Стюарт Слейд - Изо всех сил

Изо всех сил [A Mighty Endeavor ru] 2209K, 513 с. (пер. Любительский (сетевой) перевод)   (скачать) - Стюарт Слейд

Стюарт Слейд


ИЗО ВСЕХ СИЛ










Эта книга с почтением посвящается

памяти главного маршала авиации

сэра Уилфрида Родса Фримена




Благодарности



Скорее всего, данная книга никогда не была бы написана без помощи множества людей, уделивших своё время и силы для проверки технических деталей повествования. С некоторыми из них я знаком лично. Мы обговаривали поведение персонажей и вероятные результаты действий, в дальнейшем описанных в этом романе. Других я знаю только через Интернет как участников "History, Politics and Current Affairs Forum". Их коллективная мудрость и обширный запас знаний, которым они поделились, были поистине незаменимы.


В подготовке разделов, касающихся политического и экономического развития Австралии в период 1940-1941 годов, стала бесценной помощь Шэйна Роджерса. Его энциклопедические знания специалиста по этим аспектам истории оказались просто обязательны для обеспечении достоверности британских действий касательно Австралии, описанных в этом романе, и должного представления остальной части Содружества


Я должен также выразить благодарность моей жене Джозефе. Без её выдержки, долготерпения, поддержки и неутомимой помощи этот роман остался бы ни чем иным, как смутными представлениями, плавающими на задворках моего ума.


Предупреждение



"Изо всех сил" - плод вымысла, существующий в альтернативной вселенной. Все персонажи, появляющиеся в этой книге, придуманы. Любое их совпадение с настоящими людьми, живым или умершими, совершенно случайно. Хотя в тексте присутствуют имена исторических персонажей, их действия не обязательно представляют тех же самых людей, которых мы знаем по нашей действительности.











Книги в данной серии


Изо всех сил (1940)

Казанские "Тандерболты" (1943)

Воины зимы (1945)

Великий (1947) (перевод названия рабочий, не исключено изменение)

Наковальня неизбежности (1948)

Большая игра (1959)

Крестовый поход (1965)

Полёт валькирий (1972)

Возродившийся лев (1982)


Скоро будет:


Конфликт интересов (1941)









































Предисловие переводчика



Стюарт Слейд практически не знаком русскоязычному читателю. Его книги никогда не издавались ни в переводе, ни тем более в оригинале, хотя их можно приобрести в электронном виде на Амазоне или просто прочитать в онлайн-режиме. Я решил по мере сил исправлять это досадное положение. Почему досадное?

Во-первых, Слейд пишет в жанре твёрдой научной альтернативной истории. Все действия персонажей логичны, множество действующих лиц и мест событий совпадают с реальной историей. Изменилась только небольшая развилка. Никаких попаданцев, магов, эльфов и прочего.

Во-вторых, он последовательный антифашист и симпатизирует России.

В-третьих, он нежно любит авиацию, как и я. Помимо художественных книг, он автор нескольких тематических монографий.

В-четвёртых, первая книга, название которой переведено мной как "Изо всех сил" (потом в сноске к одному сюжетному моменту будет объяснение, почему именно так), рассказывает о местах и людях, крайне плохо освещённых в отечественной истории середины XX века. Не будет преувеличением сказать, что наши современники почти ничего не знают о событиях Второй мировой, происходивших вне Европы и России. Что было в Китае и юго-восточной Азии? Что было в Африке? На эти вопросы вам ответят только редкие специалисты. А ведь китайско-японская война этого периода оказала значительное влияние на дальнейший баланс сил на Дальнем Востоке. Благодаря тому, что Слейд всё повествование ведёт из строгих логичных предпосылок и следствий, в романе действуют те же люди в тех же местах, за редкими исключениями.

В процессе работы над переводом я обнаружил, что не менее половины действующих лиц и событий вообще никак не упоминаются в русскоязычном сегменте интернета, кроме узкоспециализированных сайтов, а описание различной техники скуднее в несколько раз. Поэтому в тексте так много сносок - без них зачастую нельзя понять, какова связь между событиями, персонажами и местами действия. В одиночку исправить это положение невозможно. Надеюсь, данная книга хотя бы немного поспособствует интересу к истории.

При подготовке файла к вёрстке я взял на себя смелость переделать довольно грубую авторскую обложку, которую можно увидеть на гуглкнигах. Привёл её к сложившейся в рунете стилистике подобных электронных книг, сохранив изначальный посыл с "Томагавком" именно той модификации, что присутствует в тексте. По мере времени работа на книгами Стюарта Слейда будет продолжена.

























ГЛАВА ОДИН


ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ


Индия, Калькутта, правительственная резиденция, 7:30, 19-го июня 1940 года



- Прочь с дороги, недоумок!

Начальники выбегали из кабинетов, чиновники выныривали из своей обычной рутины. Вопли и сам вид августейшего персонажа, сэра Эрика Хаохоа, несущегося по коридорам Правительственной резиденции, поражал до глубины души. На самом деле, было трудно понять, что именно поразило их больше всего: неожиданная грубость или то, что помощник заместителя секретаря Кабинета вообще бежал[1]. Главное, такое случилось впервые и всех порядком растревожило. Сэр Эрик понял, что создал инцидент, который разойдётся по всему зданию за несколько минут, как круги на воде. Это гарантировало зрелище сметённого сервировочного столика, который катил разносчик чая. Помочь уже было никак нельзя. Разносчик с открытым ртом смотрел ему вслед. Сэр Эрик обхватил дверной косяк, развернул очередного посетителя в коридор и исчез из вида. Позади него распространялся и разрастался тихий шелест сплетен, другие зрители добавляли свои мнения на тему "Что это вообще?". Сходились все в одном - главным словом тут было "проблемы".

- Что за чё... - едва дверь открылась нараспашку, по лицу сэра Мартина Шарпа пробежала быстрая смена эмоций. Сначала был гнев, что кто-то посмел войти в его кабинет без стука - не говоря об уведомлении через секретаря и ожидании вызова. Это выражение быстро сменилось на удовольствие от лицезрения старого друга, и на непонимание от зрелища раскрасневшегося Эрика, ловившего ртом воздух.

- Зарубежное вещание Би-би-си, быстро.

Сэр Мартин включил радио. Оно потрескивало и немного подвывало, прогреваясь, потом щёлкнуло, когда Шарп нажал кнопку диапазона мирового вещания. Из статических помех появился знакомый голос, безошибочно узнаваемый по речи  образованного человека и точному произношению.

- Вы прослушали важнейшие новости нынешнего дня. Для вас их читал я, Альвар Лиделл. Повторяю главный пункт текущей сводки: окончание войны между Великобританией и Германией. Предложение о перемирии было получено из Германии в полдень по среднему гринвичскому времени, и представлено Кабинету лордом Галифаксом. Как считается, условия, содержавшиеся там, признаны удовлетворительными. Поэтому Министерству иностранных дел приказали связаться с герром Риббентропом для получения британского экземпляра соглашения с предложенными условиями. После подписания перемирия герром Риббентропом и представителем Его Величества в Женеве, военные действия между Великобританией и Германией прекратились сегодня, в 18:00 по среднему гринвичскому времени, в ожидании переговоров по окончательному мирному соглашению.

- Не могу в это поверить. Я никогда не думал, что Уинстон вот просто так сдастся, - Сэр Мартин был ошеломлён, его лицо побелело от шока.

- Мы ведь не знаем, что это сделал он. Его даже не упоминали.

Сэр Эрик откашлялся и глубоко вздохнул.

- Мы вообще многого не знаем о том, что там происходит. Если бы один из секретарей не включил радио, чтобы узнать счёт в крикет, мы и понятия бы не имели о том, что там творится. Все, кто слышал, поклялись хранить тайну. Но вести так или иначе скоро просочатся.

- Вы имеете в виду, что и мы не знали? - как бы там ни было, лицо сэра Мартина стало ещё бледнее.

- Никто ничего не знает. Секретариат кабинета министров - наверняка. Кабинет наместника? Я-то точно нет...

- Скоро узнаем.

Сэр Мартин поднял трубку телефона.

- Оператор, соедините меня с кабинетом лорда Линлитгоу[2]. По высшему приоритету.

Пока связь устанавливалась, он прикрыл микрофон рукой.

- Я сомневаюсь, у себя ли маркиз, но можно застать Джерри, его секретаря... Привет, Джерри! Босс на месте?.. Ты уже слышал новости?.. О выходе Британии из войны... Нет, я не шучу. Это было на Би-би-си, в выпуске Альвара Лиделла. Само собой, буду держаться.

Сэр Мартин снов прикрыл микрофон.

- Джерри проверяет телеграммы из Лондона. До сих пор ничего... Привет, Джерри, совсем ничего? Это очень странно. Лучше сразу же свяжись с наместником.

- Мартин, всё настолько плохо, как кажется? Британия сдалась?

- Ещё хуже. Из Лондона не было никаких сообщений. А что касается нас... Британия только что вышла из войны и вся ответственность теперь свалилась на наши плечи.



Семейное святилище, дворец Банг Пхитсан, Бангкок, Таиланд



Принцесса Суриётай[3] затеплила благовония перед статуей Будды и опустилась на колени, слушая тихий исчезающий перезвон. Перед тем, как преклониться перед статуей в молитве, она ударила в маленький гонг. Этот звук подхватил её, напоминая звуки всех гонгов, которые она слышала за столько лет. Последние годы были спокойны. Ранее, в 1932-м, государственный переворот установил в Сиаме выборное правительство и превратил королевскую семью из абсолютных монархов в конституционных. Во многом это было важно для выживания как монархии, так и страны, которой она служила. Некоторые горячие головы хотели зайти ещё дальше - превратить страну в республику, но их оказалось легко победить. Пара лет ушла на то, чтобы обходными манёврами окончательно расстроить их планы, это дало определённый практический опыт. Да уж... практический опыт в командовании современными воинскими частями.

Суриётай упрекнула себя за то, что не поняла: нынешнее спокойствие слишком хорошо, чтобы продлиться. Перед нею бывало столько чрезвычайных ситуаций, столько проблем, которые следует решать, но ни одной, подобной этой. Она казалась незначительной и далёкой. Когда принцесса, размышляя, пропускала её суть и итоги размышлений сквозь свой разум, всё оказывалось сцепленным, взаимосвязанным. Последствия и результаты противоречили друг другу, одно влияло на другое; каждое предполагаемое решение могло привести как к плохому, так и к хорошему. Всё множество причинно-следственных связей, политических решений и их последствий, выводило к бедствию.

Пока она созерцала статую, её взволнованный ум углубился в проблему. Большую, серьёзную, затрагивающую весь мир. Её страна была всего лишь небольшой частью того мира, затмеваемая окружающими державами. "Когда слоны дерутся, мышей топчут". Старая поговорка пробежала по краю её разума, но последствия виделись совершенно ясно. Если не сделать хоть что-нибудь, и сделать быстро, то Таиланд растопчут в пыль. На мгновение её ум возмутился идиотами в Европе, запустившими этот камень. Она беспощадно смахнула мимолётный образ, оставив только ледяную ясность видения. Это было её даром. Она не всегда владела им; ранее она так же подвергалась воздействию эмоций, омрачающих её суждения, но искусство самообладания преподавалось ей терпеливо и всесторонне. Дар действительно был даром, и теперь она дорожила им даже больше, чем другим, который она тщательно скрывала. Она понимала, что ей потребуется каждая крупица озарения, чтобы проложить свой путь в такой обстановке.

Первая мысль, которая пришла в её голову, говорила - из-за внезапного краха Великобритании и Франции некоторые их активы попали в пределы, куда она могла дотянуться. Земли, украденные Францией в последней половине XIX века, были только одним из урожаев, готовых к сбору. Проблема в том, что другие также положили глаз на эти территории, и прежде всего японцы. Зрелище дерущихся слонов ещё раз пришло ей на ум. Когда слоны дерутся, для мышей существует всего три способа выжить. Нужно оказаться где-то в другом месте - такого выбора не было. Второй - объединиться с одним из слонов. Этот вариант вполне осуществим. И третий - стать слоном. Этот выбор также был недоступен.

Или как? Внезапно её ум вцепился в идею, вгрызся в неё, крепко ухватив. Действительно ли это настолько невероятно? Могут ли пути вещей так резко измениться? Суриётай села на пятки. Любому стороннему наблюдателю показалось бы, что она продолжает молитву в семейном святилище. На самом деле перед её внутренним взором находилась стена водопада. Полотно разноцветных огней, сцепляющихся и сливающихся только для того, чтобы вновь разделиться и обособиться. Вот события, которые соответствовали им, заклубились и сплелись. Когда это произошло, она оценила их и измерила возможности. Одна отдельная нить начала расти быстрее, чем другие; её цвет пульсировал ярче и сильнее остальных. Она посмотрела на неё и отделила, пристально исследовав и найдя сопутствующие требования. Сделав так, принцесса поняла, что это возможно. Более того - вероятно, это был единственный жизнеспособный выход из внезапно возникшего беспорядка.

Она встала, удерживая спину идеально прямой, и вышла из святилища. Снаружи стоял её стол, старинная вещь, надёжно служащая ей много лет. Обладай этот предмет мебели памятью, он мог бы поведать невероятное количество тайн. Но если бы Суриётай предполагала, что у древесины есть память, стол был бы давным давно сожжён. Она взяла лист бумаги и начала покрывать его изящным, отлично поставленным тайским почерком. Завершив письмо, закодировала его с помощью книги, известной только ей и её ближайшему окружению. Закончив, она снова встала, задумчивая и сдержанная. Одним из последствий курса, заложенного прямо сейчас, окажется исчезновение её анонимности. Само её существование тщательно скрывалось высшими кругами тайского правительства и было неизвестно во внешнем мире. Сейчас это изменится. К счастью или к несчастью, она собиралась стать общественным деятелем.

- Лани, возьми это сообщение. Удостоверься, чтобы оно было разослано телеграммой в наши посольства в Лондоне, Париже, Нью-Дели и Вашингтоне. О, и в Канберру. Также убедись, чтобы оно дошло до наших связных в "Джардин Мэтисон", "Свайр", "Хатчинсон-Вампоа" и "Хендерсон"[4], Гонконгском и Шанхайском банке; да почти до всех там в Гонконге. Я должна срочно встретиться с их тайпанами[5]. Наконец, отправь копии Локи, в Женеву, и Филипу Стёйвезанту[6] в Вашингтон.

- Да, ваше высочество? - голос Лани был взволнован.

- Также мне нужно увидеться с маршалом Плеком Пибулсонграмом[7]. Есть срочное дело, которое необходимо обсудить с ним.



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- У нас есть хоть какое-нибудь представление о том, что там происходит?

Генри Стимсон[8] был изумлён. Этим утром он проснулся, ожидая обычных дурных новостей о войне в Европе, но не знал ни насколько худшей станет обстановка, ни как быстро всё полетит кувырком.

- Ни малейшего. Не хотелось бы так говорить, но у нас на самом деле нет понимания событий. Мы даже не знаем, кто теперь британский премьер-министр. Галифакс? Или Черчилль? Или вообще кто-то другой? Кеннеди в посольстве более чем бесполезен. От него мы получаем только нагромождение бессмыслицы о несущественном - кто держит шишку в Европе, ах, может быть, это Германия? Дорогой боженька, что этот человек там делает? Из шимпанзе получился бы лучший посол.

- Дрессированный шимпанзе точно был бы лучше. Люди как шимпанзе...

Филип Стёйвезант в отчаянии посмотрел на потолок.

- Версия, дошедшая до меня, гласит, что ФДР[9] разглядел в Кеннеди политическую угрозу и решил убрать его с дороги. Поэтому отправил в Лондон, надеясь, что он найдёт дорожку под немецкие бомбы. Ну теперь понятно, что этого не случилось.

Демократии в Англии конец. И здесь может так случится. Единственная причина помогать Англии состояла в том, чтобы дать нам отсрочку. Пока она там занята, у нас есть время подготовиться. Не бывает так, чтобы Британия боролась за демократию. Чушь. Она борется за самосохранение, так же, как и нам придётся, если это перекинется к нам. Я знаю о положении в Европе больше, чем кто-либо ещё, и я в ответе за то, чтобы страна справлялась с этим.

Корделл Халл[10] с нескрываемым отвращением перечитал злополучное сообщение Кеннеди.

- В данном нагромождении ерунды есть одна хорошая вещь. Джо лишился всех, даже малейших шансов стать президентом. Это не отменяет факта, что он ничего не сказал нам о случившемся. Даже британское посольство не знает, что происходит. Оттуда сегодня явились к нам и спросили, а что творится? Филип, что говорят ваши промышленники? Может, по торговым сетям пришло какое-нибудь сообщение?

- Мало говорят. Люди, с которыми мы имеем дело, в таком же недоумении, как и все остальные. Но с одним я согласен - Уинстон к этому не имел никакого отношения. Он более десяти лет предупреждал о разрастании фашизма и необходимости противостоять ему, пока это можно сделать без большой войны. Просто так он не сдался бы. Так или иначе, его сняли со сцены. Я предполагаю, что он или находится в "предварительном заключении", или где-нибудь в бегах.

- Вы говорите это таким тоном, будто произошёл небольшой удачный переворот. Великобритания не банановая республика; у них не бывает удачных переворотов.

Корделл Халл изумился больше всех. Расстройство от того, что он, госсекретарь, не знал происходящего в одной из самых важных стран мира, говорило само за себя.

- Удачный переворот - незаконная передача власти, выполненная прямым или косвенным применением силы, - Стёйвезант обладал способностью говорить раздражающе, когда касался стратегических вопросов. Его невозмутимая прямота могла довести людей до зубовного скрежета. Те же, кто дослушивал его беспристрастные речи, находили, что это полностью стоило потраченного времени. Его понимание глобальной стратегической обстановки было непревзойдённым. Тогда-то они понимали важность ровного и монотонного изложения. Оно описывало мир таким, каким он был, а не таким, каким его хотели бы видеть или желали, каким бы он был. Стимсон и Халл получили тот же урок, что и их предшественники. Эдвин Дэнби и Чарльз Хьюз усвоили его от Питера Стёйвезанта, отца Филипа. Что отец, что сын, подумал Халл, растолковывают и плохое, и  хорошее.

- Итак, нет. Удачных переворотов в Великобритании не бывает. Что бы там в действительности ни произошло, привело к такому же результату законным способом. Можно сказать, удачный переворот - признак незрелого общества. Такого, которое не уяснило, как изменить власть, не переступая закон. Британия, возможно, несовершенное общество, но оно зрелое. Таким образом, мы можем заключить следующее: что бы ни случилось там, оно случилось по закону. Конечно, "законный" не означает "правильный" или "подобающий". Кроме того, никогда не забывайте максиму о владении, являющемся девятью десятыми закона[11]. Черчилль был отстранён от власти, и это свершившийся факт. Если не обнаружится чего-то действительно из ряда вон выходящего в том, как это провернули, всё останется как есть. Никто не станет раскачивать лодку. Они просто удовольствуются мыслью о том, что ожидают каких-то событий, и на этом всё закончится.

Халл в ответ нахмурился. Обученный и практиковавший адвокат - его друзья до сих пор называли его "Судья" - он считал закон оплотом права и справедливости. Придержав собственные мысли, он высказал себе упрёк. Закон должен быть оплотом права и справедливости, но это не означает, что он всегда был таковым. Закон создан людьми, а это значит, что он может содержать ошибки, как и любое человеческое творение. Он предположил, что британцы только что нашли один из недостатков системы, которую сами же создали.

- Так как вы считаете, кто там главный?

Стёйвезант на мгновение задумался.

- Это, определённо, лорд Галифакс[12]. Именно он представил условия перемирия Кабинету. Таким образом, Уинстона там, возможно, вообще не было. Иначе британцы до сих пор елозили бы тряпками, отмывая политическую кровь Галифакса с лестницы Министерства иностранных дел. Следуя этой же логике, Уинстон был не у себя в кабинете, но и не в бегах. Оставайся он у власти, Галифакса сначала вздёрнули бы высоко и коротко, а потом четвертовали. Не знаю, как это провернули, но основываясь на том немногом, что нам сейчас известно, Уинстон не у дел, а лорд Галифакс на коне. В итоге Британия вышла из войны.

- Есть ли сейчас такая война, чтобы на самом деле выйти из неё?

Халл обдумывал ситуацию. Это не затрагивало причин, по которым презирал лорда Галифакса.

- Французы всё ещё находятся в строю, - задумчиво сказал Стимсон. - Для них обстановка выглядит неважно, но они всё ещё в строю. Если они удержатся...

- Они не удержатся, - голос Стёйвезанта вновь обрёл ту же самую ровную интонацию. - Могли бы, до того как Британии выбыла, но теперь? Они сломаются. За последние дни они получили несколько чертовски сильных ударов, а теперь, когда их основной союзник смылся, конец близок. Сегодня среда. Может быть, они устоят до конца недели, или даже переживут выходные, но я бы не рассчитывал это. На следующей неделе они наверняка поднимут лапки кверху. Всё, приехали.

- Значит, всё кончено, - Стимсон был потрясен. Отчаяние явственно сквозило в его голосе, - и куда нам двигаться с этой точки?

- ФДР не примет его, - Халл говорил со спокойной уверенностью. - Вы понятия не имеете, насколько он презирает нацистов. Он не потерпит саму идею их господства над Европой, независимо от того, что говорит Джо Кеннеди. Я полностью разделяю его точку зрения на этот вопрос. Слишком многие страны сейчас сползают к фашизму. Не только в Европе - во всем мире. Он собирается так или иначе подмять их, даже если это означает втянуть в войну нас. Обманным способом, или как-то ещё.

- Невозможно втянуть нас в уже закончившуюся войну. А именно так она и выглядит. Втянуться можно в идущую, но нынешняя - закончена. Одно дело, присоединиться к той, что уже раскрутилась, но для нас вступить сейчас означает начать совершенно новую. Этого никто не поймёт и не примет. Давайте признаем, что раз Германия сейчас сидит тихо и ничего не делает. Война закончена. Мы не при делах и не можем влезать в чужую свару.

Лицо Халла омрачилось.

- И если мы действительно влезем, то сделаем это самостоятельно, - Стимсон был под впечатлением от катастрофического решения Британии.

- Это не настолько плохо, как звучит, - Стёйвезант выглядел задумчивым. - Экономически и промышленно мы можем в значительной степени доминировать над всем миром. Если мы мобилизуем наши производственные силы, то получим огневое преимущество над Германией с большим запасом. Даже с учётом ресурсов, которые они только что захватили. Проблем не будет также по части оснащения и военной мощи, а у немцев они обязательно наступят. Мы собираемся сражаться, опираясь на базы в континентальных Соединённых Штатах. Дотянуться отсюда до Германии отсюда будет... интересно. Нам нужно нечто такое, чего никогда раньше не было. А именно, военная стратегия, простирающая силу на Европу через всю Атлантику. Такая, что предполагает отсутствие передового базирования в любом виде. На самом деле, я не думаю, что кто-либо рассматривал подобное раньше.

- В ВВС недавно разрабатывали какие-то планы. Пока ничего определённого, но они обсуждали два сценария. Один предполагает войну против Германии с использованием передовых баз, другой нет.

Стимсон выглядел скептически.

- Похоже, что решение было принято за нас. Корделл, я предлагаю, чтобы мы вмести пришли к ФДР, и попросили его одобрить дальнейшую разработку формального плана без вынесенных плацдармов. ВВС уже начали работать над основами ведения трансатлантической войны. Думаю, они назовут это... АКВП-1[13]. Прежде чем оттуда появятся наработки готового плана, мы должны узнать - что нам следует разрушить, чтобы вывести Германию из войны. Филип, я хотел бы, чтобы вы собрали небольшую группу своих товарищей-промышленников. Постарайтесь понять, как работает немецкая экономика военного времени, и найдите лучший способ разрушить её. Назовите себя, скажем, Отделом экономической разведки и военных действий. Основывайтесь на том, что мы будем одни. Поскольку именно к этому всё и идёт.


Соединённое Королевство, Ноттингемшир, Арнольд, поместье Бествуд



- Вот прохвост. Так прогнуться перед гуннами[14]. Уж будьте уверены, мой старый друг Маршалл Бонд[15] порекомендовал бы пляску с конопляной тётушкой.

Осборн де Вер Боклер, 12-й герцог Сент-Олбанс[16], рассердился до неистовства. Будучи заместителем сэра Дугласа Хэйга во время Первой мировой войны, сейчас он приходил в бешенство от мысли, что возраст не даёт ему служить. Даже по британским аристократическим стандартам род де Вер Боклер мог считаться несколько более чем эксцентричным, но никто и никогда не сомневался относительно их поддержки короля и страны. На самом деле, семья была ещё более странной, чем представляли приятели-пэры, но уж себя они беречь умели.

- Я ещё добуду его голову.

Раскатистые, сиплые слова, пропитанные бренди и отдающие тембром сигар, наполненные опустошением и горем, эхом отдались в комнате. Уинстон Черчилль, шестью часами ранее премьер-министр Великобритании, и прочая, и прочая, и прочая, с негодованием смотрел на окружающую обстановку.

- Я ещё добуду его голову! Снятую с плеч согласно традиции, топором на плахе. Я говорю вам это, ваша милость, ибо господь - мой свидетель. Я добуду голову Того Человека.

- Не думаю, что для него существует законное наказание.

Герцог, в общем-то, высоко оценил мысль казнить лорда Галифакса, но его больше интересовало наблюдение за реакциями Черчилля. От него могло зависеть многое на месяцы вперёд. Раз переворот привёл к власти оппозицию, то должно появиться британское правительство в Изгнании. Чтобы ему доверяли, потребуется сильная личность. Чистая ненависть и яд, содержащиеся в двух простых словах "Тот Человек", явно свидетельствовали, что у Черчилля была сила, годная к применению.

- Ваша милость, ко времени, когда события пойдут своей чередой, в нашей стране не будет вообще никакого закона. Разве Тот Человек не понимает, что натворил? Для нашего королевства не будет никакого мира, пока тень нацизма расползается по Европе. Всё, что он сделал - выиграл несколько месяцев, ну может быть, несколько лет мира, до окончательного решения вопроса. И каждый раз наше положение будет становиться ещё хуже, чем сегодня. Ради поста премьер-министра он заложил само выживание нашей страны. Он называет это перемирием и говорит, что установил мир, но все его действия делают наше будущее сомнительным. И заплатил за этот мир честью, которая является жизненной основой нашего королевства. Вы слышали, как французский генерал де Голль сказал о нас? "Взрослые сдались молокососам"! И самое худшее - он прав. Этот день падёт на нас позором, ваша милость. Невыносимым позором на долгие годы, пока мы не заплатим выкуп. А голова Того Человека будет первой частью платежа.

Черчилль перевёл дыхание и взял ещё один бокал бренди. Он предпочёл бы виски с содовой, но довольствовался тем, что было доступно. Поездка сюда из Оксфорда оказалась долгой и трудной. Первый порывом было направиться на юг, к портам Канала[17], и бежать во Францию, но немецкие армии приближались к побережью с французской стороны. В конечном результате, там будет хуже чем в Англии. Поэтому он повернул на север, направившись в единственное убежище, которое, несомненно, всегда открыто для него. Семейный дом герцогов Сент-Олбанс был глазом бури, где он сможет отдохнуть и изучить обстановку, пошедшую вкривь и вкось.

- Можем мы исправить проблему? Позиции Галифакса висят на волоске. То, что он сделал, можно отмотать назад, ведь так?

Клиническая депрессия, которую Черчилль назвал "чёрной собакой", со всей силой погружала его разум в пучины отчаяния. Это отравляло жизнь; на этот раз он не видел способа сгладить её.

- Ваша милость...

- Просто Осборн, пожалуйста. Мы сейчас стоим воедино против сильного и безжалостного врага. Формальности плохо подходят для таких откровений.

- Осборн, мне не по душе смотреть с края платформы, когда проносится экспресс. Мне нравится стоять подальше, и чтобы между мной и поездом по возможности был столб. Мне не по душе стоять у борта корабля и разглядывать воду внизу. Одно мгновение и всё кончено. Достаточно нескольких капель отчаяния. Сегодня я как никогда ранее стоял близко к краю платформы, и никогда вода внизу не казалась столь притягательной. Без звонка Кэдогана я сейчас сидел бы в полицейском участке. Не сомневаюсь, что это назвали бы "предварительным заключением", но всерьёз сомневаюсь, удалось бы мне дожить до утра.

Да, Осборн, есть вещи, которые мы могли бы сделать, но против сил, пришедших в движение, этого недостаточно. Партийный комитет теперь не снимет Галифакса с поста премьер-министра. Сделать так означало бы признать, что они были неправы. А если сделают, всё их стремление к власти и авторитету будет подрублено на корню. Мы могли организовать вотум недоверия в парламенте, но палата не желает организовывать такое голосование, иначе как при вероятности удачного исхода. Такое уже было в прошло году. Большинство участников подумает, что этого достаточно. Даже устрой мы голосование, то сомневаюсь, победили ли бы мы. У Того Человека очень велика группа влияния в партии консерваторов, и она разделится перед голосованием. Лейбористская партия выступит против него, но и они разделены. Многие её члены порицают войну. Не забывайте, Осборн, что Гитлер и Сталин подписали пакт, а миньоны Коминтерна выполняют указания Сталина. Даже либералы раскололись. Как эти фракции могут объединиться, чтобы достичь и без того сомнительного результата? Нет, вотум недоверия не пройдёт. Это было конституционным актом, Осборн, насквозь законным, и у нас нет никаких действенных способов отменить его.

Герцог наблюдал результат случившегося во взгляде и поведении Черчилля; и сделал себе пометку - поместить на ночь Уинстона отдельно, однако под тщательным наблюдением.

- Уинстон, почему бы не заспать эту проблему? Утро вечера мудренее, могут прийти идеи, до которых мы не додумались вечером. Эванс покажет вам вашу комнату.

Черчилль кивнул, в его глазах плескались страдание и отчаяние. Он прошёл из комнаты вслед за жестом дворецкого. На пороге тот обернулся на герцога. Боклер поднял палец и слегка коснулся глаза. В отношениях между их семьями, передававшимися от отца к сыну поколение за поколениями, этого было достаточно. Сегодня ночью гость может решиться на самоубийство. После их ухода герцог остался сидеть, пристально глядя в камин. На самом деле он полагал, что лорд Галифакс нанёс сегодня королевству намного больше ущерба, чем понял Черчилль. Боклер посмотрел сквозь большие окна на огни Ноттингема. Ему казалось, что тьма уже приближается.



ГЛАВА ДВА


ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАДАЧИ


США, округ Колумбия, Вашингтон, Джорджтаун, Дамбартон-авеню


- Нелл, для тебя телеграмма. Из Швейцарии.

Такой обычай сложился в этом самом необычном из всех домовладений. Телеграммы из Женевы должны быть сначала переданы Элеоноре Гвинн[18]. Ей достаточно беглого взгляда на содержимое, чтобы решить, вызовет оно взрыв или нет. Обычно, ответ был положительным; тогда требовалось немного скоростной дипломатии, чтобы предотвратить очередной горячий спор между Филипом Стёйвезантом и Локи.

- Спасибо, душка.

Дидона Карфагенская[19] заговорщицки усмехнулась и передала конверт.

- О, это действительно для меня.

Последовала пауза и затем покорный вздох.

- Это от Осборна, из Англии. Значит, прямо сейчас надо встретиться с Филипом.

- Они все в гостиной. Что бы ни случилось, это погрузило их в тоску.

- Европа, скорее всего. Филип после возвращения из Вашингтона несколько часов сидел и таращился в окно. Идём?

- Конечно, милая.

Элеонора тепло улыбнулась Дидоне и повернулась к двери гостиной. Она чувствовала себя немного виноватой перед подругой. Однажды, давным-давно, Дидона приняла неверное решение, у которого были катастрофические последствия для множества людей. С тех пор она никогда не доверяла собственным суждениям и затруднялась даже в принятии простых решений. Например, прервать ли собрание из-за важного сообщения, или что заказать в ресторане. В общем, она ожидала, пока другие люди примут решение за неё. Элеонора с трудом понимала такой пассивный способ жизни. Она мысленно отбросила рефлексии и открыла дверь.

- Привет, Нелл. Добро пожаловать в клуб заговорщиков.

Играт растянулась на диване, зацепив одну ногу руками. Освещение в комнате было приглушено. Из-за позы Играт и количества пустых стаканов вокруг место напоминало захудалый ночной клуб после очень напряжённого вечера.

На другом конце комнаты Филип Стёйвезант просматривал стопку бумаг. Он обернулся и увидел конверт в руке Элеоноры.

- Сообщение из Великобритании?

- В некотором смысле. Это от Осборна, через Женеву. Зашифровано. Он говорит, что появились проблемы, и у него есть нечто, нужное нам. Написано на тайском. Обычно, когда я получаю сообщение от семьи, это значит, что они сделали какую-нибудь глупость. А я нужна, чтобы разобраться и выручить их. Предполагаю, оно прошло через Женеву, так как линии из Британии отказали. Что происходит?

- Галифакс перехватил власть у Черчилля и подписал перемирие с Германией.

Элеонора побледнела.

- Ребята, вы шутите? Что случилось?

- Мы не знаем. Нужен конституционный эксперт, чтобы объяснить это. Но результат и так ясен. Война, по крайней мере, на некоторое время, закончена. Это так называемое перемирие не продлится долго. Обстановка вновь полыхнёт, и мы будем в самой серёдке. Меня вот попросили разобраться, почему Германия намерена воевать со всем миром без посторонней помощи. Угадайте как? Я буду секретарём боссов в новом вашингтонском управлении, Отделе экономической разведки и военных действий. Лилит[20] также получила документы и без промедления убыла на место нового назначения.

- Догадываюсь, что мы все там окажемся.

Стёйвезант кивнул.

- Отдел будет набран из нас. Мне нужны люди, которые понимают, как я работаю. Играт снова будет нашим курьером. Ахиллия[21] и Генри, как обычно, силовая поддержка. На этот раз, Ахиллия, не убегай от нас на флот.

- Для Майка есть что-нибудь?

Майк Коллинз[22] был самым близким из тех, с кем Играт когда-либо вела долгосрочное сотрудничество.

Стёйвезант покачал головой.

- Он - легковес, бабочка. Ему нечего нам предложить, кроме способности устраивать хорошие вечеринки. Когда нам такая понадобится, мы к нему обратимся. Нелл, ты будешь нужна в качестве связной с британцами, особенно когда нацисты превратят это перемирие в оккупацию.

- Ты думаешь, они это сделают? - спросила из угла Наама[23].

- Конечно. Невозможно устойчиво владеть Европой, не заняв Британию. Британские острова это большая крепость, охраняющая Европу от нападения, опирающегося на запад или на юг, но одновременно прекрасный трамплин для такого нападения. Какую роль она сыграет, зависит от того, на чьей стороне люди в Европе - на британской или нет. Или, в данном случае, на чьей стороне Британия. Перемирие этого не отменяет, так или иначе немцы займут её в ближайшем будущем. Не могу поверить, что Галифакс не понимает это.

- А значит, британцы будут сражаться.

Элеонора казалась больше опечаленной новостью, что её родная страна сдалась, чем перспективой войны на английской земле, первой за долгие века.

- А значит, они будут сражаться, - согласился Стёйвезант. - Всё, чего достигнет в итоге Галифакс, это перенос войны за Англию в саму Англию. Англичанам понадобится понять, что такое оккупация, и что с этим делать. Они развернут движение Сопротивления. Тогда они узнают, что происходит, когда движения Сопротивления начинают бороться с оккупационными армиями. Вот что, народ - следующие несколько лет будут плохими. То, что мы должны предугадать, определит способ нападения на Германию, базируясь на США.

- Бомбардировка. По крайней мере, не придётся много воевать в окопах.

Голос Элеоноры казалась довольным. Стёйвезант покачал головой.

- Стратегическая бомбардировка вполне подходит. Но она не исчерпывается сбросом бомб на войска. Она продолжается налётами на склады, где армии хранят припасы, потом на железные дороги, которые снабжают склады, на фабрики, производящие товары, поставляемые по железным дорогам. Всё заканчивается людьми, которые работают на фабриках, и убийством их рабочих в собственных домах, вместе с семьями. Мы не заканчиваем войну в траншеях, Нелл. Мы распространяем её в тыл, вплоть до семьи рабочего. Эта война будет кровавой.

Стёйвезант выглянул из окна.

- Кто-нибудь хочет заключить пари, как скоро у нас в Вашингтоне введут светомаскировку?



Таиланд, Бангкок, штаб верховного главнокомандования



- Но американцы, в отличие от японцев, настроены против нас. Японцы предлагают помощь и оборудование, американцы - нет. Они критикуют каждое наше шевеление, а японцы поддерживают нас. Да и вообще, действительно ли нам стоит готовить оборону против японцев?

Маршал Плек Пибулсонграм подготовил доклад тщательно и в рациональном ключе. По правде говоря, он боялся женщины, которая сидела перед ним с загадочной улыбкой на лице. Истинно тайская улыбка, подумал он, может означать что угодно и о чём угодно.

- Мы не то чтобы готовим оборону против японцев. Пока, во всяком случае. Наши действия усиливает нашу экономическую базу, чтобы мы могли опираться на свои собственные силы. Если нам придётся остаться в пределах японской сферы влияния, то данный план позволит нам стать более-менее равными. Если нет, и наши интересы будут направлены в иное место, то он позволит противостоять давлению, которое японцы на нас окажут. В данный момент данный план предоставляет нам наибольшую свободу действий, и всё. Что касается американцев, они настроены против нас, поскольку воспринимают наше националистическое движение как родственное фашизму. Президент Рузвельт настроен против фашизма всеми фибрами души. Часть плана - объяснить ему, что в нашей стране национализм есть не фашизм, но простое желание управлять нашими собственными жизнями. Выражаясь иначе, американцы будут сочувствовать нам и повернутся лицом. А скоро им вообще придётся искать любого союзника, которого только смогут найти.

Маршал Плек кивнул, соглашаясь с последним комментарием.

- Однако, японцы предлагают помощь, оборудование и авиацию. По приемлемым ценам. Всё это нам нужно, а американцы не продадут.

Принцесса слегка наклонила голову в согласии.

- Японцы предлагают нам авиацию и оружие по приемлемой цене при оплате наличными. Но это - политическая цена. Мы не можем её одобрить. Нам не нужны товары, которые мы можем продавать во время войны. Мы производим достаточно риса и рыбы, чтобы накормить большую часть страны. Добываем золото и серебро на экспорт. Делаем прекраснейший шёлк в мире и какое-то количество каучука. Деньги, фельдмаршал, на самом деле не затруднение. Мы - выносливые люди; мы можем затянуть пояса, если это сделает нас сильнее. А в политической силе у нас недостаток. В большей части мира люди с трудом находят нас на карте. Движение в сторону Японии даст нам экономию в областях, где мы самодостаточны, и повредит там, где у нас и так нехватка сил.

Маршал Плек подумал над её логикой и нашёл, что смысл в этом есть.

- Так что порекомендует ваше высочество?

- Фельдмаршал, ваша работа по модернизации армии должна быть ускорена. Мы получаем разработанное немцами оснащение, в основном сделанное по лицензии в Лопбури[24]. Оно должно поступить в эксплуатацию без задержек. Немецкие советники, которых мы наняли в начале 1930-х, творили чудеса с нашими силами, и мы должны отталкиваться от этого. Мы должны превзойти наших учителей, фельдмаршал, а времени на это мало. Надо принять новые пути, ибо мир вокруг нас изменился, и в нём старые пути ведут в никуда. В ВВС есть один офицер, комполка[25] Фуен, у него имеются идеи, как организовать воздушную поддержку наземных войск. Они замечательные, по сравнению с тем, что я когда-либо слышала на эту тему. Полагаю, они достойны рассмотрения. Но нам надо обратить внимание на политическую и экономическую силу. Именно поэтому мы предложим крупным торговым группам Гонконга подумать о перемещении своих головных контор в Бангкок. После сдачи Британии немцам Гонконг быстро приберут к рукам японцы. Торгаши будут искать новый дом. Мы должны заполучить их. Для этого потребуется множество изменений. Наши телеграфные линии замкнуты в пределах страны и есть всего одна исходящая - в Сингапур. Мы должны потратить все деньги, какие только найдём, чтобы сделать телеграф таким же качественным, как и везде в мире. Британия вылетела с доски, Индия с Австралией теперь значительно отдалятся. Мы можем стать мостом между ними.

- Когда в одной деревне есть рыба, но нет риса, а в другой есть рис, но нет рыба, богатство достанется не деревням, а человеку, который построит мост между ними, - фельдмаршал Плек глубокомысленно произнёс тайскую пословицу. Он понимал, к чему ведёт принцесса.

- Но это зависит от Индии и Австралии. Останутся ли они в войне.

- Совершенно верно. Это и есть первое препятствие, которое мы должны преодолеть. Но, если они остаются, то центр силы Индии будет здесь.

Её палец указал на карту.

- В Сингапуре. Индия должен удержать цитадель Сингапура. Крепость беззащитна против атаки с суши. Если враг захватит Малайский полуостров, она падёт. Передний край обороны Сингапура не в Джохорском проливе[26], но здесь.

Палец переместился и ткнул в реку Меконг[27].

- И это делает нас весьма ценным союзником для индийцев. А этот союзник снова свяжет нас с американцами.

- Если Индия останется в войне.

- Так точно, фельдмаршал. Если Индия останется в войне.



Индия, Калькутта, Правительственная резиденция, зал совещаний



- У кого-нибудь есть хоть какие-то мысли, что происходит?

Виктор Александр Джон Хоуп, 2-й маркиз Линлитгоу и наместник Индии с 18 апреля 1936-го, находился в изрядном замешательстве. Он был движущей силой внедрения планов по развитию местного самоуправления, воплощаемых согласно акту Правительства Индии от 1935 года. Своевременная предусмотрительность привела Партию Конгресса к власти в пяти из одиннадцати областей Индии. Он заслуженно гордился этим успехом, достигнутым, когда его призыв к единству перед лицом объявления войны с Германией привёл к отставке министерств Конгресса. Он добился того, чтобы Индия объявила собственную войну Германии, но ценой этого стало выставление напоказ трудов всей его жизни и местами - ущерб собственной гордости. Теперь Британия сдалась, и никто даже не потрудился сказать ему, что вообще случилось и почему. Это было поистине монументальное оскорбление, а маркиз Линлитгоу был не из тех, кто оставляет оскорбления без возмездия.

- Ваше превосходительство, из Лондона нет никаких вестей. Как будто там напрочь забыли о нас. Я получил сообщение из Австралии, от премьер-министра Роберта Мензиса[28]. Австралийцы тоже ничего не знают, и им это нисколько не нравится. Их Национальная партия дорого заплатила за присоединение к войне на стороне Британии, а их столь недобросовестно оставили в тёмном чулане. Милорд, они оскорблены.

Голос Джеральда Таррэнта, личного секретаря наместника, был печален.

- Они узнали точно так же, как и мы - по мировой трансляции Би-Би-Си, в выпуске новостей.

- Возмутительно. Сэр Мартин, вы уже распространили заявление среди Партии Конгресса?

Замечание было адресовано сэру Мартину Шарпу, заместитель секретаря по внутренним делам и протеже маркиза. Официальные обязанности сэра Мартина состояли в обеспечении обычной деятельности своего отдела. В действительности же его работа заключалась в поддержке отношений с индийскими политиками Партии Конгресса. Это был вариант неофициального, закулисного канала общения, в чём британцы вообще преуспевали. А этот наиболее подходил для индийской среды. В безумные часы, прошедшие с момента новостной передачи, сэр Мартин пообщался - совершенно неофициально, разумеется - с пандитом[29] Джавахарлалом Неру, лидером Партии Конгресса[30]. Спокойствия ему разговор не добавил.

- Ваше Превосходительство, я могу предсказать первоначальную реакцию Партии Конгресса на эту встречу. Настолько, что заранее процитирую: "Вы проиграли войну, которую сами навлекли на нас, теперь можете проваливать, а мы заключаем мир. Совсем скоро, вот прямо на следующей неделе". Потом они предлагают помощь в упаковке чемоданов и доставке на вокзал.

- Проклятые наглецы, - прорычал в никуда Таррэнт.

- Джерри, они обязаны так сказать. Иначе собственные товарищи по партии порвут их на клочки. Реальная позиция заключается в границах двух слов: "следующая неделя". Они хотят понять, что же, чёрт возьми, происходит, прежде чем согласиться.

Лорд Линлитгоу, нахмурившись, смотрел на сэра Мартина, подбирающего слова, но дал ему договорить. Все были расстроены и раздражены от понимания, что в движение пришли такие значительные силы, а им ничего об этом не известно.

- Предполагаю, они однозначно потребуют мира. В первую очередь потому, что никогда не хотели участвовать в этой войне.

- Это верно, они не хотели встревать в войну, ваше превосходительство. Честно говоря, ваше решение принять нас было почти столь же оскорбительным для них, как и отношение Лондона к нам. Мнение, достаточно мягко высказанное Неру - "Кармическая Справедливость".

По комнате раскатился смех. Лорд Линлитгоу покачал головой:

- У них просто пунктик на этом. Но, если оглянуться, думаю, объявление войны Индией было не из лучших моих шагов.

Частным образом сэр Мартин считал так же, но озвучивать не собирался.

- Тем не менее, Индия в войну вступила. Подозреваю, обнаружив себя в таком состоянии, она не захочет подчиняться управлению и командам сомнительного лондонского премьер-министра. Она решит закончить войну самостоятельно, с высоко поднятой головой. Принять диктат Лондона значило бы для них пресмыкаться как побитым собакам. Они тоже оскорблены, ваше превосходительство. Их предложение помочь нам упаковать вещи и добраться на вокзал вполне понятно с этой точки зрения. Это не проверка, Джерри. Так они дают нам понять, что после нашего отъезда они намерены работать с нами, а не против нас.

Те, кто сидел за столом, закивали. Тонкие значения, приложенные к очевидно несущественным словам - как мясо и выпивка для тех, кто понимает, о чём речь. Всё-таки тут собрались весьма опытные люди.

- Это подводит нас к следующему пункту, - Гарольд Хартли, известный всем как ГХ, задал очевидный вопрос. - А мы действительно находимся в состоянии войны с Германией?

- По крайней мере на это я могу ответить, - твёрдо сказал лорд Линлитгоу. - Индия - доминион[31], а не колония. Мы объявили войну собственным решением; закончим её мы тоже собственным решением. Раз Лондон соизволил оставить нас в одиночестве, мы берём инициативу в свои руки, хотя решение было принято там, а не здесь. Ответ определённо "да". Мы находимся в состоянии войны с Германией, и пока мы или наши преемники не решим иначе, так и будет.

- Австралия в таком же положении, ваше превосходительство. Премьер-министр Мензис говорит, что у Австралии были свои причины для объявления войны, и сдача Британии не обязательно их изменит, - Таррэнт поведал эту новость с некоторым смакованием.

- Абсурд, - сэр Ричард Грэм Кардью, секретарь Кабинета, покраснел. - Если Министерство по делам Индии приказывает, наше дело - подчиняться. Окончательное решение принимается там, а не здесь.

Кардью был одним из самых старых людей за этим столом. Его опыт за прошедшие 30 лет сформировал мнение и твердокаменной отношение к вопросу.

- Когда-то так и было, сэр Ричард. Но не теперь. Индия - доминион, неизбежно идущий к независимости.

- Никогда! - восклицание Кардью было взрывоподобным.

- Неизбежно, сэр Ричард. И я буду благодарен вам, если вы не станете прерывать меня в дальнейшем. Индия движется к независимости, и большинство из нас доживёт до этого дня. Вопрос не в том, состоится ли независимость, а когда и на каких условиях. Мы просто собираемся и уезжаем, или добром устраиваем постепенную передачу власти? Сэр Мартин, по вашему опыту, каково мнение Партии Конгресса об этом? Их реальное мнение, а не для... общественного потребления.

Сэр Мартин глубоко задумался.

- Их различные требования, склоняющие нас к отъезду, как раз и предназначены для широких народных масс. Или, возможно, я сказал бы, для рядовых членов их партии, которым надо показать несгибаемую воинственность. А реальное мнение таково: они готовы принять временный режим, если он будет устойчиво и зримо передавать власть. За исключением Ганди, конечно. Он требует, чтобы мы ушли немедленно, и твердит только об этом. Боюсь, он надломленный и несчастный человек. Но, ваше превосходительство, первой жертвой процесса передачи станет ваше собственное положение. Место, которое вы занимаете, должно быть занято индийцем. Вероятно, Неру. Вероятной жертвой также будет членство в Содружестве. Не в ближайшем будущем, но возможно, через некоторое время, независимая Индия разорвёт отношения и с ним в целом.

- Это возмутительно. Вы предаёте нас, сэр Мартин, - Кардью побагровел и был на грани удара.

- Сэр Ричард, ранее я предупреждал вас о прерывании других присутствующих. Ещё раз, и я попрошу, чтобы вы удалились.

- В этом нет нужды, ваше превосходительство. Я не останусь здесь и не буду слушать предателей.

Кардью отшвырнул стул и вылетел из кабинета. Дверью он грохнул так, что бумаги на столе задрожали. Лорд Линлитгоу взволнованно поднял бровь.

- Прошу, продолжайте, сэр Мартин. Я считаю ваше видение ситуации наиважным.

- Хорошо, ваше превосходительство. Пост для индийца, как преемника наместника - в любом случае важен для соглашения по передаче власти. Это будет признак действительной силы власти, то есть заставит рядовых членов Партии Конгресса согласиться на многое. Отделение от Содружества станет по большей части символическим жестом, особенно в свете сегодняшних событий. Наступит невероятная ломка связей, способная много чего оправдать. Может даже получиться, что Индия примет решение остаться в войне. По этом вопросу есть ещё один интересный момент - мы говорим о членстве Индии в Содружестве, но каково положение Британии? Является ли лондонское правительство законным для неё? Если да, должна ли она остаться в Содружестве? Если нет, и где-то там формируется правительство в изгнании, то должно ли именно оно стать законным представительством британцев в пределах Содружества?

- Удачно, что сэр Ричард вылетел как ураган. Услышь он, что вы сказали, его точно хватит удар, а бедному старине ГХ потребуется несколько недель, чтобы разобраться в документах.

Линлитгоу осмотрел комнату.

- В таком случае, я почувствовал бы своей обязанностью предложить ему любую помощь, в пределах моей компетенции. Но, ваше превосходительство, моя позиция остаётся прежней: Конгресс можно убедить остаться в войне.

- Вы полагаете, что это важно, не так ли? - произнёс Линлитгоу с явной симпатией. Он знал, что жена сэра Мартина - еврейка. Это было одним из факторов, влияющих на то, какому человеку он мог выказать своё доверие. Кому-то, обладающему достаточной силы характера, чтобы сделать то, что он считает правильным, без оглядки на возможное влияние на карьеру. А заодно негласное, но очень реальное общественное неодобрение такого брака. Достаточный стимул, чтобы делать работу хорошо.

- Полагаю, да, ваше превосходительство. Есть некоторые вещи, которые являются истинным злом. Любой достойный человек должен противостоять им независимо от цены, которую повлечёт это действие. Я полагаю, что премьер-министр Черчилль понял это.

Маркиз Линлитгоу кивнул.

- Наместник Индии тоже.



Лондон, Даунинг-стрит 10, Секретариат кабинета министров



- Есть какие-нибудь следы господина Черчилля?

Сэр Эдвард Бриджес[32] безрезультатно просмотрел полученные доклады и покачал головой.

- Мы проследили его до самого Оксфорда и потом устроили наблюдение за всеми дорогами у города, но Уинстона не обнаружил ни один из патрулей. Могу только предположить, что он до сих пор в Оксфорде.

- Нехарактерно для этого человека. Он склонен к действию, независимо от того, насколько оно может быть опрометчиво. Он будет перемещаться. Его приязнь к французам подскажет решение, куда пойти. Действительно ли все дороги на юг от Оксфорда под наблюдением?

- Да, премьер-министр. Но, остаётся вопросом, как оно устраивалось и поддерживалось. У нас в Британии нет многочисленной полиции. Мы даже не видим потребность вооружать полицейских. Как организованным людям, привыкшим к власти закона, нам не нужны ни большое количество полиции, ни её вооружение. В таком случае поддерживать наблюдение за всеми проездами и переулками, за пределами магистралей, не получится. И конечно же, есть ещё поезда.

Галифакс нетерпеливо побарабанил пальцами.

- Я думаю, очевидно, что малочисленная, хорошо обученная полиция, какая у нас есть сейчас, действительно ценная структура. Но времена изменились, и нам понадобится много зорких глаз на улицах. Мы должны быть готовы укрепить нашу нынешнюю полицию вспомогательной силой, такой, чью лояльность можно полностью гарантировать.

- Не думаю, что британцы хорошо отнесутся к возвращению чёрнорубашечников[33], премьер-министр.

Галифакс выглядел потрясенным.

- Сэр Эдвард, я вовсе не имел это в виду. Вывод военизированной силы на улицы был бы безумием. Я просто хочу принимать на работу граждан, действующих из лучших побуждений, чтобы помочь той полиции, какая есть, и обеспечить присутствие там, где в другом случае малая численность на деле не позволило бы полиции выполнять свои задачи. Я хочу, чтобы Министерство внутренних дел немедленно приступило к формированию такой структуры.

И к чёрту консультации с Кабинетом или кем-либо ещё, подумал Бриджес. Если это называется "не выводить военизированную силу на улицы", то что можно так назвать? Ему требовалось принять решение, которое лишило его сна почти на всю предыдущую ночь. За границей сейчас находилось большое число высокопоставленных государственных служащих, включая большую группу в Канаде и Соединенных Штатах. Они обсуждали с американскими бизнесменами закупки вооружений и поставки материалов по другим военным программам, чтобы обеспечить поддержку американской промышленности для шатающейся британской военной машины. Уже были отдельные предупреждения, что ни один из тех людей не вернётся в Великобританию. На самом деле, слова "правительство в Изгнании" уже произносились, хотя и шёпотом. Все, что им требовалось, чтобы сделать угрозу реальной – наличие номинального руководителя и поддержка со стороны Доминионов.

Действительно ли это угроза? – Бриджес был обязан спросить самого себя. Если так, должен ли я стать частью её? Должен отбросить своё положение здесь, власть, которую я имею и выстроенное мной влияние, в обмен на жизнь в изгнании? Он думал о своем доме, садах и любимом рыбном пруде. Должен ли я должен оставить всё это, чтобы с высокой вероятностью никогда более не увидеть? Была ещё одна проблема, или, скорее, ещё один аспект выбора. Ему хорошо были понятны пределы власти лорда Галифакса. Этот человек - миротворец, временщик, склонный соглашаться со всем, кто бы и что бы ему не говорил. У Бриджеса было сильное чувство, что Батлер, нынешний министр иностранных дел, на месте Галифакса был бы намного более сильной движущей силой переворота, чем он сам признавал.

Бриджес осадил себя. В Британии не происходят удачные перевороты, они "привилегия" небольших отдаленных стран, мало значащих в мировых раскладах. Но как ещё можно было бы описать то, что произошло накануне? Бриджес предположил, что если он разделит свою судьбу с теми, кто решил отказаться от возвращения домой, Галифакс будет окружен теми, убеждения которых и привели к этой ситуации. Должен ли я, Бриджес, остаться здесь, чтобы удержать страну в состоянии устойчивой работы и избежать издержек, которые в любом ином случае возникнут?

- Ну, сэр Эдвард? - Галифакс казался раздражённым.

Бриджес встряхнулся, отбрасывая свои умственные дебаты и откладывая их на другой раз.

- Превосходная идея, премьер-министр. Я потяну за нужные ниточки. Теперь, премьер-министр, есть проблема доминионов. У них до сих пор нет официального изложения того, что произошло здесь и почему. Мы должны известить их об этом. И нам необходимо попросить их последовать за нами в принятии условий Перемирия. Мы должны хотя бы произвести впечатление, что мы советуемся с ними по этому вопросу.

- Не о чем здесь советоваться и нечего обсуждать. Условия перемирия распространяются на них так же, как и на нас. И они им подчинятся.

Лорд Галифакс скрестил руки, накрыв правой иссохшую левую. Для премьер-министра это была угрожающая поза. Как и любой гражданский чиновник, Бриджес хорошо разбирался в чтении языка тела. Галифакс показывал, что его разум сейчас закрыт для любых аргументов. Тем не менее, честь заставляла Бриджеса дать ему ещё одну попытку.

- Премьер-министр, это может быть верно относительно колоний, которыми управляют непосредственно из Лондона. Но относительно доминионов... мы имеем дело с совершенно независимыми государствами, обладающим самоуправлением. Они самостоятельно объявили войну Германии, и мир заключат на своих условиях. Мы должны пойти на обсуждение обстановки с ними. Необходимо объясниться и убедить их, что стоит следовать нашим путём. Издать лобовой приказ будет, безусловно, наименее эффективным способом для этого. Наши отношения с ними завязаны на определённый уровень политических танцев. Мы просим их, и они подчиняются. Мы делаем им отдельное предложение и они, после некоторых раздумий, соглашаемся. Если мы случайно наступаем им на ноги, то просим прощения, а они улыбаются и отклоняют его как несущественное. Но всё портится, когда мы отдаём прямые приказы. Они сразу посылают нас убиться об стену. Если вы хотите рассчитать на поддержку действий по всей империи, то я настоятельно рекомендую, чтобы вы позволили Управлению Колоний и Доминионов возобновить связь и проконсультировались с ними.

- Мы так и сделаем, сэр Эдвард. Управление Колоний и Доминионов передаст условия перемирия с Германией, подписанного нами, и сообщит, что эти условия относятся в том числе и к ним. Вопрос решённый. В дополнительных консультациях нет никакой надобности. Мы будем считать их ответственными за подтверждение их части соглашения в сроки, которые мы сочтём приемлемыми. В этом вопросе нельзя допускать послаблений.

Сэр Эдвард Бриджес был ошеломлен.

- Премьер-министр, я обязан воспротивиться. Категорическое сообщение, в том виде, который вы предлагаете, приведёт наши отношения с доминионами к катастрофе. Примирительный тон и жест уважения вовсе не подразумевают нерешительность с нашей стороны. Только желание показать, что сохранение текущей обстановки станет неудобным для всех. Это будет даже рассмотрено как признак силы – ведь мы полагаем, что наше положение достаточно безопасно и обоснованно, и что мы можем противостоять любым возражениям. Мы не можем силком тащить доминионы, сэр. Мы должны привести их.

- У вас слишком много предположений, сэр Эдвард. У доминионов тоже. Они прячутся за нашими юбками, извлекая выгоду из имперских льгот. Страна несет бремя их защиты, и благодарность, которую мы за это получаем, невелика. Когда я был наместником в Индии, то попытался обсудить проблемы с ними, и они бросили мне вызов. Когда я пригрозил кнутом, они подчинились мне. Это всегда работало, сэр Эдвард; будет работать и впредь. Примите меры, чтобы сообщение было немедленно послано Управлением Колоний и Доминионов.

Или я заменю вас кем-то, кто выполнит мой приказ. Именно это вы не договорили, не так ли? Бриджес чувствовал, как на него наваливается депрессия, но к ней примешивалось чувство облегчения. Его уверенность, что у него имелся выход, оказалась ложной. Он попался в ловушку своего собственного положения и чувства долга. Он должен был остаться при исполнении, чтобы попытаться удержать страну и империю от ухода вразнос.



Индия, Тринкомали[34], линкор ВМС Британии "Вэлиант", кают-компания



- Это что, правда? - капитан Эдгар Вуллкомби догадался, каким будет ответ, раньше чем услышал его.

- Правда. Уинстон ушел. Галифакс - премьер-министр. Он подписал перемирие с Германией.

Адмирал Джеймс Сомервилл[35] выглядел пораженным. Будто повторение новостей каким-то образом придавало им больший вес.

- Вы, кажется, как раз вовремя.

- Что вы имеете в виду, сэр?

- Утром я получил сообщение из Адмиралтейства. Оно уведомляет нас, что было подписано перемирие с Германией, и мы должны действовать в соответствии с настоящим[36] приказом № 03-9839. Ну, я поднял этот приказ. Там говорится, что нам в случае сдачи Англии предписывается продолжать вести войну против Германии, под руководством правительств стран Содружества. В этом случае мы будем направлять наши действия на то, чтобы топить, уничтожать и жечь вражеские силы и личный состав безо всякого милосердия, пока не будет достигнута победа. Все передачи, приказы или сообщения из Британии, направленные на нашу сдачу или прекращение военных действий ранее, чем наступит поражение Германии, следует рассматривать как ложные и игнорировать.

- О...

Смысл сообщения был ясен. Флот, находящийся в Соединенном Королевстве, попал в западню, но корабли за границей сорвались с привязи. Всё равно их немного. Возможно, действительно было бы лучше, чтобы управление ими перешло в другие руки.

- Именно, капитан Вуллкомби. Я предлагаю связаться с наместником Индии, чтобы предоставить наше подразделение в его распоряжение и ждать его приказов. Если он решит продолжать борьбу, то у него будет для этого флот. Если он решит следовать указаниям из Лондона, ну... в общем, тогда мы следуем своим курсом[37]. Ведь "Вэлиант" формально ещё не присоединился к этому подразделению. На бумаге, по крайней мере, вы до сих пор часть "Отряда H"[38], базирующегося в Гибралтаре, и остаётесь там, пока не сообщите мне. Именно поэтому я хотел встретиться с вами конфиденциально до того, как вы сделаете это. Если желаете, можете не сообщать мне, сохранив текущую ситуацию и ваше назначение как единицы "Отряда Н". В таком случае, поскольку Гибралтар не доминион, вы можете отогнать "Вэлиант" домой. Другая альтернатива для вас – доложить мне о присоединении к индийским силам и остаться с нами. Но это значит, капитан, что дом вы можете увидеть нескоро. Возможно, только через долгие годы.

Вуллкомби не колебался.

- Адмирал, сэр. Если это означает продолжение борьбы, я хотел бы доложить вам о прибытии и присоединиться к вашему подразделению согласно моим наличным приказам.

Сомервилл немного расслабился.

- Хорошо! Для нас присутствие вашего линкора здесь будет наиболее выгодным. Через 30 минут я провожу совещание капитанов, и прошу вас присоединиться. Для вас это возможность познакомиться с другими капитанами флота.

Вуллкомби козырнул и вышел. Сомервилл покинул кают-компанию, тихонько поблагодарив стюарда за возможность провести эту встречу. "Случайная" встреча в кают-компании, где Сомервилл был гостем, это одно; а вызов Вуллкомби на мостик – совсем другое. Однажды, выйдя на крыло мостика, он оглядел пространство военно-морской базы. Тринкомали была одной из причин, по которой Королевский флот находился здесь, на Цейлоне. Это самая лучшая база по другую сторону от Сингапура, господствующая над Индийским океаном. На дальнем конце порта стоял авианосец "Гермес"[39]. Не самый большой и не самый оснащённый из носителей, подумал Сомервилл, но лучше чем ничего. По крайней мере, он[40] подразумевает, что у меня будет какое-никакое прикрытие с воздуха, если мы собираемся сражаться. Несколько в стороне стояли два тяжелых крейсера, современные 203-мм[41] "Корнуолл" и 190-мм "Хокинс". Третий тяжелый крейсер, "Дорсетшир", отбыл на патрулирование. Лёгкие крейсера все находились в порту: "Кейптаун" и "Коломбо" были обстрелянными ветеранами Первой мировой войны, с главным калибром в 152 мм. Они до сих пор выглядели поджарыми и стремительными. Их старшие сестры, "Калипсо" и "Каррадок", более архаичны на вид, их облик явственно указывал на возраст. Однако, они до сих пор могли одолеть любой из японских легких крейсеров в случае схватки один на один. С эсминцами повезло меньше, все двенадцать были старыми кораблями класса V/W[42] и плохо соотносились с японскими – с которыми им, возможно, предстоит встретиться.

Несмотря на возраст кораблей, подразделение давало Индии военно-морской флот. Инструмент, пригодный к использованию. Оно было просто больше, чем всё имевшееся на данный момент. Собственный индийский флот состоял из двух сторожевиков и четырех судов сопровождения, едва крупнее канонерок береговой обороны. Даже если Индия собирается выступать в одиночку, ей потребуются британские суда. И то, что в результате корабли были преподнесены ей на блюдечке с голубой каёмочкой, с высокой вероятностью могло подвигнуть индийцев остаться в деле. Много зависело от действий австралийцев. На мостик, будто прочитав адмиральские мысли, взбежал младший лейтенант, с сообщением, зажатым в руке.

- Сэр, сообщение от адмирала Крайтона, из Австралии.

Сомервилл взял телеграмму и внимательно её прочёл. Это было простое уведомление о том, что Тихоокеанское подразделение будет действовать в соответствии с приказом №03-9839 и выполнять указания австралийского правительства. Слишком многого это не означало: скоростной минный заградитель и четыре эсминца едва сыграют ключевую роль в раскладе сил. Но самое главное – и другие части Королевского флота готовились продолжать сражаться. Внезапно, Сомервилл чувствовал себя куда менее одиноким.

- Вы. Как вас зовут?

Младший лейтенант вытянулся по стойке смирно.

- Джеймс Лэдоун, сэр. Связь.

Сомервилл улыбнулся ему.

- Спорю, вас все называют Джимом Лэдом[43]. Сколько времени вы служите на "Вэлианте"?

- Три месяца, сэр. Первое назначение. Большинство людей называет меня Джимом Лэдом Первым. Есть ещё один младлей в связистах, сэр; Джеймс Лэйдд. Они называют его Джимом Лэдом Вторым[44].

- Разумно. Запишите сообщение для передачи адмиралу Крайтону. Начало. "Подразделение Индийского океана переподчиняет себя власти индийского Правительства в соответствии с приказом № 03-9839. Наши действия будут определены их решениями". Конец. Понял?

- Да, сэр.

Лэдоун удрал с энтузиазмом, напоминающим Сомервиллу молодого щенка. Если "Вэлианту" придётся стать его флагманом, то потребуется собственный штат связистов. Лэдоун хорошо подошёл бы ему в состав младшего персонала.



Таиланд, Бангкок, дворец Банг Пхитсан, зал для приемов



- Благодарю всех за присутствие здесь и сейчас. От имени правительства Таиланда я приветствую вас в нашей стране и постараюсь не тратить впустую ваше время. Вы все знакомы с событиями в Британии, как я понимаю?

Быстрый обмен взглядами закончился на Джоне Кесвике из "Джардин Мэтисон", он и взял слово. "Джардин" состояли в верхушке Гонконга, и в конце концов, брать на себя инициативу была их привилегия, однако большинству из "Баттерфилд-Свайр" это могло не понравиться.

- Мы... - он запнулся, не совсем понимая, какую форму обращения использовать.

- Прошу прощения. Я – чрезвычайный и полномочный посол королевской семьи Таиланда, - она скромно улыбнулась. - Это означает, что я прямой представитель тайской политической системы. Всей, не только официального правительства. Я отвечаю перед самим королём, но сверх того, перед людьми своей страны. Я - официальный специалист по избавлению Таиланда от неприятностей.

- Это подразумевает, что вы застрелите тех, кто их доставляет, госпожа посол?

Кесвик улыбнулся, но его глаза пристально наблюдали за принцессой. То, что он увидел в её взгляде, испугало его. У этой женщины точно не было бы раскаяния за убийство тех, кто посмел бы угрожать её стране.

- Именно. В основном мы должны поговорить о событиях в Лондоне. Вы знаете об условиях перемирия между Британией и Германией?

Кесвик покачал головой.

- Нет, госпожа. Мы не знаем ничего, за исключением того, что перемирие было подписано, и не знаем его условий.

Он смутился. Верхушка Гонконга располагала широко распространенной сетью источников информации, и все они подвели коллектив. Единственным утешением было то, что и другие потерпели точно такой же провал.

- У меня есть текст соглашения о перемирии. Пожалуйста, примите копию для каждого из вас, с наилучшими пожеланиями от моего правительства.

Выражение лица Суриётай сохранялось безмятежным, но внутренне она улыбалась. Лондонская площадь Пиккадилли сохраняла свой стиль, несмотря на то, что большинство её ведущих представителей находились за границей. Она слегка кивнула, один из помощников встал и раздал подшивки. Зашелестела бумага - тайпаны умеют быстро читать документы.

- Это продиктовано немцами, - у Кесвика не было никаких сомнений. - Договор показывает непонимание структуры Империи и политических ограничений, под которыми она работает. Предположение, что подобный документ, оговорённый и согласованный в Лондоне, как само собой разумеющееся распространит своё действие на доминионы, смехотворно.

- Мы думаем точно так же. Мы понимаем - Австралия и Индия сильно задеты этой ситуацией и фактом, что они до сих пор не получили официального сообщения. Мы уверены, хотя не знаем точно, что Южная Африка и Канада столь же одинаково рассержены.

Кесвик кивнул, отметив осторожное замечание посла о различии между тем, что она знала и чему она верила или какие выводы сделала. Но было кое-что ещё. Его собственное положение абсолютной власти научило его распознавать и признавать эту власть в других; у посла она была. Он предположил, что это, вероятно, делегированные полномочия, через влияние Королевской семьи, но власть всегда есть власть. Он посмотрел на посла и понял, что эта женщина не только владела ею. Принцесса знала, как использовать её. Безжалостно. Комментарий о стрельбе в нарушителей спокойствия не был шуткой.

- Могу я привлечь ваше внимание к разделу, который касается статуса британских колоний? По представлению наших аналитиков, он предоставляет полную свободу действий для любого немецкого союзника, желающего предъявить претензию на любую британскую колонию. Главное, чтобы она утверждала, будто ранее была несправедливо отторгнута. Мы полагаем, это неизбежно означает требование Гонконга Японией. Ваши действия в Китае уже ограничены ведущейся там войной. Эти ограничения быстро распространятся, и вскоре из них не будет исключений. Когда остров захватят, это распространится и на вас. Наступит конец для Гонконга в любом его виде.

Суриётай медленно вела взглядом по группе людей, собравшихся в её кабинете. Её облик выражал вежливость, готовность помочь и заинтересованность в угрозе, стоящей перед ними. А ум был заполнен жестокой радостью от возможностей, которые теперь открывались перед нею. Она отметила опасливые нотки в тихих разговорах, продолжавшихся вокруг. Её точка зрения была обращена к дому.

- Так что вы предлагаете, госпожа посол? - Кесвик вновь взял на себя инициативу.

- Вы должны подготовиться к переносу своих управлений из Гонконга. Уверена, у вас есть много вариантов. Упоминались Чунцин[45] и Куньмин[46], и я полагаю, что одновременно планировалось открыть филиалы в Бомбее.

Кесвик был ошеломлен. Планы переместить "Джардин Мэтисон" из Гонконга в случае угрозы поглощения Японией считались хорошо охраняемой тайной. А она только что назвала трех ведущих претендентов на место для нового головного офиса.

- Поимела она вас, Джон, - тон Ричарда Лиминга из "Баттерфилд-Свайр" был насмешливым, из-за очевидных провалов в безопасности верхушки Гонконга.

- Не будьте столь жестоки с господином Кесвиком. У вашей собственной компании есть подобные планы, - Суриётай упрекнула тайпана "Баттерфилд-Свайр" и втайне была рада видеть, как он краснеет.

- То же самое касается остальных. Я думаю, ваш выбор альтернатив оставляет желать лучшего. Чунцин и Куньмин в своё время попадут в лапы японцев, и вы вновь столкнётесь с той же самой проблемой. Бомбей более безопасен и оснащён превосходными линиями телеграфной связи с остальной частью мира, но переезд туда подарит вам все трудности взаимодействия с совершенно новой деловой и культурной средой. Пополнение штата тоже станет для вас проблемой.

Кесвик кивнул. Все эти факторы уже рассмотрели его специалисты.

- У вас есть другое предложение, госпожа посол?

- Есть. Переезжайте сюда. Бангкок - большой город. У нас уже налажены услуги телеграфа и выделены фонды для большого обновления систем связи. Если вы решите перебраться к нам, то мы приглашаем вас пообщаться с Управлением Телеграфной и Телефонной связи и определить точно, в чём вы нуждаетесь для коммуникаций. И мы всё для вас устроим. Мы на месте обучили наших людей, выпускников британских и американских университетов. Мы дружественны к бизнесу и, чтобы не мешать, не будем лезть в ваши собственные дела. Мы находимся почти что в географическом центре региона, в пределах относительно легкой досягаемости севера, запада, севера и юга. Наши деловые круги надёжны и обладают превосходными связями во всем мире. Среди них преобладают китайцы, представляя знакомую культурную среду, в которую легко вольётся ваш китайский персонал. Наша страна средних размеров, но она богата продовольствием, золотом, драгоценными камнями, каучуком и опиумом. Последний особенно будет необходим во всем мире, пока война продолжается. Раненым солдатам он нужен больше, чем что-либо ещё, а их станет много миллионов к тому времени, когда эта война закончится. Наконец, между вами и любой угрозой будет стоять лучшая армия в Юго-Восточной Азии. Шесть дивизий на регулярной службе, и ещё четыре в запасе. Все обучены и оснащены немцами. Господа, правильно использовать танки и артиллерию нас научили немцы.

- Претензия на военное мастерство впечатляюща, но, со всем уважением, она основана только на ваших словах. Есть ли у вас опыт, поддерживающий её?

Голос Лиминга едва скрывал пренебрежение.

- У вашей страны, как бы, до нынешнего времени не было впечатляющей военной репутации.

Суриётай смотрела на него, сохраняя на лице дружелюбную улыбку. На заднем плане она вообразила себя снимающей с него кожу живьём, кривым ножом. Она отбросила эту мысль – жестокость не решила бы проблему.

- Так уж случилось, что у меня воинское звание полковника, и я действительно командовала пехотным полком. Соглашусь - наша военная история не преподается в офицерских училищах западных государств. Однако у нас, на самом деле, есть шестисотлетняя традиция борьбы с любым вторгшимся захватчиком до полного его уничтожения. Мы до сих пор здесь и, хотелось бы напомнить вам, единственные в регионе, кого никогда не колонизировали. Непосредственно перед колониальной эпохой мы столкнулись с мощью ханьского Китая и повергли её. Предлагаю вам изучить битву при Банг Рахане[47]. Там небольшая группа сельских жителей сдерживала целую армию в течение полутора лет. Женщины сражались и умирали рядом с мужчинами. Оттуда происходит традиция тайских женщин носить укороченную причёску. Ваше замечание уместно, однако, учитывая международные события, думаю, что могу вас уверить – долго ждать демонстрации нашей силы не придётся.

- И вы, полагаю, хотите, чтобы мы сходу согласились на ваше предложение о переезде?

Кесвик казался удивленным, но на самом деле его ум поразился обрисованной в общих чертах перспективой. Это было неожиданно, и полностью выходило за рамки любого исследования, проведённого его сотрудниками. Да, получалось просто гипнотическое восхищение.

- Конечно, нет. Давить на вас, заставляя принять решение, было бы глупо. Мы не можем вынудить вас на это, ни здесь и сейчас, ни в любое другое время. Вы должны принять его самостоятельно, по собственным причинам. И в свободное время. Мы готовы предоставить любую информацию, в которой вы нуждаетесь и вложить капитал в производства, которые вам потребуются. Но мы не можем вмешиваться в решения, которые вы могли бы принять. Сделать так значит заранее подорвать те отношения, которые мы вам предлагаем. А предлагаем мы вам вот что - каждый из вас открывает контору здесь, и переносит сюда важные архивы и другие вещи, потребные для продолжения дел в ней. Если вы решаете переехать в Бангкок, ваш новый головной офис уже будет готов. Если нет - региональное отделение с полной запасной копией ваших архивов будет самоценным. Так или иначе, мудро всегда иметь запасной план.

Кесвик вновь кивнул.

- Это, конечно, возможно. Однако любое окончательное решение насчёт местоположения нашего головного офиса должно опираться на демонстрацию способности вашей страны обеспечить и защитить наши инвестиции. Кроме этого, у меня есть два вопроса, госпожа посол. Как скоро "Джардин Мэтисон" сможет открыть региональное отделение здесь, и будете ли вы присматривать за переездом?

- Да, я буду лично контролировать его обеспечение. С переездом сюда ваших руководящих сотрудников также не возникнет никаких трудностей. Мы примем их и сделаем частью нашего сообщества. О том, как скоро вы сможете начать переезд, уже позаботились ряд собственников недвижимости, построив бизнес-центр, который видится полностью подходящим для ваших нужд. Он называется "Дом Сухотай", оснащён собственными генераторами и кондиционером. Подробности здесь.

Она передала буклет, который показывал типичное офисное здание европейского стиля; спроектированное ею и построенное европейскими архитекторами за её личный счёт.

Кесвик поглядел на буклет, а затем прочитал его более тщательно. То, что он имелся у посла для показа на совещании, стало решающим фактором.

- Госпожа посол, пожалуйста, передайте застройщикам, что это здание должно быть известно как "Дом Джардин Мэтисон", и мы заберём его целиком. Вы позволите нам покупать здания, или мы должны арендовать их?

- Здание вы можете купить. Земля, идущая под ними, должна быть арендована, но мы предложим условия, которые будут равнозначны с собственностью. Верно ли я предполагаю, что "Джардин Мэтисон Таиланд" теперь является действующим концерном?

- Практически да.

Кесвик тайком оглядел комнату. Теперь, когда верхушка Гонконга ухватила сделанное предложение, другие последуют за ней. Это означало, что "Джардин Мэтисон" вышла в лидеры и к тому времени, когда сюда доберутся остальные, добьётся известности. Кроме того, он предположил, что из-за лидирующих позиций посол будет у них в долгу, а у него было чувство, что она всегда платит по счетам.

Как только гости отбыли в отель "Ориенталь", Суриётай расслабилась и подошла к окну. В её разуме возобновился причудливый водопад огней и нитей, которые представляли разные варианты будущего. Теперь незначительная нить, которую она определила ранее, пылала куда сильнее прежнего. То, что являлось суеверной надеждой несколькими днями ранее, стало основательной возможностью.

- Я принесла чай, вашество.

Лани, наливая, низко поклонилась, проявляя почтение - её голова не поднялась выше, чем у Суриётай.

- Как прошла встреча?

- Очень хорошо. Мы дали много обещаний, и теперь должны сдержать их. Кроме того, мы похвастались, а хвастовство это только слова, если его не поддержать действиями. Теперь нам следует принять соответствующие меры. Мы заявили, что у нас самая лучшая армия в Юго-Восточной Азии. И докажем это, свергнув французскую власть в Индокитае. Как только будет продемонстрирована наша военная сила, сюда придёт Гонконг... и принесёт сюда экономическую силу.



Соединенное Королевство, Ноттингем, Ноттингемский университет, корпус "Трент"



- Простите... ты не подскажешь, как пройти в библиотеку?

Мягкий голос прорвался через мечты Дэвида Ньютона и заставил его сосредоточиться на говорящей. Молодая женщина с черными как уголь волосами, сильно выгнутыми бровями и высокими скулами. В университете вообще было немного женщин, и ещё меньше настолько же привлекательных.

- Хмм, их несколько, в зависимости от того, на каком ты факультете. Что ты изучаешь?

- Прикладное искусство. Я только поступила. А ты?

- Химическое машиностроение. Второй курс. Меня зовут Дэвид Ньютон. Библиотека, принадлежащая Школе Изобразительного искусства, это прямо вон туда. Я и сам туда иду, так Технический институт находится на следующем этаже. Я покажу.

- Я - Рахиль Коган[48]. Рада знакомству, Дэвид. Честно говоря, когда я сюда прибыла, мне было страшно. Все казались очень отстранёнными и далёкими. Никто, кажется, не хочет разговаривать.

- Думаю, что сейчас все немного боятся быть честными. Со всем этим перемирием и прочим. Мы уже предположили было, что наши повестки разосланы, и мы будем призывниками к исходу года. Теперь война закончилась, и мы не знаем что происходит.

- Война не закончена, Дэвид. Она только что началась. И будет идти ещё очень, очень долго. В общем, война будет затяжной.

Рахиль посмотрела на него краем глаза, чтобы увидеть, как он отреагировал на её комментарий.

- Я согласен, Тот Человек совершил ужасную ошибку, и мы все дорого заплатим за неё.

Ньютон неожиданно понял, насколько быстро фраза "Тот Человек" в отношении лорда Галифакса пошла в народ. Он не был даже уверен, как это получилось.

- Что ты подразумеваешь под "затяжной войной"?

- Так ведь войну между капиталистами и пролетариатом, конечно. Между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Классовая борьба идёт независимо от того, что заявляет Тот Человек.

Ядовитость, с которой она сказала "Тот Человек", была потрясающей.

- Ну, я вижу вещи немного по-другому, Рахиль. Я думаю, нацисты убьют нас всех - капиталистов и рабочих без разбору, если мы не уничтожим их первыми. Нам всем надо сплотиться, или мы будем истреблены. Вот, смотри, это - библиотека Искусств. Возможно, мы ещё сможем поговорить об этом побольше. За чаем в столовой, устроит? Мои занятия заканчиваются в пять.

Рахиль колебалась.

- У меня есть кое-какие проблемы с едой, предлагаемой в столовой. Она не кошерная, понимаешь? Но я предполагаю, что на чай это не распространяется. Увидимся в шесть?



Нью-Йорк, Лонг-Айленд, дом Майкла Коллинза



Сэр Хамфри Эпплдей осушил свой бокал, но это не помогло. Он приехал из Лондона как член делегации британской закупочной комиссии и консультировался с Филипом Стёйвезантом по вопросу небольшой разработки для Королевского флота. Этот вечер был его первой возможностью обсудить более важные дела, если считать от катастрофических новостей из Лондона. Например, загадка Уинстона Черчилля. Человек, казалось, исчез с лица земли. Невероятный успех для того, кто всегда стремился к публичности. К сожалению, Эпплдей сначала столкнулся с Майклом Коллинзом, и оба после небольшой, точно рассчитанной провокации Нелл успели обменяться ехидностями.

Играт перехватила его с полным стаканом и наиболее соблазнительной из своих улыбок. Её взгляд на жизнь, вероятно, даже по обычаям Нью-Йорка слыл... нравственно гибким, но хозяйкой она была превосходной. Эпплдей слегка вздохнул, и гнев оставил его. Невозможно оставаться сердитым, когда Играт наклонялась с напитком. Хотя, в большинстве случаев, её жертвы оказывались менее мудрыми, чтобы оставаться сердитыми, насторожёнными и трезвыми. Обычно они платили за свою ошибку бумажниками, а в одном недавнем случае всей одеждой. В данном случае жертва была упёртым нью-йоркским политиком с решительно пронацистскими взглядами. Один звонок в газету, другой его жене, и скандал добил его. Эпплдей ответил на её улыбку жалкой усмешкой:

- Я действительно попал под небольшой спор, да?

- Как новорожденный котёнок.

Юмор Играт исключал колкость.

- Не обвиняйте Нелл; все мы реагируем на опасность по-разному. Филип становится предусмотрительным и расчётливым, Майк опрометчивым, я - развратной, а Нелл игривой. Что она выкинет завтра? А безопасность? "Клипер"[49] "Пан-Ам" до Шеннона[50] на время её обеспечит, а потом? Однако, позвонила семья, и она отбывает, чтобы исполнить свои обязательства перед нею. С ней будут Ахиллия и Гусоин[51], это должно помочь.

Играт наклонилась, и Эпплдей посмотрел в вырез её платья.

- Теперь, если хотите отомстить Майку, уведите меня с вечеринки. Это неплохо его осадит.

Эпплдей был потрясен.

- И что он вам сделает?

- Он пьян, а значит, распустит руки. Будет тосковать, конечно. Я ведь и в самом деле хорошо умею динамить. Нелл, узнав об этом, тоже расстроится, а вы убьёте одним выстрелом двух зайцев. Хотите попробовать?

Играт немного потёрлась о его плечо.

- И поставить вас под удара ради дешёвой мести? Я бы спустил оскорбление.

Брови Играт удивлённо поднялись.

- О, крепыш, вы говорите милые вещи. Вы ведь джентльмен, не так ли? Я тронута, правда. Но, на самом деле, не стоит беспокоиться о Майке. Он знает очень хорошо, что если когда-нибудь дотянется до меня, я уйду и уже не вернусь.

Эпплдей посмотрел с некоторым подозрением, будто она дразнила его, но искренность была очевидна. В общем, Играт всегда немного удивлялась, когда узнавала, что люди заботятся о ней. Душевные шрамы от пренебрежения, эксплуатации и злоупотреблений, полученные в раннем детстве, всё ещё сохранялись под стильной твердой внешностью. Он решил, что пришло время сменить тему.

- А как остальные отреагируют на опасность?

- Лилит улетит в противоположном направлении. Наама уйдёт на дно и, вероятно, отравит какое-нибудь ответственное лицо. Ахиллия займётся сбором по дороге любого оружия, какое сможет найти. Она, как вы уже знаете, едет Англию с Нелл, чтобы позаботиться о ней.

- Не должно быть никакой опасности, - Эпплдей задумался, - так или иначе, сейчас самое лучшее время, чтобы поехать в Англию. Возможно, последний шанс на очень долгое время вперёд.

- Там должно резко поплохеть?

Играт, по правде говоря, удивилась замечанию.

- Я знаю, что ваша команда решила остаться здесь, а не возвращаться в Англию. Но думала, лорд Галифакс попытается не допустить Германию в метрополию.

Эпплдей вздохнул, затем напомнил себе, что всё сказанное Играт, будет передано Стёйвезанту в точности, вплоть до тона и акцентов, с которыми это было сказано.

- Галифакс выиграл время, вот и всё. Британия должна быть либо в пределах немецкого политического гештальта, либо в пределах его врагов. Это диктуется экономикой, военными отраслями промышленности и географическим положением. Немцы знают, что вторжение невозможно. В конце концов, немец не водоплавающее. Форсирование Канала – задача намного сложнее, чем для какой-нибудь обычной реки. Значит, прямому и грубому вторжению они неизбежно предпочтут медленное поглощение, но стратегически финал тот же самый. Немецкий контроль над Великобританией. Ползучий, незаметный, рациональный, и Галифакс примет его, а не борьбу. Затем однажды, проснувшись, обнаружит, что целая страна прошла у него сквозь пальцы. Всегда можно сохранить мир, если вы готовы заплатить запрашиваемую цену, но хотел бы я знать, догадался ли Галифакс хотя бы попросить счёт?

Эпплдей сделал паузу и попытался сопротивляться слезам, которые наворачивались на глаза. Он ясно видел то, что должно произойти; просто так Галифакс и его сообщники не могли заставить его отчаяться.

- Мы должны создать правительство в изгнании. Но чтобы сделать это, нужен лидер. Кто-то, с кем люди могут себя отождествить. Просто группа государственных чиновников недостаточно хороша для этого. Нам нужен Винни, прямо здесь, или кто-то в точности такой как он, но точно таких же просто нет. Однако, возвращаясь к визиту Нелл... теперь всё должно быть в порядке. Думаю, можно уверенно считать, что в Британию уже явились несколько офицеров Гестапо, чтобы "искать беглых преступников". Но это потребует времени. Тысячу лет традиций и медленный, болезненный рост свободы за один день не выбросишь. Если Нелл или кто-либо ещё летят в Англию, у них будет зазор по времени. Наступает долгая, трудная ночь, и я не знаю, увидим ли мы её конец. Или чего будет стоить новый рассвет.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция



- Итак, Мартин, у нас есть интересное сообщение из Бангкока.

Сэр Мартин Шарп поднял брови в удивлении.

- Из Бангкока? Что они хотят?

Сэр Эрик Хаохоа отхлебнул из стакана с хересом.

- На самом деле, они даже ничего не попросили. Просто передали нам полную копию соглашения о перемирии, подписанного между Лондоном и Германией 19-го числа. Они сказали, что у нас должна иметься копия для подшивки в отчёты.

- То есть, у них, значит, есть полная копия соглашения, а у нас нет?!

Сэр Мартин был оскорблен. Его гнев резко диссонировал с тихим спокойствием помощника заместитель секретаря.

- Это очень плохо для Лондона, просто очень плохо. Оттуда так ничего и не передали?

- До сих пор ни слова, Мартин. Лондон нем как могила. Самые срочные наши телеграммы остались без ответа. И как я понял, доминионы для них теперь просто не существуют.

- Что ещё сказали сиамцы?

Сэр Эрик слегка кашлянул.

- Теперь, Мартин, они тайцы. Сообщение пришло от "полномочного королевского посла". Кто этот человек, у нас нет ни малейшего представления. Мы поинтересовались у наших местных осведомителей, но не знают даже они. Хотя некоторые говорят, что по слухам уже много лет у королевской семьи есть эмиссар, который неофициальным способом выражает их пожелания и требования к правительству. Ремонтник и решала, простите мои американизмы. Если этот человек - посол, от которого отправлено их сообщение нам, то его контакт с нами должен быть одобрен на высших уровнях правительства.

- "У нас должна иметься копия для подшивки в отчёты". Кто бы это ни был, чувство юмора у него отменное, - захихикал сэр Мартин.

- И правда. Он также говорит, что как только обстановка стабилизируется, следует устроить встречу между нашими странами, чтобы обсудить безопасность и торговые мероприятия в регионе.

Сэр Мартин ещё раз взглянул на дополнительную часть сообщения.

- Они предполагают, что между нами и Лондоном из-за этого перемирия случится раскол. Иначе бы они искали выходы непосредственно на Лондон.

- Конечно, это интерпретация секретариата кабинета министров. Сэр Ричард всё собирался послать им горячий ответ о том, что они должны связаться с Лондоном, но его осадили. Такое действие – задача Министерства иностранных дел. Ответ должен быть одобрен или главой Министерства или Кабинетом. По-моему, он до конца так и не понял. Есть ещё кое-что на эту тему.

Сэр Эрик колебался.

- Вы знаете направление подводных кабельных коммуникаций в этой части мира? Главная линия тянется с Ближнего Востока и выходит на берег в Бомбее. Оттуда цепи магистральной трассы ведут в Сингапур и затем разделяются. Одна часть идёт на юг, в Австралию, другая проложена на Манилу, Гонконг и Японию. Из тех трех линий главная, конечно, в Гонконг. Манильская трасса дальше идет через Тихий океан на западное побережье США.

Сэр Мартин кивнул.

- И?

- Наши контакты в AT&T[52] говорят, что тайское правительство вышло на них для оценки возможности увеличения ёмкости их телеграфа для связи с кабельной системой. На данный момент её достаточно только для местного обмена. Расширение, которое им требуется, сделает их связь равной по пропускной способности главному кабельному каналу. Когда им объяснили стоимость такой работы и примерный рабочий график, они ответили, что кабель необходим срочно, и они готовы выплатить существенную премию, если работа начнётся немедленно. А если управятся до конца года, то и сверху накинут. Едва ли AT&T сможет отказаться от этого подряда. Он даст тайцам отличную связь как с Австралией, так и со всем миром.

- Что за игру они, чёрт возьми, затеяли? Это огромные затраты для страны их финансового положения. Чем они платят?

- Наши источники говорят, что они предлагают оплату в золоте, - мягко сказал сэр Эрик. - Очевидно, правление AT&T поразила золотая лихорадка и теперь они будут любоваться сияющими слитками на следующем собрании акционеров. Пока мы тут разговариваем, они уже ищут судно-кабелеукладчик. Но это, разумеется, не отвечает на вопрос "Почему?"

Сэр Мартин изложил цельный взгляд на проблему:

- Могло случиться так, что в перемирии они увидели запал, который подожжёт весь регион. Вы ведь понимаете, что они могли бы быть уже здесь. Голландская Ост-Индия своенравна, после оккупации Нидерландов с властью там неясно. Французы продержатся ненамного дольше. После выхода Британии из войны они скукожатся за пару дней. Значит, Индокитай тоже может рассчитывать только сам на себя. То бишь у нас полно проблем, как собственных здесь, так и с японцами в Китае. Целый регион может треснуть по швам, и они хотят иметь возможность знать, что где происходит. Хорошие, безопасные коммуникации стоят своего веса в золоте. И они за это платят.

Сэра Мартина прервал писк коммутатора.

- Здесь ожидает дипломатический посыльный для сэра Эрика. Говорит, очень срочно.

- Впустите его.

Двое мужчин обменялись взглядами "ну и вот оно".

Сэр Эрик расписался за пакет и вскрыл его, сразу побледнев от потрясения.

- Мартин, мы только что получили ответ из Лондона. Здесь говорится, что мы немедленно должны выполнить условия перемирия, и что условия соглашения, заключённого в Лондоне, распространяются и на нас. Нам напоминают, что система имперского предпочтения[53], на которой основывается наша экономика, зависит от поддержки нами соглашений, подписанных британским правительством от нашего имени. Мартин, это как ничто другое, пришедшее из Лондона, похоже на ультиматум.

- Делайте, как вам говорят, вы же хорошие маленькие мальчики, или мама отшлёпает, - с горечью сказал сэр Мартин. – Как они думают, кто мы?



ГЛАВА ТРИ


АНАЛИЗ АЛЬТЕРНАТИВ



Соединенное Королевство, Ноттингемшир, Арнольд, поместье Бествуд



- Так не делается, так вообще не делается, - Черчилль чавкнул сигарой и яростно уставился на бокал с виски и содовой, который он качал взад-вперёд. – В такое время, как сейчас, мы - вся страна - должны воспрянуть, чтобы справиться с трудностями и предотвратить угрозу тёмной тирании, которая нависает над нами. Мы должны встать и сражаться с этой мерзостью. Так давайте же приготовимся исполнить свой долг, и будем действовать так, что даже если это последний час Британской империи и её Содружества на ближайшую тысячу лет, люди скажут: "Это был их самый лучший час"!

Герцог Сент-Олбанс иронично зааплодировал такой браваде.

- Отлично, Уинстон. В Парламенте это была бы прекрасная речь.

- Да, была бы. Я даже написал всё, но Тот Человек опередил меня. Он заставил меня замолчать, и когда придёт время, замолчать заставлю его я. В дремучем лесу речи ему не помогут. Он лишится головы в тишине.

- Если говорить о потере голов, Уинстон, мы не можем позволить вам потерять вашу. А вы её потеряете, если покажетесь сейчас. Вы сами сказали это в первую ночь, когда появились здесь. Попадёте в "предварительное заключение" сегодня, а завтра вас найдут мёртвым в камере. Содружество ищет лидера, и вы, вы один можете стать им. Мы должны вывезти вас в Канаду. Если мы этого не сделаем, то Содружество не продержится и года, не говоря уже о тысяче.

- Легче сказать, чем сделать, - Черчилль был задумчивым. Ужасная депрессия, которая накрыла его ранее, ушла наконец-то. Его ум уже начинал пробираться через вероятности.

- Вы правы, конечно. Здесь делать нечего. Было бы лучше, если Тот Человек действительно нарушил где-нибудь закон, но, будь он проклят, всё что он сделал - было законно. Он опозорил само понятие власти закона.

Герцог мысленно поднял брови. Каждый раз, когда поднимался вопрос Галифакса, Черчилль уходил в резкую критику. Он был одержим местью и, казалось, не мог думать ни о чём ином. Проблема была, да ещё какая!

- Уинстон, вывезти вас - непростая задача. Это будет достаточно трудно. Ещё мы должны лишить немцев значительного объёма наших технических и эксплуатационных экспертных знаний. Я разговаривал об этом, приватно, конечно, с сэром Генри Тизардом[54]. Он объединил группу своих людей из Аэронавигационного Исследовательского Комитета[55]. Они занялись разработкой радара, как мне сказали. Суть состоит в том, чтобы как можно скорее смыться в Соединенные Штаты и передать им ряд технических новинок. Первоначально это планировалось растянуть по времени, как я понимаю, изначально с целью обеспечения помощи в поддержании военной экономики. Но по ходу дела обстоятельства поменялись. Я полагаю, что будет необходимо просто передать американцам все сведения, которые только можно.

- Последнее наследство от умирающего человека его детям...

Депрессия Черчилля напоминала о себе. Он хмуро оглядел комнату и осушил бокал. Герцог тайком побеспокоился за свои запасы виски, если Уинстон загостится.

- Вот к чему мы должны прийти?

- Плетью обуха не перешибёшь. Тот Человек изъял нас из войны. Теперь мы обязаны передать факел другим. Такова действительность. У информации, что мы передадим, после войны будет огромная ценность, в этом я не сомневаюсь. И всё же это необходимая жертва, которую мы обязаны принести, если хотим победы. Мы будем обедневшим, ужавшимся и уменьшившимся послевоенным государством, Уинстон, но либо так, либо существование в виде удела нацистской империи.

Герцог внезапно взорвался яростью, скрытое раздражение полыхнуло, пробившись через его должность и положение.

- Проклятый Галифакс! Чёрт его подери! Он уничтожил нас, и даже не понимает, что натворил. Вы назвали Содружество и Америку нашими детьми, Уинстон. Ну... я надеюсь, что они извлекли уроки из грехов их отца, что я ещё могу сказать? Я молюсь, чтобы наши дети нанесли ответный удар со всем гневом и мощью, которыми должны были обладать мы, но слишком ослабли, чтобы собраться.

Герцог пережил настоящее потрясение, пока пытался подчинить собственные чувства. Он открыл стойку с напитками, отметил, что его запасы бренди и виски находятся именно в столь печальном виде, как он и ожидал, налил изрядную порцию рома и выпил её одним махом.

- Вы, Уинстон, и группа Тизарда должны уехать вместе. Приезжает одна моя родственница, американская кузина по имени Элеонора Гвинн. С ней прибудут несколько товарищей, опытных в операциях такого рода. Они организуют отъезд, вывезут вас и остальную группу из страны. Как они в точности сделают это, я понятия не имею.

- Элеонора Гвинн? Нелл Гвинн?

Черчилль улыбнулся, впервые с момента переворота.

- Я надеюсь, она обладает остроумием и мудростью её предка и тезки.

- Уверенно могу сказать, что да.

Что-то в тоне герцога заставило Черчилля пристально посмотреть на него, но он покачал головой и отклонил идею.

- Разве вы не едете с нами, Осборн?

Герцог покачал головой.

- Нет. Я останусь здесь. К добру это или к худу, но я - пэр королевства. Моё место здесь. Кто-то же должен организовывать сопротивление ночи, которая собирается опуститься, или мы все уйдём в забвение.



Индия, Калькутта, чайная городского сада



- Я за мамочку[56], да?

Сэр Мартин Шарп взял заварной чайник и аккуратно наполнил чашку гостя. Соблюдая принцип "сначала молоко", в свою он уже налил немного. Его гость, с другой стороны, предпочёл чистый чай.

- Спасибо, сэр Мартин. Вы уже получили известие из Лондона?

Пандит Джавахарлал Неру изящно отпил из чашки.

- Ах, превосходно. Даже не знаю, сумели бы мы обойтись без этой традиции.

- Да, действительно. Мы получили тупой приказ из Управления Колоний и Доминионов: беспрекословно повиноваться условиям перемирия. Иначе – разрушение экономики. Это возмутительно. Лорд Линлитгоу до сих пор в ярости. Я принес вам копию телекса.

- Очень любезно с вашей стороны. Могу ли я попросить вас налить мне ещё?

Неру читал телекс, пока сэр Мартин вылил остатки из чайника и незаметно дал знак снова заварить длиннолистовой Ассам. Англо-индийская официантка подошла почти мгновенно, чтобы проверить потребности гостей. Здесь не только чай был превосходен; обслуживание тоже находилось на уровне. Сэр Мартин посмотрел на стойку с выпечкой и выудил из нижнего ряда сэндвич с рыбным паштетом[57]. Хлеб был превосходно свежим, изящным, домашнего изготовления.

- Возмутительно и навязчиво. Я могу только представить, насколько плохо вы себя почувствовали, получив столь подлое и бесцеремонное обращение от властей предержащих.

Неру колебался ровно секунду.

- Ну, на самом деле, мне даже не нужно представлять. В прошлом нам доставалось точно также и не один раз. Последний случай был связан с нынешним объявлением войны против Германии. Благодарю, сэр Мартин. Вы попробовали сэндвич с омлетом[58]?

- Только что. Нотка чеснока очень уместна и вдохновляюща. Могу я порекомендовать в ответ рыбный паштет? Конечно, общее содержание ответа из Лондона ставит вас в ещё более трудное положение, чем нас. Мы оставлены плыть по течению, а вы, с другой стороны, дрейфуете без вёсел. Ещё чаю?

- Давайте я, сэр Мартин.

Неру взял новый чайник и принялся разливать.

- Каким образом это ставит нас в трудное положение? Британия побеждена и вынуждена выйти из войны. Мы теперь можем уйти тоже.

- Действительно, можем. Но есть связанная с этим проблема. Сделав так, мы становимся последователями Британии в самом неприятном вопросе. В этом свете будут рассматриваться любые заявления о независимости. Декларацию расценят как слова, не подтверждённые какой-либо действительностью. Тем более что Австралия, Южная Африка и Новая Зеландия тоже отвергают приказы Лондона. По крайней мере, в настоящий момент. И остаются в состоянии войны с Германией. Будет очень неуместно, если Индия встанет на иную позицию.

Сэр Мартин откусил от сэндвича с огурцом, смакуя вкус и структуру охлажденного овоща, окруженного мягким хлебом без корочки. Неру взял сэндвич с рыбным паштетом, прожевал его с глубокомысленным видом. Это было одним из главных преимуществ обсуждения проблем за ранним ужином с чаем. Поедание сэндвичей и маленьких пирожков, потягивание чая давали каждому участнику возможность тщательно обдумать ответ.

- Австралия, Новая Зеландия и Южная Африка? Лондон об этом уже знает? И что насчёт Канады?

- Лондону ещё не сказали. Канада пока отмалчивается. Но все три страны рассматривают это событие как декларацию независимости и отказ от статуса доминиона. Если мы продолжим войну, то перейдём в этот же лагерь. Независимость, пандит. Сейчас. В 1940-м, а не через пять или десять лет.

- Но мы можем объявить независимость немедленно. Именно этого хочет большая часть Партии Конгресса. Объявить независимость и уклониться от войны. Это привело бы нас в лучший из обоих миров. Мы закажем ещё одну тарелку сэндвичей?

- Можно сделать так, как вы предполагаете, пандит. Однако, если мы объявим о независимости, как тогда выйдем из войны? Если мы последуем инструкциям из Лондона, наша декларация станет ни чем иным, как незначительным и незаметным возгласом. Но если сделать упор на декларацию, с решением продолжить войну, разрыв становится очевиден и ясен. Кроме того, начать войну может одна страна, пандит, а чтобы договориться о прекращении, нужно две страны. Немцы не будут договариваться с нами о новом перемирии. В их глазах дело решено лондонским соглашением. Они не извлекут никакой пользы из признания нашей независимости, а потерять могут многое.

- Но у Индии тоже есть что терять, если она останется в войне. Не в последнюю очередь – жизни наших молодых людей.

Сэр Мартин немного скривил губы, потом взял сэндвич с яйцом и вдумчиво его съел.

- На самом деле, пандит, не настолько, как можно было бы подумать. Мы можем остаться в состоянии войны, но что мы способны сделать? Нам не добраться до Европы, чтобы напасть на Германию, и Германия не доберётся сюда, чтобы напасть на нас. Есть кое-какие местные проблемы, требующие нашего внимания. Но с ними мы столкнёмся независимо от внешних событий. Имеется ещё один фактор. Эта война не закончится перемирием, подписанным в Лондоне. Она продолжится. Германия нападет на Россию. Вероятно, не в этом году, но почти наверняка в следующем. А если не тогда, то через год. Война разделит мир на две части: на тех, кто действует совместно с нацистами и тех, кто против них. По какую сторону этого барьера хочет быть Индия?

Неру сосредоточенно кивнул, потягивая чай. Всё его воспитание восставало против мысли продолжать войну, но возможность почти немедленного объявления независимости Индии восхищала. Он знал о происходящем в Европе и какого рода режим у власти в Германии. Его дух противился присоединению к такой компании.

- А что насчёт Японии?

- Ещё один хороший вопрос. Если мы выходим из войны, признавая, что всё ещё остаёмся частью Британской империи, то что бы мы не заявляли, Япония становится серьезной потенциальной угрозой. Как региональный союзник Германии они могут предъявить претензию на право управлять нами взамен Британии. Вы видели, как они вели себя в Китае. Их вероятное поведение здесь - за пределами воображения. Однако всё это в будущем.

Неру посмотрел на него с любопытством.

- Вы продолжаете говорить "нас" и "мы", не "Индия" и "индийцы".

Следующие несколько мгновений сэр Мартин выглядел задумчиво.

- За те годы, что я проработал здесь, пандит, я узнал и полюблю Индию. Повидал во всех её оттенках и настроениях. В данном смысле я следую за вашим стремлением. Вы хотите вновь увидеть независимую Индию. Моё же намного больше. Я хочу видеть не только независимую Индию, я хочу видеть, как она вновь становится крупной региональной державой. Видеть, как Индия участвует в больших мировых советах, слышит свой голос звучащим на мировой арене. Это великая страна, пандит. Надо дать ей ещё один шанс. Нет, неправильно. Нельзя давать ей шанс, Индия сама должна воспользоваться любой возможностью, чтобы перехватить собственную судьбу. Таково моё окончательное мнение. Остаться в войне значит оставить себе запасную позицию. Это обратимый шаг, который мы сможем отыграть, если потребуется. Выйти из неё - необратимо. Нам придётся жить с решением "Будь что будет".

Неру кивнул.

- Убедить остальную часть Партии Конгресса будет нелегко. Но если мы добьёмся получения настоящей независимости и устроим ход событий должным образом, чтобы покинуть Содружество, то я, думаю, смогу получить достаточно поддержки. Мне потребуется время, чтобы убедить их. Вы сможете выиграть его для меня?

- Мы попытаемся, но наши способности в этом весьма ограничены.

- Ну, это хотя бы отчасти хорошие новости. Так, мы ещё не решили, какие сэндвичи заказать. Яйцо или рыбный паштет?

Неру глубоко вздохнул и принял свое решение.

- Рыбный паштет.



Ирландия, Шеннон, гидропорт Фойн, Боинг-314 "Дикси Клипер"



- Добро пожаловать в Ирландскую республику, госпожа.

Одетый в белое стюард был настолько почтителен, насколько полагалось по его статусу. Каждый из сорока необычных пассажиров на "Клипере" "Пан-Американ" заплатил 375 долларов за билет в один конец на двенадцатичасовой рейс над Атлантикой. Перед долгим ночным перелётом им был подан ужин из шести блюд. Элеонора Гвинн проснулась от толчка, когда самолёт коснулся воды в устье реки Шеннон. Она провела ночь в занавешенной двухъярусной кровати, убаюканная гулом двигателей и спокойной цветовой гаммой отделки в бежевых и рыжеватых тонах. Теперь она вдыхала крепкий аромат свежего кофе.

- Завтрак скоро подадут. Тем временем, примите, пожалуйста, стакан ирландского кофе с приветствием от авиакомпании "Пан-Американ".

Элеонора посмотрела на сосуд перед нею. Стакан для бренди, наполненный чёрным кофе, покрытым сверху толстым слоем свежих сливок. Стюард уже двинулся к следующему пассажиру, повторяя утренний ритуал. Она попробовала, от доброй дозы ирландского виски включились все её чувства. Смакуя, она допила кофе. У Элеоноры ещё оставалось время, чтобы посетить дамскую комнату перед посадкой и подачей завтрака.

- Салат с фруктами и сливочным сыром, госпожа? Или, возможно, вы предпочли бы наш салат с зелёной фасолью? Мы также предлагаем прекрасный салат "Цезарь", смешанный по вашему заказу прямо на сервировочной тележке. Какой сок вы выберете?

- Фрукты, пожалуйста, с апельсиновым соком.

К изумлению Элеоноры, сок действительно выжали прямо здесь, и салат сделали из свеженарезанных фруктов. Она просмотрела на Ахиллию, только что подсевшую за её столик напротив.

- Дома мы такое не едим.

- Ты пробовала ирландский кофе?

Ахиллия выбрала салат с зелёной фасолью и ананасовый сок.

- Мы должны будем испытать это на Филипе, когда вернёмся. Хотела бы я знать, как у них получается заставить сливки оставаться поверх кофе.

- Выложите их поверх обратной стороной серебряной ложки, госпожа.

Стюард вернулся.

- Я предостерег бы госпожу, что потребуется некоторая практика, чтобы всё получилось как следует. Можем мы предложить вам омлет по-креольски, яйца по-флорентийски или болтунью по-юго-западному, с мясом по вашему выбору и картофельным пюре?

К тому времени, когда Элеонор пробралась через яйца Бенедикт, круассаны и ещё одну порцию ирландского кофе, то ощутила себя осоловевшей. Определённое облегчение пришло, когда она услышала запуск двигателей и почувствовала, что огромная летающая лодка начала разгон. Как раз в этот момент Гусоин вошёл в каюту и присоединился к ним. Он тоже выглядел объевшимся.

- Надеюсь, незамужних дам кормили так же хорошо, как и неженатых мужчин.

Фырканье Элеонор, к счастью, заглушил рёв четырёх двигателей, выходящих на взлётный режим. Пассажирская палуба летающей лодки разделялась на каюты, и каюта для незамужних женщин находилась в отдалении от холостяцкой. Приличия должны были соблюдаться.

- Великолепно. Спасибо, друзья. Сколько времени осталось до Саутгемптона?

- Я спросил нашего стюарда. Лететь два с половиной часа, таким образом, мы должны сесть в Саутгемптоне в десять. Поезд для Ноттингема уезжает ещё через два часа. Нам зарезервировали пульмановский вагон. Мы должны быть в вашем семейном доме около шести вечера. Локи передал им, каким поездом мы едем. Между прочим, я надеюсь, что вы хорошо наелись. Это могла быть наша последняя возможность в ближайшее время. В Британии, знаете ли, продукты до сих пор нормируются.

- Ты имеешь в виду, что нормирование продолжается даже после окончания войны? Почему?

- В прошлом году Британия импортировала 20 миллионов тонн продовольствия, включая более чем половину мяса, три четверти сыра, сахара, фруктов, круп и жиров.

Гусоин перечислял с мрачным удовольствием.

- Бекон, мясо, чай, джем, масло, сахар, булочки, блюда из круп на завтрак, сыр, яйца, молоко и консервированные фрукты - всё это нормируется. Хлеб и картофель, по крайней мере, пока что нет. Если вас это как-то утешит, рыбу с жареной картошкой можно есть сколько угодно, хотя мне говорят, что это очень дорого. Нам выдадут книжки с продуктовыми талонами, когда мы выгрузимся. Если размещаемся в отеле, их надо управляющему гостиничным хозяйством на то время, пока мы остаемся там, и забрать перед отъездом. В ресторанах еда не нормирована, но они очень дорогие.

- Это нас не побеспокоит, ребята. У нас большой бюджет на поездку. Лилит оказала честь нам на денежном фронте. Я не знаю точно, почему.

Элеонор прервалась, когда двигатели взвыли в последний раз и гидросамолёт взлетел. Ирландия внизу была густо-зелёной, холмистая местность спускалась к темно-синей глади реки Шеннон. Она внезапно чувствовала себя тоскующей по дому и усомнилась в решении покинуть свою родину. Потом она успокоилась - здравый смысл проявил себя. Англия мало значила для неё, а перспективы новой страны были превосходящими. И, опять же, было много такого, что она хотела бы скрыть.

Ахиллия смотрела вниз на те же пейзажи. В её случае, она была серьезно благодарна за то, что они летели прямо к Саутгемптону. В прошлый раз, когда она посетила район, над которым они теперь пролетали, ее поведение не было направлено на то, чтобы завоевать друзей и повлиять на людей. Она была вполне убеждена, что хватает людей с достаточно долгой памятью, чтобы пустить пулю ей в спину, если она когда-нибудь вернётся в небольшую деревню Бил-на-Блат[59].

- Я предполагаю, Филип хочет знать, что на самом деле происходит в этих краях. Мы его разведотряд.

- Друзья, держите эту мысль при себе.

Элеонор огляделась, но в каюте Боинга они были одни.

- Что разведка для него, то здесь могут рассматривать как шпионаж.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, конференц-зал



- Нам передали инструкции. Чтобы мы им следовали.

Сэр Ричард Грэм Кардью напряжённо выставил подбородок.

- Возможно, стоило бы обсуждать, должны ли мы следовать за указаниями Лондона, когда у нас не было особых инструкций, как поступать. Но я не вижу толка в таком обсуждении, и не стоит так делать. Теперь мы располагаем чёткими указаниями, и у нас нет выбора, кроме как повиноваться им. Так всегда было, и так должно быть впредь.

Лорд Линлитгоу нахмурился, не столько от содержания речи, сколько от тона, которым она была сказана. Можно было бы поспорить с сущностью слов, но не с их непочтительностью. Он уже знал, что Кардью пытался собрать клику поддержки от традиционалистов из числа старой гвардии индийской государственной службы.

- Есть ли известия из других доминионов?

- На самом деле есть, ваше превосходительство.

Джеральд Таррэнт с трудом сдерживал смех. Австралийцы могли производить впечатление неотёсаных, но талант к содержательным фразам у них было не отнять.

- Они отправили сообщение в Лондон, читаю: "Если Управление Колоний и Доминионов прислало нам депешу настолько пустую, как только это можно выразить её содержанием, то мы покажем им, как набивают чучело". Премьер-министр Роберт Мензис ушёл в отставку, сказав, что его идентификация с лондонским режимом привела к невозможности возглавлять Австралию в это время.

- Не говорите мне, что хам Джон Кёртин - новый тамошний премьер-министр.

Гарольд Хартли был потрясен перспективой.

- Я думаю, что вы недооцениваете господина Кёртина.

Таррэнт говорил мрачно.

- Я полагаю, у него есть перспектива стать превосходным премьер-министром, лидерство которого сулит хорошо послужить Австралии. В его речи к австралийскому парламенту при вступлении в должность он разорвал сообщение из Лондона и бросил обрывки на пол, сказав "Избавляться от дурного мусора - хорошо". Его утопили в овациях.

- Какой позор! - неистово взвопил Кардью, - кем они себя возомнили?

- Людьми, столкнувшимися с дилеммой, которая совершенно одинакова с нашей по форме и содержанию, - мягко сказал лорд Линлитгоу. - Они сделали свой вывод относительно их собственных мнений и интересов. Так же и мы сделаем, когда поймём потребности и интересы Индии.

- Поддержание Имперской Связи является единственной потребностью или интересом, который должна иметь Индия.

- "Должна иметь" - это дело вкуса, сэр Ричард. "Имеет" - совершенно иной вопрос. Давайте не забывать, что в этой задаче есть моральный аспект. Подчинение требованиям Лондона означает признать поражение перед нацистской Германией. Такая мысль отвратительна любому цивилизованному человеку. Я глубоко обдумал этот вопрос. Полагаю, мы не можем, по совести, делать то, к чему подводит нас лорд Галифакс. Находись мы в изоляции, я вполне представляю, что нам можно присоединиться к Австралии в нашем вызове против приказа. Но мы действуем не в изоляции. Не надо забывать, что это Индия. И мы должны учитывать долю индийцев и их мнение.

- О чём тут беспокоиться? - Кардью говорил с отчётливой насмешкой в голосе.

- О том, что это их страна, сэр Ричард. Мы управляем ею с их согласия и доверия. Сэр Мартин, вы говорили с пандитом Джавахарлалом Неру? Как Партия Конгресса смотрит на вещи?

- Как обычно, ваше превосходительство. Они хотят независимости прямо сейчас, если не вчера. Однако, в пределах их структуры есть много подразделений. Неру думает, что признание поражения, согласно этого приказа, привело бы к быстрому достижению независимости... но нежелательным и неэффективным способом. С другой стороны, продолжение войны, по крайней мере на короткое время, подчеркнуло бы независимость Индии и преподнесло им мечту. Для них это привлекательная перспектива. После некоторых обсуждений Неру пришёл к мнению, что раз Индия находится в состоянии войны, то пусть так и идёт дальше. Могу только добавить, что свою нынешнюю должность он получил в немалой степени благодаря явному отвращению к нацистскому режиму.

- Коммунистический агитатор, - ехидность Кардью пролетела по комнате, и согласных кивков оказалось больше одного.

- Так где же лежат политические представления Неру, сэр Мартин? - Лорд Линлитгоу говорил спокойно, в то же время отметив тех, кто кивнул. Их следует отстранить от дела.

- Нет сомнения, что он социалист, ваше превосходительство. Тот, кто полагает, что лучшая модель для развития этой страны находится в рамках крупных, управляемых государством предприятий. В этом смысле он хорошо смотрелся бы в рядах лейбористской партии. Но коммунист? Я так не думаю. Его направляющий свет - будущее Индии, а всё остальное находится на втором месте. Быть коммунистом значило бы, что он ставит интересы международного коммунизма выше Индии, но он этого не делает. В Партии Конгресса есть коммунисты, в этом у меня нет сомнений, но они не в числе ведущих. Ещё есть фашисты. Главным среди них я назвал бы Субху Чандра Боса[60]. Он ближе к ведущим фигурам, чем какой-либо коммунист. Могу предположить, что в наших интересах поддерживать существующее партийное руководство Конгресса. Так ни одна из фракций не получит значительной власти.

Лорд Линлитгоу кивнул.

- Таким образом, Партия Конгресса поддержит нас в продолжении войны?

- Неру требуется время, ваше превосходительство. Время, чтобы убедить тех, кто занимает позиции, отличающиеся от его собственной. Это даст ему возможность представлять свою позицию именно от лица Партии Конгресса, а не какой-либо её фракции. У меня есть идея, как мы можем выиграть для него необходимый срок.

- Поделитесь с нами?

- Я понимаю, что на нынешних подводных телеграфных линиях случаются неполадки. Полагаю, несколько ошибок в сообщении, испорченном при передаче, могут быть вызваны одной из них. Может быть, это настоящая депеша, но сильно отличающаяся от испорченной версии, полученной нами. Мы ведь должны ответственно подходить к нашему положению, чтобы гарантировать, что получили точную копию без ошибок. Я предлагаю вернуть квитанцию[61] "повреждённая передача" и запросить повторную отправку.

- Ваше превосходительство, я возражаю. Это ложь, омерзительная ложь.

- Думаю, нет, сэр Ричард. Вот вы можете доказать нам, здесь и сейчас, что сообщение, которое мы получили, не было испорчено при передаче?

Лорд Линлитгоу сделал паузу перед продолжением.

- Так что, уверен, сэр Мартин прав. Возможно, пропали жизненно важные разделы целиком. Это бывало и ранее. Я напомнил бы вам о случае, когда текст Священного Писания был испорчен при передаче, и из седьмой заповеди[62] исчезло слово "не". Сэр Мартин, делайте, как задумали.



Швейцария, Женева, Промышленно-Коммерческий Банк



- Есть один человек, который знает, как использовать полученные сведения.

Бранвен[63] захотелось присесть и спрятаться, как только она озвучила это предложение. Упоминание Филипа Стёйвезанта при Локи было сродни тому же, что пролить бензин посреди бушующего пожара. Почему эти двое не могут мирно сосуществовать? Иногда Бранвен чувствовала себя так, что ей хотелось со спокойным видом взять их обоих за шкирку и столкнуть лбами.

К её удивлению Локи согласно кивнул.

- Я очень не хочу допускать это, но ты почти наверняка права. Если мы пошлём этот материал сейчас, то он, в лучшем случае, затеряется. Среди властей мы никому не известны.

- И хвала богам за это, - пылко сказала Бранвен.

- Верно. Но теперь эта чрезмерная анонимность оборачивается против нас. Для всего мира мы просто банкиры и торговцы.

Локи покачал головой. Он только что вернулся из Германии. Увиденное им там вызвало у него тошноту. Причина для поездки была простая. Пятью годами ранее женщину из его семьи, по имени Морриган[64], арестовали гестаповцы как коммуниста, по наводке человека, которому Локи доверял. Это оставило Локи единственный практический выбор. Он направился в Германию, нашёл её и застрелил раньше, чем она могла заговорить. В конечно счёте она заговорила бы всё равно, а рассказать дознавателям могла много. Он также понимал, что выстрел из винтовки был для неё единственным возможным милосердием. В той поездке его глаза следили только за тем, что было должно сделать, и он не обращал внимание на то, что окружало его в совершенно ясном виде.

Но в этой поездке всё было иначе. Теперь стоял просто вопрос мести. Он нашёл Одвина Нота, человека, который предал Морриган. Локи выставил его как коммунистического агента и затем убил. Только на этот раз его глаза были открыты, и он понял немецкий режим в полной мере, в такой, каким его не показала даже "Хрустальная ночь"[65]. Он был банкиром, швейцарским банкиром, а Германия - страной, где каждая властная особа хотела иметь собственный номерной швейцарский банковский счёт. Это делало его популярным гостем. Он мог общаться с людьми из всего спектра германской промышленности. Локи никогда не задавал вопросов, которые могли показаться относящимися к военной или политической сфере. Вместо этого он выражал интерес к мелочам, у которых, казалось, не было прямого отношения к чему-либо вообще. Поэтому его контакты никогда не понимали, что каждая кроха сведений становилась частью мозаики. После совмещения они составили непревзойдённую картину немецкого промышленного производства и планирования. Локи обоснованно гордился сделанным. Не столько потому, что никто ранее никогда не достигал настолько полной картины национальной промышленности в состоянии войны. Но потому, что даже те, кто помог подготовить её, так никогда и не узнали, в чём участвовали.

- Я взяла на себя смелость связаться с Филипом. Он посылает Играт, чтобы собрать информацию. С ней будет Генри, в качестве телохранителя.

Бранвен ждала взрыва. Управление ситуацией, в которой замешаны одновременно Филип Стёйвезант и Локи, скорее походило на жонглирование бутылкой нитроглицерина. Никогда нельзя быть полностью уверенным, что в ней происходит и когда жахнет.

- Это хорошо. Есть уже известия из Англии?

Бранвен немного расслабилась.

- О Черчилле? Нет. Он как будто исчез полностью. По общему предположению, он двинул на юг, как только новость о перевороте и дошла до Ирландии. По нашему, он всё ещё там, где-то схоронился и ждёт, пока события не улягутся достаточно, чтобы перелететь в Канаду.

- Интересно. Глава правительства в изгнании, как я предполагаю. Множество людей, которые оказались в США и Канаде, отказались возвращаться. Для начала, вся британская Закупочная Комиссия.

Локи мысленно усмехнулся.

- И это даёт любому правительству в изгнании готовую гражданскую службу. Чего большинству из них недостаёт. Говоришь, Играт приезжает?

- Верно.

И ты этому рад, потому что даёт тебе ещё один шанс затащить её в постель. Самое желанное для тебя, потому что ты думаешь, что переспать с дочкой Филипа будет жестом насмешки над ним. И Играт не станет спать с тобой, так как она достаточно умна, дабы понять это.

- Хорошо, у меня здесь ещё есть некоторые германские стратегические планы. Из числа добытых у Нота. Он думал об походе на Восток, через Турцию и Персию, чтобы попытаться напасть на Индию. Другой вариант немецкого решения - вторгнуться в Россию. Я надеюсь, американцы поймут, как их использовать.

Локи посмотрел на папку с планом наступления на Индию. На её обложке была кровь автора.



Таиланд, армейский испытательный полигон Лопбури



Пулемётная танкетка "Карден-Ллойд"[66] резко остановилась, её длинные антенны заколыхались в воздухе. Тактическая обстановка была специально подготовлена для этого конкретного показа. Предполагалось, что тайское отделение двигалось по дороге и уткнулось во вражеский блок-пост, усиленный окопавшейся пехотой при поддержки артиллерии и пулеметов. Это была хорошо выбранная и правильно обустроенная позиция, способная продержатся несколько часов, если не разобраться с ней. По уставу всё довольно просто: часть продвигающейся пехоты отвлекает блок-пост огнём с фронта, другая часть подразделения обходит с флангов и или уничтожает его, или вынуждает покинуть расположение. Просто, но требует слишком много времени. Другие варианты решения изучались здесь и сейчас.

Ключевым компонентом ответа стала пулемётная танкетка. Или, скорее, повозка, когда-то бывшая танкеткой. Её отремонтировали, добавили увеличенный и нарощенный в высоту кузовок, в котором разместили две радиостанции, их оператора и офицера ВВС. Одну рацию настроили на частоты ВВС, для связи с пикирующими бомбардировщиками "Корсар"[67], кружащимися наверху. Другая - стандартный армейский набор для связи. Офицер ВВС, сидя в танкетке, оценивал оборону противника и решал, что с нею делать.

- Отряд "Кобра", ударьте по цели на дороге в пятистах метрах от позиции. Зелёно-красная.

Суриётай смотрела, как от "Карден-Ллойда" вверх ушла ракета, источающая зелёный свет. На половине траектории он сменился красным. Гул авиационных двигателей стал нарастать, потом сменился стенающим воем пикирующего бомбардировщика в его почти вертикальном падении на "вражеское расположение". ВВС взяли метод из немецкого опыта и прикрепили сирены к стойкам неубирающихся шасси бипланов "Корсар". Она глянула наверх. Четыре самолёта, составляющие отряд "Кобра", входили в пикирование. Это было пугающее зрелище, знакомое миру после немецких ударов в Польше и Франции. Её бинокль разыскал пикировщики, когда они сбросили бомбы на вражескую позицию. Нам нужны лучшие пикирующие бомбардировщики, способные падать круче и нести более тяжёлые бомбы, чем эти старые "Корсары". На земле войска побежали вперёд, дым от бомб всё ещё развеивался. Защитники, вероятно, даже не успели бы даже отдышаться, как пехота заняла весь блок-пост. Позиция пала стремительно, над ней взвился тайский флаг - раньше, чем вернулись самолёты.

- Пять минут между разведкой обороны и ударом пикировщиков, - фельдмаршал Плек выглядел более чем радостным. - Немцы отводят от двадцати до тридцати минут, чтобы организовать подобную атаку, и все считали это достижение чудом. А мы уложились в пять!

- Потому что у нас были самолеты, барражирующие наверху, и наблюдатель на земле, готовый навести их. Это настоящий прорыв. Пикирующие бомбардировщики довольно хорошо отработали, но это и рядом не стояло с тем, как бьют немцы. Наши пилоты пикировщиков должны больше учиться. Чаще летать и продолжать практиковаться. Фельдмаршал, проследите, пожалуйста.

Это был вид, готовый любого обычного офицера вогнать в краску. Женщина в форме полковника небрежно отдавала приказы человеку в форме фельдмаршала. Только крошечная горстка людей, знающих, кто эта женщина, находили это в этом не удивление, а установленный порядок.

- Ваше высочество, вы соскучились по военной службе?

Суриётай улыбнулась в ответ.

- Ага. И скучаю по нашим совместным боям.

По ту сторону её улыбки разум вернулся в 1932-й, к концу абсолютной монархии в Таиланде. Её задача, сама суть всей её жизни, состояла в служении монархии и защите её интересов. Иногда это подразумевает изменение данных интересов. 1932 год был одним из таких случаев. Она видела, что дни абсолютных монархий закончилось. Они закончились намного раньше, но династия необычно талантливых королей в Таиланде не дала этому проявиться. Но время настигло монархию. Она должна была измениться, стать конституционной монархией, если собиралась уцелеть как институт.

Конец существующему порядку положила Великая Депрессия. Абсолютная монархия была неспособна справиться с нарастающим финансовым кризисом, светил экономический крах. Суриётай решила избежать двигающегося бедствия. Она организовала группу офицеров и гражданских лиц, и спланировала переворот, произошедший в июне 1932. Тогда её союзники были группой молодых интеллектуалов, получивших образование за границей, во главе с молодым адвокатом Приди Баномёнгом[68], учившимся во Франции, и военной фракцией во главе с офицерами Пхраей Пханоном[69] и Плеком Пибулсонграмом. Переворот начался на рассвете и к полудню того же самого дня закончился. Он прошёл настолько гладко, что большинство людей едва поняло, что он вообще был. Король принял требования избежать кровопролития и согласился на пост конституционного монарха. Это не всем понравилось. В октябре 1933 восстали провинциальные гарнизоны во главе с принцем Боворадетом, бывшим военным министром, поставив страну на грань гражданской войны. Суриётай собрала силы правительственных войск и назначила подполковника Плека Пибулсонграма их командующим. Чтобы быть уверенной, что обстановка останется под её присмотром, полковником она назначила себя и, таким образом, вновь встала у руля.

Столкновения началась 12 октября, когда мятежники захватили Дон Муанг, район на окраине Бангкока. Тяжёлые уличные бои продолжались двое суток, прежде чем они начали отступать. Суриётай возглавила свой полк в преследовании и захватила главную цитадель повстанцев. Даже тогда она не остановилась. Её войска продолжили марш и продвинулись к базе мятежников в Накхонратчасиме[70]. К 23 октября мятежников рассеяли, и всё было закончено. Вовлечённый в восстание король оказался ошеломлён тем, что Суриётай вышла на поле боя как его противник. Она отметила в разговоре, что служила стране и монархии, но не отдельному монарху...

Она слегка встряхнулась, избавляясь от старых воспоминаний. Рядом понимающе улыбнулся Плек; он ведь видел, как она шла среди солдат, и счёл правомерным принимать от неё приказы. Это было просто признание способности.

- Ваше высочество, позвольте представить комполка Фуена, придумавшего тактику, которую мы видели сегодня?

- Отлично сработано, подполковник. Весьма впечатляющий показ. Как вы называете наземного наблюдателя?

- Передовой воздушный наводчик, ваше высочество.

- Тогда обучите много передовых воздушных наводчиков. У нас должен быть такой хотя бы в каждом батальоне. У вас есть полгода. Убедитесь, что наши пилоты пикирующих бомбардировщиков как следует обучаются. То, что от них зависит, лежит за гранью даже вашего понимания.



Вишистская Франция, Марсельский гидропорт, Боинг-314 "Янки Клипер"



- В общем, Филип был прав. Франция не протянула долго после того, как Великобритания сдалась.

Пассажиры Боинга-314 уже высадились, но стояли кучно, ожидая прохода через французский иммиграционный контроль. Хаос не был результатом ошибок французских чиновников. Всё перепуталось после того, как перемирие, подписанное в Париже, закончило войну. Северная половина Франции теперь находилась под немецкой оккупацией; южная - нет. Играт посмотрел на сотрудников, проверяющих бумаги. В основном они были из обычной французской полиции, но имелись и другие, шныряющие вокруг и подозрительно глядящие. Гестапо. Самолёт, пришвартовавшийся в заливе, был первым прибывшим сюда за долгое время, так как во время войны полёты и обслуживание таких машин было приостановлены. Со всей очевидностью, Хуан Трипп[71] постарался побыстрее восстановить обслуживание "Клиперов" в Лиссабоне и Марселе.

- Ваше имя, мадемуазель?

Таможенник смотрел на её паспорт. Вопрос прозвучал совершенно лишним.

- Играт Шафрид. Жительница Джорджтауна, остров Вашингтон; и Лонг-Айленда, Нью-Йорк. Здесь в отпуске.

На французском языке Играт говорила бегло и выиграла у чиновников иммиграционной службы несколько очков. Но не у офицера Гестапо. Он навострил уши при звуке имени Играт.

- У вас есть евреи в родословной? - стремительно спросил он?

Играт легко перешла на столь же беглый немецкий.

- Конечно, нет. Я - американка персидского происхождения. Из истинных, знаете ли, арийцев. Моя семья живёт в Америке с 1760-го. Что касается религии... единственный бог, в которого я верю, напечатан Казначейством Соединённых Штатов и украшен портретами президентов.

- Уж это точно, дорогуша, - Генри Маккарти[72] исполнял для Играт роль папика. Это было внешнее прикрытие. Как водится, под ним находилось ещё одно. Вторая линия выглядела как "теневой делец, ищущий возможности выхода на чёрные рынки в покорённой немцами Европе". Кто-либо, кто попробовал бы подробно расследовать подноготную Бродвейский Детки и её папика, обнаружил бы продажного бизнесмена, прихватившего с собой Играт для прикрытия. Лучшая безопасность - дать увидеть людям то, что они хотят найти.

Французский чиновник опустил взгляд и ухмыльнулся. Он с ходу признал Играт авантюристкой и немного завидовал Маккарти из-за его приятельских отношений с нею. При этом он не сомневался, что ошеломительная брюнетка выпотрошит его кошелёк со столь же ошеломительной скоростью.

- Мои извинения, мадемуазель. Вы надолго останетесь во Франции?

- Всего несколько дней. Мы направляемся в Женеву. У моего папочки есть дела в одном из тамошних банков.

В голосе Играт при упоминании о делах просквозила скука.

- Но если папочка не занимается бизнесом, дорогуша не получает подарки, - фраза Генри звучала почти как мольба, и французский чиновник отчаянно пытался не смеяться.

- Ты обещал, что мы можем посетить Елисейские Поля, - надулась Играт.

-Я сожалею, мадемуазель. Париж занят бошами, и никто не может попасть отсюда туда. Но магазины здесь, в Марселе, всё ещё столь же хороши.

Француз говорил с пылом человека, семья которого долго проживала в Марселе и считала Париж случаем огромного коллективного эгоизма.

- А наши рестораны вообще лучшие.

- Я услышала. Папочка обещал мне настоящий буйябес[73].

- Значит, вы приехали куда надо. Добро пожаловать во Францию.

Паспорт Играт был проштампован, и она прошла иммиграционный контроль. Маккарти появился следом минутой позже.

- Молодчина, Игги. Пока тебе строили глазки, я прошёл без проблем. Парень, который говорил с тобой, был из гестаповцев?

- Я думаю, да. Когда я перешла на немецкий язык, он глазом не моргнул. Кто-нибудь из них следует за нами?

Маккарти осторожно оглянулся.

- Непохоже на то. Хвоста нет. Как мы доберёмся до станции?

- А она здесь же.

Играт махнула на здание перед ней. Взять Генри в качестве телохранителя было идеей Стёйвезанта, не её. Сама она предпочла бы приехать в одиночку. Она могла совершенно спокойно проскользнуть сквозь эхо войны, не привлекая внимания, и сократила бы поездку на день, не имея необходимости волноваться о спутнике.

- Поезд на Женеву уходит меньше чем через час. Путешествие на поезде - ещё три с половиной часа. Мы будем там к ужину.

Значит, вечером не получишь буйябеса, - Маккарти казался разочарованным.

- Не волнуйся, у нас ещё будет время на это. Обратный рейс "Клипера" состоится через неделю, а значит, нам надо как-то провести её. Между прочим, ты должен купить для меня какие-нибудь дорогие подарки. Поддержание прикрытия и всё такое. Если за нами наблюдают, то не хотим же мы, чтобы топтуны подумали, будто я теряю своё обаяние. И нам, возможно, понадобится это прикрытие в будущем.

- Зависит от того, правдив Локи или нет. У меня есть противное чувство, что это один из его розыгрышей. Вся поездка может быть для него просто идеей для забавы.

- Может быть и так. Или попытка заполучить меня. Он много лет пытается залезть ко мне в штаны. Узнаем мы только тогда, когда доберёмся до места. Если это окажется одной из его шуточек, то Филип всерьёз обозлится. Чтобы устроить эту поездку, мне пришлось отказаться от доставки ценных бумаг в "Дж. П. Морган"[74].

Маккарти кивнул. Правда заключалась в том, что он чувствовал себя немного лишним. Непринуждённость, с которой Играт рассказывала о прошлых преградах на своём пути, была всего лишь отражением организационной способности. Он, видя её многочисленные курьерские рейды по всему миру, считал её репутацию завышенной. Теперь, наблюдая за её работой крупным планом, он понял, чего стоило создание такого облика её трудов. Плата за её услуги как совершенно надёжного курьера была крупным вкладом в семейный доход и сделала богатой её саму. Теперь он знал почему.

- Ты ведь делала это раньше, не так ли?

Она поглядела на него через плечо, широко улыбнувшись и подняв одну бровь.

- Что заставило тебя подумать об этом?



Соединённое Королевство, Ноттингемшир, Арнольд, поместье Бествуд



- Как вы себя чувствуете, Элеонора? Как прошла поездка?

Герцог Сент-Олбанс чувствовал радость и облегчение, когда увидел, что прибыла Элеонора Гвинн. Особенно с двумя столь внушительно выглядящими друзьями на буксире.

- Народ, "Клипер" был настоящим удовольствием. Стоит той цены, которую зарядили за перелёт. Познакомьтесь с моими друзьями. Это Ахиллия Фойл и Гусоин Риверс. Мы не знали, что здесь происходит, поэтому я прихватила помощь.

- Думаю, вы поймёте, в чём состоит проблема, когда встретите другого моего гостя. Прошу вас всех пройти в комнату для приёмов.

Герцог немного понизил голос.

- Для ваших друзей одну комнату или две?

- Две, если это возможно, хотя одной для некоторых из нас бы достаточно.

- Никаких проблем. Вашу собственную комнату, разумеется, подготовят. Вы всегда найдёте здесь дом. А теперь позвольте мне представить вас моему гостю, достопочтенному Уинстону Черчиллю, члену парламента и законному премьер-министру. Я нуждаюсь в вашей помощи для вывоза его в Канаду. Там, к вашему сведению, уже формируется правительство в изгнании.

- Хвала господу, Осборн. Вы точно знаете, как вытряхнуть корзину живых угрей на девчачьи коленки, не так ли, ребята?

Элеонора покачала головой и затем вспомнила своё воспитание.

- Прошу прощения, господин Черчилль. Встретиться с вами - честь и привилегия.

- И для меня с вами, Элеонора, хотя я полностью понимаю тревогу, с которой вы узнали о моём присутствии здесь.

Черчилль сделал секундную паузу; он был знаком с портретами Нелл Гвинн.

- Я могу уверенно сказать, что с вашей очаровательной и прекрасной прародительницей вы разделяете больше, чем одно только имя.

- Благодарю, сэр.

Чувствительная к похвалам Элеонора улыбнулась благородству Черчилля, показав ямочки на щеках.

- Вы и Осборн уже думали о том, как достичь наших целей?

Не хотели бы вы сначала отдохнуть от поездки? Трудный перелёт через Атлантику, а затем мучения на Лондонской и Северной-Восточной железной дороге требуют, по крайней мере, некоторого отдыха.

- Осборн, рейс "Клипера" до Саутгемптона вряд ли можно назвать трудным. Хотя железнодорожную поездку справедливо описать как мучительную.

По комнате раскатился голос Черчилля.

- И моё пребывание здесь подвергает вас опасности. Риск ежедневно возрастает. Я думаю, что наша очаровательная Нелл права. Чем меньше времени мы потратим впустую, тем лучше для нашего предприятия.

- Возможно, вы правы. Откровенно говоря, Элеонора, со своей колокольни я это понимаю. Порты наблюдаются, с особым вниманием к тем, кто садится на атлантические лайнеры и паромы в Ирландию. Аэропорты и аэровокзал в Саутгемптоне тоже. Франция была отрезана после сдачи. Таким образом, всё сообщение в Англии замкнуто. Вокзалы под присмотром, ну это очевидно. Маленькие станции в сельской местности чисты, но есть проверки пассажиров на всех главных. Бензин нормирован, и автомобилей в округе стало очень мало. Множества блок-постов ещё не успели понаставить, во всяком случае пока что, но поездка между ними настолько же трудна, как и их прохождение. И, Уинстон, ну...

- Осборн хочет сказать, что я известен и меня легко опознать. На самом деле, Нелл, я не вижу, как мы сможем провернуть это. Даже в день переворота это было бы достаточно тяжело, и сейчас, после мер, принятых Тем Человеком, будет намного тяжелее. Рука правительства уже достаточно весома, и я боюсь, что обстановка продолжит ухудшаться.

- Что за люди сидят на этих блок-постах и занимаются проверками?

Ахиллия впитывала всю информацию, которая поступала.

- Конечно, у полиции на это нет персонала? Или огневой мощи, что равнозначно.

- Тот Человек сформировал вспомогательные полицейские части. Он не доверяет вооружённым силам, таким образом, он устраивает на работу свою собственную полицию. Здесь мы их не видим, в основном они сосредоточены в портах и городах. В коренных землях[75] их можно встретить гораздо чаще, чем на Севере.

- Вспомогательная полиция, говорите... - Гусоин был заинтригован, - а какая у них униформа? Ничего сложного, надеюсь.

- Чёрные рубашки и армейские брюки цвета хаки. И портупея Сэма Брауни[76]. Герцог был возмущён.

- Чёрно-коричневые, - Ахиллия задумалась. - И никто не замечает их в этой части мира...

- Они на самом деле унаследовали позор чёрно-коричневых, да. Теперь люди называют их просто чернорубашечниками.

- Нет ничего постыдного в этом, - Ахиллия всё ещё отсутствовала, обрабатывая информацию, - Чёрно-коричневые должны были сделать грязную работу и, в общем, сделали её неплохо.

- Они убивали, жгли и грабили, - горячо сказал герцог. - Просто расправы ради. Для англичан это неподходящий способ поведения.

- Вам что-то известно? - усмехнулся Гусоин. - Я думаю, лорд Галифакс только что решил за нас проблему подвижности.

Герцог уже собирался продолжить осуждение Ахиллии, готовой принять историю чёрно-коричневых. Замечание Гусоина застало его врасплох. Черчилль опередил с вопросом.

- Каким образом Тот Человек нам поможет?

- Ну, когда всем движением управляет полиция, только полиция может передвигаться свободно, разве не так? И, что самое главное, никто не знает, кто состоит в чернорубашечниках, или чем они, как предполагается, заняты. На самом деле, я предположил бы, что они делают весьма грязную работу, которую просто надо делать, и поэтому никто не выспрашивает у них подробности передвижения. Итак, я думаю, что самое время нам сформировать собственный отряд чернорубашечников. После этого никто даже не осмелится интересоваться, кто мы или что здесь делаем. Нам ещё понадобятся кое-какие транспортные средства для перевозки.

- Армейские грузовики, - заинтересовалась идеей Ахиллия, - у подобных отрядов всегда есть армейские грузовики. Мы можем добыть несколько?

- Племянник Осборна, Чарльз, служит в армии. Где он? И он, вообще, знает о произошедшем?

- Знает. Он в составе Шервудских Лесничих[77]. Майор в их штабе. Подумайте об этом, ведь совсем рядом.

- Ну вот и ответ, - Гусоин был счастлив, - он принимает нас на работу в мехчасть, и мы разживаемся парой хороших, надёжных грузовозов.

- Грузовиков[78], Гусоин. Старайтесь использовать правильные слова, или выдадите себя.

- Благодарю, ваша светлость. Мы забираем пару хороших, надёжных грузовиков, служебный "Хамбер"[79] и... в общем, это всё, что нам требуется. С ними и формой чернорубашечников мы с можем пройти, где нам понравится.

- Это, однако, не решает проблему Уинстона. Как мы спрячем его? Он не сможет прикинуться чернорубашечником? - Осборн был очарован явной наглостью смелостью плана, который складывался у него на глазах.

- А мы не будем его прятать, - Ахиллия приняла подачу и повела партию, - мы посадим его в кузов, нацепим наручники и пусть смотрят все, кому интересно. Мы на голубом глазу доверительно рассказываем им, что увозим его на север, дабы "ликвидировать его и всех, кто об этом, возможно, узнает". Разумеется, мы будем достаточно тупы, чтобы не понимать, что в этот перечень входим и мы. Люди на блок-постах догадаются, и закроют рты на замок. Они сделают что угодно, только не признаются, что видели наш грузовик и приговорят себя к поездке на следующем.

Черчилль громко расхохотался. Его "чёрный пёс" наконец-то сбежал.

- Честное слово, Осборн. Когда вы сказали, что позвали на помощь свою американскую родню, у меня было собственное предположение. Но теперь я снимаю шляпу перед её ветвью рода де Вер Боклер. Мы волновались из-за этого многие дни, ни к чему не придя, но вот появляются она и её друзья, и предоставляют осуществимый план, свёрстанный меньше чем за полчаса. Нелл, я склоняюсь перед вами и вашими соратниками.

Разум герцога тоже трудился в сверхурочном режиме.

- Элеонора, вы и ваши друзья решили больше проблем, чем догадываетесь. Генри Тизард собирает группу ведущих специалистов и некоторую научную информацию. Он уверен, что всё это следует переправить в США, для помощи нашему освобождению. Соответственно, всё это не должно оказаться в руках немцев. Ваш конвой даст нам именно то, что нужно для отправки людей и материалов.

- Пожалуйста, не торопите нас, ваша светлость, - Гусоин направлял его мысль по озвученному плану, - мы решили, как ехать, но должны ещё решить, как пересечь границу. У вас были какие-либо прикидки по этому поводу?

Герцог вздохнул.

- Наша лучшая идея состояла в том, чтобы выйти в один из небольших рыболовных портов и нанять сейнер, который доставит нас в Ирландскую республику, затем пробиться в Шеннон и сесть на "Клипер". Но в любом случае это оставалось самым узким местом.

Ахиллия покачала головой.

- Слишком многое может пойти наперекосяк. Хотя, в конечном счёте, эту идею можно использовать как операцию прикрытия. Всё, что для этого потребуется, найти кого-нибудь, кто задаст вопрос или выбрать неправильного рыбака. Готово.

- Мне не нравится морская часть. Слишком легко попасться, - Гусоин был задумчив.

- Тут мы никак не поможем. Это островное государство. В том или ином месте нам придётся идти по морю, - нахмурился Черчилль.

- Не обязательно. Мы можем улететь. Мы прибыли на летающей лодке. Почему нельзя подобрать нас где-нибудь? - Элеоноре очень понравилось летать.

- Все аэропорты под наблюдением.

- Тогда пойдём другим путём. Нет ли озера или залива где-нибудь в Шотландии, которые мы можем использовать?

Герцог постучал пальцами по столу.

- Найти-то можно, но как мы это используем? У нас не получится просто пойти и купить гидроплан.

- На самом деле, получится, - усмехнулась Элеонора, - Предполагалось, что он прилетит из Штатов, но мы сможем купить его. Или арендовать и не говорить владельцу, что мы собираемся сделать с ним. Об этом надо переговорить с Филипом, а это значит, что нам нужна Игги.

- Она сейчас в Швейцарии, и в Штаты не вернётся до конца недели, - Ахиллия уже располагала этими сведениями.

- Тогда телеграфируем Локи. Отправить её сюда немедленно, как только она закончит с доставкой для Филипа. Мы должны будем объяснить ей всё на месте, а она передаст Филипу. Даже если всё остальное пойдёт вкривь и вкось, он организует летающую лодку, чтобы забрать нас отсюда. Теперь, давайте немного поспим.

Когда заседавшие стали расходиться, герцог остановил Ахиллию.

- Я сожалею, что был груб с вами ранее, но я видел чёрно-коричневых в деле. Разумеется, вы не могли бы одобрить то, что они творили?

- Но я сделала это.

- Ээээ... Но каким образом вы теперь с Нелл?

- Я вместе с Гусоином. Когда у нас были восстания, мы убивали всех, кто попадался под горячую руку, жгли их дома дотла и засыпали солью их поля. Мы оставили позади себя опустошение и назвали его миром. По этим меркам чернорубашечники просто милосердны. Но думаю, вскоре Англия и Ирландия поймут, на что похожа деятельность тех, кто до сих пор рассматривает опустошение как решение. Мы ещё увидим, до чего могут дойти чернорубашечники.



ГЛАВА ЧЕТЫРЕ


НАЧАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ



США, округ Колумбия, Вашингтон, Джорджтаун, Дамбартон-авеню



Одной частью разума Филип Стёйвезант думал о том, как бы придушить Играт, а другая в то же самое время сосредоточилась на её словах. Она вовсе не допустила какую-либо ошибку. Она просто исполняла свою работу, передавая то, что Локи сказал ей. Затруднение состояло в ином. Она делала это точно в тех же интонациях, что и Локи во время доклада. Например, если её обычная хрипотца не действовала, она переходила на тон и ритм речи, характерный для Локи. А когда Филип Стёйвезант слышал этот голос, то всегда хотел задушить говорящего.

- Отчёт содержит детали стратегического плана, составленного штандартенфюрером Одвином Нотом как альтернатива вторжению в Россию. Полное изложение содержится в отчёте, но по существу идея Нота в том, чтобы ударить через юг России. Он предусмотрел нападение на Турцию, далее в Ирак и затем использовать пробитый коридор как мост в Индию. Это создало бы фронт вдоль Каспийского моря. Следом немцы оказали бы поддержку индийскому фашисту Субхе Чандра Босу, как политическую, так и силовую, распространяя своё влияние на Индию. Затем немцы соединяются с японскими войсками на востоке и помогают выгнать французов из Индокитая. По плану Нота этот рывок надо завершить до конца 1943-го, после чего Япония будет готова устранить Австралию. К тому времени Германия окружила бы весь Советский Союз и превратила Индийский океан в Немецкий. С этой отправной точки они вторгаются в Россию со всех сторон. Нот полагал, это будет означать их гарантированную победу.

Играт отбросила интонации Локи и вернула собственный голос.

- Локи сказал, что убил Нота, а также дискредитировал его и этот план.

Стёйвезант забрал отчёт, отметив заляпанную кровью обложку, и начал его листать

- Безумие. Это типично любительский план, придуманный тем, кто смотрит на атлас и предполагает, будто движение его пальцев по страницам вызывает в мир нечто... жизнеспособное. Этот человек, Нот, понятия не имел о логистике или о том, как перемещаются армии. Он, кажется, не понимал, как ландшафт или транспортная инфраструктура влияют на войсковые операции. В германском Генштабе наверняка описались со смеху, когда увидели это. Грандиозная чушь. Для Гитлера сойдёт, но ужаснёт любого профессионального стратега. Одно только нападение на Турцию поставит Германию на грань возможностей. Достичь остального? Это просто невыполнимо. Говоришь, Локи положили этому конец?

- Да. Он убил самого Нота и убедился, что его план был отвергнут.

- Очень жаль. Если бы немцы пошли на это, то проиграли бы войну, самое большее, через два года.

Стёйвезант развернул кресло и несколько минут просто смотрел из окна. Играт терпеливо сидела, наблюдая за ним, в то время как он обдумывал последствия того, что он только что прочитал.

- Весь план, в целом, полная ерунда. Но для непосвящённых в нём есть свой безумный смысл. Суриётай сумеет применить его как следует. Мы должны будем передать документы ей.

- Ты хочешь, чтобы я поехала в Бангкок? - Играт уже была полна надежд, так как она любила этот город. И первосортный шёлк она тоже любила.

- Нет. Для тебя есть другая задача, причём немедленно. Доставка этого плана Суриётай подождёт, пока ты не вернёшься. За это время его полностью изучу. Мне долго не приходилось так над чем-то посмеяться. Это же Локи тебе его отдал? Если да, я заставлю Лилит выставить ему счёт за поездку и за трату твоего времени.

- Ещё он дал мне вот это, - Играт передала толстую подшивку, почти семь сантиметров плотной конторской бумаги. - Говорит, это подборка экономических разведданных касательно немецких промышленных планов и намерений. Он собрал группу специалистов по промышленности, они свели данные воедино. Только не сказал, откуда взял всё. Раз я не знаю, то и не расскажу никому.

- Совершенно верно, - Стёйвезант бегло просматривал страницы. Когда он долистал до конца, его мнение полностью изменилось. Он наклонился вперёд и начал читать заново. Подробно.

- Тебе было бы правильнее сказать, "Из тебя не смогут выбить то, чего ты не знаешь".

- Угу, да. Конечно, это прекрасно, - внимание Филипа было приковано к тому, что он читал. - Что ты сказала?

- Я сказала, что мне может понадобится платяной шкаф для следующей поездки.

Играт усмехнулась и подумала о драгоценностях в "Тиффани". Она любила по-настоящему крупные алмазы.

- Это точно. Найди Лилит, пусть выдаст наличные. Эта информация невероятна. Во всех смыслах слова. Если это правда, то всё написанное прекрасно соответствует тому, чем мы будем заниматься в Отделе экономической разведки. Это сэкономит нам целые месяцы разработок. Но кроме того, означает, что мы работаем с предметом, который представляли себе неверно. Немецкая промышленность на самом деле является чем-то иным. Мы должны будем сравнить новые данные с известными, или, скорее с тем, что мы считаем известным. А затем вернёмся к Локи, чтобы сравнить различия. Он всё ещё пытается тебя мимоходом соблазнить?

- Ага, - Играт улыбнулась с грустинкой. - Если бы он интересовался мной ради меня, то у него мог бы быть шанс. Но это не так. Он хочет меня, потому что он думает, что это причинит тебе боль.

Стёйвезант и Играт посмотрели друг на друга и рассмеялись. Скорее всего, малыш Локи совершенно ничего не понял о внутренних течениях "Вашингтонского круга", ибо самое большее, что могли сделать приключения Играт - только развлечь её отца.

- Игги, я должен попросить тебя отбыть немедленно. В Англию. Мы получили известие от Нелл. Трансатлантическая телеграфная линия вновь работает, благодарение богам, и ей требуется помощь. Мне нужно, чтобы ты своими глазами увидела, что там происходит и почему. Потом вернёшься и расскажешь, что им требуется.

Стёйвезант встал и подошёл к двери кабинета.

- Дидона, найди, пожалуйста, Лилит, и попроси чтобы она принесла билеты Играт. Спасибо, милая.

- Почему ты не сказали по селектору? - Играт было любопытно, - он удобный.

- Не люблю их. Слишком много риска, что именно этот пишет и передаёт, что здесь происходит, куда не следует. Рано или поздно кто-нибудь придумает способ включить микрофон отдельно от прибора, понимаешь, к чему я клоню? Ага, Лилит. Ещё один билет на "Клипер", как я вижу?

- Филип, в прошлом месяце мы потратили более чем четыре тысячи долларов на одни только трансатлантические авиабилеты. С учётом других наших расходов, потрачено немногим менее десяти тысяч, и счета всё ещё приходят. Скоро нам будет дешевле купить собственный гидросамолёт.

- Я изучил вопрос, - Стёйвезант выглядел разочарованным. - "Боинг-314" обошёлся бы нам в миллион долларов. И это если мы сможем влезть в производственную программу. "Пан-Ам" только что заказала шесть единиц, а ВВС хотят ещё дюжину. Потом "Боинг" переходит на выпуск "B-17"[80]. Даже если мы выставим заявку прямо сейчас, то не увидим самолёт, по крайней мере, три или четыре года. Ходят также слухи, что для "Пан-Ам" строится другая летающая лодка, больше и лучше. Итак, "Клипера" для нас не будет.

- Ну, Играт придётся просто переплыть через Атлантику. Я посмотрела на карту в карманном дневнике, кажется, это не очень далеко.

- Говоришь, как истинная ученица штандартенфюрера Одвина Нота.

Лилит засмущалась, Играт и Стёйвезант снова рассмеялись снова.

- Лилит, отдай Играт её билет на "Дикси Клипер" и убирайтесь уже обе. Мне нужно кое-что прочитать.



Дворец Банг Пхитсан, Бангкок, Таиланд



- Вашество, мы получили разведданные от наших источников в Сайгоне.

Лани вошла в комнату и положила папки.

- Они касаются существенного изменения в политике отношений Франции с нами. Особенно в пограничных вопросах.

Суриётай смотрела на документы, лежащие на столе. Официальная позиция тайского правительства заключалась в том, что после падения Франции мандат французских властей в Индокитае изменился. Министерство иностранных дел надеялось, что у нового правительства будет более дружественное отношение, чем у предшественников и переговоры по проблемам пограничного размежевания можно довести до логического конца.

Личная повестка дня Суриётай заметно отличалась. Дружественное, готовое к сотрудничеству французское правительство в Индокитае - последнее, что она хотела бы видеть. Это был не первый раз, когда она работала против официальных властей страны, и печально признавала, что далеко не последний.

Она открыла папку и начала читать её содержимое. Потребовалось всё самообладание, чтобы не вскрикнуть от радости, когда она прочитала программное заявление. Там говорилось, что французские власти Индокитая немедленно переходят к политике, которую они назвали "отговариванием". В явном виде это означало, что если Таиланд попытается провести переговоры по острым пограничным вопросам или пожаловаться на французские военные действия на границе, то французская авиация вторгнется на тайскую территорию, а французская артиллерия начнёт обстрел тайских пограничных постов. То есть, никаких переговоров ни по одной проблеме, связанной с отношениями между Таиландом и французским Индокитаем, не будет.

Наверное, этот поворот в политике понравился бы Суриётай больше, только если бы она сама его провела. Забавнее всего оказалось, что ни она, ни кто-либо, которого она знала, не участвовали в составлении формулировок. Всё было придумано и воплощено французскими чиновниками. Они сами приготовили капкан для себя.

Но это только одна часть загадки. Другая находилась в докладе по Индокитаю. Там предполагалось, что японские аппетиты в регионе начали разгораться. Проблема довольно проста - с захватом Лунчжоу[81] было перекрыто шоссе, соединяющее порты Индокитая, находящиеся под контролем Франции, с силами Китая, которые сражались с японцами. По мнению японцев, затруднение оставалось одно, Юньнань-Вьетнамская железная дорога. Она до сих пор позволяла провозить материалы от Хайфона[82] до Куньмина[83], несмотря на повторные авиаудары японцев. За месяц по этой дороге проходило более 10 000 тонн военных грузов.

Японцы хотели захватить эту транспортную линию, как и другие базы и сооружения во французском Индокитае. Они уже оказывали сильное давление на французские власти, чтобы те предоставили им в использование аэродромы и колониальные порты. Официальным поводом были поставки в Китай, но Суриётай знала, причины состояли в ином. Французский Индокитай стал бы трамплином для нападения на остальную часть региона. Окончательный приз - каучук Малайи и нефть голландской Ост-Индии. Она также знала, что Таиланд лежит прямо на пути атаки.

- Лани, свяжись с британским послом, сэром Джозайей Кросби[84], и спроси, может ли он меня принять. Настолько быстро, насколько ему будет удобно.



Таиланд, Бангкок, Британское посольство



- Как видите, сэр Джозайя, эта неприятность глубоко затронет мою страну. В результате интервенции в конце XIX века и захватов 1908 года множество тайских граждан живут под французским контролем. Учитывая действия японцев в Китае, мы можем быть только глубоко обеспокоены по поводу их безопасности, в случае, если Япония возьмёт под контроль французский Индокитай.

- Я вполне понимаю обстановку, госпожа посол. Увы, я сам нахожусь в унизительном положении. У меня есть приказы от правительства в Лондоне, которые, по существу, говорят мне ничего не делать и гарантировать, что не будет сделано ничего, способного вовлечь Британию в любые региональные споры. Однако я сомневаюсь насчёт законности этого правительства, и не получил объяснения происходящего. Ко мне приходят указания одно глупее другого. Это указывает на непонимание здешней сложной ситуации. Я отправляю отчёты в Лондон, да, но моя "линия партии" происходит в первую очередь от правительства в Индии, и только потом от Лондона. Я могу откровенно сказать - нет никаких сомнений в честности индийских властей. Их предписания заключаются в том, что я должен действовать по собственному разумению и в защиту индийских интересов. Откровенно говоря, такие распоряжения я нахожу намного более приятными. Кроме того, я разделяю ваше беспокойство по поводу японского экспансионизма. Лично я, будь в положении вашего правительства, считал бы, что если Япония захватит Индокитай, то Таиланд должен потребовать вернуть те части региона, где люди имеют сиамскую родословную.

- К сожалению, сэр Джозайя, в этом-то и проблема. Французы дали ясно понять, что не пойдут с нами на переговоры по какому-либо вопросу. И на самом деле совершенно очевидно - они не желают контактировать с нами ни в чём. Я получила доклады, что люди, пытавшиеся торговать через границу, были арестованы французской колониальной полицией и сильно избиты.

Суриётай печально покачала головой. Инциденты, которые она упомянула, были совершенно подлинными, она не имела никакого отношения к их планированию или воплощению. Очень странно, что французские власти Индокитая делают почти точно то, что мне нужно, безо всякого подталкивания и провокаций. Умереть они хотят, что ли?

- Поймите, сэр Джозайя, в этих областях семейные связи простираются на много поколений, часто к самому основанию моей страны. Поэтому семья там так важна. Страны приходят и уходят, но семья остаётся. Таким образом, одна часть семьи торгует с другой независимо от того, где проходит граница или как называются страны по её стороны. Французская политика "отговаривания" бьёт по основе общественного устройства во всем регионе. Это жестоко.

- Я согласен, госпожа посол. Такая политика едва ли может называться просвещённой, но что вы можете сделать с этим? - театрально вздохнул сэр Джозайя.

- Проблем находится именно там. Растущее японское присутствие в Индокитае - угроза нам всем. Больше всего оно угроза для Индии. Японии требуется нефть, каучук и все другие виды сырья, которые может дать эта область. Ещё они зарятся на саму Индию, из-за её богатства и многочисленного населения. Больше всего они хотят большую военно-морскую базу, то есть Сингапур. Если он смогут безопасно опереться на Индокитай, то ударят на запад. Сначала до Меконгу, потом по следующей жизнеспособной линии обороны, Иравади[85]. Если так случится, то Малайя и Сингапур будут потеряны, а мы оккупированы. Если падёт Иравади, то за нею только горы на границе Индии и Бирмы. Там японцы получат почти всё, в чем нуждаются, кроме самой Индии, и они будут в достаточно сильном положении, чтобы взять её.

- Думаю, вы недооцениваете силу Сингапура, госпожа посол. Крупнокалиберные орудия делают его неприступным.

- А в береговом направлении? Какая часть орудий может быть перенаправлена для отражения атаки из Малайи? Есть ли у артиллерии осколочные боеприпасы, подходящие для огня по наземным целям?

- Более чем кто-либо может представить. И я полагаю, что казематы с боеприпасами должным образом заполнены.

- А водоснабжение? Сингапур обеспечивается собственной водой по минимуму. Если пресечь водоснабжение с материка, сколько протянет гарнизон?

Сэр Джозайя резко взглянул на свою гостью. Он отметил умение, с которым она обсуждает стратегические вопросы. И сейчас она высказала очевидное мнение. Водоснабжение - главная ахиллесова пята крепости. Она была права и в другом. Сингапур уязвим с береговой стороны, даже с его орудиями[86].

- И как вы думаете, что бы они сделали?

Суриётай думала ровно секунду.

- Сингапур стал бы их передовой операционной базой. Знаете ли вы, что японцы свели свои шесть авианосцев в одно ударное соединение? Они называют его "Дай Ичи Кидо Бутай", "Первый оперативный авиационный ударный отряд". Я не уверена, что нечто равное существует где бы то ни было в мире. Со всеми шестью авианосцами они могут бросить в сражение за небольшую территорию почти четыреста самолётов. Это даёт им превосходство в воздухе. Думаю, что они для начала нападут на Цейлон, захватят его и таким образом получат ещё одну передовую базу - в Тринкомали. Индия, в таком случае, попадает между молотом и наковальней. Такое нападение, вероятно, заставит японские силы напрячься до предела, но потенциальная добыча вполне заслуживает подобного риска.

От такого размаха сэр Джозайя замигал.

- В чём же ваше предложение, госпожа посол?

- В том, что единственная по-настоящему жизнеспособная линия обороны для Индии пролегает по Меконгу. К тому времени, когда будет достигнута Иравади, Япония фактически уже победит. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что Иравади может быть укреплена. Она просто находится в неправильном месте. Слишком далеко от Индии, чтобы поддержать, слишком близко к японским базам, чтобы быть в безопасности, и общеизвестно, что японцы рвутся туда. Я вижу такие варианты, сэр Джозайя: оборона по Меконгу или потеря большей части территории и отчаянная партизанская борьба в Импхало-Кохимских горах[87]. Возможно, с поддержкой атаками из Тамилнада[88]. Но если мы удержим Меконг, то Индия не попадёт в обстановку, когда она будет вынуждена обороняться. Японцы туда просто не доберутся.

- Вы, кажется, весьма уверены в этом.

- Полностью уверена. Их армия не представляет большого интереса для нас. Мы превосходим численно их сухопутный экспедиционный корпус в Индокитая, наша армия была восстановлена немецкими преподавателями, которые предпочли жить здесь, нежели под режимом, в настоящее время правящим Германией. Но в воздухе мы слабы. Мы хотели бы заново оснастить ВВС современными американскими истребителями и бомбардировщиками, но американцы отказываются поставлять наш последний заказ. Шесть истребителей P-64[89] и десять бомбардировщиков A-27[90], задержанных в Америке несмотря на то, что мы уже заплатили за них. Мы хотели бы купить больше американской техники, но вместо этого можем быть вынуждены приобрести японские самолёты. И это заставит нас вступить в союз с ними, а не с вами. Мы этого не хотим.

- Вы рассматривали британские самолеты?

- Могли бы, если б их нам предложили. "Спитфайры" и "Харрикейны"[91] мы восприняли бы как подарки богов. Но нам подсовывают устаревшие "Гладиаторы" и вовсе древние "Глостер-Петух"[92]. Они ничем не отличаются от того, что на уже есть. Сэр Джозайя, мы должны попросить помощь Индии в этом вопросе. Мы просим также походатайствовать перед американцами, убедить их, что мы всего лишь хотим управлять нашей собственной судьбой, никого не запугивая и ни над кем не доминируя. Скорее как те самые тринадцать колоний. Если Америка протянет руку дружбы нам, мы не станем искать никого иного.

- Кроме Индии, конечно.

- Разумеется, сэр Джозайя. Положение моей страны и Индии неразрывно связано. География, простая география.



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- Итак, Филип, что у нас по анализу германской промышленности?

Филип Стёйвезант извлёк из кофра для бумаг внушительную стопку папок.

- Мы довольно неплохо начали изучение картины германской промышленной мощи. Это наш первоначальный обзор обстановки, хотя в плане мелких деталей он оставляет желать лучшего.

- Это - обзор?

Генерал Джордж Маршалл[93] был совершенно ошеломлён объёмом выложенных документов.

- На что тогда, во имя всего святого, похожи мелкие детали?

- Я могу попросить, чтобы одна из моих помощниц принесла то, что у нас есть. Она ждёт снаружи. Предупреждаю, однако, что она ввезёт всё это на тележке, данных действительно много. Никто никогда не пытался сделать это прежде. Мы пытаемся создать картину экономики целой страны, чтобы затем понять, как её разрушить. Это не просто вопрос обнаружения определённой фабрики и её бомбардировки. Мы должны понять, как взаимосвязаны различные промышленные структуры. Исходя из этого мы сможем запланировать кампанию, которая парализует немецкую военную экономику. Из этого также будет извлечены другие уроки. Мы не просто создаём цельный образ немецкой экономики военного времени. Так мы получим хорошее пособие для понимания немецких планов. Например, мы видим схему перевозок припасов, особенно топливных, сходящуюся к складам на Востоке. Всё указывает на скорое нападение Германии на Россию, хотя в нынешнем году делать это уже поздно. К тому же, их армия нуждается в подкреплениях после боёв во Франции. Но наращивание поставок происходит слишком быстро, чтобы предполагать нападение в более отдалённом будущем. Похоже, немецкого вторжения в Россию стоит ожидать в следующем году. Можно даже предположить, как они собираются провести его. Запасы накапливаются на трёх основных направлениях: на севере, в центре и на юге. Совмещение этих сведений с железнодорожной картой Советского Союза показывает, что запланированы три удара: один на севере, нацеленный на Ленинград, один в центре, нацеленный на Москву и третий на юге, нацеленный на Киев. Поскольку объёмы перевозок растут, мы смогли даже высказать предположение относительно замысла данных ударов. Это покажет нам всю их стратегию вторжения. Акцент на южное направление будет означать приоритет захвата ресурсов, северное направление предполагает промышленные и политические цели.

Но это приятное дополнение, на самом деле. Суть в том, то мы, изучая производственные мощности, сами были заинтригованы. Кажется, будто Германия относится к этой войне не очень серьёзно. Уровень мобилизации невысок. Они до сих пор производят большое количества гражданских товаров. Даже делают охотничьи ружья для гражданского рынка. Пожалуй, даже мы достигли большей мобилизации, чем они. Во всяком случае, уверенно выходим в лидеры.

- Как вы получаете всю эту информацию? - генералу Арнольду было любопытно, - я не видел ничего подобного прежде.

- Комбинация источников, сэр. В некоторых просто сведены существующие отчёты и открытые данные. Атташе по экономическим вопросам в Берлинском посольстве и в другом месте собирали этот материал в течение многих лет, но никто ничего не сделал с ним. А у меня есть люди, теперь его обрабатывающие.

- Женщины, я полагаю.

Арнольд был немного саркастичен. Число женщин, занимающих ключевые позиции в Отделе экономической разведки, было уже замечено в вашингтонских кругах.

- Верно. В деятельности такого рода женщины выигрывают у мужчин. Они более методичны и обращают внимание на мелочи. Происходит из заботы о младенцах, как я думаю.

Стёйвезант выслушал признательный смех и продолжил.

- Мы также начали развивать разведывательные источники в финансовых и промышленных сообществах. Пока что проверяем подлинность того, что получили от них. Наши начальные исследования промышленной экономической структуры гитлеровской Германии сосредоточены на следующем: электроэнергия, включая источники топлива и системы распределения; сталь, включая источники сырья; нефтепродукты, включая синтетические процессы; авиационная промышленность, включая глинозёмные[94] заводы и моторостроительные; а также транспорт, самые главные компоненты которого это железные дороги, каналы и дорожная сеть. Ещё мы включили в наши оценки поставки цветных металлов, производство станков, производство и распределение продуктов питания.

Одна из вещей, которую мы узнали, пришлась очень кстати. Оказывается, энергосети и система распределения электроэнергии в Германии относительно новые. Они построены на деньги, заимствованным в основном у Соединённых Штатов. Сейчас американские банки не предоставляют большие денежные суммы для капитального оборудования без тщательного изучения плана расходов. Так мы вышли на крупные международные банки, в основном в Нью-Йорке, и получили в относительную доступность чертежи и технические требования касательно немецких электростанций и систем. В ходе этого мы наткнулись просто на золотую жилу. Долго ли, коротко, но нам удалось всестороннее и целенаправленно изучить германскую электросистему, включая распределительные сети. Получилось даже подготовить целевые папки, включающие точки целеуказания и потребную бомбовую нагрузку для разрушения. То же самое мы сделали для нефтяных и синтетических топливных производств; частично через те же самые источники, частично через нефтедобывающие предприятия, и частично через людей. Нам повезло в этом, нам предоставили опыт работы Германии на румынских нефтяных полях в Плоешти и на Ближнем Востоке. Это продемонстрировало чрезвычайную важность и уязвимость немецких синтетических топливных производств и относительную важность перегонных заводов Плоешти. Таким образом, мы начали готовить целевые папки к этим местам. Ещё мы провели анализ немецкой сталелитейной промышленности и её источники сырья. Здесь нам удалось меньше, в основном из-за того, что эти поставки идут по комбинации водных и железнодорожных путей. Но мы накопали достаточно, чтобы поставить систему перевозок на первые строки списка приоритетных целей.

- Чудесный вы человек! Есть здесь хоть что-нибудь, что вы не изучили за прошедший месяц?

Стимсон был впечатлён объёмом проведённой работы.

- Я должен озвучить вот что... Политическая обстановка сейчас крайне неблагоприятна. Могу сказать, что президент рассматривает возможность победы нацистов с особым беспокойством. Три диктатора, все враждебные к Соединенным Штатам, идут к господству в важных частях мира. Они угрожают полностью опрокинуть равновесие сил и с ним мир во всем мире. Гитлер и Муссолини закончили завоевание Европы и, кажется, всерьёз рассматривают завоевание Западной России и Северной Африки. Англия была поставлена в унизительное положение. С другой стороны планеты, японские военачальники рвут Китай и выглядят достаточно уверенно, чтобы сделать то же самое с остальной частью Дальнего Востока. Между тем четвёртый диктатор, Сталин, хотя вряд ли может считаться дружественным к Америке[95], является наиболее ценным из вероятных союзников, с которыми мы способны противостоять Гитлеру. Кажется вероятным, что он также будет разбит. Если мы не сможем найти союзников, то придётся вести эту войну в одиночку, а значит - изо всех сил[96]. Филип, сначала я сомневался, стоит ли приглашать частного промышленника на эту встречу. Должен сказать, объём работы, которую вы и ваша команда провели, вне всяких возможных сомнений говорит о вашем праве присутствовать здесь. По этой причине я уполномочил вас получить сведения столь секретные, что даже президент не знает полностью, чего мы достигли. Мы взломали большое количество дипломатических и военных шифров. В общем, эта работа получила кодовое название "Ультра". Она позволяет нам отслеживать немецкое и японское стратегическое планирование. Я хочу расширить обязанности вашего отдела, чтобы он использовал расшифрованную информацию для определения будущей немецкой стратегии. Мы расшифровываем, узнаём, что нацистское руководство хочет делать, а ваш отдел определяет, на что хватает их ресурсов. Но одно я обязан сказать прямо сейчас. Эти сведения не должны просочится. Иначе мы проиграем надвигающуюся войну.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция



- Мы больше не можем находиться в положении выбора, пандит. Мы уже десять дней морочим голову Управлению Колоний и Доминионов, может быть, сумеем продолжать в таком же духе ещё столько же. После чего подойдём к точке невозврата, где следует принимать решение. Мы либо бросаем вызов Уайтхоллу[97] и остаёмся в войне, либо выполняем их пожелания и подчиняемся их приказам.

- Говоря как лидер Партии Конгресса, я должен пояснить, что "остаться в войне" - достаточно трудное понятие для объяснения нашим членам.

Неру говорил медленно и вдумчиво. Его встречи с рядовыми членами партии ещё не закончились.

- Даже те, кто не хочет оставаться под британским ярмом, не понимают, почему его исчезновение должно заставить нас присоединиться к войне, идущей где-то далеко и мало нас касающейся. Если же речь идёт собственно обо мне, то меня ваши аргументы убедили. Я полагаю, что новообретённые честь и безопасность нации - достаточное основание, чтобы продолжать войну. Я даже считаю, что длительный союз с другими доминионами, которые остались в войне, лучше всего послужит нам в ближайшей перспективе. Но как объяснить это так, чтобы убедить сопартийцев? Это выше моих способностей.

Сэр Мартин Шарп скривил рот. Он понял проблему и оценил то, что, возможно, ещё не понял сам Неру. Этот Неру начинал отодвигать верования всей своей жизни для достижения большей пользы.

- Возможно, Мартин, вы недооцениваете степень здешней гибкости. Или возможность использования дополнительного времени, которые мы можем выиграть, - сказал сэр Эрик Хаохоа, потягивая чай.

- Каким образом, Эрик?

- Ну, раньше люди спорили с Управлением Колоний и Доминионов, пытались бросить ему вызов, даже подкупить. Только в последнем варианте изредка достигался успех. Но никто никогда прежде не игнорировал его! Не думаю, что они представляют как справиться с этим. Чем дольше наше молчание, тем больше будет беспорядка на их конце. С простым ответом будут иметь дело низшие клерки, используя подходящий прецедент, а с небывалым молчанием? Никто на низшем уровне не осмелится взять на себя инициативу разбираться с ним. Они отправят проблему для рассмотрения на следующий уровень, и это продолжится до самой вершины. Затем сработает принцип слона.

- Что, простите, означает "принцип слона"? - Неру был очарован этим... сиянием британской бюрократической мысли.

- Пандит - могу я к вам так обращаться? - сэр Эрик получил поклон в ответ, - пандит, принятие важных решений в Гражданском Совете походит на спаривание слонов. Много пыли и шума, всё происходит на очень высоком уровне, и за несколько лет практически никакого толку. Мартин слишком пессимистичен. У нас есть недели или даже месяцы до того, как обстановка изменится достаточно, чтобы мы тут запрыгали. А значит, у нас есть время, чтобы разобраться с намного более важными проблемами.

- Что может быть более важным, чем будущая независимость Индии? - Неру казался оскорбленным.

- Дать Индии здоровую экономику, чтобы она могла стоять на своих собственных ногах, как независимая страна, - учтиво ответил сэр Эрик. - Предотвратить надвигающийся экономический кризис было бы хорошим первым шагом в эту сторону.

- Экономический кризис? - Неру и Шарп воскликнули почти одновременно. - Какой экономический кризис?

- Такой, что в экономическом эквиваленте нас завтра вздёрнут на виселице. Этот абстрактный образ хорош для сосредоточения на проблеме. Вы знаете, как нашей торговлей управляют в соответствии с Имперскими Соглашениями, подписанными в Оттаве? - Хаохоа огляделся и понял, что ответа можно не ждать. - В общем, мы экспортируем сырье в метрополию, и импортируем оттуда промышленные товары. Это точно продуманная система, которая означает, что у Британии есть гарантированные поставки сырья и гарантированный рынок для промышленных товаров. Как все закрытые системы, она работает превосходно до тех пор, пока остаётся закрытой. Но, как все такие системы, она не может позволить себе ни малейшей открытости. Либо она полностью замкнута, либо её вообще не станет. И "перемирие" Галифакса только что проделало в ней огромную дыру.

Как вы знаете, у нас практически нет промышленности. Мы закрываем собственные потребности в товарах из хлопка, но и только. Все наши промышленные товары импортированы из Британии. Теперь, если мы остаёмся в состоянии войны с Германией, а Британия из неё вышла, то поставка промтоваров замрёт. Кроме того, раз Британия находится в состоянии мира с Германией, а мы в состоянии войны, Британия не сможет покупать наше сырье. Не думаю, что Галифакс понял все последствия этого. Его перемирие отталкивает метрополию от империи и теснее связывает её экономику с Европой. Это теперь их проблема, конечно же. Но наша - в том, что мы теперь должны продавать наше сырье на мировом рынке и там же покупать для себя промышленные товары. Но есть затруднение. Нам придётся покупать их за рупии. Итак, сколько стоит рупия?

На этот вопрос сэр Мартин мог легко ответить, и он выпалил обменный курс:

- Один шиллинг и четыре пенса.

- Вот видите, Мартин, это то самое затруднение. Рупия оценена по отношению к фунту стерлингов. Пятнадцать рупий равняются одному фунту стерлингов[98]. Эта стоимость установлена искусственным образом. По существу фунт стерлингов - корзина валют империи, и покупательная сила каждой валюты в той корзине исчисляется так, как говорит британское правительство говорит. Обменные курсы искусственны и таковы, как считает удобным правительство в Лондоне. Итак, рупия обращается только в пределах закрытой системы. Её более не существует. Теперь я задам тот же вопрос: сколько индийская рупия на самом деле стоит?

Сэр Мартин и пандит Неру обменялись взглядами. Оба не хотели говорить, оба знали ответ. Сэр Эрик подождал мгновение перед тем как продолжить.

- Боюсь, вы оба правы. Покупательная сила рупии - в том смысле, который вкладывается в это слово мировым рынком - меньше стоимости бумаги, на которой она напечатана. Единственная валюта с какой-либо ценностью это серебряная рупия, она хотя бы стоит своего веса в серебре. Ни больше, ни меньше. Но нам нужно закупать промышленные товары. За что? Груды грязной бумаги? А ведь это вся наша рыночная денежная масса. Большинство торговцев валютой даже не знает, как выглядит рупия. Мы, ну правда, смогли бы стать более обеспеченными, просто продавая цветную бумагу, чем переводить её на банкноты.

Единственный способ обрести валюту, которую примут люди - продавать товары странам, валюта которых имеет ценность. Как доллар США. Только что мы можем продать американцам? Мы едва обеспечиваем себя едой, но можем продавать чай. Американцы пьют кофе. Можем экспортировать джут-сырец, сырой хлопок и пшеницу. Все три позиции есть у американцев в изобилии, от собственных производителей. Опять мы будем вывозить сырьё - в Соединённые Штаты и Японию, и ввозить промышленные товары от них, такой вот выверт экономики. Хорошо только то, что соотношение товаров, экспортируемых и импортированных, увеличилось за последние десять лет. Мы можем продавать золото Соединённым Штатам, и это наша единственная надежда на выживание. Единственный способ принять ответные меры против британцев, ибо наши поставки золота были источником долларов для империи. Они вышибут нас из системы "имперских предпочтений", а мы прервём поток долларов от продажи золота. Британия будет уязвлена, но и мы окажемся в острых финансовых муках. Наши запасы уже иссякают, так как мы вынуждены покупать товары, необходимые, чтобы страна вообще выжила. Скоро, на самом деле в течение полутора месяцев, они закончатся. После этого мы не сможем ничего купить.

- Я думаю, для этого есть решение, - пандит Неру был потрясен тем, что услышал, но в некотором роде это хорошо подходило для его долгосрочных планов относительно страны. - Чтобы не играть словами, скажу сразу. Ответ - социализм. Индийские раджи[99] обладают невыразимыми богатствами, накопленными за века эксплуатации. Мы можем забрать эти средства, и рассчитаться ими за импорт, в котором нуждаемся. При этом мы исправим огромную несправедливость, господствующую в обществе. Раджи разбрасываются несметными богатствами, в то время как простые люди голодают.

- Индия даже едой обеспечивает себя едва-едва, - Хаохоа, по обыкновению, был педантичен, - Призрак голода всё ещё нависает над страной. Достаточно всего нескольким вещам пойти не так как надо, и мы увидим очередной великий голод. В общем и целом идея конфисковать богатства раджей выглядит привлекательной со многих точек зрения, но она не решит основную проблему, с которой мы столкнёмся. Богатства князьков - капитал, но не доход. Если мы захватим его и используем для закупок на внешнем рынке, то это даст всего лишь отсрочку. Полтора года, затем средства безвозвратно закончатся, чтобы никогда не вернуться. Мы даже не используем их за полную стоимость, поскольку они в основном состоят из драгоценных камней и прочих ценностей. Превращение их в наличные деньги переполнит рынок подобных товаров и сильно снизит их стоимость. Есть другой момент, который мы должны учитывать. Развивать экономику нашей страны мы можем только привлекая иностранные вложения. Если мы получим репутацию рвачей, инвесторы будут опасаться за безопасность своих денег и уйдут в другие места. Это принесёт нам вред на самом старте. Закрома раджей - хороший инструмент, который мы можем применить, но мы должны быть осторожными, используя его, так как эти деньги могут протечь сквозь пальцы, оставим нас ни с чем.

Повисла долгая нездоровая тишина, поскольку описанные сэром Эриком последствия нависающей экономической катастрофы впечатляли.

- Значит, отрыв от Британии невозможен?

Для сэра Мартина эти слова олицетворяли конец мечты. То же самое выражение возникло и на лице Неру.

- Ни в коем случае, - сэр Эрик решил, что пора бы добавить немного добрых новостей. - В чём суть нынешней обстановки, когда мы не можем отколоться от Содружества? Наш торговый баланс с Британией чрезвычайно невыгоден, совершенно верно. Но это только что закончилось. Наш торговый баланс с остальной частью Содружества очень даже положительный. По сути, оно путь, по которому наши деньги перетекали в метрополию. Пока оно остаётся, мы можем продолжить торговать в его пределах. Конечно, Австралия и больше всех Новая Зеландия проиграют материально. У них почти то же самое положение, что и у нас, относительно Британии. Австралия идёт к ещё более худшему экономическому кризису, чем мы. Новая Зеландия? Ну, честно говоря, я думаю, что она не сможет выжить как независимое образование даже в пределах Содружества.

Остаётся фактом - у нас есть сырьё, в котором нуждаются другие страны Содружества, справедливо и обратное. То, в чем мы испытываем недостаток, может стать основой для взаимной торговли. Так как перемирие Галифакса утопило фунт стерлингов на мировых валютных рынках, нам отчаянно нужна замена. Странам Содружества требуется собственная валютная корзина, если они хотят выжить. Нам она нужна не меньше, просто теперь без фунта стерлингов. Нам также нужен источник промышленных товаров. Если точнее, нужна страна, которая может купить наше сырье и снабдить в обмен промышленными товарами. В нашем регионе такая только одна, больше у меня что-то не получается представить.

- Япония, - Шарп высказался с такой степенью окончательности, что его неприязнь к этой идее была очевидна.

- Мы что, должны создать союз с одной фашистской державой, чтобы избежать отношений с другой? - Неру тоже не понравилась эта мысль, хотя он предположил, что в его партии есть крыло, где она найдёт понимание, - Простите меня, но я не вижу, каким образом это улучшит наше положение.

- Извините, но вот Чандра Бос с вами тут не согласился бы.

Одна из обязанностей Секретариата кабинета министров в любом управляемом британцами правительстве состояла в разведке. Так случилось, что для сэра Эрика Хаохоа это было одно из основных направлений работы. Гримаса на лице Неру стала хорошим вознаграждением.

- Как говорится, садясь ужинать с чёртом, бери длинную ложку. Мы не станем создавать союз, просто разыскивая рынок для нашего сырья, пока не сможем опираться на собственные силы. Помните, пандит, у нас забег на время. Мы должны сделать две вещи: найти рынки сбыта для нашей продукции и найти валюту, которую Содружество сможет использовать в качестве мирового стандарта. Поскольку если конец не придёт нам всем вместе, то уж по отдельности точно.

- А нового валютного стандарта у нас не может до тех пора, пока не разрешена текущая ситуация.

Шарп чувствовал себя немного глупо, высказывая очевидное, но иногда очевидное упускали просто потому, что никто не потрудился напомнить о нём.

- Согласен. Никто не берет на себя смелость прыгать за борт первым, так как никто не хочет перетянуть вину на себя, если всё это закончится плачевно. Нам остаётся только надеяться, что что-то форсирует события.



США, округ Колумбия, Вашингтон, Джорджтаун, Дамбартон-авеню



- Что там ещё происходит, Игги?

Филип Стёйвезант откинулся в кресле, с восторгом внимая докладу Играт о текущем положении дел в Англии. Она рассказывала о своей выходке на терминале аэропорта Саутгемптон, попросту наслаждаясь тем, как накрутила хвосты чиновникам.

- По крупному? Нелл, Гусоин и Ахиллия прибрали к руками Уинстона Черчилля и около дюжины ведущих учёных и инженеров. Их они либо уже спрятали в роскошном английском поместье, либо готовы перевезти их туда в любой момент. Они взяли и сформировали своё собственное подразделение вспомогательной полиции, распространившее деятельность на весь Ноттингем. Теперь их от чистого сердца ненавидят все местные жители, таким образом, они приняты как законная власть. Они взяли меня прямо на станции, куда прибыла, и тамошние обыватели смотрели на меня с сочувствием. Я могла бы побояться, но видела, что за рулём был Гусоин. Я согласилась с таки решением.

- Уинстон Черчилль? Прибрали к рукам? Как?

Стёйвезант был поражён. Вопрос "где Винни?" вызвал споры и кривотолки по всему миру, и общее мнение уже склонялось к тому, что Галифакс его где-нибудь тихонько прибил. Открытие, что он находится если не в безопасном месте, то уж точно у надёжных людей, стало новой частью в запутанной политической загадке, сложившейся в последнее время.

- Он сейчас в родовом доме Нелл. Там вполне безопасно. Нелл и остальные считают, что смогут вывезти его, используя своё прикрытие в виде ложного полицейского подразделения. Вот почему они его создали. Между прочим, они дали мне нечто, чтобы показать пример технологии, которую они могут вывезти контрабандой, попутно спасая Черчилля.

Играт дотянулась до чемодана и вытащила металлическую коробку. Взяла её, будто та ничего не весила - выдало только напрягшееся плечо. Открыла и извлекла хитрое устройство со свисающими проводами.

- Револьверный барабан с восемью каморами, но явно великоват для ручного револьвера. И к нему приделаны какие-то железяки. Так? - Стёйвезанту было любопытно.

- Это называется резонансный[100] магнетрон.

Играт говорила так, как будто проводила экскурсию по выставке. Стёйвезант понимал, что он слышит объяснение, данное ей специалистом, и перескажет его слово в слово, как услышала.

- Это сверхмощная электронная лампа. Она производит микроволны, используя взаимодействие потока электронов с магнитным полем. Её изобрели двое учёных, Рэндалл и Бут. Большая мощность импульса делает радар сантиметрового диапазона практичным и позволяет обнаруживать объекты меньшего размера. Ещё благодаря этому можно значительно уменьшить размер радарных установок, чтобы смонтировать их на самолёте или корабле.

Чуждый оттенок её голоса исчез, когда она закончила подготовленную речь.

- На самом деле, это только один образец. Там много всякого другого. Материалы для новых авиационных двигателей, все виды товаров. Есть что-то по фундаментальной физике. Даже не спрашивай, как всё это использовать.

- И во что всё это нам обойдётся?

- Ни во что. Британцы передают нам разработки ради общего блага. Всё что от нас требуется, прийти и взять.

Стёйвезант кивнул.

- Итак, мы получаем всё это добро, если спасём их, а этот резонансный магнетрон - дар доброй воли и указание на то, что прочие вещи реальны. Такое соглашение приемлемо. У вашей банды есть мысли, как вывезти группу из Британии?

- Они предлагают купить гидроплан и сесть на нём где-нибудь в Шотландии. У берега или на одно из озёр.

- Они что, думают, я деньги печатаю? Разве они не представляют, сколько стоит "Боинг"? Игги, оставь это здесь и отправляйся в Бангкок. Передай отчёт Нота Суриётай. Твои билеты у Лилит. Такие траты за услуги "Пан-Ам" разбивают ей сердце, но сейчас у нас нет выбора. Возвращайся, как только отдашь отчёт Змейке[101].

- Времени для покупок не будет? - Играт казалась огорчённой.

- Ни минуты. Не в этот раз. Одна нога там, другая здесь. Если сможешь пробежаться по магазинам между пересадками - пожалуйста. Но не задерживайся. Никаких "самолёт пропал без вести" и "полечу на следующем".

Стёйвезант взял магнетрон и покрутил его в его руках.

- Интересно, почему Сэмюэль Кольт не подумал об этом?



Египет, Каир, главный штаб Ближневосточного командования



Из-за девяти часов между Канберрой и Каиром сложилась тенденция происшествий в самое неудобное время. Раздражающая, поскольку когда только было возможно, депеши из дому прибывали в течение рабочего дня. Это являлось признаком неприятностей. Неприятностями было всё, что генерал-лейтенант Томас Бларни наблюдал в последнем сообщении от правительства. После тщательных - часовых - размышлений и звонков по телефону, он вызвал свой служебную машину и передал, чтобы главнокомандующий Ближневосточного направления ждал его.

Арчибальд Уэйвелл[102], генерал, главнокомандующий сил Его Величества в Египте, Судане, Трансиордании, Палестине, Британском Сомали, Кипре, Адене и Персидский залив, чьё влияние распространялось на Ливию, Эфиопию, Эритрею, Грецию, Родос и прочую мелочь, ждал на крыльце, когда подкатил автомобиль Бларни. В общем, он был так же удивлён появлением австралийца, как и тот сам тем, что его встречали лично. Бларни только выключил двигатель, когда из подъехавшей машины вылез ещё один генерал - генерал-майор Джордж Молсуорт[103].

Конечно, он не находился в одном звании с генерал-лейтенантами[104], но как заместителю начальника Генерального штаба индийской армии ему полагалась своя доля официальных реверансов. В любом случае, о его прибытии было телеграфировано заранее. В отличие от Бернарда Фрайберга, генерал-майора, кавалера Креста Виктории, ордена Святого Михаила и Святого Георга, ордена "За выдающиеся заслуги" второй степени и главнокомандующего 2-м Новозеландским Экспедиционным корпусом. Этот выгружал свои могучие телеса из "Шевроле" позади машины Бларни.

Уэйвелл никак не подал виду, что хотел бы видеть только одного из посетителей. Вместо этого он тепло поприветствовал их всех и завёл вежливый разговор о погоде, неудобстве авиаперелётов и толкотне уличного движения в Каире, пока не усадил всех в своём кабинете с напитками в руках и не закрыл дверь.

- Итак, господа, было бы излишне спрашивать вас, присутствовали ли вы все здесь на дне рождения Джени...?

Это было почти неизбежно. Бларни, не удержавшись, моргнул. Дипломатия никогда не была его сильной стороной, даже в лучшие времена, и едва ли единственный из всей компании он никогда не рвался брать на себя всю ответственность. Тем не менее, так как Уэйвелл хорошо знал этого человека, он был удивлён тихим, почти что колеблющимся тоном решительного товарища.

- Сэр... Этим утром я получил указания, хмм... Моё правительство хотело бы знать моё мнение о будущих перемещениях АИВ[105]. Меня спрашивают, должны ли части в полном составе вернуться в Австралию, или же, если это будет более желательно, сразу передислоцироваться в Сингапур. Я должен также сообщить им о самом раннем сроке, когда мы сможем покинуть Египет и... - Бларни с трудом подавил проклятие, - ...эти трусливые ублюдки также хотят знать, сколько комплектов снаряжения получится забрать у вас, прежде чем мы уйдём. Мне не полагалось этого говорить, но... боже. Это то же самое, что обрезать все концы и сбежать. Мы же здесь не в бирюльки играем! Простите, сэр, чёрт возьми, простите...

На лице Уэйвелла не отразилось ни единого чувства, когда он услышал это предвестие гибели.

- Всё в порядке, Том; и спасибо, я действительно ценю твою честность.

В конце концов, чего-то в таком духе он и ожидал. Удивился он только тому, что это заняло много времени, и что Бларни из-за этого так расстроился.

На другом конце дивана кашлянул Фрайберг.

- Моё правительство, - пророкотал он, - спрашивает моего совета только насчёт передислоцирования корпуса. Мы, то есть Том и я, думаем, что наши правительства пообщались между собой, так как варианты, которые я должен рассмотреть, по сути дела те же самые, что и у него. Сингапур или Австралия. Однако, мне не приказывали, и Веллингтон говорит, что они последуют моему решению.

Уэйвелл вновь учтиво кивнул.

- Спасибо, Бернард, - и повернулся к уже покрасневшему Молсуорту, - как я полагаю, ты здесь за своими индийцами?

- Да, Арчи. У нас, кажется, случилось совпадение политических интересов с Партией Конгресса, но они не очень любят саму идею индийских войск, защищающих британские интересы.

Уэйвелл в любопытстве поднял бровь.

- То есть, смею сказать, вам требуется кто-то для поддержания порядка?

- Если не удастся удержать под контролем мусульманскую лигу[106], то да, боюсь, заняться этим придётся нам.

Молсуорт печально согласился.

- Я знал, что вы собиралось уехать, но не представлял, то обстановка настолько плоха, - он поглядел на двух генералов Доминиона.

- Не, старик, в общем, пока относительный порядок, - улыбнулся Уэйвелл. - Совершенно объяснимо, учитывая обстоятельства.

- Так оно и есть, - сказал Бларни перед тем как повернуться к Уэйвеллу. - Где ты намереваешься взять британские силы? Мне приказано пригласить вас в Австралию, но я вполне пойму, если вы пошлёте меня куда подальше.

Уэйвелл отчётливо побледнел.

- Извини, взять где кого? Уверяю тебя, Том, у меня нет намерения идти куда-либо вообще, тем более что мне приказов не поступало.

- Ой, да ладно тебе, - вздохнул Бларни. - Переливать из пустого в порожнее это одно дело, но ведь без всех нас тебе не удержать Египет.

Уэйвелл кивнул.

- Я понимаю твою точку зрения, Том, и даже осмелюсь сказать, что ты прав, но я намерен приложить все усилия.

- Значит, ты собираешься остаться? - спросил Фрайберг.

- Да, - простецки ответил Уэйвелл.

- Добро, - сказал Фрайберг серьёзным тоном. - Тогда мы тоже остаёмся. Я передам в Веллингтон наше решение.

Впервые Уэйвелл показал какие-то эмоции.

- Правда? О,.. Спасибо, Бернард. Я благодарю тебя, и Империя благодарит тебя.

- То, что от неё осталось... - пробормотал Бларни.

- Ну так в этом и дело, не так ли? - сказал Фрайберг, принимая благодарность Уэйвелла учтивым поклоном, - Насколько я сейчас понимаю, это теперь и есть Империя.

Все вздохнули. Кто-то должен был сказать это, а для Фрайберга полезть в горячие угли - обычное дело.

- Могу я поинтересоваться, какие указания пришли тебе из Лондона? - спросил Молсуорт.

- Да такие же, как всегда, - ухмыльнулся Уэйвелл. - Лондон постоянно присылает всякую всячину, но никаких изменений в моих стратегических наставлениях нет.

- О чём они думают? - буркнул Фрайберг.

- Да бог их знает, - смешок Бларни был суше пыли, - думают ли они вообще?

- Будь что будет, - Уэйвелл старательно избегал улыбки, - моё положение очевидно, оно стало немного легче благодаря великодушию Бернарда. Но дальнейшая помощь... Я не хотел бы просить, но мне, господа, нужны войска и время, и всё, чем вы сможете поделиться, будет принято с благодарностью.

Фрайберг поскрёб подбородок.

- Лондон, возможно, сошёл с ума, но наша непосредственная проблема, Арчи, в том, что Том здесь застрял из-за политиков, стратегическое мышление которых хуже чем у муравья. И если ты простишь меня за такие речи, индийское правительство, по-моему, близко к нервному срыву. Не без причины, ибо история не имеет сочувствия к даже самым лучшим оправданиям.

- Нам действительно стоит говорить об этом? - осмотрительно спросил Молсуорт.

- Если не мы, то кто? - Фрайберг уже не осторожничал. - Насколько я вижу, все волнуются за их собственные небольшие участки, и страстно желают, чтобы кто-нибудь обратил внимание на всё в целом.

- В общем, мы тут без сопливых обойдёмся, - согласился Бларни.



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- Сделать это невозможно.

Джек Хундерфорд казался всерьёз расстроенным. Ему польстило приглашение присутствовать на встрече и ещё более то, что к его мнению прислушивались.

- Но "Боинг-314" дотянется туда, пусть даже с дополнительными баками.

Секретарь Корделл Халл был полон решимости устроить спасательную операцию. Инженеры-электронщики из Радиолаборатории Морской Авиации всю ночь изучали загадочный прибор и уже были ошеломлены его возможностями. Они хотели знать, откуда он взялся и как попал к ним, но никто не ответил. Однако послание было ясным - технологии, которые придут с беглецами Тизарда, стоят своего веса в золоте. И это отдельно от политической важности доставки Черчилля.

- Проблема не в этом, - Хундерфорд, как главным по гидросамолётам "Пан-Ам", считался  единственным человеком, к которому прислушивается Хуан Трипп. Рядом не было никого, кто знал бы больше об управлении крупными летательными аппаратами. Именно поэтому он находился здесь.

- Посадка самолёта на воду - сложное дело. Она лишь выглядит лёгкой, ибо мы обучаем экипажи днями напролёт и летаем только в тщательно подготовленные базы. Каждый наш пилот дюжину или больше раз садился в каждой базе на маршруте, прежде чем мы допустили туда "Клиперы". Садиться в неразведанном шотландском заливе или, что ещё хуже, озере, невозможно. Подумайте об этом вот с какой стороны: летающие лодки, способные на это, туда не долетят, и наоборот, те, которые долетят - не сядут. "Клипер" кажется большим и крепким, но это из-за размера. В действительности они очень хрупкие. Достаточное волнение или топляк прикончит его. Лучше вам использовать какой-нибудь британский гидроплан. Имперские намного крепче наших "Клиперов"[107]. И тяжелее. Вот почему наши экономически жизнеспособны, в отличие от их.

- Есть ещё какие-нибудь трудности? - Халл был разочарован тем, что первоначальный план так легко рассыпался.

- Продолжительность полёта. У нас есть приводные маяки во всех портах, и пилоты летят по ним. У вас такого обеспечения не будет. После трёх тысяч миль в воздухе гидросамолёт легко отклонится на сотню миль в любую сторону, перепутает озера или заливы в незнакомой местности. Нет, если вы хотите, чтобы всё получилось, потребуется сухопутный самолёт и лучший штурман в мире. Он будет должен вывести машину точно на указанный аэродром и приземлиться с первого захода. Нельзя нарезать круги, выискивая площадку, иначе на хвост сядут истребители.

- У нас нет самолёта, способного выполнить прямой рейс от Восточного побережья до Шотландии и назад. Так или иначе, пока нет.

Генерал Арнольд казался подавленным. Он видел поспешный первый отчёт о резонансном магнетроне и хотел большего.

- Мы могли бы вылететь туда из Исландии. У нас там есть база: британцы заняли её ещё при Черчилле, в мае, а морские пехотинцы немедленно вернули после переворота Галифакса. База под управлением врага так близко к нам - последнее, что мы хотели бы видеть. "Летающая крепость" способна долететь оттуда до Шотландии и вернуться. Если найдётся в Шотландии подходящий аэродром, конечно.

- Это не решает проблему навигации, - Хундерфорд почувствовал некоторое облегчение от того, куда повернул разговор. Он был испуган, что один из его любимых "Клиперов" будет реквизирован для этой безумной затеи.

- "Летающая крепость" как раз может хорошо подойти. Помните перехват лайнера "Рекс"[108] пару лет назад? Точку пересечения рассчитал лейтенант Кертис ЛеМэй[109]; он оставил истребительную авиацию, чтобы стать штурманом и оператором-бомбардиром. Теперь он капитан и свободен для заданий. Джек хотел лучшего штурмана в мире? Вот он. Я могу даже предложить вам самолёт. Британцы требовали "Летающие крепости", и мы приняли меры, чтобы двадцать из новых B-17 сразу с конвейера отправились к ним. Первый улетел несколько дней назад, но, чёрт возьми, теперь мы не собираемся поставлять их британцам. Ни в этом году, ни в следующем, когда они были должны получить их. Можно раскрасить его в цвета Британии и направить туда. С ЛеМэем в качестве штурмана есть хороший шанс выполнить задание. Даже в наихудшем случае мы можем всегда утверждать, что перегоняли самолёт согласно контракту и он заблудился.

Собравшиеся развеселились, смеясь над замыслом сесть посреди ночи в неизвестном аэропорту на потенциально враждебной территории, прикрывшись поставкой по контракту. Наконец секретарь Стимсон вытер глаза и покачал головой.

- Это настолько безумно, что должно сработать. Найдите капитана ЛеМэя. Объясните ему суть задания и пусть он рассчитает, что необходимо для выполнения. Кстати, это поднимает ещё один вопрос. Те двадцать B-17, которые хотели британцы, это ведь не все самолеты, подготовленные нами для них? Мои люди говорят, что у нас есть 230 "Хоук-75"[110] различных модификаций, 250 P-40[111], а также сотня "Хадсонов"[112], сидящих на аэродромах в ожидании хозяев. Почему ВВС их не приняли?

- Все они - экспортные птички, господин секретарь. У 75-го "Хоука" стоят 7,5-миллиметровые пулемёты под французский патрон. Сектор газа тоже на французский лад, то есть пилот должен двигать его на себя, чтобы увеличивать тягу, а не толкать вперёд. Есть и другие различия; в основном метрический крепёж и незначительные расхождения в двигателях. P-40 на самом деле не P-40, а 81-е "Хоуки"[113] с неправильным калибром пулемётов. Газ во французском стиле, другая оснастка, другие двигатели. Потребовалась бы значительная переделка, чтобы сделать их подходящими для нашего использования, и они всё равно не дотянут до стандарта моделей, стоящих в производстве. Принять их - значит замедлить выпуск тех, которые нам действительно нужны. Можно найти им более выгодное применение. Например, продать китайцам.

Арнольд огляделся, чтобы понять реакцию других участников встречи.

- Только не китайцам, - задумчиво протянул Корделл Халл. - Если мы вывезем Черчилля, он создаст правительство в изгнании. Все британские доминионы и изрядная часть колоний прямо сейчас находятся в шатком положении, ожидая появления лидера. Он им станет, и они дружно скажут Галифаксу, куда тот может засунуть своё перемирие.

- Почему? - Арнольд предполагал, что остальная часть Британской империи последует примеру Лондона.

- Потому что они похожи на нас в 1776-м. Несколько вежливых запросов и слов сожаления по поводу невольных нарушений сотворили бы чудо, но Галифакс на это неспособен. Он похож на слабака, над которым издевались всю жизнь. Как только у него появилась собственная жертва, он выплеснул все свои чувства на неё. Так что колонии останутся в состоянии войны. Я уверен в этом. Даже если они не понимают пока, как именно, уже ищут возможность выразить Лондону негодование. И когда они это сделают, мы сможем предложить им совершенно новые военно-воздушные силы. Собственные.

- Ещё одно, - Стёйвезант посмотрел на документы перед собой, - мы упомянули этот момент ранее, но он, по нашей оценке, становится критической проблемой. У нас нет бомбардировщика, который способен долететь от Восточного побережья до Берлина и вернуться назад. Даже если мы используем Исландию в качестве передовой базы, это длинный маршрут. Раз мы собираемся вести наступающую войну отсюда, то нуждаемся в самолёте, который на это способен.

- Конечно собираемся. Филип, вы имеете непосредственное отношение к авиации. Как инвестор, по крайней мере. Хотели бы вы отправиться на "Боинг" и "Консолидейтед"[114], чтобы узнать способности их самолёта? Понимание того, что они там намудрили, могло бы помочь вам составить более определённый план боевых действий.

- Я сделаю это, сэр.



Таиланд, Бангкок, дворец Банг Пхитсан



- Добро пожаловать в Бангкок, Играт. Как тебе наш новый аэродром?

- Я предпочитаю гидропланы, Змейка. Они намного удобнее.

Суриётай улыбнулась, услышав прозвище, известное считанным людям в мире.

- У нас нет подходящих мест для посадки гидросамолётов. Я смотрела. Нужны сухопутные самолёты, а с ними у нас проблема. Авиакомпании, летающие на большие расстояния, выстраивают свои маршруты для летающих лодок. Итак, что ты мне привезла?

- С этим мы столкнулись в нашем деле. Ты же знаешь, что мы теперь работаем на американское правительство?

Она передала отчёт Нота, прямо как он был, в окровавленной обложке.

- Знаю. Я была рада видеть, что Филип наконец допустил мою правоту.

Играт вздохнула. Отношения между её отцом и Суриётай оставались... непростыми. В некотором смысле он был её наставником и учителем, но во многом они глубоко расходились. Их личные отношения добавляли слои сложности к этому коктейлю. В то же самое время у обоих за эти годы случались захватывающие совместные приключения, а их взаимоуважение избежало бурной неприязни, как та, что сохранялась между Стёйвезантом и Локи.

- Я бы не сказала, что он согласен с тобой. Мы работаем советниками и аналитиками, предоставляя руководству достоверную информацию, на которую оно может положиться.

- Здесь это равноценно быть частью политического руководства. И это ты называешь "не влезать в политику"? - Суриётай посмотрела на пятна крови на обложке.

- Это не мы. Это всё Локи.

- Ага, значит документы добыл он. - Суриётай усмехнулась, и Играт почувствовала себя неловко. - Посиди, пока я просмотрю.

Играт наблюдала, как принцесса начала читать доклад Нота. Одна из служанок внесла миску свежих фруктов и чайник. Суриётай пробежала страницы взглядом за считанные минуты и наконец посмотрела на Играт.

- А что об этом сказал Филип?

- Что это, пожалуй, самая нелепая стратегическая идея, которую он когда-либо видел. Учитывая, сколько стратегических планов он видел за многие годы, это о чём-то говорит. После того, как он перестал задыхаться от хохота, добавил, что это типичное творчество стратега-любителя, который понятия не имеет о логистике, ограничениях движения или политических реалиях.

Суриётай восхищенно рассмеялась.

- Он всё такой же. Он покраснел? Ах да. Но ведь план всё-таки был составлен. В следующем году Германия нападёт на Россию. Подтверждение мы пока не получили, но всё известное нам, указывает на это. Будет большая война. Играт, пожалуйста, скажи Филипу, что никто больше не должен знать о существовании этого плана. Одвин Нот - кем он был?

- Одним из людей Локи, но как я понимаю, предавший его. Для этого надо было иметь божественное самомнение.

- Понимаю. Ни один уважающий себя стратег не отнесся бы к этому серьёзно, но я не имею дел с такими людьми. Тем, кто понимает стратегию, хорошо понятна и стоящая перед нами угроза, и что мы должны сделать, чтобы преодолеть её. Кто не понимает, будут зачарованы планом и не посмеют ему противодействовать. Филип оказал мне огромную услугу. Одвин Нот, возможно, был дураком и отступником, но он снабдил меня жизненно важной частью головоломки, которую я тут пытаюсь сложить.

Она сделала паузу на мгновение.

- Играт, разве Филип, способный надавить на секретаря Халла, хочет ослабить нас? Отказ Америки продать нам вооружение был весьма болезненным и может вынудить нас согласиться принять поставки от японцев.

- Думаю, что нет. Я спрошу, когда вернусь. В США сейчас хранится большое количество техники, ранее заказанной Францией и Британией. Если ты сможешь найти способ перехватить её, она вполне решит твои проблемы.

- Полезная мысль. Играт, моя машина отвезёт тебя в аэропорт. В следующий раз, когда ты проедешь сюда, скажи Филипу, что я не приму отговорок. Пойдем по магазинам вместе.



ГЛАВА ПЯТЬ


ТРЮКАЧЕСТВО



Аэродром Эгильсстадир, Исландия



B-17 выровнялся вдоль осевой линии взлетно-посадочной полосы и почти идеально приземлился на три точки[115]. Бомбардировщик остановился, прокатившись приблизительно три четверти полосы, затем порулил на стоянку. Как только двигатели смолкли, Стёйвезант увидел, что в нижней части фюзеляжа открылся люк, и появились четыре члена экипажа во главе с коренастым офицером, очевидно, командиром.

- Стёйвезант?

Филип ожидал, что голос будет властным, почти кричащим, но на самом деле он оказался мягким и трудно различимым на фоне рокота двигателей других машин и шума ветра. Ему пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

- Я. Капитан ЛеМэй?

Офицер кивнул.

- Моя команда. Капитан Арчи Смит, старшие лейтенанты Халл Харрис и Джон Пол Бобо. Мне сказали, что это задание чрезвычайной важности, поэтому перед вами лучшие.

- Рад знакомству, господа. Хотите отдохнуть от перелёта?

- Не вижу причин расслабляться. Самолет будет перекрашен здесь. На ту сторону передали, что мы пойдём на Прествик[116]?

- Да, они знают, и будут там. У меня есть список пассажиров и другие документы. Вчера мой курьер привёз их. Они находится в контрольно-диспетчерском пункте, если вам нужны какие-либо дополнительные данные. Пассажиры - Уинстон Черчилль, Генри Томас Тизард, бригадир[117] британской армии Ф. К. Уоллес, капитан Х. В. Фолкнер от Королевского флота, полковник авиации Ф. Л. Пирс, профессор Джон Коккрофт, ядерный физик и заместитель директора по науке в Министерстве снабжения[118]; доктор Эдвард Джордж Боуэн, специалист по радарам, Артур Эдгар Вудвард-Натт, офицер из Управления ВВС и Фрэнк Литтл, инженер-двигателист. Кроме них, будут Ахиллия Фойл, Гусоин Риверс и Элеонор Гвинн. Они - подразделение безопасности. Итого двенадцать человек. Плюс полторы тонны научных документов и образцов приборов.

ЛеМэй кивнул.

- Справимся. У самолета есть дополнительный топливный бак в бомбовом отсеке. Груз поместим туда же. Обеих женщин в радиорубку. Все остальные рассядутся, где найдут.

- Капитан, почему вы выбирали Прествик? Есть другие базы дальше на север.

- Там не бывает туманов. Никогда.

- Не знал этого.

- Это же не ваша работа.

Стёйвезант привыкал к поведению ЛеМэя. Краткость вовсе не была грубостью, человек просто использовал наименьшее количеств слов, чтобы выразить законченную мысль. Несмотря на это, капитан ВВС понравился Филипу. Из-за этого следующий момент вышел несколько неловким.

- Капитан, вам рассказали о сути задания. Оно совершенно секретно. Мы решили вопрос с номерами, но это несерьёзно и может не сработать. Если это произойдёт, следующий слой прикрытия таков: вы были в отпуске и взялись за перегон самолёта частным порядком. То есть, чтобы залевачить немного денег, решили перегнать машину, поставка которых официально запрещена. Это значительно уронит вашу репутацию, но если вы хотите выбраться, то придётся сказать именно так.

- Мне объяснили. Поэтому я взял минимально возможную команду.

- И ещё, - Стёйвезант колебался, не совсем понимая, как объяснить, и не желая задеть. - Вы повезёте троих членов моей семьи. Мы будем перед вами в долгу. Если что-то пойдет не так, как надо, то мы будем заботиться о вас. Если всё пойдёт действительно плохо, то позаботимся о ваших близких. Они не будут ни в чём нуждаться. Мы делали это для других людей, которые помогали нам раньше, и будем поступать так впредь. Мы всегда платим свои долги.

ЛеМэй, слегка кивнув, сказал:

- Стёйвезант, а вы летите?

Филип собирался сказать "нет", но внезапно понял, что уже давным-давно не делал никаких глупостей просто чтобы порадоваться.

- Если мне найдётся место, то да.

- Вы можете расположиться на месте второго пилота.

Вдвоём они подошли к контрольно-диспетчерскому пункту. Наспех сколоченная постройка едва защищала от пронизывающего ветра. Играт, спрятавшись в одном из углов, читала модный журнал. Воротник её шубы был поднят, а нос покраснел от ветра.

- Играт, это наш штурман и руководитель экспедиции. Капитан ЛеМэй. Капитан, наш курьер, Играт Шафрид.

Играт одарила ЛеМэя самой очаровательной из своих улыбок, но никакого ответа не получила. Капитан посмотрел на неё с любопытством.

- Вы поехали в Англию и передали детали плана?

- Да. Код - буква "В" азбукой Морзе. Когда будете на подходе, просигнальте его посадочными огнями. Я также взвесила всё оборудование, бумаги, которые они хотят взять, и заставила каждого взвеситься. Список вот в этой декларации. Я подумала, что это поможет вам ускорить погрузку.

- Так и будет.

ЛеМэй просмотрел бумаги.

- Я не вижу, к чему здесь придраться. Похвально.

Он ушёл, чтобы проверить перекрашивание "Летающей крепости". Она уже стала менять масть на британскую цветовую схему "песок и шпинат" с чёрным низом. Играт посмотрела на Стёйвезанта и подняла бровь.

- Почему я думаю, что он полагает, будто надлежащее вознаграждение за прекрасную работу - отсутствие наказания?

- Игги, мне кажется, что ты только что получила самую высокую похвалу из возможных. Сомневаюсь, говорил ли он в жизни когда-либо более чем одному или двум людям, что их работа была "похвальна".

Стёйвезант задумался на секунду.

- Такие люди как он - редкость. Прожектёров или распорядителей полно, но наш капитан ЛеМэй - человек действия. Он не говорит и не поучает. Он просто... заставляет события происходить.



Соединённое Королевство, Ноттингемшир, Арнольд, поместье Бествуд



- Осборн, пожалуйста, это же последняя возможность. Летим с нами.

Элеонора Гвинн умоляла человека, стоявшего рядом с нею. Из-за потёртой одежды и полос поплывшей косметики на лице она выглядела потрёпанно. На самом деле всё это было результатом тщательной подготовки. Сейчас было важно, чтобы она походила на заключенную, с которой плохо обращаются. От этого зависела безопасность всей затеи.

Герцог Сент-Олбанс покачал головой.

- Моё место здесь. Кто-то должен будет организовать сопротивление Тому Человеку. Регулярная армия всё равно меня не примет по возрасту, а я не собираюсь сидеть без дела на пенсии в иностранном государстве. Здесь прошли жизни всех де Вер Боклеров, здесь мы и останемся. У Чарльза есть своя доля в поместье, поэтому он тоже остаётся. Теперь иди, Нелл, вывози наших людей в безопасное место.

Грузовики и служебный "Хамбер" ждали снаружи. Гусоин и Ахиллия носили черные рубашки и брюки цвета хаки Вспомогательной полиции. У обоих были автоматы "Томпсон"[119] на плечах и револьверы "Веблей"[120] в кобурах. Ещё один "Веблей" скрывался у Элеоноры под одежды. Наручники, рваная одежда и ушибы на лице исключали её из списка потенциальных угроз, если бы кому-нибудь вздумалось обыскивать машину. Немного слёз только усилили бы эффект. Но это сочетание запросто могло стоить жизни тому, кто поверит в маскарад. Элеонора Гвинн не была бойцом и ни в малейшей степени не придерживалась принципов справедливой борьбы. Не стала бы она раскаиваться и после выстрела в спину.

Четверо других членов группы, из числа самых молодых, также оделись как Вспомогательная полиция и вооружились "Томпсонами". Остальные сидели в грузовиках, ряженые под заключённых - с ушибами и в рванье. Главным "пленником", разумеется, был Уинстон Черчилль. Инструкции, переданные через Играт, однозначно говорили: он должен убежать, даже если бы это стоило всем остальным жизни.

Гусоин взял Элеонору под локоть и помог ей залезть в кузов маленького грузовика. Она уселась на деревянной скамье и проверила, что наручники, которые она носила, соскользнут без задержки. Если они попадут в засаду, важна будет каждая доля секунды. Её задача застрелить того, кто окажется ближе всего и будет наиболее угрожающим, а затем продолжить огонь. Если так случится, других срежет Ахиллия из "Томпсона", прежде чем у них появится шанс убить кого-либо. Элеонора не хотела думать, что произойдёт, если они не справятся.

- Все на борту?

Гусоин сейчас был главным. Он и другие "вспомогательные полицейские" опустили тенты на обоих грузовиках и закрыли задние створки, спрятав пассажиров от излишне любопытных глаз. Потом он сел за руль "Хамбера" и завёл двигатель. Ему предстояло провести небольшой конвой на двести пятьдесят миль. Он рассчитывал на целый день плюс немного про запас. Двадцати четырёх часов должно быть достаточно, как он думал, но мы должны быть там, когда появится самолёт.

Стоя на гравийной дорожке, Осборн де Вер Боклер, герцог Сент-Олбанс, наблюдал, как конвой уезжает. Он с сожалением покачал головой. Как случилось, что для поездки по этой стране потребовался такой обман? Как низко мы пали? И несмотря на то, что ум его сопротивлялся, всплыл и другой вопрос - как низко ещё предстоит пасть? Когда задние фонари очертили кривую и исчезли, он озадачился: как надо начинать движение Сопротивления? Должна же быть книга по нему где-нибудь в библиотеке.



Соединённое Королевство, Мэнсфилд, перекрёсток дорог A611 и A60



- Вот чёрт, я не ожидала блок-поста так рано, - заволновалась Ахиллия. Они ехали меньше часа и находились примерно в 20 милях к северу от Ноттингема.

- Я ожидал. Две главные магистрали, пересекающиеся только вне крупного города? Это естественное место для контрольно-пропускного пункта. Будут и другие. Нам придётся обмануть их всех.

На блок-посту находились двое полицейских, в соответствующей форме - не чернорубашечники. Гусоин остановил "Хамбер" около ряда старых шин, выложенных на дороге. Он заметил выражение неприязни на лицах полицейских, когда они увидели его форму, но и они видели, что он вооружён.

- Старший инспектор Вспомогательной полиции Риверс. Пропустите нас, - Гусоин показал свой значок. Его изготовили с учётом ряда полезных советов герцога относительно геральдики. Азарт игры был и в том, что никто ещё толком не знал, как выглядят настоящие значки Вспомогательной полиции. Это относилось и к приказам. Им напечатали тот же самый значок на бумаге, печать выглядела подлинной. Вспомогательная полиция была плохо известна так далеко на севере.

- Не так быстро, сэр.

Сэр излучал неудовольствие. Гусоин предположил, что Вспомогательная полиция будет достаточно самоуверенной, чтобы приобрести власть, в которой она нуждалась. Кроме того, чем больше они не понравятся местной полиции, тем лучше.

- Что вы здесь везёте? Нам не видно

- Прочитайте мои приказы, - Гусоину никогда не нравилось грубить людям, но нынешняя маска требовала этого.

- "Перевозка заключенных на север", - полицейский колебался. - Зачем? Что происходит?

Гусоин кивнул

- Смотрите.

Он провел обоих полицейских к заднему борту первого грузовика и откинул полог тента.

- Гляньте, кого мы заполучили.

- Бог мой, это Винни! - полицейский задохнулся. Он посветил фонарём внутрь, разглядывая безошибочные приметы Уинстона Черчилля. Другие пленники, двое мужчин и плачущая женщина, едва удостоились его внимания.

- Всё верно. В предварительном заключении, - Гусоин злобно рассмеялся. - Всех перевозим на север. От этой партии избавимся. Оппозиционеры и саботажники Перемирия. Избавимся от всех, если вы понимаете, о чём я. Потихоньку.

- Убирайтесь отсюда, - полицейский почти скомкал пропуск.

Гусоин забрался в автомобиль и проехал мимо блок-поста. Грузовики покатили за ним.

- Нам стоит рассчитывать на КПП каждые двадцать миль? - Ахиллия беспокоилась о том, как долго продержится их блеф. Достаточно одного поста, где почуют неладное, и спасательная операция провалится.

- Я так не думаю. Мы должны ехать по A618 до Ротерхэма, затем по A633, пока не выедем на A61 в Уэйкфилде.

Гусоин потратил большую часть предыдущих ночей на изучение карт.

- Думаю, что следующий блок-пост будет там, где A61 и A64 встречаются к северу от Уэйкфилда. Это примерно ещё пятьдесят миль или около того.

Позади них двое полицейских смотрели на исчезающие грузовики. Младший из них был рассержен.

- Бедный Винни, он заслуживает лучшего, чем вот так. Проклятые ублюдки-чернорубашечники. Думаешь, мы должны сообщить кому-то?

- Бедные ублюдки, - более старший офицер был не столь взволнован, - Слишком глупы, чтобы понимать, что и они находятся на плахе. Разве им позволят жить с тем, что они знают? И, Берт, мы никому ничего не скажем. Все, кто видел эту процессию и её участников, мертвецы. Мы ничего не скажем. Они никогда не проезжали здесь, мы никогда их не видели, и ничего не знаем о них. Если ты ценишь свою жизнь, Берт, держи рот на замке.



Исландия, аэродром Эгильсстадир



- Как жаль, что я не знаю, что происходит с Нелл и другими, - Играт куталась в норковую шубу, обмотав шелковый лётный шарф вокруг шеи. Она до сих пор дрожала от холода. - Вдруг их всех поймали, и наша затея потеряла смысл. Что нам тогда делать? И почему ты должен лететь?

- Должен быть кто-то, кто узнает наших людей, когда мы доберёмся. Игги, пойти неправильно может абсолютно всё. Мы просто должны продолжать и надеяться, что этого не произойдёт.

- Ты говоришь так, чтобы оправдать своё личное участие в перелёте, не так ли? Я же знаю тебя. Приключения тебе быстро надоедают. Ты мог бы остаться здесь.

- Мог бы, но у меня есть серьезный повод. Похоже, мы с капитаном ЛеМэем долго будем работать вместе, и я хочу, чтобы наши отношения начались на гласной основе. Полететь вместе - хороший способ сделать это. Приключения надоедают, да. Как всем нам, сама знаешь.

- Ещё я знаю, что потакание глупостям от скуки убивает, - Играт почти расплакалась. - Ты выбил под операцию целый бомбардировщик, разве этого недостаточно?

- Будет достаточно, когда мы добьёмся желаемого. Но есть большая разница, когда ты делаешь что-то или просто сидишь за столом. Ведь в таком случае на самом деле кто-то занят делом вместо тебя.

Стёйвезант уловил предупреждение в глазах дочери и продолжил мягче.

- Так или иначе, я никогда раньше не летал на "Крепости".

- Четырехчасовой перелёт, - сказал капитан ЛеМэй из-за спины Стёйвезанта. - Семьсот двадцать морских миль. Запас по топливу тридцать процентов. Удовлетворительно.

Стёйвезант посмотрел на B-17 на взлетно-посадочной полосе позади них. Он уже был полностью перекрашен в британские цвета. Красно-бело-синие круги выделялись в лунном свете.

- Эта полноцветные знаки отличия слишком хорошо заметны. Нельзя их немного приглушить?

- Вызовем подозрения. Британцы пока что используют полноцветные знаки. Если будем выглядеть иначе, люди станут задавать вопросы.

Стёйвезант кивнул.

- Когда мы вылетаем?

- Шестнадцать часов.

- Я принял меры, чтобы была готова горячая еда, а казармы протоплены. Морские пехотинцы неплохо навели здесь порядок.

- У меня нет причин для недовольства, - чётко кивнул ЛеМэй, - мисс Шафрид, вам следует поесть и выспаться. Выглядите вы хреново.

Играт проследила за его уходом.

- Почти дипломат, да?



Соединённое Королевство, к северу от Лидса, перекрёсток дорог A6120 и A58



Пока конвой продвигался на север, перед глазами Ахиллии проплывали номера. A642, A63, A6120 и теперь A58. Хорошо было то, что оставался всего один блок-пост, там где A6120 сливалась к A58, а потом еще ветра в поле.

- Как наши дела?

- Замечательно. Мы остаёмся на этой дороге, пока не выедем на A1 в Боробридже. Дальше направляемся по ней прямо на север, к местечку под названием Мэлсонби. A1 идеально прямая почти на всём протяжении. Её ещё римляне строили. Думаю, Ахиллия, это хорошее предзнаменование.

- Надеюсь.

- Потом нам надо свернуть на дорогу A66, идущую от Мэлсонби, пока не выедем на A68. Они тоже проложены по римским путям, и приведут нас к Кулгейту, где мы сворачиваем по B6412 к Лонгвэтби. Оттуда следуем прямиком на север по A686 до Брэмптона, едем по A6071 до шотландской границы и выходим на A7. После этого остаётся всего семьдесят миль. Нам придётся немного потрястись по просёлкам, чтобы выбраться на A74. Затем по B743 прямо в аэропорт Прествика. Так что дела у нас хорошо.

- Хотелось бы надеяться. Моя задница скоро сплющится.

Гусоин рассмеялся.

- Если ты думаешь, что у тебя в этом удобном служебном автомобиле отбита задница, представь, что с ней у тех, кто в грузовиках. Бедняги на деревянных скамьях, вот им по-настоящему плохо сейчас.

- Разве мы не можем остановить и дать им отдохнуть? Или поменяться на время?

- В общем, нет. Нам придётся остановиться, чтобы долить горючки[121]… извини, бензина. В это время мы будем у всех на виду. Я немного волнуюсь по поводу последнего этапа, на просёлочных дорогах сильно не разгонишься и там легко заблудиться. По крайней мере, дорожные указатели есть не на всех. Вчера вечером я немного озадачился, когда не смог просчитать маршрут на последнем отрезке.

- Ты справишься, Гас. Ты всегда справляешься.

Ахиллия прикрыла глаза и позволила себе задремать под мерный шорох колёс. Она ненадолго проснулась на КПП в Мэлсонби, когда конвой был в пути уже десяти часов подряд; и размялась, когда они остановились на заправочной станции. Там же она задалась праздным вопросом, какой хаос вызовет небрежно выписанная Гусоином реквизиция транспорта.

К тому времени, когда она наконец проснулась вновь, конвой проходил по узкой грунтовой дороге. Ей стало зябко, она оглядывала окружающую сельскую местность.

- Где мы? Можно включить печку?

Гусоин покачал головой.

- В тёплой машине я начну засыпать. Мы в Эршире, возле городка Чэнлокфут, как я думаю. Скоро выберемся с этих просёлков.

- Хочешь, я сяду за руль?

- Нет. Я сохранил весь маршрут в голове, и представляю, где мы находимся. Если сделаю перерыв, то потеряемся. A74 в нескольких милях впереди, как только окажемся там, считай приехали.

- О чёрт, а это что?

Трактор вытащил на дорогу тележку. Ахиллия почувствовала, как Гусоин осадил автомобиль. Каждый нерв в её теле вопил о неприятностях. На коленях она держала "Томпсон". Её руки стремительно проверили ножи и пистолет. Из-за каменных заборов встали шестеро мужчин. У кого не было винтовки, держали охотничьи ружья.

- О, теперь нам достанется груз чернорубашечников. Морэг из деревни сказала, что вы проехали. Выходите из машин, оружие на землю, руки вгору.

Ахиллия вышла и положила автомат. Думала она не о нём, а о стремительно уходящем времени.

- Не спешите, или потом пожалеете.

- Конечно, мы пожалеем, расстреляв полдюжины фашистских ублюдков. Это вам ещё за Испанию должок.

Мужики закивали, очевидно соглашаясь со своим предводителем.

- Вы были в Интербригаде?

Ахиллия говорила спокойно. Будь у неё возможность преодолеть разделявшие их три метра, его винтовкой она завладела бы раньше, чем он вообще понял, что произошло. Возможно, он служил в Интербригаде, но она знала, что с ней ему не сравниться.

- Да, я был там. И видел в деле вас, свиней. А теперь все на колени.

Ахиллия думала ровно в секунду, затем ответила.

- Нет. И вы неправы, мы не чернорубашечники. Мы самозванцы. Мы тайно вывозим за границу людей.

- Девуля, меня ты этим не проведёшь.

- Тогда загляните в первый грузовоз.

Ахиллия сама не поняла, что использовала неправильное слово, но оно заставило лидера группы бросить на неё резкий взгляд. Он обошёл грузовик. Эхом отдалась звучная, раскатистая речь Уинстона Черчилля.

- Она говорит вам правду и очень рада, что я могу подтвердить это.

Ахиллия усмехнулась. Черчилль не знал, что только что спас шестерых бойцов Сопротивления от верной смерти.

- А вас, грят, убили, - тяжелый шотландский акцент усилился.

- С удовольствием сообщаю, что известие о моей смерти значительно преувеличено. После восемнадцати часов на деревянной скамейке в грузовике мертва только моя жопа. Остальная часть более чем жива.

Лидер сопротивленцев вернулся к Ахиллии.

- Как вы проходили через блок-посты?

- В основном благодаря своему виду. Там нам просто махали проезжать. На других мы показывали вот это.

Она достала фальшивый значок и поддельные приказы.

Мужик извлёк из кармана ещё один и сравнил их.

- Ничего общего, - с подозрением сказал он.

- Мы знаем. Мы сделали их, предположив, что никто не знает, как выглядят настоящие.

Ахиллия сделала паузу в нескольких секунд.

- А этот настоящий? Как вы его добыли?

- Взяли у чернорубашечника, который пошёл вон туда. Понятия не имею, зачем он приехал, но мы, в общем, похоронили его в лесу.

- Как вы убили его? - спросила Ахиллия с профессиональным интересом.

- Мы не убивали. Мы просто похоронили его.

Ахиллия посмотрела на него и усмехнулась. Мужик, вернув улыбку, продолжил:

- А что девуля делает во главе всего этого?

Она посмотрела на него с каменным выражением.

- Я не девуля, я римский гладиатор.

Мужик сделал секундную паузу и рассмеялся.

- Хорошо. Действительно, римский гладиатор.

Ахиллия ухмыльнулась в ответ.

- Я вовсе не главная. Он. Гусоин Риверс.

- У меня есть для вас предложение, - вступил в игру Гусоин. - Имеется восемь автоматов "Томпсон" и дюжина револьверов "Веблей", плюс патроны, благодаря любезности "Шервудских Лесничих". Вы присоединяетесь к нам, показываете дорогу A74, на которую нам нужно попасть, и едете с нами до Прествика. Затем оружие и боеприпасы переходят к вам. Начнёте собственное движение Сопротивления со всем удовольствием. Грузовики и "Хамбер" тоже могут стать вашими, но я предпочёл бы, чтобы вы их припрятали.

- И ещё в багажнике лежит ящик гранат, - добавила сиропа Ахиллия. - Хотя для бойца сопротивления, как по мне, пистолет - лучшее оружие.

- Автоматы "Томпсон", гранаты и револьверы. Билли, с этим мы займёмся настоящими делами! – говоривший, как любой истинный шотландец, нашел идею забросать захватчиков гранатами непреодолимой.

- Да. Договорились. Мы поедем с вами в Прествик.



Севернее Прествика, B-17 "Гадкий утёнок"[122]



- Как самолёт получил такое имя? - полюбопытствовал Стёйвезант.

- Это? Оно просто появилось у нас в головах. И сразу показалось нам правильным, как будто самолёт подсказал. Иногда команда выбирает то или иное имя голосованием, или командир корабля сам называет.

Капитан Арчи Смит на минуту обернулся к приборной доске.

- Через десять минут подходим. Что будет, когда мы таки доберёмся?

- Если все пройдёт как надо, то мы задвинем им такую тему, что это самолет, предназначенный для Королевских ВВС, и только что прибывший по гренландскому маршруту. У нас есть приказы принять на борт в Прествике некий груз и пассажиров, и переправить их в Абингдон, где самолет будет передан Королевским ВВС. К тому времени, когда по нам соскучатся, мы будем далеко на пути домой.

- Лучше бы тем приказам быть убедительными. В Прествике есть истребители?

- Приказы как нельзя лучше. Написаны образцовым британским бюрократическим жаргоном, образцовым британским государственным служащим. Самим сэром Хамфри Эпплдеем. Они просто шедевр. Относительно истребителей, насколько нам известно, только отряд "Дефиантов"[123].

- Только "Дефианты"? Чёрт побери, они по-настоящему опасны. У Дюнкерка они вдребезги разнесли эскадрилью гуннских 109-х[124]. Со своей пулемётной башенкой они могут сидеть в одной из наших мертвых точек и спокойно расстреливать. ВВС много разглагольствует, но эта модель ещё не пригодна для боя. Нет брони, нет самовосстанавливающихся топливных баков, слепые зоны повсюду. И у нас просто нет команды, чтобы укомплектовать даже те стрелковые точки, которые у нас есть. Только "Дефианты", да уж...

Смит покачал головой, показывая неспособность гражданских лиц понять сущность воздушного боя.

- Арчи, курс 183 и снижайся до 1800, - донёсся голос из выгородки штурмана.

- Ставлю десять долларов, мы выйдем из облаков, и взлетно-посадочная полоса расстелится перед нами, - широко улыбнулся Смит.

Стёйвезант догадывался, что ставка будет проигрышной, и отказался.

- Капитан ЛеМэй так хорош?

- Лучше всех. Вы слышите о перехвате "Рекса"? Более шестисот миль полёта к движущейся цели, окончательное положение которой известно только по догадкам. Погода была настолько плоха, насколько это вообще возможно. А он говорит: "Выходим под облака", и когда мы сделали это, оказались прямо над мачтами. Перепугали там всех.



Периметр аэродрома Прествика



- И кто вы такие? - сержант сил правопорядка графства Кристофер МакКаллох осветил "Хамбер" своим фонарём. Только долгая практика помешала ему поперхнуться, когда он узнал пассажиров автомобиля.

Гусоин тоже узнал полицейского и задался вопросом, случайно ли МакКаллох сегодня дежурит на аэродроме.

- Добрый вечер, Крис. У меня есть письмо для тебя.

Он извлек бумагу за авторством Эпплдея, переданную Играт. МакКаллох взял её и бегло прочитал. Документ являлся всеобъемлющим запросом на обеспечение безопасности и содержал несколько скрытых меток, не оставлявших сомнений в его подлинности. Крис не знал, что происходит, но хорошо представлял – лучше и не знать.

- Я понял. Удачи.

Гусоин включил передачу и как только поднялся шлагбаум, полосатый будто леденец, проехал в главные ворота. Оба грузовика последовали за ним.



Севернее Прествика, B-17 "Гадкий утёнок"



- Становись на курс 126; снижение до 600 метров. Приготовиться к посадке.

Напряжения в голосе ЛеМэя не было вообще. Стёйвезант выглянул из кабины, отыскав смутные огни взлетно-посадочной полосы. Посадка получалась прямая, без кружений и выстраивания захода.

- Принято. Закрылки двадцать градусов, шасси выпущены. Контроль Прествика, это "Крепость" Королевских ВВС. Захожу на посадку после трансатлантического перегона. Мы должны принять груз и пассажиров. Прошу разрешения на немедленную посадку.

- Это контроль Прествика. Нас не уведомили о вашем прибытии.

- Проклятые чинуши. Эту "Крепость" можно было перегнать, и нам сказали вести её, пока правительство чесало в заднице. Короче, вам нужен бомбардировщик или как?

На другом конце радиоканала рассмеялись.

- Берём прямо сейчас. Садитесь.

- Включить посадочные огни. Стёйвезант, будьте готовы показать опознавательный код. Электропанель, второй ряд выключателей, первый слева. Это они.

Когда самолёт вышел из облаков, Филип чётко увидел взлетно-посадочную полосу. Её явно использовали как операционную базу, на площадке сбоку расположились "Уитли"[125]. При всём безумии затеянного обмана, прилететь на бомбардировщике куда-нибудь на пустынный незначительный аэродром было бы очень подозрительно. Зато прибыть на операционную базу – рядовое дело. Стёйвезант бросил беглый взгляд на полосу, приближающуюся под носом, и отметил, что самолёт заходит идеально на осевую. Как только Смит посмотрел на него и сказал "Давайте", он начал высвечивать согласованный сигнал. На окраине аэродрома цепочка из трёх машин ответила таким же. Узел в животе Стёйвезанта начал понемногу распускаться.

Самолет вздрогнул, когда колёса крыльевых опор коснулись полосы, и успокоился, едва опустился хвост. К тому времени, когда он остановился, с одной стороны подъезжали "Хамбер" и оба грузовика, а с другой – ещё один служебный автомобиль. Из последнего вышел офицер и направился к "Летающей крепости"

- Пожалуйста, могу я увидеть ваши приказы?

Вопрос был не вполне обращён к Стёйвезанту, который только наполовину спустился из посадочного люка. Но Филип хотел сразу убедить именно этого человека, так как не был уверен, что можно показать ему, а чему лучше остаться невидимым. Он вручил ему свёрнутые приказы.

- Другие "Крепости" всё ещё находятся на конвейере, но эта была готова. Так что нам приказали перегнать её. Наши инструкции гласят забрать здесь неких пассажиров и груз, и перевезти всё в Абингдон, под Оксфордом, - он говорил с сиплым британским акцентом.

Офицер Королевских ВВС прочитал бумаги. Сочетание бюрократического жаргона Уайтхолла и явного аристократического акцента Стёйвезанта заставило его оттаять.

- Ну, выглядит подлинным. Такие зубодробительные формулировки составляет только Уайтхолл. Странно только, что его раскрасили в цвета истребительного командования.

- По правде говоря, сэр, я думаю, что это просто их первая покраска. Уж как знали, так и сделали. Между нами, я слышал, что правительство собирается наложить эмбарго на поставку этих самолетов, и "Боингу" не будет заплачено за поставки, пока кто-то не примет их на баланс. То есть они хотели достроить машину и выкатить прежде, чем это случится. Конечно, Королевским ВВС понадобится каждая "Крепость", которую они смогут получить. Между прочим, это новая модель. Вы видели улучшенную нижнюю огневую позицию? Капитан Смит, покажите капитану новую пулемётную установку.

Смит отвёл офицера Королевских ВВС к задней части самолета и начал показывать ему спаренные пулемёты калибра 12.7 в донном "корыте". Из-за этого он не видел всю толпу, которая резво вылезла из грузовиков и втиснулась через люк в самолет.

Едва Черчилль оказался на борту, другие смогли вести себя более открыто. Под самолетом загудели открывающиеся створки бомболюка. От грузовиков начали передавать ящики. Как только последний загрузили, они вернулись в машины и небольшой конвой покинул аэродром.

- Вам нужно сопровождение? – офицер ВВС был определенно впечатлён "Крепостью". - Простите мою невежливость, я до сих пор не представлялся. Чешир, Леонард Чешир.

- Арчи Смит. Леонард, это "Летающая крепость". У нас спаренный 12.7 снизу, такой же сверху у радиста, одиночные в середине фюзеляжа и на носу. Кто кого будет сопровождать?

- Чёртовы янки, - Чешир любил бомбардировщики и не упускал возможности зацепить командование истребительной авиации. – Но с кормы вы всё же уязвимы. Там тоже нужна башенка[126]. Приятного полета на юг. Вы знаете, где эти птички будут располагаться? База бомбардировочного авиационного командования в Тангмере[127]?

Смит кивнул, и Чешир улыбнулся. Экипаж поднялся на борт и провёл предполётную проверку. Когда перегруженный бомбардировщик наконец-то разогнался и его колёса оторвались от взлетно-посадочной полосы, Стёйвезант окончательно выдохнул. Нелл и Ахиллия были в радиорубке, Ахиллия на всякий случай готовила пулемёты. Гусоин расположился в задней части, у боковых огневых точек. Все остальные пассажиры расселись по фюзеляжу. Черчилль хорошенько отхлебнул бренди из модной фляжки, пронесённой через все дорожные передряги.

- Время в пути четыре часа, полёт будет проходить на высоте 3600 метров.

Голос ЛеМэя, раздавшийся из штурманской выгородки, не содержал признаков облегчения или хотя бы удовольствия. Стёйвезант предположил, что для него это было просто ещё одной работой, выполненной по дотошным стандартам, которые он требовал от себя и от других.



Виндзорский замок, королевские апартаменты



Называлось это предварительным заключением, но чувствовалось настоящей отсидкой. Считалось, что полицейские из Вспомогательных сил у двери технически находятся там для безопасности, но фактически они были тюремщиками. Альберт Фредерик Артур Джордж Виндзор, более известный как Его Величество король Георг VI, в сложившейся ситуации не обвинял никого кроме себя. Он совершил грубую ошибку, настолько грубую, что её масштаб заставлял его подумывать о самоубийстве. Проступок был роковым, заслуживающим осуждения – и на его фоне ошибки предшественника казались несущественными. Для него как для короля, поддержка Галифакса против Черчилля в майской борьбе за руководство партией просто подготовила почву для того, что произошло через полтора месяца. Теперь это могло стоить ему трона, и король полагал, что это было бы проявлением мировой справедливости.

- Ваше величество, майор Чарльз Фредерик Обри де Вер Боклер[128], из полка Шервудских Лесничих.

Король вытащил себя из глубокого уныния и приветствовал молодого офицера, которого только что сопроводили в апартаменты.

- Мой граф Берфорд[129], как ваши дела в эти печальные дни?

Чарльз Боклер оглядел комнату и коснулся уха. Король слегка кивнул. Он всё же не был лишен возможностей, и некоторые из них использовал, чтобы проверить своё обиталище на устройства для прослушивания.

- Ваше величество, с огромным удовольствием докладываю, что законный премьер-министр ваших владений, достопочтенный Уинстон Спенсер Черчилль, сбежал из Соединенного Королевства и в настоящее время находится на пути в Канаду, где объявит правительство в изгнании, лояльное к вашему величеству.

Король ощутил жестокую радость. Так или иначе, катастрофическая ошибка, проклявшая возглавляемую им страну, стала немного меньше. Теперь было время осмотреться и подумать.

- Вы приносите мне самые желанные новости, ваша милость. Теперь я должен возложить на вас, возможно, самую важную задачу из тех, что вы когда-либо получали. У меня есть сообщение, которое должно выйти на радио завтра в полдень. Самое главное, это сообщение должно попасть в Дэвентри[130] невидимо и не оказавшись в руках кого-либо, кто сейчас распоряжается властью в этой стране. Я приказываю вам передать его для трансляции, защищая содержимое ценой собственной жизни и не обращая внимания на преграды. Вы принимаете это задание, ваша милость?

- Да, ваше величество.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция. 7:30 29-го июля 1940



- Оно пришло, Мартин! У нас есть сообщение от короля!

- Эрик, что в нём говорится?

Голос сэра Мартина Шарпа был нетерпеливым, со странной смесью надежды и предчувствия. Содержимое этого сообщения могло как опрокинуть его усилия по удержанию Индии в состоянии войны, так и создать им солидную помощь. Но то же самое относилось во всем последствиям этой политики.

- Его передали на главной зарубежной короткой волне Би-Би-Си из Дэвентри вместо обычных полуденных новостей. Содержимое состоит из двух частей. Первая, голосовая, адресована всем, вторая передана морзянкой и зашифрована. Она предназначена доминионам и колониальным правительствам. Её передали дважды, с использованием различных кодов. Оба однозначно принадлежат Короне. В их подлинности нет сомнений, сообщение настоящее.

- Эрик, вы скажете мне, что находится в том сообщении, или мне придётся покинуть вас? - Шарп знал, что старый друг шутит над ним, но от этого было ненамного легче.

- Это живая воля Короны. Значащая часть содержимого гласит... Хаохоа глубоко вздохнул, и прочитал сообщение так точно, как если бы оно было написано на телеграфной ленте перед ним:

"Да будет известно всем, что таково наше желание на случай невозможности прямой связи с Короной. Полномочия Короны будут направляться через прямого доверенного представителя короля Георга VI в Управлении Колоний и Доминионов".

- А теперь, что это значит?

Сэр Мартин уставился на сэра Эрика, поскольку оба пытались расшифровать загадочное сообщение. Затем по лицу сэра Мартина медленно расползлась улыбка.

- Это прикрытие для нас, вот что оно означает. Оговорка, предназначенная для обеспечения безопасности тех мер, которые мы уже приняли - а именно, игнорировать Галифакса и компанию, до тех пор, пока король остаётся под контролем правительства Галифакса. Я думаю, что нам говорят "Ждите определённых событий, чтобы вырваться на свободу, как только - и когда - будете иметь такую возможность".

- И ещё кое-что, - сэр Эрик выглядел как кот, ставший наследником сметанного цеха. - Вчера вечером Винни вышел в эфир из Канады.

- Винни? Вы имеете в виду, что объявился Черчилль?

- Так и есть. В Канаде. И выпустил на волю огромную силу. Он вышел на КВ-радио, объявив о формировании правительства в изгнании в Канаде, и прокляв Галифакса колоколом, книгой и свечой[131]. Вот, послушайте, Мартин, - сэр Эрик сделал ещё одну паузу, прежде чем прочитать содержание сообщения. Когда он начал, то в точности повторял интонации Черчилля.

"Я стою во главе правительства в изгнании, представляющего все части государства: все верования, все классы, все мнения и взгляды. Мы являемся опорой Короны в нашей древней монархии. Нас питает жизненная сила всей британской расы в каждой части мира, всех народов, связанных с нами, всех наших доброжелателей по всей земле, работающих день и ночь, отдающих всё, выносящих всё. До самого конца. Это не война вождей или принцев, династий или национальных устремлений; это война народов и смыслов. Повсюду, во всех краях, есть множество людей, кто несёт честную службу, но чьи имена никогда не будут известны, чьи дела никогда не будут записаны. Это война неизвестных солдат; но пусть сражаются все, не ослабевая в вере или в долге, и тёмное проклятие Гитлера будет снято с нашей эпохи."

- Эрик, это меняет всё. Сообщение вышло за двенадцать часов до того, как король произнёс свою речь, значит, его величество наверняка уже знал, о чём оно. Канадское правительство, должно быть, тоже знало, что собирается сказать Черчилль, таким образом, сам факт передачи означает, что у него есть официальная поддержка. Вместе с передачей из Дэвентри это весьма ясное указание на то, что мы должны продолжать борьбу. Галифакс здесь полностью выносится за скобки.

Он сделал секундную паузу и отдышался.

- Сегодняшняя встреча кабинета будет интересной.



Соединенное Королевство, Ноттингем, Ноттингемский университет, студенческая столовая



- Лучше поделите их между собой.

Рахиль Коган поставила на стол поднос со своей порцией свиных сосисок.

- Вас четверо, каждому по половинке. Дэвид, окажешь честь?

Дэвид Ньютон обменялся взглядами с тремя другими студентами за столом. С продовольственным нормированием в месте даже половина сосиски была королевским подарком. Но все они знали, что у Рахиль есть ограничения в еде, так как столовая не могла предложить подходящих ей блюд. Это не было ошибкой персонала – они тоже находились в ловушке карточной системы. Они сделали что могли – выделяли ей дополнительные порции овощей. Ньютон протянул руку и тщательно разделил пополам обе сосиски. Это была старинная традиция; человек, который делит еду, будет последним выбирать кусок для себя. Так было заведено для более точного распределения.

- Спасибо, Рахиль. Ты уверена, что нет ничего, чем мы можем возместить твою порцию?

Она покачала головой и улыбнулась.

- Это очень любезно, но сохранение кошерности важно для меня. Среди того, что происходит, мы можем встать и быть сочтёнными, либо бежать и скрываться. Я ненавижу прятаться.

Четверо студентов вновь переглянулись. Так или иначе, они добыли бы кошерной еды для Рахиль. Фредди Уильямс нарушил тишину.

- Какие-то новости из Германии, Рахиль?

Она печально покачала головой. Недавняя секундная радость исчезла.

- Вообще ни одной. Мы думали, что когда закончится война и связь с Германией наладится, мы получим известие от тётушки Бекки и её семьи, но ничего нет. Моя мать испугалась. Папа просто взволнован и говорит, что мы должны радоваться тому, что находимся здесь, в безопасности.

- Вы слышали речь Винни вчера вечером? - Колин Томас выглядел взволнованным. - Он порвал Того Человека как берсеркер. Затряс как терьер крысу[132].

Томас любил говорить метафорами. От них люди обычно широко улыбались. Джордж Джонс осторожно заозирался. Ходили слухи, что у чернорубашечников в университете были тайные соглядатаи. Народ начал следить за тем, что говорит, даже в ограниченном кругу.

- Я не мог даже предположить, что Винни погиб. Он не мог вот так просто молча сойти в могилу. Интересно, как он выбрался?

- Говорят, что он уехал из Виндзора в Портсмут, дошёл до Саутгемптона[133], сел на "Клипер" до Шеннона и потом до Нью-Йорка.

Колин Томас нахмурился.

- Я слышал иное. Что он добрался до Холихеда[134], сел на сейнер, уходящий в Ирландию, и тот довёз его до Шеннона, где он сел на "Клипер".

Джордж Джонс покачал головой.

- А я слышал от сведущего человека, что за ним в Портсмут[135] пришла американская подводная лодка и увезла в Канаду.

- С чего бы янки присылать за ним подводную лодку? – с сомнением сказал Ньютон. Для него ни одна из версий не была правдивой. Чем-то мутным несло вообще от всей этой истории.

- На самом деле, всё это неважно. Самое главное, что кто-то наконец бросил вызов Тому Человеку.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, 11:30, 29-е июля



- Итак, Винни вернулся, - задумчиво протянул лорд Линлитгоу. – У кого есть мысли, как?

- Официальная версия такова: приказом правительства Галифакса он был помещён под предупредительный домашний арест, и услан в поместье куда-то в Северный Уэльс. Как только перестало припекать, он нашёл сейнер, который переправил его в Северную Ирландию. Оттуда он перебрался на юг и затихарился на время. Затем сел на "Клипер" "Пан-Ам" из Шеннона до Нью-Йорка, и на поезде доехал до Оттавы. Я должен добавить, что на слуху есть и другие версии, в том числе и его побег на юг, в Портсмут, а затем на Нормандские острова, после чего он был вывезен подводной лодкой Королевского флота. Еще одна версия: он выехал через Францию и Испанию в Португалию, а затем воспользовался другим "Клипером".

Сэр Эрик Хаохоа выложил текст сообщения Черчилля на стол.

- Это передано на КВ-радио. Сам факт, что это было разрешено сделать, означает, что Канада, по крайней мере, отвергла правительство Галифакса

- У них нет таких полномочий, - выразительно сказал сэр Ричард Кардью. - Важно то, что скажет Управление Колоний и Доминионов. Подчиняться следует их решению.

- Одно из главных умений руководителя, что гражданского, что военного - как не подчиняться приказам, - осторожно сказал генерал Клод Окинлек[136], главнокомандующий индийской армии, и в силу этого член исполнительного совета при генерал-губернаторе Индии. - Действия лорда Галифакса меня не устраивают.

- Значит, сложите полномочия, уйдите в отставку и оставьте работу в правительстве лояльным офицерам, - Кардью говорил сдержанно, но гнев и презрение сочились из каждого слога.

- Сэр Ричард, генерал Окинлек солдат до мозга костей. Его долг - озвучить явным образом даже то, что нам далеко не всегда нравится. Само предназначение исполнительного совета в том, чтобы услышать все мнения, взвесить все имеющиеся у нас доказательства и принять решение, отражающее наше взвешенное мнение о том, что лучше всего для людей, которые доверили нам управление. Мы не являемся послушными резиновыми печатями чиновников Управления Колоний и Доминионов, и пока я сижу здесь, никогда ими не будем. Это понятно?

Кардью укоризненно проворчал, и лорд Линлитгоу позволил ему уйти. У него возник соблазн уволить секретаря кабинета министров, но это было бы политически неразумно. Он представлял значительную часть тех, кто находился за пределами этой комнаты, и исключить его из коллективной ответственности стало бы контрпродуктивным.

- Итак, мы переходим к ключевому делу дня. Передача из Дэвентри. Сэр Мартин, прочтите, пожалуйста, главную часть послания Его Величества.

- "Да будет известно всем, что таково наше желание на случай невозможности прямой связи с Короной. Полномочия Короны будут направляться через прямого доверенного представителя короля Георга VI в Управлении Колоний и Доминионов".

- Что это, чёрт побери, означает? - ГХ был ошеломлён.

Сэр Мартин посмотрел на лорда Линлитгоу и коротко кивнул.

- Ну, "Полномочия Короны" являются конституционными, закреплены в Общем законе, против этого нет никаких реальных аргументов. Следующее "будут направляться через прямого доверенного представителя в Управлении Колоний и Доминионов". В случае с доминионами это означает генерал-губернатора, и полномочия Короны в любом случае проходят через него. Колонии и доминионы – это и так ясно, к нам это относится тоже. Проблемы начинаются между словами. В отправленном сообщении нет пунктуации и запятых, и повернуть его можно любым способом. Если мы добавим запятую после "Георга VI", сообщение будет читаться "...Георга VI, в Управлении Колоний и Доминионов". В связке с правительством это означает передачу управления местным властям. Кроме этого, упоминание "доверенного представителя" устраняет возможное условие, наложенное Его Величеством на эти полномочия. По сути, повторяется канадский отказ от правительства Галифакса. Мы должны иметь в виду, что это сообщение вышло через двенадцать часов после передачи Черчилля из Канады. Я считаю, что его величество присоединяется к действиям Канады и призывает все остальные доминионы сделать то же самое.

- Я не согласен, - тон Кардью был теперь более спокойным, но шерсть на его загривке всё ещё стояла торчком. - Я бы прочитал это послание по-другому. Я считаю, что запятую следует поставить после "прямого", что будет значить – Управлению Колоний и Доминионов король Георг VI доверяет. Это совершенно ясно говорит о том, что окончательная власть по-прежнему находится в руках Управления как представителя лондонского правительства, определяющего общие компетенции.

Гарольд Хартли покачал головой.

- Такая формулировка, скорее, выворачивает наизнанку весь контекст сообщения. Как бы мы ни прочли его, проблемы станут множиться быстрее, чем мы будем успевать решать их. "Полномочия Короны будут направляться через прямого доверенного представителя короля Георга VI в Управлении Колоний и Доминионов", как я вижу, может означать только буквальную интерпретацию. Полномочия Короны должны направляться через генерал-губернатора к кабинету министров, для этого должна быть доверенность со стороны кабинета министров и исполнительного комитета. Короче говоря, ваше превосходительство, вам на колени высыпали печёную картошку и нам, вашему кабинету, придётся разгребать её вместе с вами. Как вы указали, мы здесь называемся доверенными лицами индийского народа.

- Спасибо, ГХ, - лорд Линлитгоу слегка колебался, - я думаю... в этой ситуации очевидно, что мы должны ожидать развития событий. Его величество ничего не делает без тщательного обдумывания. Я полагаю, двусмысленность передачи из Дэвентри преднамеренна. Она даёт нам полномочия на самостоятельное лидерство и отрицание прямой власти Лондона, что диктуется местными условиями и давлением событий. Мы должны принять это и не соглашаться на любые отклонения, пока не будет ясно определён дальнейший путь. На этой ноте мне хотелось бы завершить текущее собрание. Сэр Мартин, останьтесь, пожалуйста, на несколько минут.

Как только комната опустела, лорд Линлитгоу немного расслабился.

- Вы правы, сэр Мартин. Мне очевидно, что передача из Дэвентри дает нам полномочия на освобождение. Каково нынешнее положение Партии Конгресса?

- Ваше превосходительство, она уверенно стоит на позиции "независимость как можно скорее", но в действительности это только переход из положения "немедленно". Неру готов согласиться на двухлетний официальный срок для смены власти. На это время он займёт пост вашего заместителя наместника, пока вы научите его всему, что следует, для передачи должности. Могу только добавить мимоходом, он и большинство членов его партии были совершенно потрясены объёмом и разнообразием работы, возлагаемой на администрацию государства. В конце этих двух лет будет отменена должность наместника, и введена президентская. Неру, согласно результатам выборов, скорее всего, и станет этим президентом. Вы займете пост руководителя администрации президента и продолжите наставлять его в управлении страной. Когда произойдёт окончательный переход, Кабинет будет состоять из индийских чиновников с нами в качестве советников и помощников. Это продолжится до тех пор, пока новое правительство не встанет в колею. Конгресс ожидает, что это займёт, по меньшей мере, десятилетие. В некоторый момент этого процесса, Индия выйдет из Содружества.

- Это замечательный план, - лорд Линлитгоу был впечатлён согласием на постепенную передачу власти, - Я удивлен, что Неру принял его.

Сэр Мартин колебался.

- Ваше превосходительство, мы вели обсуждение добросовестно, желая для Индии наилучшего. Мы отложили все наши личные убеждения и мнения для принятия решения, которое послужило бы большему.

- Разве продолжение войны входит в наилучшее и большее?

- Нет, сэр. Конечно нет. Но Неру лично согласился, что для Индии лучше остаться в состоянии войны, так как это означает явный разрыв с Лондоном. А вот убедить в том же Партию Конгресса будет той ещё задачей. Здесь нам остаётся надеяться только на божественную помощь.



Ноттингем, паб "Белый олень"



- Похоже, Берт, они были не такими уж глупыми. Похоже, на самом деле они были очень умными людьми.

Полицейский офицер, который дежурил на блок-посту несколько ночей назад, быстро свёл концы с концами.

- Они могут быть уверены, что мы сохраним молчание, верно? Поселили в нас страх господень... Ты раньше слышал об этом подразделении чернорубашечников? Я - нет. Они просто появились, увезли Винни и исчезли. Мы теперь ничего не можем поделать.

- Можем выпить за их здоровье, Альф.

- Так точно. Тоста они определённо заслуживают.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, 16:30, 29-е июля



- Сэр Мартин, у вас незапланированные гости. Сэр Джозайя Кросби[137], посол Британии в Таиланде, а также полномочный посол королевства Таиланд, - личный секретарь сэра Мартина Шарпа состроил странную ухмылку. - Они хотят немедленной встречи по неотложному вопросу, касающемуся безопасности Индии.

Шарп поднял глаза. Сэр Джозайя был его давним другом, ему он был бы рад в любое время. А вот что за таинственный полномочный посол? Сэру Мартину было любопытно посмотреть, как он выглядит и, что более важно, на что он рассчитывает.

- Я приму их обоих сразу. Займите их на пару минут какими-нибудь учтивостями, а потом пригласите. Я хочу, чтобы сэр Эрик Хаохоа тоже присутствовал на этом заседании.

Он поднял телефон и позвонил Эрику.

- Эрик, прибыли сэр Джозайя и посол Таиланда. Да, именно так. Можете спуститься? У меня есть ощущение, что вам будет интересно.

Как только появился сэр Эрик, вошли и гости. К восхищению сэра Мартина, тайским послом оказалась молодая женщина, невысокая, с короткой стрижкой - довольно привлекательная, но её лицо излучало власть и силу характера, что отвлекало от красоты. Одета она была в традиционное длинное платье и блузу с поясом, который носят тайские женщины. Однако шёлк глубокого зелёного оттенка выдавал высокую стоимость наряда.

Сэр Мартин почти не выказал удивления, охватившего его.

- Сэр Джозайя, рад вас видеть снова. Госпожа посол, рад наконец-то встретиться с вами и польщён. Могу ли я поблагодарить вас за копию соглашения о перемирии? Пока это единственная полная копия данного документа.

- Я не удивлена, - прозвучало сочное контральто. – Если бы я подписывала подобные документы от имени своей страны, то позаботилась бы о сохранении их в тайне.

Сэр Эрик мысленно фыркнул от смеха. Он был потрясён личностью посла, но у него появилось странное ощущение, что её присутствие на месте событий не остановит их ход. И ему понравилось её чувство юмора.

- Что я могу сделать для вас? – спросил Шарп, распоряжаясь насчёт чая и прохладительных напитков.

- Напротив, посол может сделать кое-что для вас, Мартин, - сэр Джозайя протянул руку к чашке. - Её высочество раздобыла документ, который с точки зрения безопасности Индии является увлекательным и... глубоко тревожным. Как он попал в её руки, не знаю, но я внимательно изучил его вместе с нашими специалистами из посольства. Мы без колебаний подтверждаем его подлинность.

- Документ, о котором говорит сэр Джозайя – доклад штандартенфюрера СС Одвина Нота. В общих чертах, он предполагает, что следующим шагом Германии должен стать удар через территорию Турции и Среднего Востока для нападения на Индию. Предусматривается установка связи с Субхой Чандрой Босом и превращение Индии в германскую колонию. Нот уверен, что нападение на Россию станет катастрофой для Германии и продвигает свой план как альтернативу. Наши источники говорят, что это план был высоко оценён правящими кругами III Рейха. У меня с собой оба варианта, оригинал и аутентичный английский перевод, можете сравнить, если захотите. Но я предпочла последний, так как попытка чтения фрактуры[138] вызвала у меня головную боль.

Она передала сэру Мартину доклад Нота. Едва он начал читать перевод, его брови поползли вверх. Он взглянул на принцессу и вчитался пристальнее.

- Если я правильно понял, то признание нами перемирия, подписанного в Лондоне, было бы бессмысленным. Так или иначе, немцы начнут вторжение, и всё, чего добьются вышедшие из войны – лишат себя возможности защититься.

- Разумеется. Я бы не стала верить выражению добрых намерений со стороны Германии.

- Я могу только согласиться с этим. Госпожа посол, нам необходимо немедленно встретиться с лордом Линлитгоу. Могу я попросить вас подождать, пока я организую встречу? Это займёт всего несколько минут.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, 18:30, 29-е июля



- Нуууу... это очень смелый план, - генерал Окинлек неохотно отложил папку с докладом Нота. – Наши люди подтвердили его подлинность и точность перевода?

- Наши здешние специалисты проверили точность перевода. Что касается подлинности, её подтверждение займёт немного больше времени, но люди сэра Джозайи в Бангкоке уже сделали это и готовы ручаться. Но сейчас вопрос в другом. Меня интересует практическая выполнимость плана.

- По окончательному рассмотрению, здесь то же самое, что сделал Александр[139]. Вторжение, тем или иным образом, на территорию Индии. Я сказал бы, что наш штандартенфюрер историю точно не прогуливал. Попытка повторить такое с современной армией станет чрезвычайно опасной операцией, но я не буду утверждать, что это невозможно. Скажу лишь, что не хотел бы быть офицером, руководящим таким походом.

- Но он всё-таки выполним?

- Выполнение потребует умений наивысшего порядка и беспрецедентных усилий. Я не говорю, что это нельзя сделать вообще. Просто сомневаюсь относительно способности какой бы то ни было страны предпринять подобную операцию. Конечно, политическое руководство, которое верит в желаемое, а не в действительное, может соблазниться ею, - Окинлек призадумался на мгновение. - Нет, это не план, готовый для выполнения. Но это не означает, что он не озвучивает немецкие намерения или что они не попытаются.

Лорд Линлитгоу сказал:

- Госпожа посол, вы оказали нам огромную услугу, доставив этот документ. Я хотел бы спросить, как вы добыли его, наряду с другими документами, присланными вами в последнее время, но это может вызвать неловкость. Вместо этого я спрошу, чего вы хотите в качестве ответной услуги?

Принцесса коротко поклонилась.

- Что-нибудь очень простое. В данный момент, администрация Вашингтона смотрит на мою страну неприязненно. Мы не можем сказать точно, почему, но полагаем, что они неправильно понимают наши усилия по модернизации страны и желание опираться на собственные силы. Мы думаем, госсекретарь Корделл Халл ошибочно истолковал их как движение к фашистскому стилю правления. Это предельно далеко от истины. Примером для подражания мы видим Америку, а не Германию. Но американская политика по отношению к нам способна толкнуть нас на альянс с державами, на которые мы сами смотрим с отвращением. Мы хотели бы попросить, чтобы вы по своим каналам походатайствовали перед американцами, договорились с ними и пригласили секретаря Халла в нашу страну. Чтобы он мог встретиться с нашими лидерами и лично убедиться – мы далеки от фашизма, и склоняемся к стандартам его страны. Мы стремимся к свободе и свободного предпринимательству.

Ответ лорда Линлитгоу был весом:

- Так как мы способны это сделать – сделаем. Но я не могу гарантировать желаемого вами результата. Что касается плана Нота... посмотрим, как поведут себя немцы. Если они выкажут намерения, направленные сюда, то нам придётся предположить, что они будут следовать и другим проектам штандартенфюрера Одвина Нота.



Индийский океан, неподалёку от Цейлона, немецкий вспомогательный крейсер "Атлантис"[140]



- Два чучела? Мы перехватываем судно, доверху загруженное виски и всё, что вам удалось забрать, это два чучела? Это, по-вашему, надлежащее гостеприимство для нашего друга-подводника?

Капитан цур зее Бернхард Рогге[141] гневался отчасти наигранно. Партия хорошего виски бы ценным трофеем для поддержания боевого духа на корабле. Но в то же время, рычал он обоснованно. Он и его корабль оказались в непонятной ситуации. Капитуляция Британии оставила их в мире, где нельзя быть уверенным, кто враг, а кто нет. Ирония судьбы в такой же степени теперь относилась и к их добыче.

- Капитан "Кеммендайна"[142] утверждал, что судно было британским, перевозящим британский акцизный груз на склад в Бирму. Он отказался снять печати с груза.

- Это говорит в его пользу, - к человеку, продолжавшему исполнять свои обязанности в таком положении, Рогге чувствовал только уважение. Шесть 150-мм орудий "Атлантиса" были серьёзной угрозой.

- Я подумал так же, герр капитан. И ввиду распоряжений не влезать в британские грузы и на британские суда, я принял его отказ. Он на самом деле отдал нам эти два чучела. Личный подарок, сказал он.

- Какая учтивость. Одно мы повесим в кают-компании, где будем любоваться им, пока пьём воду. Унесите их вниз, лейтенант. Отто, прошу прощения. Боюсь, чучело и жидкое топливо - всё, что мы можем предложить вам сейчас. И немного свежих продуктов, конечно.

Капитан Отто Кречмер[143] кивнул в знак оценки усилий. Успех рейдера зависит от хитрости и непредсказуемости. Если он вынужден задержаться в определённой точке на определённый срок, появляется угроза его выживанию. Проблема состояла в том, что его U-99[144] почти исчерпала запасы соляра. Не пополнить запасы значило не вернуться домой. Несколькими неделями ранее, когда U-99 вышла в первый поход, в Индийском океане можно было устроить увлекательную резню на торговых путях. Это вынудило бы британцев растянуть свои противолодочные силы по огромной области, ослабив их мощь в жизненно важной Северной Атлантике. Затем подписали перемирие, и запретили перехват британских судов.

Капитан Рогге вернулся к изучению карт. Присутствие здесь "Атлантиса" и U-99 бессмысленно. "Атлантис" делал чуть больше, чем тянул время, пока в мире складывалась новая обстановка. U-99 просто хотела пойти домой. Рогге решил, что ему теперь лучше держаться в стороне от оживлённых путей – пока военно-морское командование в Берлине надумает, что ему делать дальше.

- Отто, удачи в вашем путешествии. Передайте, что мы любим Фатерлянд. Хелм, как только U-99 уйдёт, курс 180. Мы пойдём прямо на юг, в течение дня или двух.

Рогге вернулся на своё крыло мостика и оглядел море, несущее его корабль. Звук двигателей смазывался среди волн. Он наблюдал, как U-99 отшвартовалась и скрылась под водами. Он не завидовал её долгому, опасному путешествию домой. Он даже не был уверен, хочет ли он вообще возвращаться в Германию. У него было неудобное ощущение, что новая Германия – неподходящее место для благородного человека. Убаюканный до дремоты бесконечным ритмом моря, он не сразу заметил пятно чёрного дыма на горизонте. К его облегчению, он успел объявить тревогу даже раньше, чем дозорные увидели след. Сначала он ожидал, что далёкий дым исчезнет, вслед за ходом судна. Надежда оказалась напрасной. Облако вырастало в размере и вскоре стало совершенно ясно, что другой корабль меняет курс на перехват "Атлантиса".

Неохотно Рогге нажал сигнальную кнопку. Внешне это никак не отразилось. 150-мм орудия и торпедные аппараты были скрыты под защитной маскировкой. На каждом борту было две двухтрубных установки, средства последнего шанса, на случай, если "Атлантису" придётся бороться за выживание. Две спаренные 37-мм и четыре 20-мм скорострелки, пожалуй, почти бесполезны в бою, но и их команды были готовы. Единственным орудием, которое не скрывалось, была 76-мм пушка, стоящая на баке открыто, напоказ. Её поставили там, так как во время войны невооруженное судно было бы подозрительным, но вот она точно была совершенно бесполезна.

Рогге вновь посмотрел на облако дыма. Теперь отчётливо был виден корабли под ним: длинный, низкий, узкий. Не пузатый торговец, однозначно. Рогге понимал, что видит наименее желанное здесь и сейчас - военный корабль. Тем более в этих местах, где очень немногие из них были дружественными.

- Герр капитан, корабль среднего размера. Две орудийных башни впереди, две в кормовой части. Две трубы, между ними катапульта и самолет. Думаю, модифицированный крейсер класса "Линдер"[145].

- Австралиец.

Его Рогге точно не хотел видеть. Обстановка и так уже слишком сложная. Британский корабль был бы связано условиями перемирия. По крайней мере, Рогге надеялся на это. Он слышал, что стационеры[146] Королевского флота перешли из-под власти Лондона под командование местных правительств доминионов. Но доминионы хранили молчание. Находятся ли они в состоянии войны с Германией? Перемирие с ними не было согласовано, но Лондон сказал свое слово и довёл его до доминионов. Германия согласилась, и на этом война закончилась. Вот только доминионы отмалчивались.

Рогге наблюдал, как крейсер приближается. Он не был удивлён, увидев его резкие манёвры, когда расстояние уменьшилось приблизительно до 10 километров. Он знал регламенты Адмиралтейства по перехвату подозрительных торговых судов: держитесь на расстоянии и ведите цель; открывайте огонь при первых признаках подозрительных действий. Крейсер вёл себя примерно, с профессиональной осторожностью выдерживая дистанцию. Он наблюдал, как наводятся башни, удерживая "Атлантис" в прицеле; видел матросов на верхней палубе, облокотившихся на леера в ожидании развития событий.

Очевидно, крейсер ещё не был в состоянии боевой тревоги. Но внезапное волнение на его палубах показало, что он начал готовиться к бою.

- Сигнал, герр капитан. Крейсер поднял IK. "Остерегайтесь циклона, урагана или тайфуна". Бессмыслица какая-то, - офицер-сигнальщик сделал паузу. Снова поднял. Сигнал NNJ. Просит наши опознавательные коды.

- Тяните время. Мы всё ещё можем выкрутиться. Удостоверьтесь, что все орудия заряжены и торпеды готовы к выстрелу, - Рогге барабанил пальцами по ограждению.

- Ещё сигнал, на этот раз ратьером[147], VH. На этот раз приказ поднять наши опознавательные знаки.

- Очень хорошо. Поднимите PKQI.

Это сочетание было одним из кодов прикрытия "Атлантиса", и принадлежало голландскому судну "Эббикерк". На крейсере явно ожидали неприятностей, его капитан что-то чуял, но Рогге понятия не имел, что там происходит.

- Это "Хобарт"[148], герр капитан. Передаёт снова. IIKP. Они приказывают, чтобы мы показали наш секретный знак и приготовились к приёму досмотровой партии.

- Наверное, всё-таки IK?

- Повторяет ратьером. Нам приказывают поднять секретный знак и приготовиться к досмотру.

Рогге знал свои приказы на этот случай, и они были однозначны. Ни при каких обстоятельствах нельзя допускать на борт посторонних. Выбор оставался только один.

- Поднимите военно-морское знамя Германии, сбросьте маскировку и открывайте огонь из всех орудий. Торпедный залп, как только наводчики поймают цель.



Индийский океан, неподалёку от Цейлона, крейсер КВМС Австралии "Хобарт"



- Что о себе возомнил этот торгаш? - капитан Гарри Хоуден[149] был расстроен. - Мы пытались достучаться до них битых полчаса, а они поднимают всякую невразумительную чушь. PKQI? "Эббикерк" уже несколько недель стоит на ремонте в Батавии с раскиданной машиной.

Движение на корабле впереди "Хобарта" привлекло его внимание. Отвалились металлические маскировочные панели, на мачту взлетело германское военно-морское знамя. Открылись палубные орудия, изрыгнувшие оранжевые сполохи. Хоуден узнал характерные вспышки среднего калибра. Завывание приближающихся снарядов подтвердило это. Первые два выстрела легли мимо. Один пришёлся в воду, второй прогудел между трубами и взорвался в стороне. Мимо, конечно, но достаточно близко, чтобы осколки простучали по корпусу "Хобарта".

- Это гуннский рейдер, о котором предупреждал "Кеммендайн"! Открыть огонь!

Слова Хоудена были прерваны второй парой выстрелов; на этот раз, из орудий на корме и на носу рейдера. Они тоже прошли мимо, сейчас совсем на волосок – достаточно было немного довернуть, чтобы получить множественные пробития от осколков. У рейдера было преимущество первых выстрелов, но большое расстояние и неважное управление огнём свели решающий начальный удар к нулю.

В ответ "Хобарт" выдал полузалп из четырёх орудий, с недолётом. Второй полузалп закрыл вилку перелётом, и теперь у крейсера была точная дистанция для стрельбы.

- Обороты до 28 узлов, курс на сближение. Все орудия, беглый огонь полными залпами.

Крейсер легко повиновался приказам. Корма просела, корабль, вздрогнувший от выхода двигателей на максимальные обороты, начал разгоняться. Все знали, что у переделанных в рейдеры торговых судов на носу только одно орудие. Британские вооруженные торговые суда были такими же. Это означало, что они почти беззащитны с острых курсовых углов.

Через вибрацию от двигателей и качку Хоуден почувствовал дрожь, когда все восемь орудий дали залп. Четыре снаряда попали в корпус немецкого рейдера, выбросив языки пламени. Дым запятнал небо. Они попали в ватерлинию, пробили конструкции и вывели из строя дизели.

С мостика Хоуден подбодрил орудийные расчеты. Шестидюймовые башни приспособились к ритму огня, раз за разом вгоняя снаряды в рейдер. О таком каждый капитан крейсера[150] мог только мечтать: противник пойман со спущенными штанами и методично уничтожается. Сожалел он только о том, что теперь никто не выплачивает денежные призы.

- Передайте радиосообщение. "Подверглись атаке немецкого рейдера. Ответили огнём и поразили его, во славу Георга".



Индийский океан, неподалёку от Цейлона, центральный пост U-99



- Перископная глубина. Немедленно, - прорычал Кречмер. На его субмарине стояли лучшие гидрофоны из доступных, и грохот артиллерийского огня был ясно слышен на борту U-99, кружившей поблизости. Перископ поднялся, он кратко осмотрелся, собрав как можно больше сведений за наименьшее время. Беглый обзор показал ему всё что требовалось.

- "Атлантиса" больше нет. Полыхает как факел, - обширный пожар и чёрный дым не оставляли сомнений. - Рядом есть крейсер. Продолжает обстрел нашего.

Кречмер замолк на секунду, сосредоточил взгляд на чучеле, которое передали ему всего несколько минут назад. Организация встречи оказалась для вспомогательного крейсера смертельно опасной. Так или иначе, сведения просочились. А как иначе мог на сцене появиться австралиец?

- Мы должны использовать даже этот случай. Аппараты с первого по четвёртый товсь. Установить данные цели[151]... Расстояние две тысячи метров, курсовой угол 135, скорость двадцать шесть узлов. Курс сто. Пли!



Индийский океан, неподалёку от Цейлона, крейсер КВМС Австралии "Хобарт"



Хоуден наблюдал за огнём кормовых башен "Хобарта", добивавших уже изуродованный рейдер. В этот момент он увидел белые полосы на воде, движущиеся к его кораблю. Первые две прошли перед ним, а вторая пара направлялась прямо в борт. Несмотря на безумное усилие отвернуть от них, было поздно – слишком малое расстояние.

Две торпеды врезались в "Хобарт" с хирургической точностью. Одна взорвалась перед первой башней, возле отсека "Асдика"[152]. Это было самым слабым местом корпуса. Взрыв разворотил борт почти до самого киля. Носовая часть сразу начала раскачиваться на ходу вверх и вниз, грозясь отломиться.

Другая торпеда поразила винты, искорёжив дейдвудные тоннели[153] и заклинив привод руля. "Хобарт" завалился на борт в неуправляемом повороте. Выглядело, как будто австралийский крейсер спешит протаранить противника. Но это была иллюзия, "Хобарт" уже потерял управление. Попадание торпеды в кормовую часть заклинило и поворотные механизмы башен. Передние тоже были повреждены, но продолжали стрельбу. Их последние снаряды ударили в корпус рейдера.

Это был просто жест отчаяния, и Хоуден понимал это. Его корабль разваливался. Носовая часть вот-вот отломится, и едва это случится, крейсер просто нырнёт под воду.

Он посмотрел на рейдер в уверенности, что это опустошение – результат его торпедного залпа. "Атлантис" тоже умирал, прекратив огонь и полыхая от носа до кормы. "Хобарт" ещё продолжал ковылять в стороне, неуправляемый и едва способный держаться на воде. Хоуден вздохнул и отдал последний приказ:

- Покинуть корабль.



Индийский океан, неподалёку от Цейлона, немецкий вспомогательный крейсер "Атлантис"



- Герр капитан, главная машина вышла из строя. Противопожарная система не справляется, пламя распространяется неуправлямо. Температура в снарядных погребах постоянно повышается, и мы не можем сделать ничего, чтобы охладить их. Корабль скоро взорвётся.

Рогге посмотрел на свой рейдер. "Атлантис" был окутан чёрный дымом по все длине и слегка накренился. Он уже был мёртв. Таким образом, с его капитанской точки зрения вопрос был закрыт.

- Очень хорошо, лейтенант. Прикажите команде покинуть корабль. Переправьте раненых на спасательные плоты и спустите все уцелевшие шлюпки. Распределите между ними экипаж так, чтобы на каждой был офицер.

Снова оглядел свой корабль, а потом посмотрел в море, туда, где поодаль хромал "Хобарт". Он, несомненно, тоже тонул. Две торпеды, пришедшие словно из ниоткуда, почти оторвали ему бак, лишили хода и управления, Рогге видел, как команда начала оставлять крейсер. Один только вопрос продолжал биться в его разуме:

Что мы наделали?

Из его экипажа спаслись почти триста человек. Им удалось отойти в сторону от горящей развалины, которая когда-то была "Атлантисом", и уберечься от детонации погребов, отправившей рейдер на дно. Уже начали опускаться сумерки, когда появился патрульный самолёт, поднявшийся из Тринкомали. "Сандерленд" несколько минут кружил у цепочки плотов и шлюпок, очевидно, передавая координаты небольшого конвоя спасательным судам. Затем улетел. Рогге видел, как он кружится над другим местом. Выживших с крейсера нашёл, предположил он. Он посмотрел на людей в своей лодке и покачал головой.

Это был не самый лучший день.



Австралия, Канберра, здание парламента



Когда члены парламента вернулись после ланча, многоуважаемый Джон "Сол" Розвер[154] с большим удовольствием оглядел зал заседаний. Несомненно, настало их время. Лейбористская партия стала господствующей, а Тори[155] оказались в раздрае. Даже если правительство найдёт опору в незначительном большинстве, они будут в безопасности, как под крышей собственного дома. После недавнего падения Мензиса никто не хотел устроить ещё одну смену правительства.

Оставшиеся мелкие неурядицы оставались исключительно фракционными. Крайние левые находились под контролем партии. Если бы это не устраивало Розвера, то он и не попал бы в кресло председателя иначе как в виде подачки Трудовой партии. Но были вещи, возможно, намного хуже этого. Мы можем провернуть тут чертовски хорошую работёнку; такие возможности попадаются нечасто, подумал про себя Розвер. Если Красный Джонни ничего не испортит.

- Палата вызывает многоуважаемого премьер-министра.

Джон Кёртин[156] усмехнулся председателю, когда тот сделал несколько уверенных, порхающих шагов к трибуне.

- Господин председатель, в свете еще одного королевского сложения полномочий, и недавних событий в Европе и Канаде, известных палате, правительство подготовило законопроект, посредством коего мы обращаемся к наиболее насущным проблемам, стоящим перед Содружеством...

С мест зашумели, едва премьер-министр произнёс эти слова. В гвалте слышалось одобрение, осуждение, но главным образом - удивление. Предоставить законопроект всего через несколько часов после радиопередачи было по любым стандартам очень быстрой работой. Такая решительность и склонность к резким шагам сами по себе красноречиво говорили о правительстве, едва обосновавшемся в кабинетах. Оппозиция выразила обоснованные сомнения в такой поспешности, а когда премьер-министр завершил доклад по законопроекту и начал читать его содержимое полностью, сомнения стали тревожными. Начались всё более частые прерывания и возражения.

Он предположил, что Кёртин может слететь с поста сегодня же. Ни у кого не хватило бы духу сказать, что Солли Розвер стесняется доброй драки. Несмотря на это, схватка оказалась ещё более горячей, чем он ожидал. Борьба за поддержание порядка и, что куда главнее, за поддержание хотя бы иллюзии беспристрастности, стала невероятно трудной. Все регламенты полетели к чёрту, он едва успевал колотить своим молоточком. После того, как обсуждение протиснулось через преамбулу и несколько первых статей законопроекта, Розвер уже пожалел, что лейбористская партия принципиально отказалась от мантии для председателя. По слухам, некоторые спикеры одевали под неё только майку и трусы. А день начался жарко. Температура в зале заседаний повышалась от минуты к минуте, и Солли потел в своём костюме, будто в сауне.

Уровнем ниже Кёртин переносил повышающуюся температуру с такой же стоической улыбкой, с которой он отвечал на все хриплые возражения и процедурные оскорбления. Он время от времени поглядывал поверх очков на зал, пока читал, или пристально смотрел на тех, кто больше заглядывал в расписание в ожидании обеда. Для Кёртина это было своего рода поэзией жизни. Приятнее всего оказался переполох в дальнем конце зала. Коалиция распалась, лишённая руководства в связи с уходом Мензиса, и оттуда теперь судорожно кудахтали, так как мощная волна от победы трудовиков снесла все их привилегии. Слабое противоречивое бормотание его собственных сторонников служило только подтверждением для его понимания обстановки. На каждом корабле есть свои крысы, и пока ему известно, где какая сидит, Кёртин был уверен в своей власти. Прожжённый политик, он крепко держал за поводок своих соратников по партии. Благодаря поддержке собраний партийных выборщиков[157] и Торговой Палаты ему можно было не бояться нескольких сварливых заднескамеечников и колеблющихся сторонников.

Но именно они и задавали жару Розверу. Возможно, это всё было частью плана Кёртина – поставить его как председателя в невыгодное положение. Он и так уже был в мыле, и с физической точки зрения, и с политической. Ему приходилось отвечать на возрастающее число возгласов не только со стороны оппозиции, но и от его собственной лейбористской партии. Причём многие из них касались пунктов, с которыми он был согласен и сам собирался их ввести.

Как и в любом приличном парламенте, сведения распространялись по залу почти мгновенно. Ранние сомнения закалились до железных выводов задолго до того, как Кёртин достиг конца законопроекта. Возможно, он был шероховатым, но ведь его не вычитывали часам. В зависимости от точки зрения это было или положительным моментом, играющим в пользу нового руководства, или же показателем глубины их заговора и предательства. Все ощущали растущее чувство безотлагательности, с каждой деталью, ложившейся на своё место.

В основу всего легла передача из Дэвентри. Лейбористы основывались на ней как на разрешении разорвать связи страны с династией и империей, и обеими руками схватились за эту возможность, чтобы провести некоторые партийные положения в законодательство. В итоге такие шаги вели к установлению республики. Само понятие было предметом споров в Трудовой партии, и вовсе невероятным для оппозиции. Разрываясь между обязанностями кабинета, его собственными предпочтениями и жесткой партийной дисциплиной, Розвер становился всё более и более раздражённым. Ему хотелось накатить чего-нибудь покрепче. Его гнев в основном изливался словесно и выражался в язвительности к противникам, но внутри он сосредотачивался исключительно на лидере партии и премьер-министре.

Когда Кёртин завершил чтение законопроекта, то вынес его на обсуждение для непосредственных дебатов. Хорошо смазанная машина набрала обороты. Ещё утром эта процедура несколько вышла за рамки, то и дело соскальзывая на посторонние вопросы. Но это не подразумевало, что он должен действовать честно. В любом случае, первый час обсуждения вышел ещё более беспорядочным, чем всё, что было прежде. Хорошо налаженная череда парламентариев от Трудовой партии продолжала молоть вздор, задавая двусмысленные вопросы, их собственная министерская скамья могла только отвечать долгими положительными сентенциями в адрес правительства. Иногда Розвер позволял кому-нибудь из оппозиции вставить несколько слов и вырваться вперёд, но каждый немедленно попадал под настоящую метель из междометий и возражений. Это была старая игра, знакомая всем с обеих сторон Парламента. Но всё же для таких весомых вопросов, на грани конституционной реформы, она не очень подходила. Бешенство обсуждения перешло все пределы, известные ранее в австралийском парламенте, и Розвер едва находил в себе терпение, чтобы сдерживаться.

Среди полного зала сердитых, вопящих и кричащих мужчин председатель видел только один островок поддержки. По иронии судьбы это был человек, которого он сменил менее чем неделей ранее. Джордж Белл[158], кавалер ордена "За выдающиеся заслуги", член парламента и старший из двух заместителей председателя, точно знал, через что сейчас проходит Розвер. На этой должности он сам провёл шесть предыдущих лет. Сейчас он сидел, улыбаясь Розверу и одобрительно кивая.

Белл выражал больше, чем профессиональное сочувствие. На самом деле он думал, что приятель готовит из него ударный кулак. Когда лицо председателя не было багровым, оно становилось бледным как тесто, и Белл на секунду учуял, как тот потеет, с расстояния без малого в восемь метров. Тасманиец пришёл к выводу, что он сделал всё что мог, лишь бы Розвера не хватил удар и не оставил разгребать за собой всю эту пародию на справедливость.

Сразу после 15:00, стараясь не попасть в поле зрения, парламентский поверенный проскользнул через зал, чтобы передать премьер-министру сообщение. Министр транспорта, только что использовавший двести пятьдесят слов, чтобы сказать "да" в ответ на ещё один заранее подготовленный вопрос, сделал паузу, так как Кёртин читал записку. Премьер поднял взгляд, отыскал действующего министра, помахал ему рукой в ответ и затолкал записку в карман, после чего откинулся назад с непринуждённой улыбкой. Если Кёртин надеялся ввести в игру какие-то новые сведения, то у парламентской системы распространения слухов были свои правила. Новости уже поползли по залу, как виноградная лоза, оставляя за собой тишину.

Розвер, сидевший в восхитительном одиночестве, был единственным, кто не попал в эту сеть. Хотя он, конечно, заметил происходящее. Возможно, впервые за долгие часы по залу не прокатывались волны протеста, и не было даже сердитых взглядов. Палата необычно затихла. Члены парламента перешёптывались вместо того, чтобы орать друг на друга. Получив возможность вздохнуть свободно, он ждал, пока министр усядется на место. И тут как будто кто-то спустил курок. Едва напряжённая спина министра коснулся спинки кресла, почти половина палаты вскочила на ноги в бушующем рёве:

- Господин председатель! Господин председатель!

Все они требовали внимания Розвера и хотели попасть на трибуну, что выговориться.

Рассудительно изучив толпу, а также попытавшись призвать народ к порядку и спокойствию, он сам выбрал одного из наиболее уравновешенных членов из тылов оппозиции, на стыке с Объединённой Австралийской Партией.

- Палата вызывает депутата от коалиции[159].

При иных обстоятельствах с министерских рядов, состоящих в основном из лейбористов, только благодарно покивали бы. Депутат от коалиции был известен если не как полностью независимый политик, то точно как свободно относящийся к партийной дисциплине. Во всяком случае, речи его часто отличались вольностью. Он был самым вероятным кандидатом на поддержку правительства со стороны своего объединения. Даже не вырази он её – в коалицию так или иначе перетекали отщепенцы трудовиков – надежды на поддержку сохранялись. Если бы докладчик просто вышел и наговорил глупостей, это уже было бы поддержкой.

Розвер сразу понял, что ошибся. С первого ряда на него тут же уставились кинжальными взглядами. Вот педики, подумал он. Да пусть эти лодыри сами разгребают свои долбаные проблемы, я и так сегодня сделал больше чем мог.

Прочие парламентарии наконец уселись, а Грегори Локок встал.

- Благодарю, господин председатель. Я собирался попросить, чтобы многоуважаемый генеральный прокурор[160] подробно остановился на статье 12, но вместо этого... Могу ли я узнать у премьер-министра, в свете недавнего военно-морского события в Индийском океане, разве не стоит полностью пересмотреть весь законопроект? Это касается как 12-й статьи, так и ряда других...

Всё остальное заглушил галдёж. Пока председатель призывал палату к порядку, Кёртин встал.

- Господин председатель. Я хотел бы поблагодарить уважаемого члена палаты за его вопрос, - уверенно сказал он, - а также заверить его и всех остальных заинтересованных лиц, что даже когда ход событий не до конца ясен, правительство держит руку на пульсе. В любом случае, тяжело видеть, что в настоящее время подобные вопросы поднимаются перед палатой. Нельзя отвлекаться от более важных вещей.

Как только эти слова сорвались с его губ, Кёртин понял, что вляпался. Это не была просто оглушительная тишина. В зале вместо неё возникло глухое ворчание. Голос не гнева, но мужчин, спокойно говорящих трудные слова серьезным тоном.

Локок остался стоять все последующие десять минут, пока премьер-министр пытался объяснить, что же он только что сказал. Кёртин развернулся вовсю. Он щедро намазывал на масло причин джем обещаний, взывая к слуху своих наиболее красноречивых сторонников, когда партийные координаторы и министры наконец-то установили равновесие и начали возражать. Вновь поднялся шум. Немногие в палате приняли линию премьер-министра, независимо от того, сколько ног он оттоптал.

Если австралийский корабль сражался с немецким, то безотносительно результата это были военные действия.

Кёртин мог бы выразиться так, как ему нравится, но у Берлина будет собственное представление, и теперь ничего не заметёшь под ковёр. Сейчас не было никакого смысла проталкивать законопроект, пока не будет понятно, как ко всему этому отнесётся Гитлер.

Локок всё ещё стоял, когда премьер-министр вернулся на своё место. Розвер был готов вызвериться на него, но товарищ задал вопрос, на который следовало ответить, и сделал он это с необычной любезностью. Не было причины грубить. Поэтому Розвер вежливо кивнул Лококу, дав знак продолжать.

- Господин председатель, - Локок кивнул в ответ, - я хотел бы поблагодарить премьер-министра за его ясное и информативное выражение позиции правительства. Далее, господин председатель, я прошу разрешения покинуть заседание, так как у палаты нет доверия существующему правительству.

На зал заседаний снизошёл хаос, принеся столпотворение, бедлам и суматоху. До полной анархии не дошло только потому, что парламентарии сидели на скамьях и не имели под рукой готового оружия. Розвер колотил по столу как плотник и ругался как извозчик, становясь в процессе всё более багровым. В конечном итоге Джордж Белл, который подошёл к креслу председателя, заснул два пальца в рот и издал пронзительный свист.

- ЗАТКНИТЕСЬ, УБЛЮДКИ, И СЯДЬТЕ! Прощу прощения, господин председатель.

Розверу потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Он чувствовал унижение от помощи Белла так же остро, как собственное затруднение и гнев на утерю управления палатой. Из-за этого он свирепо зыркнул на Билли Хьюза, номинального лидера партии Локока. Хотя в его 79 лет пост был в основном почётным, он справлялся с ним с энергией молодого.

- Есть ли у Движения секунда?

В свое время Билли Хьюз съел бы Розвера живьём, вместе с пальцами ног. Теперь он, немного пропустивший начало заварухи, несколько колебался. Не случалось так, чтобы в палате не хватало численности, чтобы поддержать предложение о вынесении вотума недоверия. Но председатель только что сделал его партийным делом, а не личным. Поэтому никто не вышел вперед.

Пока с рядов лейбористской партии не встал истинно независимый политик.

- Я поддержу предложение, - сказал Александр Уилсон со своим ирландском акценте, - и более того, я думаю, что тоже могу попросить небольшую прогулку.

В знак соответствия слов делу, он пересёк зал и вышел.

Люди, которые недавно опустили занавес для правительства Мензиса, оставляли Кёртина в одиночестве в зале заседания.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция



- Телеграмма от генерал-губернатора Австралии, ваше превосходительство.

Сэр Мартин заторопился в освещённый ярким утром кабинет наместника, и передал сообщение из рук в руки. Он знал содержание, конечно, но теоретически это было личное письмо.

Лорд Линлитгоу нетерпеливо разорвал конверт и прочитал телеграмму. Из всех источников разведки, доступных правительству Индии, самым надёжным, безусловно, являлся собственный канал переписки между прямыми представителями Короны во всем мире. Фактически, это был официальный маршрут для большей части переписки между частями Империи, которая испытывала недостаток в более быстрых способах передачи информации. Но несомненно, он работал и как путь распространения самых проверенных сплетен.

- И что решили австралийцы? - тревожно спросил Неру с дивана. Вчера бригадный генерал, достопочтенный лорд Гоури, кавалер Креста Виктории, ордена Святых Михаила и Георгия, Ордена Бани, и ордена "За выдающиеся заслуги" нескольких степеней, известный его друзьям как Александр Хоур-Ратвен[161] и нынешний генерал-губернатор Австралии, отправил предупреждение новому правительству, о необходимости разъяснения его позиции по передаче из Дэвентри. Скоро у него должно быть больше новостей. - Они всё ещё в состоянии войны?

Наместник просто покачал головой.

- Это уже выходит за все рамки! Два правительства за несколько недель. Боже правый, можно подумать, что они превращаются в республику комедиантов. Неужели Гоури полагает, что они сохранят стабильность, и надеется к утру получить новое правительство?

- Из-за этой проблемы они так разошлись во мнениях? – Неру был озадачен.

- Читая между строк, я подозреваю, что здесь есть несколько большее, чем война, - фыркнул Линлитгоу. - Я не могу сказать, что меня волнуют речи товарища Кёртина. Поэтому, возможно, есть некий луч надежды. Но мне очень не хочется задумываться о том, какое теперь сложится правительство.

- У них есть три партии, - подсказал сэр Мартин, - но только у одной хватает численности, чтобы управлять самостоятельно. Две другие состоят в давней коалиции.

Пандит Неру улыбнулся.

- Да, и австралийская трудовая партия оказалась первой лейбористской партией в мире, которая сформировала национальное правительство...

- Ох ты ж...

- ...даже если оно просуществовало всего пять дней. Моё знание главным образом историческое, Мартин. Поскольку австралийские дела в последнее время на слуху, я подумал, что бы лучше всего почитать на эту тему, но обнаружил, что на эту тему есть совсем немного.

- О? - пришёл в себя сэр Мартин, - Ну, недавние события оказались несколько сложнее. Проще говоря, тот премьер-министр, который был перед, как я его называю, товарищем...

- Мензис, - сказал Линлитгоу. - Хороший со всех сторон человек.

- Да, сэр, спасибо. Роберт Мензис выразил лоялистские взгляды и был готов, пусть и с неохотой, следовать за Лондоном. Его партия в общем и целом не согласилась с этим. Также, как и его партнер по коалиции, и их пути разошлись. Трудовики вошли в парламент правительством меньшинства – уверен, с опорой на голос единственного независимого политика...

- Который, должно быть, дезертировал с корабля, - закончил Неру.

- Точно, - согласился сэр Мартина. - В противном случае тогда случилось бы массовое покидание зала заседаний. Но кроме лейбористов, ни у кого больше нет численности, чтобы сформировать правительство, если не образуется никакая другая коалиция.

- Чертовски грязно, - кивнул Линлитгоу. - Кто бы ни нарисовался, так или иначе ему придётся опираться на войну.

- Я знаю, чем нам занять большую часть дня. Мы должны найти единую линию поведения, и озвучить её так, чтобы австралийцы публично приняли перемирие и вышли из войны.

- И конечно же, они останутся в ней... - добавил Неру.

- О, я должен учесть, что многое зависит от вас, пандит, - наместник вернул ему улыбку. - Что говорит Партия Конгресса относительно вчерашних событий?

- Ваше Превосходительство, - Неру начал серьезно, - обнаружение планов вторгнуться в Индию и потопление "Хобарта" дали достаточно голосов партийному руководству для поддержания состояния войны. Считается, что действие подтверждает намерения. Многие не соглашаются, конечно. Ганди со своими призывами к миру любой ценой, и ненасильственному сопротивлению немецкому вторжению. Есть Чандра Бос, который полагает, что надлежащим курсом является как раз союз с Германией. Но за этими исключениями, большинство других с тяжелым сердцем соглашаются, что войну необходимо продолжать. И как благоразумную предосторожность против немецких планов, и как продвижение на сцену наших первых шагов по независимости от Лондона.

Линлитгоу облегчённо улыбнулся.

- Очень хорошо. С вашего согласия, пандит, завтра мы объявим о вашем назначении моим заместителем. В договор, который вы заключили с сэром Мартином, я хотел бы внести одну поправку. Через два года, когда вы станете президентом, пусть вашим руководителем администрации будет сэр Мартин, а не я. Для всех заинтересованных это было бы более выгодно, как я думаю. Конечно, если вы согласны, Мартин?

Величественный поклон Неру и ошеломленный кивок сэра Мартина, кажется, выразили согласие. Наместник сжалился над своим секретарем.

- Затем, пожалуйста, отправьте с пандитом две телеграммы. Было бы очень хорошо, если вы составите их лично и проследите прохождение и доставку. Первую в Лондон, шифром, конечно: "С сожалением уведомляем, что в соответствии с посланием из Дэвентри Индия принимает на себя ответственность за собственное внутреннее управление и внешние взаимоотношения. Боже, храни короля".

- Очень хорошо, сэр, - сказал Мартин, торопливо строча в блокноте. – А вторую?

- В берлинскую Рейхсканцелярию. Две копии. Одну японцам, как их подзащитной державе, но простым языком. Текст: "Бытие 1:22".

Неру выглядел смущенным. Сэр Мартин наклонился и прошептал: "Плодитесь и размножайтесь"[162].

- Ага, - улыбнулся Неру. - Как соответствующе.



ГЛАВА ШЕСТЬ


ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОЗИЦИЙ


Канберра, Австралия, здание парламента



Первый раз подходя к правительственной трибуне в качестве премьер-министра, Грегори Локок сделал паузу, чтобы оглядеть палату, и поразился, насколько она теперь отличается. Такой её сделали безумные ночные переговоры и серия политических компромиссов. Прямо напротив таращится сердитая оппозиция. Его собственная разношёрстная коалиция: Аграрная партия, Объединенная Австралийская партия и независимые кандидаты. Небольшая кучка лейбористов выглядывала из задних рядов. Он же оказался просто кандидатом, который оскорбил наименьшее количество людей. Ошеломленный Джордж Белл изо всех сил пытался выглядеть серьёзным, когда Локок кивнул.

- Палата вызывает многоуважаемого премьер-министра.

- Господин председатель, в первую очередь я хотел бы поднять вопрос, ранее уже затронутый в палате. О подтверждении состояния войны, которое существует между Содружеством и Германией наряду с ее союзниками, преимущественно с королевством Италия.

Спикер посмотрел вниз, на переднюю скамью трудовиков, и увидел в кипящих там эмоциях смесь смирения и негодования, но без резкого отрицания.

- Что скажет палата? – спросил он. – Тот, кто согласен, скажите "Да". Рев подтверждения прокатился от одной стены до другой, оставив мало сомнений относительно сегодняшнего характера парламента.

- Кажется, голосов "за" достаточно... – с мрачным лицом кивнул Джон Кёртин.

- Порыв поддержан большинством, - завершил Белл под вторую волну одобрения.

Потребовалось несколько минут стука молоточком и требований восстановить порядок.

- Слово за премьер-министром.

Локок кивнул.

- Спасибо, господин председатель. Мы не знаем, что несёт будущее, но вот что мы можем сказать со всей уверенностью. Мы победим, однако дорога будет долгой и тяжёлой. Господин председатель, я также должен сообщить палате, что генерал-губернатором в последние двенадцать часов получены из Лондона определённые сведения. Подразумевается, что от правительства Британии по воле его величества. Они противоречат сообщению от его величества, переданным из Дэвентри открытым текстом. Я передал для раздачи парламенту соответствующие документы. В соответствии с сутью сообщения из Дэвентри, наша плата принимает на себя ответственность, делегированную ей сим сообщением. Коронная власть будет направляться через генерал-губернатора австралийскому парламенту, и будет контролироваться им же, как членом Комитета доверенных лиц.

Рев "Да!!!" был оглушительным.



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- То, что раньше было Содружеством, теперь подчиняется Большой тройке. Канада, Австралия и Индия отвергли перемирие Галифакса. Южная Африка последовала их примеру этим утром, то же самое делают меньшие колонии. Так что, господа, у нас есть война, к которой можно присоединиться.

На лице Корделла Халла красовалась решительная улыбка. Впервые за два месяца, прошедших с подписания Галифаксом печально известного перемирия, события шли так, как хотелось.

- Я до сих пор не могу поверить, что ваша сумасшедшая схема сработала, - секретарь Стимсон покачал головой. – Все вы должны сидеть в британской каталажке.

- Если нечто выглядит, как сумасшествие, но работает, то это уже не сумасшествие.

Халл уставился на Стёйвезанта, сидевшего с самым невинным выражением лица. Он узнал, что Филип был на самолете и лично участвовал в спасательной операции, и высказался неодобрительно. Не совсем в таком роде, конечно.

- Научные материалы, которые вы привезли, стоили взятых на себя. Вам, наверное, будет интересно знать, что в Канаде начали появляться и другие беженцы. Мы не уверены, как они туда добрались, но похоже, что самые крупные британские компании вывозят своих ключевых проектировщиков и инженеров в Канаду.

- Мои люди говорят, что к Галифаксу и его администрации много претензий. Похоже, что он едва заскочил в последний вагон. Народ колебался между "штык в землю" и "победа любой ценой". Месяц-другой, и он уже опоздал бы.

Стёйвезант задумался, перед тем как ответить.

- Уже есть движение Сопротивления. В основном в Шотландии и Северной Англии, но оно возникает. Меня не удивило бы, что многие компании и исследовательские центры стараются обеспечить безопасность своих людей и документации. Не говоря уже о сокрытии отчётов по любым работам, которые могут помочь немцам.

- Итак, война продолжается. Каков наш следующий шаг?

Обстановка в целом всё-таки смущала Стимсона. Британская империя продолжала войну, несмотря на то, что сама Британия из неё вышла. Этот неоспоримый факт работал в пользу американских интересов, но он не мог понять, что собираются делать доминионы. Просто воевать с немцами, как планируют австралийцы?

Тот же самый вопрос интересовал Корделла Халла и Филипа Стёйвезанта, но Халла он касался в наибольшей степени.

- Теперь положение Британии в пределах Содружества открыто для обсуждения. Канада признала правительство Черчилля в изгнании законным правительством Великобритании, едва Австралия и Индия отпали. Насколько мы можем понять, это означает, что лондонский кабинет Галифакса умело оттёрли от участия в Содружестве. Ха, у нас есть Британское Содружество, и Британия в него не входит. Чем это ещё обернётся, мы не можем даже отдалённо предположить, но экономические последствия будут значительны. Нам, вероятно, придется оказать им некоторую поддержку, чтобы удостовериться, что они остаются в деле.

- В том числе военную поддержку. Мы можем начать с поставок самолетов, скопившихся на наших аэродромах. У нас каждый день находится какая-нибудь хреновина.

Стимсон выглядел возмущенным. Значительные объёмы американских производственных мощностей были заняты британскими и французскими заказами, в то время как американские вооружённые силы задыхались без современной техники и оборудования.

- Мы действительно хотим это сделать?

Халл был задумчив.

- Президент хочет положить конец великим колониальным империям, и это наш шанс разрушить по крайней мере одну из них. В течение ближайших нескольких месяцев это никак не повредит нашей политической позиции. Но чем дальше мы будем включить осиротевшие доминионы в нашу торговую сферу, тем глубже будет экономическая пропасть, и тем дороже, в конечном счёте, они нам обойдутся. Нельзя бесконечно зажимать паровой котёл, надеясь, что он не взорвётся и не разнесёт всё вокруг.

- Как Германия, нацелившаяся на Россию. Они идут этим путём.

Филип казался отстранённым, но на самом деле он прикидывал вероятные последствия вторжения.

- Короче говоря, Россия будет союзником, и мы станем помогать ей, если немцы на самом деле вторгнутся. Мы будем нести это бремя ради самих себя. Мы можем помогать, даже если не окажем существенного воздействия на обстановку. Вторжение превратит доминионы в гусей, которые дорвались до кормушки с ресурсами.

- И чем дольше мы ждем, тем меньше шанс Британии восстановить своё положение главы империи. Независимо от того, как лично мы смотрим на это, Америка выиграет, просто немного подождав. Мы можем даже получить существенное ускорение экономического роста, из-за того что множество потянется за закупками к нам.

- Есть здесь и другая сторона.

Стёйвезант размышлял о положении в Британской империи с того самого времени, как вернулись Ахиллия, Гусоин и Элеонор. Основываясь на собственных наблюдениях и сведениях от Играт, он счёл обстановку достойной интереса.

- Почти весь королевский флот, который не базируется в Британии, сейчас находится в распоряжении правительств доминионов. Это делает их довольно влиятельными региональными державами. Но флот - не только многочисленные корабли, это квалифицированная рабочая сила, что очень важно. Команды знают, как обращаться к кораблями, их офицеры знают, как вести военно-морские кампании. Вакуум власти в регионах заполняется. Один только индийский военно-морской флот является теперь является мощной силой, а индийская армия никогда не переставала быть ею. Индийцы собрались, огляделись, решили никуда не интегрироваться экономически, и скоро мы можем увидеть рост их регионального влияния.

- Которое важно, ибо вновь зашевелилась Япония. Она настаивает на передаче Гонконга, опираясь на союз с Германией, как местный гарант соглашения о перемирии.

Халл был неприкрыто высокомерен.

- Это просто начало, само собой. Они хотят загрести весь регион в свою "Великую восточноазиатскую сферу сопроцветания". И загребут, если никто не будет стоять на их пути.

- Ну, мы должны найти кого-то, кто встанет.

Стёйвезант внешне сомневался, но у него был сильный кандидат на эту работу.



Таиланд, Канчанабури[163], 11-я пехотная дивизия "Королевская кобра", учебный полигон



- Шевелитесь! До того места, где можно будет отдохнуть, ещё далеко.

Сержанты подбадривали солдат в своём обычном грубоватом стиле. Рядовой Монгкут негодовал. Несколько лет назад он уже отслужил в армии, но теперь был призван из запаса, в порядке формирования из 11-й пехотной боеспособного подразделения. На ферме у него остались жена, двое сыновей и одиннадцатилетняя дочь. Он был уверен, что они справятся. Конечно, если у них случатся неприятности, на выручку придёт остальная часть семьи.

- Как дела, дедуля? - один из новобранцев спросил с лёгким смешком. Между молодняком, призванным в последние подростковые годы и теми, кого призвали повторно – резервистами, отслужившими в прошлом десятилетии, была некоторая напряжённость. "Деды" в силу возраста и опыта обладали определённой неофициальной властью, и их опыт был полезен, но они тоже размякли в мирной жизни. Теперь они вновь проходили закалку. Нынешний марш на 40 километров и на весь день тоже был частью того процесса.

- Вас, салаги, мы уроем в любой день по вашему выбору. Во время моей первой службы у нас такие приятные прогулки были каждый день, только чтобы добраться до столовой. Причём в гору всю дорогу!

Солдаты, кто слышал эту речь, дробно зааплодировали. Монгкут огляделся. Вроде бы все, кто был рядом с ним, выдерживали темп, и неудивительно. Это был уже третий протяжённый марш-бросок их батальона, а темп обучения за прошедший месяц только нарастал. Он переложил винтовку "тип 45"[164] на плечо. Она была одной из тех вещей, которые не изменились начиная с его первого срока службы. Ходили слухи, что армия переходит к новой, более короткой и мощной немецкой K98[165], но сам он ещё ни разу не видел новой винтовки. В войска поступили новые каски, заменив старинные французские шлемы Адриана немецкими, похожими на ведёрко для угля[166]. У них также появились ремни немецкого образца, намного более практичные, чем старые. Характер армии тоже менялся, хотя пока трудно было понять насколько и в какую сторону.

По ощущениям Монгкута, было кое-что ещё. Он замечал скрытые усмешки, которыми обменивались их ротный офицер и комбат. Рядом постоянно был один из иностранных советников. Именно они отвечали за изменения в характере армии. Во время первой службы Монгкута акцент в приказах был на строгом исполнении всего предписанным путём без сомнений. Теперь всё решалось исходя из полученной цели, а как её достичь – имело значение только в том разрезе, что задачу необходимо выполнить.

Его мысли были прерваны треском винтовочного огня.

- Все в канаву!

Монгкут сам сиганул вперёд и почти потащил солдат за собой в укрытие. Большинство бойцов всё ещё топтались на дороге, неуверенные в происходящем и в предположительных действиях. У Монгкута была хорошая идея. Это тактическое упражнение, чтобы научить нас, как реагировать, попав в засаду. Он провернул затвор винтовки, проклиная покрывшую его пыль, пробежал взглядом вдоль края канавы. Вспышки выстрелов сверкали на опушке приблизительно в сотне метров от них. Монгкут нацелился на них и нажал спуск. Винтовка вздрогнула от выстрела холостым.

- Давайте, стреляйте в них. Иначе нас всех убьют.

Люди возле Монгкута последовали его примеру, но скороговорка их стрельбы показалась несерьезной по сравнению с пальбой, загрохотавшей сзади. К тому времени, когда он и его люди отстреляли всего по обойме, вдоль всей дороги зазвучали горны. Огонь прекратился, и офицеры начали собирать батальон.

- Народ, вы стоите там, - лейтенант указал на небольшую группу солдат, последовавших за Монгкутом. Они присоединились к другому выбранному отряду. Вскоре к ним присоединились ещё несколько человек. Прочие остались на дороге.

Комбат влез в кузов небольшого грузовичка и обратился к большой части батальона.

- Вы все мертвы. Вы умерли, потому что не думали. Когда устроили засаду, вы стояли на дороге и размахивали руками. Вы спрятались и ответили огнём, только когда ваши офицеры разобрались в обстановке и решили что делать. Вы ожидали, будто враг поставит на дороге большой знак "Осторожно, впереди засада"? Вы должны учиться думать и реагировать сами, как сделали эти люди.

Комбат махнул в сторону построившегося в стороне отряда.

- Они действовали как солдаты: нашли укрытие и ответили огнем. Вот вы, там, - командир указал на Монгкута. - Вас зовут Монгкут, и ваше звание - рядовой. Верно?

- Так точно, сэр.

- Нет, не так. Вас зовут Монгкут, и ваше звание - капрал. Вы все поедете назад на грузовиках и расположитесь в лагере. Таким образом, у вас будет время, чтобы почистить винтовки перед вечерним построением. Остальные пойдут пешком. Вперёд!

Над батальоном пронёсся стон от осознания мысли, что обратно в лагерь им придётся топать на своих двоих. Монгкут и его люди забрались в грузовики и почувствовали, как водители начали движение. Сержант пробрался ближе.

- Капрал, когда мы вернёмся в лагерь, вы получите под командование отделение. Посмотрим, как это у вас получится, - он убавил голос, - И, если вы нуждаетесь в совете, всегда спрашивайте у других младших офицеров. Капрал это только начало: мы будем продвигать вас.



Соединенное Королевство, Лондон, Даунинг-стрит 10, секретариат кабинета министров



- Они заморозили наше членство в Содружестве?

Лорд Галифакс стал тёмно-красным, с фиолетовыми пятнами и мертвенно-белыми кругами под глазами. Сэр Эдвард Бриджес не смог сдержать мысль, что извещение об отсоединении доминионов вызвало у премьер-министра очень патриотическую реакцию. Он одновременно стал красным, белым и синим, как по заказу. Бриджес был серьезно обеспокоен, что Галифакс вот-вот получит сердечный приступ и замертво упадёт на пол. Размышления привели его к тому, что он задался вопросом: а не будет ли лучше, если это случится?

- Не совсем, премьер-министр. Хотя, постороннему взгляду могло бы показаться именно так, а за пределами Империи так и будет воспринято. На самом деле они признали правительство в изгнании, базирующееся в Оттаве, законным правительством Британии, и отклонили ваше требование признать законность власти. Посему, так как ваше правительство не признано, оно не является частью Содружества. Британия до сих пор находится в Содружестве, но не правительство, возглавляемое Вами.

Оттенок багрового в облике Галифакса потемнел ещё больше. Бриджес видел, как на его лбу пульсируют вены.

- Это оскорбление, личное оскорбление. Они заплатят за него! И насколько тут замешан его величество? Как он смел вмешиваться в управление Империей таким способом?

- Ну, технически, если не вдаваться в подробности, это его Империя. Более того, сообщение из Дэвентри могло легко интерпретироваться как уведомление доминионам, что они всё ещё подчиняются лондонскому кабинету. Если мы предполагаем, что ссылка на Управление Колоний и Доминионов была дана только, чтобы признать губернаторов колоний и доминионов, то единственный кабинет с общей властью находится в Лондоне. Проблема состоит в том, кто быстрее разберётся в контексте сообщения. Очевидно, что и интерпретация, предпочтительная нам, и текст сообщения были изменены тем же способом, когда мы повторили передачу в полночь. К сожалению, вопреки моему совету, в Центральном офисе перестарались и внесли в оригинал несколько других изменений. В результате в полночь было передано то, что уже известно как "Поправка Галифакса", и никто не признаёт её. Не помогло даже то, что BBC отправило её открытым текстом.

Ярость на лице лорда Галифакса сменилась подозрением. Ага, вторая стадия, подумал Бриджес. Власть развращает, а неограниченная власть развращает абсолютно. Первая стадия - гнев на оппозицию, а вторая - подозрение в адрес всех, кто может показаться оппозицией. Третья будет, в основном, в виде возмездия подозреваемым во второй фазе.

- Могу ли я предположить, премьер-министр, что сейчас многое можно обрести с помощью демонстрации великодушия? Меры, принятые доминионами, точно также вызваны задетым самолюбием и уязвлённой гордостью, не более того. Щедрый жест, примирительное обращение, и все пойдут достаточно далеко, чтобы успокоить взрывоопасную обстановку. Подумайте о доминионах как о детях, которые посчитали себя несправедливо обиженными, и в негодовании убежали, чтобы дуться тайком. Спокойные слова и щедрые жесты более эффективны для разрешения ситуации, а резкие слова и действия только ещё более воспламенят страсти. Наше отношение к ним должно выражаться как "в горе, но не в ярости".

- Сэр Эдвард, вы выходите за пределы своей компетенции. Это задача для МИДа и Управления колоний и доминионов. Могу сказать, что господин Батлер[167] и я находимся в полном согласии. Если мы будем терпеть разногласия со стороны доминионов, они подроют сами основы Империи. Их следует подчинить, и быстро. Им покажут отеческий ремень, сэр Эдвард, и он положит конец их претензиям.

Бриджес неслышно вздохнул и почувствовал, что камень на душе становится всё тяжелее. С каждым днём, прошедшим в этом здании, всё сложнее было устроить отъезд и присоединиться к увеличивающейся группе канадских беженцев. Для человека, обладавшего немалым опытом в делах Империи, Галифакс показал удивительно слабое понимание того, как работает её администрация. Один только этот факт невероятно затруднял отъезд Бриджеса. Уехать и оставить дела в руках человека, столь явно негодного управлять, было бы безответственностью, близкой к предательству самого Галифакса. Бриджес понимал, что должен остаться хотя бы для того, чтобы уменьшить степень неотвратимо надвигающейся катастрофы.

- И какой ремень вы им хотите показать, премьер-министру?

- Торговый, конечно, - раздражение Галифакса было очевидным. – Вся имперская система выстроена вокруг британских потребностей в импорте. Без рынка, представленного нашим спросом на сырье, Содружество развалится экономически. У нас есть варианты обратиться за помощью к внешним источникам, но доминионы зависят от благополучия британских торговых концессий. От них зависит их экономика. Если мы перенаправим наши торговые потоки в пользу других поставщиков, то они обнаружат, насколько холодно и одиноко в мире. Когда мы отрежем их валюты от стерлингового наполнения, они узнают, насколько бесполезны на мировом рынке.

- Я думаю, вы хотите сказать, насколько бесполезны их валюты? - Бриджес был напуган услышанным, и в его животе стал скручиваться холодный узел страха. - Премьер-министр, я должен просить вас тщательнее обдумывать то, что предлагаете. Торговая война со странами Содружества не закончится ничем иным, кроме всеобщей разрухи. У нас есть возможность предложить доминионам такую морковку, которой они не смогут воспротивиться. Сделаем им предложение продолжить торговые отношения на существующих условиях. Мы получим сырье, сможем вернуться к экономике мирного времени. Это заставит их решить, хотят ли они и вернуться к нормальным взаимоотношениям. Нависший над ними крах замечательно обостряет ум. У них не будет реального выбора, кроме как признать существующее положение. Содружество не может довольствоваться сложившуюся обстановку, оно чрезвычайно нуждается в торговле. Едва разрыву будет положен конец и неприятности забудутся, отношения между Лондоном и доминионами станут, как обычно, взаимовыгодными.

Бриджес сделал паузу, хорошо ощущая, что если бы взглядом можно было убить, он уже распростёрся бы замертво на ковре. Галифакс буквально вперился взглядом в него. Проблема состояла в том, что Бриджес был уверен - он должен продолжать работать, не только для общей пользы Империи, но и в интересах самой Британии. Во сне его преследовало ужасное видение будущего, такого, в котором по стране ударил голод[168]. Оно началось, когда священник в его местной церкви произнёс проповедь, основанную на притче о семи тучных годах и семи скудных. С тех пор Бриджес видел себя идущим по пустым улицам британских городов, последним оставшимся в живых в стране, исчезнувшей от голода. Он встряхнулся, пытаясь забыть видения, которые иногда казались взятыми из рассказов Лавкрафта[169].

- Есть ещё один вопрос для рассмотрения, премьер-министр. Он касается наших силы за границей. Многие из них связали судьбу с правительствами Доминиона и подчиняются их приказам. При этом они цитируют передачу из Дэвентри в качестве коронного разрешения для своих действий.

- Тогда пусть и платит им корона, - Галифакс сердито зашагал туда-сюда, всем телом содрогаясь от гнева. - Забудьте их. Если они не служат стране, то страна больше не должна платить им.

- В этом-то и проблема. Некоторые служащие выделили долю от зарплат, которая будет переводиться как пенсионные сбережения. Правительство также платит часть их содержания семьям, проживающим здесь, в Британии. Закрыть выплаты значило бы оставить эти семьи на произвол судьбы.

Галифакс прекратил шагать и повернулся лицом к Бриджесу, его голос внезапно изменился.

- Об этом я не подумал. По совести, мы не можем расторгнуть соглашение, которое заключили с нашими военнослужащими относительно их семей. Я посмотрю, что можно сделать с оплатой наших войск за границей. Независимо от того, к какому решение мы придём, выплаты для их семей продолжатся. Мы также будем продолжать начисление отсроченных и пенсионных выплат. Кроме всего прочего, это даст нам моральное право заявить о том, что британские заграничные сил продолжают подчиняться нам.

- Имеется одно затруднение, - Бриджес немного выдохнул. Галифакс не был настроен на конфронтацию, как ему поначалу показалось из его отповедей. - Мы можем продолжить начисления и прочие платежи согласно отчетам, имеющимся здесь. Однако без регулярной связи с другими администрациями у нас не получится поддерживать эти сведения актуальными. В случае продолжения военных действий, как они, кажется, собираются поступить, по крайней мере на Ближнем Востоке, будут потери. А мы их даже не отследим.

Галифакс махнул рукой.

- Значит, вместо стандартного пайка установим выплату как для иждивенцев. В этом нет ничего нового, она работает точно так же, как любая другая правительственная субсидия. Мы устанавливаем процентную ставку с учётом числа детей, состояния жилья, арендной платы и так далее. Сделаем так, и люди примирятся с событиями последних нескольких недель.

Его гнев прошёл, лорд Галифакс вздохнул и вновь посмотрел на Бриджеса.

- Я понимаю ваше замечание о торговле и Содружестве. Ещё подумаю над этим вопросом. Нужно ещё очень над многим подумать, прежде чем мы примем окончательное решение.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция



- Теперь у нас есть вопрос раджей. Или, точнее, богатства, которым они располагают. Продуктивно использовать его, вероятно, будет проблемой, - лорд Линлитгоу слегка дёрнул носом. - А потом перед нами встанет вопрос, что сделать с самими раджами.

- С последним разберёмся пристальнее и позже.

Сэра Эрик Хаохоа интересовали некоторые стороны проблемы раджей, но ни одна из них не могла сравниться с экономическими трудностями, которые были готовы обрушиться на Индию.

- Их богатства, с другой стороны, имеют непосредственное отношение к нашим финансовым затруднениям - близким к критическому состоянию. К счастью, Южная Африка придумала одну штуку, которая может быть, по крайней мере, частичным решением. Основная проблема в том, что распад Содружества оставило нас без валютного обеспечения. Без него мы неспособны мобилизовать даже те экономические силы, которыми располагаем. Это приводит нас к двум вариантам. Или вернуться, поджав хвост и просить прощения, умоляя, чтобы нам позволили вновь залезть в корзинку с фунтами...

- Никогда!

Сэр Мартин Шарп, лорд Линлитгоу и пандит Неру с поразительной гармоничностью пропели это слово. Затем изумлённо посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Вы знаете, я думаю, что этот политический союз заработает, - замечание лорда Линлитгоу было суховатым, но добавило неожиданного юмора.

- Сэр Эрик, может быть, вы ещё больше скрепите нашу дружбу, огласив второй вариант?

- Ну, ваше превосходительство, если у нас должны быть такие недосягаемые вещи, как валютное обеспечение и стерлинговая корзина, то остаётся одно. Всё создать самим. Именно это предлагают южноафриканцы[170].

- И как они предлагают это сделать? У них есть вообще понимание, насколько сложна эта идея для исполнения? Новые валюты не могут появиться по щучьему велению, - Гарольд Хартли покачал головой. - Чем мы обеспечим такую валюту?

- А каким был фунт стерлингов? Так как Британия отказалась от золотого стандарта[171], он стал просто ещё одной валютой, основанная на коллективном доверии, - сэр Эрик начал загибать пальцы. - Во-первых, мы должны найти замену стерлингу как единому стандарту. Во-вторых, должны остановить обесценивание наших валют на мировом рынке. И в-третьих, должны вернуть хоть какую-то стабильность в тот хаос, которым стало наше международное торговое положение. Нынешние краткосрочные сделки только подрывают его.

Таким образом, южноафриканцы предлагают, чтобы мы изобрели новую валюту. Целенаправленно для международной торговли. Первоначально, по крайней мере, она не будет иметь успеха на широком рынке. Если мы не сможем поддержать её должным образом, то она рухнет, как любая конструкция без надёжной опоры. Но у нас есть нечто, чего у нас много. Золото. Золотые рудники в Южной Африке, Австралии и здесь, в Индии. На самом деле, в наших руках изрядная доля мировых поставок золота. Мы даже подбирали название новой валюты. Южноафриканцы предложили крюгерранд[172], конечно, но у соверена[173] поддержка намного больше. Мы можем чеканить соверены в Южной Африке, у нас и в Австралии, но в основном предполагаем печатать банкноты, используя золото, даже ещё не добытое, как имущественный залог. А также алмазы, рубины, изумруды, и что угодно прочее, у чего есть ценность. Затем мы привязываем все валюты Содружества к соверену, как это было со стерлингом.

- Вы оставляете нас в золотом стандарте? – Хартли был потрясён.

- При уменьшенной стоимости по отношению к мерному слитку, но да. А у нас вариантов нет. Будучи твёрдой, основанной на золоте валютой, соверен станет уважаемым, иначе из-за ограничений военного времени нас поимеют на валютных спекуляциях всем миром[174]. Стерлинговая корзина сменится свободным рынком, который не зависит от жалкого положения наших местечковых валют. Но самое главное, это удержит американцев, которые сидят в Вашингтоне, ожидая, пока мы обанкротимся, а они скупят нас по дешёвке. Пандит, что более ясно заявит о независимости Индии, как не отказ от фунта стерлингов?

- Бог мой. Создание новой валюты, пусть для ограниченного использования, является крупным обязательством и в более мягких условиях, а наши условия совсем не такие. Я даже не думаю, что это получится.

Гарольд Хартли покачал головой, испуганный выраженным недоверием.

- Вот до какой степени крах Британии вышиб из системы Содружества центральную силу. Проблема с установлением любого коллективного порядка состоит в том, что у такого порядка должен быть ведущий голос, чтобы представлять общее мнение. Кто собирается стать этим ведущим голосом? Об этом мы должны думать с осторожностью, потому что, кто бы им не стал, он будет фактическим главой не-Британского Содружества. Могу намекнуть, что такие мысли уже выражаются бурами в Претории.

- Почти наверняка, - Неру говорил тщательно, сдерживая свои собственные потайные мысли о бурах. - Они определённо не глупы. Но я не вижу в этом большой проблемы. Индия, бесспорно, в некоторый момент выйдет из Содружества. Также бесспорно, что Британия вернётся в него, как только Галифакс и его клика будут устранены, и вернёт себе главенствующую позицию. Лидерство Содружества станет популярным призом, но я чувствую, что в руках победителя оно превратится в пыль.

- Уверен, так может случиться. Но нам необходимо предпринять что-то решительное и уверенное, если мы хотим выжить. Соверен станет одним из большинства наиболее распространённых мировых валют с твёрдым обеспечением. Мы уже изготовили штампы для него. С политической точки зрения это ещё один признак солидарности с Короной. Которая продолжает вставлять палки в колёса Галифаксу.

Сэр Мартин кивнул, когда он говорил: идея новой валюты была и вправду обольстительна.

- Я скажу так. Возвращение к золотому стандарту, даже ослабленному, вызовет вокруг нас серьёзные проблемы.

- Да. Но некие серьёзные проблемы в будущем - или экономическая катастрофа сейчас?

Сэр Эрик покачал головой.

- У буров могут быть свои собственные мотивы, но это не отменяет того, что они правы. Новая валютная корзина, основанная на соверене с золотым обеспечением, является единственным вариантом действий.

Лорд Линлитгоу глубоко вздохнул.

- Я согласен. Господа Кабинет, я ставлю вопрос на голосование. Мы создадим комитет, чтобы оценить трудности, которые создаст принятие южноафриканского предложения, и определить меры, необходимые, чтобы поддержать введение соверена. Те, кто за, поднимите, пожалуйста руки.

Лорд Линлитгоу посчитал голоса. Девять за, семь против, одного нет.

- Предложение принято с перевесом в два голоса. Это возвращает нас к вопросу сокровищ раджей. Как нам лучше всего использовать этот ресурс в пользу всей страны?

- Есть один момент, который мы должны принять во внимание, - Сэр Мартин говорил уверенно, но осторожно. - Мы говорим приблизительно о шестистах семьях из числа наиболее образованных и влиятельных в Индии. У них есть значительная сумма наличными. В более широком контексте, многие из них располагают определённой общественной и религиозной властью. Конечно, у них есть интерес к будущему Индии. Богатство раджей будет краткосрочным смягчающим фактором, даже если мы конфискуем его полностью. Однажды использованное, оно уже никогда не вернётся. Я рискнул бы предложить не потратить его на оплату расходов правительства, а рассматривать как стартовый капитал, в котором Индия будет нуждаться в определённое время.

В таком разрезе я вижу перед нами три способа. Первый. Мы конфискуем деньги непосредственно или через избыточное налогообложение. Второй. Мы можем изымать прибавочный продукт, который они производят, а основной капитал останется в руках раджей. Третий состоит в том, чтобы использовать эти деньги в пользу, принуждая их вкладывать капитал в подходящие предприятия и таким образом производить длинные доходы.

- Может быть, хорошим началом станет продажа облигаций военного займа? - лично Неру был всеми руками за прямую конфискацию, чтобы оставить несчастных раджей сидящими на руинах рассыпающихся дворцов. Но он понимал, что по крайней мере сейчас это невозможно. - Получится обычная мера по сбору средств с опорой на патриотизм. Таким образом мы прибавим к ней поступления от облигаций военного займа. Может, стоит озвучить несколько нежных слов от администрации о том, что злая Партия Конгресса хочет всё конфисковать, и только дружная подписка на облигации военного займа может её угомонить?

По залу для совещаний пробежала рябь смеха. Неру улыбнулся одобрительным кивкам.

- Конечно, мы должны будем продолжит давить на них, чтобы извлечь все припрятанные заначки. Время от времени тактично говорить о том, как в последнем переводе был замечен счёт с неким именем. И всегда напоминать о том, как фанатики из Партии Конгресса хотят обложить налогом любое частное богатство больше одной рупии?

Невинное предложение Неру было встречено громким смехом. Сэр Эрик Хаохоа снял очки и вытер глаза.

- Я думаю, что это может сработать. Раджи представят, как с ними может случиться кое-что намного хуже, и согласятся на разумную норму прибыли. А когда обстановка стабилизируется, они уже будут безопасными. Кто знает, может, они даже будут благодарны, что мы позаботились о вложении их средств.

- Похоже, господа, у нас есть осуществимый план. Не думаю, что по нему требуется голосование, так как это уже в пределах компетенции Казначейства. Пандит, я вижу, сэр Ричард Кардью снова не удостоил нас своим присутствием. Так как он, очевидно, не разделяет мнения нашего Кабинета и не намерен принимать участия в совещаниях, могу я предложить вам, чтобы его должность занял сэр Эрик Хаохоа?

Пандит Неру сделал вид, что напряжённо размышляет, хотя в действительности вопрос был уже обговорён и решён перед встречей.

- Сэр Эрик хорошо разъяснил насчёт сложностей, с которыми мы столкнёмся, и взгляды секретаря кабинета министров должны быть представлены здесь. Сэр Ричард отказался, и если сэр Эрик готов принять на себя бремя такой ответственности, то Кабинету от этой перемены была бы только польза.

- Что скажете, сэр Эрик? Примете на себя ответственность секретаря Кабинета?

- Ваше доверие оказывает мне честь, ваше превосходительство. Буду рад.



Индия, Калькутта, офицерское собрание



- Это невыносимо, совершенно невыносимо.

Каждый волосок в усах сэра Ричарда Кардью негодующе торчал.

- Сначала его превосходительство бросает вызов совершенно ясным и однозначным инструкциям Управления. Потом он назначает своим заместителем этого проклятого коммуниста Неру. Это уже слишком!

- И ваше увольнение с поста секретаря Кабинета не имеет никакого отношения к вашему негодованию, я верно предполагаю?

Подполковник Пирс Харви Гарри глотнул виски с содовой и удивлённо отметил, что его сарказм влетел в одно ухо Кардью, а из другого вылетел, не зацепив ни одной извилины.

- Вообще никакого. Я честно исполнял свой долг от начала и до конца. Управление колоний и доминионов представляет правящую власть, и наша ответственность состоит в том, чтобы следить за исполнением его распоряжений. Ваш батальон был должен отправиться в плавание в Ближний Восток, верно?

Гарри огляделся. Приказы, которые направляли Третий собственный герцога Корнуоллского батальон 7-й стрелковой раджпутской дивизии[175] в Восточную Африку, как предполагалось, были секретными. Хотя их содержание знали все.

- Да, но приказ на передислокацию был приостановлен. Не могу сказать, что сожалею. Сипаи всегда несколько раздражительны при морских переходах. Видите ли, урон их кастовой чести.

- Всё понятно. Приказы, направленные военным департаментом из Лондона, через Управление колоний и доминионов, были положены под сукно без вашего ведома. Из-за каких-то местечковых суеверий. О чём тут вообще говорить?

Хм, у нас получается некоторое противоречие, - подумал Гарри. С одной стороны, он жалуется на Индию, не вышедшую из войны по указке Лондона, а с другой - жалуется на то, что задержана отправка батальона в область, где боевые действия продолжаются.

- Урон кастовой чести - не суеверие, сэр Ричард, его последствия более чем реальны. У моих сипаев есть полное право на её соблюдение.

- Ну, если бы Линлитгоу и те выскочки-беспризорники Шарп и Хаохоа знали свои обязанности, то вашим сипаям и не пришлось бы волноваться об уровне их драгоценной чести.

Погодите-ка минутку, старина. Вы только что закончили критиковать маркиза за то, что он придержал приказ на отправку. Ну так вот вам вся история.

- Кастовая честь для них всё. Когда распространилась новость, что мы отплываем в Восточную Африку, возникла проблема дезертирства. Не массового, но случаи были. Как только Неру присоединился к Кабинету, и приказы задержали, проблема исчезла. На самом деле, некоторые уже возвратились. Верность - одна из составляющих сути сипаев.

- Я полагаю, вы их примерно наказали?

- О господи, нет. Я вынес им строгий выговор, больше от расстройства, чем от гнева, а затем передал обратно по взводам. Их собственный позор накажет их хуже, чем я смог бы придумать. Товарищи будут считать их изгоями, пока они не искупят вину.

- Ну, думаю, вы лучше знаете, как поступить. Однако, мы должны спросить, каковы наши дела сейчас?

- Что вы имеете в виду? - Гарри внезапно стал очень подозрительным и осторожным.

- С помощью наших лучших людей в Индии мы должны восстановить отношения с Лондоном, и как можно быстрее. Если это означает поставить нового наместника, который знает свой долг и понимает свою ответственность, то да будет так.

Вы что, действительно напрочь рехнулись? - Гарри потрясённо уставился на Кардью. Вы забыли, что произошло в прошлый раз, когда индийская армия подняла мятеж? И хотите рискнуть повторить тот ужас? Когда он ответил, то говорил не спеша и вдумчиво.

- Мне не кажется, что есть правовой механизм для увольнения наместника, кроме прямого указания из Лондона. И если я понимаю обстановку правильно, любой такой приказ посчитают недействительным. Здешний Кабинет уверен, что правительство в изгнании, сидящее в Оттаве, является законным правительством Британии. Или я неправ? Вот если мы получим от них распоряжение о смещении маркиза Линлитгоу с поста наместника короля, тогда у вас может что-то получиться.

- Конечно, конечно, - Кардью проглотил свой бренди. - Рад был повидать вас, полковник.

Гарри кивнул, так как собеседник встал и потопал прочь. Он махнул стюарду и заказал ещё одну порцию виски с содовой. Это дало ему несколько минут, чтобы обдумать тревожную встречу. К тому времени, когда он опустошил второй стакан, то пришёл к выводу, что пора искать встречи с сэром Эриком Хаохоа.



Калифорния, Сан-Диего, главное здание авиакорпорации "Консолидейтед"



- Вы планируете расторгнуть все наши контракты? - Ройбен Флит[176] умело демонстрировал вежливую любезность, в то время как внутри у него клокотала ярость. - У нас здесь, как вам известно, большие производственные мощности. Будет жаль, если они остановятся.

- Я не думаю, что это случится. Мне стало известно, что военно-морской флот собирается заказать большое количество "Каталин". Проблема в дальности. С выходом Британии из войны мы не можем полагаться на иностранные базы. Так, PB2Y[177] - дохлый номер; у него нет нужного радиуса действия. У XB-24[178] тоже.

Речи Филипа Стёйвезанта тоже звучали разумно.

- У XB-24 дальность больше, чем у B-17. Намного больше, и он несет большую бомбовую нагрузку. Шесть из них прямо сейчас сидят на конвейере. Их заказывали французы. Теперь они просто сидят. То есть деньги моей компании загорают на солнышке, ничего не делая.

- В других обстоятельствах XB-24, возможно, был бы именно тем, что требуется. Но у него всё равно нет дальности, в которой мы нуждаемся. Ни у XB-32[179], который мог бы его потенциально заменить. Если вас это как-то утешит, выпуск Боинг XB-29[180] отменён. Но я здесь не за тем, чтобы сообщить об отмене. Вы и Боинг конкурируете за одно и то же - дальний бомбардировщик. Почему вы не показываете мне, что у вас есть?

Флит вытянул из ящика папку и просмотрел список лиц, допущенных к знакомству с перспективным дальним бомбардировщиком его корпорации.

- Верно, господин Стёйвезант, у вас есть допуск. Идите за мной, увидите, что мы строим.

Он пошёл в другую часть здания, с вооружённой охраной в коридорах и кодовыми замками на дверях. В конце концов Флит открыл комнату, где хранились модели и чертежи.

- Давайте начнем с этого.

"Это" было моделью огромного самолёта, приводимого в действие шестью двигателями. Стёйвезант посмотрел на него с любопытством.

- Почему моторы позади крыльев?

- Толкающая конфигурация. Она уменьшает лобовое сопротивление. Все в данном самолёте продумано так, чтобы свести лобовое сопротивление к минимуму. Мы использовали схему крыла Дэвиса[181] на опытном XB-24 для проверки особенностей низкого сопротивления, и это основная причина, почему он выигрывает у B-17. У нас есть транспортная версия XB-24, между прочим. Она могла бы быть очень полезной.

- Итак, вы предлагаете летающую лодку в качестве бомбардировщика дальнего радиуса действия, - Стёйвезант задумался. Идея имела смысл - все дальние пассажирские самолеты в мире были гидропланами.

- Боже правый, нет. Это наше предложение для "Пан-Ам", "Супер Клипер"[182], самолет на замену Боинг-314. Если они согласятся, мы можем дать им авиалайнер, который доставит по меньшей мере сто человек на шесть тысяч морских миль с расходом топлива, сопоставимым с тем же 314-м. Это коренным образом изменит воздушный транспорт, но Хуан Трипп воротит нос.

- Почему вдруг? - Стёйвезант нахмурился. - Мне он кажется дальновидным человеком.

- По двум причинам. Первая в том, что оригинальная спецификация была чрезмерно амбициозна, и у Триппа есть сомнения насчёт того, получилось бы вообще набрать пассажиров на такой большой самолёт. Вторая в том, что в его представлении воздушный транспорт, это такой... способ роскошных путешествий. Для этого есть серьёзное основание. "Клиперы" летают относительно медленно, и люди находятся в ограниченном пространстве много часов. Это ведь не морской круиз, когда можно обойти весь корабль и ни разу не посмотреть на воду. Поэтому Трипп полагает, что его пассажирам нужна роскошь, чтобы компенсировать неудобства самолёта. Мы же думаем, что он неправ. Люди согласятся на стеснённые ограниченные условия и некоторые неудобства ради дешёвого и быстрого средства путешествий. Но, он - клиент, - развёл руками Флит. - Так или иначе, мы спроектировали по-настоящему эффективное крыло для "Супер Клипера", который заставляет даже XB-24 выглядеть примитивным. Для ВМФ мы построили уменьшенную версию, XP4Y[183], как замену "Каталине". Теперь ждём отзывов. Тот же самый самолет использован в качестве испытательного стенда для нашего бомбардировщика. Мы взяли крылья и хвост "Супер Клипера" в натуральную величину, и присоединили их к новому фюзеляжу, оптимизированному для бомбардировщика наземного базирования.

Флот отложил модель летающей лодки и взял другую.

- Вот он. Настоящий монстр, в два с лишним раза крупнее B-29. Не хочу обливать их грязью, но я думаю, что Боинг делает ошибку с B-29. Они применяют много продвинутых методов постройки, но чтобы впихнуть требования заказчика в размеры фюзеляжа, им приходится идти на разные ухищрения. А в таком случае слишком многое может пойти неладно. Мы следуем собственным правилам разработки: технология постройки, проверенная на наших летающих лодках и крыло Дэвиса от XB-24. Единственная действительно новая вещь, кроме, собственно, размера, это установка двигателей в толкающую схему. Мы назвали это "Модель 35".

Стёйвезант взял макет и внимательно его осмотрел. Он отметил гладко очерченный нос, большой двойной киль с рулями направления. Перевернув его вверх дном, Филип поднял брови, обратив внимание на объём бомбового отсека.

- Этот самолет выполняет технические требования для бомбардировщика дальнего действия, которые мы выпустили?

- Выполняет и перевыполняет, - гордость Флита была очевидна. - "Модель 35" будет в состоянии поразить цели на расстоянии девять тысяч километров с нагрузкой в четыре с половиной тонны и вернуться. Это по настоящему межконтинентальный бомбардировщик.

Стёйвезант снова осмотрел моделью.

- Вы знаете, что Боинг застрял с B-29; у них нет возможностей сэкономить на разработке. Джек Нортроп выдвигает самолет-летающее крыло, но это слишком смелый шаг[184]. У Дугласа те же самые проблемы, что и у Боинга. Откровенно говоря, это единственный убедительный проект, который я до сих пор видел.

Флит гордо усмехнулся.

- Управление обеспечения согласно с вами. Они утвердили наш проект. Армейские ВВС даже дали нам индекс для него - B-36[185].



Индия, Тринкомали, линкор КВМС "Вэлиант", кают-компания



- Здесь и сейчас создаётся мощный военно-морской флот.

Капитан Эдгар Вуллкомби оглядел переполненную кают-компанию и отметил смешение темно-синих, голубых и защитного цвета мундиров. - А также, в придачу к нему, достойные сухопутные и воздушные силы.

- Хорошо сказано, - ответил генерал Окинлек. - Индийская армия всегда была оплотом Империи, и теперь к ней присоединяется морская мощь.

Адмирал Джеймс Сомервилл слегка кашлянул.

- Господа, прежде чем мы увлечёмся насущными вопросами... Хотя я согласен со второй часть заявления капитана Вуллкомби, мы должны уделить должное внимание тому, в чем мы испытываем недостаток.

- Авиация.

Несмотря на энтузиазм капитана Вуллкомби, майору ВВС Болдуину было неловко от того, насколько малые силы он представлял на этой встрече. Факт, что он, скромный майор авиации, считался высокопоставленным офицером Королевских ВВС, говорил о многом.

- У нас в составе собственно индийских военно-воздушных сил есть три эскадрильи самолетов: две с "Вапити Уэстленд"[186] и один с "Аудаксами"[187]. Личный состав в основном из рядов британских ВВС, но 16 офицеров и 144 других чина - индийцы. Это приблизительно одна треть от общего количества. Имеется небольшое тренировочное подразделение, оно оснащено "Мотыльками"[188], но из учебных планов ВВС мы были исключены. Силы метрополии, размещённые в Индии, добавляют еще шесть подразделений. В каждом есть "Вапити", два "Аудакса", один "Лисандр"[189] и бомбардировщик "Бленхейм"[190]. И ещё отряд транспортных "Валенсий"[191]. Истребители отсутствуют.

- Что насчёт Сингапура и Малайи? - Вуллкомби посмотрел на прилегающие территории. - Там у нас есть истребители? Можем мы их использовать?

- В Сингапуре стоят четыре эскадрильи бомбардировщиков. В 36-й и 100-й есть бомбардировщики-торпедоносцы "Вайлдбист"[192]; у 34-й и 60-й "Бленхеймы". В Малайе стоит 62-я с "Бленхеймами". В Бирме ничего достойного упоминания.

- У нас нет истребителей в Сингапуре? - недоверчиво посмотрел Вуллкомби.

- Ни единого. С началом войны в Европе наши современные истребители были сконцентрированы там. Откровенно говоря, мы относились к японцам не очень серьезно. Но у меня есть и хорошие новости. Мы поскребли по сусекам и сумели организовать шесть прибрежных наблюдательных станций, оснастив их разными старыми самолётами. Нашли их на хранении или сняли с гражданской службы. В основном это "Хоукер Харт" и "Аудаксы", но на одной из станций есть шесть "Бленхеймов". И конечно, "Сандерленды" из Сингапура. Их у нас целая дюжина.

Сомервилл кивнул. Ситуация была плоха ровно настолько, как боялись он и Окинлек.

- Мы к этому можем добавить совсем немного. У нас есть эскортный "Гермес", с девятью "Авоськами"[193] на борту, а также поплавковые самолеты на крейсерах и здесь на "Вэлианте". Это добавляет два "Уэлруса"[194] и шесть "Лисиц"[195]. Но...

Окинлек закончил фразу за него.

- …но это, тем не менее, означает, что во всей Индии нет ни одного истребителя. То есть ПВО у нас отсутствует как категория.

Болдуин думал ровно секунду.

- Я могу предложить вот что. Мы немного перераспределим наши силы, чтобы лучше их использовать. "Вапити" вновь направим из 1-й эскадрильи на береговые станции, заменив ими "Аудаксы". "Вапити" для патрулирования моря подходит не хуже, но "Аудаксы" намного более пригодны для групповых армейских полетов. Прежде чем Тот Человек вывел Британию из войны, мы переделывали некоторые "Бленхеймы" в истребители. Устанавливали снизу сборку с четырьмя "Браунингами", снимая часть оборудования, ненужного в такой роли. Возможно, удастся сделать то же самое здесь? У 27-й эскадрильи есть машины, подходящие для переделки. Это дало бы нам, по крайней мере, несколько истребителей. Также можно обратиться к Шестой учебной, чтобы их "Бленхеймы" поддержали флот. Адмирал, можно попросить вас выделить для этого пилотов морской авиации?

Повисла глубокая тишина. Мысль о том, что ВВС Британии просит помощи у других подразделений, оказалась… неожиданной. Посреди кают-компании Сомервилл и Окинлек о чём-то негромко говорили. В конце концов Окинлек озвучил для всех их совместное решение.

- Майор, ваши замечания и предложения выслушаны и приняты. Мы должны расширять индийские военно-воздушные силы, чтобы они удовлетворяли требованиям, предъявляемым к ним. Ваша энергия и инициатива подталкивают вас. Поэтому я, своей собственной властью, намерен немедленно повысить вас до подполковника. Вы должны понимать, что это решение опирается только на мою силу, и может быть отменено вышестоящими лицами - в случае, если изменится политическая обстановка и они вообще появятся. Ваша первая задача состоит в том, чтобы организовать переделку "Бленхеймов" 27-й эскадрильи в истребители. Это важнее всего.

Одобрительный гул прокатился по собранию, и мало кто отрывал взгляд от карты Индии, покрывавшей всю стену.



Филипины, Манила, гостиница "Полуостров"



Этот мужчина смотрелся здесь ни к селу, ни к городу. В столовой "Полуострова" он выделялся как фермер в рабочей одежде, попавший на премьеру в опере. Играт, конечно, заметила его. Она замечала все, происходящее вокруг неё, даже если при этом не подавала вида. Она также отметила, что никто, кроме неё, кажется, не обращает внимания на коренастого человека средних лет, в скромном сером костюме, с прилизанной, песочного цвета причёской. Поэтому она сосредоточилась на превосходном завтраке. Её любопытство вновь обострилось, когда тот же самый серый товарищ появился у регистрационной стойки "Пан-Ам". Он спокойно сидел в углу с газетой и чайником чая, пока ожидалась посадка на Клипер.

Их пути пересеклись только в транзитной гостинице "Пан-Ам" на острове Уэйк. Ранним утром, ещё до рассвета, Играт проснулась от оглушающей тишины. Напрягая все мышцы, она слышала слабую пульсацию, как будто где-то вдалеке работает генератор. Кроме этого был только шелест пальм и шорох моря по песку. Очарование рассветов она познала именно здесь, в путешествиях по Азии. Удалённость от мира была наслаждением. Поспешно одевшись, она выскользнула из гостиницы и пошла к пляжу. Между чахлыми пальмами всё ещё застряли сумерки. Хотя Играт прошла по тропинке без затруднений, неподвижную фигуру у кромки берега она не видела, пока не подошла вплотную. Человек обернулся на звук её шагов. Она узнала в нём загадочного "серого фермера" из Манилы.

- Доброе утро, мисс.

Играт видела квадратное напряженное лицо, которое могло быть довольно угрожающим, если бы его не оттенял необычно высокий лоб. А ещё появилось какое-то странное чувство, как будто она ощутила трудно осознаваемый свет.

- О, доброе утро, - вернула подачу Играт, - простите, если потревожила.

- Нет, барышня, оставайтесь. Если вы ищете уединения, я уйду.

У его голоса была мягкая хрипотца, из-за которой она не могла распознать акцент.

- Но и от компании я тоже не откажусь.

Планы Играт на одиночество всё равно оказались нарушены, и она решила удовлетворить любопытство. Свет до сих пор сиял в её разуме, а она хорошо знала, что это значит.

- О, не могу же я на этом настаивать. Вы сюда первым пришли. И ваше общество мне нравится.

- Замечательно, - ответил мужчина. - Если острова достаточно для нас двоих.

- Почти, - засмеялась Играт.

- Да, - он согласился. - Тем более что здесь больше никого нет.

- Кроме закатов и рассветов.

- Я видал и худшее, - кивнул он. - Бывает намного хуже, вот уж точно. Извините. Льюис, Эссингтон Льюис. Друзья по очевидным причинам называют меня Эсси.

Рука, которую он протянул, была теплой и сухой, рукопожатие крепким, но не жёстким. Играт ответила таким же. Она уже решила не зачаровывать этого человека. Было в нем нечто такое, что она сочла привлекательным, а кроме того, свет всё ещё сиял.

- Ирен Шапиро. Я актриса.

- Очень рад познакомиться, мисс Шапиро, и я в любой день недели согласился бы на Ирен Эссингтон. О, смотрите, вот оно!

Он кивнул на горизонте, где небо приобретало великолепный темно-сиреневый оттенок. Там, где оно соприкасалось с морем, возникло крошечное пятно света. Прежде чем она смогла его толком рассмотреть, вверх устремилась длинная, искрящаяся зелёная полоса. Она держалась в течение нескольких секунд и затем исчезла, как только край солнечного диска солнца выглянул из-за горизонта.

- Зеленый луч![196] - голос Играт казался испуганным. - Я очень давно его не видела. Как вы думаете, он принесет нам удачу?

- Думаю, мне он, некоторым образом, её уже принёс. - Льюис смотрел на неё странно и немного сдержанно. Играт знала, почему, но этой теме придётся подождать ещё некоторое время.



Соединённое королевство, Ноттингем, Ноттингемский университет, студенческая столовая



- Что это? - Рахиль с сомнением посмотрела на предлагаемую еду.

- "Пузырь и писк"[197], - Дэвид Ньютон выглядел столь же неуверенно, как и она. - Это смесь остатков, главным образом картофель и капуста, смешанные и хорошенько обжаренные с колбасой. Жир от ароматных колбасок, как видите, переходит в овощи .

- Боже мой, - правда, Рахиль была очень голодна и надеялась взять хоть что-нибудь.

- Сожалею, милая, - женщина за раздачей была на самом деле настроена мирно. - Это всё из-за нормирования, пойми. Мы должны использовать всё что есть, до последнего кусочка. Нельзя ничего выбрасывать. Иначе наша работа пойдёт насмарку. Мы откладываем для тебя немного картошки и капусты. Это лучшее, что мы можем сделать.

- Это очень любезно с вашей стороны.

Рахиль одарила поварих сияющей улыбкой. В глубине души она предполагала, что еда, которую они отложили, всё равно была разлита половником с остатками свиного жира, использованного где-нибудь ещё. Она не знала точно, так ли это. Неосведомлённость была приемлемым оправданием. Но спросить подобное значило бы оскорбить дам, которые попытались ей помочь. Она не могла нанести такую обиду никому, особенно тем, кто прилагал все усилия, чтобы выкрутиться в сложившейся обстановке. Взяв тарелку с овощами, Рахиль сказала:

- Огромное спасибо за то, что так заботитесь обо мне.

Когда она присоединилась к друзьям за их обычным столом, они выглядели так, будто что-то задумали. Колин Томас посмотрел на ее тарелку и покачал головой.

- Выглядит пустовато, Рахиль. Почему бы тебе не попробовать это?

Он подтолкнул ей большую сумку. Она с любопытством заглянула,.. и её сердце пропустило удар, едва она учуяла запах содержимого. Там было полно кошерной еды: миска говядины-цимес, лапша кугель и яблочный пирог "Бундт"[198]. Она едва смогла остановить нахлынувшую слюну.

- Как? Как вы это устроили?

- Один из нас знает еврейскую семью, которая живёт рядом с нашими людьми. Наша маманя спросила их, чем мы можем тебе помочь, они переговорили с какими-то своими друзьями, те со своими, в общем, всё было найдено. И примерно час назад передано. Оно, конечно, остывшее, но, по крайней мере, пригодно для еды. Мы всё это прикроем, и наши повара не обидятся.

Ньютон усмехнулся, увидев, как Рахиль сдалась перед голодом и волчицей набросилась на еду, которую неизвестные друзья друзей прислали для неё. А затем задался вопросом о человечности, проявленной теми, кто выделил часть своей скудной пищи, чтобы у неизвестной им девушки появилась достойная еда.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, кабинет министров



- Ваше превосходительство, вооруженные силы оснащаются из наших запасов прямо сейчас. Откровенно говоря, мы располагаем превосходной армией, малочисленным, но боеспособным военно-морским флотом, но никаких ВВС, достойных упоминания, у нас нет. Во всём регионе нет ни единственного самолета-истребителя. При этом перспектив их постройки - тоже.

Маркиз Линлитгоу снял очки и протёр глаза. С каждым пройденным днем всё очевиднее становилась неготовность Индии существовать в виде независимой страны. То, что два месяца назад было опьяняющим проектом, стало отчаянной борьбой за выживание. Даже Неру и его соратники по индийской Партии Конгресса начинали падать духом от накопившихся трудностей.

- На Ближнем Востоке есть какое-то количество индийских сил. Разве мы не можем забрать их оттуда? Это решило бы, по крайней мере, часть политических проблемы, с которыми мы сталкиваемся, а также подкрепило бы нас на месте.

Сэр Эрик Хаохоа покачал головой.

- Войска, расположенные там, заняты поддержкой администрации в Египте и на Африканском Роге. Если мы выведем их, в этих областях наступит хаос. Это поставит перед нами вопрос, который до сих пор не поднимался. В Британии находится большое количество персонала из доминионов, положение которых, как минимум, сомнительно. В министерстве обороны есть немало высокопоставленных офицеров, происходящих из доминионов. Нас это не сильно затрагивает, в отличие от ВВС и ВМФ. И там, и в высшем руководстве британской армии множество выходцев из Индии. Они находятся в подвешенном состоянии. Скажу так: независимо от того, какой Галифакс и его союзники хотели бы видеть государственную политику, я не вижу ни одной возможности для служащих расплеваться с Империей без пинка под зад. А такого надо бы избегать.

- Я думаю, можно спокойно сказать, что в министерстве обороны и Адмиралтействе широко распространено мнение о нашей правоте. Сомневаюсь, конечно, что они сейчас активно выступят против Галифакса и бросят вызов правительству, чтобы помочь империи. Но мне известно о кулуарном согласии как в Имперском Генеральном штабе, так и в иных местах, постараться приложить все усилия, чтобы поддержать нас в случае самообороны. Учитывая, что Галифакс отказался от нас и выкинул на мороз, это стало бы существенным подспорьем. Что касается личного состава из доминионов, находящегося в Британии, то думаю, получится сформировать из них независимые подразделения и обучать обычным образом, пока не дошло до их репатриации. А когда они действительно вернутся домой, то вернутся с пользой, даже если без оснащения. Поэтому самолеты, купленные Лондоном, но до сих пор стоящие в США, имеют критически важное значение. Австралийцы, канадцы и новозеландцы обучат летчиков-истребителей управлять ими. Так же поступят южноафриканцы. А мы оказываемся в затруднительном положении. Мы не участвовали в имперском плане подготовки ВВС, значит, что у нас не будет кадров, на которые можно опереться.

- Мы получили доклад генерала Уэйвелла по вопросу безопасности Египта и зоны Суэцкого канала. Наша разведка несколько раз за прошедшие два месяца предупреждала о возможности итальянского вторжения туда. Согласно сведениям из штаба генерала Уэйвелла, фактический приказ был отдан десять дней назад, 8-го августа, так что нападение ожидается в любое время. Те же самые источники говорят нам, что Гитлер не поддерживает Муссолини в этом вопросе. Перемирие с Британией для него важнее союза с Италией. В Кении, сэр Эрик, итальянцы продвинулись почти на пятидесяти миль, и генерал Уэйвелл считает четвёртую и пятую индийские дивизии чрезвычайно важным для сохранения обстановки на том театре. Мы не можем забрать их. И при этом не можем проигнорировать воздушный вопрос. В данный момент силы Содружества в Восточной Африке сражаются с современными итальянскими самолетами на устаревших бипланах начала 1930-х. Полагаю, южноафриканцы летают вообще на "Фуриях"[199].

- По-моему, ваше превосходительство, подполковник Болдуин принял бы их как манну небесную. Переделка части "Бленхеймов" из бомбардировщиков в истребители - лучшее предложение в области ПВО, которое он мог сделать в наших условиях. Кроме самых основных моментов, я ни о чем не могу думать, как о том, насколько нам нужны американские самолеты.

- С этим понятно, осталось решить вопрос с другими доминионами. До техники ещё надо добраться, и нам не хватает только сцепиться из-за неё. Это может быть щекотливым вопросом, сэр Эрик, но кто на самом деле владеет теми самолетами?

Сэр Эрик заглянул в принесённые с собой бумаги. Они слагали мощную папку толщиной в несколько дюймов. К счастью, юристы, которые подготовили их, также сделали резюме.

- Это интересный вопрос, ваше превосходительство. Самолеты закупались французским правительством в период 1937 - 1939 годов и британским, начиная с 1938-го. За них заплатили в золоте: деньги разместили на балансе условного депозита, средства с которого списывались администрацией согласованными долями. В большинстве случаев это составляло 25% при закладке самолёта, 25% по окончанию постройки и остаток после госприёмки. Поэтому, хотя за самолеты фактически уже заплачено, компании-производители получили лишь половину оговорённых сумм. Остальное все ещё находится на условном депозите, пока их кто-нибудь не заберёт. Теперь к вопросу, кто владеет этими машинами. Очевидный ответ таков: британское и французское правительства. Отсюда проистекает следующий вопрос - а они вообще кто? Соединенные Штаты официально признают правительство Вишистской Франции как преемника Парижа, но это оспаривается генералом де Голлем, который объявил себя главой Свободной Франции. Он тоже претендует на самолёты, построенные по французскому заказу, хотя ему их даже разместить негде. Французское зарубежное имущество, таким образом, пока является как бы ничьим. Если озаботиться тем, чтобы самолёты не достались правительству Виши, то не будет никакого явного наследника. И мы получаем хорошую возможность забрать их.

У нас самих положение совершенно иное. Передача из Дэвентри озвучила переход власти в руки правительства в изгнании, с соответствующими полномочиям доминионов и колоний под руководством их генерал-губернаторов. По крайней мере, такова наша интерпретация. Поэтому, право собственности на британские самолёты находится у законного правительства, то есть они наши. Как мы их разделим между собой, теоретически, наше собственное дело. Но я могу предположить, что у американцев может быть что сказать об этом. Ведь есть важный фактор. Самолёты не были переданы и полностью оплачены. Технически, и британские и французские правительства отказались от платежей, и их фактическими владельцами остаются компании-производители. Прежде всего, это "Кертис" с истребителями 75-й и 81-й моделей, "Дуглас" с бомбардировщиком DB-7[200] и "Локхид" с патрульным самолетом "Хадсон"[201]. Не говоря уже об Объединенной авиакорпорации с их "Каталинами" и дальними бомбардировщиками LB-30[202]. Если бы какая-нибудь из этих компаний пошла с нами на войну, то они победили бы. И наконец, есть вопрос процента по средствам, лежащим на условных депозитах. Кому они принадлежат?

- Надо провести конференцию.

Лорд Линлитгоу покачал головой.

- Такие вещи надо решать в личном разговоре. И опять же - где? Кто бы ни устроил такую конференцию, окажется в хорошем положении, чтобы потребовать лидерства в Содружестве, на время по крайней мере.

- Мы должны быть уверены, что или у нас, или на нейтральной территории. Канадцы и австралийцы при первой же возможности упрутся рогами в землю, а последнее что нам нужно - чтобы нами помыкал кто-то из них.



Соединенное Королевство, Уэльс, доки Пемброк[203]



- Со всем уважением, сэр, это же не наши самолёты.

Майор авиации Джозеф Аллейн посмотрел на ряд из двенадцати летающих лодок "Сандерленд М1". Они были совершенно новыми, нетронутыми и яркими. Годом раньше машины 10-й эскадрильи выглядели точно так же, но год тяжёлой патрульной службы у берегов Британии отнял блеск краски и запах новизны из их кают.

- Теперь наши. Указание из Управления ВВС. Австралийское правительство заплатило за подразделение совершенно новых "Сандерлендов", а не бэушное. Так что вы должны обменять свои теперешние самолеты на равное число новых, предназначенных для 95-й эскадрильи, и покинуть страну раньше, чем кто-нибудь обратит на это внимание. С собой заберёте кое-каких пассажиров.

Маршал авиации сэр Фредерик Боухилл[204] мрачно смотрел на молодого австралийского офицера. По его мнению, в области дисциплины силы Содружества оставляли желать лучшего. С другой стороны, если бы не их непослушание, возможно, рухнула бы вся Империя, когда Галифакс потащил одеяло на себя.

Куда мы идем? Что мы делаем? - Аллейн был изумлен и чувствовал себя пугающе растерянным. Внезапно, он вспомнил давний случай, когда к нему привязался брошенный пёс и пошёл следом к дому. Взгляд, оставшийся в памяти на всю жизнь, оказался неожиданным отражением того, как Аллейн чувствовал себя сейчас. Одиночество, ошеломление, потерянность, брошенность и уязвимость. Когда они пришли, он увидел в глазах животного безнадёжность: ожидание, что его снова могут выгнать. Именно этого Аллейн ожидал от матери. Но она только посмотрела на найдёныша, приняла его и накормила. Аллейн также помнил, как выражение в глазах пса изменилось на радость от того, что он наконец снова чей-то. Нам настолько повезло? Или мы закончим дни блуждая, потерянные и бездомные?

- Улетайте отсюда как можно скорее. Мы телеграфировали австралийскому правительству и сообщили, что вам и вашем самолету приказано немедленно покинуть Британию. Если вы не получите какие-либо иные приказы, то я предлагаю сначала направиться к Гибралтару, дозаправиться и сразу прорываться к Александрии. Там вы сможете на некоторое время найти приют. Генерал Уэйвелл аннулировал соглашение о перемирии из-за нападения Италии на Египет и Судан. Что касается ваших дальнейших действий, спрашивайте у собственного правительства. Насколько мы поняли, они решили пойти своим путем.

- Дозаправка, сэр?

- Технически эти самолёты все ещё приписаны к 95-й эскадрилье. Все документы относятся к ней. Когда вы прибудете в Гибралтар, то будете всем известны как 95-я. Всё топливо, которое вы заберёте, отнесут на её расходы. К тому времени, когда настоящая появится здесь, а это будет спустя двое суток после получения вести из Гибралтара, что они, тот есть вы, прибыли туда, вас уже и след простынет.

Аллейн с трудом сдержал смех. Это был обман, достойный всего, что он и его люди сделали за эти годы. - Очень хорошо, сэр. Гибралтар, потом Александрия.

- Всё верно. И ещё. С вами полетят три гидросамолёта G-класса[205] "Имперских авиалиний". Если кто-нибудь заинтересуется - они выполняют испытательный полёт для возобновления услуг авиакомпании. Когда вы планируете отбыть?

- Завтра утром, сэр. На рассвете.

- Они будут здесь. Позаботьтесь о них, майор.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, кабинет министров



- Следующий вопрос повестки дня - о средствах, необходимых для работы правительства и вложений в нашу национальную инфраструктуру, - лорд Линлитгоу осмотрел комнату. - Вряд ли мне нужно уточнять, что это наиболее насущная проблема. От неё зависит сам успех нашего становления как независимой страны.

- Могу ли я внести предложение на рассмотрение кабинета? Уверен, оно станет шагом на пути к решению этой серьезной проблемы, а также искоренит несправедливость, удручающую многих наших соотечественников.

Неру говорил серьезно, а его глаза сверкали так, что, казалось, освещают всё помещение. После отъезда сэра Ричарда Кардью самая откровенная оппозиция присутствию индийской Партии Конгресса в правительстве исчезла, но были и другие, менее явные противники.

- Я имею в виду, разумеется, ростовщиков. Их деятельность развёрнута в каждой небольшой деревне и городке по всей Индии. Они приносят бедность и голод всюду, где только появляются. Они высасывают саму жизнь наших фермеров и держат их в бесконечной долговой кабале. Они зло, от которого мы обязаны избавиться.

- Может быть, вы преувеличиваете вред, который наносят эти люди? - Джордж Эдвард Паркс отвечал за сельское хозяйство в индийском Центральном Законодательном собрании. В глазах Неру сам факт, что он мог спросить такое, показал, насколько он потерял связь с сектором экономики, за которым, как предполагалось, наблюдал.

- Я так не думаю, - Неру говорил медленно и терпеливо. В конце концов, это было его первое независимое участие в собрании правительства. - В деревнях кредиторы сельского хозяйства завышают стоимость посевных семян для фермеров. Оплату ссуды они забирают в виде доли зерна, выращенного из этих семян. Эта доля никогда не бывает меньше половины, а зачастую составляет две трети или три четверти от всего урожая. Оставшегося достаточно только на то, чтобы фермеры и их семьи пережили остальную часть года до следующего урожая. Они неспособны накопить деньги или самостоятельно отложить зерно для посева. Из-за этого они должны снова идти к ростовщикам. А откуда ростовщики получают то, что выдают фермерам под такую жестокую ссуду? Из доли урожая, что забрали годом ранее! Эти люди на самом деле живут исключительно за счет чужого труда. Пора прекратить это раз и навсегда.

- До трех четвертей, говорите? - Паркса передёрнуло от этого открытия. - Это уже слишком. Чертовски чересчур, по-моему. Но каким способом, сделав что-то с сельскими кулаками[206], собрать деньги для правительства?

- Ключ к власти ростовщиков в том, что они располагают запасами посевного зерна для следующего года, и могут заломить такую цену, как захотят. Короче говоря, они предоставляют средства и потом забирают их назад в качестве оплаты за семена. И только немногие из них платят надлежащий налог на свои доходы. Если мы изучим их заявленные доходы, то обнаружим, что они показывают десятки процентов вместо нескольких сотен. Итак, перед следующей посевной мы проводим ревизии у ростовщиков и конфискуем их запасы зерна в счёт платежей по налоговым недоимкам. Потом распределяем среди фермеров и объясняем, что это - разовая компенсация за предшествующие переплаты. После сбора урожая та доля, которую они раньше отдали бы ростовщиками, теперь принадлежит им. Часть они сохранят для посева следующего урожая. Остальное продадут и превратят в деньги. Но что, друзья мои, они сделают с теми деньгами? Они захотят сохранить их, а где?

- В банке, конечно, - для Паркса это был очевидный ответ, но он вновь показал, насколько слабо знает условия жизни индийцев.

- Вдали от больших городов нет банков, - Неру удивился собственной терпеливости. - Но в каждой деревне находится почтовое отделение. Я предлагаю наладить систему сберегательных вкладов через почту. Они хорошо подойдут для мелкого вкладчиков и обеспечат маленький, зато надежный процент. В конце концов, ростовщики, к моему стыду, тоже индийцы. Но когда индиец хочет дать торжественную клятву, он говорит - я даю слово англичанина. Сберегательный счет, поддержанный словом англичан, будет считаться таким же надёжным, как золото. Фермеры будут нести деньги в почтовые отделения, где на них станут начисляться проценты. И пока они там лежат, мы можем использовать их для наших собственных нужд, выплачивая снимаемые вклады за счёт сумм, вложенных другими.

- Это называется "схема Понци"[207]. Я, в общем-то, думаю, что это незаконно. - Сэр Эрик Хаохоа был впечатлен идеей. Деньги, попадающие на счета почтового отделения, не составляли значительной суммы в каждом отдельном случае, но будут миллионы таких счетов, и совокупно они обеспечили бы приличный доход.

- По тщательному рассмотрению, разве каждое правительство не является схемой Понци? - Неру с улыбкой осмотрел комнату.

- Да, но вовсе необязательно заявлять об этом громогласно, - лорд Линлитгоу казался удивленным. - Похоже, предложение пандита способно решить некоторые наши проблемы. Я передаю его в Казначейство и Управление почты для создания совместного комитета, чтобы они проработали вопрос и издали предписание. Возражения есть? Возражений нет. Очень хорошо.



Соединённое королевство, Лондон, улица Олд-Броад, клуб Лондонского Сити[208], обеденный зал



- Копченую форель, пожалуйста, с голубиной грудкой.

Эдвард Бриджес отложил меню и посмотрел на официанта. Чтение тщательно продуманного списка было для него формальностью; из здешних блюд он предпочитал форель с голубятиной.

Сэру Десмонду Глэйзбруку пришлось подумать дольше, чтобы принять решение. В конечном счете заказал консервированные креветки, и оленину, копчёную на яблоне. Сомелье принес первую из бутылок и налил бокалы, а затем гостей оставили в одиночестве.

- Эдвард, старина, как дела на Даунинг-стрит? - сэр Десмонд был очень похож на моржа, который только что узнал о смерти любимого родственника.

Бриджес печально покачал головой.

- Боюсь, очень плохо, Десмонд. По правде говоря, я думаю, что премьер-министр не вполне понимает, как всё работает. Он на самом деле чужой, понимаете?

Глэйзбрук кивнул.

- Между нами, Эдвард, парни в Сити жутко недовольны нынешним ходом событий. Я даже могу зайти дальше и сказать - они встревожены.

Бриджес положил вилку.

- Настолько всё плохо? Разве там ещё не нашли подходы к новой обстановке?

Глэйзбрук задумался на несколько секунд, прежде чем ответить.

- Нет, не нашли. Пока что. Конечно, если всё скоро устаканится, то они, так или иначе, могли бы найти точки соприкосновения. Недовольными их делает то, что происходит в пределах Содружества. Некоторые из них начинают думать, что нынешнее правительство может быть несколько… неустойчивым.

- Ничего себе! - Бриджес был потрясён. - Я понятия не имел, что всё столь запущено. Даже свара с колониями и доминионами не настолько серьёзна. Это больше вопрос неуклюжести здесь и отдавленных ног там.

- Сожалею, Эдвард, но тут я вынужден разойтись во мнениях. Началось оно, конечно, как вы и сказали, но зашло намного дальше. Ситуация с доминионами и колониями становится затруднительной. Знаете ли вы, что они начали выводить из Лондона свои финансовые резервы? И что австралийская дивизия, направлявшаяся в Британию, была переведена на Ближний Восток?

- Это серьёзно… - Бриджес колебался, скрывая неуверенность по поводу того, что же сказать, за процессом намазывания ломтика копченой форели лимонным желе. - Мы, само собой, знали о южноафриканской дивизии, шедшей в Кению. Повода для беспокойства не было. Вероятно, Генштаб решил перенаправить их? Итальянцы углубились в Кению по меньшей мере на пятьдесят миль, и присутствие южноафриканцев стабилизирует обстановку. Премьер-министр больше волнуется за канадские подразделения. Ведь технически они все еще находятся в состоянии войны с Германией, и он думает, что перемирие может быть нарушено ими. Он рассматривает приказ об отправке их домой. И это станет ещё одним основанием для раскола в Содружестве. Весьма значительным для всех вовлечённых сторон. Но то доминионы и колонии выводят средства из Сити, аукнется как бы не больше.

- Что там происходит с армиями, их волнует в меньшей степени, - Глэйзбрук помахал вилкой в воздухе. - А вот финансовая сторона их как раз тревожит. Начиная с рубежа веков, суть британского богатства состояла в глобальных финансах и инвестициях. Мы владеем или имеем серьезные доли в канализационных системах, водоснабжении, электросетях, телеграфе, телефоне, железных дорогах, перевалочных и складских службах, банках и сбытовых компания во всем мире. Поэтому не столь важно, куда передислоцируется дивизия или куда делась эскадрилья летающих лодок. Раскол Содружества всё, всё изменит. Если так продолжится, все наши зарубежные активы посыпятся прямо на глазах премьер-министра, как блины с перекошенной штанги.

Пока официанты занимались сменой блюд и подачей следующих, вместе с подобающим вином, возникла пауза. Глэйзбрук подождал, пока они не ушли, и продолжил.

- Возьмём Малайю. Потому что скоро там будут японцы. Премьер-министр действительно хочет отдать им каучук и пальмовое масло? Экономическая потеря для ребят из Сити станет огромной, и к тому же не последней. Я не хочу показаться паникёром, Эдвард, но они на самом деле считают это жизненно важным.

Бриджес вздохнул.

- Я понимаю всё это, Десмонд, правда. Вы говорите об очевидном. Я думаю, что и большая часть госслужащих понимает. Проблема состоит в том, что иного пути не видит ОН. Для него Содружество - кучка непослушных детей, которых следует лишить ужина и загнать в постельки. Кто бы и что бы ему не говорил, он не передумает.

- Но это безумие! - печальный морж только что обнаружил, что его, наверное, выгонят из семьи. Если и можно было выглядеть более подавленным, чем Глэйзбрук, то Бриджес не знал как.

- Я знаю, Десмонд, но ОН не будет слушать меня. Он не будет слушать никого, кроме узкого круга своих доверенных советников. Они соглашаются со всем, что он говорит. Иначе не попали бы в этот круг.

Бриджес вздохнул и съел часть голубиной грудки, отметив, что решение не вводить нормировку для ресторанов было неплохим. Другой вопрос, как долго она продлится. Проблема продовольственного нормирования начинала напоминать о своем существовании через людей, спрашивающих, почему оно еще не отменено - ведь война закончена. На краткий миг Бриджеса посетила вспышка кошмара, где он шел по улицам Британии, умершей от голодания.

- Десмонд, мы можем ненадолго отвлечься? Есть другой вопрос, который я хочу прояснить с вашей помощью. Продовольственный импорт. Чем мы заменяем поставки из Содружества?

- Ничем, - Глэйзбрук был решителен. - Нам нужны австралийские и новозеландские мясные и молочные продукты, индийский чай и рис, канадская пшеница, вест-индский сахар. И все остальное. К счастью, именно с этим у нас проблем не будет. К товарищам уже поступали отдельные запросы от колоний и доминионов, насчёт продолжения закупки продуктов. Нам хотят продать то, что мы и так должны были купить. Осмелюсь сказать, что если бы им позволили, то они на самом деле только увеличили бы продовольственный экспорт.

- Я начинаю думать, что мы должны создать собственные продовольственные резервы здесь, на случай любых будущих нарушений торговли.

- Будущих, Эдвард? Нарушение торговли уже есть, и оно тянет за собой огромные убытки. Касательно увеличения продовольственного импорта проблема состоит в том, что колонии и доминионы хотят оплаты в золоте. Вы знаете, что они собираются ввести свою собственную валюту?

Бриджес был ошеломлён.

- Они не могут так поступить! Для Содружества это конец! - и только в это мгновение до него дошло, что же он сказал. - Ой.

- Именно так они и выразились, когда услышали. Вот почему они встревожены. Колонии и доминионы намереваются перевыпустить соверен на золотой основе, в качестве международной торговой валюты. Такой, которая исключает фунт стерлингов. Если они в этом преуспеют и утвердятся, то Сити потеряет свою роль крупнейшего финансового центра. И я могу представить по крайней мере, еще одну страну, которая будет очень рада, если это случится.

- Американцы... - тяжело вздохнул Бриджес.

- Совершенно верно. Они могут хотя бы для начала высказаться в поддержку соверена, просто чтобы снизить значение Сити и возвысить Нью-Йорк. Думаю, вам не надо говорить, как парни высказываются насчёт этого. Есть и другие слухи, - Глэйзбрук заозирался, проверяя, не подслушивает ли их кто. - Слухи, что зашевелился Гонконг.

- Что, правда? Учитывая сомнительное будущее Гонконга, они просто обязаны подготовиться… к чему-нибудь.

- Будущее Гонконга вызывает сомнение? - Глэйзбрук распахнул глаза. - Это и правда серьёзно. Полагаю, этого достаточно, чтобы заинтересовать товарищей. И это объяснило бы шепотки, которые мы расслышали. Появилось предложение переместить свои главные конторы в Чунцин, Куньмин или Бомбей. Два из них - за пределами Содружества. Это тоже тревожный сигнал для Сити. Если тайпаны переедут, то получат доступ к китайским деловым кругам, системе их внутренних контактов, а следом к процветанию и богатству, закономерно следующим за этим.

- Японцы заявляют, что как региональные союзники Германии, они станут ответственной властью над нашими доминионами и колониями в том краю. Немцы никак не прокомментировали их высказывание, но у нас есть все основания полагать, что они запросто поддержат его как часть договора с Японией. Переезд Гонконга, мы уверены, только вопрос времени. А японская разведка намного лучше нашей. Если мы об этом знаем, то они просто обязаны.

- Если японцы пойдут на Гонконг и добьются успеха, то не остановятся там. - Глэйзбрук покачал головой. - И это на самом деле серьёзно. Малайя и Сингапур будут следующими, там и Индии недолго останется. Вы должны заставить премьер-министра обратить на это внимание.

- Он не обратит, - хмыкнул Бриджес, пока вновь меняли тарелки. На десерт он выбрал банановое крем-брюле.

Когда его принесли, сомелье учтиво поклонился.

- Господа, у нас есть прекрасное десертное вино 1932 года, Cru Psersigberg Gewurstraminer[209], если желаете, чтобы удовольствие было полным.

Глэйзбрук вновь вздохнул.

- Кажется, неплохой вариант для полного удовольствия. Полбутылки, пожалуй?

Как только сомелье ушёл, Глэйзбрук наклонился к Бриджесу.

- В конце концов, я думаю, что нам стоит привыкнуть пить немецкое вино, не так ли? Выбора у нас ещё долго может не быть.



Соединённое Королевство, Уэльс, доки Пемброк



- Майор Аллейн?

Одет гость был в гражданское, но Aллейн с трудом удержался, чтобы не подскочить и вытянуться по стойке смирно. Мужчина кривовато усмехнулся и покачал головой.

- Никаких церемоний, пожалуйста. Чем менее очевидным будет наш отъезд, тем лучше для всех.

Сэр Уилфред Фримен[210] печально улыбнулся молодому австралийцу, помогавшему ему покинуть страну и службу, которым он посвятил свою жизнь. В любом случае, ему так и не пришлось узнать, что он не был единственным, кто принял подобное решение или что ему помогло закрытие его отдела. Он отвечал за выбор основного самолета для программы переоснащения ВВС Британии. Теперь, когда программа была резко остановлена, всё, над чем он работал, было брошено или оценено как неважное. Глядя на ожидающий его "Сандерленд", он задался вопросом, в чём была истинная суть его отъезда - ответом на уязвлённую гордость или чувством служебного долга помочь странам Содружества, которые продолжают борьбу?

- Мы рады принять вас на борту, сэр, - Аллейн воздержался от приветствия, но он чувствовал уважение к пожилому мужчине, стоявшему перед ним, который пошёл на такое нелёгкое и, возможно, мучительное решение. Позади них в самолёт грузили коробки с папками и другими документами. Затем Аллейн увидел других своих пассажиров, и земля едва не ушла у него из под ног.

- Генерал Сматс[211], сэр...

- Тише, парень. Мы же сказали - без церемоний.

Голос был жестким; южноафриканский акцент, казалось, рубил мягкий предрассветный сумрак, но интонация слов исключала грубость. Йэн Сматс казался более чем удивленным обстановкой.

- Вы капитан данного корабля, - кивнул он на "Сандерленд", - и все мы подчиняемся вам.

Третий гость выглядел так, будто не соглашался с этим, но любой возможный комментарий уже был отменён Йэном Сматсом. Представляясь, он сильно хмурился.

- Вице-маршал авиации Артур Харрис[212], бомбардировочное командование, старший офицер Пятой группы.

Аллейн ощутил мгновенную неприязнь к нему. Было в нём что-то резко контрастирующее с джентльменским поведением двух других пассажиров, которых он будет везти в Гибралтар и Александрию. Но вида не подал.

- Все вы направляетесь с нами до Александрии?

Сматс кивнул.

- Харрис и я покинем вас там, и вернёмся в Южную Африку. Уилфред летит в Александрию и затем в Австралию. Надеюсь, что он сделает для вашей авиапромышленности то же, что делал для нас здесь. И вся работа его жизни получит более достойное завершение, чем то, на которое он был обречён.

- Возможно, мы будем иметь честь доставить вас туда, сэр.

Внутренне Аллейн сомневался в этом. У него уже сложилось подозрение, что его машины станут ключевым звеном в уравнении силы, которое складывается сейчас на Ближнем Востоке. Его подозрения подтвердились, когда Фримен покачал головой.

- Думаю, вы, майор, на некоторое время останетесь на Ближнем Востоке. Независимо от того, что сулит будущее, я считаю, что оно будет мрачным. А Ближний Восток в этот момент времени - решающая позиция в игре. Таковой она и останется, пока не будет решён итальянский вопрос.

Сматс весомо кивнул.

- Позицией Содружества должно стать сдерживание дальнейшей агрессии. Нам надо признать очевидное: мы кучка слабых стран, надеющихся примерить державные мантии, а это может быть достигнуто только через успех в войне. Ближний Восток - лакмусовая бумажка для проверки наших решений, что внутренних, что на международном уровне. Это наша коллективная витрина, где нас оценят в той степени, в которой мы себя там проявим. Если мы явим слабость в конфликте с Италией, то будем не только выглядеть слабыми для остального мира. Мы покажем себя слабым коллективом среди доминионов, и так не отличающихся могуществом. Майор, то, что доминионы отвергли Галифакса, пока только слова. Ближний Восток - вот критическая точка для Содружества, где мы должны превратить слова в дела.

Внезапно Сматс улыбнулся.

- Не столь часто простой майор ВВС слушает рассуждения о политической стратегии. Но ещё реже он становится настолько важной частью в таких стратегических соображениях. Ваши двенадцать гидропланов могут стать ключом ко всему нашему будущему.

- Какую бомбовую нагрузку вы несете?

Харрис говорил так, будто вообще не потрудился слушать Сматса.

- По проекту одна тонна, сэр, но братья Шорт очень консервативны по части нагрузки. Пока мы не превышаем максимальный взлетный вес, можем поднять до двух с половиной тонн. Обычно глубинные бомбы, но мы брали и мины, и торпеды.

Харрис проворчал.

- И итальянские порты в Северной Африке в пределах досягаемости из Александрии.

Не проронив более ни слова, он поднялся на понтон, к которому был пришвартован "Сандерленд".



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- Что нам с ними делать? Давайте-ка родим подходящую идею, пока Конгресс не узнал о них и не заставил принять на баланс.

- Мы конфисковали всё на том основании, что Соединенные Штаты уверены: поставка самолётов правительствам в Лондоне и Виши отрицательно скажется на безопасности в Европе.

- Со всем уважение, Корделл, это только что сделало проблему намного острее.

Генри Стимсон и Корделл Халл впились взглядами друг в друга.

- Теперь у нас на самом деле целых две проблемы.

- Всего две? Вы понимаете, что если изготовители не получат денег за построенные машины, то обанкротятся, и это не пойдет нашей авиационной промышленности на пользу?

Филип Стёйвезант улыбнулся Роберту Джексону, который оскалился в ответ. Оглядев собравшихся, Стёйвезант отметил, что все так или иначе зыркают один на другого. Многообещающая встреча, подумал он.

Генеральный прокурор Джексон только что не скрежетал зубами.

- Я сказал, две проблемы. Эти самолёты делятся на две части. Одна принадлежала британцам, другая французам. Французские и британские заказы представляют совершенно разные юридические ситуации. Обе страны фактически заплатили за обсуждаемые машины, хотя окончательный расчет за них до сих пор находится на условном депозите. Британский случай прост. В сообщении из Дэвентри король Георг VI, являющийся законным главой государства, передал легитимность власти от Лондона генерал-губернаторам Империи. Итак, различные части Империи владеют самолётами, и должны всего лишь разобраться между собой, кто сколько возьмёт. Нам ничего не придётся делать. Как только они поделят самолёты, остаток средств уходит с условного депозита, и ваши драгоценные производители авиационной техники, Стёйвезант, получают деньги. Проблемой являются французы.

- А разве они не были ею всегда? - Стимсон уставился в потолок. Потом огляделся, встретился взглядом с Филипом и украдкой подмигнул.

- Генри, пожалуйста, - Джексон становился раздраженным. - У правительства Виши нет законных преемников за пределами Франции. Поэтому нет никого, кому мы можем передать задержанные французские заказы. В действительно, мы не можем передать их никому, если только их не купят законно. Мы можем вернуть деньги французам, или держать их на условном депозите до появления всеми одобряемого правительства, или искать законные альтернативы. Но остаётся фактом, что с самолётами мы встряли. Их может обнаружить Конгресс.

Генри Моргентау[213] свёл вместе кончики пальцев.

- Есть обходной путь. Мы возмещаем французам средства, таким образом передавая самолеты под наш контроль. После этого их можно продать странам Британской империи, тем самым гарантировав, что они используются против нацистской Германии. Для чего их, собственно, и построили.

- Доминионы не могут позволить их себе, - хмыкнул Корделл Халл. Он знал слишком хорошо, что теперь разъединенные части Британской империи были в отчаянной нужде.

- Тогда дайте им взаймы, - возбудился Джексон. - Мы даем взаймы им деньги в долларах, но позволяем сделать выплату в новых соверенах, о которых они объявили. При этом мы поддерживаем их новую валюту и отрываем от стерлинговой сиськи. Заодно стреляем в голову Британской империи, а им даём инструменты для укрепления независимости и стабилизации экономики.

- Это слишком громко сказано, - Моргентау покачал головой. - Их экономическим системам требуется намного больше, чем охапка долларов. Им нужна промышленность, инвестиции и так далее. Правильный человек там добьётся значительного успеха. Для дальновидных людей, готовых вложиться длинными деньгами, вознаграждение будет огромным. Но я соглашаюсь с основным предложением. Мы устраиваем льготный связанный кредит любому из доминионов, который готов купить у нас бывшие французские самолёты. Под низкий процент. Даём в долларах, принимаем в соверенах.

- И тогда эти самолёты будут использованы наилучшим образом, - голос Моргентау отвердел, выдавая почти фанатичную ненависть. - Нанести вред нацистам - наилучшее использование. Они должны страдать за то, что сделали. Germania delenda est[214]. Филип, мне нужно знать, как низвести Германию до пустыни.

- Я приложу все усилия, Генри.



США, округ Колумбия, Вашингтон, Джорджтаун, Дамбартон-авеню



- Австралия? Там же всё ядовитое, - Играт состроила бедственную гримаску.

- Кроме морских крокодилов и больших белых акул[215], - Стёйвезанта вовсе не впечатлили притворные страдания дочери. - На самом деле тебя расстраивает отсутствие достойных магазинов в той части мира.

- Ну, и это тоже, - Играт посмотрела на отца и подняла брови. - Но если я не начну шататься по магазинам и тратить деньги своего спутника, моё прикрытие наполовину развалится прямо с порога. Ладно. С кем ты хочешь меня свести?

- Есть там один человек, по имени Эссингтон Льюис. Он управляет частной компанией[216] "Брокен-Хилл". Это необычный персонаж, Игги. Искать подходы к нему следует с осторожностью. Он… очень формален, и он не хочет использовать телефон. Именно поэтому я хочу, чтобы ты навестила его лично. Точность для него фетиш, учти это, когда назначишь встречу.

- Вот как? Почему бы и нет, - невозмутимо заметила Играт.

- Льюис - талантливый управляющий. Он очень хорошо знает сталелитейную и горнодобывающую промышленность. Что ещё более важно, знает, как наладить работу компаний в этом сектора. Я хочу предложить ему партнерство. Мы обеспечим поддержку для совместных инвестиций в Индию. Если она хочет преуспеть в опоре на собственные силы, ей понадобится своя тяжелая промышленность. У них даже недостаток людей, способных решить, что нужно Индии. Льюис - подходящий человек для такой работы. Если мы вложимся на начальном этапе, наши инвестиции значительно вырастут. Я внезапно узнал, что он хочет сделать Содружество крупнейшим производителем стали за пределами Северной Америки.

- Как ты это узнал? - любопытство Играт было задето.

- Между "Брокен-Хилл" и "Хоскинс"[217] возникли трения. В основном "Хоскинс" работали как ширма для консорциума крупных британских производителей стали, которым не нравилось, что "БХ" пошли в гору и требовали уничтожить конкурента. Логика у них сводилась к тому, что раз они не могут остановить производство стали в Австралии, то надо перехватить управление её сбытом. Льюис постоянно занимался переоснащением фабрик "БХ" так, чтобы они были на переднем крае технологии. В итоге австралийская сталь стал самой дешевой в мире. Даже с учётом стоимостью доставки, достаточно дешёвой, чтобы угрожать британскому внутреннему рынку. Как бы там ни было, британские сталевары вбухали эшелон денег в выращивание собственного конкурента для "БХ", но у них ничего не вышло.

С нашей точки зрения, самое главное состоит в том, что едва "БХ" выиграли торговую войну, то сразу заключили сделку с британскими финансистами. "БХ" принимает на баланс их мощности по производству сырой стали, и вместе с ними входит в новое, совместное австралийское предприятие по выпуску сортовой стали и сплавов. Это типично для "БХ", за ними тянется долгая история дружественных поглощений конкурентов - вместо уничтожения. Думаю, они способны посмотреть на индийскую сталелитейную промышленность таким же манером. Прежде чем производство стали в Индии удовлетворит потребности страны, пройдёт очень много времени. "БХ" были бы рады восполнить нехватку, устроив совместное предприятие. Для Индии это важно ещё и тем, что "БХ" поставляет не только готовый продукт и лучшее качественное сырье, но и технологии. Они в игре достаточно долго, причём начали с собственного НИИ; и только потом построили завод - который стал лучше всех тех, которые можно просто купить. В результате "БХ" за год отправляет на металлолом больше производств, чем Индия может сейчас приобрести. Думаю, Льюис может предложить Индии умелого наставника и рассчитывать через него на прибыль. "БХ" всегда закладываются на длинные деньги, и умеют их отбивать. Значит они - подходящий партнер для нас.

Поэтому вот что. Передай Льюису пакет предложений и известие о том, как мы смотрим на вещи и почему. Удостоверься, что он знает о нашем интересе в долгосрочных вложениях. Хотя ему и не следует знать, что мы подразумеваем под длительным сроком. Это касается совсем других запланированных мной инвестиций. У меня есть парень по имени Уильям Поули[218]. Он из Нью-Йоркской Межконтинентальной авиакорпорации, изучает возможность создания авиационной компании в Индии. Поули был основным поставщиком американских самолётов в Индию, и я принял меры, чтобы ему доставили большое количество станков и оборудования. Если Индия намерена приобрести много боевых самолётов, которые раньше числились французскими и британскими, то их надо кому-то обслуживать. Это хорошая возможность для нас. Лилит сделала финансовые прогнозы, и сейчас ликующе потирает лапки.

- Преуспевать, делая добро? - Играт была твёрдо уверена, что достоинство имеет собственные выгоды, хотя её определение достоинства заметно отличалось от общепринятых норм.

- С политической точки зрения, да. Политика нынешнего правительства Соединенных Штатов состоит в том, что старые колониальные империи должны быть демонтированы, а страны, их составлявшие, обеспечены устойчивой экономикой.

Стёйвезант сделал секундную паузу, затем продолжил.

- Падение империй так или иначе произойдет, и лучше, если оно пройдёт спокойно, чем в борьбе с неизбежностью. А мы способствуем неизбежности, вкладывая капитал в экономическое развитие стран Содружества. Если же мы в процессе получим некоторую выгоду, так только лучше.



Восточное Средиземноморье, "Сандерленд М1F"



Пятнадцать летающих лодок шли рассредоточенной стаей - три самолёта G-класса в середине и дюжина "Сандерлендов" вокруг. Первый этап полёта от Великобритании до Гибралтара прошёл гладко и закончился дозаправкой на военно-морской базе. Им повезло, там имелись специально разработанные баржи, управляемые обученными командами. Обширная военно-морская база была оснащена для одновременной заправки множества гидросамолётов, так что целая эскадрилья оказалась всего лишь лёгким неудобством.

Аллейн про себя полагал, что это последний раз, когда они видели подобную роскошь. В будущем, работая с основанных экспромтом баз, им придётся дозаправляться из бочек или от несамоходных наливных барж. Это занимает часы. В отсутствие обученных наземных команд обслуживанием заливных горловин и заправочных рукавов будут вынуждены заниматься его собственные команды. Трюмы "Сандерлендов" были заполнены запасами смазочных масел и мелкими запчастями, а в каютах и выгородках разместился технический персонал эскадрильи. По крайней мере, какое-то время они смогут работать в отрыве от любой стационарной базы.

- Стрелки, внимание. Мы входим в радиус действия истребителей с итальянских авиабаз. Смотреть во все глаза.

- Вы действительно думаете, что итальянцы нападут на нас? - сэр Уилфред Фримен сидел на месте второго пилота и рассматривал Средиземное море.

- Если они знают, что мы австралийцы, то да. У нас опознавательные знаки 95-й эскадрильи, но я не знаю, сколько эта уловка ещё продержится. В Восточной Африке идут бои, если Италия до сих пор не вошла в Египет, то скоро войдёт. Я почти готов услышать, что вторжение началось, как только мы вылетели из Гибралтара. Задумайтесь об этом.

Аллейн включил передатчик.

- Всем самолётам снизиться до трёхсот метров. Повторяю, триста метров. Не прозевайте истребители макаронников.

Не зная вполне, почему, Фримен внезапно обрёл уверенность, что на них всё же нападут. Он оглядел небо, понимая - появление итальянских истребителей было вопросом "когда", а не "если". И почти с облегчением засёк группу из шести теней под облаками, лежащими выше.

- Майор, на два часа сверху.

- Принял, - Аллейн был краток. - Всем внимание, у нас гости. Снизиться до ста метров и уплотнить строй. Самолеты ИАЛ[219], постарайтесь не вылезать. Мы устроим завесу для вас.

- Весьма благодарны, старина, - голос по радио был до невозможности британским.

- Не завидую я им, - сочувственно сказал Фримен. - Невооружённые самолёты, ждущие истребителей.

- Сначала им надо будет пройти нас. У них глаза задёргаются, когда они попробуют. Они не смогут пройти под нами, мы слишком низко над водой. И всё это время они будут под огнём наших башен и курсовых стволов.

Аллейн был уверен в своих словах. У его "Сандерлендов" стояли спаренные 7.62-мм пулемёты спереди, сверху и с бортов, ещё имелась кормовая счетверённая башня и четыре фиксированных 7.62 в носу. Они уже доказали, что способны хорошо показать себя против того, что может предложить Люфтваффе[220]. Под ложечкой у него кратко заныло от мысли, что вся эскадрилья вызывалась добровольцами, но затем отпустило.

Траектория полёта шести итальянских истребителей изменилась, они пошли в снижение. Аллейн пристально смотрел на них - монопланы с радиальным двигателем и забавными горбатыми очертаниями. "Фиат G.50[221]". Проворны как черти, но слабо вооружены и без брони. Их ждёт неприятный сюрприз.

Итальянские пилоты не имели опыта для атаки хорошо вооружённых многоместных самолётов, и выполнили обычный маневр - каждый перевернулся через крыло и вошёл в пикирование. В итоге они начали заход с ракурса в одну четверть, поодиночке. И каждый истребитель оказался под сосредоточенным огнём как минимум трёх летающих лодок.

Австралийские стрелки были опытны, им доводилось сражались с истребителями ранее. Дождавшись, пока ведущий "Фиат" закончит манёвр, они открыли огонь. Посматривая через плечо, Аллейн прикинул, что по лидеру бьют не менее шестнадцати пулемётов. Он почти скрылся за струями трассеров. Итальянский истребитель вспыхнул и не выходя из пике рухнул в море. Позади него второй итальянец точно так же потерялся в ярком свете множества трассирующих пуль. Его путь отметился чёрной струёй дыма, которая сначала стала огненно-оранжевой, а потом в небе расплылась рыжая клякса взрыва. Третий истребитель, увидев, что случилось с двумя предыдущими, скольжением ушёл от в сторону. Аллейн предположил, что его тоже зацепило. Стрелки прекратили огонь, когда он отвернул в сторону. Боеприпасы "Сандерлендов" слишком ценны, чтобы тратить их на самолёт, вышедший из атаки.

Вокруг летающих лодок кружили четыре истребителя. Итальянские лётчики не испытывали недостатка храбрости, но у них хватало соображения понять, что они напоролись на нечто намного более зубастое, чем привычные цели. Двое отделились и пошли в лоб на "Сандерленд" Аллейна. Это было ошибкой.

Аллейн немного качнул самолёт и открыл огонь из четырех пулемётов, его поддержали спаренные башенки сверху и на носу. Вспышки трассеров окутали истребители, те порскнули в стороны. Оба разматывали тонкие нити беловато-серого дыма от двигателей. Они потянули вбок, теряя высоту.

Оставшиеся, впечатлённые судьбой товарищей, решили не рисковать. Они попробовали ещё несколько раз сунуться к "Сандерлендам", но плотный ответный огонь отгонял их. В конце концов они развернулись и полетели домой. У итальянских истребителей небольшая дальность, как читал Аллейн в разведсводках, и на рану они нестойки.

- Доклад о повреждениях?

Оказалось, что есть всего несколько пробоин пуль 12.7 мм, но в целом ущерба не было. К большим летающим лодками G-класса в центре строя истребители не прорвались. Фримен довольно кивнул:

- Отличная работа, майор. Отличная работа. Интересно, дотянут ли они до базы?

- Думаю, сэр, это весьма вероятно.



Таиланд, Канчанабури, 11-я пехотная дивизия "Королевская кобра", учебный полигон



Затвор его винтовки был бережно обёрнут тряпкой, чтобы не брякал. Всё остальное снаряжение или плотно уложено, или тщательно увязано, дабы не выдать передвижение войскам, ждущим впереди, на оборонительном рубеже. Перед отправлением он и его люди попрыгали для проверки - ничто не издаст не единого звука и не выдаст нападающих. Выглядело это забавно, но здравый смысл имелся. Шум был таким же врагом, как и "войска" в укрытии.

Капрал Монгкут нащупал тонкую белую ленту, выложенную разведчиками на нейтральной полосе. Он выводил своё отделение к месту, откуда будет начинаться атака - примерно в сотне метров от вражеской обороны. В его уме складывалась картина: зигзагообразные траншеи, грамотно расположенные пулемёты, прикрывающие огнём всю линию. Наставники вполне согласились с тем, что произойдёт, случись настоящее нападение при свете дня. Пулемёты неторопливо кочевали бы по позициям, расстреливая войска, пытающиеся преодолеть заграждения из колючей проволоки. Обученные стрелки способны положить их всех. Некоторые инструкторы рассказывали про большое сражение в далёкой Франции, у городка с названием Сомма. Место, где 60000 человек пали за один день, потому что линия фронта удержалась и пулемётчики знали своё дело. Монгкут не мог даже представить, как такое количество может погибнуть за день - это была практически вся его армия.

Наставники объяснили, что ночная атака это способ свести на нет уничтожающий огонь пулемётов и преграду из колючей проволоки. Они рассказали, почему координация и управление ночным нападением - одна из самых трудных и сложных операций для армии. Но в выборе между большими потерями при штурме укреплённых позиций и освоением навыков ночного боя остановились на втором. Вот почему Монгкут сейчас следовал в ночи за белыми лентами.

Рука пропускала узелки, завязанные на ткани. Отделение достигло сборного пункта. Его люди собрались рядом, следуя ползком, на тот случай, если сюда сейчас смотрят вражеские наблюдатели. Атака могла начаться в любую секунду, но секунды складывались в минуты. Монгкут чувствовал, как ночной холод пробирает до костей. Даже в тропическом климате ночной воздух мог хорошенько остужать. Особенно тех, кто лежит на земле неподвижно.

Казалось, так прошли часы, и вот горизонт позади озарился. Донёсся рёв артиллерийских орудий. Монгкут отметил, как снаряды с воем пролетели над ними и врезались в расположенные впереди позиции. Обстрел вели настоящим боеприпасами. Воздух заполнился осколками. Это было сигналом к атаке. Он оттолкнулся ногами, подпрыгивая, и выкрикнул свой первый, начиная с самого выдвижения к фронту, приказ.

- За мной!

По всей линии поднялись тайские пехотинцы. Они побежали к укреплениям, поражённым внезапным артиллерийским налётом, пронеслись по траншее, коля штыком одни мешки с песком, представляющие французских солдат, занявших рубеж. Стреляли в другие, которые "скрывались" в окопах. Монгкут увидел перед собой зияющую черную дыру. Он предположил, что это вход в укрытие, и почти инстинктивно метнул туда взрывпакет. Вспышка осветила нутро блиндажа.

Его отделение рассредоточилось, готовое отбить контратаку защитников. У Монгкута возникло твёрдое убеждение, что если мешки с песком оживут и нападут, то точно пора драпать. Вновь раздалась команда "За мной!". Он видел, что приказ отдал их офицер. Пора было брать вторую линию обороны.

Двумя часами спустя батальон собрался на разбор ночного нападения. После общих замечаний и похвалы за хорошо проведённую атаку, офицеры и унтеры[222] собрались в сторонке для отдельного разговора. Хвали при всех, наказывай скрытно, подумал Монгкут. Его лейтенант и один из иностранных наставников сели с ним за стол.

- Капрал, вы и ваши люди преуспели. Вы быстро передвигались, следуя за огневым валом[223]. Вы умело захватили траншею и быстро развернули оборону. Вы не растерялись и поразили блиндаж гранатой. Но следовало развить успех - нельзя быть уверенным, что граната накрыла всех.

Иностранец нарисовал картинку укрытия с глубокой узкой канавкой на полу.

- Это называется ловушка для гранаты. Если люди внутри не растерялись, один из них мог пнуть вашу гранату туда и всех спасти. Кроме того, вы не зачистили окоп по обе стороны. Это могло стоить жизни всему вашему отделению.

- На месте не было времени на всё это, сэр.

Монгкут обратил внимание, как удивился его лейтенант. Не ожидалось от младшего командира таких речей, всё же уважение к положению и званию сидело глубоко. Но иностранец одобрительно кивнул.

- Это трудно, не так ли? Вы должны занять свой участок траншеи, закидать гранатами укрытия, зачистить соседние участки и убедиться, что соединились с другими отрядами своего подразделения. Кроме того, вы должны быть готовы встретить контратаку и подготовиться к развитию собственного наступления на вторую линию обороны. Одновременно. Хотелось бы мне самому рассказать, как это сделать, но и я не могу.

Иностранец с сожалением улыбнулся и покачал головой, явно вспомнив собственную историю окопной войны.

- Всё, что я могу сказать - помните о том, что должны выполнить, и выполняйте сообразно обстоятельствам. Если вам приходится что-то отложить, откладывайте; но никогда не забывайте, что у вас ещё не сделано. Тяжело решить, что следует сделать немедленно, а что можно вот прямо сейчас можно отложить. Вы ведь знаете о существовании генералов? Ну а вы - капрал. Генералы выигрывают войны, но победу в боях добывают капралы. Помните об этом. А ночное упражнение было выполнено очень даже неплохо.

Монгкут отсалютовал и ушёл, довольный собой. А наставник сделал пометку в толстой папке, которую повсюду носил с собой.

- Из него можно сделать доброго унтера. Мне нравится, как он говорил. Мы должны поощрять такое, понимаете? Любой манёвр армии основывается на унтерах[224]. Нужно учить их думать самостоятельно.

- Но...

Пехотный лейтенант пытался охватить умом концепцию, не включающую слепое повиновение приказам - которое, как он до сей поры думал, было идеалом.

- Задумайтесь об этом вот с какой стороны. Вы ведёте подразделение и определяете задачу для него. Но исполнение задачи лежит на унтер-офицере, и решить, как её выполнять, приходится ему. На месте. Этот капрал хорошо и быстро учится. Нам следует иметь его в виду и помогать расти. Он мог бы стать сержантом однажды.

- Или офицером?

Лейтенант хотел пошутить, но немец-советник глубокомысленно кивнул.

- Возможно. Время покажет.



Австралия, Канберра, правительственная резиденция



- Соверен? - Томас Уайт[225] спросил так, как будто сам и ответил. Двое других, присутствовавших в кабинете, кивнули.

Фадден[226] пожал плечами.

- Очевидно, требуется проработать ещё много деталей, как с нашей стороны, так и со стороны империи, прежде чем новая валюта развернётся и начнёт работать. Но, как я уже сказал, в основном всё понятно. Единственное, что мы неспособны сделать, это обратить время вспять. У неё не будет тыла в виде британской имперской экономики, Банка Англии и Уайтхолла. Стерлинг стоял на собственных ногах, что пока нельзя сказать о соверене. Ранее он не обращался на широком рынке иначе как через Лондон, таким образом, отсутствует мера его стоимости, а без этого критерия он может растаять как снежный ком.

Таким образом, мы должны установить стоимость фунта относительно соверена. Простая привязка его к золоту утихомирит страхи и дельцы снова займутся бизнесом. Но это решение, которое для нас имеет решающее значение. Независимо от того, какой курс мы установим, неизбежно наступим на чьи-нибудь ноги, так же как наступят и нам. Если мы обойдём киви[227], хотя более вероятно, что они нас; индийцев или малайцев, да с кем бы мы ни соревновались, начнётся дипломатическая грызня, чтобы найти, как уязвить друг друга. То есть у нас не будет Лондона, который утихомирил бы всех и сразу. Думаю, правильным способом решить данный вопрос было бы создание банка целенаправленно для эмиссии соверена. Он закупал бы золото от производителей, чеканил монету, устанавливал курсы и ставки, выпускал какие-нибудь ценные бумаги, в общем, был бы занят настоящим делом.

- Но? - у Локока была догадка, к чему ведёт Артур.

- Но, - вздохнул Фадден. - Такой банк получил бы настолько огромное влияние на нашу экономику и экономические системы всех остальных, что стал бы настоящим политическим монстром, и откровенно говоря, нежизнеспособным, насколько я понимаю. Всё же, нам нужно решить, какими средствами можно всё это выполнить, играя сообща; это будет интересным. Вообще говоря, единственная альтернатива банку - рынок. Хотя я всего лишь бывший бухгалтер, но недавно проконсультировался в Казначействе и Банке Содружества, придя к двум вариантам: нас ждёт либо хаос, либо ряд серьёзных ограничений. Это дошло и до южноафриканцев, но они решили почему-то, что их золотодобыча оставит решающее слово за ними. Бог знает, откуда они это выдумали. Как только золото попадает на открытый рынок, оно уходит в торговые страны, обращающие его в деньги. Это значит, всё уйдёт к канадцам, которые станут управлять нами, или, второй вариант, в Индию. Ключи к банковскому делу в этой части мира у тайпанов. Мы знаем, что японцы разевают пасть на Гонконг, следовательно, они будут куда-то перебазироваться. Уже есть слухи, что они переедут в Китай или Индию. На мой взгляд, последнее более вероятно. С ними уйдёт и любой выполнимый шанс создания Центрального банка, вместе с влиянием на экономику.

Фадден покачал головой. В его уме рисовалась картинка, которую он толком не смог бы и описать - жуткое чувство, будто он бредёт сквозь тьму и слышит где-то в отдалении пугающий волчий вой.

Локок позвал его.

- Артур?

- Ох... - Фадден вернулся в действительность, но ощущение, словно его преследует неведомый хищник, осталось.

- Понимаете, я не уверен, будет ли это интересно канадцам. По моим наблюдениям, американцы обманывали их долгие годы. Поэтому, если они учуют, как извлечь пользу из всего этого, то пойдут на риск даже при большой вероятности проигрыша... Нам нужно немедленно связаться с Оттавой!

Что за беспорядочное мышление, далеко не в первый раз подумал Локок. Оно на самом деле было беспорядочным. Однажды из-за этого Фадден уже лишился места. Хотя, как предполагалось, он всего лишь держал кресло тёплым, пока серые кардиналы проработали приемлемое разрешение гонки на перепутьях. Проблема свелась к численности - у них, в конце концов, демократия. Если бы лейбористская партия удержалась на несколько дней дольше, Уайт получил бы поддержку и преодолел давление партии, но уже в роли лидера оппозиции. Однако слишком многие хотели сделать из Уайта мальчика для битья для правительства. Тогда страну фактически возглавил бы Кейси, а сам Локок оказался среди меньшинства. Хьюз уступил, оставив Уайта доверенным лидером партии. Без собственной многочисленной группировки он не рискнул выдвинуться на должность премьер-министра, хотя имел на это право, и уже утром они могли сформировать правительство…

Локок не тешил себя иллюзиями. Он был удобен, уместен и открыт для компромиссов. Про себя он уже засомневался, успеет ли справиться с работой, сделав доклад для сэра Эрла Пейджа[228] за 20 дней. Тут ещё Кейси отправляется в Канаду, а Фадден неплохо к нему относится... Ну, надеяться на лучший исход можно, а работу следует делать.

- Нужно отправить кого-нибудь толкового в Чили, - настоял Фадден. - Они покупают наш уголь.

- Вы правы, Артур. Чили есть в моем списке, но очевидно, мы должны заняться и Аргентиной, а то они обидятся, - Уайт извлёк обрывок бумаги. - Я уже размышлял, что Филипины нам нужны только если кооперироваться в местном масштабе с янки. И если мы разместим посольство в Сингапуре, то это перевесит остальное…

- А что насчёт Бангкока и Батавии? Я пока мало знаю о тайцах, но и с датчанами мы дел имели немного.

Снова в его уме возникла картина холодной, заснеженной равнины, сверкающей во тьме, и страшных волчьих завываний.

- Генерал-губернатор много лет был нашим связным с британскими разведслужбами. Как, чёрт возьми, мы собираемся следить за нашими друзьями и их деньгами, если у нас нет глаз, чтобы смотреть?

- Это больше похоже на уши, чтобы слушать, - неохотно вздохнул Фадден. Ему показалось, что он в третий раз слышал волка, воющего в темноте. Непонятное предчувствие вернулось - угроза, которую ещё никто не видел, но её признал бы настоящей любой, кто её узрит.

- Полагаю, пора с этим разобраться. Сейчас самый подходящий момент.

- Хорошо - хорошо, - согласился Фадден. Но, по моим прикидкам, есть еще один момент, прежде чем мы созовём правительство. Что нам делать с войсками, дислоцированными в Египте?



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, 17 сентября 1940



- Я только что получил сообщение от генерала Уэйвелла, из Египта. Четыре итальянских дивизии, под командованием генерала Родольфо Грациани[229], пересекли ливийскую границу по направлению в Египет и продвигаются на Сиди-Баррани[230]. Итальянцы провели артобстрел передовых позиций генерала Уэйвелла и пытались бомбить цели в Египте.

Сэр Эрик Хаохоа оглядел кабинет поверх распечатки депеши. Министры понимающе закивали. Подобная новость из Египта едва ли стала удивительной.

- Четыре дивизии, это, пожалуй, 100000 человек. У Арчи самое большее 30000. 7-я бронедивизия и 4-я пехотная индийская, если я не ошибаюсь.

Генерал Окинлек ошибался очень редко.

- Думаю, так оно и есть.

Сэр Эрик был краток.

- Да. 7-я бронедивизия и 4-я пехотная, с ними 205 самолётов. У итальянцев 300. Грациани располагает девятью дивизиями. Шесть регулярных пехотных и три - чернорубашечники-добровольцы. Есть небольшая группировка бронетехники. Однако, в первоначальном сообщении сказано о продвижении только четырёх дивизий, которые, к тому же, идут довольно медленно. Оперативная группа 7-й бронедивизии занимается беспокоящими набегами, пока основные её силы стягиваются в Мерса-Матрухе[231].

Лорд Линлитгоу казался подавленным.

- Господа, мне кажется, мы видим первые шаги по воплощении плана Нота. Есть какие-нибудь признаки немецкого участия в этом нападении?

- Нет, ваше превосходительство. Похоже, что и эта операция, и бои в Восточной Африке, исключительно итальянская затея.

- Вот и доказательство. Немцы держат свои силы наготове, для удара через Турцию и Ирак, - генерал Окинлек сердито барабанил пальцами по столу. - Иначе бы они поддержали итальянцев в нападении на Египет. Что происходит в Ираке?

- Обстановка там быстро ухудшается. После внезапного начала войны иракское правительство прервало дипломатические отношения с нацистской Германией. Однако они отказались сделать следующий логичный шаг и объявить войну Германии. Нашего человека в Багдаде, Нури аль-Саида[232], заменили националистом и антибританцем Рашидом Али[233].

- Националист - не означает враждебный, - в голосе пандита Неру звучало предостережение.

- Так оно и есть, эту точку зрения мы сейчас с таким трудом пытаемся внушить американцам, - покачал головой сэр Эрик. - Однако Али установил тайные контакты с немецкими представителями на Ближнем Востоке, хотя он ещё дошёл до открытой поддержки Оси. Он, кажется, походит на Чандра Боса больше, чем это было бы удобно для нас. Из-за его влияния Ирак не прервал дипломатические отношения с Италией, когда та присоединились к войне на стороне Германии. Итальянская дипмиссия в Багдаде стала главным центром пропаганды Оси и разжигания антибританских настроений в регионе. Мне видится, что следующий выход немцев на сцену случится именно в Ираке, и ключом к тому, что там будет происходить, станет наше положение в Египте и Судане. Если Содружество устоит, то и нам окажется намного легче противостоять немецким шагам в Ираке.

- Меня беспокоит вот что. Если это понимаем мы, разве немцы не видят того же? - сэру Мартину Шарпу не нравилось вмешиваться в дела вооруженных сил и вопросы разведки, но обстановка определённо шла куда-то не туда. - Раз наступление в Египте так важно для их планов относительно Ирака, почему они не поддерживают его?

- Логистика, - решительно сказал Окинлек. - Нехватка транспорта, чтобы переправлять объёмы снабжения, требующиеся для такой численности. В портах вдоль североафриканского побережья нет возможности принимать больше грузов, чем нужно уже сейчас. Войск у Грациани больше, чем он может использовать в данный момент. Поэтому и немцам нет никакой потребности влезать, они вместо этого получше подготовятся к захвату Ирака.

- Кроме этого, есть политический аспект, - подхватил сэр Эрик. - Технически, Египет нейтрален, и считается, что британские войска, развёрнутые там, всего лишь охраняют Суэцкий канал. Британская армия в Египте подчиняется непосредственно Лондону. Нет генерал-губернатора, которому можно было бы делегировать власть. А значит, нападение на тамошние британские войска есть прямая атака на Лондон. Итальянцы это одно, их атаку можно списать как действие третьей силы. Немецкое же участие - совсем другой разговор. Прямое нарушение подписанного в июне перемирия. В любом случае, заваренная итальянцами каша наверняка порядком смущает немцев и ставит под угрозу всё, что они выгадали от поступков Галифакса.

- Значит, немцы туда не полезут, - облегчённо заключил Гарольд Хартли. - Но кажется, что беспорядок на Ближнем Востоке будет привлекать внимания, пока его не приберут. И это может занять время.

- В основном, это потребует ресурсов, - Окинлек был мрачен. Правда была в том, что после выхода Британии из войны, ресурсы, необходимые для её продолжения Содружеством, просто находились не там, где надо. Британия ведь не только на словах центр Содружества.

- В настоящее время 7-я бронедивизия - единственное полноценное бронесоединение, если не считать немецкую армию. Есть несколько танковых бригад, но дивизия - одна. У кого-нибудь есть представление, как им поддерживать свои машины на ходу и восполнять возможные потери?

- Канада готовится к выпуску "Валентайнов"[234], но мы их увидим не раньше следующего года.

Сэр Мартин разделял общее уныние. После опрометчивого оптимизма по поводу воплощения мечты и обретения независимости Индии, практические события указывали путь куда-то в пропасть. В его понимание это выражалось как "полное отсутствие всего".

- У нас даже нет запчастей, чтобы поддерживать то, что имеется.

- Вероятно, решение есть, - ГХ открыл папку, которую принёс с собой. - Нам поступило предложение от одного американского джентльмена, господина Уильяма Поули из Нью-Йоркской Межконтинентальной авиакорпорации. Он нам уже известен - организовывал экспорт "Вако" YQC-6[235] и "Дуглас" DC-2[236] для Tata Airlines[237]. Теперь он приехал к нам с предложением поставки из Соединенных Штатов подержанной оснастки для производства самолетов, и установки её на здешних фабриках. По его предположению, оборудование, которое он может достать, не позволит нам строить собственные самолёты, но даст возможность ремонта американских машин. Tata Airlines хорошо отзываются о нём, описывая как человека слова, который затевает трудные сделки, но тщательно их выполняет.

- О нашем друге господине Поули стоит знать ещё кое-что, - у сэра Эрика тоже были сведения на этого человека. - Несмотря на то, что он активный республиканец, он близко связан с администрацией Рузвельта и поддерживает её усилия в отправке помощи Китаю. Как стало известно, Поули формирует добровольческое истребительное соединение, чтобы поддержать китайские ВВС. Раз он вышел на нас со своим предложением, мы можем прийти к выводу, что помощь нам включена в американскую государственную политику. Нам, конечно, остаётся только догадываться, почему.

- Несомненно, в своё время узнаем. Интересно, получили ли другие страны Содружества подобные предложения? - постучал пальцами по столу лорд Линлитгоу. - Нужно собрать конференцию глав стран Содружества. Есть в этой области какие-нибудь достижения?

- Все согласились, что это важно. Австралийцы предлагают провести её в Мельбурне, южноафриканцы в Кейптауне, канадцы в Ванкувере. Мы предложили Бермуды. Это пригодный для всех компромисс. Думаю, так и будет решено. В политическом смысле выбор соответствующего местоположения станет выгоден для нас.

Пандит Неру рассмеялся; остальные выглядели потрясенными. Он слегка покраснел и прикусил палец.

- Прошу прощения. Просто я считаю это забавным - обнаружить, что самое мелкое соображение, которое касается выбора площадки для встречи, так же важно, как и рассмотрение дел большой международной политики.

- Пожалуйста, всем этого не рассказывайте, - лорд Линлитгоу был вынужден признать правоту Неру. - Такие тонкости мы стараемся хранить в тайне. Поддержание общественного доверия и всё такое.



Восточное Средиземноморье, "Сандерленд М1F"



- Сэр, вы дéржитесь?

Аллейн поглядывал на своего пассажира. Сэр Уилфред Фримен побелел от шока, но сохранял сознание. Во время одной из многочисленных за последние четыре часа стычек с "Фиатами" CR.42 в его плечо попала пуля калибра 12.7. К счастью, она была на излёте. Выпущенная с большого расстояния, пробив кабину "Сандерленда", она потеряла почти всю энергию. Ему сделали перевязку и подвесили руку в петлю - самое лучшее, доступное в таких обстоятельствах.

Его состояние в целом отражало таковое для всего соединения. Итальянские налёты шли непрерывно. Хотя каждая отдельная волна наносила незначительный урон, в совокупности он всё возрастал. Один самолёт истекал белым дымом из покалеченного двигателя. Другие сообщали о раненых и нескольких убитых среди пассажиров и экипажей. Австралийский "Сандерленды" отбили все атаки, летающие лодки G-класса посреди строя остались нетронутыми. Это было хорошими новостями. Плохие заключались в том, что группы итальянских истребителей, похоже, не собирались останавливаться.

- Не волнуйтесь обо мне, мой мальчик. Бывало и похуже, - голос Фримена, неустойчивый и дрожащий, противоречил его словам. - Итальянцы, похоже, не пережимают с атаками, верно?

- Просто они не понимают, что с нами делать, - Аллейн осматривал небо, пытаясь высмотреть очередное звено врагов. - Они никогда раньше не сталкивались с настолько вооружёнными самолётами, но учатся быстро. Прекратили попытки приблизиться и стараются обстреливать нас с большого расстояния. И это работает. Сменяясь, они постепенно нас обгладывают. А у нас заканчиваются боеприпасы. Как только турели опустеют, будет плохо.

- А я говорил, что 500 выстрелов на ствол - недостаточно, - с горечью сказал Фримен. - Я хотел по тысяче, а желательно по две. Живучесть бомбардировщика измеряется не его дальностью, а тем, как долго он может защищаться. У нас были бы дополнительные боеприпасы, имейся в запасе хоть несколько недель...

Эта песня бесконечна, думал Аллейн. Всего несколько недель, и у нас были бы новые танки, новые самолёты, новые корабли. Всего лишь немного времени - и мы обернули бы обстановку в свою пользу. Остановили нацистов и закрепились надолго. Но Галифакс и Батлер позаботились, чтобы мы никогда не получили этого времени.

- Вон они, майор. Снова с превышением и на два часа, - с тех пор, как Фримен воевал в составе Королевского Воздушного корпуса, прошло более двадцати лет, но его глаза сохранили острое зрение пилота. Он видел тёмные очертания очередной группы итальянских истребителей.

- Шестеро, - проворчал Аллейн. - С этими мы справимся. Если бы их явилось больше, вот тогда беда.

- Теперь о наболевшем, - Фримен засмеялся, потом скривился из-за боли, прострелившей плечо. - Истребительное командование слишком долго судило и рядило, пока всё не пошло к чёрту. Даудинг[238] на юге выступал за малочисленные подразделения, действующие независимо, так как они могли реагировать быстрее. Ли-Мэллори[239] в срединных землях настаивал на больших полках, из трёх или больше эскадрилий, действующих вместе, чтобы наносить скоординированные удары. Догадываюсь, мы так и не узнаем, кто из них был прав.

Несмотря на звание человека в кресле второго пилота, Аллейн едва слушал его. Следующая группа итальянских истребителей стреляла с большой дальности. Их трассеры, казалось, плыли сквозь небо. Аллейн начал плавное маневрирование, чтобы выйти из прицела вражеского пилота. Это сработало. Большинство пуль даже не долетело до его самолета.

- Держаться на большем расстоянии, похоже, тоже не очень-то им помогает.

- Управление огнём. Решает не дальность оружия, а возможность итальянцев прицелиться. Они едва-едва в состоянии нормально свести[240] пулемёты винтовочного калибра. Ожидать, что более тяжелое оружие дотянется до цели, бессмысленно, пока нет хороших стрелков и толковых прицелов.

- Если мы сможем протянуть ещё немного, то всё будет в порядке, - Аллейн волновался за Фримена, тот явно слабел. - Мы почти вышли за радиус истребителей. Ещё несколько минут, и остаток пути до Александрии чист.



ГЛАВА СЕМЬ


ОБМЕН ПРЕДУБЕЖДЕНИЯМИ



США, округ Колумбия, Вашингтон, Белый Дом, Овальный кабинет



- Месье, это безобразие.

- Полагаю, нет, - госсекретарь Корделл Халл был исключительно дипломатичен. - Президент сделал предельно ясное заявление, что политика нынешней администрации - всемерно поддерживать те страны, которые защищают себя от агрессии. Мы твёрдо убеждены, что только поражение сил, ныне управляющих судьбой Германии, может привести мир к свободе, покою и процветанию, а цивилизация не совершит отката к деспотии. Мы были весьма встревожены докладами, указывающими, что ресурсы Франции предоставлены в распоряжение Германии, сверх мер, ранее оговорённых в соглашении о перемирии. У меня есть причина полагать, что помимо людских корыстных интересов, сотрудничество вашего правительства с Германией мотивировано уверенностью в неизбежности немецкой победы и как следствие - изрядных выгод для Франции. Поэтому мы не можем одобрить поставку Франции наших самым современных боевых самолётов. По меньшей мере, такой шаг позволит врагам изучить их, узнать достоинства и недостатки. В худшем случае мы обнаружим, что они воюют против нас самих.

Проще говоря, передать эти самолёты нам не позволяет совесть. Поэтому мы полностью возмещаем вам их стоимость. Франция от этого не пострадает, деньги будут добавлены к золотому запасу, хранимому для Франции, и мы будем вкладывать их для достижения наилучшего дохода. Когда война закончится, ваши средства станут доступны вместе с прибылью, полученной от вашего имени нашими самыми способными финансистами.

Месье Эрв Альфанд[241], посол республики Франция, не мог найти слов для ответа. Он понимал американскую точку зрения на проблему, одновременно с этим он не разделял позицию, принятую маршалом Петэном[242] в Виши. Несмотря на это, он был обязан представлять официальное мнение. Сам он придерживался старого правила, согласно которому следовало высказаться положительно, даже если это наибольшее, что вообще можно сделать.

- Могу я узнать, как ваши банки будут инвестировать те средства?

Халл с сожалением развёл руками.

- Месье, в нашей стране банки - независимые учреждения. Они нам не говорят, как вкладывают наши деньги, так почему должны сказать, как инвестируют ваши? Но, уверяю, они найдут наилучший баланс между прибылью и благоразумием.

Альфанд был вынужден признать, что по этому вопросу сказать больше нечего.

- И ещё, месье Халл, можем ли мы ожидать, что возобновится продовольственный экспорт из США во Францию?

Халл вздохнул.

- Сердца американцев полны сочувствия французскому народу. Как вы знаете, мы продолжаем отправку медикаментов, консервированного и сухого молока для детей в свободных частях Франции через Красный Крест. Несмотря на это, главная цель американцев, заслоняющая сейчас всё остальное - в том, чтобы продолжалось сопротивление Германии. Поэтому мы не хотим делать любые шаги, которые хоть в малейшей степени нанесут ущерб этому сопротивлению. Прежде чем американцы согласятся на отгрузку еды для Францию, необходимо, чтобы они были уверены - их действия никак не помогут Германии. Должен добавить, что по этой же причине остановлен экспорт в Британию.

- Но не в страны Содружества, - скривился Альфанд.

- Разумеется. Содружество продолжает борьбу с Германией. Они отдают все силы для войны, независимо от того, чего это будет стоить им самим. Могут ли французские колонии по всему миру сказать то же самое?

Вопрос был нечестным, оба они это знали. Страны Британского Содружества обладали намного большей свободой действий, чем их французские эквиваленты. Про себя Халл задался вопросом, а что сделали бы французские колонии, имей они такую же свободу манёвра?

- Можно мне, по крайней мере, узнать, что произойдет с нашими бывшими самолётами

- Мы ещё не решили. Вероятно, используем как тренировочные в собственных ВВС.

- Вероятно… - Альфанд не очень-то и поверил. У него была догадка, куда они уйдут.



Египет, Александрия, "Сандерленд М1F"



- Он придёт в себя? - майор Аллейн наблюдал, как носилки с сэром Уилфредом Фрименом загружают в машину скорой помощи, чтобы доставить в госпиталь. Летающие лодки заполнили гавань. Все двенадцать "Сандерлендов" и три машины G-класса прорвались через Средиземноморье. "Сандерленды" обеспечили пролёт гражданских самолётов, но сами все получили те или иные повреждения. Экипажи готовились вытащить три из них на берег, чтобы заделать пробоины в фюзеляжах, на двух уже копошились механики, работая с двигателями. Однако, для тех, кто более четырёх часов отражал почти непрерывные атаки истребителей, они отделались на удивление легко.

- Он потерял много крови. Но медики уверены в хорошем исходе. Как себя чувствуют ваши экипажи?

- Мы справились, - резко ответил Аллейн, сам того не заметив. Он был измотан долгим полётом от Великобритании до Египта через Гибралтар и крайне нуждался в сне.

Полковник Хескет сочувственно посмотрел на австралийца. Мужчина был бледен, от длительного напряжения под глазами залегли тени. Он догадался, что на ясность мышления Аллейна повлияла и неуверенность в положении. Ну, хотя бы с этим я способен что-то сделать.

- Ваши люди могут отдохнуть здесь некоторое время. На самом деле я уже располагаю приказами относительно вас, прямиком от вашего правительства. Теперь вы подчиняетесь непосредственно им, а не Лондону. Согласно этим распоряжениям, создаётся ближневосточное подразделение с базированием в Адене, как только вы сможете добраться туда. Ваши летающие лодки необходимы, чтобы помочь в противостоянии итальянским отрядам Красного моря. Из Алексы вас необходимо убрать как можно скорее, здесь вы слишком уязвимы.

- Мы можем использовать эти самолеты в качестве бомбардировщиков, - прямо сказал Харрис, вмешиваясь в совещание. - Они способны поражать итальянские порты и линии снабжения.

Хескет покачал головой.

- Отсюда - не смогут. Сэр, у итальянцев есть четыре бомбардировочных авиагруппы, базирующиеся в Ливии. Две из них оснащены ближними самолётами поддержки "Breda"[243], о них волноваться не стоит. Две другие используют шестьдесят бомбардировщиков SM.79 "Савойя-Маркетти"[244]. Вот они - настоящая угроза. Приблизительно сорок из них готовы к полётам в любой момент времени, и они могут пойти, куда хотят, натворив там что пожелают. Они быстрее, чем "Гладиаторы", на которых основывается наша ПВО. Как только мы разбомбим один из итальянских портов, SM.79-e возвратят должок и разбомбят наш. Между делом уничтожив ваши гидросамолёты. А они слишком нужны нам в Красном море. Мы их починим, заправим, и придётся сразу уводить их отсюда. Когда придёт время для бомбардировочных вылетов, для них у нас есть "Бристоль Бомбей"[245].

Харрис вытянул подбородок.

- Итальянцы уже атакуют. Мы должны нанести ответный удар. "Сандерленды" останутся здесь для использования в качестве бомбардировщиков.

- Нет, сэр. Не останутся. Вам известно, сколько фронтовых истребителей у нас? Один. Не одна эскадрилья, один самолет. "Харрикейн". Ещё есть 75 "Гладиаторов" и 34 "Глостера"[246] как резерв. "Бленхеймы" и "Бомбеи" мы применяем как бомбардировщики. Но "Сандерленды" отправляются в Аден. Таковы приказы австралийского правительства.

- Полковник, вы знаете, кто я? - полез в бутылку Харрис, давя погонами.

- Да, сэр. Знаю. Также я знаю, кем вы не являетесь. Вы не входите в командную цепочку ни здесь, ни в Ближневосточном оперативном штабе. Мы не знаем, кому слать отчёты или каков наш статус, но мы знаем то, что должны сделать и как это сделать. С всем уважением, сэр, вы - не знаете.

Харрис уставился на полковника, затем отступил назад, в трюм летающей лодки. Хескет облегчённо вздохнул.

- Майор, я очень этого не хочу, но вам стоит увести свои самолёты отсюда как можно скорее. Не уверен, кто сейчас больший враг, итальянцы, или Артур Харрис, но ни одного из них нельзя проигнорировать. Поспите, пока мы чиним ваши машины, а затем в путь-дорогу.



Соединенное Королевство, Лондон, Даунинг-стрит, секретариат кабинета министров



- Флот королевства повинуется моим приказам!

- Тем не менее, у флота есть своя сфера ответственности и обязанности, которые он должен исполнять.

Премьер-министр лорд Галифакс и адмирал флота сэр Дадли Паунд[247] впились взглядами друг в друга, через стол. Ни один не был готов уступить хоть на дюйм - этого обоим этого не позволял авторитет. Паунд знал кое-что ещё, сохраняя сей факт в тайне. Он умирал. У него была неоперабельная опухоль головного мозга. По словам лучших врачей, она убьет его через год или два. Вдобавок, заболевание бедренных суставов делало его работу тяжелее[248]. Странно, но именно поэтому он чувствовал себя на посту лорда Адмиралтейства легче. Его карьера была закончена, и даже жить оставалось совсем немного. Единственное, что он стремился успеть сделать - защитить свой любимый военно-морской флот.

- Наше перемирие с Германией определяет, что Королевский флот должен вернуться к режиму службы мирного времени и разойтись в соответствующие порты! - Галифакс выкрикивал на всю комнату, надеясь увидеть, что лорд Адмиралтейства отступает.

- Так оно и есть, премьер-министр. И это само по себе подтверждает, что у нас есть законные основания продолжать службу по режиму мирного времени. Это означает, что нигде наше развёртывание и действия не важны так, как в Средиземноморье. Тамошняя эскадра всегда была крупнейшим местом базирования мирного времени, превосходя численностью даже домашний флот[249]. Таким образом, перемирие узаконивает размещение в портах и базах региона. Если итальянцы от этого расстроятся, то так тому и быть.

Говорил Паунд разумно и убедительно, вытаскивая Галифакса из неловкого положения. Те, кто знал Паунда хорошо, отмечали его способность побеждать чаще хитростью, чем должностной властью. некоторые современники называли это "интеллектуальным джиу-джитсу". Он использовал его, отговаривая Уинстона Черчилля отправить линейный флот на Балтику[250], и теперь применит, чтобы не дать Галифаксу убрать ещё один из Средиземноморья. Вероятно, он получил свою должность из-за отсутствия более здорового кандидата[251], но та же самая причуда судьбы сделала его нужным человеком в нужном месте.

- Средиземноморский флот сам по себе не формирование мирного времени, - крик всё ещё выдавал агрессию, но Галифакс уже начинал остывать. Когда он вынес на обсуждение с немцами вопрос активности Муссолини в Северной и Восточной Африке, они сразу открестились от этого. Они были заинтересованы в том, чтобы с итальянскими делами Италия разгребалась сама, раз уж влезла. Если Британия приняла решение сопротивляться итальянской агрессии, это также её собственное дело, которое не затрагивает немецко-британские отношения.

- А мы сократим его до этого состояния, - Паунд говорил, вроде бы соглашаясь, но его ум перебирал варианты. Там два старых линкора, "Рамиллиес" и "Ройял Соверен"[252]. Их можно отправить домой без особого ослабления средиземноморской группировки, а их экипажи использовать как команды для новых "Георга V" и "Принца Уэльского"[253]. Аналогично, три старых крейсера уходят домой, их команды принимают новейшие крейсера класса "Дидо"[254]. Если убрать ещё четыре самых старых и самых медленных эсминца, то у нас будет бумажное соответствие перемирию, а наше положение там не ослабнет.

- Часть кораблей вернётся домой, остальные распределим между разными базами из числа тех, которые у нас там есть.

Это казалось разумным, и Галифакс ухватился за возможность отступить. Паунд это видел, улыбнувшись про себя. Если в каждом доступном уголке Средиземноморья появится боеспособный отряд кораблей, его флот сумеет постоять за себя.



Аэродром Буна[255], Кения



- Посматривайте за итальянцами. Их CR.42 чертовски нас превосходят.

Что, учитывая наши "Фурии", вряд ли такая уж неожиданность. Лейтенант Пим Боседа начинал понимать, насколько плоха обстановка в Кении. И дело даже не в том, что итальянцы пока не добились больших успехов, а в том, что нечем было им помешать. Южноафриканские ВВС прислали две эскадрильи, чтобы помочь удержать кенийский фронт. Одна состояла из бомбардировщиков Ju.86[256], другая из "Фурий". На земле две бригады африканский Королевских стрелков противостояли шести бригадам итальянских войск. Боседа не совсем понимал, как им это удаётся, но они справлялись, при этом выиграв время 1-й южноафриканской эскадрилье на прибытие и формирование.

- Что нам с этим делать, братиш[257]?

- Мы используем тактику коммандо, "укусил и убежал".

Капитан ВВС Петрус ван Брам спросил себя, как долго продержится этот новичок? Итальянские пилоты обучены и хорошо сражаются. Их самолёты превосходили сборную солянку, развёрнутую на границе Кении. Для союзных войск не оставалось технических причин уцелеть. Ван Брам был глубоко верующим человеком, и предполагал, что небольшая группа истребителей на линии фронта возле Буне выживает только божественным вмешательством. Более светски настроенные товарищи соглашались с ним, так как иного объяснения не существовало.

- Мы совершаем нападения и стараемся, чтобы бомбардировщики и разведчики взлетали из разных мест. Но они быстрее, чем мы на своих недоистребителях. Время от времени итальянцы пытаются навестить одну из наших авиабаз. В первый раз они получили несколько сбитых, когда сунулись, а теперь у нас есть вынесенные наблюдательные посты, и мы получаем предупреждение за несколько минут.

- Каковы их пилоты? - Боседа старался узнать так много, как только возможно.

- Индивидуально - очень хороши. Они качественно обучены, и знают своё дело. С планированием операций у них хуже. Используют одни и те же схемы и графики налётов, поэтому нам известно, когда они явятся и что способны сделать. Истребители держатся очень близко к бомбардировщикам. То есть мы можем налететь, сбить отставшего и умотать прежде, чем они ответят. Развалить строй мы не в силах, но удаётся нанести тот или иной урон. Сколько у тебя часов налёта?

- На "Фурии"? Восемь. Но я начал летать задолго до поступления в ВВС. В основном на "Кертис-Райт 6"[258].

Ван Брам скривился.

- Надеюсь, ты не подхватил слишком много дурных привычек. Ладно. Устроим ознакомительный полёт и посмотрим. Вылет через 30 минут.

Час спустя Боседа разглядывал пейзаж северной Кении, медленно проплывающий под ним. Прямо в середине выгоревшего коричневого и светло-зеленого мерцали пышной зеленью заросли вдоль реки Аджао[259]. Задача была проста. Всё, что следовало сделать - найти эту зелёную полосу и идти по ней на юг. Так пилот неизбежно выходил на лётное поле Буны. Но точно так же могли поступить и итальянские бомбардировщики. Где-то внизу африканские Королевские стрелки сражались, сдерживая итальянцев. Никаких признаков боя не было видно, как будто необъятность Африки поглотила войну целиком.

Ван Брам, летящий впереди, покачал крыльями. Боседа увидел, как он показывает вниз. Там был самолет. Боседа быстро разглядел его - биплан с радиальным мотором, заметно отличающийся от рядных двигателей на машинах южноафриканцев. Итальянский RO.37[260], скорее всего, на разведке. Он заметил, как ван Брам перевернулся в пикирование и последовал за ним.

Примерно на полпути вниз стрелок-наблюдатель в итальянском самолете увидел их пару "Фурий". Поток красных строчек хлынул из задней огневой точки, нащупывая самолёт ван Брама. Ведущая "Фурия", однако, не стреляла, ван Брам игнорировал искры трассеров, пока не приблизился достаточно. Длинная очередь из спаренных "Виккерсов" резко оборвала огонь RO.37. Боседа поднырнул под итальянца и выпустил очередь в брюхо разведчика.

Пара истребителей отвалила в сторону. RO.37 тянул строчку чёрного дыма из простреленного Боседой двигателя. Он собрался сделать второй заход, но ван Брам указал вверх. Приближалась группа из четырёх бипланов, легко узнаваемых "Фиат" CR.32[261]. Боседа знал их репутацию по Испании. Не такие быстрые, как CR.42, но чрезвычайно проворные. Даже один на один они существенно превосходили старую "Фурию". Он облегчённо вздохнул, когда ван Брам тоже прервал атаку и направился на юг. Не желая связаться с затяжным преследованием, итальянские пилоты построились коробочкой возле поврежденного RO.37 и повели его домой.

Способ "держаться за реку" сработал. Богатая зелень по берегам была видна издалека. Оставалось только найти её и затем следовать вдоль. После приземления Боседа выбрался из "Фурии" и потянулся. Ему всё это показалось пустой тратой времени, о чём он и сказал ван Браму. Его ведущий не согласился.

- Мы отогнали разведчика, это поможет нашим братьям на земле. Теперь итальянцы, вместо того чтобы выслеживать нам, сопровождают самолёт на базу, и будут вынуждены выделять эскорт. Так что сегодня мы хорошо поработали. Не так чтобы совсем удачно, но всё же. Мы делаем то что можем и продолжим, пока не подойдёт помощь.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, кабинет министров



- Железные дороги. Разобраться с ними - та ещё проблема.

Выглядел сэр Мартин Шарп мечтательно. В юности он больше всего хотел стать машинистом. Даже сегодня у него сохранялось восхищение работой паровозов, смешанное с благородной неприязнью к их дизельным коллегам. Идея восстановить железнодорожную сеть всего континента очень его радовала.

- Мы уже хорошо начали, - ощетинился, возражая, пандит Неру. Железные дороги оставались больным вопросом для индийской Партии Конгресса, таким, по которому никому не удавалось достичь согласия.

- Начали - да, но вряд ли хорошо. Нам построили линии в четырех различных стандартах: узкоколейка, метровая, стандартная европейская и широкая[262] колеи. Они плохо стыкуются, а само дорожное полотно лёгкое и не держит большие грузы. Это хаос в чистом виде. У нас должен быть стратегический план развития железнодорожной системы. Пути сообщения - главное условие прогресса в современном мире.

- И ещё раз хочу обратить внимание на необходимость принадлежности контрольного пакета акций государству.

У Неру был пунктик на государственном контроле, но в этом случае с ним соглашались почти все. Хаотичное состояние индийского железнодорожного транспорта не позволяло продолжать его развитие. Каждый раджа строил в своей провинции собственную железнодорожную систему, устройство которой делалось по прихоти владетеля. Маршруты тоже выбирались по большей части из желаний раджей, нежели из экономической необходимости. Инвесторам, которые строили линии, правительством гарантировался доход в пять процентов от суммы вложений, поэтому финансовая жизнеспособность дорог была им неинтересна.

- На этот случай у нас есть превосходный аргумент, есть и проблема. В соответствии с соглашением 1849 года, заключённым с вкладчиками в железнодорожное строительство, построенные ими пути остаются их собственностью в течение 99 лет. По истечении этого срока они без компенсации переходят во владение правительства, которое должно будет заплатить только за оборудование, постройки и подвижной состав. Можно выкупить ту или иную дорогу раньше, возместив полную стоимость основных фондов и акций. В другом случае, компания может отдать линию нам, с условием выплаты всего инвестированного капитала в течение полугода. На такое мы пойти не готовы. Сейчас мы заняты простым выживанием, и дополнительное бремя нас прикончит.

- Есть ещё национализация без компенсации, - Неру любил, как это звучит, и знал, что найдёт отклик у сопартийцев.

- Конечно есть, - согласился сэр Мартин. - Но тут у нас затруднение. Подавляющее большинство изысканий, проведённых для развития индийского железнодорожного сообщения, сделаны Англией. Практически, индийский капитал играл в этом незначительную роль. Средства, затраченные на строительство индийской сети железных дорог - самое большое вложение международного капитала в XIX веке. Если мы внезапно национализируем их без компенсации, то нанесём значительный удар по английской финансовой системе.

- Так ли это плохо? - горячился Неру. - Железные дороги разрушили большую часть нашей собственной промышленности. Традиционные индийские товары заменены изделиями фабричного производства, ввезёнными из Англии, и дёшево доставленными по железной дороге. Строительство железных дорог создало занятость для шахтеров, сталеваров и машиностроителей в Англии, а не в Индии, и превратило нашу сельскую местность в колонию Англии. До начала нынешнего века железные дороги не были коммерчески успешны, но потери понесли не инвесторы, строившие их, а правительство - и таким образом, все индийцы. Пора бы уже вернуть эти деньги.

Тишина повисла оглушающая. По сравнению с пропастью, на которую только что указал Неру, сам предмет обсуждения был… несущественным. В понимании присутствующих здесь европейцев строительство железных дорог представлялось для Индии чистым благословением.

- Наверное, здесь мы должны начинать осторожно. Первым шагом следует провести объединение существующих железнодорожных систем под управление региональных властей. Владельцы дорог получат от них долю акций, пропорционально затратам на постройку этих линий. Затем, по мере роста наших вложений в регионы и приведения линий к единому стандарту, пакет акций правительства увеличится. Таким образом, когда в 1948 году истекут соглашения, передача будет завершена, как и положено, организованным способом.

- Мы должны быть осторожными, чтобы не отпугнуть ни одного из потенциальных инвесторов. Наш экономический успех зависит их привлечения. Будет очень плохо, если мы из поспешности лишимся перспектив, когда через восемь лет активы тем или иным образом перейдут в наши руки.

Сэр Мартин оглядел кабинет. Большинство, кажется, признавало его правоту, хотя Неру всё ещё был взволнован. Пора идти дальше.

- У меня есть кое-какие хорошие новости, относящиеся к делу. Мы получили сообщения из Канберры, Йоханнесбурга, Веллингтона и Оттавы. Встреча глав стран Содружества, о которой мы говорили, состоятся. Наше предложение, чтобы местом действия стала Ямайка, принято.

- Я думал, нашим вариантом были Бермуды? - маркиз Линлитгоу казался удивленным.

- Были, ваше превосходительство. Но нам подсказали, что Бермуды представляют определённую угрозу безопасности встречи, со стороны немцев. Своевременный набег десантно-диверсионной группы, и наше предприятие закончится во внутреннем дворе какой-нибудь немецкой тюрьмы[263]. Ямайка - намного более безопасное и привлекательное место. И сами средства для организации встречи там лучше. Британия будет представлена господином Черчиллем. Соединенные Штаты примут участие как наблюдатели.

- Это необходимо? - с неприязнью высказался Леон Фицджеральд. Из действительных членов Кабинета он был одним из наиболее близким к сэру Ричарду Кардью в смысле взглядов. Поэтому сэр Эрик Хаохоа внимательно за ним приглядывал.

- На самом деле да. В конце концов, одним из предметов обсуждения будет оснащение, произведенное в Америке для Британии и попавшее под эмбарго. Мы не можем проигнорировать тот факт, что разговор об этом без присутствия американцев станет бессмысленным. Есть и другие вопросы, которые надо обсуждать с ними. Американское правительство сообщило, что может предоставить нам финансирование на очень благоприятных условиях, если получит определенные гарантии насчёт нашей позиции в будущем.

- Догадываюсь, это означает оставаться в состоянии войны с Германией, - сказал Неру.

- Само собой. Американцы будут воевать с Германией до последней жизни солдат Содружества, - каждое слово Фицджеральда сочилось презрением. Сэр Мартин сам не мог не отметить, насколько он согласен с его чувствами.

- У них может и не быть шанса. Надеюсь, никто не думает, что эта война закончится быстро или минует кого-нибудь?

Лорд Линлитгоу говорил с выражением, и произвел впечатление. Некоторые из тех, кто частично согласился с Фицджеральдом, выглядели пристыженными.

- Пандит, я хотел бы, чтобы нашу делегацию на Ямайскую конференцию возглавили вы. У меня слишком много обязанностей здесь, чтобы отправиться самому, и я верю - ваше присутствие выдвинет на первый план именно тот путь, на который мы надеемся поставить Индию.

Неру мгновенно забыл проблему железных дорог. Он будет представлять Индию на конференции стран Содружества. Он осознавал, что это означает в перспективе. Практически, это исполнение части работы всей его жизни. Наблюдая за ним, сэр Мартин подумал, что пандиту Неру предстоит многое узнать о происходящем на международных конференциях.



Над Красным морем, "Сандерленд М1F"



- Ты там ничё не видел?

"Сандерленд" шёл приблизительно на трёхстах метрах, поддерживая скорость сто узлов[264]. Опыт полётов над Атлантикой на первом этапе войны показал экипажам, что это наилучшее сочетание скорости и высоты для поиска подводных лодок. Малая высота, чтобы увеличить шанс зацепить глазом погрузившуюся субмарину и уменьшить вероятность обнаружения наблюдателями на всплывшей; низкая скорость, чтобы максимально растянуть запас топлива. Гай Аллейн очень хорошо знал свою работу.

- Ничё пока.

Итальянская подводная лодка атаковала новозеландский крейсер "Линдер". Торпеды прошли мимо цели. Радиоперехват засёк передачу с субмарины "Галилео Феррарис"[265], утверждающей, что торпедировала линкор. В Адене это развеселило тех, кто не пытался вникать в хаос боевых действий на море. Экипаж "Сандерленда" пытался: им были известны проблемы идентификации цели и определения нанесённых ей повреждений, если они вообще имелись.

- Есть известия от Чокнутого Бомбера? - полюбопытствовал Энди Уокер снизу, из радиорубки. Он был дежурным оператором, когда Артур Харрис отправил эскадрилье категорический приказ возвратиться в Александрию для несения службы в качестве ночных бомбардировщиков.

- Неа, он ушёл в туман. Я слышал, что Уэйвелл назначил его на эскадру "Бомбеев", чтобы он сидел и не рыпался. Так этот тупица отправил их бомбить порт Тобрука, и они не уронили ни одной бомбы ближе пятнадцати миль. С тех пор его не видно и не слышно.

Аллейн особенно не волновался. Для него в Адене уже лежал переданный по телеграфу набор приказов. Куда лететь и что делать, ему указывало правительство. Более того, там говорилось, кому он подчиняется, и также, между строк, кому не подчиняется. Это было самое главное, самое ценное, в силу самого факта существования. Ему сказали, что они всё ещё часть чего-то большего, не забытые бродяги, пытающиеся найти хоть какой-нибудь приют.

- Ты считаешь, лодка до сих пор будет здесь? Гунны уже смылись бы.

- Будет-будет. Захочет ещё раз отстреляться по крейсеру. Если она на самом деле считает, по подранила его, то захочет потопить. В любом случае, это так или иначе случится, здесь или в другом месте.

- Босс, у меня что-то есть.

Крис Уайт был носовым наблюдателем, используя люк передней пулемётной башенки в качестве насеста.

- На три часа, прямо на горизонте.

- Молодец, Снежок.

Дон Клерк, наблюдатель правого борта, проверил указанное направление и подтвердил засечку.

- Снежок прав, босс. Рубка на горизонте, очевидно, вражина.

- К атаке по местам стоять. Пулемётным расчётам приготовиться. Палубной команде открыть бортовые люки и вывесить глубинные бомбы. Запалы установить на 8 метров.

Атмосфера расслабленности полностью исчезла из "Сандерленда". Два бортовых люка, расположенных под крыльями, уже открывались. В бомбовом отсеке авиационные глубинные бомбы на 125 килограммов переместили на стойки, и вывесили их наружу. Аллейн повёл рычаги газа вперед, раскручивая двигатели до разумного предела. Доставить запчасти в Аден нелегко, и перегреть движки было бы по меньше мере недальновидно.

Наблюдение Снежка оказалось точным. Это была субмарина. Аллейн легко выделил запоминающиеся особенности. Перед небольшой рубкой одно орудие. Немецкая. Не та, что мы ищем, но увы - не повезло.

- Заснули они там, чё ли? - расстояние сокращалось, и Уайт пристально смотрел на подводную лодку.

Внезапно субмарина окуталась брызгами - начала погружаться. В Северной Атлантике экипаж "Сандерленда" привык к стремительному уходу немецких подводников от атаки с воздуха[266]. Аллейн удивился, как медленно погружалась эта. Боевая рубка почти наверняка уже покинута. Он открыл огонь из носовых пулемётов, стегая субмарину трассерами[267]. Предполагалось, что на лодке установлены 20- и 37-мм зенитки, но признаков ответного огня не было. Скорее всего, немец выбрал нырнуть вместо того, чтобы отстреливаться на поверхности, решив, что у него ещё есть время.

Аллейн убрал палец со спуска - самолёт уже почти настиг погружающуюся лодку. "Сандерленд", когда с направляющих сошли четыре глубинных бомбы.

- Вот ты врезал, босс! Прекрасное двойное попадание! Это им за "Хобарта"!

Всё, что хотел услышать Аллейн - именно эти восклицания палубных наблюдателей. Он уже пошёл в вираж, чтобы рассмотреть результат атаки. Две бомбы упали почти точно возле лодки. Другая пара перелетела и ушла в воду сразу за ней. Они взорвались снизу, подбросив её вверх и перебив киль. К тому времени, когда Аллейн разглядел субмарину, она уже тонула - нос и корма торчали в воздухе, а средняя часть ушла под воду.

- Обстрелять её?

- Не будь таким кровожадным. С ней покончено. Радируй на базу и осмотримся, может подберём кого-нибудь.

Аллейн предположил, что субмарина уже была подготовлена для погружения, и их заметили в самый последний момент. Вероятность, что кто-то выбрался, учитывая катастрофический урон от четырёх глубинных бомб, была небольшой. Однако всё же оставалась, и сказать об этом стоило. Он закончил разворот и прошёл над тонущими обломками. Лодка почти исчезла, над кипящей поверхностью моря выглядывала только задранная корма.

- Надеюсь, все хорошенько рассмотрели это? - в порыве атаки Аллейн забыл сделать снимки, а доказательства необходимы, чтобы доказать действительный факт потопления. Море покрылось мелким мусором, но среди него никого не было.

- Да. Я вижу. Внизу никого нет.

- И я ни одного. Не повезло им. Есть мысли, кто это был?

"Сандерленд" ещё раз сделал круг. Его команда осматривала место крушения в мощные бинокли, но в конечном счёте именно Крис Уайт выдал эпитафию.

- Никто не вынырнул. Всё, что я вижу на плаву, это немного обломков и чучело.



Шотландия, Скапа-Флоу[268], крейсер "Австралия"[269]



Will ye no' come back again?

Will ye no' come back again?

Better lo'ed ye canna be

Will ye no' come back again?[270]


Раскатистое эхо баллады отразилось от кораблей, стоящих на якорях по всей гавани, когда тяжелый крейсер начал медленно выходить к морю. Капитан Роберт Р. Стюарт тайком вытер глаза от слёз, вызванных этими словами и скрытыми за ними значениями. Закончить своё назначение так - было хуже всего. Преданный.

Иного слова он подобрать не мог. Он, его корабль и его команда были преданы правительством, на помощь которому они прибыли через полмира. Остальной флот знал это, и провожал их печальной панихидой старинной баллады.

- Вы знаете, что её изначально написали о Красавчике Чарли[271]? - мягко сказал подполковник Бомонт. - У Эндрю всегда был талант правильно подбирать музыку.

Стюарт грустно кивнул.

- Невероятный позор. Не хотели вот так уходить домой. Не с поджатыми хвостами.

- Это не ваша ошибка. По крайней мере, вы оказались рядом, чтобы подбросить нас. Парни уже были готовы заплатить за билеты на лайнер, лишь бы не оставаться здесь дальше. Они предложили помощь, а их обозвали бесполезными едоками - и это стало последней каплей.

- По крайней мере, мы не проглотили это.

Стюарт отвернулся, наблюдая, как штурман проводит "Австралию" мимо заграждения, в пролив Хой-Саунд.

- Просто паршиво быть изгнанным. Рональд, вы должны собрать своих людей для инструктажа. Мы находимся в состоянии войны с Германией, и они вполне могут додуматься выпустить в нас несколько торпед. Ваши люди лучше знают, что делать, если это произойдёт.

- Сделаю. Однажды в Олдершоте мы ожидали бомбёжки, но до этого дело не дошло.

Бомонт смотрел на пролив. Два британских эсминца шли параллельными курсами. Они не сопровождали крейсер, просто шли рядом тем же путём. В нынешних обстоятельствах вполне разумно вести противолодочный дозор, не так ли?

Мысль о торпедировании "Австралии" ужасала. Корабль был переполнен людьми. Его собственная команда, канадский батальон лёгкой пехоты принцессы Патрисии и некоторые "пассажиры", о которых никто не говорил. В каждом помещении крейсера кто-то обитал. Даже просто накормить всех составляло ту ещё задачу. Бомонт располагал собственными поварами, которые помогали как могли, но имея на борту почти 1600 человек, это было почти каторгой. Поход обещал пройти в холоде и голоде. Настроение его людей склонялось к тому, что лучше бы им остаться в стране, внезапно ставшей недружелюбна.

Они ошибались, и доказательств тому хватало. "Австралия" переполнена не только экипажем и десантом. На каждом свободном пятачке палубы стоял какой-нибудь груз или ящик. Даже в орудийные башни рассовали мешки и тюки. Крейсер теперь был едва в состоянии справиться даже с меньшим боевым кораблём. Когда его готовили к переходу через Атлантику, королевский флот поделился всем чем мог.

- Для вас есть ещё одно дело. Я хочу, чтобы каждый из ваших людей, способный управляться с пулемётом, нашёл себе боевой пост на надстройке и установил там станок. У нас их теперь хватает.

Бомонт фыркнул: британская армия снабдила его батальон для возвращения в Канаду, исходя из предположений, что каждый канадский солдат, кроме собственно винтовки, таскает пулемёты "Брен"[272] и "Виккерс"[273], пистолет и огромное количество гранат. Он поразился, обнаружив, что теперь в штат его батальона включено 57-мм противотанковое орудие. Бомонт был готов поклясться, что оно существовало только как прототип[274], но одно такое орудие закрепили на палубе посередине корабля, а ящик с чертежами и производственной документацией спрятали в погребе первой башни.

Стюарт понимающей усмехнулся.

- Всё в порядке; просто пусть ваши люди подготовят пулемёты. Наш крейсер перегружен настолько, что грузовая марка[275] полностью ушла под воду. Мы приняли все боеприпасы, которые сумели разместить на борту. Но пулемёты нам могут понадобиться. Даже с такой осадкой мы уйдём от субмарин, а вот "Кондоры"[276] - другой разговор. Если они появятся, то отстреливаться нам придётся из всего что есть.

- После того, как мы выгрузимся, вы пойдёте домой? - Бомонт разглядывал остров Грамси, скрывающийся позади. Он почувствовал вибрацию - двигатели набирали обороты. Моряком он не был, но ощущал, как вяло разгоняется перегруженный корабль.

- С заходом на Ямайку. На тамошнюю конференцию мы доставим несколько больших шишек, а затем через Панамский канал домой. Чем мы будем заниматься? Да кто знает. Ходят слухи, что отправимся в Индийский океан на замену "Хобарту". Может, получится перехватить один из тех проклятых рейдеров. Ребята хотели бы поквитаться.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, кабинет министров



- Действительно ли все готово? - лорд Линлитгоу оглядел комнату.

- Да, - подтвердил сэр Эрик Хаохоа. - Мы согласовали ряд предварительных тем для обсуждения с другими представителями Содружества и основные положения протокола. Наша основная стратегически важная область это Ближний Восток, и именно там сконцентрируются наши оборонительные усилия. По крайней мере, в ближайшей перспективе. Туда отправятся "Хоук-81", остальным подразделениям придётся обходиться 75-ми. То же относится к бомбардировщикам и патрульным самолетам. На Ближний Восток пойдёт всё самое необходимое, остальное разделим на месте.

- А что с оплатой всего этого? - у Неру была врожденная неприязнь к трате денег на военную технику, независимо от того, насколько она нужна.

- Это бывшая британская техника, за неё нельзя заплатить. Средства, уплаченные за неё, уже находятся в Соединенных Штатах, и мы, страны Содружества, просто унаследовали её. С бывшей французской техникой сложнее. Я понимаю, что американцы возместили французам затраты, но сами исходные платежи зажали. Они предложили "инвестировать" их деньги до того времени, пока нельзя будет освободить этот капитал. Французы не смогли отказаться. И теперь американцы "инвестируют" эти деньги, давая их нам взаймы для покупки самолётов.

- Какая щедрость, - саркастично заметил Гарольд Хартли.

- Подозреваю, дело не в этом, - сэр Мартин Шарп уже догадался, что имели в виду американцы. - Они хотят получить гарантии, что мы закупим промышленное оснащение и военную технику у них. Их деловары[277] уже начали разворачивать финансирование наших программ промышленного развития. Господин Эссингтон Льюис, из "Частной компании Брокен-Хилл" хочет основать совместные предприятия для производства стали и есть мнение, что за ним стоят американские капиталисты. Такова открытая цель американской государственной политики - выступить против колониализма и разбить великие империи. Я сказал бы, что они просто увидели хорошую возможность сделать это.

Сэр Эрик согласно кивнул. Должность секретаря Кабинета включала и работу со спецслужбами. Именно сейчас он занимался их реорганизацией, чтобы они лучше соответствовали потребностям Индии.

- Мы полагаем, что так оно и есть. Американцы играют в сложную игру, и мы для них всего лишь пешки. Их основная цель это Германия, но устранение колониальных империй - самоочевидная польза.

- И Галифакс открыл им дверь, - маркиз Линлитгоу выглядел расстроенным. - Он не любит американцев и всегда искал способ уязвить их. Я не могу не задумываться, что же заставило его принять тот курс, который он выбрал. Насколько иронично, что именно его действия дали им такую возможность. Это добавляет всё больше важности к встрече Содружества на Ямайке. Нам нужно встать плечом к плечу и сопротивляться усилиям американцев сломать нас поодиночке. Даже если мы решим идти каждый своей дорогой, на то должен быть наш собственный выбор, по нашим собственным причинам. Как мы будем добираться до Ямайки?

- Ваше превосходительство, делегация туда полетит. Мы используем "Золотую лань", одну из трёх недавно прибывших летающих лодок. Маршрут лежит через Кейптаун, где мы примем делегацию от Южной Африки. Канадцы придут на крейсере, австралийцы тоже прилетят.

- Очень хорошо, - бодро кивнул лорд Линлитгоу. - Это хорошо покажет нашу делегацию. Современный облик и так далее. Пандит, вы, как пожизненный социалист, конечно, захотите полететь на "Золотой лани" в роли представителя правящего класса? Этакий жест против привилегий и социальных различий?

Неру открыл рот от шока и негодования. Он только что счастливо улыбался мысли о легендарной роскоши одной из гигантских летающих лодок, господствующих на линиях дальних воздушных перевозок. Но теперь перед его внутренним взором возникла мысль о сидении в тесном рулевом отделении. Он заозирался и, увидел усмешки на лицах, понял, что его разыграли.

- Но… конечно. На самом деле, я буду настаивать на этом. И ожидаю, что все вы там ко мне присоединитесь.

Ему благодарно зааплодировали. Сэр Эрик на полном серьёзе ответил:

- Сожалею, пандит, но мы вынуждены отказать в вашем запросе. На S-26 нет рулевого отделения, это же не галера. Вам придётся путешествовать первым классом, как и всем нам.

Неру покачал головой, выражая притворное горе.

- Ну, в таком случае, полагаю, мне ради общего блага придётся поступиться своими принципами. Один раз можно, вы же понимаете. Грязная работа, но кто-то должен её делать.



Соединенное Королевство, Ноттингем, Ноттингемский университет, парк Уоллатон[278]



- Смотри, Рахиль, олень, - Дэвид Ньютон указал на небольшую группу оленей среди деревьев, левее от гравийной дорожки. - Удивляюсь, что они ещё здесь.

Рахиль увидела, как один из оленей услышал голос и обнаружил движение. Парковое стадо было ручным. Обычно они комфортно чувствовали себя в присутствии людей, но это стало меняться. Часть стада загадочно исчезла, остальные из-за этого беспокоились. Рахиль заметила, что вожак пристально смотрит на них, и она почти могла прочитать его мысли. Угрозой они не кажутся, но кто знает? Она предположила, что следующий неожиданный шаг заставит оленя и его самок скрыться за деревьями.

- Дэвид, ты думаешь, на них охотятся?

- Скорее, браконьерствуют, чем охотятся, - задумался Ньютон. - Они едят траву, то есть не объедают нас. Ну, как-то в таком роде. Но догадываюсь, что дельцы местного чёрного рынка уже посматривают в сторону оленины.

- Уже не "посматривают", - Рахиль тщательно подбирала слова. Ей не нравилось, как они прозвучали. - По-твоему, нормирование станет жёстче?

Ньютон вздохнул. Ему на самом деле не нравилось, как развиваются события. Он был намного начитаннее большинства студентов, и его приятели больше знали о мире, чем многие люди. Но сегодня они с Рахилью впервые гуляли вдвоём, и ему не хотелось выглядеть подавленным. Он желал, чтобы сегодняшний день наступил и приложил к этому все усилия.

- Я думаю так, Рахиль. Наша страна импортирует большую часть продовольствия, и почти всё оно поступало из Содружества. Теперь мы с ними на ножах, и не знаем, как долго это продлится. Предполагаю, что теперь все зависит от того, сколько мы можем вырастить здесь и сколько сможем ввезти хоть откуда-нибудь. Твоя семья получила распределение?[279] Моя уже.

- Да, и папа ходит туда каждый вечер, чтобы проверить, как растут наши овощи. По крайней мере, он так говорит. Я думаю, в действительности он идёт туда потому, что может почитать газеты в покое. Без мамы, говорящей ему, что сделать возле дома.

Ньютон рассмеялся, представив картину отца Рахиль, скрывающегося в небольшом домике на участке.

- Думаю, у моих то же самое. Кстати о зданиях, Рахиль, обрати внимание на Уоллатон-Холл. Построен, по-моему, примерно в 1600-м.

- Он ужасен, - Рахиль была потрясена зданием. - Так вычурно и чрезмерно украшено. Кто построил его?

- Сэр Фрэнсис Уиллоуби. Чтобы устроить парк и построить Уоллатон-Холл, он снёс целую деревню, Саттон-Пасс[280], чтобы построить дом и парк. А разработал всё елизаветинский архитектор, Роберт Смитсон.

- Можно было бы подумать, что он построит нечто привлекательное после того, как выгнал людей из домов. Тем не менее, боссы никогда не заботятся, какой вред причиняют, когда стремятся добиться своего.

Ньютон мог оспорить такую точку зрения, но не хотел перечить Рахили на первой совместной прогулке. К тому же, с Уоллатон-Холлом он не ощущал себя достаточно уверенно.

- Видишь кольца во внешней стене? Архитектор побывал в Венеции и привёз оттуда кое-какие идеи. Они предназначены для швартовки гондол.

Он потянулся, чтобы указать Рахили на одно из колец. Она сразу же немного отодвинулась, чтобы удержать расстояние между ними. Дэвид немедленно остановился.

Я оскорбил её?

Рахиль улыбнулась и покачала головой.

- Никаких оскорблений, Дэвид. Просто хорошая еврейская девочка на публике должна вести себя скромно, вот и всё.



Австралия, Виктория, Мельбурн, штаб-квартира частной компании "Брокен-Хилл"



- Я не просто дитя Бродвея, я - Бродвейская Детка. Эл Дубин написал песню обо мне. Ну или как он утверждает, я вдохновила его написать, - Играт сделала короткую паузу и посмотрела на того, с кем разговаривала. - Ему, кажется, понравилось вдохновляться.

Брюс Филлипс не мог сдержать улыбку.

- Хотелось бы надеяться. Значит, "Бродвейская колыбельная"[281] написана о вас? Я всегда хотел узнать кое о чём. Что, чёрт возьми, значит "безумный нарцисс"?

- Богатый идиот. Человек, у которого денег больше, чем мозгов. Обычно пытается найти себе "детку", чтобы заботиться о ней. Как только находит, сразу становится папиком. Но да, "Бродвейская колыбельная" была написана обо мне, несмотря на то, что с момента, когда кто-нибудь хотел вышвырнуть меня с балкона, прошло некоторое время.

- Кое-кто говорит, что полный текст отдаёт фашизмом.

Филлипсу больше был интересен тон, которым она ответит, нежели само содержание ответа. Ему поручили разузнать всё об этих людях и составить картину их истинных целей и намерений. Поэтому он удивился, когда на лице Играт отразилась печаль.

- Знаете, у Базза было разбито сердце от того, как выстроились все эпизоды. Имейте в виду, что песню написали 1935-м. Дата не пропагандирует и не продвигает фашизм, но она предупреждает о рождении фашистской заразы. Базз - человек песни и танца. И он как мог поместил своё предупреждение в песню и танец, оставив там сообщение. Всё начинается с людей, которые просыпаются и собираются на работу, в то время как Детка приходит домой после ночных гулек. Помните, как она хорошо провожает людей и как заботится о кошке? Картина счастливого, дружелюбного общества, в котором работа и развлечения одинаково важны; где позаботятся и о беспомощном человеке, и о ценном работнике. Потом Детка идёт с папиком в ночной клуб, и появляются танцоры. Они вламываются, топоча ботинками и отдавая нацистское приветствие. Они полностью занимают собой весь вечер, подавляя всё остальное, показывая, как уничтожают счастливое общество. Затем соблазняют Детку, переманивая её от папика, одурачивают, якобы принимая к себе. В конце концов они убивают её, выбрасывая с балкона.

Сделав так, они уничтожают всё удовольствие в мире, оставляя только рабочих - как рабов, а бедные и беспомощные, показанные в образе кошки, брошены голодать. В "Золотоискательницах"[282] 1935 года Базз предупреждал мир о том, что должно случиться, но его все проигнорировали. Это расстроило его, и он поклялся никогда больше не использовать своё искусство, чтобы донести что-либо людям.

Играт прервалась и отдышалась.

- Извините, я не собиралась настолько увлекаться.

- Не волнуйтесь. Раньше я никогда не думал так о всех сериях. Ну вот, буду с вами честен. Господину Эссингтону Льюису не нравятся маленькие, но влиятельные инвесторы. Он попросил, чтобы я сначала переговорил с вами, понял, получится ли у него с вами сотрудничать. Ему вполне нравятся мелкие вкладчики, но власть - та сторона вопроса, о которой он не очень заботится. У него её достаточно, как и способов влияния. Можно сказать, что "БХ" он воспринимает как свой корабль, и управляет им соответственно. Для промышленного магната он вполне справедлив, но вы же знаете, что значит капитан корабля.

Играт внезапно стала очень серьезной.

- Господин Филлипс, я рассказала вам о себе, дабы подчеркнуть, что у меня нет обязанностей помимо доверенного курьера. У меня нет ни способностей, ни полномочий вступать в переговоры. Моя работа - точно и достоверно передать вам сообщения, которые подготовил мой руководитель. Если господину Льюису понравятся доставленные мной сведения, моё начальство будет радо встретиться с ним. Здесь или в Америке, по его выбору. Кроме того, если он захочет передать ответные письменные или устные сообщения, я приму их. Мой руководитель получит его слова совершенно точно и неизменно, в абсолютной тайне. Если же он господин Льюис хочет проверить мои рекомендации по этому вопросу, он может поговорить с вице-президентом "Джей-Пи Морган" по международным переводам, или его коллегой из любого другого международного торгового банка. Они дали мне разрешение ссылаться на них и ручаются за меня. Им я известна под настоящим именем, Играт Шафрид. Господин Льюис знает меня как Ирен Шапиро.

Филлипс кивнул.

- Ваша честность известна. Господин Льюис ценит искренность. Уверен, что он займётся делом с вами. Однако должен предупредить - он много лет парировал враждебные поглощения, и теперешние политические события означают, что у Льюиса есть интерес рассматривать подобные предложения официально, с учётом его патриотических настроений. Я передам ему, о чём мы тут договорились; и нам останется только разобраться в достижении наших конечных целей. Ещё он частый гость в США, как и в Европе. Поэтому у нас есть некоторый зазор по времени, чтобы принять меры и там. Вы ещё долго будете в Мельбурне?

- Пока я нужна господину Льюису здесь, чтобы доставить сообщения - я в его распоряжении. Было бы замечательно, если бы я могла встретиться с ним снова.

Филлипс улыбнулся. В конце концов, оба они эмиссары, осторожно обменивающиеся любезностями от имени своих работодателей, чтобы важная встреча, которую они согласовывают, прошла гладко.

- Думаю, это можно устроить. Я поговорю с господином Льюисом.




Австралии, Брисбен, управление флота, 25-й кабинет



Кабинет был переполненным, удушливо жарким и очень, очень тесным. Вместительные шкафы для хранения документов занимали каждый доступный сантиметр, оставляя едва достаточно пространства для крошечного стола и двух жёстких, потёртых деревянных стульев. Учитывая, что владелец и сам не из мелких, казалось, помещение готово лопнуть по швам даже до того, как в приоткрытую дверь протиснется гость. Для встречи с ним майор[283] ВМФ Руперт Лонг оделся по полной форме, включая галстук. К счастью, депутат Ричард Кейси приехал, чтобы увидеть человека, а не его логово. Путешествие длиной в неделю утомило его. Он только раздражённо хрюкнул, когда зацепился рукавом за задвижку на одном из сейфов и скривился от боли, въехав коленкой в здоровенный замок на другом.

- Не ожидал увидеть вас вновь так скоро, сэр, - улыбнулся Лонг, сразу переходя к сути.

- Я... - Кейси замялся, - майор, у меня есть проблема.

- Да, сэр?

- Время, - сказал Кейси. - У меня его просто нет. Будь это компания, я сказал бы, что изучил бухгалтерские книги, но ещё не составил действительную картину дел. Я, конечно, недостаточно знаю эту работу, чтобы делать подобные выводы.

Лонг обрадовался, что у депутата настолько здравое отношение к вопросу. Бдительное слежение за политикой и политиками было профессиональной необходимостью человека на его должности. Особенно теперь, с учётом задач Кейси и события нескольких последних месяцев.

- Я так понял, сэр, вы должны были создать комитет?

Кейси проворчал:

- У меня нет привычки бросать работу наполовину сделанной. В любом случае, майор, это слишком важный случай, чтобы поручать его обычному комитету.

- Так может быть, поручим необычному? Спросите у специалистов, как нам быть, - предложил Лонг. - От меня не будет ни единого упрёка о времени и риске неудачи, сэр. Между нами, я чертовски рад, что кто-то наконец относится к нам настолько серьёзно.

Кейси лишь нахмурился. Он уже сформировал свои заключения - по крайней мере, насчёт наиболее возможного плана действий. Политические инстинкты склоняли его к целесообразности, но он слишком долго был инженером и бизнесменом, чтобы игнорировать внутреннюю сущность проблемы ради поверхностного решения.

- У меня, майор, уже есть такой на примете. Включая структуру для работы ваших агентств. Есть и человек для управления и тем и тем. Не из чего было особенно выбирать, добавил он тихо.

Лонг позволил выразиться своему любопытству - поднял бровь, но не более.

- Ах да, - продолжил Кейси. - Я, конечно, не шпион, но у меня есть концы в администрации и понимание, как строить дело на прочной основе. Также знаю некоторых политиков, а ещё на последние несколько дней встретился с вашими вассалами и осмотрел их владения. Уверен, что засунь в эту клетушку всех вас втроём, и самое меньшее через полчаса начнётся кровопролитие.

Лонг расхохотался.

- На самом деле нас четверо, так как я смог найти всего троих.

Кейси не поддержал веселье.

- Может и так, майор, но никакому комитету, образованному из доступных сейчас специалистов, мы не можем доверять достаточно, чтобы сделать надлежащие выводы. Однако у нас должен быть такой комитет. Просто для того, чтобы наши рекомендации имели достаточный вес...

Лонг состроил заинтересованное лицо, поощряя мысль собеседника.

...кроме того, структура комитет для всех посторонних должна выглядеть с самого начала как нечто завершённое, и в нём должен присутствовать специалист по разведке, человек, приемлемый для всех сторон, - завершил Кейси.

- Я понимаю, - сказал Лонг, и это были его единственные слова.

- А разве вы несогласны?

- Извините, сэр, конечно согласен. Я вижу вашу работу. Найдите нужного человека и придумайте для комитета направление деятельности.

- Рад, что вы согласились, майор, - мрачно улыбнулся Кейси. - Могу я вас кое о чём спросить?

- Конечно, сэр.

- Как далеко простирается охват ваших агентов?

- Настолько, как я смог им обеспечить, но меньше, чем хотелось бы.

- Но насколько далеко? - настаивал Кейси.

Лонг колебался.

- Я вынужден отказаться...

- О, чёрт побери, - выпалил Кейси, - я не прошу, чтобы вы назвали имена, только дали общее представление. Я знаю, что у вас есть контакт с Сингапуром... Китай?

Руперт Лонг был глубокомысленным человеком, умеренно решительным, всю жизнь прослужившим в ВМФ. Он долгие годы занимался вопросами, о которых Ричард Кейси десятью днями раньше даже и не подозревал, и почти всё это время провёл, чтобы обеспечить себе нынешние возможности. Лонг видел в этой вспышке активности прекрасную возможность для реформ, но и вероятные ловушки на данном пути - тоже. Он подвергал опасности свою карьеру, вероятно, уже тем, что встроил собственную службу в самую лучшую разведку страны и одну из лучших в Империи. Таким образом, было вполне естественно уделить некоторое внимание Кейси и его запросам. Всё, что слагало работу целой жизни Лонга, лежало перед ним на столе. Вместе с будущим правительства и, в конечном счете, безопасностью и процветанием страны, которую он поклялся защищать.

Лонг ни к одному из этих понятий не относился легкомысленно; столь же серьёзно он рассматривал личное доверие тех, кто работал на него. Его операции основывались на доверии и честности, ни разу не примешивая деньги или патриотизм. Так что дать намёк он мог.

- От Мыса[284] до Чунцина[285], далее в Японию, оттуда в Калифорнию и вниз до самого Чили.

- Вот печаль, - вздохнул Кейси, - а я-то думал о Гонконге. Но... мы ведь говорим о ваших людях?

Лонг торжественно кивнул.

Теперь была очередь Кейси подавлять необузданное любопытство, однако эти сведения только подтвердили его собственную мысль.

- Значит, мы должны решить, что будет рекомендовать наш комитет, когда вы внесёте его доклад на рассмотрение.



Северная Атлантика, крейсер "Австралия"



Несмотря на то, что основной огонь вёлся из пулеметов калибра 7.62, результат был впечатляющим. "Брены" и "Виккерсы" зарядили трассерами, и небо заалело. Приближающийся "Кондор" немедленно прекратил атаку и отвернул, через несколько минут превратившись в точку на горизонте, следя за крейсером издалека.

- Не понравилось ему, - удовлетворённо заключил подполковник Бомонт, наблюдая за работой своих людей. Для тех, кто никогда не предполагал, что им придётся сражаться на море, они справились отлично.

- А ему не должно было. Его работа - найти нас и затем сообщить подводным лодкам. Наглеют "Кондоры" в основном только с торговыми судами, едва способными к сопротивлению. Сомневаюсь, что он ожидал напороться на такой обстрел. Теперь ушёл и на безопасном расстоянии присматривает за нами.

- Подводные лодки, - Бомонт сказал это так, будто слова проклятием. - Они ждут нас.

- Пытаются, - Стюарта больше беспокоили бомбардировщики, чем субмарины. - Мы идём на 22 узлах, что делает нас сложной целью. Они будут ждать верного момента. Сделаем их задачу ещё сложнее. Отклонимся на север, чтобы отвязаться от всех, кого может навести на нас "Кондор".

Стюарт побарабанил пальцами по ограждению мостика и несколько секунд размышлял пред тем, как отдать новый приказ. Он должен уйти севернее и покинуть возможные засадные позиции подводных лодок, но при этом не настолько, чтобы опоздать в Канаду больше возможного. И принял другое решение.

- Поднять обороты до 24 узлов.



Соединенное Королевство, Лондон, Даунинг-Стрит 10, Секретариат кабинета министров



- Как могло дойти до такого? - лорд Галифакс смотрел на Р. А. Батлера растерянно и озадаченно. - Глупо было надеяться, что Уинстон уйдёт в отставку добровольно, но он выдающийся парламентарий, знающий правила игры. Я думал, что он примет этот удар и спокойно удалится. Я ожидал, что ему не окажут значительной общественной поддержки, независимо от того, насколько он страдает как частное лицо. Но вот он исчезает, и затем появляется в Канаде, дыша на нас огнём и серой.

- Чего вы ожидали от американских полукровок, главная опора которых в поддержке бестолковых, но болтливых людей подобного типа?

Батлер едва не запутался в ответе. Его антипатия к Черчиллю, граничащая с ненавистью, была хорошо известна. После переворота хотел арестовать Черчилля, но вмешались более холодные и более мудрые головы. Они указали, что у Галифакса и Батлера для этого нет никаких оснований, кроме того, что он оказался на "неправильной стороне" партийного мятежа, и любая попытка ареста уменьшит их собственную поддержку. Поэтому задерживать его просто из философского или политического несогласия не стали. Возможно, длительное присутствие Черчилля на заседаниях вызывало неловкость для всех вовлечённых, но ничто не оправдывало задержание или ограничение гражданских свобод столь известного человека.

Поэтому показалось годной идеей распространить слухи, будто жизнь Черчилля окажется в опасности, если он вернётся в Лондон. Батлер всегда знал, что они должны удержать его подальше от микрофона в течение нескольких критических часов после переворота. Поддержку нового правительства можно было расколоть всего одной хорошей речью Черчилля, да так, что не помогут и несколько передовиц от Бивербрука[286]. Как мы могли предположить, что он отнесется к этой угрозе серьезно? - спрашивал себя Батлер у разбитого корыта. У Черчилля никогда не было репутации труса или молчальника. Тот способ, которым он убежал, и сделал нашу угрозу реальной. Его отсутствие в Лондоне и общественное мнение подняли, пожалуй, больше вопросов и сомнений относительно нового режима, чем он сам мог бы в случае возврата. Люди вполне могли решить, что "виноград зелен", и помешать стремлению к контрперевороту. Но его молчание оказалось оглушительным. Все возможные потайные чувства скрылись в череде последовавших событий.

И вот он нарисовался в Канаде, окружённый слухами о смелых спасателях, преследуемых некими таинственными агентами сторонников переворота. Ходили даже шепотки, будто Черчилля уже увозили на тайную казнь, но группа шотландских сторонников и контрабандистов спасла его, приняв на борт как попутный груз. Поэтому вместо того, чтобы быть повешенным высоко и коротко, он сбежал и сформировал правительство в изгнании. Мы получили желаемое, не встретив сопротивления во время прихода к власти, но объявившись в Канаде, он смутил умы подданных. Теперь у них есть ещё одна причина отказать в законности нашего правительства. Вот проклятье!.

- Наша первоочередная задача - заткнуть Черчилля.

У Батлера была идея на этот счёт. Он считал, что его новосозданная Служба Национальной Безопасности хорошо подходит для её воплощения, даже если при этом они зайдут несколько дальше ожидаемого.

- Его нужно принудить отказаться от нападок на нас. У нас есть способ для этого. Вероятно, самый эффективный.

Галифакс заинтересовался.

- И это?..

- Когда Уинстон обрезал концы, то оставил здесь семью. Леди Клементину и детей. Я проинструктировал Службу безопасности задержать их. Мы можем показать Уинстону, что обращение с его женой и детьми будет определяться его поведением в Канаде. Можно сделать условия их содержания достаточно жёсткими, чтобы убедительно доказать точку зрения.

Повисла долгая тишина. Галифакс с недоверием уставился на Батлера. Когда он наконец заговорил, голос его был тих и бесстрастен.

- Вы совсем выжили из ума? Или ваше отвращение к Уинстону перевесило последние остатки здравого смысла? То, что вы предлагаете, чрезвычайная глупость. Я не могу представить, что повредило бы положению нашего правительства больше, чем ваш план действий. Даже если этого не произойдёт, ваше предложение предосудительно само по себе. Вы сказали, что издали приказ на задержание леди Клементины и детей?

- Да, хотя…

- Нас остаётся молиться, что ещё не слишком поздно. Ваш постоянный секретарь доступен?

- Арнольд Робинс? Он снаружи.

Батлер изумился тому, как стремительно Галифакс превратился из слабого и гибкого инструмента в по-настоящему авторитетную фигуру.

- Вызовите его немедленно.

Робинс, скорее всего, ждал в приемной, так как появился всего через несколько секунд. Галифакс за это время успокоился и подавил негодование по поводу предложении Батлера. Войдя, Робинс беспокойно посмотрел на его лицо.

- Как я понимаю, вам отдали инструкции на обеспечение задержания леди Клементины Спенсер-Черчилль и её детей. Данные приказы были отданы?

- Премьер-министр, ввиду несколько туманной и неясной природы сферы компетенции Службы Национальной Безопасности, а также, возможно, пограничной природы самого предмета сих приказов, особенно применительно к политической безопасности, решено, что лучше согласованно обсудить решение данного вопроса. После чего провести юридические консультации относительно их места в текущем политического процессе, и принять такое решение, которое устранило бы их из непосредственной повестки дня. После чего ожидать прояснение обязанностей Службы относительно населения в целом.

Галифакс выдохнул.

- Ну и хвала господу за это. Робинс, на вас возлагается личную ответственность за обеспечение безопасности леди Клементины Спенсер-Черчилль и её семьи. Подберите дл них достойное средство отправки в Канаду. Вы лично доложите мне об исполнении. А теперь оставьте нас.

Как только кабинет опустел, Галифакс обернулся к Батлеру.

- Ричард, бывает время и место для применения тёмных методов. Например, когда под угрозой безопасность королевства. Но даже тогда мы должны расценивать такие пути как последние из допустимых. Имейте это в виду, когда предпринимаете какие-либо шаги от имени правительства.



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- ВВС комплектуют 110 "Хоук-81", построенных по французским техническим требованиям. Их мы отправим Индию и Южную Африку. Для сведения, они назвали их "Томагавк I". Тем временем капитан Шэннолт[287] организует расширение китайских воздушных сил, чтобы поумерить аппетит японцев на материке. Он купит недавно построенные P-40B, и подберёт пилотов из китайцев. Если его планы сохранятся, то эти самолёты к концу года будут переданы в эксплуатацию.

Секретарь Стимсон довольно огляделся. Он очищал свои аэродромы от бывших британских и французских машин, которые в ином случае пришлось бы взять на баланс собственных ВВС.

- Мы получили заявку от правительств Содружества на 140 "Хоук-81" британского типа. Их называли "Томагавк II". Между собой они договорились, что их направят на Ближний Восток. Сорок самолетов уйдут в Кению и пополнят две южноафриканские эскадрильи. Сотня - в Египет, для двух британских, одного австралийского и одного индийского подразделения.

Корделл Халл тоже выглядел счастливым. Война до сих пор продолжалась, но перспектива бедствия, казавшегося неминуемым, существенно отдалилась. Итальянцы завязли под Сиди-Баррани, а британские силы в Египте собирались, чтобы выгнать их. Еще более значительные подкрепления Содружество направляло в Восточную Африку и на Ближний Восток.

Стимсон оживился.

- Это очень хороший вариант. За несколько недель, которые уйдут на обучение пилотов и формирование эскадрилий, они займут все ключевые рубежи на Среднего Востока и Восточной Африки. Есть ещё новости?

- Есть конференция на Ямайке. Там уладят остальные проблемы. Основным вопросом остаются 75-е "Хоуки", бомбардировщики DB-7 и патрульные "Хадсоны". По ним имеются разногласия. Что у нас со стороны промышленности, Филип?

- Неплохо, - Стёйвезант заглянул в папку. - Билл Поули собирает в Индии авиаремонтный завод, для поддержки произведённых здесь машины. Канадцы уже строят "Болингброк", свою версию "Бленхейма", а австралийцы - бомбардировщики-торпедоносцы "Бьюфорт"[288].

- А наши фабрики переоснащаются? Нам нужны производственные линии, - спросил Халл.

- Скоро будут. Их, по сути, потребуется только заново переналадить. Это не займёт столько времени, как если бы мы строили их с нуля для новой продукции. Дополнительные заказы на оборудование предназначены как раз для этих линий. Между прочим, британцы также размещали запрос на P-38[289] и P-39[290]. "Белл" и "Локхид" хотят знать, начинать ли по ним работу.

Стимсон покачал головой.

- Не сейчас. Эти самолёты нам самим нужны. Одно дело избавиться от машин, которые уже построены, и совсем другое - тратить производственные мощности на сторону. Назревает проблема Японии, на которую пора обратить внимание. Рано или поздно они о себе напомнят.

Корделл Халл отрицательно хмыкнул.

- Война на Тихом океане? Насколько я знаю, главным нашим врагом президент расценивает Германию.

- Чтобы начать войну, требуется всего одна сторона. Если Япония захочет того, ей не понадобится наше согласие, - пробурчал Стимсон. - Первыми будут поражены Филипины, попомните мои слова.

- Значит, мы должны удостовериться, что наша оборона там достаточна. Мы сможем отправить дополнительную авиацию, чтобы защитить Лусон? И войска?

- Можно сделать по-другому. Переместить часть новых производств, которые развернём там за несколько месяцев, - посмотрел в потолок Стёйвезант. - Знаете, возможно, Галифакс, сделал нам огромное одолжение. Если бы он в июне не отложился, мы до сих пор мобилизовались до нынешнего состояния. Это означает, что у нас намного больше сил, чем раньше. Может быть, достаточно просто убедить японцев, что дёргаться против нас не стоит? Ведь чем больше союзников у нас в той части света, тем лучше.


Ямайка, Кингстон



- Горячо было в Атлантике, Боб?

- Сначала "Кондоры" ещё пытались нас давить, но потом отстали, и поход выдался довольно лёгким. Гончие были бы рады настигнуть нас, но искали там, где нас никогда и не было. Правда, корабль до сих пор пованивает.

Капитан Стюарт сморщил нос в отвращении. Быстрый бросок тяжёлого крейсера через Северную Атлантику - гарантия нелёгких испытаний. Канадская пехота на борту страдала от острой, всеохватывающей морской болезни. После этого у экипажа оставалось время только на то, чтобы выгрузить привезённое оборудование и прибраться, прежде чем канадские делегаты явились для рейса на Ямайку.

Гавань заполняли боевые корабли. Кроме "Австралии", здесь стояли ещё три британских крейсера: "Фробишер", "Изумруд" и "Энтерпрайз". За ними расположились шесть старых эсминцев британской постройки адмиралтейского S-класса[291], оснащённых как минные заградители. Наконец, посреди гавани стоял американский тяжелый крейсер "Хьюстон". Стюарт отметил, что это, вероятно, единственный корабль здесь, точно знающий, кому принадлежит. Завершали картину две летающие лодки, вставшие на якорь в бухточке гидропорта. На них прибыли австралийская, индийская и южноафриканская делегации. Стюарт был горд тем, что австралийцы тоже прилетели - пусть и прибыли на скромном S-23, вместо здоровенного S-26 индийцев.

- Мы нашли дом, - широко улыбаясь, в бар вошёл капитан Родерик Глинн. У него имелись все на то основания, статус вест-индских баз и кораблей, стоявших там, слишком долго был неопределённым. - Генерал-губернатор объявил, что Вест-Индия последует примеру Австралии, Канады, Индии и Южной Африки. То есть поддержит войну с Германией. Военные корабли портов Вест-Индии будут вести себя соответственно. Таковы наши приказы.

- Что случилось на самом деле, Род? - Отец Глинна был высокопоставленным госслужащим в ямайском правительстве, и предполагалось, что у капитана "Фробишера" ушки на макушке.

Глинн огляделся, проверяя, нет ли в зале кого-то, кроме капитанов Королевского флота.

- Вы ничего не слышали. О будущем этого места идёт большое толковище. В основном из-за того, что Лондон хотел собрать всю Вест-Индию в федерацию, тогда ей можно дать статус Доминиона. Вариант непопулярный, так как богатые торговые острова полагают, что закончат субсидированием более бедных рыболовных. Поскольку существующая администрация состоит из управляющих сахарными плантациями и торговцев бананами, их аргумент довольно весом. Назначили коронную комиссию, чтобы изучить обстановку и предложить выполнимое решение. Ну, они и предложили. Проблема ведь в неравномерном развитии островов, составляющих Вест-Индию. Если подтянуть отстающие острова по инвестициям, то возражения против федерации уйдут. Коронная комиссия рекомендовала выделить для этого пять миллионов фунтов в год, из Фонда развития колоний. И для уверенности назначили ещё полмиллиона в год на изучение жизнеспособных отраслей промышленности - какие стоит развивать, какие нет.

И всё было бы хорошо, но когда результаты работы комиссии должны были озвучить в парламенте, Батлер объявил, что весь отчёт засекречен. А нам передали, что обещанные средства станут доступными, только если мы будем придерживаться политики Лондона. Иначе, мол, идите и попрошайничайте. Конечно, всё закончилось пшиком.

Глинн покачал головой.

- Знаете, выскажи они это спокойно и кулуарно, может, и прокатило бы. Но заявить во всеуслышание в парламенте? Плантаторы никогда не допустят подобного. Клем Эттли[292] сказал просто, что этим они сделали за нас большую часть работы. Вот такая у нас получается Вест-Индия. Что? Где янки-наблюдатели? Последний раз их видели на пути к резиденции генерал-губернатора.



Ямайка, Кингстон, резиденция губернатора



Генри Моргентау смотрел на полированную древесину огромного стола с ощущением, что его сейчас туда затянет. Глубина исторических ассоциаций, связанных с Британией, обычно была подавляющей для тех, кто ней не привык. Сэр Артур Фредерик Ричардс[293], губернатор Ямайки, а также, из-за отсутствия иных кандидатур, лидер всей Вест-Индии и проводник решений, озвученных в послании из Дэвентри, знал о влиянии, которое его резиденция оказывает на посетителей. Поэтому встреча проводилась здесь. Моргентау откашлялся и попытался сосредоточиться на текущем вопросе.

- Я уполномочен заявить, что США с поддержкой рассматривают решение Вест-Индии, Австралии, Канады, Индии и Южная Африка объединиться в установлении соверена как международной торговой валюты. Также, как министр финансов, я уполномочен доложить вам, что Соединенные Штаты примут соверен к оплате международных долгов по определенному обменному курсу. Кроме того, довожу до вашего сведения, что отныне США перестают принимать для погашения подобных долгов фунт стерлингов, кроме случаев, когда фунтовая стоимость выражена в соверенах.

По кабинету пролетел всеобщий вздох облегчения. Решение американцев дало доминионам экономическое оружие, которое можно использовать против Лондона. Моргентау медленно оглядывал всех присутствующих и кивал. Сообщение передано. Фунт мертв, да здравствует соверен. И это прямой удар в сердце Британской империи.

- Также мы готовы дать взаймы вашим правительствам соответствующие средства для закупки необходимых вооружений и коренных изменений, требующихся вашим экономическим системам.

Ответ на это заявление оказался менее единодушным. Предложение не имело значения для Южной Африки и Канады - у первых хватало золота и драгоценных камней, а канадская экономика и без того опиралась на американскую. Индия колебалась, всё ещё пытаясь сводить концы с концами и справиться самостоятельно. Но Австралия и Новая Зеландия скатывались в экономическую депрессию быстрее всех. Моргентау был убеждён, что Новая Зеландия не сможет выжить самостоятельно. Австралия? Здесь всё менее очевидно.

- Секретарь Стимсон спрашивал, пришли ли вы к какому-либо соглашению по вопросу о бывших британских и французских самолётах?

Сидевшие за столом переглянулись. У Моргентау возникло ощущение, что идёт какая-то негласная, но тяжёлая битва. В конце концов слово взял Джон Фишер Бойд[294] из Канады.

- Так как всё ещё существует угроза подводных лодок, мы первыми запрашиваем патрульные самолёты. Шесть LB-30, а "Летающие крепости" будут дальнодействующим элементом данной силы. Надеюсь, нам дадут скидку на одну из "Крепостей", так как она уже немного б/у?

- За неё уже заплачено, - не зная, как именно Черчилля вывезли из Британии, Моргентау не мог понять, почему комментарий Бойда вызвал такое веселье. - А "Хадсоны"?

- Полагаем, что сотня? Тогда тридцать уйдут в Индию, чтобы заменить старые бипланы прибрежного патрулирования, остальные к нам в Канаду. Такой расклад устраивает Соединенные Штаты?

Моргентау кивнул.

- Индия хочет "французские" DB-7, исходя из того, что по крайней мере три укомплектованные ими эскадрильи будут развернуты на Ближнем Востоке сразу по мере готовности. Австралия отказалась от них, так как они организовывают собственное производство "Хадсонов" и "Бьюфортов". Канаде не нравятся тактические бомбардировщики малой дальности. "Мэриленды"[295] тоже пойдут в ближневосточные ВВС, где будет полезна их большая дальность.

- А "Хоук-75"?

- Их поделят между Индией и Австралией, из расчёта, что каждая страна пошлёт хотя бы по две эскадрильи в Сингапур и Малайю. Пока для них недостаточно обученных пилотов, таким образом, школа будет открыта в Южной Африке - с самыми первыми "Хоуками", отправленными туда.

- Есть ещё одна проблема, которую Индия хочет обсудить с Соединенными Штатами, - пандит Неру говорил мягко, но в его голосе чувствовалась страсть. - Мы согласны, что сейчас абсолютным приоритетом является Ближний Восток. На это указывает добытый план Нота. Но Индия не имеет права забывать, что за забором заднего двора ей угрожает сильная и военизированная Япония. К счастью, у нас есть союзник. Он охраняет наш задний двор. Но мы встревожены тем, что наш союзник недооценивается вами. Поэтому военная техника, купленная и оплаченная им, остаётся неотгруженной. Я имею в виду, конечно, королевство Таиланд. Мы просим вас пересмотреть подобное отношение, дабы не ввергнуть их в руки Японии и не оставить нас без защиты.

Моргентау нахмурился. В полученном им резюме не упоминался этот вопрос, и у него не было быстрого ответа.

- Я не могу ответить сейчас. Мне придётся проконсультироваться с секретарями Халлом и Стимсоном. Они объяснят мне, почему было принято такое решение. После консультации, возможно, мы вернёмся к этой проблеме.



Аэродром Буна, Кения



- Так какого хрена мы здесь делаем, а?

Пим Боседа задал вопрос, напрочь игнорируя звание того, к кому обращался. К счастью для него, Петрус ван Брам пропустил нарушение устава мимо ушей, не в последнюю очередь потому, что был одинаково расстроен отсутствием успехов.

- Поддерживаем воздушное присутствие. И приобретаем опыт, которому найдётся хорошее применение, как только мы получим машины получше, - ван Брам подумал, что хотя бы последнее - правда. Эскадрилья получила опыт и избавилась от многих дурных привычек. Отказались от полётов звеньями по трое, перейдя на свободные пары, составляющие группу из четырёх машин; несмотря на потерю двух самолётов после перехода на новую тактическую логику.

- И когда это будет? - Боседа был не из тех, кто легко успокаивается.

- Удивительно, что ты спросил, - ван Брам предполагал, что этот разговор случится. Неудивительно, ведь действия подразделения за прошедшие два месяца оказались одним затяжным упражнением в тщетности. Итальянские бомбардировщики SM.79 и SM.81 летали быстрее южноафриканских "Фурий", а те немногие, кого они могли догнать, всегда плотно сопровождали CR.42.

Те же самые проблемы относились к наступательным воздушным операциям. Управляемые южноафриканцами "Бленхеймы" и Ju.86 были слишком быстры, чтобы их эскортировали "Фурии", но недостаточно, чтобы избежать перехвата CR.42-ми. На самом деле, южноафриканские самолеты в Кении не достигли никакого результата. Только медлительность итальянцев не давала им достичь серьёзных успехов. Новость, которую приберёг ван Брам, должна всё изменить.

- Ты говорил, что у тебя есть опыт полётов на "Кертисах"?

- Да, "TravelAir 6000". Воздушная почта.

- Ну, где-то рядом. Нам передали, что сюда направляются новейшие американские истребители. Что-то с названием "Томагавк".

- Никогда не слышал о таких.

- Теперь услышал. Они выгружаются в Момбасе и там же собираются. Ты и ещё три других пилота из нашей эскадрильи, которые имели дело с самолётами "Кертис", возьмёте первые четыре, немного изучите их и перегоните сюда. Начальство решило переоснастить две эскадрильи "Фурий" машина к машине. "Кертис" прислал нескольких американцев, которые помогут с этим. На всё про всё у вас неделя. Тогда мы и устроим итальянцам повоевать.




Индия, Нью-Дели, правительственный комплекс



Бывают времена, когда долг человека следует исполнять, как бы ни был он тяжек, и времена, когда он должен довериться собственному суждению и внутреннему голосу - как поступить, дабы снять камень с души. Для подполковника Пирса Харви Гарри наступил один из таких случаев.

С тех пор, как сэр Ричард Кардью подошёл к нему в Калькутте, подполковника Гарри рвала на части уверенность в том, что все его предыдущие поступки постыдны. Но точно так же он был уверен, что если он не продолжит идти по избранному пути, наступят необратимые последствия и для страны, которую он любил, и для людей, которых он знал. Именно эта дихотомия - между тем, что он считал правильным, и тем, что он считал необходимым - привела его туда, где он сейчас находился. Столь же неуклонно она подвела его к шагу, который он собирался сделать, к лучшему это приведёт или к худшему.

- Пикеты на месте. Никаких подвижек нет.

Капитан Шаши Мадав не был настолько же уверен в том, как верно решить эту проблему. На его взгляд, Индия уже стала независимой, стоящей на собственных ногах безо всяких британцев. Полк оставался в расположении, чтобы охранять эту независимость, и не дать изменить сделанное за четыре месяца. По его разумению, британцев следует полностью отстранить от власти и отправить складывать чемоданы, но он, будучи упрямым и реалистично мыслящим человеком, понимал разницу между желаемым и действительным. Переходный период необходим, чтобы передать власть наиболее плавно. События, которые могли произойти здесь сегодня вечером, подтверждали это. Они показали Мадаву кое-что ещё: его командир хочет защитить индийское правительство и, по определению, независимость Индии. Значит, по крайней мере некоторые из британцев - такие же индийцами, как и он.

- Они хотят проехать по главной дороге.

Голос Гарри был тяжелым.

- На грузовиках. План предназначался для нас, а вместо этого нам придётся встать у них на пути.

Доведённый до него замысел был довольно прост, но в основе своей негоден. Изначально его третий батальон седьмого раджпутского полка отрядили на охрану правительственного комплекса в Нью-Дели. Вместо этого им, кроме обеспечения безопасности комплекса, нужно дождаться подхода подкреплений от нескольких других полков, которые должны прийти в Нью-Дели и усилить регион. Далее сэр Ричард Кардью связался бы с Лондоном, обеспечил назначение нового наместника и принял администрацию Индии. Потом - арест предыдущего наместника и его сторонников. Очень простой план. Его основной недостаток тоже был очень прост. Как и любой хороший чиновник, Кардью предположил, что административный центр, Нью-Дели, является центром власти.

Он им не был. Мог стать когда-нибудь, но здесь и теперь, в октябре 1940-го, центральная политическая власть до сих пор находилась в Калькутте, а вовсе не в номинальной столице. Генерал Окинлек образно сказал: "Идиот пытается отжать поезд, захватив вагон-ресторан". Это, само собой, выявило ещё один незначительный недостаток.

Предполагалось, что Гарри внесет свой вклад, захватив административный комплекс для мятежников. На самом деле он находился на стороне действующего правительства и поддерживал связь с разведслужбами при сэре Эрике Хаохоа, полностью просвещая его по текущей обстановке. Как только появятся мятежники, уверенные, что войска их поддержат, и захватят административный комплекс, лояльные индийские полки придут, чтобы разоружить их. Гарри лишь покачал головой, услышав такую идею. Лояльными войсками в основном были гуркхи[296], единственная сила в Индии, на которую существующее правительство могло безоговорочно рассчитывать. Конкуренция между ними и раджпутами шла издавна, и Гарри стал бы намного более счастливым, если б ему удалось добиться, чтобы его раджпуты получили честь подавления восстания. Вместо этого им придётся сделать первые выстрелы.

К командному пункту добрался гонец. Его вид выражал безотлагательность.

- Сэр, они приближаются.

Голос капитана Мадава был тяжелым. Очень тяжело приказать войскам открыть огонь по их собственным товарищам, в особенности из-за того, что их обманули и ввели в заблуждение их же командиры. Даже с его преданностью новой Индии, Мадав избегал называть таких людей врагами.

Гарри тяжело дышал, к его великому смущению, глаза намокли. Внезапно он пожалел о своих мыслях несколькими секундами ранее. Хотел бы он, чтобы бремя первых выстрелов пало на другой батальон, хотя бы один из гуркхских. Он покачал головой и глубоко вдохнул, чтобы успокоить голос.

- Наши пулемёты на позициях?

- Да, сэр.

Гарри был потрясен, услышав дрожь в голосе Мадава. Беглый взгляд показал, что и у него под веками блестят слёзы.

Когда британцы выбрали "Брен", индийская армия остановилась на "Виккерс-Бертье"[297]. Достоинства этих двух систем горячо оспаривались, обе армии думали, что приняли лучшее решение.

- По моему приказу устроим предупредительный залп. Если это не подействует, прикажите стрелкам бить в двигатели грузовиков. Пусть попытаются вывести их из строя, не задев людей в кабинах и кузовах. Чисто по-человечески я хотел бы, чтобы эта ночь прошла без кровопролития.

Мадав кивнул, подтверждая что понял, и передал распоряжение дальше. В дальнем конце дороги посветлело. Первый из грузовиков завернул за угол. Его фары осветили здания с обеих сторон. Полковник Гарри тихонько проклял сэра Ричарда Кардью за то, что он это затеял. К тому мгновению, как он договорил, грузовики уже подъезжали административному комплексу. Медлить более нельзя.

- Капитан Мадав, открыть огонь.

Поток трассеров из "Виккерс-Бертье" пересёк ночь и уткнулся переднюю часть ведущего грузовика. Гарри видел, как тот задёргался и встал поперёк дороги, едва не перевернувшись от внезапной остановки.

Позади него другие грузовики в конвое останавливались, разъезжаясь, чтобы не столкнуться. Организованный конвой быстро превратился в хаос. Солдаты начали выпрыгивать из-под тентов. Часть сразу сформировала периметр, другие толклись вокруг в беспорядке. Сразу можно было понять, у какой группы толковые офицеры и унтера, а у какой так себе.

Как медленно идёт время. Гарри понимал, что в сложившейся обстановке критическим элементом является именно время. Он отчаянно хотел, чтобы эта стычка не закончилась кровью. А так и будет, как только прогремят выстрелы. Он должен остановить это, и ему было ясно, что делать дальше. Первый раз за несколько недель он ощущал себя счастливым оттого, что его чувство долга и чувство необходимого совпали.

- Немедленно остановитесь! Отступите!

Его голос пронёсся через дорогу. Освещение было тусклым, но всё же позволяло разглядеть его знаки различия.

- Сэр, мы выполняем приказ войти в комплекс правительственных зданий и помочь в обеспечении его охраны.

Ответ донёсся из кабины первого грузовика, того самого, который почти перевернулся. Офицер вышел. Такой же тусклый свет отразился от значков капитана. Его поведение выдавало неуверенность и нервозность.

- И я выполняю приказ. Лишить вас доступа к этому комплексу.

Голос Гарри заполнял улицу, заглушая урчание моторов грузовиков. В его уме всё ещё перекатывалось эхо пулемётной очереди, остановившей грузовики. Хоть бы это были последние выстрелы.

- Мне сказали, что вы займёте округу и будете ждать нашей помощи, - в голосе капитана звучало смущение.

- Вас дезинформировали. Третий батальон 7-го раджпутского остаётся верен присяге. Могут ли то же самое сказать гархвальцы[298]?

Комментарий уязвил каждого, кто слышал его. Не было худшего обвинения, которое можно было предъявить индийскому солдату, чем предположить, что он не верен присяге. Некоторые историки считали, что в ужасах индийского восстания виновны мятежники - столь опозоренные неверностью, что ничто более не могло усугубить их положение. Капитан гархвальского полка выглядел так, будто ему отвесили пощёчину. Будь он британцем, это можно было бы спустить. Но он знал своих людей, и знал, что его положение обрушится, если оставить обвинение без ответа.

- Первый батальон королевских стрелков Гархвала также остаются верны присяге. Мы пришли во исполнение приказов из Лондона.

Гарри знал, как обойти это.

- А Седьмой раджпутский исполняет приказ наместника, действующего от имени самого короля-императора.

Капитан гархвальцев едва не паниковал. Он не ожидал ничего подобного. Обстановка выходила за пределы его опыта, и в этом он был не одинок. Ни у кого на улице в эту ночь не было такого опыта. В конце концов он вернулся к тому единственному, на что мог полагаться. Ведь распоряжение он получил от своего полковника.

- У нас есть приказ. Если вы не подчинитесь своему, просто отойдите.

Гарри посмотрел на него и принял решение. Он пошагал к ведущему грузовику и встал перед ним. Уголком глаза он видел движение руки капитана гархвальцев. Гарри моргнул на вспышку, но ничего не успел услышать. Все, что он почувствовал - тяжёлый удар пули .455 калибра из револьвера "Веблей".

Шаши Мадав, стоявший с краю, видел пламя и слышал выстрел, убивший его полковника. Короткая очередь из "Виккерс-Бертье" срезала капитана. Он даже не попытался укрыться, так и стоял онемев, поражённый сделанным. С этим выражением на лице он и умер.

Мадав позже не думал о том, что сделал. Он хотел всего лишь остановить убийства. Выбежав на улицу он высоко поднял руки.

- Остановитесь! Не стреляйте! Индия свободна. Разве надо отмечать свободу, проливая собственную кровь?

Его слова эхом раскатились по улице, отразившись от зданий. Едва звук затих, опустилась глубокая тишина. Она казалась громче его крика. Её нарушил рокот грузовиков и лязг винтовок, которые ставили на предохранители. Сердце Мадава возликовало - он понял, что кризис заканчивается. В конце концов, его солдатам теперь не придётся уничтожать гархвальцев. Четверо из них вышли и забрали тело полковника Гарри, унося его к машинам. В нескольких шагах от них четверо раджпутов несли гархвальца, который убил их полковника.

В глубине сердца Мадав знал, что видит рождение новой, народной индийской армии.



Индия, Калькутта, правительственная резиденция, кабинет министров



- Что там происходит, сэр Эрик? - пандит Неру озвучил вопрос, просто висевший в наполненном предчувствием воздухе.

Сэр Эрик Хаохоа внёс небольшую связку донесений. Он покачал головой - ночь выдалась не из тех, о которых потом вспоминаешь с гордостью.

- Часть армии попыталась отстранить существующее правительство и возвратить контроль над Индией Лондону. Попытка провалилась. Части, вошедшие в Нью-Дели, были перехвачены лояльными полками. Произошла небольшая перестрелка, но руководство мятежников там отсутствовало. Так или иначе, убито одиннадцать и ранено двадцать человек. В основном это британские офицеры; их гибель оставила подразделения без командования, и в отсутствие такового они выразили свою верность собственно Индии.

Его слова были встречены тишиной. Индийская армия являлась краеугольным камнем Империи. Для британской администрации новость о том, что верность армии выказана новому, только нарождающемуся государству, была тревожной. С другой стороны, Неру воспринял известие со спокойным восхищением, ему хватало такта и предусмотрительности, чтобы не оглашать свои чувства.

- А остальные мятежники?

Сэр Эрик продолжил после довольно долгого молчания.

- В основном только нервотрёпка. Подразделения отказывались выполнять приказы, пока не появились лояльные войска. Деканский Конный[299] укрепился в гарнизоне и немного повоевал, но они единственные такие. Везде та же самая история, что и в Нью-Дели. Офицеры вели, но их люди следовали за ними только из лояльности. Как только стала известна истинная картина, и они поняли, что заведены в тупик, то объявили себя верными новой Индии.

- Что насчёт Деканского Конного? - лорд Линлитгоу побаивался ответа.

- К ним подходит полк гуркхов. Мы подогнали бомбардировщики "Бленхейм", чтобы атаковать их базу с рассветом. Это отвратительное дело, но выполнить его необходимо. Я должен упомянуть вот о чём - один из офицеров, погибших в Нью-Дели, это полковник Гарри из Раджпутского полка.

- Тот, который предупредил нас об опасности, - печально сказал сэр Мартин Шарп. - Индия пред ним в долгу. А сэр Ричард Кардью?

- Арестован, - мрачно ответил сэр Эрик. Это был, пожалуй, самый сложный аспект сложившейся обстановки. - Необходимо выработать стратегическое решение насчёт него и поддержавших его заговорщиков.

Эта мысль вновь вызвала молчание. Наконец, Неру высказал то, что беспокоило всех.

- И решение, принятое нами, будет ключевым для будущего облика нашей страны.



Вашингтон, округ Колумбия, США. Управление снабжения, комната 208



- Китай, - голос Корделла Халла прозвучал так, будто пророчил гибель.

- Китай, - Генри Стимсон повторил с такой же мрачной интонацией.

- А что - Китай? - полюбопытствовал Генри Моргентау. Затянувшийся визит на Ямайку лишил его новостей.

- Ничего хорошего, в том-то и беда, - покачал головой Стимсон. - Начиная с инцидента на мосту Марко Поло[300], китайцы пытались затянуть войну как можно дольше, чтобы истощить японские ресурсы, пока сами они создают собственную армию. Они показали, что умеют сражаться, в битве при Шанхае[301]. Их части, обученные немцами, сдерживали японцев в течение трех месяцев и перемалывали их, но всё же закончили тем, что отступили к Нанкину. По крайней мере, они доказали, что их армия способна воевать. С тех пор они приняли стратегию, которую называют "магнитной войной". Завлекают продвигающиеся японские войска к определенным точкам, где уже подготовлены засады, а также всё для охвата с флангов и окружения основных сил. Они делали так во время успешной защиты Чаньша[302] в прошлом году, и вскоре - при обороне Гуанси от японцев. Несколько месяцев назад китайцы на основе этой стратегии начали крупномасштабное контрнаступление против Императорской армии, но потерпели поражение.

Правда в том, что военная промышленность Китая слаба, у них нет опыта современной войны, их армии плохо обучены, недооснащены и дезорганизованы. Они потеряли немногие хорошо обученные подразделения в битве при Шанхае. Их спасают только поставки из-за границы и то, что японцы столкнулись с огромными трудностями в управлении и размещении войск на захваченной территории. К обеспечению общественного порядка они подключили многочисленных китайских коллаборационистов, но толку от них мало. Японская власть ограничена только железными дорогами и крупнейшими городами, а обширная сельская местность - настоящее партизанское логово.

Короче говоря, Япония заняла большую часть северного и прибрежного Китая, но центральное правительство и вооруженные силы успешно отступили к западным, внутренним районам и продолжают сопротивление. Однако китайская способность продолжать борьбу зависит от внешних поставок. У них просто нет ресурсов, чтобы делать это самостоятельно. Японцы поняли, что не смогут достичь решающей победы во внутренних районах, пока продолжается подвоз извне. Поэтому они предпринимают серьезные усилия по его отсечению. Захватывают порты вдоль побережья и в устьях рек, давят на французов, чтобы перекрыть Юньнаньскую железную дорогу со стороны Индокитая. Если у них получится, то линия снабжения для Китая будет оборвана. И после этого ему останется недолго.

Государственная политика Америки - поддержка Китая в защите против японской агрессии. В этом у нас, как ни странно, есть необычные союзники. У Советов свой интерес в этой игре. Они поставляют оружие и оснащение, в основном силам китайских коммунистов, но часть перепадает Чан Кай Ши и его националистам, - скривился Корделл Халл. Как классический либерал, коммунистов он расценивал немногим лучше, чем японцев с их тоталитаризмом. С другой стороны, он был достаточно реалистичен для того, чтоб понимать: "немногим лучше" всё-таки "лучше", а воспоминания о Нанкинской резне[303] вызвали у него отвращение.

- Значит нам нужна новая линия поставки, - Стёйвезант казался отрешённым, но его ум уже прикидывал возможности. - Так или иначе, порты Индокитая и железные дороги будут для нас рано или поздно потеряны. Требуется альтернатива.

- Легче сказать, чем сделать, Филип. Вы видели тамошние грунты[304]?

Более подробно, чем вы можете вообразить, подумал Стёйвезант думал.

- Видел. Они плохие, но всё-таки дорога там уже есть. Она идёт от Куньмина до бирманской границы. Построена между 1937 и 1938, вручную, если вы способны поверить в это. Удивительно, чего могут добиться 200 000 человек, работающих почти что голыми руками. Если мы сможем пристыковаться к ней, то можно перенести поставки туда. Для перемещения больших объёмов грузов обычные дороги не так хороши, как железные, но лучше чем ничего. Можно использовать порты Бирмы, особенно Рангун; дальше перевозка рельсовой линей в Лашо, на бирманско-китайской границе, и затем по Кунминьскому тракту в сам Китай. По крайней мере, это заменит нам Юньнаньскую железную дорогу.

- Филип, вы не упоминаете очевидную проблему, - Халл осторожничал. - Японцы ведь не будут сидеть, не шевелясь. Бирма - британская территория. Они окажут давление на Галифакса, чтобы оборвать сообщение. Мы же знаем, как Галифакс реагирует на давление. Рвётся на части как шрапнель, - Халл, казалось, сильно разочарован британским премьер-министром.

- Ну, он мог бы так сделать, но здесь есть интересная штука. Некоторые мои коллеги-промышленники недавно вели переговоры с индийским правительством, и сделали поразительные открытия. Один из них - кому на самом деле сейчас подчиняется Бирма. До 1937-го они были, по существу, филиалом Индии. После переворота в Лондоне появилось желание вернуться к этой договоренности. Индийцы куда менее склонны уступить давлению японцев, чем Галифакс. Поддержать их желание независимости и становление самостоятельной страны - хорошее дело. Определённая помощь пришлась бы кстати.

- Мы дали им несколько сотен самолетов. Им этого недостаточно для счастья?

- Для начала хватит, но они нуждаются в экономической помощи, а также поставках вооружений. Вот почему они склонны снова присоединить Бирму. Им нужны товары для экспорта, Корделл, поэтому они не могут её игнорировать. Им нужны доходы от экспорта. Если они собираются встать на ноги, то как можно скорее должны занять место в системе мировой торговли. Так что если мы предложим им помощь в обмен на невмешательство в наши перевозки по Бирманскому тракту, они её примут.

- Нет, если это означает разъярить японцев. Главная причина, по которой они сбежали с корабля Империи, в том, что они боялись, что условия перемирия Галифакса дадут японцам право на Индию. - Халл покачал головой. - Учитывая выбор между оккупацией и нашими деньгами, они скорее откажутся от денег.

- Возможно, нет, - Стимсон задумался. - Против Англии у японцев был рычаг. Они могли угрожать Малайе, Сингапуру и Гонконгу. Против Индии у них его нет - они просто не могут добраться туда из тех мест, где сейчас находятся.

- Они могут вторгнуться в Бирму, - неуверенно заметил Халл.

Стимсон рассмеялся.

- Ни единого варианта. Граница между Китаем и Бирмой почти непроходима. Единственные пути туда или через крайне тяжёлые для войск горы, или из Индокитая через Таиланд сначала в Малайю, а затем в Бирму, с востока.

- Вот и ответ. Тайцы в кармане у Японии. Всё, что они сделают, просто откроют им дорогу, - припечатал Халл.

- Что заставляет вас так думать? - Стёйвезант, казалось, витает в облаках, но разум его работал. Э