре храма, а мужчины вокруг [них]. Все сидят на стульях, держат [в руках] молитвенники и читают их в один голос со священником. Прислуживающий священнослужитель исполняет мелодию на скрипке или органе[383]. Говорят, что эта музыка достойна всяческой похвалы.

Кроме того, там имеются также голландские, французские и прочие храмы, — все они немного отличаются один от другого. В Петербурге есть также и китайский храм, он небольшой, деревянный; говорят, что это храм секты чань[384]. Монах [в нем] не живет, туда только изредка ходят китайские переводчики и другие [китайцы] читать священные книги и молиться.

В столице все дома стоят так тесно один к другому, что земли мало, и поэтому даже кладбища находятся не у храмов, а устроены отдельно, на окраине столицы. Правда, в захолустных местах, а также в горных монастырях кладбища расположены возле церквей, а в некоторых местах хоронят на кладбищах, имеющихся при отдельных домах. Могильную плиту кладут плашмя, головой на север, и на [ее] внешней поверхности вырезают надпись. А у благородных людей бывают и стоячие [памятники], как у нас. В верхней части памятника вырезается фамильный герб, а под ним текст.

В Нагасаки, у храма Госиндзи на горе Инаса, есть могила голландского капитана Жюля Копа; могильный камень [гам размером] около шести сяку лежит плашмя, а над ним сделана кровля от дождя. В верхней части плиты изображен герб, а внизу /152/ вырезаны чин и имя. [дальше] написано, что [он] родился 5 марта 1737 г. (2 г. Гэмбун) в Дортмунде, Остфрисланд, умер 27 июля 1777 г. (6 г. Анъэй) на корабле "Хойсдеспэки" на 26°58' северной широты в возрасте 42 лет 2 месяцев и 21 дня. По-видимому, русские надгробные памятники в основном такие же, [как этот].


Летосчисление, календарь

В России нет ни девизов правления, ни циклических знаков. Годы считаются от времени основания государства. Нынешний год, год быка, младшего брата воды, [царствования]" Кансэй, по календарю той страны соответствует 1793 г. Количество дней в каждом месяце [точно] определено, разницы между обычным и високосным годом нет. Первый месяц называется гэнувари [генварь], [в нем] 31 день, второй месяц — хэурарэ [февраль], 28 дней, третий месяц — марута [март], 31 день, четвертый месяц — апурэри [апрель], 30 дней, пятый месяц — май, 31 день, шестой месяц — юни [июнь], 30 дней, седьмой месяц — юри [июль], 31 день, восьмой месяц — аусуто [август], 31 день, девятый месяц — сэнтябурэ [сентябрь], 30 дней, десятый месяц — октябурэ [октябрь], 31 день, одиннадцатый месяц — ноябурэ [ноябрь], 30 дней, двенадцатый месяц — декабурэ [декабрь], 31 /153/ день, всего 365 дней.

В каждом четвертом году прибавляется високосный День, его называют "високос"[385], [он] бывает обязательно в феврале. Январь обычно приходится на конец одиннадцатой или начало двенадцатой луны по нашему [календарю].

Для обозначения дней у них есть что-то похожее на [наши] циклические знаки, [они] имеют названия понидзэника [понедельник], вопуториника[вторник], сэрэда [среда], тетэуэриника [четверг], пятининца [пятница], субота, восукэрэсэния [воскресенье]. Из них дни, приходящиеся на среду и пятницу, [особо] почитаются, и люди [в эти дни] соблюдают пост.

Летосчисление и календарь во всех странах Европы одинаковы. Поэтому мне думается, что и в России счет годам ведется не от основания государства. 4-й год Анъей по голландскому календарю считался 5724-м годом от сотворения мира, 4068-м годом от всемирного потопа и 1775-м годом от рождества Иисуса. Если судить из сопоставления с [этими] датами, [можно полагать, что в России] летосчисление всюду ведется от рождества Иисуса (рождество Иисуса у нас приходится на 30-й год царствования императора Суйнин[386], а в Китае — на 1-й год — юаньши [в царствование] императора Пинди из династии Хань[387]), [они] пользуются солнечным календарем, и потому [у них] нет разницы между большой и малой луной; первым днем месяца не считается день встречи солнца и луны, поэтому полная луна может оказаться и в начале и в конце месяца. А по этой причине в календаре у них обозначается и новолуние, и полная луна, первая и последняя четверти луны.

[За год] солнце делает 365 и ¼ оборота; если считать за день один оборот солнца, а в году за 365 дней — 365 оборотов, то [каждый год] будет оставаться в излишке ¼ оборота, которая, накапливаясь, за каждые четыре года составит один день високоса. А посему в [каждом] сезоне и в каждом месяце у них имеется определенное количество дней, /154/ и разница между годами состоит лишь в небольшом расхождении времени наступления утра, вечера, полудня и ночи.

[Cезон] большого мороза[388] приходится [у них] на 20 января, дождевой воды — 20 февраля, весеннего равноденствия — 20 марта, хлебных дождей.

20 апреля, малого цветения — 21 мая, летнего солнцестояния — 21 июня, большой жары — 23 июля конца жары — 23 августа, осеннего равноденствия — 23 сентября, выпадения инея — 23 октября, малого снега — 22 ноября, зимнего солнцестояния — 21 декабря. Двенадцатый день от зимнего солнце стояния считается первым днем января. В будущем году этот день совпадает с зимним солнцестоянием.

Семь светил[389] распределены между днями, так что семь дней составляют один цикл, вследствии чего праздники и посты приходятся на седьмые дни. По голландскому календарю среда называется днем Марса, а пятница — днем Венеры.


Время

Время там равномерное, день и ночь делятся на 120 коку, составляющих 24 часа. Часы считаются от одного до двенадцати, в сутках два [двенадцатичасовых] цикла, час крысы и час лошади определены, как двенадцать часов. Вне зависимости от разницы в долготе дня и ночи зимой и летом [сутки] разделены на равные части, а не так, как у нас или в Китае, где время от 6 утра до 6 вечера разделено на шесть частей, величина которых бывает больше или меньше в зависимости от продолжительности дня и ночи летом и зимой; [у них] один час всегда равен другому часу. А посему когда дни длинные, то на день приходится двадцать часов, а на ночь — четыре часа. А когда наступают длинные ночи, то наоборот.

/155/ Колокола [для отбивания] времени не такие, как в наших тэра[390] по которым бьют деревянным билом, а с языком, как у таку[391]; к концу языка привязана веревка; [человек], находящийся под колокольней, дергает за веревку и звонит [в колокол]. Один человек может звонить на семи больших и маленьких [колоколах], вызванивая мелодию и отбивая часы. Говорят, что в некоторых домах есть солнечные часы, указывающие время.


Письменные знаки

Хотя письменные знаки в [различных] европейских государствах несколько отличаются друг от друга, способы пользования ими в общем одинаковы. В русском алфавите 31 буква, все [буквы7 имеют звук, но не имеют смысла. Соединенные вместе, несколько букв образуют одно слово, и только тут появляется смысл. Однако одним отдельным знаком их азбуки невозможно передать звук, как это возможно сделать знаками нашей каны; только буквы "а", "и", "у", "е", "о", "я", "ю" каждая в отдельности может использоваться для [обозначения] звука, а прочие буквы — "бэ", "вэ", "гэ", "дэ" и другие — обозначают звук только в сочетании со знаками концевых звуков "а", "и", "у", "е", "о", "я", "ю", поэтому каждый знак переходит [далее в один из этих] семи звуков. "Бэ" с "а" путем хансэцу [усечения][392] порождают звук "ба", "бэ", а с "и" путем усечения порождают звуки "би" и т. п. Каким образом это усечение и слияние происходит, показано дальше. Однако это настолько непривычно для наших людей, что нелегко поддается пониманию. Поэтому теперь [я] располагаю звуки в порядке нашей таблицы годзюон[393], добавив две концовки слогов "я" и "ю", и полученную таблицу нанадзюон[394] привожу ниже. Самый легкий способ запомнить азбуку — это брать конечную букву, расположенную в горизонтальной строке, и сочетать ее с первыми буквами слога, расположенными в вертикальных рядах, так /156/ быстрее всего можно получить желаемый слог. Смотрите приводимые таблицы.

Имеются и сочетания из трех знаков вроде "ба" "ра" "а", "би" "ри" "и"; во всех случаях одна буква пропускается и соединение происходит с конечным звуком. Имеются также и" протяжные звуки, они обозначаются повторением конечной буквы, а сжатие звука обозначается повторением начальной буквы слога.

Например, звук "ко" [можно обозначить] соединением "к" и "о" получается "ко"; если же повторить "о", то получится долгий "ко". Чтобы написать Ниппон [япония], нужно соединить "н" и "и", получится "ни"; соединяя "п" и "о", получаем "по". Для "н" достаточно одной буквы "н" [эн]. Пишем подряд "эн" [н], "и", "пэ" [п], "о" и "эн" [н], и получается Ниппон и т. д. Остальное можно представить себе при помощи этих [примеров.

/161/ Есть знаки для [обозначения] цифр от единицы до девяти. [чтобы написать] десять, к единице приписывается 0, получается 10. 0 — это нуль. Чтобы написать сто, приписывается два 0, для тысячи добавляется три 0, прибавлением 0 показывается разряд чисел. Все, даже миллион [обозначается] подобным же [способом]. Чтобы написать по летосчислению той страны "тысяча семьсот девяносто третий год", пишут "1793" (это значит 1 тысяча 7 сотен 9 десятков 3 единицы). Если это "тысяча девяносто три", то записывают, заменяя сотни нулем: "1093" (то есть 1 тысяча ноль сотен 9 десятков 3 единицы). Остальное можно представить себе по этим примерам.

Буквы во всех европейских государствах пишутся слева [направо] по горизонтальным строкам. Начальная буква пишется слева, а остальные идут по горизонтали вправо, одна за другой.

[русские] для письма пользуются не такой тушью, как у нас или в Китае; [их] тушь приготовляется, как у нас черная краска для зубов[395]; вместо кисти пишут косо оструганным стеблом гусиного пера, погружая его в раствор туши. Места скопления туши присыпают железным песком, чтобы предотвратить образование клякс. Если кончик пера испортится, то его снова зачинивают. Делают также перья из серебра и меди.

Имеется еще [много] интересного и кроме этого, но пока еще точно не выяснено.


Деньги

В России отливают деньги трех видов: золотые, серебряные и медные. В каждом из [этих] трех видов [денег] есть и крупного [достоинства] и мелкие монеты. Обычно [для монет] от 15 сэнов [копеек] и выше используют серебро, от 500 копеек и выше — золото. Золотые и серебряные монеты отливают в Петербурге, а медные — в Екатеринбурге и Удинске (оба [эти города] находятся в Сибири) и [оттуда] на лошадях вывозятся в столицу.

/162/ [Часть денег] отливают также на морских островах, [откуда] ежемесячно их отправляют на больших кораблях. Однако, как эти острова называются, неизвестно.

Одна монета в 100 копеек серебром соответствует нашим 6 моммэ серебра, а 1 кан [серебра] соответствует по стоимости 1 рё золота[396], то есть так, как у нас при расчете на эй[ракуэн[397].

Все деньги [у них] — золотые, серебряные и медные — из чистого металла, без примесей.

Одна их серебряная монета [достоинством] в 100 копеек весит 6 моммэ 5 фунов. Считая, что вес находящейся сейчас в обращении у нас [монеты] нанре[398] — 2 моммэ 7½ фуна, [это будет] соответствовать 17 моммэ 7 фунам. Однако поскольку [там] имеет хождение [монета в] 6 моммэ, то можно думать, что серебро там очень дешево.

Бумажные деньги[399] [в России] называются осэннатти[400]. Имеются ассигнации от 5 до 500 рублей.

[Размер ассигнации] 5 кв. сун: пятирублевые ассигнации — светло-желтого цвета, от 10 рублей и выше — розового цвета, от 25 до 500 рублей — на белой бумаге. На лицевой стороне каждой [ассигнации] указано ее достоинство, ниже — личные подписи двух человек: Безбородко и Турчанинова, а на обороте подпись Порокоруфу [прохорова?], [эти деньги] легкие, [их] удобно возить с собой для оплаты дорожных расходов[401], поэтому их стараются запасти побольше. Формы для отливки монет в России сделаны так тонко, что воспроизвести их невозможно. Поэтому при помощи воска и туши я снял [с них] оттиски и, надписав их [монет] названия, вес, а также место отливки, год и т. д., прилагаю ниже.


/163/ Изображения золотых, серебряных и медных русских монет

(Иллюстрации к этому разделу см. в конце книги)

Империал[402]. Золотой, диаметр более 9½ 6y[403], вес. 3 моммэ 6 фунов[404].

Соответствует 10 серебряным монетам [рублям] по 100 копеек, то есть 1 рё золотом.

Отлито в 1780 г. в Петербурге,

Пять империалов[405]. Золотой, диаметр менее 8 бу, вес 1 моммэ 8 фунов.

Соответствует 5 серебряным монетам по 100 копеек.

Отлито в 1780 г. в Петербурге.

/164/ Маната мата руппу [монета или рубль], серебряная, диаметр 1 сун 3 бу, вес 6 моммэ 8 фунов.

Соответствует 100 копейкам.

Отлито в 1732 г., во времена царицы Анны.

Руппу [рубль], то же [серебряная], диаметр 1 сун 2 бу, вес 6 моммэ 5 фунов.

То же [100 копеек].

Отлито в 1765 г.

/165/ То же, диаметр 1 сун 2½ бу, вес 6 моммэ 5 фунов.

То же [100 копеек].

Отлито в 1783 г.

Пиндэсятэ коппияка [пятьдесят копеек], то же [серебряная монета], диаметр менее 1 сун 1 бу, вес 3 моммэ 5 фунов.

Соответствует 50 копейкам.

Отлито в 1755 г., во времена царицы Елизаветы.

/166/ Дэватти пяти коппияка [двадцать пять копеек].

То же [серебряная монета], диаметр больше 8 бу, вес 1 моммэ 5½ фунов.

Соответствует 25 копейкам.

Отлито в 1751 г., во времена царицы Елизаветы.

То же, диаметр немного больше 8 бу, вес 1 моммэ 7½ фуна, то же [соответствует 25 копейкам].

Отлито в 1791 г.

/167/ Дэ ватти коппияка [двадцать копеек], то же [серебряная], диаметр 8 бу, вес 1 моммэ 1½ фуна.

Соответствует 20 копейкам.

То же [1791 г.].

Дзэсэцу коппияка [десять копеек], то же [серебряная монета], диаметр 6½ бу, вес 6 моммэ 3 рина (рин — мера веса, 1 рин = 0,0001 кана).

Соответствует 10 копейкам.

Отлито в 1785 г.

/168/ Гиримунэ [гривна] или мэдзуной дэнгэ дзэсэцу коппияка [медными деньгами десять копеек].

Медная монета, диаметр 1 сун 5 бу, вес 18½ моммэ.

Соответствует 10 копейкам.

Отлито в 1772 г. в Екатеринбурге.

Пияти коппияка [пять копеек], то же [медная монета], диаметр 1 сун 3 бу, вес 12½ моммэ.

Соответствует 5 копейкам.

Отлито в 1767 г. в Удинске.

/169/ То же, диаметр 1 сун 2бу, вес 9 моммэ 2 фуна.

То же [5 копеек].

Отлито в 1771 г. в Екатеринбурге.

Дэва коппияка [две копейки], то же [медная], диаметр 1 сун, вес 5 моммэ 2 фуна.

Соответствует 2 копейкам.

Отлито в 1758 г. в Удинске.

/170/ То же, диаметр 9½ бу, вес 4 моммэ.

То же [2 копейки].

Отлито в 1775 г. в Екатеринбурге.

Коппияка [копейке], то же [медная монета], диаметр 8½ бу, вес 3 моммэ.

Соответствует 1 копейке.

Отлито в 1757 г. в Удинске.

/171/ Дэнга [денга], то же [медная монета], диаметр немного меньше 8 бу, вес 2½ моммэ.

Соответствует половине копейки.

Отлито в 1748 г. там же.

То же, диаметр 7 бу, вес 1 моммэ 1 фун.

То же [½ копейки].

Отлито в 1760 г. в Удинске.

/172/ То же, диаметр 7 бу, вес 8 фунов.

То же [½ копейки].

Отлито в 1769 г. в Екатеринбурге.

Поросйка [полушка], тоже [медная монета], диаметр немного меньше 6 бу, вес 3 фуна.

Соответствует 2½ бу[406].

Отлито в 1786 г. в Удинске.

/173/ То же, диаметр 5½ бу, вес 3 фуна.

То же.

Отлито в 1773 г. в Екатеринбурге.

В столице очень редко пользуются медной монетой, однако медные монеты, отлитые в Екатеринбурге, используются. Монеты же, отлитые в Удинске, совершенно не имеют хождения.


Налоги

Налог платится вне зависимости от размера и плодородия земли и с мужчин, и с женщин в возрасте от 15 лет и выше по 500 медных монов [копеек] в год с человека.

Это относится равно ко всем [сословиям], кроме чиновников: к крестьянам, ремесленникам и купцам. Долю [налога, приходящуюся на] слуг, вносят их хозяева. /174/ Так как в России зерновые не растут, естественно, что налог рисом или зерном не вносится. А якуты, тунгусы, буряты, камчадалы и прочие инородцы, живущие на островах, и горные жители денег не платят, а вносят ежегодно по две шкуры диких зверей с одного человека. Купцы же, которые выменивают на островах мех морского бобра, нерпы и других животных, уплачивают налог по одной шкуре с каждых десяти. Таких крупных купцов, торгующих мехом, имеется пять домов: два дома братьев Демидовых[407] и три дома братьев Жигаревых[408]. Кроме того, богатые купцы докладывают правительственным чиновникам о размере наличных денег и уплачивают налог по 1 медной копейке с 10 рублей серебром (соответствуют нашему 1 рё золотом). В зависимости от размеров, этого налога им жалуется [соответствующий] ранг. Поэтому имеются среди них и такие, которые, желая получить ранг повыше, указывают большую сумму наличных денег и уплачивают больший налог, есть же, наоборот, и такие, которые, стремясь уменьшить свой налог, указывают меньшую сумму наличных денег. Говорят, что эта система установлена при царствующей ныне императрице.


Меры длины

Мерка [для измерения длины] делается из латуни или железа, оба конца расширенные, середина суженная. Обычно ширина ее на концах 1 сун, а середина 6-7 бу. 1 [русский] сяку [аршин] равен нашим 2 сяку 3 сунам 6 бу по канэдзаси[409], Сяку делится на 16 сунов [вершков], 1 вершок /175/ равен нашим 1 суну 4 бу 7½ ринам по канэдзаси.

1 сун называется тиэтэрута [четверть][410], 5 бупотиэтэрутэ [получетверть], а половину сяку называют поарисин [поларшина], 1 сяку — арисин[аршин].

3 аршина составляют 1 кэн, который называется садзэн [сажень]. Сажень по канэдзаси равна 7 сяку 08 бу. 500 саженей составляют 1 ри. Она называется юрусута [верста] и равна нашим 354 дзё по канэдзаси, а в кэнах — 590 кэнам, в тё — 9 тё 50 кэнам.


Меры объема

Мера объема называется мэри [мера], [она] делается из меди и имеет форму бамбуковой трубки с ручкой. По объему [она] почти одинакова с нашим одним сё, только немного больше. Название других, более мелких мер неизвестно. Меры объема особенно не распространены, так как измерение обычно производится на вес, весами.


Меры веса

Весы называются уэдзимэдзи [безмен][411]. На конце стрежня прикреплено грузило; взвешивают, передвигая [по стрежню] шнур. 100 моммэ называется пунто [фунт]. /176/ [фунт] соответствует нашим 102 моммэ 5 фунам. 50 моммэ называются пофунто [полфунта], что соответствует нашим 51 моммэ ½ фуна. Путо [пуд] равен нашим 4 канам 500 моммэ. Стоимость товара определяется по количеству пудов. Названия остальных мер веса точно неизвестны, [груз] свыше пуда взвешивают при помощи тигири[412]. По форме гиря[413] похожа на наш [пирог] косйтака-мандзю[414].


Счеты

Счеты имеют десять прутиков, по десять косточек [тама] на каждом. Косточки делаются из стекла, прутики железные. Однако счетами пользуются только для сложения, остальной же счет производится письменно. Говорят, что там имеется также счет на бирках[415], но [кодаю их] не видел.


/177/ ГЛАВА VII


Жилища, божницы, кровати, бани, уборные

Жилища бывают трех типов, Первый [тип] — это [дома], построенные целиком из камня. Второй [тип] — сложенные из кирпича. Кирпичи обжигаются [и имеют] в толщину 2 суна, в длину 7-8 сунов, в ширину 4-5 сунов. Но можно в зависимости от назначения [кирпичей] изготовлять [их] по своему усмотрению — большими [или] маленькими, квадратными [или] круглыми. Фундамент у кирпичных домов складывается прочно из крупных камней. Толщина стен в больших домах бывает до 4 сяку, постепенно, с каждым этажом вверх [стены] становятся тоньше. Перегородки между комнатами имеют толщину в 1 сяку 4-5 сунов. Снаружи [дома] красятся известкой, которой по желанию может придаваться различная расцветка, и поэтому [дома] очень красивы.

На каждом этаже плотно настилают большие четырехугольные брусья, [на них] сперва гвоздями приколачивают конопляные веревки и смазывают их толстым слоем глины, а сверху засыпают слоем в 5 с лишним сунов хорошо просушенной смеси, песка с глиной, а поверх него выстилают камнем или кирпичом.

На самом верхнем этаже, после того как сделают все указанное выше, устанавливают стропила, соединяют коньком, настилают балки, покрывают настилом, сразу же поверх которого укладывается черепица. Черепица[416] вся делается из меди или железа длиной 2 с яку 4-5 сунов, шириной около 1 сяку 5 сунов.

/178/ Третий [тип] — деревянные дома. Они кладутся из больших бревен, соединяемых, как сруб колодца. Поэтому, что бы ни случилось, такие дома не валятся на бок и не кривятся. Все двери вырубаются четырехугольными, а окна бывают и круглые, и четырехугольные. Все двери и открываются и закрываются на шарнирах.

Изнутри дома в зависимости от состоятельности живущих в них оклеиваются сукном, торомэном или кожей, а то и [просто] обмазываются глиной. Двери по краям обиваются сукном, шкурой медведя или другим мехом, так что через щели совершенно не дует.

В рамы вставляется слюда или листовое стекло, благодаря чему [через них] совершенно не дует, а видимость такая же, как при открытом окне.

Дома бывают от трех-четырех до шести-семи этажей. Правда, строят [их точна] так же, как наши тамон[417], в виде одного длинного здания, а внутри перегораживают и делят на комнаты. В каждой комнате сооружают очаг (пэити) и, разжигая огонь, защищаются от холода. Его называют "печь". Он имеет в высоту 6-7 сяку, в длину — около 6 сяку, обмазывается толстым слоем глины, снаружи оклеивается чем-то вроде плоской черепицы размером 7-8 кв. сунов каждая [черепица] покрыта глазурью, узорами синего цвета и затем обожжена. Это очень красиво. Конечно, печи бывают и меньше и больше в зависимости от [величины] комнаты. У бедных людей печи просто побелены известкой. Приблизительно посредине печки делается [поперечная] перегородка с полукруглым отверстием в нижней части. Огонь разводят за этой перегородкой, [и] сверху [его] прикрывают в два-три ряда. Впереди, перед загородкой, устраивают [деревянную] трубу для выхода, дыма.

В "Цяньлун юйчжи цзи" именно о подобной же трубе говорится: "Хулань делается из дуплистого дерева. Дупло расчищается внутри прямо насквозь, [потом эта часть] отрезается в виде отдельного столба и выставляется из-под края крыши, чтобы выходил дым"[418].

/179/ Труба делается из толстых досок вроде [наших] водосточных труб, белится известью, вделывается в печь так, чтобы ее конец торчал высоко над крышей. Примерно посредине [трубы] имеется крышка, чтобы открывать и закрывать трубу. Для этого в трубе прорезается поперечное отверстие и в него вставляется крышка. Крышка железная и сделана наподобие хороку[419], [щель] вокруг [нее] тщательно обмазывается глиной, и, чтобы воздух совсем не проходил, густо засыпается песком. Говорят, что эта же крышка предохраняет и от проникновения дождевой воды [в печь].

Когда топят печь, крышку снимают и выпускают дым; когда же [весь] дым выйдет, крышку закрывают. Если закрыть также и отверстие в передней части печи, то теплый воздух, [находящийся в ней], постепенно нагревает все помещение вокруг нее, и [там] постоянно тепло, как в марте или апреле; поэтому [в России], несмотря на то что там бывают необыкновенные морозы, не пользуются ни тэабури, ни кякуро[420], ни тому подобными вещами. Говорят, что в столице некоторые любители сажают в горшки виноград и ставят [его] около печки, и если умело ухаживать [за ним, то он] круглый год цветет и плодоносит, так что в самое холодное время можно иметь свежий виноград. Даже на втором и третьем этажах в каждой комнате имеются печи. В подходящем месте проводят трубу насквозь снизу вверх[421], к ней присоединяют отводы [от всех печей] и выпускают весь дым. А в больших домах сооружают даже по две печи в одной комнате. Во время сильных морозов печь топят два раза — утром и вечером, и поэтому там постоянно тепло — весь день и всю ночь. Кодаю говорит, что вначале он и другие [японцы] от жары задыхались, страдали головокружениями, но со временем привыкли.

Простые люди готовят себе пищу на утро и вечер так: кладут хлеб и прочие продукты в горшки, выставляют перед очагом [кудо], закрывают трубу, как сказано выше, и [все это] быстро варится и печется. Под печкой оставляют свободное место, куда кладут что-то вроде сасйко[422] зимой /180/ там держат кур, иначе [они] могут замерзнуть насмерть.

У благородных на кухне делается иной очаг, [его] основание кладется из камней, а сверху укладывается железная решетка[423], на которую и ставятся сковороды и кастрюли. [у них] в домах и второй этаж, и третий устлан камнем или черепицей, а перегородки между всеми комнатами тоже сложены из кирпича или камня. В некоторых гостиных в одном углу пол и стены обиваются латунью, сверху делается из латуни же навес, под ним зажигаются дрова, и [в комнате] делается тепло. Так что в той стране, где бывают страшные морозы, делается все, чтобы не мерзнуть зимой.

Обычно дома высокие, окон для доступа света делается много, и поэтому даже летом если открыть окна, то со всех сторон дует, и в помещении очень холодно. На окна изнутри вешают зеленые шелковые занавески, которые ночью закрываются.

В самой середине нижнего этажа делаются двустворчатые ворота, так чтобы можно было въезжать прямо в карете, а справа и слева расположены помещения вроде гэнкана[424], куда и проводят гостей. А карета проезжает дальше внутрь: обычно за домом бывает устроено помещение для лошадей, которых запрягают в карету. Кроме того, там же, позади первого этажа, расположены свинарни, хлев, конюшни и все прочее. В передней части [нижнего этажа] несколько помещений сдаются купцам под лавки.

На втором этаже кухня и жилье для слуг.

На третьем этаже находятся кабинет, гостиная, гардеробные[425]. В четырех-и пятиэтажных домах на третьем этаже обычно помещаются кабинет, на четвертом — гостиная, на пятом гардеробные.

Лестница до третьего этажа делается каменная, шириной около 6 сяку, а от третьего и выше — деревянная. В гардеробных ставят кровати. Разумеется, на каждом этаже по нескольку комнат, и в каждой из них имеются зеркала, висящие картины, стулья, столы, а кабинет украшен шахматами, /181/ бирияри [бильярдом] (доска по которой гоняют шары), растениями в горшках, безделушками. Понятно, в каждой комнате висят иконы, а перед ними стеклянные лампады, вешают также и портреты императрицы.

На каждом этаже имеется нужник. Даже ванны бывают и на третьем, и на четвертом этажах. Воду поднимают снизу наверх блоком.

В Царском Селе на третьем этаже устроен царский сад, имеющий в ширину 30-40 саженей. Под садом находится двухэтажный дом. Устроен этот [сад] так: крыша второго этажа плоская и выстлана камнем. Сверху [камень] покрыт медью, поверх нее уложены железные балки, покрытые сверху листами меди [поверх них] снова положены железные балки, на которые опять кладут медные листы. Места соединения листов спаяны припоем. В некоторых местах устроены трубы для стока воды, а между железными балками оставляются промежутки, через которые мог бы проходить воздух, [ибо] если бы воздух не проходил и не стекала вода, то земля бы слеживалась и растения гибли.

По краям медных листов устроены бортики для задержания земли: [сначала] насыпана галька слоем около 1 сяку, поверх нее — земля и высажены редкостные деревья, уложены необыкновенные камни и устроены искусственные горки. Говорят, что там растет много больших деревьев толщиной больше одного обхвата. Цветы каждый день заменяются, так что [там] круглый год все в цвету. Все это сделано с таким искусством, что трудно себе даже представить.

В столице много кирпичных домов, и поэтому [там] никогда не бывает пожаров. А если иногда и случится [пожар], то он ограничивается одной комнатой, в которой сгорает только мебель и утварь, и потому, если пожар [происходит] на втором этаже, то на третьем [об этом] даже могут не знать. Дома в столице стоят тесно один к другому, земли мало, поэтому и строят многоэтажные [дома] и в них делают много комнат. Кроме того, там испокон веков /182/ почти не бывает землетрясений и бурь, поэтому можно строить какие угодно высокие дома, не боясь, что они повалятся.

В Иркутске и его окрестностях домов мало, поэтому там у каждого дома имеются ворота и много деревянных одноэтажных домов. Ворота делаются двустворчатыми и запираются засовом. Крыши над воротами нет, а есть поперечная перекладина из большой квадратной балки, на нее кладутся еще три отесанные квадратно балки, каждая из которых короче и уже лежащей внизу. Ограда вокруг дома сооружается из круглых бревен, положенных горизонтально одно на другое.

Крыши домов кроются длинными плоскими листвинничными досками, в нескольких местах скрепленными поперечинами. Водосточные трубы делаются из бревен, выдолбленных внутри, как бочки, — и прикрепляются прямо к застрехе. Иногда встречаются деревянные дома, крытые глиняной черепицей. Черепица у них вся плоская и не закрывается одна под другую, как чешуя рыбы, а кладется впритык край к краю.

Божницы специально не устраиваются, а просто в каждой комнате в переднем углу на стену вешается икона. У людей от среднего сословия и выше [на иконах] нарисован лик, а одеяния фигурные и сделаны из серебра. Перед [иконами] обычно горит стеклянная лампада. У бедных люден лампада горит но всегда, а каждый раз, когда нужно помолиться, [они] зажигают небольшую восковую свечу. Говорят, что на рамке иконы имеется место, в которое вставляется свеча. Если кто-нибудь приходит [в дом], то он прежде всего молится богу, а уже потом здоровается с хозяином. Уходя, тоже сначала помолится, а потом прощается с хозяином.

Гато называется короватэ[426] [кровать]. У благородных людей [кровати] серебряные, у среднего сословия — из желтой меди, у бедных — деревянные. Длина [кровати] 6 сяку, ширина около 4 сяку. На четырех углах рамы приделаны ножки по 1 сяку 4-5 сунов и четыре стойки высотой около 5 сяку. /183/ Все это скрепляется винтами. К двум сторонам рамы пришивается толстое полотно, по краям обивается кожей, затем проделывается много-много дырок, и в них продевается крест-накрест пеньковая веревка. Сверху натягивается так называемый войроко[войлок], [это] нечто вроде шерстяного ковра толщиной около 1 суна. [затем] стелется тюфяк, набитый птичьим пухом, и покрывается белым полотном. Когда ложатся спать, сверху укрываются одеялом из лисьего или заячьего меха. А летом спят под одеялом, набитым ватой, [причем одеяло] прошито вместе с ватой так, что с обеих сторон получаются узоры. Подушек бывает три. Все они большие, из. белой ткани, а внутри — птичий пух. Когда спят, [все] три [подушки] кладут одна на другую. А кому нравится, так кладут и четыре, и пять.

На четыре стойки по углам кровати летом вешается полог из шелкового газа, а зимой — теплая завеса. Благородные делают [полог] из шелкового люстрина, а бедные — набивного ситца. Завеса, образующая полог, впереди всегда глубоко запахивается, как борта воротника, по обе стороны свешиваются крючки, чтобы [полог] можно было раскрывать в обе стороны. Когда ложатся спать, обычную одежду снимают и спят в нижнем белье и вязанном колпаке.

Ёкусицу называется "баня". Все бани парные вроде наших камабуро, а [просто] купальных бань нет. Баня имеет размер около 3 квадратных саженей, пол выстлан камнем, кирпичом или толстыми досками. Вокруг стен устроены полки в три ступени, чтобы сидеть. Окно застеклено, и если, войдя в помещение, закрыть дверь, то пар [оттуда] не будет выходить совсем. Посредине построена печь площадью около 4 квадратных сяку, высотой около 5 сяку. Внизу, в передней части, как в обычном кухонном очаге, /184/ разводится огонь. Сверху [из глины] вылеплен четырехугольник вроде ящика с толстыми стенками. Сверху он тоже замазан наглухо, только сбоку в двух местах оставлены отверстия. В [этом ящике] кучей наложены камни. [сначала] боковые отверстия закрывают, снизу разводят огонь, и, когда [все это] раскалится докрасна, огонь гасят, открывают боковое отверстие и плещут в него воду. Оттуда с громким звуком вырывается пар и наполняет помещение бани. Тогда открывают окошечко, [которое имеется] вверху, и выпускают пар. После этого окошечко вторично закрывают и ждут, пока баня снова наполнится паром. Затем усаживаются на полки, имеющиеся вокруг [по стенам], прогреваются в пару, берут горячую воду, намыливаются мылом [мэра] (сэккэн, сябон, подробнее см. ниже) и, взяв нечто вроде метелки, сделанной из веток березы вместе с листьями, удаляют грязь с тела. Ее называют уэнинка [веник]. А иногда моются куском сукна, в который завертывают мыло. После всего этого снова обливаются теплой водой и уходят. Теплая вода для окачивания делается так: вначале, когда раскалятся камни, в медную банку с широким верхом наливают воду и ставят перед растопленной печью, и [вода там] быстро закипает. Затем ее заливают в большой деревянный бак, [банку] снова наполняют водой, и, вскипятив так несколько раз, накапливают много горячей воды, [которой и пользуются], чтобы окачиваться. Чем больше поливают воду на камни, тем жарче от пара, и чем выше поднимаются на полки, тем пар сильнее и жарче. Непривыкшим к этому очень трудно выдержать пар наверху и в самый раз только на полу — там очень приятно, и грязь с тела хорошо смывается.

В столице у людей среднего сословия и ниже в каждом доме бань нет, и они ходят в общественные бани. Общественные бани называютсябахородасу баня[427]. [общественная баня] кирпичная, имеет вдоль около 9 саженей, поперек саженей 18. Для женщин, конечно, отдельное помещение. Вход в баню /185/ 3 копейки медью, за хранение одежды — 2 копейки. Кроме того, есть [бани] за 5, 15 и даже за 50 копеек. Иногда чиновники и прочие [люди], находящиеся в пути, снимают баню [только для себя] за 5 рублей серебром. [такие бани] представляют собой небольшую комнату в 3 сажени. Говорят, что в не которых местах бывают бани [размером с] большие дома — больше 20 саженей в ширину.

Уборные называются [по-русски] нудзуне, или нудзунти [нужник]. Даже в 4-5-этажных домах нужники имеются на каждом этаже. Они устраиваются в углу дома, снаружи огораживаются двух-трехслойной [стенкой], чтобы оттуда не проникал дурной запах. Вверху устраивается труба вроде дымовой, в середине она обложена медью, конец [трубы] выступает высоко над крышей, и через нее выходит плохой запах. В отличие от дымовой трубы в ней посредине нет заслонки, и поэтому для защиты от дождя над трубой делается медный навес вроде зонтика. Над полом в нужнике имеется сидение вроде ящика высотой 1 сяку 4-5 сунов. В этом [сидении] вверху прорезано отверстие овальной формы, края которого закругляются и выстругиваются до полной гладкости. При нужде усаживаются поудобнее на это отверстие, так чтобы в него попадали и заднее и переднее тайное место, и так отправляют нужду. Такое [устройства] объясняется тем, что [в России] штаны надеваются очень туго, так что сидеть на корточках, как делают у нас, неудобно. Для детей устраиваются специально сиденья пониже. Нужники бывают большие с четырьмя и пятью отверстиями, так что одновременно могут пользоваться три-четыре человека. У благородных людей даже в уборных бывают печи, чтобы не мерзнуть. После отправления нужды подтираются ненужной бумагой. Под отверстиями сделаны большие воронки из меди, [а дальше] имеется большая вертикальная труба, в которую все стекает из этих воронок, а оттуда идет в большую выгребную яму, /186/ которая выкопана глубоко под домом и обложена камнем. Испражнения выгребают самые подлые люди за плату. Плата с людей среднего сословия и выше — по 25 рублей серебром с человека в год. Очистка производится один раз в месяц после полуночи, когда на улицах мало народа, [затем все это] погружается на суда, отвозится в море на 2-3 версты и там выбрасывается. Конечно, так делается только в столице. Люди ниже среднего сословия платят за очистку [нужников] по-разному. В захолустных местах, где не людно, очистка иногда производится и с вечера, но до заката солнца этого нигде не делают, Поскольку в России пять хлебных злаков не произрастают, человеческими испражнениями для удобрения не пользуются, потому понятно, что их выбрасывают как самую зловонную мерзость.

В деревнях под уборными ничего не устраивается и испражнения скармливаются свиньям. А зимой кал смерзается, как камень, целыми кучами. Его раскалывают на куски и выбрасываются в реку.


Школы

Школы называются утитэри домо [учительский дом][428]. В Петербурге [их] четыре. Одна из них — напротив банка (учреждение, где выдают и принимают золото и серебро). Директор школы Иван Иванович Кох, имеет чин подполковника[429]. /187/ Здание [школы] трехэтажное, вдоль — 70 саженей, поперек — 30 саженей. Нижний этаж сдается купцам, второй разделен на пять комнат, где находятся ученики, третий этаж разбит на две части, в одной — три комнаты для учащихся, а в другой живет Кох. Кох — немец, он широко образованный ученый, знающий литературу, математику, а также языки и литературу других стран.

Директор двух других школ Степан Борисович Струговшиков, имеет чин подполковника. В этих трех училищах учится только простой народ, в них поступают дети крестьян, ремесленников, торговцев.

Директор школы, где обучаются дети чиновников, — граф Федор Астафьевич Ангальт[430] имеет чин генерал-поручика, то есть является сановником третьего класса, [здание] школы величественное и красивое, размером оно один на полтора наших тё. В школе все, вплоть до пищи, питья и мебели, лучше, чем в обычном жилье; все сделано так, чтобы ни в чем не было недостатка. Вода для умывания лица и рук постоянно кипятится в большом котле. В корпусе котла проделано отверстие, в него вставлен кран, через который необходимая вода наливается в таз.

Кровати расставлены рядами по обе стороны, получается очень красиво. При [школе] сделаны искусственные горки и родники, для того чтобы там могли отдыхать и играть малолетние учащиеся. К детям прикреплены воспитательницы-старушки. Каждый день в определенный час, как только зазвонит колокол, дети отправляются на прогулку на хантоки[431]. Впереди идут самые маленькие, за каждыми десятью наблюдает одна старушка, пятьдесят человек составляют одну группу.

Есть при школе церковь[432]. Каждые семь дней бывает праздник, и в этот день школьникам не разрешается уходить /188/ на улицу, их водят в эту церковь молиться. В этой школе обучаются дети чиновников, начиная от детей прапорщиков до детей генералов.

Говорят, что кроме этих на Васильевском острове есть также школа для детей сержантов, унтер-офицеров, капралов, солдат и казаков, но, хотя Кодаю и был [на острове], [школы] не видел и поэтому-де не знает, какая она.

Обычно поступившие в училище в течение пяти лет получают одежду и питание из казны. В школах обучают не только литературе, а имеются преподаватели по всевозможным предметам[433], дабы школьники могли обучаться чему им хочется. В конце каждого месяца бывают экзамены. Эти [экзамены] принимают преподаватели того же училища. [кроме того], бывают ежегодные экзамены в конце ноября, принимать которые собираются различные ученые. Они продвигают вперед тех, кто успевает в науках и искусствах, и вручают официальные грамоты. Тех же, кто не успевает в науках, оставляют позади, а особенно нерадивых и ленивых наказывают розгами. Окончившим обучение жалуется каждому соответствующий чин и должность. Говорят, что на эту школу расходуется особенно много средств.

Кроме указанных выше в провинции, в поселках и даже в маленьких деревнях имеются школы, и образованию уделяется полное внимание.

В "Географии" говорится, что во время [царствования] императора Петра из различных стран Европы были приглашены известные ученые. В Москве, а также в Киеве и Петербурге построили школы, собрали книги из разных стран, и те из них, которые соответствовали великим принципам и были полезны сердцам людей, перевели на русский язык и издали. /189/ Кроме того, в 1724 г. (9 г. Кёхо) из Германии, Швеции и Франции пригласили ученых и поручили им составить книгу, [в которой излагалась бы] суть всех наук. Больше того, [петр] намеревался создать всевозможного рода мастерские, где люди обучались бы различным мастерствам, но в следующем, 1725 г. (10 г. Кёхо) [он] скончался, так и не завершив своего начинания; Вступившая [после него] на трон царица Екатерина унаследовала и его цель и в 1726 г. (11 г. Кёхо) создала школу-мастерскую. Эта школа делилась на четыре отдела, именуемые: астрономический, исторический, физический и математический. Каждый год преподаватели экзаменовали учащихся и имена отличившихся письменно докладывали императрице. Расходы на эту школу составляли в год около 53 280 рублей золотом.


Аптеки

Яккёку называется по-русски аптиэккари[434], В Петербурге [их] три. Каждая из них размером около 40 квадратных саженей, [все] пятиэтажные. [иx] возглавляют чиновники [в ранге] подполковника[435]. в одних аптеках делаются лекарства из металлов, минералов и растений, в других — разные смешанные лекарства. Когда, осмотрев больного, доктор напишет рецепт и передаст [его членам] семьи больного, [те] идут в аптеку и покупают необходимые лекарства, которые [потом больной] и принимает. Аптеки казенные, поэтому они отбирают для [приготовления] лекарств самые лучшие материалы и никогда не отпускают ни устаревших, ни поддельных товаров. /190/ Кодаю не очень часто ходил в аптеки, поэтому подробностей не знает, но говорит, что они производят большое впечатление.

В "Географии" говорится, что аптеки в Петербурге оборудованы великолепно. Не назвать ни одного такого лекарства, не только из обычных, но и из самых редких и диковинных средств и товаров иностранных и чужеземных, которые не готовили бы или не имели бы в запасе [эти аптеки]. Хранятся все [лекарства] в китайских фарфоровых сосудах.


Суд и тюрьмы

Есть казенное учреждение [кантё], которое называется "сената приказный дом". Ему подчинены суды, [устроенные] во всех провинциях, а там суд вершат начальники [этих] судов. В Иркутске и Якутске судьи имеют чин подполковников, а в столице — генерал-аншефа. Конечно, решения по мелким делам выносятся начальниками местных судов, но крупные дела все направляются в столицу и решаются там. Особенно важные дела обсуждаются коллегией, состоящей из одного генерал-аншефа соответствующего ведомства, семи генерал-поручиков и семи генерал-майоров, и решение выносится после такого обсуждения. Петербургский суд расположен к западу от императорского дворца на берегу Невы, [здание суда имеет] в длину больше 1 тё в наших мерах. При этом суде есть также церковь.

/191/ Тюрьма называется порицу [полиция][436]. Все [тюрьмы] глинобитные[437]. Со [всех] четырех сторон [они] обнесены высокой земляной стеной, [в которой] с одной стороны открываются ворота. Привратная стража с ружьями в руках днем и ночью несет охрану. Тюрьмы для мужчин и для женщин отдельные. Существуют также особые тюрьмы для преступников, [совершивших] особо тяжелые преступления, и для [более] мелких [правонарушителей]. Пищу заключенным присылают из дома.

Тюрьма для особо важных преступников находится на Васильевском острове. Забор вокруг нее сделан из бревен, которые стоят вплотную одно к другому без единой щели и с наклоном внутрь. С внутренней стороны этих бревен [на них] набито много больших гвоздей. Ворота в тюрьме только с одной стороны и очень узкие, а порог у них такой высокий, что через него с трудом можно перешагнуть. Там на питание арестантам отпускается по 1 медной копейке в день. Этих денег, конечно, не хватает на еду, поэтому [заключенных] выводят собирать милостыню. При этом [их] сковывают попарно колодками — по одной ноге у каждого, и [их] сопровождает один солдат. Стоя у ворот, [арестанты] просят у прохожих милостыню, говоря: "Мийросутэ, батисйка, матисйка". Мийросутэ значит: "Подайте милостыню! ", батисйка [значит] "батюшка",матисйка [значит] "матушка", то есть: "Подайте милостыню, батюшка, матушка!".

(В Китае хуацзы [нищие] называют прохожих, подающих [им] милостыню, отцом и матерью. У нас нищие, обращаясь к прохожим, называют [всех их] отёдзя [отец, старшой]. Очевидно, во всех странах просящие о сочувствии прибегают к одинаковым словам.)

Летом [заключенные] нанимаются работать в сельском хозяйстве за 16 медных копеек в день и из этих денег откладывают себе запас на зиму. Зимой выходить на улицу они не могут, ибо одежда у них тонкая, и расходуют на пищу деньги, накопленные летом.

Наказаний существует только три вида: порка плетьми, вырывание ноздрей и клеймение. Смертной казни совсем нет. Для порки ставят два больших столба, [между ними] укрепляются ощейные кандалы, /192/ преступника раздевают догола, надевают на него ошейник, связывают обе руки впереди. Плеть делается из кожи, нарезанной полосками в 3-4 бу шириной и сплетенными вместе толщиной около 1 суна. Длина [плети] около 2 сяку, [ее] смолят, у основания приделывают деревянную ручку. Порет такой же заключенный, [как и наказываемый]. Справа и слева стоят по одному тюремщику. С обеих сторон выстраивают всех до одного заключенных, чтобы они смотрели, [как наказывают]. На особо опасных преступниках — кандалы из цепей.

Пока наносят первые семнадцать-восемнадцать ударов, наказываемый кричит, но потом уже не подает голоса, [его] спина вздувается буграми черно-фиолетового цвета. Если порка продолжается, то кожа лопается, рассекается мясо и начинает хлестать свежая кровь так, что при каждом ударе [мелкие брызги] крови поднимаются, как дым, и те, кто порет, делаются красными [от крови]. Продолжая пороть, [они] отжимают ладонями и стряхивают кровь, струящуюся по плетям, [порка продолжается], пока судейский чиновник не прикажет кончать. Тогда с наказанного снимается ошейник, заключенным разрешается оказать [ему] помощь, и [его] возвращают в тюрьму. Бывает и так, что в зависимости от тяжести преступления такая порка повторяется два и три раза. А еще более тяжелые преступления наказываются также вырыванием ноздрей и клеймением, после чего [наказанного] освобождают из тюрьмы. Вырывание ноздрей состоит в том, что ноздри преступника разрезаются ножницами вдоль [носа]. В зависимости от характера преступления различается [вырывание] правой или левой ноздри.

При клеймении на щеку ставится круглое [клеймо] размером около 3 бу. Опасные преступники после вырывания ноздрей или клеймения ссылаются в Малороссию или Сибирь на серебряные или медные рудники, где они всю свою остальную жизнь проводят в качестве рудокопов[438].

Неопасные преступники после наказания возвращаются к своему прежнему положению. Если кто-нибудь подрался спьяну или оскорбил бранным словом родителей или старшего брата, то таких людей заключают в зависимости от тяжести преступления на сроки от семи-/193/четырнадцати до двадцати одного дня в тюрьму на Васильевском острове, где их три раза в день, утром и вечером, слегка порят, кормят их один раз в день и гоняют на всевозможные работы, а по истечении срока отпускают домой. Арестанток заставляют стирать и чинить белье больных, находящихся в больницах.

Если преступник имеет чин сержанта и ниже, то такого для наказания отводят на экзекуционную [площадь] на Васильевском острове. Впереди выстраиваются в две шеренги 500 солдат с прутьями из лозняка в руках, [длина такого прута] около 4 сяку[439]. Позади них стоят музыканты с флейтами, барабанами и скрипками человек по семь, руководят экзекуцией один генерал-майор, три поручика, три прапорщика и три капитана. Приговоренных к наказанию привозят верхом на лошадях. Въехав за барьер на экзекуторской лошади, все [они] сходят с коней. Солдаты с прутьями в руках становятся двумя рядами справа и слева по 250 человек. Музыканты тоже становятся с двух сторон, и как только они начинают играть, на наказываемых надевают ручные кандалы, оставляют на них только нижние рубашки, подхватывают каждого под руки справа и слева два человека и ведут прямо посредине между двумя рядами, и каждый, стоящий с прутом в руках, начиная с левого края, один за другим наносят по одному удару. Когда [преступник] доходит до конца экзекуторской, его ведут обратно и снова бьют. В зависимости от тяжести преступления проводят два-три раза туда и обратно. За барьером собираются целые толпы зевак. По окончании экзекуции наказанный на первый раз возвращается к своим прежним обязанностям. Прапорщики и выше, если даже и совершат преступление, не наказываются. На время следствия [их] сажают на гауптвахту[440], а после установления преступления лишают чинов и должности, и [они] становятся простолюдинами.


/194/ Больницы

Больницы[441] называются осирипитари [госпиталь], или же боринойсино дама [больничный дом][442], В Петербурге их восемь, в Москве — двенадцать.

Больницы целятся на три разряда: высший, средний и низший. В больницах высшего разряда лечатся крупные сановники и благородные люди. Если заболеет благородный человек в пути с важным поручением, то [его] помещают в такую больницу. [для него] предоставляются сиделки и слуги и [вообще он] получает все, что [ему] необходимо. Летом [ему] отводится, прохладное место на высоком этаже с балконами со всех сторон и с занавесками. В палатах чистые столы и светлые окна, и нет ни в чем недостатка. Врачи все казенные, приходят каждый день, чтобы осматривать и лечить больных. За питанием наблюдает специальный чиновник из сержантов, который не допускает ни малейшего упущения. Каждые семь дней [больных] купают в ванной. Если [кто] любит заниматься благотворительностью, то может жертвовать пищу и деньги для пациентов этой больницы. Все это распределяется между всеми больными вне зависимости от того, благородные они или простые. Благородные же, получив такое пожертвование, в свою очередь раздают полученное беднякам, находящимся в больнице.

Больницы имеются не только в столицах, их много повсюду. Сёдзо, оставшийся в Иркутске, также лечился в местной больнице. Здание больницы в Иркутске построено в китайском стиле и очень красивое. Каждые семь дней в больницу приходит сам губернатор, обходит палаты и лично дает указания относительно пищи, лекарств /195/ и тому подобное,

В минской книге с рисунками[443] говорится, что больниц имеется в крупных городах несколько десятков. В больницах среднего и низшего разрядов лежат люди средних и низших сословий, а в больницы для больших людей помещаются благородные люди, находящиеся в пути, или люди, едущие с важными поручениями. По красоте больницы превосходят обычные дома, [больницы] обеспечены всеми нужными лекарствами и всем прочим, лечить в них приглашаются известные врачи. Выписывающимся из больницы после выздоровления бедным пациентам выдается пособие. Средства для этого поступают от императорской фамилии или же собираются силами людей одного города. [для этого] самые благородные люди ежемесячно по очереди занимаются этим делом. Все они лично проверяют лекарства, а также пищу и питье. Это объясняется обычным в Европе человеколюбием.


Воспитательные дома

Воспитательные дома — это места, где воспитывают подкидышей. В Петербурге один [воспитательный] дом и в Москве один. Это длинные трехэтажные здания, образующие квадрат. На комнатах дощечки с написанными [на них] номерами: "1-я", "2-я". В центре здания устроена школа и зал для всевозможных видов искусств.

Для приема детей сделано высокое окно, внутри которого большой ящик вроде выдвижного ящика комода. Кто хочет подкинуть сюда ребенка, должен /196/ написать на бирке время его рождения, повесить [бирку] на шею [ребенка] и с наступлением ночной темноты принести [его] под это окно. Если постучать в стенку, то изнутри выдвигается ящик. Ребенка кладут в ящик и снова стучат в стену. Тогда ящик втягивают внутрь, забирают ребенка, а в ящик кладут 500 копеек и опять выдвигают [его] наружу. Родители берут деньги и уходят домой.

Правительство устроило эти [дома], сочувствуя и желая помочь таким бедным родителям, которые не в состоянии сами воспитывать родное дитя.

На следующее утро, еще до рассвета, на воротах воспитательного дома вывешивается доска, на которой большими буквами подробно написано, что ребрнок, подброшенный вчера вечером в таком-то часу, родившийся в таком-то месяце, такого-то числа, одетый в одежду такого-то цвета, с таким-то талисманом, и прочие данные, которые могут служить приметой ребенка, помещен на воспитание в комнату номер такой-то. В той комнате, [где находится ребенок], тоже висит дощечка со всеми этими сведениями. Родители ребенка приходят сюда незаметно для других и, посмотрев на эту доску, узнают, где он находится, и возвращаются домой.

В воротах воспитательного дома стоит караульный, но вход туда не запрещен. Это сделано для того, чтобы родители, подбросившие [ребенка], могли от времени до времени приходить туда и смотреть со стороны, как себя чувствует их ребенок.

В воспитательных домах много бабок и кормилиц, которые и воспитывают детей. Постепенно, когда дети вы растают, их отдают в школы-мастерские, чтобы они обучались там к чему лежит их душа. Если же родители захотят взять ребенка обратно, чтобы воспитывать [у себя], то они должны подробно написать год, месяц, число и час, когда они подбросили ребенка, день его рождения, а также номер комнаты, в которой он находится, и опустить эту записку в тот же самый выдвижной ящик. Ребенка тотчас же кладут в ящик и выдвигают наружу. Говорят, что иногда возвращают детей, которые научились ремеслу и стали сержантами.


/197/ Торговые заведения

Торговые заведения купцов огорожены в одном квартале площадью около 2 квадратных тё. Трехэтажные кирпичные здания стоят [друг к другу] тыльными сторонами, но торговля ведется с обеих сторон. Богатые купцы [имеют магазины] на передней стороне домов, а на задней стороне расположены мелкие лавочки. Со всех четырех сторон [квартала] устроены ворота. В центре его — площадь, на которую со всех сторон привозят и разгружают товары; здесь же происходит погрузка отправляемых товаров, поэтому [сюда] постоянно то привозят, то увозят [кладь] десятки лошадей.

Магазины разбиты на несколько помещений сажени по три каждое. Торгуют на двух этажах, третий этаж [отводится для] складывания и хранения товаров.

Живут [купцы со своими] семьями в других местах, здесь же [расположены] только лавки. [купцу] приходят сюда каждое утро, открывают лавки, днем уходят домой обедать, около яцудоки (2 часа дня) снова приходят в [свои] лавки, а к вечеру замыкают их и уходят домой. [в торговых кварталах] днем и ночью дежурят караульные, выставляемые властями, так что можно не опасаться, что будут грабежи и тому подобное. Поэтому все ценное — золото, серебро, одежду — приносят [сюда] и хранят в лавках.

Базар в Иркутске примерно такого же типа, но меньше. Постройки [там] двухэтажные. Однако за последнее время вокруг него построено множество новых лавок.

Кроме того, на Васильевском острове есть лавки иностранных купцов. Помещения для них казенные и сдаются в наем. Здания кирпичные, пятиэтажные. Внизу — лавки, на втором и третьем этажах — помещения для хранения товаров, а выше — жилые помещения. На краю крыши каждого дома висят черные лакированные вывески, на которых золотыми буквами написано: "Ангэцукой рафука", "Торэцукой рафука" и так далее. /198/ Рафука значит "лавка", ангэцукой рафука значит "английская лавка", торэцукой рафука значит "турецкая лавка". И на всех других иностранных лавках подобные же [вывески]. Лучшие товары хранятся на вторых и третьих этажах, поэтому покупатели, для того чтобы посмотреть эти товары, поднимаются на второй этаж. Местным жителям отнюдь не запрещается покупать товары прямо у иностранных купцов и продавать непосредственно [им]. В прежние времена из России торговые корабли не ходили в другие страны, для торговли же с иностранцами [в Россию] собиралось множество торговых гостей из других стран. Как известно, в России очень холодно, и производство там небольшое, и поэтому даже многие предметы повседневного потребления приходится ввозить [из-за границы] на чужих кораблях. Чай ввозится из Китая и Турции, сахар — из Англии, Франции и Неметчины[444], да и прочие товары, как зерно, лекарственные материалы и так далее, все привозят иностранные корабли. Сама же [россия] торгует только различной кожей.

Верстах в пяти от берега моря [в районе] Петербурга есть большой остров, куда все время непрерывным потоком стекаются со всех сторон иностранные торговые корабли, чуть не упираясь носами в кормы [идущих впереди] судов, В качестве распорядителей туда направлено два генерал-поручика. Когда Кодаю ездил [туда, он] видел, что там стоят более пятидесяти больших кораблей длиной в 50-60 саженей. Этим и объясняется, что, хотя в России почти ничего не производится, там все удовлетворяется полностью продукцией других стран.


Деньгохранилища, или банки

/199/ Деньгохранилище в двухэтажном здании, построенном, как тамон, площадью в 40-50 саженей с каждой стороны, внутри площадь, в центре которой контора в 13-14 саженей с каждой стороны. Называется это банка [банк]. Площадь вокруг [него] засажена растениями. Впереди и позади имеются ворота, которые очень строго охраняются. Вход и выход туда разрешается только с 6 до 10 часов утра и только для тех, кто получает деньги.

Во главе банка стоят генерал-поручик и генерал-майор, которые приходят в банк через день. Жалованье всем чиновникам тоже выплачивается в этом учреждении. В столице ходят только золотые и серебряные деньги, медных же очень мало, поэтому в меняльных лавках при обмене серебряной монеты на медную платят за каждые 100 копеек по 9 копеек размерного сбора, а в банке при обмене до 500 копеек серебром на одного человека разменный сбор не взымается. За день банк выдает на обмен до 100 тысяч рублей серебром; если же сумма обмена превышает эту сумму, то банк на этот день закрывается. Если требуется обменять больше 500 копеек, то отправляют для обмена в меняльные лавки, и там уплачивается разменный сбор. В Сибири же, наоборот, мало серебряных денег, и поэтому уплачивают за размен тому, кто дает серебро, по 15 копеек за размен 100 копеек.


Театры и представления

Гэкидзё (сибай) называется камэндзии или кияттара [комедия или театр]. В Петербурге имеется три русских театра, два немецких, французский и английский театры. В Нижнем Новгороде один театр. /200/ Во главе театра стоит местный начальник генерал-поручик (сановник 3-го класса) Иван Михайлович Ребиндер. Театр был построен на средства, данные местными благородными людьми и богачами, а артисты набраны из слуг этих людей. Представления бывают каждые семь дней, смотреть их допускаются и простые люди. Собственно говоря, по содержанию [они] подобны нашим саругаку[445].

Женские роли там исполняются настоящими женщинами[446], вследствие чего иногда в театре бывают случаи распутства. В столичных театрах публика собирается и из высших слоев и из низших, и этим они особенно не отличаются от наших. Места для зрителей имеют три яруса. Прямо впереди места для благородных. Занавес перед каждым действием, закручиваясь, поднимается кверху, а по окончании действия его опускают. Между действиями танцуют дети под музыку скрипок и балалаек. Одноактные пьесы подобны ханарэ-кёгэн[447].

Кодаю дважды ходил [в театр]. В пьесе, которую он смотрел в первый раз, распутный муж и развратная чужая жена, сговорившись, убивают ее мужа и женятся, затем едут на прогулку в горы в одной карете. Под сенью гор они выходят из кареты, берутся за руки и шалят, прижавшись [друг к другу] плечами. В это время появляется привидение убитого мужа и мучит развратников. Привидение одето и загримировано почти так же, как у нас: в белых одеждах и с распушенными волосами. Между тем появляется много однорогих злых духов. У них сосуды с цепочками, в которых положена вата, пропитанная спиртом; они зажигают [вату] и крутят [сосуды] на цепочке колесом. Преследуя развратников, [черти] загоняют [их] на вершину горы и в конце концов сбрасывают с горы /201/ вниз. Оба [грешника] падают в яму, [сделанную] в передней части сцены, и [оттуда] в один голос молятся. На этом пьеса кончается.

Вторая пьеса о том, как в одной захолустной деревне жил известный пьяница. У него в голове постоянно была одна мысль: "Досадно, если мне так и придется закончить свою жизнь, даже не попробовав другого вина, кроме мутного сакэ, которое делают в нашем захолустье, [закусывая лишь] сушеной рыбой. Как бы мне съездить в столицу да попробовать там чудесного вина с хорошей закуской, чтобы было чем вспомнить этот мир!"

И вот однажды он собрался в дорогу и пустился в путь. Вскоре он пришел в столицу и, наконец выполняя свое заветное многолетнее желание, стал каждый день ходить по кабакам, пить вино и закусывать, и пьянство стало для него повседневным занятием. Как-то раз, когда, упившись до потери сознания, он валялся посреди дороги, мимо проезжал сановник, имя которого было [всем] хорошо известно. Ехавшие впереди [него] слуги окликнули пьяного и хотели согнать его с дороги, но он никак не мог проснуться и лежал, словно мертвый. Увидев тело, сановник спросил: "Кто это такой?" [кто-то] из свиты объяснил ему, что это за человек. "А-а, я и сам слышал о нем, — сказал сановник, — у меня появилась хорошая мысль!" И он приказал положить пьяного в карету и привез [его] в [свой] дворец. Там он велел переодеть пьяного в расшитые золотом одежды и уложить в кровать. [всем] слугам [он] приказал тоже одеться в роскошные одежды и сказал, как им вести себя, после чего стал ожидать пробуждения [пьяного]. Упившийся вволю пьяница проснулся лишь на следующее утро. Поднявшись и увидев, что он во дворце, какого раньше даже и представить себе не мог, и в богатой одежде, так удивился, что не мог понять: во сне это или наяву. Слуги, /202/ как им было ранее приказано, один за другим стали подносить ему воду для умывания, воду для полоскания рта и так далее. А потом подали ему необыкновенных яств из продуктов гор и морей, а когда предложили и вина, то он с удивлением спросил: "Что все это значит? Почему я нахожусь в таком месте, почему меня так угощают? Кто вы такие? Не во сне ли я все это вижу?"

Слуги почтительно ответили ему: "Ваша милость по предопределению судьбы изволили стать приемным сыном в этом дворце, поэтому [все] так и происходит. Мы же все слуги [вашей милости]". От таких слов он весь покрылся потом.

"Ведь я же ни на что не годный человек, только и знай, что пьянствую, моя единственная отрада — вино, как я могу быть приемным сыном в таком благородном доме!" — сказал он и хотел убежать. Но слуги принялись уговаривать его, стали усердно угощать вином, и, поскольку вино [он] любил больше всего, [пьяница] обо всем забыл и так напился, что опять свалился без памяти. Тогда слуги снова одели [его] в старую одежду, отнесли на прежнее место и бросили [там], а сами ушли домой.

Пьяница протрезвился от холода, вскочил и увидел, что лежал на вчерашнем месте. Скрестив руки, он долго стоял в глубокой задумчивости, затем вдруг всплеснул руками и сказал: "Да, все-таки это был сон!" На этом пьеса окончилась.


Публичные дома

/203/ В Петербурге публичный дом находится к западу от императорского дворца, через одну улицу от него. Публичные дома разрешены правительством, и поэтому [в них] ходят чиновники и простой народ.

В июле месяце года свиньи супруги Безбородко, супруги Турчаниновы, Соймонов, Юсупов, Буш, Струговщиков, Кирилл [лаксман], взяв с собой и Кодаю, поехали на дачу Соймонова на Каменном острове, чтобы устроить загородный банкет. На обратном пути [они] вышли из карет прогуляться и все шли пешком. Когда подошли к понтонному мосту, жена Турчанинова, Софья Ивановна (в прошлом она была фрейлиной императрицы и для женщины имела высокий ранг), спросила у Кодаю, бывал ли [он когда-нибудь] в публичном доме. Он ответил, что не приходилось, Тогда [турчанинова] что-то прошептала мужу [на ухо], а потом усадила мужа и Кодаю в одну карету, все [остальные] тоже уселись по каретам и погнали лошадей. Подъехали к какому-то дому. Дом был шестиэтажный, большой, около 40 квадратных саженей, [внутри дома] был большой двор. Вообще дом был великолепный и красивый. [их всех] проводили в комнату на четвертом этаже и оставили [там]. Через некоторое время пригласили спуститься на третий этаж, в комнату около 15 квадратных саженей, отделанную красивым камнем. В центре комнаты был накрыт стол и расставлены стулья. На противоположной стороне под окнами также стояли стулья в один ряд, а на окнах в горшках были различные диковинные цветы, [в воздухе] чувствовался их аромат. Когда все уселись на стулья, подали вино, закуску, фрукты и так далее. В прическах у прислуги было много искусственных цветов, она была так красиво напудрена и нарумянена, что даже не походила на простых людей. Некоторое время спустя /204/ пришли девятнадцать молодых женщин, украшенных цветами; [они] поклонились гостям. По виду они напоминали немок. Поклонившись, все уселись на стулья, стоявшие под окнами. Они были такие очаровательные, такие красавицы, [про которых говорится: "При взгляде на них] от восторга рыба утонет, дикий гусь на лету упадет"[448].

[Пораженный] всем [этим] великолепием, Кодаю потихоньку спросил у [софьи] Ивановны [Турчаниновой]: "Чей это дворец?" А [она] только мигнула: помалкивай мол. Тогда он попробовал обратиться к служанке Ивановны, но та ничего не ответила и только засмеялась.

Между тем начался пир; Ивановна, которая отличалась веселым и живым характером, вдруг встала, подошла к сидевшим на стульях молодым женщинам и сделала им знак [они], наклонившись, встали и, поднимая руки, начали танцевать. А прислуживавшие [девушки] стали петь и играть на скрипках и европейском кото. Их мелодии волновали душу.

Юсупов, искусный музыкант, тоже взял скрипку и, подыгрывая девушкам, стал петь. [его] голос был такой чистый и сильный, что, как говорят, "даже пыль на балках взлетала". Только Кодаю, сдерживая улыбку, слушал непривычные звуки музыки и непонятные слова песен. Постепенно все захмелели, мужчины и женщины начали вставать из-за стола и танцевать парами по залу. Когда кончили танцевать [первые] четыре человека, они сделали поклон следующим, и начали танцевать другие.

Тогда Кодаю снова спросил Софью, чей же это дворецб [на этот раз] Софья, засмеявшись, сказала, что это публичный дом, и приказала одной из девушек-прислужниц показать комнаты девиц. Девушка повела его в комнаты главной девицыб [оказалось, что] там три комнаты. В первой, размером около 10 квадратных саженей, на стенах висели стеклянные зеркала, /205/ картины, стоял стол, цветы в горшках и так далее. Вторая комната, около 8 квадратных саженей, была украшена бильярдным столом (стол, на котором бьют по шарам), шахматной доской, скрипкой, европейским кото, книжным шкафом, подзорной трубой и другими вещами. Последняя комната — совсем небольшая спальня. В ней стояла кровать, завешанная шторой из шелкового люстрина, вышитого золотой нитью. Одеяло на кровати из белого шелка с зеленой красивой подкладкой, толстое, внутри набитое птичьим пухом, а снаружи разноцветными нитками расшитое цветочными узорами. Поверх одеяла накинуто белое полотняное покрывало, украшенное со всех четырех сторон кружевными цветами, и уложены шесть подушек (в России один человек пользуется тремя подушками).

Сбоку [от кровати] — место, отгороженное ширмой, за которой протянута алая веревка. Там вешается одежда.

Под окном два комода для белья. Один сделан из красного дерева, другой — из иудина дерева. Над ними висели две войлочные шляпы зеленого цвета. Обе они украшены позолоченной проволокой и красивыми перьями и покрыты сверху сеткой (занавеска, которую надевают поверх шляпы. См. рисунки одежды). Сбоку стоит кровать суги[449]. Все остальные комнаты в общем такие же.

Плата девице 5 рублей серебром, за кушанье платят особо. В этом доме живет двадцать пять прославленных красоток, а кроме того очень много молодых девочек. Нижний этаж сдается под кабак, во втором этаже — жилые помещения и кухня, а с третьего этажа и выше — комнаты для [приема] гостей.

В тот день [посещение дома] ограничилось только пиршеством, после наступления сумерек все вместе вернулись домой.

Однажды, спустя некоторое время, когда Кодаю шел домой из императорского дворца, ему пришлось проходить мимо этого дома. Девушки-прислужницы сразу же узнали его и стали звать, чтобы он обязательно зашел к ним, и затащили его. Когда он вошел в дом, встречать его вышли все девушки и стали наперебой ухаживать за ним, /206/ уговаривая, чтобы он остался на ночь. Принесли вина и закусок и сказали, что он должен выбрать себе пару, [они сами] отобрали пять наиболее известных девушек, и те стали между собой спорить, которую из них он должен взять, ибо он был очень необычным гостем. Решили тянуть жребий, он достался девице по имени Елизавета, и этим было решено, что парой Кодаю будет она. Тем не менее все пять девиц всю ночь провели около него, окружив его и расспрашивая о нравах и обычаях японских проституток, о том, какие у нас "зеленые дома"[450] и так далее. Так в разговорах [с ними он] провел всю ночь, а наутро, когда собрался идти домой, Елизавета подарила ему шелковый шейный платок, три картинки и три рубля серебром. [он] упорно отказывался, но [она ничего] и слышать не хотела, и ему волей-неволей пришлось возвращаться с подарками.

Как-то раз после этого ему снова довелось проходить мимо этого дома, и он решил зайти, чтобы поблагодарить за прошлый прием, [ему] навстречу вышла сама хозяйка с мужем[451] и сказала: "Сегодня мы с мужем приглашаем вас быть нашим гостем, обязательно оставайтесь на ночь". И [они] устроили целое пиршество [для него], и [он снова] провел [с ними] всю ночь, рассказывая о нашей стране. А утром, когда уходил домой, [ему] подарили пятнадцать рублей серебром.

Перед отъездом на родину Кодаю зашел к ним попрощаться, и, когда он уходил, Елизавета подарила ему на прощанье вязаные чулки и лекарства в дорогу. Кирилл [лаксман] смеялся над Кодаю, что тот каждый раз, как идет в публичный дом, получает там подарки, и, подшучивая [над ним], говорил: "Кодаю, ты счастливый человек! [ты] можешь теперь бросить все [свои] дела и жить на подарки, которые [тебе] дают проститутки. Лучшего способа и не придумаешь!"

Публичные дома имеются в Петербурге в трех местах и на Васильевском острове в трех местах. Говорят, что плата в них разная — от 5 до 1 рубля серебром. Кроме того, есть еще тайные логова отдельных проституток в различных местах. /207/ Правила там очень строгие, и если обнаружат такую нелегальную проститутку, то наказывают не только ее, но и ее гостя.


/208/ ГЛАВА VIII


Годовые праздники

12 января — день рождения ныне царствующей Екатерины. Называется это родзидзэнния [рождение]. На седьмой день после рождения [ребенка] купают в воде и дают [ему] имя. Этот день празднуют так же, как день рождения. Называется это имэнинца. В этот день все чиновные люди приходят во дворец в форме. Императрица в короне с бриллиантами едет молиться в собор в карете, запряженной десяткой лошадей, с 20 форейторами впереди. [императрицу, также] в карете, следующей позади нее, сопровождает сановник в чине бригадира. Раньше обязанности такого [сановника] состояли в том, чтобы поднимать занавеску[452], но ныне царствующая [императрица] уже стара, и поэтому [этот придворный] должен оказывать царице помощь, [когда она] садится или выходит из кареты. Говорят, что на эту должность специально подбирают стариков.

Когда [императрица] возвращается из собора, производится по семь выстрелов из 250 орудий, выстроенных около дворца. Звук этих выстрелов сильный, как гром. После этого императрица для группы подданных устраивает обед во дворце. В разгар пира дается еще три залпа из пушек. По этому сигналу всем присутствующим подают по бокалу вина, обед заканчивается, и все, поблагодарив [царицу] за [ее] милость, разъезжаются [по домам]. /210/ Этот день считается большим праздником в году.

В России вообще не празднуются ни Новый год, ни пять сезонных праздников[453], а день рождения императрицы считается радостным праздником, который празднуют по всей стране как благородные, так и простые люди. Точно так же празднуются и дни рождения наследника престола и внуков императрицы.

Все справляют также и собственные дни рождения, как кому позволяет его положение: одеваются в новое платье, ходят молиться в церковь.

Кроме того, праздником считается каждый седьмой день, в этот день и знатные и простые, и мужчины и женщины ходят в храм молиться богу. Говорят, что многие там намечают себе женихов и выбирают невест.

В феврале есть праздник, который называется бода. Бода — это значит вода[454]. Говорят, что празднующие этот день предохраняют себя от таких бедствий, как проливные дожди и наводнения. В этот день на берегу реки Невы обносится оградой [место] площадью около 1 квадратного те. Топором прорубается лед на реке на протяжении около сажени, и [в нем] получается отверстие. В определенное время на праздник приходит пешком высокий церковный сановник, называемый архиереем; он несет в руках изображение бога, а за ним несут хоругви и балдахин. Императрица тоже изволит приходить туда пешком. Ее сопровождают цесаревич, августейшие внуки и чиновники. Туда же собираются и стоят толпой вне ограды как благородные, так и простые, и мужчины и женщины.

На льду расстилается войлочный ковер, архиерей располагается на нем и довольно долго читает молитвы, после чего погружает руку в отверстие, прорубленное во льду, мешает [воду рукой] и, зачерпнув серебряным сосудом, передает [ее] прислуживающему человеку, а сам погружает в серебряный сосуд что-то вроде метелки, сделанной из пучка пальмовых волокон длиной около 1 сяку, и трижды кропит водой сначала голову императрицы, затем наследного царевича, внуков императрицы и всех чиновников. После этого прислуживающий архиерею протопоп выходит [с этой кистью] за изгородь /211/ и кропит водой всех до одного столпившихся там людей.

В этот день священники из всех церквей разносят такую воду во все дома — и [в дома] чиновников, и простых людей, а в домах кропят [этой водой] и взрослых и детей, [живущие в этих домах] жертвуют [священникам] деньги каждый по своему достатку.

В том же месяце в Петергофе[455] празднуется [день] будды по имени Иван[456]. [празднование] ограничивается только тем, что собираются священники и читают [молитвы. Говорят, что молящихся [стекается] великое множество. Этот [святой] изображается верхом на коне, с копьем в руке, которым он убивает[457] крылатого дракона.

В конце марта или в начале апреля бывает праздник Иисуса, который называется Кирисутосу дзэни [христов день]. Это большой годовой праздник. По народному преданию, человек по имени Христос родился от женщины, которую зовут Богоматерь, [она] зачала [его] без сношения с мужчиной[458]. За время [своей] жизни [он] совершил много разных добрых дел, однако нашлись очень злые люди, которые оклеветали его; Христос был распят на кресте и убит, [христос] совершал много чудес, поэтому, боясь, как бы [он] не воскрес, [его] тело уложили в каменный гроб[459], закопали глубоко в землю да еще выставили стражу более ста человек, чтобы охранять его. Но на седьмой день после смерти тот каменный гроб сам собой появился из-под земли, небеса разверзлись, и [иисус] вознесся туда. Люди, исповедующие его религию, до сих пор празднуют этот день. Даже самые бедные в этот день одеваются в новые одежды, достают вина и пищи и, оставив все свои домашние дела, гуляют в течение семи дней, ходят молиться в храм, посещают театр, играют в азартные игры — вообще веселятся в эти дни, как у нас во время новогодних праздников.

/212/ Особенно религиозные люди еще за сорок девять дней до праздника начинают пост и очищение, не причесываются и не меняют одежду, а каждое утро ходят молиться в церковь. А дней за семь до поста [они] идут к своим родственникам и друзьям и просят [у них] прощения. Когда же наступает пост, то не сообщают никому ни о свадьбах, ни о похоронах, ходят только в церковь, [а остальное время] сидят дома и соблюдают зароки. Поэтому все свои дела они стараются завершить в течение семи дней [до поста].

Вечером на шестой день праздника[460] постившиеся идут каждый в свой храм и, войдя во внутренний зал, исповедуются во всех [своих] грехах, а в седьмой день они причесываются, переодеваются в новое платье и рано утром идут в церковь слушать молитвы. В церкви собирается много священников, которые часов с четырех[461] [начинают] читать священные книги, затем впускают исповедавшихся накануне прихожан во внутренний зал, [где они] кланяются в ноги настоятелю храма, после чего [он] дает им рюмочку вина и кусочек хлеба. Если кто-нибудь среди них затаил что-либо на сердце и не во всем покаялся, священник распознает [его] и не допускает до себя; говорят, что для верующих это самое позорное.

В течение семи дней праздника повсюду устраиваются театры и различные зрелища. Императрица тоже изволит ходить по храмам и ездить любоваться разными местами. Царевич и августейшие внуки, а также высокие сановники катаются в каретах. На площади величиной около 3 квадратных тё устраиваются зрелища. Происходящие там всевозможные представления привлекают великое множество зрителей. Когда [туда] ходил Кодаю, то вокруг площади кареты стояли в шесть рядов. Кроме разных игрищ там устраиваются качели, а также делается большой плоский круг; круг вращается, а по его краям стоят люди и крутятся [вместе с ним]. /213/ Или имеется еще такое большое колесо, сажени три в поперечнике. По окружности колеса сделано много поперечных осей, вращающихся вокруг себя. К ним прицепляются люди, колесо начинает вращаться, и подвешенные к поперечинам люди движутся вместе с окружностью колеса, то есть поднимаются и опускаются по мере его вращения. Поскольку оси, [к которым прицеплены люди], могут свободно вращаться, их тела все время сохраняют нужное положение. Кроме того, там устраиваются различные игры, танцы и тому подобные, так что бывает очень весело.

В апреле справляется праздник святого Николая. В этот день ограничиваются тем, что украшают икону этого [святого] и читают молитвы. По происхождению этот святой был москвичом, но преставился в Иркутске[462], и, хотя с тех пор прошло более шестисот лет, его труп до сих пор не разложился и остается как живой. Эти мощи покоятся на берегу озера Байкал, [недалеко от] Иркутска. Верующие стекаются в ту местность издалека на поклонение [им].

3 марта в парке, называемом Петергоф, который находится в 27 верстах от столицы, празднуется день рождения царя-восстановителя Петра. Говорят, что там раньше жил ядовитый змей и оттуда никто не возвращался живым. Но вот однажды Петр приехал туда верхом на коне и затоптал насмерть того змея копытами коня, после чего велел разбить этот парк. В парке имеется большой пруд, а посреди пруда бьют фонтаны. Они сделаны из красивого камня в форме людей, птиц и животных, у которых изо рта, [а у людей] из сосудов, которые [они] держат в руках, бьет вода. [все] это устроено так искусно, что не выразить словами. На берегах пруда устраиваются фейерверки и зажигается много стеклянных фонарей. Само собой разумеется, что фонтаны приводятся в действие только по праздничным дням или когда [ими] приезжает любоваться императрица. Фонтаны представляют собой величественное зрелище, ибо струи воды поднимаются на высоту до 1 дзё 7 сяку.

/214/ В том же месяце бывает большое богослужение в женском монастыре, который называется монастырем Александра Невского[463] женский монастырь — это значит амадэра[464]. Построен монастырь на берегу Невы в 3 верстах от столицы. Дорога до собора (тёкугандзи[465]) напротяжении более чем двух с половиной верст выстлана посредине толстыми досками шириной в 7 сяку, толщиной около 1 сяку; на них расстилается ковер, покрываемый посредине еще белым полотном, которое приколачивается гвоздями. Только на перекрестках это сделано так, чтобы [можно было] снимать и не мешать движению. [по этой дороге] движется процессия в следующем порядке. Впереди идут по два в ряд сорок мальчиков-служек, каждый с флажком в руке, [одеты они] в красные одежды, окаймленные золотом, с широкими рукавами, [опоясаны] золотыми поясами с золотыми же мешочками, подвешенными к ним. За ними несколько десятков малых детей, одетых во французскую одежду, несут восковые свечи и кадильницы. Затем идет священнослужитель, называемый яконо [дьякон], с иконой Богоматери в руках. Вслед за ним архиерей несет на подставке золотого двуглавого орла высотой в 5-6 сунов. Это — герб государства, передающийся из поколения в поколение как государственное сокровище. На головах [орла] — царские короны, в левой [лапе] он держит земной шар[466], а в правой — скипетр, [эта вещь] очень тяжелая, поэтому архиерей только прикасается [к ней] рукой, а несет [ёе] много людей. Подол облачения архиерея поддерживают два служителя, кроме того, один служитель несет серебряный подсвечник с двенадцатью ответвлениями для свечей, другой — палку с крючком, называемую посо [посох]. /215/ [они] идут справа и слева [от архиерея]. Позади [еще] один служитель несет на подставке украшенную бриллиантами шапку. Это посох и шапка — дар императрицы.

Дальше, на расстоянии 4-5 саженей за ними, изволят шествовать императрица, цесаревич и августейшие внуки. А уже за ними идут все чиновные люди. Так эта процессия следует до собора. В соборе происходит большое богослужение.

В это время царица живет в Царском Селе, но накануне возвращается в Петербург, а в день праздника еще до рассвета отправляется к Александро-Невскому и до самого собора идет пешком. По окончании богослужения [она] сразу же возвращается прямо в Царское Село, а наследный царевич остается, чтобы проводить икону до Александро-Невской [лавры].

24 декабря бывает праздник[467] на квартире генерал-фельдмаршала. Таких сановников трое, и праздник год от года справляется поочередно у каждого [из них]. Помимо жалованья на расходы по устройству праздника они получают от императрицы содержание на 1500 человек (содержанием на 1500 человек называется сумма налога, который уплачивают в год 1500 человек, это вроде, как у нас говорится, фути[468], на столько-то человек).

Этот праздник справляется так. Из деревьев делают три горки. На них набрасывают множество камзолов, штанов, чулок, шейных и носовых платков и тому подобных вещей. Императрица тоже приезжает с утра. Поднимаются во дворец, где устраивается пир. В час овцы (2 часа дня) ударяют в сигнальный колокол, и тогда [все] — и старые, и молодые, и благородные, простые — бросаются наперебой хватать эти вещи, пока не разорят и не растащат горки. Если в том году в очередном доме, [где должно состояться празднование], произошло какое-нибудь несчастье, [празднование] переносится на следующий год.

/216/ Кодаю видел, как справляется этот праздник у Потемкина. В предыдущем году этот человек по государственным делам уезжал в Турцию, и праздник [у нега] справлялся на следующий год, когда [он] вернулся, — как раз, когда там был Кодаю,

С этого дня в течение [оставшихся] семи дней года происходят различные развлечения по случаю встречи Нового года, это называется ноой годо бурадзинко [новогодний праздник]. Во время праздников катаются по льду реки Невы, надев на ноги деревянную обувь, к нижней части которой приделываются железные полоски с загибом в форме полумесяца. Наступая на нее, скользят по льду. Конечно, [у некоторых это получается] хорошо, [а у других — ] плохо. Очень красивое зрелище представляют мужчины и женщины, когда они бегут с развевающимися по ветру разноцветными лентами, (это вроде тесьмы шириной около одного суна), вплетенными в прически. Если кто-нибудь [из катающихся] свалится, [все] громко смеются и издеваются [над ним]. В эту пору на берег реки приходят люди, которые за плату дают напрокат [такую] деревянную обувь, [кататься] приходят даже жены и дочери из благородных семейств, но они надевают деревянную обувь [еще] в карете, а потом, откинув занавеску, только выходят [из кареты] и сразу же бегут [по льду], [делается это] так быстро, что почти невозможно рассмотреть их лица.

В минской книге с картинками говорится: "Многие немцы пользуются особой деревянной обувью на льду. Сначала стоят на обеих ногах, потом ставят одну ногу на лед, а другую ударом выносят из-за нее вперед и едут на ней, скользя с очень большой скоростью. За один толчок проезжают несколько чжанов. Бегают так они очень быстро. Руками при этом можно ничего не делать и держать, как обычно"[469]. А в "Цяньлун юйчжи цзи" читаем: "В обычае страны также развлекаться на льду. Для этого к коленям прикрепляют кожу, чтобы защитить их, и обуваются в кожаную обувь, на подошве которой сделаны зубчики, так что можно по льду ходить не падая. Или же снизу приделывают железки, заточенные вроде ножей, на них можно очень быстро скользить по льду"[470].

По-видимому, это и есть то же самое, о чем рассказано выше.

Говорят, что [у нас] в Мацумаэ тоже катаются с крутых снежных обледенелых склонов. /217/ Это называется дзури[471]. [движение при этом] бывает очень быстрое. Искусные люди скатываются вниз в деревянной обуви, [они] никогда не падают. Учатся этому еще с детского возраста, съезжая верхом на бамбуковой [палочке].

Круглый год в каждый седьмой день бывает так называемый масукарато [маскарад]. Устраивают его в районе понтонного моста. [там] стоит большой трехэтажный дом. В нем наверху и внизу [всего] 116 комнат. Маскарады устраиваются на втором этаже. В день [маскарада] туда приходят чиновные люди, начиная от наследного царевича и августейших внуков и вплоть до простых людей. Лица у всех закрыты, все наряжены, кто как иностранец, кто как заморский дикарь и так далее. Собираются с того времени, как стемнеет, и всю ночь разгуливают взад-вперед по этому большому залу. В зале в различных местах устроены небольшие уютные комнатки, где торгуют вином, сладостями и тому подобным. Дом этот обычно пустует, и для его охраны правительство выставляет караул из солдат. Те, кто ходит на маскарады, вносят ежемесячно по пять рублей серебром. Говорят, что эти деньги идут на расходы по ремонту дома. Для чего так делается, неизвестно, но даже те, кто идет на маскарад просто посмотреть, должны закрывать лицо и изменить наружность. Кодаю говорит, что и он, когда ходил туда, всегда одевался в японскую одежду.

Не для того ли [там] прячут лицо, изменяют наружность и даже изменяют голос, чтобы, не будучи узнанным, высказаться о плохих и хороших поступках должностных лиц, об удачах и недостатках в управлении страной, или же, не зная человека, услышать его толки об этом, чтобы исправлять упущения и быть осторожным в своих поступках?

Бывает так, что весной и зимой императрица ездит в Царское Село, чтобы полюбоваться снегом. Ездят туда как царица, так и все прочие /218/ на санях. В сани императрицы впрягается двадцать лошадей. Сопровождают ее десять вельмож и десять придворных дам. Все [они] едут на небольших санях, стоя с обеих сторон по десять человек, Их сани следуют за санями императрицы, к которым их привязывают двумя большими алыми веревками. Кузов у саней императрицы впереди вырезан, а сзади устроено сиденье. Весь он обит бархатом. Сани с кузовом имеют в длину около двух саженей, а в ширину четыре с лишним аршина, а сани свиты — около трех аршин и сделаны так, чтобы можно было только сидеть. Императрица в собольей шубе, в таких же рукавицах и в шляпе, которая сделана как бы из сложенных и наложенных одна на другую лент.


Пища и напитки

Обычной пищей и для благородных, и для простых людей является хлеб из муги. Рис [там] не произрастает, поэтому отварной рис они не едят. Говядина считается лучшим кушаньем, за ней идет свинина, козлятина (горный козел, яги, из семейства овец), мясо дикой утки, дикого гуся, курицы, индзэйки (каракун), едят также рыбу.

Из овощей [есть] редька, репа, морковь[472], Летом много идет в пищу огурцов (говорят, что, когда в Мацумаэ угощали чужеземного посланника[473]и, нарезав огурцы, положили их на большое блюдо и подали, посыпав солью, он очень обрадовался и много ел), гороха, а также карутоуфу[474](по-японски дзягатараимо, или госёимо), делают также нечто вроде нашего кудзуко[475]. Салат выращивают в горшках и подают на стол благородным людям.

Утром едят хлеб и пьют кофе. /219/ Кофе — это плоды дерева, похожие формой на бобы, [их] поджаривают, толкут в ступке, заваривают кипятком и пьют с сахаром и молоком. [кофе] ввозят главным образом из Турции. Кроме того, постоянно пьют чай. Чай привозят из Турции и Китая (Китай — это Кара, Сина). Его кладут в серебряный, сосуд с носиком и заваривают, заливая кипятком, [после чего] пьют. В него часто добавляют сахар и молоко. Простой люд сушит земляничный лист и использует [ёго] вместо чая. Чай стоит от 1 до 5 рублей серебром за 1 фунт (100 моммэ). Завтракают обычно около полудня, перед завтраком обязательно пьют вино. Закусок бывает несколько видов. Едят сласти в сахаре или в меду, вяленую и соленую рыбу, соленую икру, которая называется игара, [ёе] сдабривают перцем. Напитки все спиртные. Среди них высокосортным считается вино под названием "пунш", ввозимое из Франции, [его] называют также "французской водкой". Это вино настолько крепкое, что если пить в чистом виде, то все во рту обжигается. Поэтому его смешивают с теплой водой: восемь частей воды на две части пунша, и пьют, добавляя [в смесь] сахар. Пьют также и виноградные вина. Говорят, что их тоже ввозят из-за границы.

У благородных людей обычно подается от семи-восьми до четырнадцати-пятнадцати блюд, а если приглашаются гости или устраивается праздничное угощение, то количество блюд доходит до нескольких десятков. Мясо животных режут большими кусками, а птицу — куры, утки и т. д. — жарят или варят только целиком. У них нет ни сёю[476], ни мисо[477] поэтому все, что варится или жарится, [они] солят. Тем не менее приготовляют [они] пищу очень красиво, и вкус у нее отменный. В кушанья добавляется много сахара и сливочного масла[478]. В рыбу и птицу перед приготовлением набивается внутрь виноград, белые сливы, апельсины, засыпанные сахаром, а также рис или крупа.

/220/ Стол на четыре человека [бывает размером] 6 сяку, конечно, бывают [столы] и меньше и больше. Стол застилают белым полотном с узорами и гербами, а простые люди — белой тканью. Вокруг стола расставляются сиденья. Перед едой моют руки, полощут рот и усаживаются за стол. Перед каждым человеком стоят одна на другой две тарелки, одна мелкая, другая глубокая, [величина тарелки] около 7-8 сунов. Перед каждым кладут хлеба ржаного[479] и пшеничного по одной штуке каждого, величина [этих хлебцев] вроде мандзю[480]. Поверх [хлебцев] кладетсятяпута [тряпка?][481], это вроде небольшого полотенца из белого полотна величиной около 2 сяку 4-5 сунов, оно укладывается в форме небольшого ромба. По другую сторону тарелок лежат: вдоль — нож, справа [от тарелок] — ложка, слева — вилка, затем выставляются рядком бокалы для вина. Уксус, растительное масло, соль, перец, сливочное масло аккуратно расставляются каждое в отдельной посуде в центре стола. Посуда большей частью серебряная или фарфоровая.

Мясо, а также зажаренную целиком птицу подают в переполненных мисках. В повседневной семейной обстановке мясо и овощи распределяет жена или кто-нибудь из детей поровну по количеству обедающих. Если же [к обеду] приглашены гости, то пищу делит сын хозяина или самый молодой из присутствующих за столом.

Усевшись за стол, берут с тарелок ножи, ложки и вилки, разворачивают салфетку и, засунув один ее конец за воротник, спускают [салфетку] на грудь и колени. Женщины прикрепляют салфетку около воротника иголкой. Это делается для того, чтобы не запачкать пищей одежду и чтобы вытирать о салфетку руки.

Затем каждый, начиная с [сидящего на] главном месте, подает верхнюю тарелку из двух, стоящих одна на другой, и получает [в нее] мясо и овощи, режет [их] ножом, чтобы было удобно есть, сдабривает по вкусу солью, перцем или растительным маслом и ест. Съев одно блюдо, /221/ отрезает [и ест] другое. Сколько бы блюд ни было, [порядок] один и тот же. После каждого блюда прислуживающий моет и вытирает тарелки. В это время мясо берут на оставшуюся нижнюю тарелку, и так [их] переменно моют. Само собой разумеется, что супы подают в глубокой тарелке.

Суп наливают в медную кастрюлю и ставят на такую штуку вроде [нашей жаровни — ] хибати, в которую кладется вата, пропитанная спиртом, [вату] поджигают и варят [суп]. Затем его переливают в супник [хати] и подают на стол. По тарелкам суп разливается ложкой и едят его ложками. Говорят, что пользуются спиртовым огнем потому, что для защиты от морозов, которые там бывают, дома сделаны совершенно непроницаемыми, и если бы в них пользовались огнем, дающим хотя бы немного дыма, то все помещение было бы заполнено дымом, и вытерпеть это было бы невозможно.

Во время обеда всех несколько раз обносят вином.

Порядок кушаний в обычные дни [такой]: сначала едят ветчину[482] с хлебом, затем куриный суп, после него говядину, потом бульон из рыбы, после которого — залитые молоком круглые колобки, приготовленные из теста, замешанного, как клейстер. Вслед за этим [подают] жареного гуся и в заключение едят жиденькую кашу. Наконец подают сладости, затем моют руки, полощут рот, пьют кофе, курят и встают из-за стола.

После обеда и благородные и простые люди ложатся на час поспать.

Во время званых обедов, [устраиваемых] благородными людьми, играет музыка, а после обеда бывают танцы.

У простого народа обед состоит из одного блюда — из мяса или рыбы с хлебом. Редьку едят сырой, присыпав солью, на закуску к вину. Это вино называется пива, оно приготовляется из муги. Посуда состоит из оловянных или деревянных мисок, а ложки делаются из меди или дерева. Говядина — это повседневная пища как в верхах, так и в низах, и поэтому каждый день там /222/ бьют великое множество [быков]: говядина — вся из бычьего мяса; коров же не бьют, потому что они приносят телят и дают молоко. Туда со всех сторон приезжает много торговцев скотом. В богатых домах разводят коров, овец, коз, уток и гусей. Однако в столице птицу и скот, выращиваемых в собственном хозяйстве, не бьют у себя; там есть места, где занимаются убоем. В эти места [скот] отправляют на убой, [за убой взимается] плата 12 копеек, вне зависимости от разновидности животного. В столице все стоит очень дорого, но достать можно все что угодно, и поэтому продукты питания очень хорошие. Пуд (4 каммэ 500 моммэ) говядины стоит 450-500 копеек, а в Сибири — не дороже 70-80 копеек. Пуд муки в столице стоит 250 копеек, в Сибири — 19-20 копеек. Вообще в столице все товары дороже, [чем в других местах] в несколько раз.


Вина

Вина имеются различных видов. Как приготовляется виноградное вино, неизвестно. Как готовится в столице спирт, [кодаю] тоже не знает, а в Тигиле, Камчатске, Большерецкой и в Петрогавани [вино] готовят так. Летом срезают растение, которое называется капусу [капуста], его мелко рубят и высушивают. Отдельно берут ржаную[483] муку и замешивают ее на воде. В бочонок вместимостью около 4 то[484] кладут слой указанной выше высушенной травы. Поверх нее выкладывают слой замешанной муки, затем еще слой высушенной травы, потом снова замешанную муку, и так перемежают слой за слоем несколько раз. После этого ставят бочонок в теплое место, где он стоит 4-5 суток, пока не закиснет. /223/ Когда содержимое бочонка станет кислым на вкус, его выкладывают в котел [косики], а котел ставят на жаровню парить. Котел имеет форму глубокой бочки. Сбоку в нем сделано отверстие. [внутрь котла] помещают нечто вроде черпака, сделанного из меди, ручка черпака внутри пустая, как трубка. [ее] вставляют в указанное выше отверстие, чтобы [она] выступала снаружи, а к ее концу приделывается медная же трубка длиной около 6 сяку, которая идет до бочонка. На котел сверху ставят сосуд вроде миски с острым выступающим вниз дном [и наполняют его] холодной водой. Когда в жаровне горит огонь, находящаяся в котле смесь травы с закисшим тестом начинает преть, пар поднимается к выступающему дну сосуда с холодной водой, охлаждается и с заостренной части дна капает в находящийся под ним черпак, а из него по полой ручке и трубке стекает [в бочонок. [иногда] таких котлов и жаровен бывает несколько, но сколько бы их ни было, они устроены так, что [получаемая жидкость] стекает и скапливается в одном бочонке. Этот напиток называется бино [вино]. [это вино] крепкое и очень приятное на вкус.

Говорят, что есть и другие способы приготовления [вина] с добавлением кедровых орехов, цветов розы, гвоздики и т. д., но точно [кодаю] [их] не знает. В столице трубка, присоединяемая к полой ручке черпака, имеет форму свернувшейся кольцами змеи. Говорят, что вино, полученное с помощью такой [трубки], /224/ отличается особой крепостью.

По-видимому, этот котел представляет собой упрощенный вид перегонного котла 33а, а свернутая кольцами трубка по-голландски называетсясуранга[485], что значит "змея" [кутинава], и [трубка] так названа потому, что по форме она походит на свернувшуюся змею. Эту трубку помещают в бочонок так, чтобы ее верхний и нижний концы выступали из бочонка, а дабы [в этих местах] не протекала вода, [отверстия вокруг трубки] заделываются паклей. Бочонок наполняется холодной водой. Капли сгустившегося пара из котла поступают в верхний конец змееобразной трубки и, протекая по ней до нижнего конца, водка, полученная из пара, проходит через холодную воду и тут же охлаждается. Таким образом, после выхода из змееобразной трубки водка уже не испаряется больше и поэтому сохраняет хороший вкус и большую крепость. Вообще в Голландии при приготовлении ароматических веществ путем перегонки обязательно пользуются такой змееобразной трубкой. Если, как указано [выше] в основном тексте, пользоваться змееобразной трубкой, но не пропускать ее через холодную воду, это не даст никакого результата. По-видимому, [кодаю] видел только аппарат, но не видел, как им пользуются.

Вино под названием "пиво", которое пьют бедные люди, походит на наше добуроку[486], [для его приготовления берут] котел вместимостью около 1 то. Внизу [у этого котла] приделан кран. На дно [котла] настилаются высушенные листья [какого-то] вьющегося растения[487] (название неизвестно), затем примерно на восемь десятых вместимости котла кладется замешанная на воде мука с примесью листьев травы и плотно прижимается. Сверху наливается вода, и в таком виде котел ставится в печку. [там его] оставляют около одних суток, [после чего] вынимают, открывают краник и собирают вытекающую [через него] жидкость. Сначала вытекающая [из него жидкость] /225/ имеет цвет чая и сладка на вкус. А потом мало-помалу окраска и вкус становятся более слабыми. Если к этому вину добавить цветов вьющегося растения, то оно становится более крепким, и [от него] можно сильно опьянеть. Говорят, что люди низших слоев варят очень много [этого напитка] в праздники и прочие радостные дни.

Имеется вино называемое "французская водка" (фуранцусу уоцука). [ее] привозят из Франции, [она] такая крепкая, что если [ёе] взять в чистом виде в рот, то кожа во рту обжигается и отстает. Поэтому ее пьют разведенной в теплой воде и добавив по вкусу сахар. Говорят, что если в эту водку опустить насекомое, рыбу или какое-либо другое живое существо, то [у него] не меняется цвет, и [оно] не портится в течение нескольких десятков лет.


Уксус

Уксус делается так: вино разводят водой, добавляют белую сливу и сахар и ставят на несколько суток в печь. Говорят, что в столице часто [вместо уксуса] пользуются соком померанца.


Хлеб

Хлеб [якимоти] из пшеницы называется бууки, или буука, а из ржаной муки — хирэба. Муку замешивают на воде и через несколько суток, когда появится кислый вкус, /226/ немного этой закисшей жижи добавляют в отдельно замешанную на воде муку, [потом все хорошо] промешивается и делаются шары величиной с кулак, [эти шары] кладутся в печь и запекаются там. Хлеб — это обычная пища в России, все равно как у нас рис. Поэтому муки там потребляется ежедневно огромное количество. Мелют муку [там], где много проточных вод, — на водяных мельницах, а где воды мало, — на ветряных. Водяные мельницы ничем не отличаются от наших. Ветряные мельницы очень большие, крылья у них обычно имеют четыре или шесть лопастей. Но поскольку в безветренную погоду они не могут работать, то считается, что водяные мельницы гораздо удобнее.


Сахар

Сато называется сахара. В самой России сахар белый и чистый, как снег; бывают малые куски весом в 500 моммэ и большие весом в 2 кана 500 моммэ. Поскольку климат в России весьма холодный, сахар там совсем не производится, но в большом количестве ввозится из Франции, Англии, Турции и Германии. Этот [сахар] такого же качества, как тот, что у нас называется дэдзимасато: первоначально он имеет желтовато-коричневый цвет, затем его перетапливают на медной сковороде, очищают от загрязняющих его частиц, потом выливают в медный же сосуд, широкий вверху и суживающийся книзу, [в котором он], остывая, затвердевает. Упоминаемые выше куски сахара имеют форму сосуда, в котором он затвердел, Их разбивают и в таком виде употребляют в пищу. Такой вторично переработанный сахар несколько менее сладок, [чем в первоначальном виде]. Сахар-леденец ввозится из Китая, но особого спроса не имеет.

/227/ Широкий вверху и суживающийся книзу сосуд, упоминаемый выше, это, по-видимому, вроде [нашего] гарю[488] [применяемого для] приготовления белого сахара, но только сделанный из меди. В его дне, несомненно, должно быть отверстие. Едва ли может быть, чтобы приготовление сахара ограничивалось только тем, что его переплавляют и очищают от загрязняющих осадков, вероятно, [кодаю] просто не видел [его приготовление] во всех подробностях.


Масло

Масло [раку][489] называется ботору. В России им пользуются повседневно, как у нас кацуобуси[490] обычно добавляя для вкуса в пищу. Делают его так. Надоят молока, сольют его в кадушку, затем начинают безостановочно мешать длинной деревянной лопаточкой, и по прошествии около одного часа там начинает постепенно сгущаться желтое [масло]. В продаже [масло] бывает с добавлением соли. Это объясняется тем, что от добавления соли масло скорее сбивается, чем экономится труд, а кроме того, [оно] не портится от времени.


Табак

Табак и в России называется табако. Он растет и в России, а также ввозится в большом количестве из других стран. Его очень любят и в верхах, и в низах. Самым лучшим считается [табак] торэцукой, то есть привозимый из Турции. Головка трубок делается из камня и обтягивается кожей, чубук — из просверленного дерева, мундштуки бывают и роговые и деревянные. /228/ Бывают также трубки, целиком сделанные из латуни или глиняные. Дикари на островах делают трубки из дерева. Кисет представляет собой мешочек из материи; никаких специальных [курительных приборов вроде нашего] табакобон[491] нет. Прикуривают от горящей на столе свечи. Пепельница представляет собой латунный горшок, в который насыпана жженая известь, [она] ставится под стол.

Имеется еще так называемый поросйка [порошок] — это измельченные в порошок листья табака, сдобренные каким-то снадобьем. Если такого порошка положить немного в ноздри и вдохнуть, то делается хорошее настроение, проходит тоска, [человек] чихает, а сон [он] прогоняет лучше, чем [табак], который курят (в Китае это называется биянь [нюхательный табак], а в Голландии — снойф табако). Хранят его в очень красивых золотых или серебряных коробочках, украшенных драгоценными камнями. Простонародье делает их из тонкого железа и покрывает чёрным лаком. Иногда отделывают китовым усом. И в верхах и в низах [такой табак] всегда носят с собой за поясом, не расставаясь с ним ни на минуту. Говорят, что табакерка, которую пожаловала Кодаю императрица, была сделана на заказ французским мастером, стоит она 850 рублей серебром.


Соль

Вся соль, которой [там] пользуются, добывается в горах (то есть каменная соль). [она] мелкая и очень высокого качества. На Камчатке, в Тигиле, Ижиге и Охотске употребляют [в пищу] морскую соль. Но морская соль считается низкосортной. Много каменной соли добывается также в Иркутске, Ее, как снег, выдувает в горах из-под скал. Там имеется один чиновник, ведающий солью, в чине /229/ капитана, и у него в подчинении 14 или 15 человек. Соль собирают, упаковывают в кожаные мешки и увозят в разные места. Все ближайшие к Иркутску провинции всегда пользуются этой солью. Она стоит 1½ мона за фунт (100 моммэ).


Торговля

В Иркутске есть лавки, где продают мясо птицы и зверей, овощи, рыбу и т. д. Хлеб, ветчина и прочие продукты, которые можно сразу есть, укладывают в ящик, [ящик] ставят на голову и ходят продают их. Бывает, что и женщины занимаются торговлей. Есть так называемыехарутэпука [харчевни], которые походят на косикакэдзян[492], а в некоторых местах продают также муку и овощи. Лавки, где продается мука, называются хирэбаной рафука, это нечто вроде наших рисовых лавок. Мануфактурные лавки называются гохитиной рафука [гостиная лавка?], лавки, где торгуют рыбой, — рэбаной рафука [рыбная лавка]. Иногда рыбу продают вразнос, несут ее [в бочонках] на голове и кричат: "рэба, рэба!" Копченое и соленое мясо кладут в ящики и кричат: "Мяссу, мяссу!" Цветы в горшках ставят на доски и кричат: "Цуетука, цуетука!", а овощи разносят в корзинах и кричат: "Тарава, тарава!" Разогретый мед наливают в бочонки, несут на плече и продают, крича: "Мёто, мёто!" [мёд, мёд!]. Там его пьют, как у нас сладкое сакэ. Торгуя коровьим молоком, кричат: "Мороко, мороко!" Им часто торгуют женщины, [его] наливают в небольшие кадочки, которые привешиваются к концам тонкого деревянного коромысла, одна впереди, другая сзади, /230/ а поскольку коромысло тонкое и гибкое, плечу не больно. Если позвать купца, то все [они] отвечают: "Комонада" [кому надо]. Говорят, что это соответствует нашему выражению: "Что вам угодно?"


/231/ ГЛАВА IX


Сани

Сори называются санка [санки] — это приспособление для езды по льду и снегу. [сани] бывают разные: и большие, и маленькие. Обычно [они имеют] в длину 6-7 сяку, в ширину 4-5 сяку. Состоят они из двух деревянных брусьев, [по одному] с двух сторон, [их] передние концы загнуты вверх, [они] составляют нижнюю основу и соединяются между собой деревянными поперечинами, а по бокам делается вроде перил. Внизу [в брусья] вставляются полосы железа, которые выступают из дерева, как края раковины хамагури [разинька][493]. Эти полосы [железу] врезаются в лед и снег, и поэтому можно не опасаться, что сани перевернутся. К поперечинам перил слева и справа прикреплены ветки лозы, [они] пропущены поперек и переплетены в середине, и благодаря тому, что [они] упругие, груз [в санях] лежит покойно. Если бы этого не было, при быстром движении саней и тряске [груз] мог бы пострадать.

Сбоку от перил прикреплены оглобли, в которые впрягаются лошади, [обычно] впрягают четыре-пять лошадей по две в ряд, а там, где плохая дорога, бывает, запрягают двадцать и больше коней. [в тех случаях] когда [запряжено] много лошадей, один из ямщиков сидит верхом на самой передней лошади, один на средней и один на передке саней с вожжами в руках.

В Сибири в некоторых местах запрягают в сани собак[494] и орэн (разновидность оленей).

/232/ Езда на санях очень быстрая, в день можно проехать более ста верст. Для путешественников на санях устраивается так называемая кибитка, в которую и усаживаются [люди]. Бывают маленькие сани для одного человека, их везет много собак.

В "Цян лун юйчжи цзи" читаем[495]: "Фала похожа на телегу без колес или на скамью без ножек. Сиденье закрыто, как ниша. Для управления лошадьми пользуются веревками. На фала удобно ездить по льду и снегу. В просторечье она называется бали. Низу нее походит на плуг, но ровный". Это и есть сани.

О езде на собаках в "Дамин итун чжи" говорится[496]; "Повозка для езды на собаках походит на лодку, везут ее несколько десятков собак. На ней ездят и перевозят почту". Это — описанные санки [для собачьей упряжки].


Кибитка

[кибитка] — это разновидность коси[497]. [ее] длина — 6 сяку, ширина — более 3 сяку. В задней части устроен домик, сделанный из тонких досок и с обеих сторон обтянутый кожей. Обычно снаружи черная кожа, внутри — красная. А дно [кибитки] полукруглое, как расколотый вдоль бамбук. /234/ [такая кибитка] устанавливается на сани, на дно укладывается багаж, который сверху покрывается одеялом. Если идет дождь, то [все] закрывается кожаным покровом. [все] сделано [так], чтобы путники могли спать и бодрствовать и питаться в кибитке. В задней части домика устроено место, куда кладется пища, а впереди — такие продукты постоянного пользования, как чай, вино, сахар и т. п. Слуги сидят на скамейках, устроенных для них справа и слева. В углу кибитки есть отверстие, через которое можно отправлять как малую, так и большую нужду.


Карета

Коси называется "карета". [но она[представляет собой повозку на четырех колесах, передние колеса небольшие. С правой и левой сторон кареты имеются двери для входа и выхода. Размеры кареты [такие, что в ней] может поместиться четыре-пять человек. Внутри имеются два сиденья. В четырехугольные окна вставлено листовое стекло. Карета снаружи вся обтянута кожей и покрыта синим масляным лаком, а внутри обита сукном или бархатом. Спереди и сзади жердей [в нижней части кареты][498] укладываются один на другой двенадцать листов закаленного железа высотой около 1 сяку, сверху туго затягиваются толстыми кожаными [ремнями], которые снова переплетаются поперек кожаными [ремнями], и на это ставится короб кареты [коси], Кожа мягкая и упругая, благодаря чему в карете всегда покойно. Если бы короб кареты ставился прямо на жерди, то от тряски колес [в карете] было бы непокойно и сразу же могло бы укачать[499].

Ямщик помещается на сиденье[500], устроенном впереди кареты, и держит вожжи. Слуги едут позади короба кареты /235/ и держатся за сплетенную из нитей веревку, свешивающуюся с крыши кареты ([они] сделаны, как курумано торитэ)[501]. Количество лошадей, [везущих карету], колеблется от 4 до 6, в зависимости от ранга чиновника. На боковых стенках кареты в качестве метки пишется по одной начальной букве фамилии и имени.


Суда

Суда бывают самые различные по форме, и [даже среди] морских судов бывают и большие и маленькие. Общее представление о форме [корабля] дает рисунок [в приложениях]. Материалом [для постройки] судов служит только сосна. По сравнению с нашими морскими судами они несколько менее удобны и на ходу не [такие] быстрые. И похоже, что управляют ими менее искусно.

Речные суда имеют в длину около семи кэнов, в ширину два с лишним кэна. Над лодкой устроена крыша от одного борта до другого, сделанная из коры лиственницы. Весла — одно на корме, два в носовой части. Управляют [судном] три матроса. Имеются лодки, выдолбленные из большого дерева. Длина [такой ладьи] — около пяти кэнов, ширина — три с лишним сяку. В [такую] лодку вмещается каких-нибудь семь-восемь человек. Ими пользуются на Камчатке. Управляют [лодкой] два матроса.

В "Цяньлун юйчжи цзи" говорится: "Вэйху — это судно, выдолбленное из большого дерева. Борта [у него] прямые, а дно круглое. Нос острый, корма тупая. Набольших [вэйху] вмещается пять-шесть человек, на небольших — два-три человека. Весло деревянное, лопасти делаются на обоих концах. Гребет [таким веслом] один человек то справа, то слева, и [лодка] несется так быстро, как будто летит"[502]. Очевидно, здесь говорится именно о такой [лодке].

Бывают также кожаные лодки, [их] называют майдарука [байдарка]. Длина [байдарки] около двух кэнов, ширина три с лишним сяку. Делается деревянный каркас, /236/ на него натягивается, вроде как мешок, сшитый из шкур коровы, лошади или сивуча. В середине делается круглое отверстие, в которое усаживаются так, что [тело] от поясницы и выше выступает из него, берут [в руки] двухлопастное весло и плывут, гребя им справа и слева. Чтобы внутрь не проникала вода, шкура по краям отверстия стягивается вокруг поясницы, как края кошелька. Такими [лодками] пользуются дикари в районе Амчитки при охоте на морского зверя. Конечно, помещается [в них только] по одному человеку. Поскольку остов [байдарки] собирается из тонких кусков дерева и сверху обтянут кожей, она очень легкая; задевая о скалы, не ломается, а на суше [ее] может переносить один человек. Это очень удобная лодка. Шлюпки на морских кораблях тоже делаются из кожи. Длина [такой шлюпки] три с лишним кэна, ширина — больше одного кэна. Ее остов деревянный, кожей [она] обтянута до бортов и для прочности прокалена железом[503]. По воде [она] несется легко и очень быстро.


Оружие

/237/ Из оружия [там] есть пушки, ружья и копья, прикрепляемые к ружьям [штыки]. Никакого другого [оружия Кодаю] не заметил. Конечно, не видел также ни шлемов, ни лат. Луками и стрелами пользуются только охотники-инородцы в Сибири. Однако [ему] нередко доводилось видеть, как солдаты с ружьями, всегда построившись рядами, ходят взад и вперед, обучаясь маршировке.


Холодное оружие

Катана называется сабура [сабля]; [ее] длина 2 сяку 5-6 сунов. Клинок сделан так же, как у нас, по обеим сторонам его имеются желобки для [стока] крови, [на эфесе] у основания гарды выгравирован герб — двуглавый орел и буквы. Цвет металла тусклый, по виду и не подумаешь, что [это] острое оружие. Ножны обтянуты кожей акулы и украшены золотом. К эфесу привешена кисть темляк. В зависимости от чина [владельца кисть] бывает из золотой или из серебряной нити. Саблю носят военные чины от прапорщика и выше. Кэн называется суппага[шпага][504]. [она] очень тонкая и длинная, походит на голландскую шпагу. Ножны обтянуты белой кожей. По цвету их кистей также различаются чины. Само собой понятно, что эта [кисть] — просто украшение, в бою не применяется. Говорят, что иногда [ее] просто приклеивают клеем к ножнам, чтобы [она] не отлетала. Шпагу носят все чиновники, а саблю разрешается носить только военным чинам.


/238/ Музыкальные инструменты

Инструмент под названием икирэа [?][505] имеет в длину около пяти сяку, [на нем] натянуто пятьдесят железных струн; играют [на нем] тонкими палочками, которые держат в правой и левой [руках] и ударяют [по струнам].

Есть так называемая балалайка. По форме она походит на наш сямисэн, снаружи оклеена тонкими дощечками. Имеется два вида [балалаек]: с двумя и с тремя струнами.

Есть несколько видов больших и маленьких инструментов, похожих на кокю[506], называется [такой инструмент] игирисйка [игришка?, скрипка].

Имеется еще инструмент, похожий на кото. [он представляет собой] ящик, по которому сверху натянуто пятьдесят струн. В передней части ящика пятьдесят пластинок, на которых написаны значки. Если в соответствии с нотами нажимать на эти пластинки, сам по себе возникает звук. Внизу, под ящиком, справа и слева — имеется приспособление; если нажать его ногой слева, то звук делается, как у флейты, а если нажать справа, то слышится звук скрипки.

Другой инструмент [устроен так, что] если крутить ручку, то внутри ящика возникают всевозможные звуки и играет музыка.

Есть также инструменты вроде флейты, но подробно о них неизвестно.

/239/ В "Сифан яоти", по-видимому, об этом же инструменте написано: "Музыкальных инструментов много, но самый лучший из них — этосицинь-бяньсао. Он имеет пятьдесят железных струн, но когда играют на нем, то струн не касаются пальцами, а нажимают приспособления, от которых начинает работать механизм, вызывающий звуки. Есть также тоюэ-бяньсяо [трубные органы]. Они бывают трех родов: маленькие, средние и большие, В маленьких — несколько десятков труб, в средних — несколько сотен, а в больших — несколько тысяч. Их звук и способ игры в общем такие же, как у цинь. Бяньсяо в Голландии называется оругору[507]".


Изделия из серебра

В городских лавках в различных местах торгуют серебряной посудой. Там, так же как в наших оловянных мастерских, изготовляют тарелки, вазы, тазы, чайники, винную и всякого рода прочую посуду, выставляют ее в лавках и продают. Вообще [в России] по всей стране много серебра, и посуда у людей среднего достатка и выше в большинстве случаев серебряная. Продаются даже такие большие серебряные предметы, как подсвечники, люстры и тому подобное. Кодаю говорит, что [он просто] глазам своим не поверил, [когда увидел все это] в лавках.


/240/ Изделия из лака

Лаком в России не умеют пользоваться искусно, и поэтому там очень ценится наш лак. Такие лаковые изделия, как насидзи или макиэ[508] ценятся также высоко, как жемчуг или драгоценные камни, [один] любитель [редкостей], генерал-поручик Строганов, показал Кодаю поднос из черного лака, утверждая, что поднос сделан в Японии, и попросил оценить его. [он говорил], что приобрел его за большую цену у одного голландца, и так берег и лелеял его, как будто это была величайшая драгоценность. Взглянув [на поднос, Кодаю] увидел, что работа очень неискусная и что сделан [он] совсем не в Японии. Однако поскольку [генерал-поручик] так ценил его, [кодаю] не смог прямо возражать ему и сказал, что, пожалуй, [лак] действительно японский. После этого [тот] стал еще выше ценить [эту вещицу]. Говорят, что русские, которые прибыли [сейчас] в Мацумаэ, как только увидят какое-нибудь лаковое изделие, начинают хвалить и восхищаться [им]. Особенно им хотелось [приобрести] пиалы и блюда для сладостей.


Книгопечатание

Для печатания пользуются только медным шрифтом, которым печатают при помощи деревянного пресса, похожего на машину для очистки хлопка от зерен [ватакурикурума]. В столице в училище Коха печатают книги. Для печатания рисунков и чертежей [их] гравируют тонкими, волосными линиями на медной доске, которая затем смазывается тушью, разведенной маслом, /241/ и хорошо вытирается, [после этого] на доску накладывается увлажненная бумага, [которую сверху] прикрывают 4-5 слоями войлока. [все это] протискивается между двумя валиками пресса, и тушь, оставшаяся на гравировке, отпечатывается на бумаге. Там, где приходится много печатать, [станок] приводится в движение водяной мельницей. Книги печатаются с обеих сторон листа[509]. [кодаю] говорит, что переплетную [он] не видел.


Бумага

Бумагу делают из старого тряпья, которое размачивается в воде, разбивается и превращается в жидкую массу. Бумага, которую производят в Москве, считается лучшей. Кроме того, низкосортную бумагу делают в Екатеринбурге и в других местах. На всей [бумаге] делаются водяные знаки в виде узора или герба данной местности. Бумага толстая, прочная и эластичная, хорошо выдерживает воду, поэтому если ее сложить в форме ящичка, то в нем можно варить что-нибудь на огне не хуже, чем в медной кастрюле. Но если ее рвать, то она рвется как угодно — и вдоль и поперек.


Тушь и кисти для письма

/242/ Тушь там делается не так, как у нас и в Китае, то есть не из сажи от масляной или сосновой копоти, скрепленной клеем, а из плодов дерева, называемых ореки [орехи] (моссёкуси — чернильные орешки)[510]. [эти орешки] сильно размельчают, заливают крутым кипятком, добавляют сернокислой закиси железа и, после того как [это все] перебродит, получается нечто, похожее на краску для зубов[511]; [этим] и пользуются [вместо туши]. Если вода высыхает, ее можно добавлять несколько раз. Однако для [того чтобы писать] картины, пользуются китайской тушью. Говорят, что наша тушь там ценится очень высоко и [ее] стремятся заполучить.

В качестве кисточки служит срезанный наискось стебель гусиного пера, [в него] набирают тушь и, когда пишут, она вытекает из него. Если кончик испортится, его снова срезают, [перья] делают также из серебра, меди и т. д. Если от туши образовалась клякса, ее засыпают песком из железа, чтобы она не расплылась по бумаге. Каменной тушечницей[512] не пользуются, а наливают тушь в небольшие стеклянные флаконы. Прибор [для писания] состоит из флакона с тушью, флакона с железным песком, пера[513] и ножичка. Кисти для [писания] картин особенно не отличаются от наших, но ручки [для них] делаются из стержней перьев птиц[514].


Песочные часы

Песочные часы — это прибор для измерения времени на море, [они] состоят из двух стеклянных сосудов с узкими горлышками и большими туловами. В одну [из склянок] насыпается мелкий железный песок. В месте соединения горлышек вставлена деревянная прокладка с дырочкой в самом центре, такой маленькой, чтобы через нее могла проходить только нитка, [все это] заключено в клетку. Ту [склянку], в которой находится песок, помещают сверху и определяют время, в течение которого весь песок пересыпается [из верхней склянки] в нижнюю, и обычно один коку[515] делится на десять частей.


/243/ Камбалушка[516]

Камбалушка — прибор для измерения расстояний на море, [она] представляет собой четвертую часть круга диаметром около двух сяку, то есть вроде развернутого веера. [она] делается из сосновой доски толщиной около одного суна, в закругленной части обита свинцовой каемкой толщиной около одного суна. В середине пробито отверстие диаметром около двух сунов. К острому концу прикрепляется тонкая веревка длиной обычно в 60 саженей. Через каждую сажень сделана отметка. Когда [камбалушку] бросают в море, то [она] из-за тяжести свинца только наполовину выступает над поверхностью воды, а благодаря тому что через отверстие в [ее] центре проходит вода, [она] особенно не противится течению. По мере того как корабль идет вперед, разматывается и выпускается веревка, а когда веревка заканчивается, то выбрасывают другую камбалушку, а первую выбирают. Так, меняя [их], измеряют пройденное расстояние, записывая его по количеству пройденных 60 саженей. Этот способ наиболее простой, и, погрешности при нем невелики.

То есть, устройство [такое же, как у] томайкири[517].


Бильярд

Бильярд [бирияри] — это игра вроде дакю[518]. Доска [для игры имеет] в длину около 2 кэнов, в ширину 5-6 сяку, [она] сделана вроде стола, /244/ с бортиками высотой в 4-5 сунов. Поверхность стола обтянута сукном, В центре доски выкладывают в ряд в форме иероглифа три шара величиной с кулак, сделанные из слоновой кости, красного, белого и желтого цвета. По одну сторону стола становятся рядом два человека, В руках у них палки длиной около трех сяку, сделанные из твердого дерева. Один конец [палок] заострен, другой толще. Концами [этих палок] ударяют по шарам. На стол кладется белый шар с черной меткой, и его толкают ударом [палки]. Искусные игроки бьют тонким концом, а иногда даже повернувшись спиной, а плохие игроки бьют толстым концом.

Если [шар], ударившись о бортик на противоположной стороне стола, с силой отскочит от нее, [это] считается отличным [ударом], а слабый [удар] считается хуже. Если этот шар, пущенный из удобного места, ударится в один из выложенных шаров — красный, белый или желтый, то считается, что противник проиграл три очка. Разумеется, заранее устанавливается, во сколько серебряных или медных монет оценивается одно очко. Так, например, если одно [очко] считается три рубля, то за три [очка] уплачивается девять рублей. Если шар собьет два шара, то считается шесть [очков], если три [шара] — то /245/ девять [очков]. Однако если [один] из [трех] шаров — красный, белый или желтый, в который слишком сильно попал играющий, ударится о другие шары, то [ударявший] платит штраф три [очка].

По четырем углам стола и у края бортика посредине стола сделаны отверстия, [под которыми] свешиваются мешочки из сетки. Если от удара в [один из] трех шаров [шар] отлетит и попадет в мешочек, то [игравший] получает еще три очка. Если же в мешочек попадет [один] из [лежавших на столе] трех шаров, то [игравший], наоборот, платит штраф три очка.

На [каждого] игрока полагается по два обслуживающих, которые записывают очки. Одной партией считается пятьдесят ходов, [после чего] определяется, кто выиграл, кто проиграл. Залы для игры [в бильярд] имеются во многих местах, устраивают их также и в частных домах, чтобы развлекаться после выпивки. Стол [для игры] сделан так, что может складываться вдвое и втрое.

Кроме того, имеются игры, похожие на наши карута и сугороку, и [всякие] другие. [в России] во все азартные игры, так же как у нас го и сёги[519], играют и благородные и чернь; [игры эти] обязательно устраиваются после выпивок.


Шахматы

Имеется игра, похожая на сёги. В столице эту игру называют "шашки", а в Сибири — "пешки". Доска для игры имеет размеры около одного квадратного сяку 2-3 сунов, часто делается из мурамура (мрамор). [она] разграфлена на восемь продольных и восемь поперечных полос, клетки которых закрашены через одну, например, если одна клетка белая, то другая зеленая. Фигуры делаются из слоновой кости, рога или твердых [пород] дерева, [фигуры] одной стороны окрашены в черный [цвет], другой — в красный. На каждой стороне по шестнадцать фигур, а всего красных и черных тридцать две штуки.

/246/ Каждая сторона имеет по одному "старику", что соответствует нашему королю[520], по одной пэрэца, соответствующие нашим рюо[521] по два "слона", соответствуют нашим какко[522], два "коня", вроде наших кэйма, но только могут свободно ходить влево, вправо, вперед и назад[523], по две "лодки", соответствующих нашим хйся[524], и по восемь "пешек", то есть хохэй [пехотинцев], которые, однако, бьют наискось. Различной комбинацией фигур выбиваются и выбрасываются [из игры] фигуры противника. Но если пешка проникла до базы противника, /247/ то [она] заменяется. Заменить [ее] можно по своему желанию любой из фигур, взятых противником.


Черепица

Черепица часто делается из меди и железа. Вся она изготовляется при помощи водяного колеса. [кузнечные] мехи также приводятся в движение водяным колесом. Вал водяного колеса делается из стали толщиной в один обхват. Две штуки кладутся рядом, как валики хлопкоочистительной машины, так, что если крутится один вал, то вращается и другой. Медь или железо кладут под мехи и, размягчая на огне, пропускают между двумя валами. На обоих концах валов имеются винты, [которыми] можно свободно регулировать расстояние [между ними]. Сначала расстояние между валами большое, затем [их] постепенно сближают, и, когда лист становится тонким, [его] полируют. Длина черепицы 2 сяку 4-5 сунов, ширина 1 сяку 5-6 сунов. Бывает и керамическая черепица. Она, в общем похожа на нашу, цветом [она] красная, как глиняная посуда.


Зонтики

Спицы у зонтиков делаются из тростника [зонтики] бывают всевозможные: и с восемью и с шестнадцатью спицами. На них натягивается шелк, пропитанный маслом. Говорят, что есть такие [зонтики], что в сложенном виде похожи на трость. Простой народ зонтиками не пользуется, обходится только войлочными шляпами.


/248/ Стекло

Биидоро называется сутэкуро [стекло]. Оно делается из размельченного в порошок белого камня, к которому добавляется каменная соль и пшеничная мука. Кажется, добавляются еще две какие-то составные части, но как это делается, [кодаю] не знает. Над печью, в которой выплавляется стекло, обычно делают полку, и на ней рассыпается каменная соль для просушивания. Печь имеет форму, указанную на рисунке; [она] вылеплена из глины, толщина [стенок] 6-7 сунов, под печью [яма], [в нее] спереди и сзади зажигаются дрова. Очень важно устроить так, чтобы из помещения жар никуда не выходил. Листовое стекло делается так. На кончик железной трубки длиной около 4 сяку и толщиной 2-3 суна накручивается расплавленное стекло, и [в трубку] дуют. Большой сосуд одним дыханием не выдуть, поэтому в трубку дуют, сменяя один другого, два-три человека. Достаточно немного [стеклу] остыть, как [оно] затвердевает, поэтому необходимо дуть очень быстро и непрерывно. Когда выдуваемое [стекло] достигает нужной величины, его передний конец осторожно вдавливают остывшей трубкой. Если к этому вдавливаемому месту приложить другую трубку с набранным на ее конец расплавленным стеклом, она сразу же крепко пристает к нему. Для того чтобы отделить [трубку от стекла], берут на кисточку раствор каменной соли и смазывают то место, где нужно отделить, и [стекло] отстает. Конечно, если [стекло] хоть немного застынет, [оно уже] не отделится. Поэтому [все это] нужно проделывать возможно быстрее, пока стекло не застыло. Когда [стекло], вытянутое между трубками в форме бамбуковой трубы, отделят от концов обеих трубок, посредине его проводят продольную линию каменной солью. После этого стекла кладут рядами в маленькую /249/ печь полоской вверх. Некоторое время подогревают [печь], потом внутри печи снова проводят раствором соли по намеченной ранее линии [на стекле], закрывают жерло печи и усиливают огонь, [стекла] раскалываются по [намеченной] полосе и развертываются вправо и влево, превращаясь в плоские листы. Затем, когда позволит огонь, раскрывают печь и вынимают [стекло].

Для производства рюмок, кувшинов, бутылок и тому подобных [сосудов] стекло выдувается тонкой железной трубкой длиной также около 4 сяку. Когда стекло раздуется до необходимых размеров, его задний конец вдавливается другой трубкой, затем на кончик этой трубки берется расплавленное стекло, и [она] плотно прижимается и пристает [к стеклу]. Там, где должно быть отверстие, [стекло] отделяется [от трубки] каменной солью, [потом] на очень тоненькую трубочку берется расплавленное стекло и промазывается по краям горлышка, лопаточкой [ему] придается необходимая форма, [после чего] трубку, прикрепленную к заднему концу, отделяют. Этим и объясняется, что на дне стеклянных сосудов, сделанных в России, остается след от находившейся там трубки.

/250/ Для изготовления чашек с крышками и прочей посуды делают из глины их формы и, [засунув] железную трубку внутрь [такой] формы, дуют [стекло], пока оно не примет необходимой формы. Затем вынимают и, как уже указано выше, присоединяют к донышку [другую] трубку, отрезают горловину и выправляют [ее] окаемку лопаточкой. Крышку выдувают над гладкой поверхностью земли, затем отделяют трубку и лопаточкой придают [крышке нужную] форму. Когда чашка готова, то трубку прикрепляют внутри чашки и, набрав расплавленного стекла на тоненькую трубку, делают дно. Затем все это, так же как указано выше, снова ставят в небольшую печь, закрывают ее, разводят огонь и, доведя жар до нужной температуры, вынимают [готовые вещи из печи].

Для того чтобы сделать стекло для зеркала, выбирается самый высший сорт камня, прокаливается, [из него] выдувается листовое стекло, шлифуется, и с обратной стороны [в него] втирается смесь ртути с каким-то снадобьем.


Свечи и светильники

Воск в большинстве случаев [употребляют] пчелиный. Свечи делают из сала говяжьего, оленьего, или сйка. Фитиль скручивают из десяти хлопчатобумажных нитей, [приготовленные таким образом фитиле] разрезаются на куски необходимой длины, затем штук по пять-шесть привязываются к тонкой деревянной палочке. В большой кастрюле кипятится вода, после чего [в нее] опускается жир. Растаяв, жир всплывает на поверхность воды, и тогда в него погружают привязанные к палочке фитили; когда [фитили] пропитаются [жиром], [их] вынимают. Так повторяют несколько раз, погружая и вынимая [фитили из жира]. Стекая вниз и застывая [на фитилях], [жир] образует свечу, похожую на нашу, [но] перевернутую наоборот[525]. Когда [свечи] готовы, /251/ [фитили] отрезают от палочки, к которой [они были] привязаны; как раз в этом месте и зажигается свеча. Поскольку [свеча] утолщается книзу, [она сильно] не оплывает. Фитиль тонкий, поэтому [свеча] горит долго и свет [ее] очень хороший. Однако внизу, где у наших [свечей] отверстие, идущее к фитилю, [никакого] отверстия нет, и поэтому подсвечник представляет собой не иглу, на которую накалывается свеча, а трубку такого размера, чтобы в нее можно было вставить свечу. В России все, начинания от людей среднего достатка и выше, пользуются свечами, но некоторые зажигают и стеклянные светильники [лампады]. В такой стеклянный светильник наливается не вода, а масло, [в которое] погружается хлопчатобумажная нить, [эта] нить вставляется в небольшое отверстие в центре медного крестика, к четырем концам которого приделана кёруко[526] (кёруко — нечто вроде гнилого дерева, которым у нас затыкают бутылки); плавая в масле, [этот крестик] удерживает фитиль. Когда фитиль горит, то масло мало-помалу убывает, и крестик постепенно опускается вниз.

Бедные люди делают светильник так. В медную тарелку наливают говяжий жир и погружают в него узкий длинный кусочек ткани, и, когда [он] пропитается жиром, зажигают [его].

Огнем свечи пользуются для прикуривания, поэтому свечи горят всегда.

Только свечи, зажигаемые перед иконами, все делаются из воска.


Мыло

Сэккэн (сябон) называется мэра [мыло], [им] пользуются, когда моются в бане, чтобы смывать [с тела] грязь, а также для стирки одежды и чистки всевозможных закопченных и загрязненных вещей, так как [мыло] отмывает и удаляют любую грязь.

[мыло] делается из говяжьего жира, к которому добавляется щелок и пшеничная мука; [эта смесь] варится на слабом огне, пока не загустеет.


/252/ Смола

Тян называется суморо [смола][527]. Сосну разрезают [на куски], как дрова, в земле выкапывают яму, в которую ставят котел. Котел плотно закрывается крышкой из толевых досок с отверстиями, [крышка] прикрывается землей, поверх которой складываются куски сосны. [потом они] поджигаются, а сверху все это прикрывается [слоем] зеленой травы и засыпается землей. [дерево] медленно тлеет, парится, и [выделяющаяся из него] смола скапливается внизу в котле. Говорят, что когда [в котле] соберется 1 то [смолы], то сверху бывает 2-3 сё чистой воды.


Писание на аспидных досках[528]

[в России] имеются так называемые камэнной досука [каменная доска]. Это доска, сделанная из черного камня. На ней пишут таким же камнем, выстроганным в форме каменной кисти[529]. [каменная кисть] оставляет белый след, который легко стирается. Если же протереть влажной тряпкой, то не остается [никаких] следов. Пользуются [ими] так же, как у нас нуриита[530]. Камень этот такой же плотный и тонкозернистый, как камень, из которого делаются тушечницы.

Такие доски в Голландии называются рэй[531]. Вещь очень удобная, [мы] сделали такую доску из такасимского камня, из которого делают тушечницы, и проверили ее — [она] ничем не отличалась от привозных.


/253/ Разное

В России среди певцов царицы есть три человека, которые с детского возраста были оскоплены. Оскопленные и лишенные возможности сношений, они приобрели чудесный голос, говорят, что до самой старости [этот] голос [у них] не пропадает. Они всегда одеваются в алую суконную одежду и ездят в карете, [запряженной] четверкой лошадей. В России многих домашних животных, как быки, лошади, свиньи, овцы, собаки, — кастрируют. Благодаря этому они хорошо жиреют и цвет их шерсти становится красивей. Есть люди, которые специально занимаются и живут этим делом, [они] связывают все четыре ноги животного, разрезают небольшим ножом мошонку, удаляют [оттуда] яички, посыпают их солью, а рану зашивают тонкими нитями, сделанными из китовых жил. Берут [они за это] 12 копеек.

Недалеко от Иркутска, в Киринги, живет старик, которому [уже] 171 год. На обратном пути Кодаю вышел из лодки к зашел посмотреть [на этого старика], [ему] на вид можно дать не более 80 лет. Говорят, что [его] дети ушли в другие места и старик живет только с внуком. Внуку 78 лет, и [он] не особенно отличается от деда.

Мужеложство называется дзоппаэбёто. В России оно строго запрещается. Когда Кодаю останавливался в Якутске, местный начальник Смолянов, имеющий чин подполковника, воспылал страстью к соседскому мальчику.

/254/ Однако [мальчик] не уступал [его желаниям]. Тогда [чиновник] завоевал его сердце деньгами, а всяческими уговорами наконец достиг [своей] цели. В тот же год в Христов день (название праздника, подробнее в разделе о годовых праздниках) этот мальчик рассказал обо всем этом во время исповеди. Если бы это было небольшое преступление, то [священник] пропустил бы [слова мальчика] мимо ушей. Но поскольку речь шла о тяжком преступлении, запрещённом государственными законами, священник сообщил об этом властям, в результате чего Смолянов был лишен чинов, стал простолюдином, а мальчика отправили в тюрьму и [там] наказали розгами.

В России сразу же после мытья в бане надевают белье, а обсохнув, надевают поверх остальную одежду. Кодаю говорит, что, когда [там] увидели, как [он] надел оказавшуюся при нем юката[532], [все] пришли в восторг и быстро сшили [себе] юката. [таким образом], в России юкатапоявились благодаря Кодаю.

Там, в случае, если умрет человек, не получивший крещения, его не хоронят у храма, а обращаются с ним, как с издохшим животным или скотом. Поэтому, когда Синдзо серьезно заболел и уже решил, что обязательно умрет, [он] принял тамошнюю веру, [но после этого] против, ожидания выздоровел, а при возвращении на родину Кодаю и других очень раскаивался [в содеянном].

В Петербурге, Москве и других [городах] прямо посредине улицы вырыты желоба, по которым течет вода для нужд [населения], поэтому колодцев [там] нигде нет. Больше половины населения страны пользуются для питья водой из рек, а не колодезной водой. Верно, в глухих деревнях в окрестностях Иркутска кое-где есть колодцы, у всех у них журавль, к которому привешивается бадья для [черпания] воды.

В России совершенно нет переносимых на плечах паланкинов [норимоно]. Услышав о том, что у нас [людей] носят в норимоно, /255/ [русские] никак не хотели верить [этому] и говорили: "Небеса сотворили лошадь, чтобы человек ездил [на ней] верхом, чтобы [ее] можно было запрягать в карету и чтобы [она] помогала человеку в [его] делах; не может быть, чтобы люди заставляли [других] людей возить себя, это же грешно!" Когда же по приезде в Маиумаэ [русские] впервые увидели норимоно, то можно было видеть, как сильно [они] были удивлены[533].

В столице в семьях чиновников и богачей обязательно держат негров[534], иногда по три-четыре человека, но бывает, что и по семь-восемь человек. Бывает и так, что заводят негров мужчин и женщин, чтобы [от них] были дети. Их лица черные, как черный лак, носы широкие, губы вывернутые и очень красные, белые только подошвы ног. Это люди из Турции, Бенгйлии и Араппа (по-видимому, дзякатара[535], точно неизвестно). Среди прислужниц императрицы тоже есть черные [женщины], [одна] девочка очень красивая.

Бамбука в России совсем нет, поэтому обручи для бочек делаются из меди, железа или из лиственницы. [для этого] лиственницу раскалывают на узкие полосы, тонко выстругивают их и делают обручи. По прибытии на Эдзо [русские] решили починить [испортившиеся] бочки. Обручи сделали из сосны, и говорят, что получилось очень ловко. Иногда пользуются сосудами, сделанными так: из тополя, березы или вишни нарезаются чурки нужной величины, затем дерево из них вынимается, остается только кора, в нее вставляют деревянное дно — и бочка готова.

Живя в Петербурге, [кодаю] познакомился с голландским посланником Тэмохэ Рирари[536], время от времени ходил к нему и беседовал [о разных вещах]. Однажды [он] сказал посланнику: "[я] подал прошение о возвращении [нас] на родину, но трудно сказать, когда будет [на него] ответ. /256/ А говорят, что из вашей страны в страну нашего императора ежегодно ходит корабль. Не можете ли вы отвезти нас на родину на попутном корабле?" "Это дело нетрудное, — ответил [посланник]. — Но поскольку вы подали прошение в этой стране, трудно что-нибудь сделать. Вот если бы [вы] отказались от [своего] прошения, то [вас] можно было бы отправить с оказией". Тогда [кодаю] спросил, сколько времени займет путь на родину. — [посланник] сказал, что в Японию он прибудет года через три. Зная, что если [он] будет отправлен русскими, то путь на родину не займет столько времени, [кодаю] пока что отложил решение этого вопроса, а тем временем был получен ответ на [его] прошение о возвращении на родину.

Кроме того, Кодаю попросил посланника с попутным кораблем переслать два письма в Нагасаки. [посланник ему] сказал, что запечатанные в конвертах [письма] не дойдут, что надо посылать во вскрытых конвертах, в Нагасакском бугёсё[537] обязательно вскрывают [конверты] и проверяют [письма], поэтому запечатывать конверт нельзя. И взял [у Кодаю письма] без конвертов[538]. А у нас люди и не знают [об этом] таких подробностей.

В Петербурге в усыпальнице[539] есть небольшой домик, в котором хранятся сделанные руками Петра лодка, корабельные снасти, а также пила, топор, долото и другие вещи, Говорят, что там же находится и просмоленная веревка, которой он убил наследника.

В России очень редко встречаются нищие, за исключением заключенных, просящих подаяние, [нищие] в большинстве случаев стоят и просят подаяние перед храмами. Рядом с храмами обязательно имеется место, где содержатся инвалиды и бедные. /257/ Такие приюты строят на пожертвования людей, которые любят давать подаяние.

Фабрика стеклянных изделий Кирилла [лаксмана] находится в 6-7 верстах в глубине гор. Она устроена на площади, каждая из четырех сторон которой равна около 20 саженей. В центре устроена печь. Размеры печи 2 сажени на 1 сажень. Мастеровых 21 человек, все они живут с женами и детьми в домах, стоящих рядом друг с другом. Там же имеется баня, пекарня и т. д., так что получается порядочный городок.

Из стекла [там] делают рюмки, листовое стекло, чашки с крышками, лампады, всевозможные бусы и так далее. [изделия фабрики] продаются не только в стране, но много отправляется в маньчжурские края. Производительность [фабрики] в год очень велика. Если даже [фабрика] Кирилла так велика, то предприятия, принадлежащие Потемкину, Жигареву и другим, говорят, еще больше.

Однажды, когда Кодаю в сопровождении Кирилла ходил в императорский дворец, ему по приказу канцлера Турчанинова показали сокровища в государственном хранилище[540]. Государственное хранилище примыкает непосредственно к зданию дворца, [оно] стенками разделено на множество комнат по 14-15 саженей с каждой стороны; в дверях вставлены в два ряда стекла, чтобы войти внутрь и смотреть, отмыкается замок на внешней двери. В первой кладовой со всех сторон устроены полки, на них на подставках выложены красивые вышитые золотом шелковые платки и бесчисленное множество драгоценных каменьев. [среди них] были и неотшлифованные камни, которые для неопытного глаза не покажутся такими красивыми, и поэтому [кодаю их] особенно и не рассматривал.

В следующей [комнате] помещается книгохранилище, [там] собраны священные и простые книги всех стран, вплоть до самых редкостных заморских книг, которые очень трудно достать, /258/ [он] говорит, что это, вероятно, самое лучшее в мире собрание книг.

Дальше идут всевозможные редкие и диковинные птицы. С них снята шкура, [затем эта шкура] натянута на деревянную форму и помещена в клетку, как бы [птица], сидящая на ветке, [побывать там] — это все равно, что посмотреть на всевозможные виды живых птиц. В следующей [комнате] всяческие раковины. Как они называются, неизвестно, но там очень много совершенно необычных видов. Затем — дикие животные. С них так же, как с птиц, снята целиком шкура и натянута на деревянное чучело, а некоторые помещены в большие стеклянные бутылки вроде котлов для воды и залиты жидким зельем. Среди таких сохраняемых в жидкости [существ] есть длиннорукая обезьянка, двухголовый с восемью ногами олень и человек с двумя лицами и четырьмя руками. Лицо у него, как живое, даже смотреть долго невозможно.

Дальше идет [комната, в которой] собраны змеи, черепахи, крабы и тому подобные [твари]. А если вдруг взглянуть наверх, [то увидишь, как] на балке, свившись кольцом, лежит громадный удав, [с него] целиком снята шкура, набита ватой и вместо глаз вставлены два кристалла. [кодаю] говорит, что, [увидев удава], он так испугался, что волосы дыбом встали.

В следующей [комнате] различная морская трава, а дальше — всякие засушенные с корнями травы. Говорят, что все это диковинные заморские вещи, но их так много, что внимательно невозможно было рассмотреть и подробно они не запомнились.

В той сокровищнице имеется большой, высотой более трех сяку, магнит. [он] висит на большом крюке, к которому прикреплен железной проволокой. На четырех углах магнита висят притянутые [им] четыре больших якоря. Говорят, что вес каждого из них 100 каммэ[541]. Если повернуть винт, [имеющийся] сбоку [от магнита], то эти якоря отстают [от магнита] и падают; если же повернуть винт, то якоря подскакивают вверх и по-прежнему пристают к магниту.

Сбоку от него лежит железная плита размером около двух сяку. Если эту плиту поднять обеими руками над головой и подойти под магнит, то [ее] вместе с человеком поднимает [к магниту]. Кодаю лично проделал этот опыт.

/259/ Вообще во всех домах среднего достатка и выше любят собирать драгоценные камни, птиц, животных, рыб, раковины и иные всевозможные диковинные и редкие вещи и хвастаться [ими]. Поэтому цена на драгоценные камни и тому подобные вещи [там] очень высока. Когда Кирилл сопровождал Кодаю в столицу, то в Нижнем Новгороде он купил два ящика минералов. За один ящичек [он] заплатил 8900 рублей, за другой — 15 тысяч рублей. Размер этих ящичков вроде наших хитайбако[542]. Кодаю был возмущен такой ценой, но когда сказал об этом Кириллу, тот [только] рассмеялся и сказал, что иногда только один хороший камень может стоить тысячу и даже две тысячи рублей, а здесь много камней, так нельзя сказать, что это дорого.

Однажды ученый Федор Астафьевич Ангальт попросил Кодаю прийти в школу и принести японские одежды. В то время у Кодаю было трикосодэ[543], авасэхаори[544], хаори[545] на вате и один вакидзаси[546]. Он взял [все] эти вещи и пошел вместе с Кириллом. Прежде всего его попросили переодеться в японское платье и подняться на высокую подставку. На ту же подставку поднялись Ангальт и Кирилл. А внизу собрали всех без исключения учеников и преподавателей [этой] школы, чтобы посмотреть на японца. Кодаю рассказывал ученикам о наших обычаях, а Кирилл переводил. В этой школе есть книга "Собрание языков всех стран"[547] (Банкоку киго), [она] разделена на части, [в нее] включен и японский язык. Но там ко всем [японским] словам добавлено но кото[548]. Так, например, [слово] хана [нос] записано: хана-/260о кото, [слово] мими [ухо] — мими-но кото и так далее. Говорят, что эти [слова] были записаны по ответам занесенных в Россию от нас людей. Когда их спрашивали: 'Что это такое", — они отвечали: "Это то-то" [и заканчивали, как обычно, свой ответ словами но кото], а [записывавший], думая, что это все одно слово, так все и записывали, Кодаю попросили просмотреть эту книгу и исправить [японские слова]. [он] ходил туда ежедневно и за шесть дней закончил работу. Большинство слов в книге — на диалекте [княжества] Намбу и много простонародных слов.

С древних времен [и до настоящего времени] из нашей страны морем заносило в Россию японцев четыре раза, включая и этот, [последний] раз[549]. Все, [кто попал туда] в предыдущих трех случаях, происходили на Намбу. Сейчас в Иркутске имеется три переводчика японского языка. Приехавший сюда с Кодаю и другими Егор [туголуков] тоже из Иркутска. Он говорит с намбуским акцентом и часто переводит неправильно. Говорят, что поэтому [его] вначале просто не понимали.

В благодарность за исправления, которые Кодаю сделал в книге, [ему] подарили по бутылке виноградного, земляничного и апельсинового вина и две большие головы сахара.

В Москве живет крупный купец Василий Яковлевич Жигарев, [у него] имеется наличных денег 700 тысяч рублей серебром, в Москве он считается первым богачом. [он] отправляет на острова [своих] приказчиков[550]. Через них он скупает там шкуры морских бобров, нерпы, сивуча, лисицы, соболя, а также клыки и рога и продает их туркам. Цена одной [шкуры] морского бобра высшего качества колеблется от 70-80 до 250 и более рублей. А у островитян выменивают одну шкуру за пять-шесть листов табака.

/261/ Правительство разрешило [жигареву ездить] на четверке лошадей и [носит] красную одежду со светло-желтым галуном (форма штатского прапорщика). Кодаю говорит, что во время остановки в Москве он жил в доме Жигарева.

Есть еще крупный купец Демидов. Ему так же, как и Жигареву, разрешено [носить] красную одежду и [ездить на] четверке лошадей. Это человек со странными привычками и сумасшедшим характером. Когда он услышал, что на обратном пути Кодаю приехал в Москву, то сказал, что хочет поскорее встретиться [с ним], и прислал за Кодаю карету. Карета была старая, поломанная и очень грязная, а везли ее четыре клячи. Увидев это, Кодаю хотел было отказаться, но Кирилл сказал, что надо все-таки съездить, И Кодаю волей-неволей в сопровождении четырех человек [сел] в карету и поехал. Приехав туда, [он] увидел, что ворота сплошь забрызганы грязью, войдя в дом, был поражен тем, что стекла [в дверях] побиты, на грязных стенах висят старые картины и зеркала, пол и все стены покрыты грязью. Когда все уселись за стол, кушанье подали в щербатой, побитой посуде, приготовлено все было так плохо, что не хотелось даже притрагиваться к еде. Кодаю, увидев это, был очень недоволен и расстроился, а спутники [его] лишь тихонько посмеивались. Немного, спустя появился и хозяин. Одет [он] был в старое грязное платье. Кодаю было все это так неприятно, что [он] хотел просить разрешения оставить [дом], но спутники усиленно удерживали [его], а между тем подали кофе (название напитка см. выше). Кодаю быстро проглотил [его] и стал прощаться. При расставании /262/ ему подарили два полотенчика из самого грубого полотна.

Вернулся Кодаю в разъяренном состоянии, а Кирилл, скрывая усмешку, спросил его: "Ну как угостили вас сегодня?" А Кодаю только сердито проворчал: "Е... мати!" (ругательство) и, не останавливаясь, поднялся [к себе] на второй этаж.

Через день [купец] снова прислал человека с приглашением к Кодаю. Кодаю, рассерженный тем, что [произошло] в прошлый раз, сказал, что сегодня не поедет. Но Кирилл стал настойчиво уговаривать [его], и опять [ему] волей-неволей пришлось ехать. Но в этот раз было совсем не так, как накануне: в роскошную карету была впряжена четверка высоких английских рысаков (английские лошади считаются самыми быстрыми в Европе, хвосты [у них] подрезаются коротко у всех, как у одной). Приехав к купцу, [кодаю] увидел, что перед воротами не осталось и следа грязи. Навстречу вышел хозяин и хозяйка, [оба] парадно одетые. Блестящий стол был изящно сервирован. По окончании обеда, с прекрасным