Юрий Григорьевич Корчевский - Предательство Святого престола

Предательство Святого престола 976K, 197 с. (Тамплиер-3)   (скачать) - Юрий Григорьевич Корчевский

Юрий Корчевский
Тамплиер. Предательство Святого престола

© Корчевский Ю. Г., 2018

© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018


Глава 1
Снова Франция

Селение Ладога большое по местным меркам. Торг богатый, на улицах народу полно. От озера, больше на море похожего, сыростью тянет и холодом. Днём ещё солнце пригревало, а по ночам вода в лужах покрывалась ледком.

Остановился Саша на постоялом дворе. Купеческие суда и обозы делали последние ходки. Если дожди пойдут, дороги развезёт. А ежели морозы рано придут, лёд на реках и озёрах встанет, тогда корабли на прикол, на берег, в судовые сараи.

С работой плохо, если только амбалом в порту мешки и тюки таскать или бочки по трапу катать. Однако Саша себя воином считал, да и на самом деле был им, для него амбалом работать – унижение. Пробыл неделю в Ладоге, купил ферязь шерстяную, от холода защита хорошая, да и обратно в Кострому возвращаться решил. Может, и зря уехал после гибели булочника, перестраховался. С последним ушкуем вернулся в город. Авдотья и Любава так рано его не ждали, обещал через два-три месяца. Возвращению обрадовались, на шею кинулись, как всегда у женщин – слёзы радости. За стол усадили, шанежками с творогом накормили. Шанежки недавно из печи, ещё горячие, духовитые. Пока он ел, соскучившись по домашней стряпне, наперебой рассказывали, как жилось.

Насытившись, Саша баней занялся. После дальних поездок всегда так: смыть дорожную пыль охота, а с нею и воспоминания, коли неприятные были. Баню натопил, воды натаскал из колодца, согрел в котле. Пока вода грелась, зашёл в конюшню, лошадь огладил.

– Застоялась без хозяина. Ничего, завтра прогуляемся, кровь разгоним.

Морковку ей сунул, для лошади самое то, любят они. В бане котёл с горячей водой уже забулькал, паром исходит. Саша в избу, а на лавке уже чистое исподнее приготовлено, полотенце. И женщины суетятся, тоже в баню собираются. Баню приготовить – не женское дело, тяжело физически. Поднять ведром из колодца воды, в общей сложности литров двести-триста, перенести в баню, наполнить котёл, наколоть дров, протопить. Пока приготовишь, не раз вспотеешь. Зато благодать какая! После мыльни и парной кожа аж скрипит под пальцами, а после бани в предбаннике, когда разгорячён, прохладного кваса выпить. Спиртное после бани ни-ни! Сердце колотиться будет, для здоровья вредно. Да и не поступал так никто. Не первый раз он со своими женщинами в бане, а всё глаз отвести не может, обе по-своему хороши. И надо что-то предпринимать. Посидели в предбаннике, остыли, Саша и выдал:

– Любава, пойдёшь за меня замуж?

Место для предложения руки и сердца не самое подходящее, уж лучше бы за столом, за трапезой. Под настроение сказал, уж сколько знакомы, в опасных и трудных ситуациях были, когда люди лучше всего раскрываются.

Любава замерла, щёки румянцем вспыхнули, ушам своим поверить не может. Кивнула, давая согласие. И Авдотья, на пару минут застывшая в шоке, засуетилась:

– А что же мы здесь сидим? Радость-то какая! Давно пора. Одно плохо, приданого нет.

– Авдотья, окстись! Какое приданое, она же сирота! – остановил её Саша.

Прошли в избу. Пока Саша баню топил, женщины расстарались, кашу сварили и щи постные. Не ожидали его, потому без мясца. Зато хлеб вчера испечён, мягкий, духовитый, не зря говорят – хлеб всему голова. Любава в растерянности от предложения то улыбается, а то слёзы на глазах выступают. Для любой девушки первостатейное желание – выйти замуж. Муж и защитит, и накормит, а сироту всяк обидеть может. Авдотья женщина разумная, мудрая. Сразу быка за рога ухватила:

– Когда свадебку играть будем и венчаться?

Родителей у Любавы нет, сватов засылать не к кому.

– По мне – хоть завтра, – улыбнулся Саша.

– Э, так не годится. Приготовиться надо – одежду праздничную, стол накрыть, гостей созвать.

– И ещё скоморохов с гуслями и дудками, чтобы попеть-поплясать, – поддакнула Любава.

– Деньги на обновы дам, идите завтра на торг. А мне скажите, что к столу прикупить.

– Мяса, рыбы, вина да пива. Всё остальное сами сделаем.

А из гостей – только соседей приглашать. Не обзавелись ещё на новом месте друзьями. Саша рад бы видеть монаха Фотия, да далеко он ноне, во Владимире. Женщины после ужина судить-рядить стали, что купить, во что нарядиться. Тема на все времена вечная для женского пола. Девичник бы устроить, а подружками Любава не обзавелась ещё. Днём на работе у купца, за детьми его присматривает, а вечерами Авдотье помогает – за печью управляется да травы перебирает. Обе женщины не ленивы, да не скандальные, а ещё за Сашу держатся. Всё же Домострой – великое дело. А ещё немаловажно: видели Сашу в деле, знали – положиться можно, не подведёт и не бросит, каким муж славный быть должен.

Суеты много получилось, денег ушло изрядно. В церкви повенчались, кольца серебряные на пальцы одели, а потом свадебку играть. Соседей полтора десятка набралось, подарки принесли. Три дня, как положено, гуляли. Саша к концу третьего дня устал от множества посторонних в избе. Плохо, что не было родителей – ни его, ни невесты. А ноне не только у них, многие дети осиротели после нашествия Дюденя, так что уже не удивительно. Заместо мамы Авдотья на свадьбе распорядителем была. Саша нанял на несколько дней кухарок, его женщины и так с ног сбились. Получилось не хуже, чем у других.

За хлопотами зима настала, выпал первый снег, быстро стаял, грязь везде. Ночью грязь замерзала, днём оттаивала.

Александр несколько раз на лошади выезжал за город. По городским улицам не разгонишься, опасно, вдруг собьёшь кого-нибудь? За такое вира пострадавшему изрядная. А за городом раздолье, дороги пустынные, на телегах уже не везде проедешь, а на санях рано: снега нет, осенняя распутица. Саша работу присматривать начал, муж добрый в дом деньги приносить должен, не быть нахлебником. Да пока неудачно. Он воин, а охранники для обозов пока не нужны, не ходят обозы, купцы выжидают, пока снег ляжет. А другими профессиями Саша не владел. Печником или кузнецом учиться не один год, в подмастерьях ходить, прежде чем мастером станешь. Плотником избы рубить, так навык нужен, а кроме того, сельские работы кончились, деревенские на заработки в города подались, а топором они владеют отменно, да ещё артелями работают. Седмица – и изба готова.

Обидно Саше. Супружница Любава работает, Авдотья тоже, денгу в дом приносят. А он, здоровый молодой мужчина, получается, нахлебник. Женщины его не корили, изба и всё хозяйство его, Сашины деньги в запасе были. Бездействие угнетало, на нервы действовало. Чтобы занять себя, то саблю дамасской стали поточит, хотя клинок острый, как бритва. То за меч возьмётся. Смазать надо, чтобы не ржавел. Качество стали хорошее, но нержавеющих добавок тогда не было. Будешь за оружием ухаживать, так в приличном состоянии потомкам оно достанется. А забросишь – через несколько лет в ржавую труху превратится. Но что заметил – как возьмёт в руки оружие, с которым на Святой земле воевал, так сразу воспоминания нахлынут. И Акра, и рыцарь Огюст, умерший от ран практически на его руках и чей патент на рыцарство у него в пенале хранится в подвале. Желание сильное появилось снова рыцарем побыть, подышать воздухом Франции. Жаль, что шато де Бриан в Ла-Флеш продал, было бы где остановиться. Нет, продал и продал, чего жалеть? Вот один вопрос мучил сильно. Знал из истории, что орден тамплиеров разгромлен был королём Франции Филиппом IV при попустительстве папы Климента V, а может, и прямом участии.

Орден-то был создан для защиты паломников на Святой земле. А ныне земли те захвачены мамлюками. И королю и Клименту богатства ордена глаза застили, жадность обуяла. Тамплиеры с момента создания были нищими, даже на печати ордена два рыцаря на одной лошади, как знак нестяжательства. Со временем орден разбогател, вес в обществе приобрёл, у короля зависть чёрная. Саша пытался ответить, хотя бы для себя – как орден, грозная военная сила, дал себя уничтожить? Воинский опыт есть, число рыцарей велико, денег на снаряжение и оружие хватает, Великий магистр ордена умён и обладает организаторскими способностями. Да объедини он рыцарей, и войско короля будет разбито на бранном поле. Куда смотрел Жак де Моле? Именно он был Великим магистром с 1292 года и по 22 марта 1312 года, чёрной даты разгрома ордена. Почему? Рыцари-тамплиеры не малые дети, как их провели вокруг пальца? Или предательство было? С каждым днём и неделей этот вопрос мучил Александра всё больше. Понимал разумом – женат он, надо работать, не до тамплиеров. Но прожитых лет в Акре из памяти не выбросишь. Очень тянуло. И не столько посмотреть, но и принять участие. Зная, кто враг рыцарей и год разгрома, вполне можно попробовать изменить ход истории, сохранить славный орден. Нелепость ведь, когда боевой орден по защите христианских святынь канул в Лету, а те же гнусные иезуиты остались. Память об иезуитах недобрая, в инквизиции принимали активное участие, и выжил орден, хотя честными рыцарями ненавидим и презираем был.

Понимал умом – идея его бредовая, во Франции он не был несколько лет, и ситуация изменилась. Но не это главное. Как молодую жену оставить и Авдотью? Если уедет, это на несколько лет. В принципе купцы уходили на судах в дальние страны надолго, и женщины ждали. Но купцы-то возвращались с прибылью, а он с чем вернётся? Да и вернётся ли? Но всё же посчитал запасы денег, что получил за продажу шато иезуитам. Золота хватало, а ещё – ценности были и бумаги. Если грамотно распорядиться ими, может выгореть, причём как для ордена, так и для него лично. Женщинам ничего не говорил, не спеша всё обдумывал.

Через месяц, как снег глубокий лёг, и работа нашлась – сопровождать санные обозы купеческие в качестве охранника. Лошадь есть, броня, оружие и навыки. Невелики деньги, но всё же прибыток. Предупредил женщин, скромную перемётную суму к задней луке седла привязал да с обозом выступил. На десяток саней два охранника. Учитывая ценный груз, охрана слаба. Под рогожей на санях-розвальнях мех, товар дорогой и ходовой. По русским зимам лучше меха согреет только печь на постоялом дворе. Мех, особенно ценных пород, вроде соболя, лёгок, не боится мокрого снега и греет отлично. Обоз во Владимир направился. От Костромы десять дней пути. Добрались без происшествий. Купцы утром на торг, а Саша в монастырь, хотелось с Фотием увидеться. Расстались-то не попрощавшись, когда монах икону привёз. От постоялого двора пешком шёл, оставив лошадь в конюшне. Снег под ногами поскрипывал, мороз за щёки щипал. Воздух чистый, дышится легко. На одном месте, памятном для него, остановился. Здесь напали на него двое, убить пытались. Тогда Сашу, раненного, в монастырь привезли, выходили. Постоял пару минут, воспоминания нахлынули. Чем ближе к монастырю, тем быстрее шёл. Как там монах поживает, вспоминает ли приятеля из мирской жизни? Саша кулаком постучал в ворота обители, отворилось окошечко, показался послушник.

– Мне бы монаха Фотия увидеть.

– Так нет его.

– Как нет? Помер? – испугался Саша.

– Да что ты! Как можно? Настоятелем его перевели в Муром, уже несколько месяцев как.

– Повысили, значит? Рад за него!

– Может, другого кого надо?

– Нет. Прощай.

– Да храни тебя Господь!

Видимо, в возвышении Фотия немаловажную роль сыграло возвращение в монастырь иконы. Саша искренне порадовался за чернеца. Фотий на самом деле божий человек. Но настоятель монастыря должен обладать и другими качествами, не только крепкой верой, но и организаторскими способностями. В вере Фотий крепок, немало испытаний принял, в остальном Саша не уверен был. Дюденева рать, пройдясь по Руси, сожгла и разграбила храмы и монастыри. Служителей не хватало, Фотий пригодился. Обычно настоятелями ставили людей в годах, мудрых. Фотий умён, набожен, но сможет ли достаточно твёрдо руководить чернецами? Саша попытался вспомнить, сколько лет Фотию. Нет, похоже, чернец не говорил, монахи все бородаты и патлаты, с возрастом ошибиться можно, больше дать, чем на самом деле.

Особенно разгуливать по Владимиру Саша остерегался, слишком много врагов у него в городе было. Да уж многие ноне в другом мире, не в последнюю очередь стараниями Александра.

У купцов, с которыми встречался Саша по вечерам в трапезной постоялого двора за ужином, торговля шла бойко. Целую партию соболя скупили торговцы из Казани, купцы руки потирали, ещё бы распродать остатки дня за два-три и можно, закупив товар для продажи в Костроме, домой отправляться. На постоялом дворе людей полно, все комнаты заняты. Прислуга два раза в день, утром и вечером, печи топит, в комнатах тепло. Да видимо, не усмотрели, выпал уголёк из топки. Ночь глубокая, все постояльцы спят глубоким сном. Саша проснулся от запаха дыма. Принюхался. Да вроде показалось. Всё же дверь из комнаты в коридор открыл и отпрянул. В коридоре дыма полно, в начале коридора огонь полыхает. Плохо! Огонь отрезал путь к выходу, и через оконца не выберешься, они маленькие, только голову просунуть можно. Делали такие специально, для сохранения тепла в холодные времена года, а ещё закрыть слюдяными пластинками или скоблёным бычьим пузырём проще, дабы свет дневной в комнаты проникал. Саша во всю мочь закричал:

– Пожар! Горим! Просыпайтесь, поднимайтесь!

Проснулись постояльцы от крика, стали двери открывать. Кто дыма глотнул, закашлялись. Сразу суета поднялась. Один из постояльцев, как был в исподнем и босиком, бросился через огонь к лестнице. От ожогов закричал, волосы на голове вспыхнули. Не иначе разум помутился! Сначала одеться и обуться надо, чтобы от огня защититься, когда выбираться будешь. Александр быстро оделся, опоясался саблей, кошель с монетами за ворот рубашки сунул, выскочил в коридор. Дым по верху коридора плавает, впереди огонь жадно дерево сухое пожирает, треск стоит. Торговый люд нерешительно у дверей комнат толкается, оделись уже.

– Лица рукавами прикройте, держитесь за одежду друг друга и за мной! – скомандовал Александр.

Побежал по коридору, в полу его тулупа купец какой-то вцепился, за купца другой. Сейчас время решает всё. Успеют проскочить огонь, живыми останутся. Александр бежал с закрытыми глазами, почувствовал жар, запахло палёным от меховой шапки. Коридор не такой длинный, шагов двадцать пять, а показалось – долго бежит, от дыма дыхание перехватывает, невозможно полной грудью вдохнуть. От дыма глаза, хоть и зажмурил их Саша, слезятся. Бац! О перила ударился, стало быть – конец коридора, направо и вниз лестница ведёт. Повернуть надо, а сзади набегающие постояльцы напирают, от огня спасаясь. Саша рванулся вправо, помогая себе руками, загремел по лестнице вниз, за ним клубок человеческих тел, придавили к полу. В трапезной хозяин заведения мечется в панике. Саша из-под упавших на него тел кричит:

– Слуг зови, да с водой!

Огонь ещё погасить можно, а промедли, до основания изба сгорит, пепелище останется.

Расползлась груда, поднялся Саша. К лестнице уже двое слуг бегут, с вёдрами воды. Взбежали, на пламя воду выплеснули. Да что два ведра, как слону дробина. Слуги вниз по лестнице кинулись. А из коридора крики и один голос, похоже, детский. Саша одного слугу за грудки схватил.

– Кто кричит? Дети среди постояльцев есть?

– Я не хозяин, за столами прислуживал.

– Лей на меня воду, сверху!

Второй слуга как раз вернулся с полным ведром воды, вылил на Александра. Купцы, стоявшие в растерянности от происходившего, смотрели с недоумением. Саша кинулся по лестнице на второй этаж, прикрыл лицо рукавом, огонь охватил уже почти весь коридор. Только треск слышен и гул пламени, воздух раскалён, дым, видно плохо.

– Эй! – закричал Саша и закашлялся.

Слева детский крик, потом женский, Саша рванулся в дверь. В угол комнаты, к распахнутому окну, прижались женщина и девочка лет десяти. Женщина в ночной рубашке.

– Одевайся, быстро! Я сейчас вернусь!

Саша схватил одеяло с постели, набросил на испуганного ребёнка, подхватил лёгкое тельце на руки, промчался по коридору и буквально скатился по лестнице. Передал ребёнка в руки незнакомому купцу. А уже в трапезной хозяин суетится, работников своих призвал, да добровольцы нашлись, выстроили цепочку, вёдра с водой передают.

– Лей на меня! – крикнул Саша.

Сразу из двух ведер облили. Саша ведро с водой выхватил, побежал по лестнице, за ним несколько слуг с вёдрами, стали воду на горящий пол и стены плескать. Пар рванул, с дымом смешался, видимости никакой. Всё же Саша нашёл вход в комнату, а там дыма полно, глаза разъедает, слёзы потекли. Женщина успела одеться, лицо испуганное.

– Платком закрой лицо!

Женщина невысокая, худенькая. Подхватил её Саша на руки – и в коридор. Дышать нечем, каждый вдох кашель вызывает, в висках стучит. Всё же выбрался, по лестнице уже на ощупь спускался, глаза из-за слёз не видели ничего. Женщину на пол опустил, крикнул:

– Воды!

Хотел лицо умыть, особенно глаза. А его из ведра окатили. Тулуп местами прожжён, вся одежда мокрая, пар от неё идёт. Всё же умылся, резь в глазах прекратилась, но в горле першит. Выбрался на улицу, свежим воздухом продышаться. А пламя уже из окон второго этажа, где постояльцы жили, пробивается.

К постоялому двору соседи с вёдрами бегут. Если горящую избу не погасить, огонь может перекинуться на соседние постройки. Пожары на Руси всегда тушили всей улицей, иначе «красный петух» не пощадит никого. Александр побежал к конюшне. Лучше перестраховаться, вывести лошадь. А кони в конюшне волнуются, дым почуяли. Для любого животного огонь враг, его опасаются и дикие звери, и домашние животные. Лошади ржут, бьют копытами, мечутся в стойлах. Александр лошадь погладил, успокаивая. Седло накинул, подтянул подпругу, набросил тёплую попону. А купцы или их слуги уже коней выводят, бегом ведут мимо горящего постоялого двора на улицу. Как всех вывели, руками вытолкали с заднего двора сани. В тушении пожара Саша участия не принимал. И так убытки понёс – шапка в негодность пришла, тулуп местами прожжён до дыр, а ещё от жара скукожился, к пользованию не пригоден. Пришлось всем костромским купцам на другой постоялый двор перебираться. Тесно получилось, но не на морозе же ночевать. Саша собирался утром на торг идти, за новым тулупом и шапкой, да ещё одно разочарование ждало. От пламени обгорели кожаные ножны на сабле и рукоять, сделанная из роговых пластин. Расстроился Саша, рукоять менять придётся, ножны ремонтировать. Получается, от его похода одни убытки, заработок их не покроет. А деваться некуда.

Купцы утром на торг, Саша с ними. Тулуп купил, шапку. На сапоги свои посмотрел, порыжели они от огня, но до весны продержатся. Направился к оружейнику в мастерскую.

– Можно что-то сделать?

Саша саблю в ножнах с пояса снял, отдал мастеру.

– Ножны за день новой кожей перетянем. А рукоять… Не найду я кость. Из дерева если.

Мастер стал рыться в ящике. Саша приуныл. Дерево в руке сидит ладно, руку в морозы не холодит. Однако и недостатки есть, кровью пропитывается, если в бою попала, скользить начинает, а ещё со временем рассыхается.

Пока раздумывал, оружейник кусок доски из ящика вытащил.

– Вот!

Саша дерево по структуре сразу опознал – тик! Такого дерева на Руси отродясь не было, а видел он его не единожды на нефах, что рыцарей перевозили.

– Это же тик! Где взял?

– Судно заморское в нашей реке прошлым годом затонуло. Плот с верховьев понесло, столкнулись. Посудина пробоину в носу получила, на дно пошла. Так делать?

– Делать!

Тик к воде стоек, как наша лиственница или дуб, не гниёт.

– Задаток давай – четыре денги и приходи послезавтра.

Без оружия непривычно воину, на поясе только обеденный и боевой ножи. Потолкался на торгу, всё равно делать нечего. Люди только и говорят, что о пожаре на постоялом дворе. Отстоять его от огня не получилось, благо – не перекинулся огонь на соседние избы. В лавках многочисленные мастера не только свои изделия продавали, но и делали, коли покупателей не было. У одной лавки постоял, на работу мастера засмотрелся. Инструменты в его руках простые, стамески, штихели, а изделия красивые получаются. По дереву режет, стружка идёт завитушками, запах дерева ноздри щекочет.

– Что стоишь? Нравится? Тогда купи!

– А деревянную рукоять украсить можешь на сабле?

– Смотря какое дерево и рисунок.

– Мне бы надпись.

– Приноси.

Решение о надписи пришло в голову спонтанно. Уж больно красиво делает человек, чувствуется вкус и мастерство, не каждому дано сие. На постоялый двор вернувшись, стал размышлять, какую надпись сделать. На многих рыцарских мечах, на саблях мусульманских есть надписи, на клинке, реже на рукояти. Зачастую – девизы, вроде «он жаждет крови», «повелитель вселенной» или «служит правому делу». И чем больше размышлял, тем больше заходил в тупик. Чего проще – придумать два-три слова, а кратко, содержательно и красиво не получается. Даже смешно стало, он – современного образования и воспитания человек, а ничего путного в голову не приходит. После ужина спать улёгся, по поговорке «утро вечера мудренее». Так и на следующий день ничего в голову не пришло. Через день получил оружие. Ножны обтянуты бычьей кожей, плотной и толстой, лоснятся. Рукоять на сабле с выемками под пальцы, в руке удобно сидит. Расплатился Саша, к резчику по дереву пошёл.

– Надумал? – спросил мастер.

С губ сорвалось:

– Вырежи «За святую Русь».

– Это можно. А на глаголице или кириллице?

Саша даже оторопел. Мастер-то грамотный. А Саша собирался на восковой табличке писать.

– На кириллице.

– Хочешь – подожди немного, посмотри. А желаешь – погуляй.

Саша остался, было интересно. Мастер угольком на деревянной рукояти надпись сделал, Саше показал.

– Сгодится?

Саша кивнул, рука у мастера тверда и глаз опытный, буквицы ровные, как по линии. Мастер тонкий штихель взял, вроде узкой стамески, только жало в виде жёлоба. Сначала прорезал дерево слегка, отставил, полюбовался. Потом другим штихелем, покрупнее, буквицы углубил. Для верности ещё раз прошёлся.

– Нравится?

– Вполне.

Мастер взял перо, обмакнул в горшочек с каким-то раствором, вырезанную надпись покрыл.

– Две денги и дай просохнуть, за рукоять не берись пока.

Саша расплатился, полюбовался. И ножны, и рукоять не хуже тех, что были до пожара.

Через несколько дней купцы свой товар распродали, закупили для продажи другой, в основном ткани, засобирались в обратную дорогу. Как водится, в зимнюю пору по мешку овса для каждой лошади подкупили. Утром и вечером лошадям сено давали, в полуденное время, на отдыхе – овёс. Лошадь не машина, требует периодически отдыха. Летом – траву пощипать, зимой овёс. Обозники во время отдыха перекусывали всухомятку – хлеб, сало, солёная рыба. Горячее варить слишком долго, ели кашу и щи утром и вечером, на постоялых дворах. Чтобы не замёрзнуть в санях, ездовые и купцы периодически соскакивали, бежали за санями, кровь разогнать. А всё равно морозом то щёки, то нос прихватывало.

Тогда советовали:

– Михалыч, у тебя нос побелел, разотри.

Купцы поездкой довольны, все с прибылью, в отличие от Александра никто убытков при пожаре постоялого двора не понёс. Через десять дён Кострома показалась. С санного пути, что по льду шёл, на берег выбрались. У городских ворот, где очередь была, поскольку торговые люди мыто платили мытарям за товары, с Александром рассчитались. Прикинул он расходы и доход, получалось – за месяц две денги прибыли, деньги пустяшные.

По возвращении женщинам ничего не сказал. Так глазастая Авдотья сразу узрела, что тулуп и шапка новые. Зыркнула на Сашу, но промолчала. В своей избе хорошо – тепло, пирогами пахнет, щами с мясом, аж слюни текут. Александр, холостяк по жизни, начал ощущать все прелести семейной жизни.

Весна ранней выдалась, снег осел, ручьи потекли, дороги непроезжие, птицы на все голоса поют. Потом снег вовсе истаял, грязь просохла. У Саши томление в груди, сказывается кочевой и боевой опыт. После раздумий решил – отправится во Францию. На Руси пока скучно, да и, слава богу, не нападает никто. Потихоньку готовиться начал. Купил на торгу белёной ткани да красной кусок, сделал накидку рыцарскую, какая у тамплиеров была, на белой накидке красный крест. Авдотья крест пришила, удивилась.

– Зачем тебе такая чудная одежда?

– Для дела надобно.

В один из дней решил – пора ехать. Авдотье показал тайничок в подвале, где деньги были. Тубус с документами взял, коробочку с колье, меч. А саблю в тайник уложил. Меч – оружие рыцарское, а сабля вопросы вызывать будет. Попрощался с женой и Авдотьей и выехал. На коне, пусть и не по спокойным и дружественным землям, а всё же быстрее, чем кораблём. Да и безопаснее, учитывая пиратов всех мастей.

Добирался через Тверь, потом на Псков, затем через княжество Литовское на германские земли. Нравы тут диковатые, не понравилось, как посмотрел на аборигена – и сразу драка. Простолюдинов в деревнях сдерживало оружие. Саша рыцарскую накидку не одевал, но кольчуга и меч пыл германцев остужали. Плохо, что не было шлема. Свой, русский, шишаком, не взял, такие только вопросы вызывают. Полагал – во Франции купит рыцарский и обязательно открытый, с наносником. Закрытый защищает лицо лучше, но обзорность скверная, а в бою узреть противника с фланга – задача первостатейная. Вот что у германцев не отнять, так это хорошее качество стали оружейной.

Максимилиановских доспехов ещё не было, когда рыцарь закован в броню с головы до ног. На турнирах рыцари использовали латные доспехи и закрытые шлемы, а в бою ещё в ходу были кольчуги, они легче и подвижность в них лучше. Вот седло у коня Александра русское, с высокой передней лукой, стоило бы поменять. Однако стоит седло немалых денег, и Саша решил не торопиться.

Первая неприятность случилась в Саксонии. Германия была, как и Русь, раздроблена, землями управляли курфюрсты. Их помощники из людей военных не брезговали ограбить проезжих. Вот и сейчас, когда Саша проезжал лесной дорогой, впереди возник воин в полном боевом облачении – кольчуга, щит, в ножнах меч. Воин стоял посредине дороги, при приближении Саши поднял руку.

– Хальт!

По ушам резануло. Сразу вспомнилась Великая Отечественная. Саша придержал коня, ответил на французском, осознавая, что не забыл ещё.

– Что тебе надо?

– Француз? Чёртовы французы с вашим паршивым вином!

– Уж лучше вашего рейнского!

– Да как ты смеешь! Слазь и гони деньги!

– Я что-то не пойму, ты воин или грабитель?

Сзади раздался щелчок. Саша обернулся. Метрах в десяти стоял арбалетчик, отрезая путь к отступлению. Для Александра шок. Воины, а занимаются грабежом. Такое позволяли себе только татары, так их на Руси и воспринимали как грабителей, насильников. Саша спрыгнул с лошади. Если немцы отберут колье и деньги, тогда его путешествию конец. Ни лошадь прокормить, ни себя. Лошадь ещё может траву пощипать, но овса ей не видать. Он решил биться, но денег не отдаст, он не мальчик для битья. Немец подумал, что французишка сопротивляться не будет, Саша вёл себя спокойно, направился к немцу.

– Отдай деньги и езжай. Меч вытащи из ножен и положи на землю.

– Оружие не отдам!

– Потом заберёшь.

Когда в спину целится арбалетчик, спорить не приходится. С десятка метров от арбалетного болта кольчуга не защитит.

Саша вытащил меч, положил на землю, подчиняясь приказу. Немец подошёл, ногой наступил на рукоять меча, чтобы Саша не схватил, протянул руку. На немце кольчуга, и бить его в грудь или живот бесполезно, под кольчугой войлочный поддоспешник, который смягчит удар. Саша взялся за кошель у пояса, стал возиться с завязками. Немец утратил бдительность, а Саша ударил его коленом в пах. Немец от боли согнулся, Саша выхватил боевой нож, приставил к горлу.

– Шевельнёшься, отрежу голову.

И арбалетчику крикнул.

– Брось оружие, иначе твой камрад умрёт!

Арбалетчик растерялся. Видимо, такого сценария не предполагали. Саша был в напряжении. Если арбалетчик опытен, то может выстрелить. Саша наполовину прикрыт немцем, но грудь и голова арбалетчику видны. Саша надавил ножом на шею немцу, сделал лёгкий рез. Немец ещё не отошёл от удара, сипел, хватая воздух, но сообразил, что его дело плохо. Промычал нечто невнятное, откашлялся, потом крикнул.

– Рихард, брось арбалет, чёртово отродье!

Арбалетчик бросил своё оружие. Арбалет – оружие простолюдина, и он подчиняется приказу господина.

– Подойди ближе, – крикнул Саша.

Рихард подошёл.

– Снимай с себя всё, быстро!

Арбалетчик начал раздеваться. Он подумал, что теперь их хочет ограбить француз. Снял курточку, потом штаны.

– Теперь сними с господина ремень с мечом.

Немцы подвешивали меч не на поясе, а на длинном ремне через плечо. Слуга приказание исполнил.

– А теперь шлем!

Слуга, боясь пораниться о нож Александра, расстегнул ремешок под подбородком господина, снял шлем.

– Кольчугу!

Обычно кольчугу снимал сам воин. Стоило низко нагнуться, как в земном поклоне, как она стекала с тела сама под своим весом.

– Подними руки! – приказал воину Саша.

Немец послушно поднял, слуга стал снимать кольчугу, как рубаху, потянув вверх. Рукава запутались, немец ругаться стал. Саша размахнулся и отвесил ногой крепкого пенделя немцу. И воин, и его слуга упали. Саша схватил свой меч, приставил остриё клинка к груди немца.

– Назовись, подлый человек!

– Зигфрид из Пфальца.

– Ты грабитель, Зигфрид, и достоин смерти. Я приколю тебя, как жука!

– Тебя будет искать весь мой род!

– Я убью их так же, как тебя.

Боковым зрением Саша увидел, как арбалетчик поглядывает на меч немца, валявшийся в паре шагов. Саша сделал шаг вперёд и ударил Рихарда мечом по голове, но не режущей кромкой меча, а плашмя. Всё равно удар сильный, и арбалетчик упал без чувств. Немец видел взмах меча и слышал падение тела слуги, подумал, что Саша убил его слугу. Видимо, проняло.

– Не убивай меня, пощади. Я денег дам!

– Откупиться хочешь?

Наказать немца надо, но убивать Саша не хотел. Если воин имеет всё, приближен к правителю земли, обязательно устроит погоню и поиски.

– Ложись на живот!

– Что ты хочешь делать? – испугался немец.

– Или ты выполнишь, или я отрублю тебе руку!

Немец под угрозой повернулся. Саша воткнул свой меч остриём в землю, потом разрезал на немце поясной ремень, связал ему руки сзади. Так-то безопасней будет.

– Можешь встать. Где твоя лошадь?

– За деревьями привязана.

Саша убрал свой меч в ножны, подобрал меч немца, повесил его на луку седла.

– Веди к лошади!

Когда подошли к жеребцу, Саша приказал:

– Садись в седло, только лицом к хвосту.

Для воина это позорно. Свидетели весть об увиденном разнесут по всем окрестным деревням.

– Не буду! – понял замысел Саши немец.

Саша выхватил свой меч. Немец жизнью дорожил, струхнул. Поднял ногу в стремя, а подняться не может, руки за спиной связаны.

– Помоги, – процедил сквозь зубы. Подтолкнул Саша немца. Тот в седло уселся, от злости зубами скрипит. Саша ухмыльнулся.

– Зубы побереги!

Отвязав лошадь от дерева, повёл за собой. Повод привязал к задней луке своего седла. Арбалетчик так и лежал без сознания, но жив, дышит. Саша оглядел место стычки. Конечно, если кто проезжать будет, арбалетчика обнаружит, как и его оружие.

В Священную Римскую империю входили германские княжества – Саксония, Тюрингия, Швабия, Бавария, Лотарингия, Франкония и другие, так же маркграфства – Австрия, Штирия, Каринтия. В вассальной зависимости находились Чешское королевство, Ободритское государство, Северная и Средняя Италия (Ломбардия и Тоскана) и Бургундия, а ещё захваченные земли Куров, Ливов, Эстов, Леттов вплоть до Чудского озера на востоке. И правил этими землями император, ниже его стояли князья, затем графы, свободные господа и их вассалы – рыцари. При императоре – своеобразный совет, рейхстаг, куда входили все 13 князей и 93 епископа. Каждый ландтаг, часть княжества, имел свою небольшую армию, собиравшуюся по первому зову императора в указанном месте.

В раздробленной Германии почти в каждом ландтаге – свой монетный двор, коих насчитывалось более шестисот, деньги чеканили самые разные – талеры и доппельталеры, гульдены, гротены, штюберы, грошены, зекслинги, крейцеры и пфенниги. Во всём разнообразии с трудом разбирались даже купцы. Мало того, придя к власти после смерти предыдущего правителя, каждый курфюрст чеканил свои деньги.

Саша о структуре империи, о её войске, о рыцарях имел представление смутное. Рыцарь по имени Зигфрид, данном по имени главного героя «Песни о Нибелунгах», которого он пленил, был одним из рыцарей-вассалов. Ниже их стояли рыцари-одиночки, не подчинявшиеся «свободным господам», не имевшие своих земель и замков. Вассалы пользовались покровительством своих сюзеренов. И Саша, что называется, попал.

Тронул лошадь, за ней покорно пошла лошадь с рыцарем. А через версту деревушка. Саша, с вступлением в германские земли, удивлялся, как густо населены эти земли. Из одной деревни зачастую видна другая. На Руси иной раз часами можно ехать от одного населённого пункта до другого. Уже въехав на деревенскую улицу, понял – ошибку совершил. Зрителей было полно, мужчины глазели, женщины охали и сочувствовали. Он-то полагал – насмехаться будут, злорадствовать над рыцарем. И что теперь с пленным делать?

Подхлестнул свою лошадь, маленький караван выбрался из деревни, где мужики уже были готовы схватиться за вилы, чтобы освободить Зигфрида. Саша выбирал малоезженные дороги. В одном месте, где лес стоял по обе стороны от дороги, остановился, подошёл к немцу.

– Слазь!

Рыцарь неловко сполз с лошади на землю.

– Я тебя отпускаю, иди.

Саша не развязывал руки и не вернул немцу лошадь. Иначе он быстро доберётся до какого-нибудь города и организует погоню. Усевшись на лошадь, пустил её вскачь. Лошадь рыцаря скакала на привязи, одну деревню миновали, другую. В небольшом городишке, хорошо если в тысячу жителей, он заехал в кузницу на окраине.

– Купи лошадь вместе с седлом.

Кузнец, главным занятием которого было подковать лошадей проезжающих, осмотрел рыцарского коня, поцокал языком.

– Талер за коня и седло.

– Согласен.

Много это или мало, Саша не знал. Но от лошади надо избавляться, это улика, да и не нужна она ему, только лишние расходы. Получив деньги, отвязал повод, передал его кузнецу. А сам погнал лошадь дальше. До темноты одолел вёрст двадцать, остановившись на постоялом дворе. На бородатого воина обращали внимание. Конечно, немцы в большинстве своём католики, лица бреют. У господ, если и есть борода, то по моде тех лет, клинышком, эспаньолка. Саша купил у хозяина постоялого двора опасную бритву, в номере побрился. Кожа на месте сбритой бороды была светлее, отличалась. Но Саша рукой махнул. Несколько дней – и кожа под местным солнцем загорит. Утром после плотного завтрака тушёной капустой и жареной бараниной с пивом пустился в путь. Погони он опасался, все рыцари обидчивы, и Зигфрид не исключение. Следовало уйти в другую землю, где другой князь и свои порядки.

Всё же погоня случилась. Зигфрид потерял время, собирая воинов в небольшую рать. Саша благодарил судьбу, а ещё отсутствие шлема, в нём он бы не услышал приближающийся топот множества копыт. Сразу свернул в лес, отъехал, привязал лошадь к дереву, а сам к дороге и улёгся за деревом. Через пару минут мимо проскакали всадники. Впереди Зигфрид, физиономия злая, красная. За ним десяток воинов в полном облачении – шлемы, кольчуги, щиты. Выдержать бой одному против десятка, да ещё на их территории, невозможно. Да как же Зигфрид вышел на след? Вероятно, опрашивал прохожих и жителей деревень. Саша не стал рисковать. Взяв лошадь за повод, прошёл несколько вёрст через лес, выбрался на дорогу. Направление у него одно – на запад, на закатную сторону, с пути не собьёшься. И пусть Зигфрид загонит лошадей в поисках обидчика, сам виноват, напал первым. Да был бы ещё повод, а то деньжат хотел «срубить» по-лёгкому. Пустил лошадь галопом, давал передышку периодически. По прикидкам, за день одолел вёрст тридцать – тридцать пять. На ночёвку остановился в придорожном постоялом дворе, попросив задать лошади овса, заслужила.

Сам поел, выпил пива, памятуя о том, что Германия всегда славилась сим пенным напитком.

– Вкусное пиво в Саксонии, – похвалил Саша, отхлебнув.

– В Саксонии? – обиделся хозяин. – Мы в Франконии, до Саксонии лошадью ехать надо.

О! Стало быть, из саксонских земель он выбрался. Славное известие! Хозяин постоялого двора, как и многие его коллеги, изъяснялся на нескольких языках, жизнь заставляла выучить. Саша слышал, как хозяин говорил на немецком, французском и ещё каком-то, который Саша не знал, но проскакивали словечки, похожие на славянские. Когда посетители, отпив пива, вышли, он спросил:

– Что за язык такой?

– Лужинский, сербы на нём говорят, к востоку от нас их полно, в той же Саксонии и ещё дальше.

Дальше Саша ехал спокойно, миновав Франконию, въехал в Лотарингию. Вроде империя одна, а говорят на другом языке. И немецкие слова есть, и ещё непонятные. Подивился. А впрочем, в Бургундии, земле немецкой, говорят на французском, в Ломбардии на итальянском. И если Русь взять в более поздние века, тоже многоязыкая была – мордва, черемисы, татары. Вероисповедание тоже разное, как и в Германии, только полутора веками позже. Кроме истинных католиков, и протестанты появились, и лютеране, и иудеи заселились, на то она и империя.

Выбрался к реке, видимо, брод был, потому как следы тележных колёс в воду ведут. Въехал в реку осторожно, опасаясь замочить документы в кожаном футляре. Без них задуманное не осуществить. Вода уже по брюхо лошади, пришлось ноги поднимать, дабы не промокли. Получилось – уже во Франции, река была разделом, границей между государствами. На границе никаких пограничников и таможенников, как сейчас. Остановился, пусть лошадь травку пощиплет. А сам достал из перемётной сумы накидку рыцарскую. Одел и почувствовал себя другим человеком, как бы смешно это не казалось. В ближайшем городке решил продать меч Зигфрида, зачем возить тяжесть? На постоялом дворе пару дней назад он осмотрел внимательно трофей. Сталь неплохая, явно в боях меч побывал, на клинке зарубины есть. Вроде неплох меч, но не по руке пришёлся, тяжеловат, как все немецкие мечи, и длина для Саши избыточная, в бою управляться неудобно. А на вырученные деньги надобно шлем купить.

По дороге встретился рыцарь из госпитальеров, судя по чёрной накидке с белым мальтийским восьмиконечным крестом на ней. Не сговариваясь, остановились, спрыгнули с лошадей, обнялись.

– Приветствую тебя, брат!

– Храни тебя Господь и Пресвятая Дева Мария!

Госпитальеры были орденом дружественным, вместе воевали на Святой земле, в отличие от иезуитов. Постояли, поговорили.

– Тяжёлые времена настали, брат, – сказал рыцарь. – Войн нет, трофеев тоже. А король французов Филипп Красивый жаден, ордена притесняет. К англичанам еду наниматься, думаю – пригодится там мой меч.

– Желаю удачи!

– Благодарю, брат!

Независимо от того, к какому ордену принадлежал рыцарь, обращались они при встрече друг к другу доверительно – брат. Обнялись и разъехались. Рыцарь незнаком и увидятся ли ещё, большой вопрос, но после мимолётной встречи теплее на душе стало, как будто родственника встретил.

Стража у городских ворот проводила Сашу безразличными взглядами. У первого же встречного Саша спросил, где постоялый двор. Хотелось поесть, оставить лошадь в конюшне, и на торг. А ещё помыться бы не помешало, но с этим проблема. Не было тогда во Франции бань, как на Руси, или терм, как в Италии. Мылись французы дома в котлах, ополаскивались из ковшика, да и то не часто. Отсюда и запашок соответствующий. А учитывая, что употребляли лук и чеснок, как снадобье от болезней, то амбре было густое и непривычному носу ужасное.

Нашёл постоялый двор, поставил лошадь в стойло, прислуга кинулась рассёдлывать. Рыцари, они порой такие вспыльчивые, за промедление могли и пенделя дать, вот как один госпитальер сегодня в полдень.

Саша, прихватив трофейный меч в ножнах, прошёл в трапезную. Снял комнату, заказал обед – жареную курицу и вина. О! Давно не пил такого вина, с тех пор, как на корабле не отплыл из Франции на Русь. На Руси своего вина не было, из хмельного – пиво, бражка, хлебное вино – считай самогон неочищенный, поскольку не рос виноград в его стране, значительно позже завезли саженцы. Хотя генуэзцы в Крыму для себя виноградники возделывали и вино делали. На Руси ещё яблочный сидр изготавливали, так это вовсе не вино по вкусу. После долгой, больше двух недель, дороги разморило после вина. Раздумал на торг сегодня идти, спать потянуло.

– Хозяин, обмыться бы мне.

– К вечеру слуги всё приготовят.

В номере разделся, на кровать рухнул да уснул крепко. Наверное, спал бы и до утра, но вечером стук в дверь.

– Рыцарь, к купанию всё готово!

Во дворе под навесом – огромный котёл, к нему лестница для удобства. Александр осторожно сунул палец в воду. Горячая, в самый раз. Разделся, влез в котёл по плечи. Слуга начал тереть мочалкой из грубой ткани, поливая при этом из ковшика медного. Вода быстро сделалась грязной. Хорошо, но с русской баней не сравнить. Там обмываешься не раз со щёлоком, грязная вода с тела стекает, а в котле купающийся сидит в ней. Но всё же почувствовал себя лучше, а то волосы скоро в колтун собьются.

Неспешно поужинал, разглядывая посетителей, спать ушёл. Утром выспросил, где торг, да есть ли там оружейные лавки? Вместо своего меча на пояс нацепил немецкий, трофейный.

О! Торг по размерам уступает владимирскому, а уж тем более новгородскому. Обошёл из интереса. Одежда смешная, штанишки короткие, едва ниже колена, башмаки остроносые, а женские платья сзади имеют множество завязок.

Оружейник в лавке при появлении Саши встал.

– Что желает рыцарь?

Странно, Александр вышел в город без рыцарской накидки.

– Как узнал?

– Меч рыцарский и немецкий.

Похоже, оружейник наблюдателен и в своём деле сведущ.

– Продать меч хочу, трофей. А лучше бы на шлем поменять, с твоей доплатой.

– Я бы хотел взглянуть на клинок.

– Обязательно.

Александр ножны с мечом с пояса снял, протянул. Оружейник принял его обеими руками, из ножен вынул, пощёлкал ногтем по клинку, оглядел Сашу.

– Тяжеловат он для тебя, рыцарь. А сталь хорошая, из Золингена, Генрих Рыжебородый его ковал, пожалуй, на два экю золотом он потянет, беру.

Цена Сашу устраивала. Оружейник вручил Александру войлочную шапочку, подшлемник. Без него шлем не носили, он смягчал удары.

– Какой шлем предпочитает рыцарь?

– Открытый, с наносником и бармицей кольчужной сзади.

Оружейник снял шлем с полки. Саша одел. Шлем тяжёлый, толщина стали миллиметра три и сидит хорошо, не болтается на голове и не давит. Это важно, шлем не разносишь, как шапку. Саша застегнул ремешок, нагнулся несколько раз. Шлем сидел на голове плотно, не сползал.

– Беру!

– Рыцарь понимает толк, для боя в самый раз.

Оружейник вытащил из-под прилавка монету в один экю, протянул.

– Владей.

– Благодарю.

Обратно к постоялому двору идти было непривычно, в руке шлем за ремешок держал и без меча. Но встречные на тротуаре сторонились, пропускали. Нечаянно толкнув рыцаря, можно было получить кулаком в нос. Время полуденное, уселся обедать, размышляя, куда ехать. В Италию, в Папскую область, позже названную Ватиканом, где сейчас находится папа Бонифаций VIII, под чьим покровительством находятся все военно-церковные ордена, или в Париж, столицу Франции, где пребывает Филипп IV Красивый? Король молод, честолюбив, жаден и напрочь лишён принципов. Но именно он начнёт войну с рыцарскими орденами. Король полагал, что только он вправе иметь армию и ею распоряжаться, а получалось – на землях его обосновалась целая армия рыцарей, абсолютно ему не подчинявшихся, а руководимых папой римским. Непорядок! А главное обстоятельство – некоторые ордена богаты, а король нуждается в деньгах для ведения войны с Англией, этим известным врагом, да на балы, дворцы для себя, любимого. Самым могущественным и богатым был орден храмовников, тамплиеров иначе.

Из нищих рыцарей после ухода со Святой земли орден быстро стал богатым, имел многие земли, дарованные сочувствующими ордену. Земли во Франции плодородные, пшеница растёт, виноград. Заработанные деньги тамплиеры пускали в ход, давали деньги под проценты, покупали новые владения. Конечно, деньгами ворочала верхушка ордена, в первую очередь Великий магистр.

Александр решил – в Париж! Там король, там кардинал, ставленник папы римского, там Великий магистр. Нужно предупредить магистра, если повезёт – пробиться к кардиналу, а переговорить с королём не получится. Александр не простолюдин, но и не граф или герцог, а виконтов, каким был настоящий Огюст де Бриан, во Франции полно, наверное – не одна сотня. И допущены к королевской особе могут быть очень немногие, если монарх соблаговолит.

Приняв решение, утром следующего дня покинул Гент. Дорога вела его через графство Вермандуа. За два дня он добрался до столицы графства, города Амьен. Что удивило, слева и справа от дороги видел не один десяток ветряных мельниц. На Руси они тоже были не диковина, но не в таком количестве. Наверное, было что молоть, урожаи зерновых на благодатных почвах выше, чем на суглинках родины.

В Амьене Александр застрял на неделю. Вечером въехал на постоялый двор, ушёл спать, а утром проснулся от громких возгласов, потом раздался шум драки. В коридор не вышел, не его дело. А спустился в трапезную, а там несколько рыцарей пируют. Лица помятые, с синяками. Один из рыцарей к Саше присмотрелся:

– Лицо мне твоё знакомо, брат. Ты не из Тулузы?

– Ошибаешься, брат. Если мы могли встретиться, так на Святой земле.

– Точно! Ты в Акре воевал.

– Было дело.

– Назовись.

– Виконт Огюст де Бриан, – кивнул Саша.

– Иди к нам, раздели стол. Хозяин, кувшин вина, лучшего бургундского! И не вздумай разбавить, прохиндей.

Рыцари уже навеселе, и, похоже, загул со вчерашнего дня, судя по лицам. Не хотелось Александру присоединяться к хмельной компании – помнил он попойку после рыцарского турнира, а пришлось, иначе – обида. Да и поговорить хотелось, выяснить ситуацию внутри ордена. Саша хотел поесть и ехать дальше. А посиделки перешли в пьянку. Рыцари вспоминали места боёв, схватки, женщин. Выпито уже было много, а еды никакой. Ладно, торопиться ему некуда, но ведь никакой полезной информации не получил, одно хвастовство слышал. Понятно, не выехал в тот день, не то состояние. Так и на другой день, и на третий всё повторилось. Платил, причём исправно, что для рыцарей нехарактерно, маркиз Пьер Галон. Саша понял, что, пока у Пьера в кошеле водятся деньги, пьянки будут ежедневные. Вечером, уже нетвёрдо стоя на ногах, расплатился за постой, набросил на лошадь седло и повёл её в поводу на другой постоялый двор. Он надеялся выспаться, и утром в путь.


Глава 2
Полезные знакомства

Утром в трапезной за завтраком Александр увидел ещё одного рыцаря. Не поприветствовать брата по ордену неприлично. Подошёл, поздоровался.

– День добрый, брат!

– Храни тебя Пресвятая Дева Мария! Садись со мной, раздели трапезу.

Саша уселся за стол, заказал тушёное мясо с овощами. Оба рыцаря за едой не разговаривали. Незнакомец запил еду кружкой вина, поднялся.

– Удачи, брат.

Александр собрал скромные пожитки, оседлал лошадь и выехал из города. Через четверть часа его догнал незнакомец, с которым вместе завтракали, пристроился рядом.

– Меня звать Гуго Дампьер, – представился рыцарь.

– Огюст де Бриан, – кивнул Александр.

– Куда направляешься?

– В Париж, в Тампль.

В предместье Парижа, в замке Тампль располагалась резиденция Великого магистра ордена тамплиеров Жака де Моле, двадцать третьего по счёту магистра ордена и, как показала история, последнего.

– Да? Там только приор Жоффруа де Шарнэ. Если тебе сам магистр нужен, он сейчас в Лимасоле, на Кипре.

Александр охнул. От Парижа Кипр далеко.

– Чего приуныл? Доберись до острова, магистр сейчас занят подготовкой нового Крестового похода, на острове Руад формирует постоянный гарнизон. Если был в тех краях, должен знать, что Руад в нескольких лье от побережья, хороший плацдарм накопить силы.

– Я воевал на Святой земле, в Акре.

– О! Я еду в Париж по делам, два-три дня, и потом на Кипр. Если не торопишься, можем ехать вместе, всё веселее.

– Согласен.

Саша несколько лет не был во Франции, не воевал под орденскими знамёнами, за это время ситуация изменилась.

В 1291 году, когда крестоносцы потеряли последний оплот – Акру, большая их часть перебралась кораблями на остров Кипр, где магистр устроил штаб-квартиру ордена, полагая, что папа римский и монархи скоро объявят новый Крестовый поход. Немногие рыцари и слуги, кому не досталось места на кораблях, добрались на лодках и фелюках до острова Руад, ныне Арвад, стали укреплять старую полуразрушенную крепость. У мамлюков флота в то время не было, да и маленький остров не представлял угрозы. Магистр Моле выехал в Европу, где находился с 1293 по 1296 год. Посетил папу и монархов Франции, Испании, Португалии, Англии, Священной Римской империи, убеждая их выделить деньги и воинов для освобождения Иерусалима. Но папа и монархи медлили, Франция и Англия вели между собой вялотекущие войны и посылать воинов не хотели. Жак де Моле вёл переговоры даже с ханом Газаном, ставленником Золотой Орды в Персии и Армении. Тот пообещал выделить войско в шестьдесят тысяч сабель и даже вошёл на северные земли Сирии. Его воины занялись грабежами, а потом и вовсе ушли. Ставка на союзников-монголов провалилась.

Жак де Моле начал собирать воинов для переправки на Руад, чтобы организовать на острове постоянный гарнизон. Единственное, чем помог папа, так даровал Руад ордену тамплиеров. С таким же успехом он мог даровать и Акру, но она была под властью мамлюков.

Гуго оказался неплохим попутчиком и товарищем. Не пьянствовал, как рыцарь Пьер Галон в Амьене, а утро начинал с молитвы. За два дня скачки добрались до Тампля, под Парижем. В замке и остановились, рыцарям – и питание, и проживание за счёт ордена. За два дня, что Гуго утрясал свои дела, Александр успел отдохнуть и встретиться, причём случайно, в коридоре, с приором. Шарнэ ответил на приветствие, несколько секунд смотрел на Александра.

– Что-то я не припомню тебя, брат.

– Я в Париже в первый раз. Десять лет назад воевал на Святой земле.

– Вот как! Похвально! Что думаешь делать? Великому магистру очень нужны рыцари, он сейчас на Кипре. Хочешь боёв и славы, езжай туда.

– Непременно!

– Христос и Храм! Не забывай, брат.

«Христос и Храм» были боевым кличем тамплиеров и девизом. Выехали на Кипр вдвоём с Гуго. Дорога долгая, сблизились, в Марсель уже приехали приятелями. Корабли на Кипр ходили не каждый день, рыцарям нужно было судно не торговое, а нанятое орденом, приспособленное для перевозки лошадей. А через день ожидания в порту появился неф с красными парусами, своего рода обозначением орденского корабля. Пираты, коими кишело Средиземное море, такие суда не трогали, держались подальше. Добычи на таких нефах немного, а пиратская команда при захвате судна поляжет вся, ибо рыцари себя в обиду не дадут, воевать умеют. Попытки пиратов в начале Крестовых походов захватить суда тамплиеров или госпитальеров были, но все кончились для разбойников плачевно.

Шесть дней по спокойному морю – и выгрузка на острове. Благо ветер был все дни попутный. В порту у причала стоял небольшой корабль, на который грузились рыцари, их слуги, лучники. Портовые грузчики закатывали на корабль бочки, заносили тюки.

Рыцари дождались, пока из трюма нефа выгрузят их лошадей, повели их в поводу. После плавания лошадей покачивало, не все животные хорошо переносят морской вояж. Город на южном побережье острова в основном населён греками. Моле обосновался в замке, куда и отправились Александр и Гуго. В замке, служившем штаб-квартирой ордена, суета. Оставив лошадей у коновязи, рыцари прошли в замок, где их встретил приор Гоинвиль.

– Рыцари? Прекрасно. Вы очень нужны ордену! В порту грузится корабль, вам надо успеть.

– А лошади? – хором спросили рыцари.

– Накажите слугам, их поставят в конюшню, обеспечат кормом. Получите в целости по возвращении. Командует отрядом Бартелеми де Куинси, скажите ему – я направил.

Рыцари слугам наказали лошадей, взяли скудные пожитки, вернулись в порт, представились командиру.

– Очень вовремя, мы отплываем. Занимайте места.

На корабле теснота. Большой корабль, вроде нефа, к Руаду подойти не может, глубины не позволяют, поэтому рыцарей, воинов и провизию возили судами небольшими. Приятели устроились на носу, где нашлось местечко. Место не самое удачное, сюда залетали брызги. Гуго засмеялся.

– Ничего, железо на шлеме и латах поржаветь не успеет, а нам солёная вода на пользу.

В средине пути, на третий день, поднялся ветер. Волны били в форштевень, водопадом падали на палубу. Приятели промокли, а уйти некуда, палуба занята людьми, в трюме припасы. Александр хотел лишь одного – чтобы ветер не перерос в бурю или шторм. Но господь был милостив, и добрались до Руада без потерь. Рыцари и оруженосцы, лучники, прибывшие на остров ранее, уже подремонтировали стены крепости, местами обвалившиеся.

Места в крепости хватало, Гуго и Александр заняли одну из комнат. Удобств, вроде кроватей или топчанов, нет, спать придётся на полу, но рыцарям не привыкать к тяготам службы.

Всего в крепости собрали отряд из 120 рыцарей и пятисот лучников и арбалетчиков. Остров невелик, но на побережье нет никаких оборонительных сооружений. Командовал гарнизоном Бартелли де Куинси.

Лошадей на острове не было, расстояния невелики, кроме того, для лошадей корм нужен. Периодически к острову подходили малые суда, подвозили провизию. С причала в крепость все припасы приходилось переносить воинам. Кроме того, все воины ежедневно занимались укреплением крепости. Сносили камни со всего острова, месили глину, делая раствор. Получалось не так прочно, как у настоящих крепостей на материке. Там каменная кладка была на извести, прочная.

Воду брали в небольшом колодце крепости, вода солоноватая на вкус, но выбора не было.

Видимо, мамлюки прознали о гарнизоне на Руаде, потому как через пару месяцев после прибытия Александра на остров к острову подошёл флот мамлюков, шестнадцать судов с воинами, но без осадных орудий. Катапульты и баллисты применялись в европейских армиях. Флот из крепости увидели, заревела труба, объявляя тревогу. На подходе к Руаду корабли разделились, и мамлюки высадились сразу в двух местах, стали разбивать лагери, ставя шатры для защиты от солнца. Де Куинси решил атаковать один лагерь, на оба бивака мамлюков не хватало сил. Некоторые рыцари отговаривали де Куинси от опрометчивого шага. Ударив по одному, опасно оставлять другой в тылу. Но Бартелеми никого не слушал.

– Стрелки – вперёд! За ними рыцари. Выступаем!

Стрелки – лучники и арбалетчики выстроились в три шеренги, двинулись вперёд. Первыми начали стрелять лучники, осыпая мамлюков градом стрел. У мамлюков тоже были лучники, пускавшие стрелы в ответ. Обе стороны начали нести потери убитыми и ранеными.

Когда стрелки подошли к лагерю поближе, в дело вступили арбалетчики. Мамлюкам укрыться негде, стенки шатра – не защита. Их командир приказал наступать. Из лагеря навстречу крестоносцам побежала толпа с саблями. Де Куинси скомандовал стрелкам отойти, а рыцарям выдвинуться в первый ряд. Началась схватка. У рыцарей защита лучше – кольчуги, наручи, шлемы. Но тяжёлая броня снижала подвижность. Звон оружия, разноязычные крики. Мамлюков было больше, на место убитого заступал другой.

Александр имел опыт боёв с мамлюками на Святой земле, на Руси с татарами и уже не был зелёным новичком. Сражался хладнокровно. Сразил одного, зарубил другого. Гуго, сражавшийся плечом к плечу, крикнул:

– Дави и руби!

Дампьер работал мечом, как ветряная мельница крыльями, клинок так и сверкал. И вдруг крик сзади:

– Мамлюки окружают!

Случилось то, чего опасался Александр и некоторые рыцари. Мамлюки из второго лагеря пришли на помощь. Количество врагов удвоилось, а рыцари оказались отрезаны от крепости. Теперь, чтобы не быть уничтоженными, надо пробиваться к крепости. Сложно, учитывая подавляющее превосходство мамлюков. Самые большие потери несли стрелки, имевшие защиту лёгкую и не имевшие мечей, а только боевые ножи. Может быть, де Куинси и отдавал приказ о перестроении, но кто его услышал в шуме битвы? Но рыцари были вояками опытными, сами перестроились, хотя в бою это очень сложно. Окружили лучников и арбалетчиков плотным кольцом и пробивались через мамлюков к крепости. Стрелки ещё несли с собой раненых, не бросив их на поле боя, но затрудняли движение.

У Александра уже устала рука. Несколько сабельных ударов он пропустил, но шлем и кольчуга выдержали, от щита летели щепки. Медленно крестоносцы продвигались к своей крепости. Когда недалеко были, из крепости выдвинулся небольшой отряд на помощь, ударили по мамлюкам в тыл, прорубив небольшой проход к кольцу рыцарей. Лучники побежали к воротам, а рыцари сдерживали противника. Мамлюки видели открытые ворота и усилили напор, желая ворваться в крепость на плечах отступающих крестоносцев. С трудом удалось пятиться и обороняться, но прорвались, захлопнули и заперли ворота. Сверху, с крепостных стен лучники пускали во врага стрелу за стрелой. Мамлюки отступили.

Непродуманная вылазка, самонадеянность де Куинси привела к большим потерям. Если рыцарей было убито двое, то стрелков почти половина убитыми и ранеными. Инициатива со стороны крестоносцев была утеряна, мамлюки окружили крепость. Провизия ещё была, но надолго её не хватит. Со дня на день должно было прийти судно с продуктами, но сейчас это было уже невозможно. Еду старались экономить, но по расчётам её хватило бы на неделю. А главное – помощи ждать не приходилось, о нападении на остров магистр не знал.

Прошла неделя, как рыцари оказались в осаде. Как ни экономили провизию, но она подходила к концу. На день защитникам выдавали по лепёшке и горсти сушёного винограда. Рыцари собирались группами, обсуждали между собой сложившееся положение, а главное – строили планы, как вырваться из осады. С каждым днём ситуация ухудшалась. К мамлюкам на судах подвозилась провизия и подкрепление. Численность мамлюков росла, а потери крестоносцев росли, от ран умерли несколько лучников. Да ещё мамлюки специально дразнили рыцарей. За пределами полёта стрелы разводили костры, жарили на вертелах баранов. Ветер доносил в крепость дым и умопомрачительные запахи жареного мяса. Для голодных крестоносцев это было тяжёлое испытание. Со стен рыцари наблюдали за пиршествами и захлёбывались слюнями. В один из дней рыцарь Гуго Дампьер предложил договориться с мамлюками о почётной капитуляции. Мысль такая была у многих, но первым её высказал открыто Дампьер. Бартелеми, услышавший эти слова, вскричал:

– Никогда и ни за что! Они не выпустят нас с острова! Все вы знаете, что крестоносцев из плена не выпускают.

– Предлагаешь всем умереть от голода? – возразил Пьер из Тулузы. – Ещё две недели, и потом мамлюки возьмут нас голыми руками, никто не сможет держать меч или натягивать тетиву. Надо смотреть правде в глаза.

Начали советоваться, споры затянулись надолго. Александр предложил одному из рыцарей выбраться с острова и добраться до Кипра, до резиденции магистра в Лимасоле. Надо известить де Моле о безвыходной ситуации. Если он сможет быстро снарядить корабль с рыцарями и провизией, крепость устоит, а мамлюки будут уничтожены.

– Ты несёшь бред! Вплавь добраться невозможно, а судна у нас нет, – возразил де Куинси.

– У каждого судна мамлюков за кормой есть лодка, – ответил Александр. – Стоит отойти подальше от Руада, где проходят судоходные пути, и кто-нибудь подберёт. За вознаграждение команда доставит на Кипр.

Рыцари молчали. План очень рискованный. В броне, с щитом и мечом, в одиночку план не осуществим. Да и как в броне добраться до лодки? Ко дну пойдёшь сразу. Кроме того, у судов на причале есть охрана из судовых команд. После жарких споров приняли решение. Получилось, как в российской армии – кто инициативу проявил, тот её исполняет. Александру поручили продумать план и, при необходимости, подобрать двух-трёх помощников из лучников. А Дампьеру, поскольку он предложил идти на переговоры, самому их проводить.

Утром Гуго в броне, но без меча, держа в руке палку с белым флагом, вышел из ворот. Одну створку приоткрыли, рыцарь вышел, створку сразу захлопнули. Со стен на Дампьера смотрели все защитники. Гуго прошёл с полсотни метров, прежде чем его заметили. В стане мамлюков сразу суета. Гуго прошёл ещё немного и встал. Из лагеря мамлюков навстречу ему вышел воин, причём не из простых, судя по одежде и золочёному шлему. В руке мамлюк тоже держал белый флаг и был без оружия, как и Гуго. Переговоры шли долго, больше часа. Обе враждующие стороны следили за переговорами с напряжением. Но вот парламентёры разошлись. Рыцаря впустили в крепость, накинулись с вопросами. Гуго для начала отхлебнул воды из фляжки.

– Они согласны. Завтра мы выходим из крепости, складываем оружие, нас перевозят на их кораблях до Ларнаки и отпускают.

Ларнака был городом и портом на восточном побережье Кипра, самой ближней точке к Руаду.

Среди рыцарей пронёсся вздох облегчения. Александр словам мамлюков не поверил. Он помнил, как в Акре договорились о подобном. Но как только рыцари направились в порт, на них напали, презрев все договорённости. А султан лично приказал обезглавить де Севри и двух сопровождавших его на переговоры тамплиеров. Так что Александр, сам смотревший со стены на переговоры, радости рыцарей не разделял, как и их надежд.

Весь день Александр наблюдал за причалом и кораблями, за охраной. Не маячил над стеной, привлекая внимание, а скрытно. Даже шлем снял, чтобы не отсвечивал. Команды судов, узнав о перемирии и предстоящей почётной капитуляции, расслабились. Караульных не видно, команды целыми днями сидят на палубах, едят, играют в кости, временами вспыхивают потасовки. Из оружия, как приметил Саша, только кривые ножи за поясом и короткие абордажные сабли.

Главное – за каждым судном лодка привязана. Без неё ни якорь завести, ни вытянуть судно от причала и развернуть под ветер на чистой воде. Судно ему угнать не по силам, бой с командой в одиночку ему не выдержать, да и не управится он с парусом.

К вечеру в крепость мамлюки доставили пару мешков сарацинского зерна, иначе – риса. Рис сварили в котлах, поели. Досталось по небольшой горстке каждому, но желудок перестало сосать, какая-то сытость появилась. Рыцари и лучники радовались. Александр хоть и поел, насторожился. С какой стати мамлюкам демонстрировать такую щедрость к христианам? Не зря же поговорка древняя есть – бойся данайцев, дары приносящих.

Саша решил не откладывать задуманное. Вечером снял с себя кольчугу и шлем, предложил одному из лучников:

– Возьмёшь? Дарю!

– Возьму, – согласился лучник.

И тут же кольчугу одел. Лучник полагал, что для мамлюков он сойдёт за рыцаря, всё же дворяне, к ним отношение лучше, чем к простолюдинам. Ни лучник, ни Александр не подозревали, что броня спасёт жизнь. Александр полагал, что на остров вернётся не скоро, если вообще вернётся. И шлем, и кольчугу жалко. Кольчуга – не рубашка, на торгу не купишь, она по мерке на каждого воина делается, причём долго, как минимум три месяца, и стоит немалых денег. Жалко оставлять, но случись упасть в воду или плыть, боевое железо утопит. Меч решил спрятать среди камней. Даже укромное место присмотрел. В сумерках сунул меч в ножнах в расщелину, сверху надвинул камни. Хотя бы оружие его не достанется врагу, это самое позорное для воина.

Теперь надо позаботиться о тубусе с документами. Александр сунул внутрь коробочку с драгоценностями, в небольшой миске нагрел на костре смолу, обмазал ею стык на пенале. Теперь пенал стал герметичным, но лучше в воде его долго не держать. Смолы в крепости было в избытке, при штурме стен противником она подогревалась в больших котлах и лилась со стен на нападающих. Обмотал тубус верёвкой плотно, привязал к себе на манер ранца, попрыгал. Ничего не звякало, не бренчало. Из оружия только боевой обоюдоострый кинжал.

Рыцари, которых он попросил спустить его со стены на верёвке, дружно отговаривали:

– Зачем рисковать попусту? Через два дня нас привезут на Кипр, мы даже раньше там будем, чем ты.

Но Александр был непреклонен. Обнялся с Гуго Дампьером, не зная, что в последний раз видит приятеля. Его опустили на верёвке. Ещё днём он внимательно изучил местность с высоты стены и сейчас двигался уверенно, стараясь ступать беззвучно. До пристани рукой подать – метров сто пятьдесят. Когда услышал плеск волн, шорохи судовых бортов, трущихся о доски причала, лёг на землю и пополз. В Средние века такой способ передвижения не применялся ни в одной армии.

Вот и доски причала. Саша пополз вправо, полсотни метров – и причал кончился. Он осторожно спустился в воду, стараясь не плеснуть. Оттолкнулся от брёвен причала и поплыл. До лодки недалеко, уцепился за борт. Сейчас главное – не шумнуть нечаянно. Подтянулся, перебросил ногу на борт, перевалился, прислушался. Тишина. Команда на судне у мачты сидит, хотя время позднее, за полночь уже. Вёсла в лодке уложены вдоль бортов. Кинжалом верёвку перерезал, лодку отливом в море медленно понесло. Александр дождался, пока лодка удалится, едва терпения хватило. Вставил вёсла в ременные уключины, уселся на банку, стал грести. Через час-полтора с непривычки заныла спина. Острова в темноте уже не видно, но Александр грёб без устали. Бросил вёсла, когда на востоке посветлело. Обернулся, а суши нигде не видно, как и кораблей. Отдохнул, принялся грести на север, ориентируясь по солнцу. Брызги солёной воды попадали на мозоли, которые вскоре лопнули и стали саднить. Саша оторвал полосу от исподней рубахи и обмотал тряпьём руки. И снова грёб, отдыхал и грёб. Во время отдыха оглядывал горизонт – не появится ли долгожданный парус? Откуда ему было знать, что основной судовой ход значительно севернее? Хотелось есть, а больше – пить. Попробовал пить морскую воду, но жажда только усилилась. Солнце стало клониться к горизонту, уже не так пекло голову, потом село. Как-то резко наступила темнота. Не спавший предыдущую ночь и сегодняшний день, Саша выбился из сил, убрал вёсла на борта, сам лёг на дно лодки и уснул. Лодку мерно покачивало на зыби, спалось отменно. Умылся утром забортной водой, повернул голову – судно вдали. Встав во весь рост, стал размахивать руками, кричать. Понимал – скорее сорвёт голос, чем его услышат, слишком далеко. Но заметили на судне, зарифили парус, корабль повернул к нему.

Голодание, а потом активная работа на вёслах сделали своё чёрное дело. Когда корабль подошёл и в лодку сбросили верёвочный трап, Александр с трудом поднялся. Первое, что он попросил, уже стоя на палубе, – это воды. Припал к принесённому кувшину. Какой вкусной показалась обычная вода! К нему подошёл кормчий, главный на судне.

– Кто ты и откуда и как оказался в лодке?

– Я рыцарь ордена тамплиеров, сейчас плыву с острова Руад. Остров захвачен мамлюками, и рыцари осаждены в крепости. Моё имя Огюст де Бриан.

– Хм, Руад? Слышал о таком.

– Прошу тебя доставить меня на Кипр, в Лимасол. Магистр ордена щедро тебе заплатит.

– Я предпочитаю звонкую монету, а не обещания.

– Даю слово рыцаря. Надеюсь – ты не сомневаешься в моей чести?

– Ты сейчас более похож на оборванца, уж прости. Где твой меч и броня?

– До лодки я добрался вплавь. Как ты думаешь, в кольчуге это возможно?

Кормчий задумался.

– Ну хорошо. Мы идём в Венецию, крюк до Кипра будет невелик. Но если ты мошенник и лгун, то я тебя крепко вздую. Даже не так, продам на галеры гребцом.

Один из команды, вероятно самый сердобольный, принёс Александру лепёшку с сыром. Саша впился зубами в хлеб, отломил кусочек сыра, отправил в рот. Лишь бы добраться до резиденции магистра, он должен послать помощь. В честность обещаний мамлюков Александр не верил. И правильно сделал. Именно в эти минуты на острове кипел бой.

Как и договаривались, рыцари открыли ворота, стали выходить с оружием. Его предстояло сдать. За рыцарями тянулись лучники и оруженосцы. День 26 сентября стал для ордена чёрным. Когда все крестоносцы покинули крепость, мамлюки вероломно напали. Зазвенело боевое железо. Многие рыцари оставили свои шлемы в крепости. Мамлюки вчетверо превосходили силами, а рыцари ослаблены скудным питанием. Бартелеми де Куинси был убит в первые минуты боя. Не менее половины лучников погибли. Рыцари были окружены, без шансов пробиться обратно в крепость, и вынуждены были сдаться. Из ста семнадцати рыцарей в живых осталось четыре десятка. Их связали, увезли на кораблях в Каир. Несколько лет они провели в земляной тюрьме и умерли от истощения. Судьба лучников и оруженосцев была трагичней. Их всех казнили на стенах крепости, обезглавив. Руад пал и надолго оказался в руках мусульман.

Александр, если бы не уплыл, разделил участь рыцарей, но судьба была к нему благосклонна. На корабле кормили солониной, лепёшками, сушёными финиками, давали по две кружки вина в день. К приходу на Кипр Саша достаточно окреп. Когда судно причалило, он сошёл на берег в сопровождении кормчего. Добрались до резиденции магистра в замке.

– Ты рыцарь? – удивился де Моле.

– Остров захвачен мамлюками, я с ведома де Куинси отправился к тебе за помощью. Я обещал кормчему Валенсио заплатить за мою доставку.

– Сколько ты хочешь?

– Один золотой экю, мсье.

– Дорого!

– И ещё за еду.

– Одного экю достаточно!

Моле швырнул на стол монету, кормчий схватил её и откланялся. Моле предложил Александру сесть.

– Я вижу, тебе пришлось туго, кисти рук перевязаны. Теперь, без свидетеля, рассказывай всё в деталях.

Саша уселся, подробно, день за днём, рассказал о всех событиях.

– И Бартелеми поверил этим негодяям?

– Я предупреждал, я помню Акру.

– Да, мой рыцарь! Я подумаю, что можно предпринять. А сейчас иди к Конраду, пусть он подберёт тебе подобающую одежду, оружие.

– Лошадь цела?

– И твоя и Дампьера.

Александру подобрали новую рубаху, короткие штанишки по моде тех лет. А ещё меч, шлем и щит.

– Кольчугу придётся делать. Я провожу тебя к броннику.

Кузнец-бронник обмерил Александра верёвочкой с завязанными на ней узелками.

– Через месяц будет готова, – пообещал он.

Несколько дней Александр только ел и спал, пока почувствовал – силы вернулись. Его начало беспокоить, что магистр ничего ему не говорит. Если готовится судно, то он готов плыть на остров, конечно, не в одиночку. Всё же дней через десять, когда Александр уже начал томиться от безделья, де Моле через посыльного оруженосца пригласил его в кабинеты.

– Приветствую тебя, брат. У меня для тебя нехорошие новости. Наш осведомитель в Каире видел пленных рыцарей, их вели из порта в городскую тюрьму. Один из рыцарей успел произнести название – Руад. Боюсь, крепость пала, и все защитники в плену у мамлюков.

Саша был растерян, даже шокирован. Он воин, и если гибли в бою его товарищи, воспринимал как должное. Стало быть, противник оказался опытней, проворней, удача была на его стороне. Худшие предположения о коварстве мамлюков подтвердились. Посидел, отошёл от шока.

– Сколько рыцарей осталось в живых?

– Наш человек сообщает – предположительно четыре десятка. Но это могла быть одна партия, другая оставалась на корабле.

– Надо выкупить! – вскочил Саша.

– Ты знаешь, брат, что орден не выкупает пленных, это одно из условий.

Де Моле вытащил из мешочка несколько серебряных монет, протянул:

– Помяни тех, кто погиб во славу Христа, и за тех, кто в плену, пусть им повезёт.

Горечь потерь была сильной, с Гуго он приятельствовал, многих знал, дрался с мамлюками бок о бок. Сделал по совету магистра, пошёл в ближайшую тратторию, заказал вина, предупредил:

– Не разбавленного.

Ещё с Римской империи вино разбавляли водой, прежде чем подать. Хозяин не удивился, у рыцарей свои причуды. Поставил на стол кувшин и кружку. Александр выпил махом. Вино приятное на вкус, но сладковатое. Сейчас бы водки, да где её взять.

Незаметно опустошил кувшин. Заказать ещё? Вино не приглушило горечь утраты, повторять не стал, расплатился с хозяином – и в замок. И не хотел, а в голову воспоминания лезли. Утром его разбудил оруженосец магистра.

– Тебя призывает Великий магистр.

Неужели какие-то новости о пленных? Саша быстро оделся, умылся, спешным шагом прошёл по коридорам, длинным и извилистым.

– Садись, брат. Как ты себя чувствуешь?

– Благодарю, хорошо.

– Есть одно очень важное и срочное поручение. Выделяю тебе резерв, почти всё, что у меня есть – шесть рыцарей и пять оруженосцев, все конные. О сути никому ни полсловечка!

– Понял.

– Я только что получил сообщение, что захвачен папа римский Бонифаций.

От удивления Александр привстал с кресла. Кто посмел?

– Сиди. Твоя задача мчаться к замку Ананьи, освободить папу и доставить его в Рим.

Александр был ошарашен. Если папу на самом деле захватили, наверняка план продумывали заранее и участников должно быть много. А у Саши одиннадцать человек, он двенадцатый.

– У меня даже кольчуги нет.

– В оружейной комнате что-нибудь подберёшь, кирасу например. Вот тебе деньги на еду, постоялые дворы, если понадобится – подкуп. Выезд по мере готовности, срочно! Да, один из оруженосцев из тех мест, будет за проводника.

Александр откланялся, сразу – в хранилище оружия. Нашлась кольчуга, великовата, но на животе её можно ремнём утянуть. В своей комнате заглянул в мешочек. Ого! Полон золотыми монетами, причём плотно, даже не звенят.

Пока прислуга пошла готовить лошадь, Саша вышел во двор. Там уже рыцари и оруженосцы, все в полной боевой экипировке. Перезнакомились. Все молодые, боевого опыта наверняка мало. Это минус. Но и плюсы есть – выносливы и без амбиций. Как только привели осёдланную лошадь, кавалькада вынеслась со двора к пристани, там уже ждало судно. Погрузка заняла четверть часа, и корабль сразу же отплыл.

Папой римским с 1294 по 1303 год был Бонифаций VIII, человек властолюбивый, высокомерный, самонадеянный. Он не замечал, что нравы духовенства испортились. Священники стали предаваться блуду и пьянству, обжорству и стяжательству. Пороки служителей церкви стали вызывать в народе справедливые нарекания. Бонифаций в 1300 году призвал в Рим сотни тысяч богомольцев обещанием отпустить грехи за посещение святынь Ватикана.

Папа считал, что миром должна править церковь, а короли – лишь временные люди на Земле. Альбрехт, король Священной Римской империи, согласился. Но Филипп IV Красивый не желал повиноваться папе. Епископы и кардиналы Франции и Аппенин жаловались папе, что короли обложили их податями, чего ранее не было. Папа издал буллу, в которой грозил отлучением от церкви правителей государств за обложение налогами без папского согласия. Английский король Эдуард I не стал спорить, налоги отменил. А Филипп отказался, мало того – запретил вывозить из Франции драгоценные металлы – серебро и золото. Поступления из Франции, от приходов и орденов, составляли значительную часть, запрет ударил по казне папы. Филипп и Бонифаций обменялись довольно дерзкими посланиями. Осенью 1302 года папа созвал в Риме церковный собор, на котором обвинил Филиппа в самоуправстве, потрясении вековых устоев. В ответ Филипп срочно собрал первые во Франции генеральные штаты, на которые прибыли прелаты, сеньоры и городские власти. Как верноподданные, они заявили, что подчиняются королю, а король – Богу. Папа, как узнал о решении, разгневался, отлучил Филиппа от церкви и объявил лишённым престола. Филипп посмеялся и, дабы наказать папу, показать, что земная власть королей выше и сильнее власти духовной, направил в Италию своего хранителя печати Ногарэ с поручением захватить папу и доставить во Францию, не особо церемонясь. Ногарэ, политик хитрый, опытный и беспринципный, был в некотором замешательстве. Невозможно привести в Италию, чужую страну, отряд вооружённых людей, а кроме того, папа не девица лёгкого поведения с Монмартра. При любой накладке захватчиков изрубят на куски, не спросив – кто такой?

Через доверенных людей Ногарэ вызнал недовольных папой в Италии. Такие нашлись. Небольшой, но знатный род Колонна. Глава рода прельстился за золото франков, собрал отребье и напал на замок Ананьи, папскую загородную резиденцию. Охрана замка была слабой, папа надеялся на свой авторитет. Отребье, среди которых было только два профессиональных воина, охрану легко перебило, прислугу заперли в хозяйственных постройках. Маркиз Колонна известил Ногарэ об исполнении плана и получил обещанные деньги. Вот уж поистине – сребреники для Иуды. Ногарэ поджидал недалеко от замка, в деревенской траттории. В случае неудачи десятки свидетелей могли подтвердить его присутствие. Ногарэ в сопровождении двух конных ратников примчался в замок, объявил Бонифацию, что тот в плену, а когда папа возмутился, ударил его по лицу железной перчаткой, разбив губу.

Отребье тут же закрыло ворота на засовы. Ногарэ, прежде сомневавшийся в исходе, стал думать, как незаметно переправить папу во Францию. Плотных границ, как сейчас, не было, но на всех дорогах находилась пограничная стража. Надо было искать контрабандистов, отлично знающих потайные тропы и перевалы. Опять загвоздка, по ним можно ехать только верхом, карета не пройдёт, а папа стар и несколько десятков километров трудной дороги может не выдержать. Для Ногарэ главное было – обойти итальянскую стражу, а французы даже не пикнут, получив указание от самого Филиппа.

Оказалось, план Ногарэ был хорош только на бумаге. Итальянская стража продажна и за деньги пропустит хоть караван контрабанды. Но папа – иное дело, итальянские служивые люди – ревнивые католики, и будут проблемы. Папа – величина среди христиан. Правда, Ногарэ недоумевал, что будет делать с папой король Филипп. Если убьёт, Франции объявят войну все страны Европы, в первую очередь – Англия и Германия, две наиболее сильных державы. Не останется в стороне и Испания, южный сосед Франции. Ногарэ, как опытный и дальновидный политик, побаивался, что в случае непредвиденных обстоятельств король свалит всю вину на него, на исполнителя. Скажет – я не знал, хранитель печати действовал сам и заслуживает самой суровой кары. Что делать, не любят короли конфузы и провалы, проще перевести стрелки на подданных. А Филипп IV хоть и носит прозвище Красивый, с таким же успехом мог прозываться Жестокий.

Помогли итальянские пособники, нашли на участке границы пограничную стражу, за деньги готовую на всё. Ногарэ распорядился купить или арендовать карету для папы. В замке была карета, на которой папа приехал из Рима, но её знал каждый католик, уж больно приметная.

Александр боялся, что опоздает, и папу из замка перевезут в другое место или вовсе успеют вывезти во Францию. Почти весь путь проделали на рысях. Наконец добрались, уже под вечер. Остановились на постоялом дворе. Прислуга поставила лошадей в денники, задала овса. Крестоносцы тоже поели, второй раз за день.

– Ты, Стефано, со мной, остальные отдыхать.

Всё оружие и броню оставили на постоялом дворе, не воевать шли, а на разведку. Для начала надо выяснить – здесь ли ещё папа. И если здесь, то какова охрана? Это первостепенно и важно. Стефано подвёл к замку. Стены каменные, старая постройка, высота метров пять. Ворота в замок одни, перед ними подъёмный мост через ров, но мост опущен. За стенами видны верхние этажи зданий.

– Стефано, ты когда-нибудь в замке был?

– Кто меня пустит?

– Стало быть, расположения не знаешь, – пробормотал Саша.

Надо бы «кошку» и верёвку. «Кошка» представляла собой трёх – или четырёхпалый железный крюк, который можно забросить на стену и подтянуться по привязанной к «кошке» верёвке. Второпях, ещё в Лимасоле, о «кошке» никто не подумал.

– Стефано, держи монету, скачи в деревню по соседству, купи или закажи срочно у кузнеца, даже своруй «кошку» и верёвку, в двадцать локтей длиной.

Сам же Александр, прячась за деревьями, обошёл замок. С тыльной стороны обнаружил в стене маленькую железную дверь. Толкнул, не поддалась, заперта на замок. Скорее всего дверца сделана была как запасной выход или для приёма визитёров тайных. За замком холм, поросший деревьями. Александр высмотрел дерево повыше, взобрался. С импровизированного наблюдательного пункта виден только задний двор, хозяйственный. Двор довольно оживлён, ходят мужчины, больше похожие на разбойников своими рожами, чем на прислугу. Великий магистр сам не имел сведений, кто захватил папу и что хочет предпринять – казнить, шантажировать церковь или получить выкуп? Знать, кто противостоит тамплиерам, – очень важно. Разбойники с большой дороги или государевы мужи, за которыми опытные ратники, казна и всё, что к ним прилагается. Прошло два часа, Саша уже посчитал людей, которых увидел. Два десятка, но это явно не все, кто-то должен быть в замке. Неожиданно открылась потайная дверца, видимо, ею пользовались регулярно, ибо петли хорошо смазаны, как и замок.

Вышел человек, явно не из папского окружения, судя по одежде. Оглядевшись, человек пошёл по едва видимой тропинке в лес, пройдя под деревом, на котором сидел Саша. Сразу мелькнула мысль – взять пленного и допросить, сразу снимется ряд вопросов. В том, что пленный будет говорить, Саша не сомневался, у него есть целый набор убедительных предметов, вроде ножа. Когда человек отошёл на изрядное расстояние, Саша осторожно слез с дерева, побежал по тропинке. Куда она ведёт? Явно не к постоялому двору у дороги, где остановились крестоносцы. Тропинка огибала холм по подножию, человек шёл, не оглядываясь. Саша временами перебегал за деревьями, стараясь приблизиться. Справа, на полмили и ниже, показалась небольшая деревушка. В лесу Саша догнать не смог, не привлекая внимания, а на виду у деревни уже опасно, могут заметить.

Залёг в кустах, стал наблюдать. Человек зашёл в один из домов и через четверть часа вышел с небольшим мешком за левым плечом и корзиной в правой руке. Ага, за харчами ходил! Мужчина выбрался на тропинку, зашагал к замку. Саша побежал вперёд, приблизительно на равном удалении от деревни и замка решил сделать засаду. Встал за толстый дуб рядом с тропинкой, взял в руку боевой нож и, когда человек миновал дерево, прыгнул за спину, приставил клинок к шее.

– Замри!

От неожиданности и испуга мужчина выронил корзинку и мешок наземь.

– Ты кто такой? – грозно спросил Саша.

– Всего лишь прислуга из замка, у меня нет денег, – жалобно сказал мужчина.

Наверняка он подумал, что напал грабитель.

– Мне не нужны деньги и даже твоя никчёмная жизнь. Ответь на вопросы и можешь идти. Но помни, малейшая ложь, и я от тебя отрежу что-нибудь, к примеру – ухо или нос.

– Согласен, спрашивай!

– Кто в замке?

– Папа римский.

– Кто с ним?

– Один богатый итальянец, сеньор, с ним три десятка его слуг. По правде сказать – они похожи на разбойников. И есть ещё один господин, явно не итальянец, важный. Его слушаются все.

Это был Ногарэ, но Саша об этом не знал.

– Как его звать?

– Не знаю. Меня не пускают в замок, моё дело доставить продукты из деревни и заниматься садом.

– Как пришлые обращаются с папой?

– Они держат его взаперти в комнате. Какой ужас! Сам папа римский, а никакого почтения, держат в заточении, как воришку.

– Не слышал случайно, когда собираются уезжать?

– Нет, клянусь Святой Девой Марией!

Саша раздумывал. Убить слугу? Но его хватятся, поднимется тревога. Отпустить? Он может рассказать другим слугам или управляющему замком. Впрочем, это даже сыграет на руку. Похитители поторопятся уехать. Самое слабое, уязвимое звено – перевозка. Штурмовать замок – себе дороже. Со слов слуги, их три десятка, и наверняка отборные головорезы. Без больших потерь не обойтись, а главное – завяжи бой, папу могут убить, чтобы не достался никому.

– Ладно, ступай в замок и помни о моём добром к тебе отношении да помалкивай!

– Да прибудет к тебе Божья милость!

Слуга подобрал оброненные мешок и корзинку и ушёл, не оборачиваясь, так и не увидев лица напавшего на него. Саша следовал за ним в отдалении. Слуга не оборачивался, отпер дверь и исчез за стеной замка.

Начало темнеть. Недалеко раздался шорох.

– Рыцарь, ты где?

Послышался голос Стефано:

– Я здесь, не шуми.

Подошёл оруженосец, в руке мешок.

– Я принёс «кошку», у кузнеца была готовая. Верёвку отдельно покупал.

Стефано вытащил из мешка железную «кошку». Александр ухватился за лапы, попробовал разогнуть. Железо хорошей ковки, не гнулось. Это хорошо, нагрузка на «кошку» большая, должна выдержать вес человека. К кольцу привязали верёвку, подошли к стене. Александр взял в правую руку верёвку, раскрутил «кошку» над головой и забросил на стену. Раздался металлический звук. Саша замер. Услышали или нет?

Тревоги за стенами не было. Саша потянул за верёвку, проверяя, крепко ли держится «кошка»?

– Стефано, ты когда-нибудь видел папу?

– Не довелось.

Александр полез по верёвке на стену. Подтягивался на руках, ногами опираясь на каменную кладку. Уже на самом верху ухватился левой рукой за камни, подтянулся. Место удобное, двор как на ладони, тускло освещённый несколькими факелами. С внутренней стороны ворот двое охранников с алебардами, в шлемах. Саша начал осматривать окна. Большинство тёмные, только в нескольких свет от свечей. В одном окне показался мужчина средних лет в тёмно-зелёном камзоле. Точно не папа, тот стар и должен быть в сутане. Кто-то из главарей похитителей? Никого Александр не знал в лицо, даже описания не имел. Саша просидел верхом на стене больше часа, видел, как менялся караул. Но ничего полезного не выяснил. Сколько воинов в замке, каковы планы? К чёрту, он устал сегодня, надо отдохнуть. Он спустился вниз, дёрнул за верёвку в сторону и едва успел отскочить в сторону от упавшей «кошки».

– Уложи её в мешок, и идём на постоялый двор.

Рыцари и оруженосцы уже спали крепким сном, скачка бешеная в течение нескольких дней сказалась. Саша поколебался несколько минут. Поднять кого-нибудь из своих людей и послать к замку для наблюдения? Нет, пусть отдохнут. Если бы похитители хотели вывезти папу сегодня ночью, то готовили бы возок, а его во дворе не было, как и обычной суеты перед отъездом. У себя в комнате, едва сняв короткие сапожки, рухнул на постель и уснул. Но утром, с первыми лучами солнца проснулся. Сам прошёл по комнатам, будя крестоносцев.

– Поднимайтесь, лежебоки! Завтракать!

Сам послал Стефано к замку следить. Тот было протестовать начал:

– Я голоден и хочу есть!

Александр не пожалел денег, купил у хозяина лепёшку и хороший, с ладонь, кусок ветчины.

– На месте перекусишь! Если выедет возок или заметишь что-либо необычное, бегом ко мне! Да только не усни!

Стефано убежал. Крестоносцы поели плотно, ещё неизвестно, каким будет день.

– Теперь седлайте коней, одевайте броню и будьте готовы немедленно выехать.

Александр и сам оседлал лошадь, досталось ей за длительный переход, бока впали. Потянулось время. Около полудня примчался Стефано.

– Виконт! В замок въехали два возка, каждый запряжён парой коней.

Час от часу не легче. Почему два? Один для папы, это понятно, а второй? Для кого-то из похитителей? Не может быть, чтобы операцией по захвату папы руководил простолюдин. Но был и второй вариант. Тот, кто главный сейчас в замке, дьявольски хитёр и, чтобы сбить вероятных преследователей, выпустит два возка, причём одновременно. В одном будет папа, а другой – обманка, пустышка. Тогда преследователи вынуждены будут разделиться на две группы. Чёрт! У Александра людей и так мало! Саша подошёл к хозяину постоялого двора.

– Скажи, любезный, куда ведёт эта дорога?

– Смотря в какую сторону ехать. Если налево, то попадёшь в Кьюси, потом Орвисто, а за ним Рим. А если направо, то в Прато, из которой можно ехать или в Ливорно, или через Геную во французскую Ниццу.

– Благодарю.

Ни карты нет, да и местность совершенно незнакомая. Но сомнительно, что возок направят к Риму. Ох, не ошибиться бы! Цена ошибки высока, на кону положение папы, а то и его жизнь. Конечно, для Александра важнее было выполнить поручение Великого магистра, чем спасти папу. Католическая церковь вела себя по отношению к Руси агрессивно, пытаясь насадить свою веру или организуя походы крестоносцев на западную Русь, взять тот же Псков или Великий Новгород. Но из двух зол выбирают меньшее, лучше папа, чем орда монгольская.

Александр распорядился собраться всем.

– Паоло, ты едешь со мной. Остальные – по дороге направо. Через два лье ищите укромное место и ждите. Как появится возок с охраной – задержать. Можете убить всех, кроме тех, кто в возке. Возок запряжён парой лошадей. Старшим будет Николас. С богом!

Рыцари, бренча железом, уселись на коней и выехали со двора. Александр волновался. Если он принял неправильное решение, ошибку уже не исправить. Два лье – это девять километров, если настоящий возок, который с папой, поедет налево, его не догнать. А вполне может – к какому-нибудь мелководному порту, где похитителей ждёт корабль. Почему-то Александр не сомневался, что похитители – европейцы. Мусульмане слишком заметны одеянием, речью, привычками, да и кто для них папа?

Сам Александр в сопровождении Паоло и Стефано направился к замку, съехали с дороги в лес. С проезжего пути их не видно, но им удобно наблюдать за воротами замка. Подоспели вовремя, буквально через четверть часа из ворот выехали два возка с зашторенными окнами в сопровождении двух десятков вооружённых всадников. Такие кавалькады не редкость в Италии. Едет богатый сеньор с охраной. На перекрёстке кавалькада разделилась. Один возок, а за ним десяток всадников повернули налево, к Риму, второй возок и всадники – направо. Александр подождал, пока возок с охраной проедет мимо и скроется за поворотом.

– Вперёд! К замку! – скомандовал он.

Подъёмный мост опущен, и ворота нараспашку. Александр с сопровождающими влетел во двор. По брусчатке бродили в растерянности несколько слуг. При виде незнакомцев при оружии шарахнулись в сторону.

– Где папа Бонифаций? – крикнул Саша.

– Увезли. А кто и куда – не знаем, – был ответ.

– За мной!

Вынеслись из замка, на перекрёстке направо повернули, и в галоп. Пока подскакали к месту засады, там уже бой шёл. Александр и Паоло мечи выхватили, биться стали, а Стефано снял с плеча арбалет, зарядил болтом и тут же выстрелил в ездового. Подмога двух рыцарей – Александра и Паоло – оказалась очень вовремя, переломила ход битвы. Папу конвоировали воины, но с рыцарями в подготовке и защите бронёй им не сравниться. Александр на ходу выхватил меч, ударил им поперёк спины чужого воина. Сам тут же получил удар сбоку по кольчуге. Удар сильный, чувствительный. Кабы не кольчуга, быть ему убитым. Александр развернулся. Перед ним всадник в чёрном – камзол, штанишки и берет одного цвета. Лицо у противника жёсткое, надменно-брезгливое. Саша напал, яростно заработал мечом, противник только прикрывался. Крестоносцы одолевали, хотя были в меньшинстве. Саша ухитрился кончиком меча достать до лица противника, нанёс глубокую рану. Хлынула кровь, выпачкав камзол. Противник непроизвольно вскрикнул, дёрнулся. На Александра напал ещё один, но долго не продержался. Силён, но мечом владеет скверно. Саша быстро его зарубил. А где же тот, что ранен в лицо? А убегает, нахлёстывая коня. Да и пусть! Знал бы Саша, что это хранитель печати Франции Ногарэ, не отпустил, догнал и убил. Но француз ушёл живым и не выполнившим волю своего короля. Зато предъявил Филиппу в доказательство свежую рану на щеке – мол, битва страшная была, и ему едва удалось спастись, а противников были десятки. Солгал, но остался жив и не был наказан.

Бой сразу стих. В живых не осталось ни одного противника. Крестоносцы отделались легко. Рыцарь Роланд ранен в руку и убит оруженосец. И мёртвых тел вокруг полно.

– Обыскать тела! – приказал оруженосцам Александр. – Деньги и холодное оружие забрать, а если бумаги обнаружите, передать мне!

Сам же спешился, подбежал к возку, открыл дверь, собираясь заглянуть, и тут же получил удар по голове. Спас шлем. Папа решил обороняться и нанёс удар массивным золотым крестом.

– Папа! Святой отец не должен бить своих освободителей!

– Я не знал. Господь прощал, и ты прости. А где Ногарэ?

– Это кто такой?

– Господин в чёрном.

– Он был мною ранен и бежал.

– Проклятый француз! Он меня оскорбил и ударил по лицу, негодяй.

– Согласен, негодяй и подлый трус!

– Я этого так не оставлю! Поднять руку на предстоятеля престола!

– Разделяю ваше негодование! По приказу Великого магистра ордена тамплиеров Жака де Моле я, рыцарь Огюст де Бриан, виконт, освободил ваше преосвященство. Наберитесь терпения, мы доставим вас в Рим!

– Отлично, сын мой!

Александр закрыл дверь. Трофеи оруженосцев были невелики, несколько экю да оружие.

– Стефано, ты знаешь дороги. Свою лошадь привяжи к возку и садись на облучок, будешь ездовым. Разворачиваемся на Рим.

Возок всем крестоносцам пришлось поднимать на задок, иначе на узкой дороге он развернуться не мог. Дороги в Италии ещё со времён Римской империи мощёные, можно легко проехать после сильного дождя, но узкие в провинциях. Вся кавалькада тронулась, но уже в обратном направлении.

Возок впереди, по сторонам от него по конному рыцарю, сзади остальные. По этикету полагалось пустить впереди оруженосца, чтобы предупреждать встречных и попутных освободить дорогу. Но местности никто не знал, кроме Стефано, а он на месте кучера. Кони в возке запряжены сильные, откормленные, неслись быстро. До вечера только две короткие остановки делали, да и то по просьбе Бонифация, оправиться. По темноте Александр продвигаться не рискнул, остановились на постоялом дворе. Хозяин его, как увидел самого папу, согнулся в поклоне, засуетился, отвёл лучшую комнату и ужин принёс сам к папе, в знак уважения, а не направил слугу. И крестоносцев накормили вкусно, сочтя их свитой папы. На ночь Александр выставил караул из двух рыцарей.


Глава 3
Португалия

За постой и еду Александру пришлось платить из мешочка, врученного де Моле. После завтрака отправились в путь и после полудня прибыли в Ватикан, который был частью Рима географически, но политически – самостоятельным государством. Папа, с момента его захвата в замке, вестей о себе не подавал, и синклит кардиналов беспокоился. Всё же папа стар, и всякое могло случиться. Кардиналы и папа благодарили крестоносцев за освобождение Бонифация.

Великий магистр знал, что делал. Операция по освобождению папы имела последствия. Папа, вынашивавший идею объединения, укрепления ордена тамплиеров с госпитальерами, от такой мысли отказался. К сожалению, гордый и своенравный Бонифаций был не в силах пережить обиду и унижение от француза Ногарэ, стал прибаливать и через полгода умер от сердечного приступа.

На место блюстителя престола избрали Климента V, который по просьбе короля Филиппа выбрал постоянной резиденцией город Авиньон во Франции. Климент подчинил папство французской политике, настроив против себя многих государей. Папский двор превратился, по примеру французского королевского двора, в вертеп порочной жизни, перестав быть примером для добропорядочных потомков. Курия стала разлагаться.

Александр с крестоносцами, исполнив поручение магистра, отдохнул на тихой вилле в Ватикане. Три дня безмятежного покоя, потом всех пригласили на аудиенцию к папе, и Бонифаций вручил каждому по серебряному нательному крестику изящной работы. Серебро в христианской религии считается металлом чистым, а на Руси до середины второго тысячелетия серебро ценилось не менее золота. Своего рода награда крестоносцам за участие в судьбе папы. Жаль, что умер предстоятель вскоре.

Обратно возвращались не спеша. Но де Моле получил известие об освобождении папы раньше, чем рыцари добрались до Кипра. Корабль приплыл вечером, разгрузившись, направились в резиденцию магистра. Александр при въезде в замок спрыгнул с коня, отдав поводья лошади подбежавшей прислуге, сам поторопился в замок. Он полагал, что первым сообщит Великому магистру об успешном выполнении задания. Привратник впустил его в покои.

Де Моле сидел за столом, при свете двух канделябров со свечами просматривал бумаги.

– Де Бриан? Я ждал тебя, брат, со дня на день!

В ордене были рыцари многих национальностей – французы, немцы, испанцы, португальцы, представляя все европейские страны. Языком общения был французский, а принятым обращением – брат, подразумевался – во Христе, брат по вере.

– Рад доложить, Великий магистр, что папа Бонифаций в Риме! Мой отряд потерял убитым одного оруженосца.

– Похвально!

Де Моле вышел из-за стола, обнял Александра.

– Садись, расскажи всё подробно, я сгораю от нетерпения!

Александр коротко и чётко рассказал о проведённой операции. Магистр стал задавать вопросы – почему так действовал, а не иначе. Саша пояснял свои решения. Когда завершил, отстегнул от пояса кошель и положил на стол.

– Всё, что осталось.

Магистр взял мешочек, взвесил в руке, вернул Саше.

– Подели между рыцарями и оруженосцами по справедливости, делом заслужили! Надо же, Филипп привлёк к мерзкому делу Ногарэ! Как низко пал король!

У французского короля Филиппа было трое приближённых – канцлер Пьер Флотт, хранитель печати Гильом Ногарэ и адъютор королевства Ангерран де Мариньи – фаворит короля, рыцарь из Нормандии. Жак де Моле расклад знал, а для Александра сведения были внове. Замечание магистра о короле было неполным, де Моле ещё не знал, не предполагал всей подлости короля и его свиты.

– Иди отдыхай, брат! Ты и твой отряд заслужили несколько дней безмятежного отдыха. Я завтра решу, как тебя наградить.

Саша прихватил мешочек с монетами, который за всё время операции похудел, но не сильно. Вернувшись к ожидавшим его крестоносцам, подбросил на ладони мешочек, зазвеневший благородным металлом.

– Великий магистр благодарит нас за службу, даёт несколько дней на отдых. А чтобы жизнь казалась лучше, даёт деньги. Каждый может распорядиться ими по своему усмотрению – прогулять, прикупить землю к имению или пустить на девок.

Крестоносцы расплылись в улыбках, стали хлопать друг друга по плечам, от одежды летела дорожная пыль. Николас сразу предложил:

– Идём все вместе в тратторию, будем пить и есть всё лучшее. А что останется, завтра поделим.

– Идёт! – завопили остальные.

– Сначала снимем броню и поддоспешники в своих комнатах, братья! – рассудил Саша.

От рыцарей изрядно попахивало своим и конским потом. Под кольчугами у всех войлочные поддоспешники, и это ранней осенью, когда ещё жарко.

Саша с облегчением и удовольствием снял с себя боевое железо, оставив на поясе лишь нож. Сейчас бы помыться, но это завтра. Честно сказать, что рыцари, что простолюдины частой помывкой особенно не изводили себя. Хорошо, если мылись раз в месяц. Гигиена явно упала по сравнению с Римской империей, когда народ ежедневно ходил в термы.

Александр отсчитал из мешочка пять золотых монет, этого с запасом должно хватить. Брать с собой на предстоящее гульбище все деньги поостерёгся. Вот в чём крестоносцы не знали меры, так это в употреблении вина.

Во дворе замка его уже ждали, приплясывая от нетерпения и в предвкушении приятного вечера.

– Кто знает хорошее заведение поблизости?

– Сан-Себастьян, совсем недалеко!

Туда и направились всей гурьбой. За время долгого и опасного задания все крестоносцы сплотились, даже сдружились. Вместе перенесённые опасности всегда сближают. В местной траттории рыцарей и ждали, и побаивались. Ждали, потому что заказывали щедро, а опасались, потому что в хмельном угаре крестоносцы частенько пускали в ход кулаки против местных. Вот и сейчас, едва переступили порог, аборигены моментально освободили самый длинный стол. Обычно рыцари и оруженосцы сидят за разными столами, но не сегодня. Уселись вместе, сразу двое слуг подбежали принять заказ.

Рыцари на Александра смотрели, деньги у него, и распоряжаться заказом должен он.

– Для начала – барана, жаренного на вертеле, два, нет – три кувшина лучшего вина и тушёных бобов! И каждый пусть закажет, что хочет!

О, как обрадовались крестоносцы! Прислуга тут же принесла вина и кружки. Разлили, дружно вскричали:

– За папу!

И выпили.

Местные в недоумении, о захвате папы они не знали, а может – и не узнают никогда, у них свои проблемы – корова не отелилась, а ещё два дня на море был шторм, и не ловилась рыба.

Пока жарился баран, наполняя тратторию дразнящими запахами, поели тушёных бобов с острым красным перцем, конечно – запивая вином. Кувшины неожиданно быстро опустели.

– Хозяин! Вина! Во рту сохнет! – закричал Паоло.

Для любого крестоносца серьёзная еда – это мясо. Когда принесли жареного барана на большом блюде, Александр, как распорядитель, ножом отмахнул по доброму куску и раздал всем, начиная с рыцарей. Ножом каждый мог отрезать себе кусок, но традиция была соблюдена. Пили за Великого магистра, за орден тамплиеров, за виконта, который удачлив и под началом которого хотели быть. Саша пил мало, больше налегал на еду. Угощение простое, но вкусное, сытное. Что мясо, что пшеничные лепёшки – просто объедение. Конечно, хмель ударил в голову, всё же вино не употребляли почти месяц, за этим Саша в походе следил. А ещё считал поданные кувшины вина, хозяева обычно, пользуясь нетрезвостью гостей, имели привычку приписывать количество выпитого.

К полуночи все уже были пьяны.

– Хозяин! Мы уходим! – закричал Саша. – Сколько мы должны?

У хозяина наготове восковая табличка, где острым железным писалом писалось выпитое и съеденное.

– Приписал, шельма!

Три кувшина были лишними. Саша расплатился. Рыцари и оруженосцы с трудом выбрались из-за стола. Покачиваясь и поддерживая друг друга, добрались до замка. Некоторые, лишившись последних сил, упали уже во дворе. Слуги в замке пришли на помощь, донесли до комнат.

Проснулся Саша поздно, от солнечных лучей, бьющих через окна в глаза. Да, посидели славно! Впрочем, кроме боевых действий или рыцарских турниров других развлечений не было.

Далеко за полдень у комнаты Александра собрались крестоносцы. Вид помятый, под глазами мешки, «выхлоп» тяжёлый. Хоть и выпили вчера изрядно, но о дележе денег не забыли. Александр рыцарей, и не только из своего малого отряда, уже изучил достаточно. Бесребреников среди них не было, но и жадных тоже. Деньги, когда они были, тратили щедро. Дальновидные покупали земли или мануфактуры, порой существуя на эти доходы. Другие быстро спускали трофеи и перебивались с каши на рыбу в окрестных монастырях.

Александр высыпал все монеты из мешочка на стол, стал раскладывать столбиками: золото отдельно, серебро отдельно, десять золотых и столько же серебряных. Закончив раскладку, за которой пристально наблюдали все, предложил:

– Забирайте.

Один из рыцарей было возмутился:

– Что, рыцарям и оруженосцам поровну? Я всё же дворянин!

– Паскаль! Разве он или он рисковали жизнью меньше твоего?

Александр ткнул при этих словах в грудь Стефано, а потом Тибо. Рыцарь стушевался, но явно был недоволен. Деньги молча разобрали, не было уже обычной радости. Слова Паскаля произвели не самое лучшее впечатление на всех крестоносцев, сразу как-то разъединили, Саша как раз хотел обратного. Для себя решил – Паскаль хоть и хороший воин, но брать в другие походы, если они состоятся, не будет.

Через день Александра пригласили к Великому магистру.

– Слышал я, вы хорошо погуляли в траттории?

– От тебя ничего не скроешь, брат!

– Я поразмыслил, посоветовался с приорами и решил назначить тебя приором герцогства Анжуйского.

Саша на мгновение потерял дар речи. Снова это герцогство! А ведь правит там сын короля, Карл III. Правда, приор – должность не государственная, распространяется только на рыцарей-тамплиеров, проживающих в герцогстве.

В его кожаном пенале лежал пергамент, позволяющий претендовать на владение герцогством роду де Бриан. Но при Филиппе лучше с этим документом к королю не соваться, но в хитрой игре при определённых обстоятельствах пергамент может сыграть свою роль. От мыслей его отвлёк магистр:

– Почему молчишь, виконт? Или ты не доволен?

– Благодарю, брат, за великую честь. Просто я растерян. А что должен делать приор? Я даже представить себе не могу!

– Должность больше почётная. Решать споры между рыцарями, а такие, увы, случаются, и отправлять половину от всех сборов в казну ордена. Впрочем, для этого есть специальный человек. Твоё дело – контроль. А ещё, в случае объявления Крестового похода или войны, собрать рыцарей и лично возглавить войско.

– Но как приор я должен буду находиться в герцогстве?

– Вовсе необязательно. Я же не нахожусь в Париже или Риме. Вручаю тебе документ о назначении на должность. Ты молод, осторожен, способен делать выводы и принимать необходимые решения. Не удивлюсь, если ты через десять лет станешь магистром, а потом заменишь меня!

Александру и лестно и грустно одновременно. Помнил из истории, что орден будет практически разгромлен уже через пять лет, а Жак де Моле и его ближайшие сподвижники казнены. Стало быть – ни магистром, ни Великим магистром, ни комтуром ему не быть. Но как это можно сказать человеку, который тебя только что возвысил? И как объяснить историю, которой ещё нет? Сочтут или умалишённым, либо дьяволом, колдуном. Потому – молчание.

Александр только сейчас в полной мере осознал, какое преимущество имеет над всеми действующими лицами предстоящей драмы, имея возможность предпринять предупреждающие ходы.

Против ордена тамплиеров назревал настоящий сговор двух могущественных сил – короля Франции и папы римского. У каждого из них были свои причины, но интересы сошлись. В принципе жертвой мог стать любой из орденов, но тамплиеры за короткий срок после поражения на Святой земле стали богаты. Орден храмовников был создан папой как военно-христианский, изначально жил на пожертвования и был беден. Не зря на печати ордена на одной лошади восседали два рыцаря. Но благодаря разворотливости, хозяйской хватке Великих магистров, комтуров и приоров орден быстро окреп, поднялся, разбогател.

Филипп ради увеличения земель женился на последней графине Шампани и королеве Наваррской Жанне, присоединив к своим её владения. В королевстве не хватало драгоценных металлов, в первую очередь для чеканки монет. Помощь рыцарям в Крестовых походах, несвершившиеся планы овладения Арагонским престолом, помощь неаполитанским королям, усмирение Фландрии истощили королевскую казну. Филипп пошёл на меры непопулярные – облегчил вес монет – золотых и серебряных, за что получил в народе прозвище «король-фальшивомонетчик». А ещё король ежегодно занимал огромные суммы денег у ордена тамплиеров, и когда с 1302 по 1305 год подошли основные платежи по долгам, отдать не смог. И король, с подачи адъютора Ангеррана де Мариньи, решил разгромить орден храмовников и все ценности – земли, замки, драгоценные металлы – забрать в королевскую казну. Ещё один повод не любить тамплиеров дал Жак де Моле, отбивший папу Бонифация из грязных рук Гильома Ногарэ и сорвавший план короля принудить папу дать согласие на роспуск ордена.

Папа Климент V, бывший епископ из Бордо Бертран де Го, пришёл к престолу не совсем честным путём, и ему требовалась поддержка сильного правителя, коим оказался Филипп. Оба властные и беспринципные, договорились довольно быстро, оставалось найти повод. Климент на следующий год после прихода к власти предложил объединить ордена тамплиеров и госпитальеров, имея целью поставить во главе объединённого ордена своего человека. Великий магистр госпитальеров, он же рыцарей Мальтийского ордена или Святого Иоанна, своё согласие дал. А Великий магистр тамплиеров Жак де Моле категорически отказался, фактически подписав себе тем самым смертный приговор. Королю были крайне необходимы деньги. Что против золота жизни нескольких сот рыцарей, если в битве при Куртре была потеряна одна тысяча двести рыцарей, причём как входящих в ордена, так и одиночек, а ещё четыре тысячи французов было вырезано в одну ночь, с 17 на 18 мая 1302 года в Брюгге.

Климент V в Рим ехать не рискнул, с запада Франции, из Бордо, перебрался в южный город Авиньон, что на левом берегу Роны, недалеко от Марселя, города портового. Авиньон имел тогда всего шесть тысяч жителей и был славен тем, что в 1303 году здесь был основан один из первых университетов Европы. С переездом папы и Курии появился и обслуживающий персонал. В доселе почти неизвестный город стали приезжать европейские монархи, и Авиньон быстро вырос до пятидесяти тысяч жителей. Город на семьдесят лет, до 1378 года становится «вторым Римом» – папской столицей. Для Александра же было важно, что Авиньон принадлежал к Английскому дому.

После прибытия на Кипр и получения титула приора Александр пробыл на острове около полугода. На Кипр прибывали рыцари ордена и простые воины, которых зачисляли оруженосцами. Всех надо было разместить, в случае необходимости дать оружие, одеть-обуть, а ещё поддерживать боевую форму. Александр как раз занимался упражнениями с оружием, заодно проверяя способности рыцарей владеть мечом и копьём, а оруженосцев – луком или арбалетом.

Но через полгода, когда Саша стал тяготиться обязанностями, всё же не учитель фехтования он, его вызвал Жак де Моле.

– Полагаю, тебе стоит проветриться, посетить Францию. Посети герцогство, я дам тебе рекомендательное письмо финансисту, познакомься с рыцарями герцогства, пригодится на будущее. Да и вообще… узнай, какие ныне ветры дуют. Франция становится сильным игроком, и надо знать ситуацию. Пожалуй, я сам в следующем году планирую посетить родную землю.

– У меня будут конкретные задачи?

– Пока присмотрись. Деньги на поездку получи у приора Ганневиля, он знает.

– Как скажешь, брат!

У де Моле были свои планы – произвести разведку. Великий магистр известен во Франции многим, а Огюста де Бриана не знает почти никто, в этом его преимущество, не будет излишнего внимания. Но у Александра были и свои планы. К финансисту герцогства заехать, познакомиться – это в первую очередь, если удастся, попытаться проехать в Португалию, к королю Динишу. У Португалии воинственные соседи, и хорошие воины ему нужны, только допустят ли простого рыцаря до королевской особы? А ещё неплохо было бы навестить Париж. Конечно, лучше не сталкиваться там с Гильомом Ногарэ, он на своей территории и наверняка своего обидчика узнает. А уж дальше – как повезёт. Может случайно зарезать разбойник или сбить и покалечить конный экипаж. Планов громадьё. Мечты, конечно, но было бы неплохо познакомиться с шеф-поваром королевской кухни. Да не рецепты узнать изысканные, а склонить, чтобы подсыпали яду в пищу короля. Мечты почти несбыточные, у короля противников в стране много, но почему-то ни у одного не получилось отравить Филиппа. Александр точно знал, что у короля есть специальные люди, которые следят за приготовлением блюд и пробуют готовые кушанья. Да не с целью определить – пересолены или нет, а не отравлены? Служба у них рискованная, зато приличное жалованье и первыми пробуют кулинарные изыски для королевских особ.

По прикидкам, ехать предстояло надолго, как минимум полгода. Александр, когда получал деньги, спросил у приора:

– Дозволено ли мне взять с собой рыцарей или оруженосцев. Всё же я дворянин, и не пристало мне, как нищему, ехать в одиночку.

– Разве Великий магистр не сказал? Он приказал выдать деньги из расчёта на трёх человек на год. Полагаю – надо взять рыцаря и оруженосца.

– Тогда я беру рыцаря Николаса и оруженосца Стефано.

Выбор на Николаса пал потому, что он из предместий Парижа, знал город и был хорошим воином. А Стефано – парень смышлёный и хитрый.

– Я передам де Моле. Когда выезжаешь?

– Завтра утром, как раз отплывает корабль в Марсель.

– Пусть поможет тебе Святая Дева Мария, брат!

Александр известил рыцаря и оруженосца, чтобы были утром готовы к отплытию. Оба обрадовались: всё лучше, чем прозябать в замке, хотя кормили сытно.

Утром, попрощавшись с братьями по ордену, крестоносцы отправились в порт и погрузились на неф. Лёгкое волнение на море для большого и тяжёлого корабля не вызывало проблем в виде качки. Пассажиров было много, но крестоносцы держались особняком. На корабле еда привычно однообразная: солонина, рыба солёная и копчёная, каши и сухофрукты. Всё то, что долго не портится во влажном и тёплом климате. Даже зима в этих краях тёплая, а снег бывает раз в несколько лет и тает за день.

Когда прибыли в Марсель, Александр услышал, что корабль проследует дальше в Порту, крупный город и порт в Португалии. Он изначально планировал оставить эту страну напоследок, но уж коли карта так легла, почему нет? Он договорился с капитаном, вручил деньги. Ни Николас, ни Стефано вопросов не задавали, они изначально не знали маршрут путешествия. Через день, после выгрузки и погрузки товаров в обширный трюм, неф вышел в море. Александр обратил внимание, что корабль не уходит в море, а идёт в нескольких милях от берега. Капитан на его вопрос пояснил, что море в этих местах изобилует пиратами, в основном с африканского берега. И спасение одно – не отдаляться от берегов Франции или Испании. Пиратские фелюки появлялись по левому борту вдали, но не приближались.

После недельного плавания встали у пристани Лиссабона, другим крупным городом и портом был Порту на севере страны. Король Португалии Диниш I родился в 1261 году, принял престол в 18 лет, происходил из бургундской династии. При вступлении на трон поклялся папе защищать интересы католической церкви в стране. Имел прозвище Земледелец за меры по развитию сельского хозяйства. Был умён, дальновиден, в действиях острожен, писал книги, обнародовал ядро гражданских и уголовных законов. В 1290 году открыл первый в стране университет в Лиссабоне. После прихода к власти столкнулся с мятежами сеньоров, крупных землевладельцев, которые вспыхивали регулярно – в 1281 году, затем в 1287-м, 1299-м. А ещё вёл с 1295 по 1297 год войну с Кастилией. Король фактически с нуля создал флот, поставив во главе венецианского адмирала. А поскольку на юге страны имелись железные и серебряные рудники, поощрял их добычу и продажу соседям. К военно-христианским орденам благоволил, особенно к тамплиерам. Именно храмовники помогли королям португальским освободить страну от мавров. В благодарность орден тамплиеров получил небольшой кусок земли в подарок в центре страны, на берегах реки Набан. Тамплиеры построили мощную крепость с каменными стенами, поставили храм, пристроили монастырь. Постепенно вокруг крепости, пользуясь её защитой, появились местные жители, воздвигли дома. Так образовался небольшой городок Томар в тридцати лье от Лиссабона и в пятнадцати от побережья.

Из разговоров с де Моле и приорами Александр знал, что Диниш, с его достоинствами и недостатками, к рыцарям благоволит, хотя издал указ о запрете продажи земли и недвижимости военным орденам. Александр хотел бы предварительно поговорить с королём, имея в виду сделать Португалию в дальнейшем штаб-квартирой и базой для ордена.

Начал искать подходы к королю через его вельмож. Деньги творили чудеса, открывая прежде закрытые двери. Диниш соблаговолил принять его на четвёртый день в своём дворце. Оружие и броню Саша оставил на постоялом дворе, с мечом и ножом вход во дворец запрещён, причём почти во всех странах. А идти в кольчуге и шлеме, но без меча, просто смешно. Слуги отворили перед ним двери. Войдя, Александр поклонился. Спина не отвалится, а любому государю приятно, когда ему оказывают подобающие почести. Слуга прокричал, чётко и громко, кто таков Александр, расспросив ещё в коридоре.

– Приор ордена тамплиеров, виконт Огюст де Бриан!

– Приветствую тебя, рыцарь. Ты хотел меня видеть? – поднялся из-за стола с бумагами мужчина в шёлковом камзоле, но без короны или других царских регалий.

– Не о себе пекусь, а об ордене забота, причём мы оба можем помочь друг другу.

– Забавно! Слушаю.

– Ваше величество наверняка в курсе, что папа римский Климент избрал своей резиденцией Авиньон.

Король кивнул, Саша продолжил.

– Святая церковь создала наш орден храмовников, как и другие ордена. Ныне же папа Климент целиком попал под влияние короля Филиппа.

– Мы знаем, прискорбно, – кивнул король.

– На наш орден начались притеснения.

– Да? – удивился Диниш.

– Орден планирует сменить штаб-квартиру, покинув Францию. Понятно – не завтра, это вопрос будущего.

– Я понял, можешь не продолжать, – перебил его король. – Вы получаете легальное укрытие, а я – войско рыцарей. И ни мавры, ни местные сеньоры мне не страшны! Взаимовыгодная сделка. Пожалуй, мне нравится.

Король прошёлся по большой, богато украшенной комнате. На стене – гобелены с изображениями сцен на библейские сюжеты, на окнах – парчовые шторы красного цвета, обожаемого королями. Стол и кресла из палисандрового дерева, резные, с инкрустациями. Александр в первый раз был в королевских апартаментах, и обстановка впечатлила. Король молчал, но взгляд сосредоточенный, явно что-то обдумывал.

– В любое время тамплиеры могут перебраться в Томар, замок храмовников. Полагаю, у ордена найдётся достаточно средств на содержание воинов? И рыцари не лягут тяжелой обузой для королевской казны?

– Найдётся, – кивнул Александр.

В присутствии короля без его на то воли сидеть не позволялось. Саша стоял почти в центре комнаты, король продолжал прохаживаться. Похоже – сама идея ему понравилась. Любое государство сильно своей армией и казной. Армия – защитить от врагов, а казна – сделать экономически независимой страну, но казна пополняется налогами.

– Мне бы хотелось, как властителю страны, чтобы деньги ордена не лежали в подвалах замка в сундуках, а вкладывались в дело.

– Я не уполномочен вести переговоры о деньгах, но полагаю, Великий магистр будет согласен. Я хотел бы просить ваше величество хранить в тайне суть наших переговоров, – склонил голову Александр.

– Нет ничего проще, думаю, пусть будет сюрприз для наших врагов!

Как вести переговоры с правящими особами, Саша не знал. Скреплялись ли договорённости документом? Так де Моле не уполномочивал Александра, это была личная инициатива. Король сам решил.

– Виконт! Можешь посетить Томар и осмотреть замок. Прощай!

Александр попятился к двери, памятуя, что к королевским особам нельзя поворачиваться спиной. Нащупал ручку – витую, бронзовую, а дверь распахнулась. С той стороны её открыла прислуга. Александр вытер пот со лба. Для него встреча с королём была первой в жизни, и он чувствовал напряжение. В случае неудачных переговоров ордену храмовников просто некуда будет податься. Филипп указывает папе, что делать, а папу слушает император Священной Римской империи Альбрехт I Габсбург. Вот и получается – податься некуда, если только в Византию, к Андронику II Палеологу, но дни Византии сочтены, её уже окружили по границам и теснят османы.

Но всё же Александр был доволен. От дворца короля направился прямиком на постоялый двор.

– Обедаем и едем в Томар!

– Это что за место?

– Там замок тамплиеров, надо ознакомиться.

Поели жареной рыбы, овощей с острыми приправами. Вот вино местное крестоносцам не понравилось. После итальянского и французского показалось терпким и кислым. Хотя известный портвейн был создан в Португалии и пользуется спросом.

– Как они его пьют? – возмущался Николас.

Вызнав дорогу, поехали. Местами вдоль дороги тянулись небольшие поля с фигурами крестьян, потом шли высокие холмы и дорога петляла. Но к вечеру прибыли в Томар. Городишко маленький, улицы узкие и кривые, но все с булыжным покрытием, что приятно удивило. Замок на виду, заметен издалека мощными стенами и колокольней церкви. Николас постучал в ворота замка – тяжёлые, окованные медными полосами.

– Открывайте! – закричал он. – Братья приехали!

Открылось маленькое зарешёченное оконце в воротах, показалось сонное лицо. При виде рыцарей оконце захлопнулось, потом загремели засовы, одна воротина медленно открылась.

– Эй, вы что здесь, уснули? – крикнул Николас.

Сиеста, по-иному, послеобеденный сон, в Испании и Португалии могли длиться часа три, в самое жаркое время дня, но скоро вечер, какая сиеста? Двор замка не очень велик, но сотню всадников вместит. С запасом делали тамплиеры полсотни лет назад. От одного из зданий уже спешил рыцарь. Без брони, но с мечом на поясе – принадлежности рыцаря.

– Я приор Анжуйский, виконт Огюст де Бриан, – представился Александр, спрыгнув с лошади.

– Рад видеть, брат! Я Магнус Витте, комтур. Проходите, поужинаем, чем бог послал.

Рыцарей в замке оказалось немного, пятнадцать воинов и столько же оруженосцев. Португалия – страна маленькая, на отшибе больших политических событий, и орден не держал здесь большого гарнизона. Комтур представил рыцарям Огюста и Николаса. Братья подняли за знакомство и приезд прибывших по кружке вина. Кушали не спеша. Бог послал скромно – тушёные бобы с соусом и рыбу. Магнус после ужина проводил гостей в комнаты.

– Отдыхайте, у нас тихо, никто покою не помешает.

Утром после молебна в церкви, который вёл капеллан, и завтрака – кружки молока и лепёшек с сыром, – Александр подошёл к Магнусу.

– Думаю, ты понимаешь, брат, что я заехал не просто так.

– Конечно!

Александр предъявил пергамент от де Моле о назначении его приором. Магнус прочитал внимательно, всмотрелся в печать.

– Всё верно. Слушаю, брат.

– Для начала я хочу осмотреть замок, и начнём мы с подвалов.

Магнус не смог сдержать удивления.

– Там пыль и летучие мыши.

– Прикажи приготовить факелы и ключи.

Подвалами наверняка не пользовались несколько лет. На слое пыли на полу нет свежих отпечатков ног. Подвалы глубокие, без окон, длинный коридор под всем зданием и отсеки, отделённые железной кованой решёткой. Ценности здесь будут в безопасности. Потом Александр обошёл все этажи, башни и стены замка. Вполне крепкий, сделанный на совесть замок мог выдержать длительную осаду небольшой армии, если запастись продовольствием. В замке даже были два колодца.

– Сколько человек может вместить замок? – спросил Саша.

– Если не в тесноте, десять сотен. При необходимости – втрое больше. В конюшнях денников на пять сотен коней. Но столько там никогда не было.

В целом замок производил хорошее впечатление, чувствовалась хозяйская рука. Саша сам видел следы свежей каменной кладки. Магнус производил недавно ремонт. Да не к приезду Александра, он о нём знать не мог.

Когда вернулись в комнату комтура, Саша сказал:

– Я доложу Великому магистру о том, что твоими и рыцарей стараниями замок содержите в полном порядке. Достойно, хвалю.

Похвала к сердцу любого человека, если он радеет за дело. Вот и Магнус улыбнулся, достал кувшин вина, разлил по кружкам. Вино оказалось не португальским, а испанским, приятным на вкус. Выпили по глотку. Магнус поинтересовался:

– Никто из руководства ордена замок не инспектировал два десятка лет. Назревают какие-то события?

– Похоже – да. И замок, порученный тебе, вскоре станет нужным, многолюдным и важным для ордена.

Магнус приосанился. Из захолустной крепости замок мог стать центром орденской жизни в стране. А стало быть, и сам Магнус повысит свою значимость. Александру инспекцию замка де Моле не поручал, но Саша убедился, что и замок храмовников, и страна как запасной вариант вполне сгодятся. Что орден будет вскорости подвергнут репрессиям, Саша знал, только не в деталях. Жалел теперь, что плохо изучал историю. Кабы знать, где упасть, соломки бы подстелил.

Утром Александр с сопровождающими его Николасом и Стефано выехал во Францию. Путь их пролегал через Испанию. Можно было ехать по дороге вдоль побережья, через испанские Ла-Корунью, Овьедо, Сантандер, Бильбао и Сан-Себастьян. Но это большой крюк. Александр поговорил с Маркусом и решил двигаться через португальскую Коимбру, а дальше уже по Испании через Саламанку, Вальядолид, Бургос, и выйти к Сан-Себастьяну, который стоит на границе с Францией. Позже понял – зря! Надо было кораблём из Лиссабона до французского Бордо или Нанта, откуда прямая дорога на Париж. Потому что Испании как единой страны не было, а существовали испаноязычные королевства или графства – Астурия, Арагон, Наварра, Леон, Каталония, Андалусия, Гранада, которые стали Испанией, единой и сильной, только в 1492 году. А сейчас на территориях графств и королевств, захваченных маврами и берберами, шла «реконкиста», по-русски – освобождение. И мавры и берберы по сути – арабы, исповедующие мусульманство. Испанцы же – католики, и на этой многострадальной земле шла уже почти шестьсот лет с попеременным успехом война. Обе враждующие стороны воздвигали крепости, по дорогам шастали дозоры, порой натыкались друг на друга, завязывались схватки. В общем, испанские земли были не лучшим местом для вояжей.

Александр строил свой маршрут через Кастилию, наиболее спокойную землю, и всё равно у границы с Наваррой попал в переделку. Кастилию почти всю пересекли на рысях. Накидки тамплиеров сняли, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Дороги в Испании извилистые, да ещё всё время переломы профиля – то вниз, то вверх. И что за поворотом очередным – не видно. На рысях повернули, а перед ними настоящая схватка. Десяток испанцев в характерного вида стальных шлемах конно бьются с берберами. Этих сразу можно опознать по белым бурнусам и саблям. Берберов больше, десятка два, испанцев теснят к крутому склону. Увлёкшись боем, берберы не увидели крестоносцев в тылу. Александр поднял руку, натянул поводья коня, остановился.

– Стефано, настал твой черёд! Бери арбалет, постарайся побольше арабов отправить на тот свет.

Стефано спрыгнул с лошади, взвёл тетиву «козьей ногой», положил болт в лоток, сам арбалет уложил поперёк седла. Дистанция до берберов – метров семьдесят, и можно было уйти по дороге назад, тем более их не заметили. Но это значило делать крюк по горным дорогам. Тем более не пристало рыцарям уклоняться от боя с иноверцами.

Один щелчок тетивы арбалета, другой, третий. Когда стали падать убитые, их сразу увидели. От берберов отделились несколько всадников, понеслись к крестоносцам.

– Наш черёд, Николас!

Оба рыцаря выхватили клинки, пустили лошадей вскачь, набирая скорость. Толком ни берберы, ни рыцари не разогнались, сшиблись недалеко от основного места схватки. Первого своего противника Александр свалил сразу, одним ударом меча. Второй завопил, кинулся на Сашу. Обрушил град сабельных ударов, Александр под клинок щит подставлял. Выбрал момент сразу после удара, щит приподнял и остриём меча нанёс колющий удар в живот. Рубящий удар кольчуга выдерживает, а колющий – не всегда. Бербер обмяк сразу, упал на шею лошади, а потом на землю свалился. Николас своего противника уже убил. Стефано под прикрытием рыцарей продолжал свою убийственную работу. Число берберов значительно уменьшилось, и теперь не они теснили кастильцев, а испанцы – арабов. Саша не стал ждать. Издал боевой клич тамплиеров:

– Христос и Храм!

И поскакал к месту схватки. Николас клич подхватил.

– Босеан!

И следом за Александром. Кастильцы, получив неожиданную помощь, взбодрились, стали не только защищаться, но и нападать. У рыцарей броня лучше, серьёзнее, в самую гущу схватки вклинились. Александр яростно рубил всё, что белого цвета. Уже после боя удивлялся. Как берберам удаётся держать свою одежду белой? Вырубили всех, убрали оружие в ножны. Один из кастильцев, явно старший, спросил:

– Кому мы обязаны помощью?

– Мы рыцари из ордена тамплиеров, следуем в Наварру.

– Зачем вам это маленькое королевство? Оставайтесь у нас, мы будем щедро платить!

– За предложение благодарим. Но конечная цель нашего вояжа Франция.

– Жаль! Мы проводим вас до Наварры!

Сопровождение не оказалось лишним. Через пару лье навстречу вылетел отряд вооружённых всадников. Оказалось – кастильцы из области Астурия. И быть бы выяснению отношений, если бы не сопровождающие аборигены.

Уже перед границей с Наваррой предводитель предложил переночевать в деревушке.

– Утром тронетесь в путь и за день пересечёте Наварру, будете ночевать во Франции.

Подумав, Александр согласился. Из-за помощи в схватке с берберами аборигены настроены доброжелательно, надо пользоваться.

Встали рано, поели лепёшек с сыром – общепринятым завтраком у селян – и в путь. Настоящей границы – со стражами, полосатыми столбами и шлагбаумом не было. Переехали через мост реку, и уже в другом королевстве. Лошади за предыдущие переходы по горным дорогам устали, ехали галопом, периодически переходя на шаг. И всё же к вечеру оказались во Франции. В первом же селе к ним подошёл пограничный страж, но, разглядев рыцарские накидки, потерял интерес. Ещё со времён образования военно-церковных орденов папа издал буллу, по которой рыцари и оруженосцы пересекали границы христианских государств без разрешений, таможенных и иных платежей.

Заночевали в этом же селе. Александр решил дать лошадям и людям отдых хотя бы пару дней. Сам же размышлял, куда направиться. К папе в Авиньон или в Париж? Решил – в Париж. В Авиньон можно заехать по пути в Марсель, даже крюк делать не придётся. А на будущее запомнить – через испанские королевства ни обозы, ни рыцарей не направлять. Отрицательный опыт учит лучше положительного. Остаётся только один вариант – водный путь.

Два дня бездельничали. О новостях в столице селяне не слышали, а если и доходили какие-то слухи, то спустя продолжительное время, когда новостями назвать их язык не повернётся.

Утром третьего дня, основательно подкрепившись, отправились в Париж. Александр улыбался, у него было хорошее настроение. Село, которое они покидали, находилось в провинции Гасконь, откуда родом был д’Артаньян, один из мушкетёров короля, позже описанный Дюма. И будущий мушкетёр, как и они сейчас, направлялся в Париж за лучшей долей.

Две недели пути – и перед ними предместья столицы Франции. С юга в Париж Александр ещё не въезжал. Столица встретила хмурым небом и дождём. Пока добрались до первого приличного постоялого двора, вымокли до исподнего. Зато как сухо и уютно оказалось внутри, в трапезной. Лошади в конюшне, слуги задали им овса, пора и самим подкрепиться. Ели не спеша, для согрева выпили на троих кувшин вина, и по комнатам. После долгой и утомительной дороги спалось отменно. Проснулся Александр к полудню. Можно было переместиться в Тампль, замок тамплиеров. Но ещё в первое своё посещение он понял – проходной двор. Кроме рыцарей ордена и оруженосцев в Тампле болтались разные лица. Одни похожи бархатными камзолами на придворных, другие больше напоминали физиономиями и одеждой торговцев. Скорее всего и те и другие что-то вынюхивали и доносили или канцлеру Флотти, или Ангеррану Мариньи, или хранителю печати Гильому Ногарэ, или кардиналу, а скорее всего – им всем вместе взятым, за деньги. Потому появляться в Тампле не хотелось. Не столько узнаешь новостей, сколько сам засветишься.

После размещения решил добиться встречи с адъютором Мариньи. Со слов де Моле, это один из серьёзных людей королевства, имеющий влияние на короля. Только как объяснить цель визита? Одно предложение, способное вызвать интерес, – есть, это документ на право наследования герцогства Анжуйского. Авиньон на его территории, что только придаст веса разговору. Александр вовсе не желал вступать в борьбу за герцогство, и вовлекать орден не хотелось. Всё равно вся недвижимость во Франции ордена тамплиеров будет потеряна. А создать хитрую игру, поторговаться, поинтриговать – вполне получится.

Дождь прекратился, но по небу ползли низкие тучи. Эх, сейчас бы плащ, хотя бы разовую пластиковую накидку, что продаётся в супермаркетах задёшево!

За три недели ему удалось только узнать адрес, где проживает Мариньи – квартал Сен-Жермен, улица Отриш, буквально в пяти минутах ходьбы от Лувра, ныне известного музея. Плохо только, что Мариньи не ходил пешком. Александр пробовал следить за домом. Но утром распахивались ворота, выезжал закрытый экипаж, за которым следовали два вооружённых всадника. Попытки пройти в Версаль ничего не дали. У ворот несколько дюжих охранников даже разговаривать не стали. Все попытки поговорить с привратниками имения адъютора потерпели полное фиаско.

– Господину назначено? Нет? Тогда уйдите.

Хуже того, за Александром увязался «хвост». Люди Средних веков были беспечны. Не особо остерегались чужих ушей, не говоря о других мерах предосторожности. Александр же почувствовал спиной чужой взгляд. Поворачивая за угол, обернулся. Следом за ним шёл молодой человек, по виду – ремесленник. На голове рабочий колпак, короткая куртка грубого сукна, длинные штаны, тогда как дворяне и знать носили короткие, чуть ниже колена. Случайность? Саша прошёл квартал, повернул ещё раз. А «хвост» не отстаёт. Саша после очередного поворота, когда преследователь его не видел короткое время, пробежал вперёд и прижался к дверям дома. В Париже двери из домов, выходящих на улицу, ставились в небольших углублениях стены. «Хвост» вышел, Александра не увидел, стал озираться, потом побежал вперёд. Саша выставил ногу, и молодой человек упал, приложившись крепко лицом о булыжный тротуар. Саша схватил его за ворот, поднял, быстро провёл рукой по одежде, вытащил из-за пояса большой складной нож.

– Ты зачем за мной идёшь?

– Тебе показалось, господин.

– Будешь лгать, сброшу твой труп в Сену.

Река была недалеко, в полусотне метров, видна набережная. Парень попытался рвануться, но хватка у Александра сильная. Куртка затрещала по швам, попытка не удалась. Улица пустынна, Саша кулаком ударил поддых. Парень согнулся от боли, стал ртом хватать воздух. Дав ему отдышаться, Саша повторил вопрос:

– Кто тебя послал и зачем?

– Узнать, что за тип и кому служишь.

– Уже лучше. Ты говори, пока говоришь – живёшь.

– Привратник велел проследить, где ты живёшь.

– Вот как? Я не сделал ничего предосудительного.

– Ты похож на человека из окружения Ногарэ.

Вот уж с кем рядом Александр хотел быть меньше всего. Гильом наверняка запомнил лицо обидчика, нанесшего ему рану. Видимо, Саша утратил бдительность и ослабил хватку. Парень рванулся, Саша не удержал. И «хвост» помчался по набережной. О, да похоже, приближённые короля не очень доверяют друг другу, как пауки в банке готовы сожрать друг друга. Но скверно, что его приметили в лицо. Шёл к постоялому двору, несколько раз проверялся, больше наблюдений не было. Получалось, время, проведённое в Париже, пропало без пользы. Ни на полшага он не приблизился к адъютору. Скорее всего, и другие вельможи тоже имеют охрану и с человеком с улицы говорить не станут. Влиятельные господа, представляющие интерес для советников короля, наверняка нашли бы другие подходы. Не искушён Саша в дворцовом этикете, знакомых нет, выходит – в Париж стремился зря. Надо ехать в Авиньон, попытаться встретиться с папой, а ещё с финансистом приорства Анжуйского.

Утром и выехали. По меркам Франции, прохладно, градусов десять-двенадцать тепла. Стефано, человек южный, настоящий итальянец, кутался в одежду.

– Скорее бы в родные края! Как здесь живут люди, в такой холодине!

Саша ухмыльнулся. В Россию бы его, где снег и минус двадцать считается лёгким морозом. Две недели конных переходов, и крестоносцы в Авиньоне. Расположились на постоялом дворе. Александр знал, где проживает и как выглядит финансист приорства. Комтуры и магистры на виду, что с них взять? Служаки! А финансист всегда в тени, в лицо его знают люди доверенные. Деньги – это всегда соблазн, и не все способны противостоять искушению быстро, пусть и незаконно, обогатиться.

Саша на встречу пошёл один, перепроверился по дороге. Никакой брони, оружия, рыцарской накидки, затрапезная дорожная одежда. Вот и нужный дом, как его описал де Моле. Каменный, в один этаж, ничем не выделяется на улице. Саша постучал в дверь, которую открыл мужчина средних лет.

– Я по поручению де Моле, – сказал Саша.

– Тс! – приложил палец к губам мужчина. – Входи.

Прошли в скромно обставленную комнату. Сзади раздался шорох. Саша резко обернулся, мгновенно пожалев, что не взял оружия. За спиной стоял гигант: казалось, мощные мышцы порвут рубаху. А за поясом у гиганта был нож, размером с короткий римский меч.

– Не волнуйся, всего лишь мой охранник. Он глухонемой и служит у меня давно.

Ага, не волнуйся, когда за спиной вооружённый орангутанг. Хозяин выжидательно смотрел на Сашу.

– Ах, да!

Саша достал и передал хозяину кусочек кожи, неровно обрезанной. Хозяин из стола вытащил другой кусок, приложил. Линии разреза на обоих кусках сошлись. Хозяин удовлетворённо кивнул, и чудовище за спиной вышло из комнаты. Саша перевёл дух.

Хозяин дома заметил, улыбнулся.

– Жоффруа на всех так действует. Хотелось бы знать, с кем имею дело.

Саша достал пергамент, предъявил хозяину. Тот прочитал.

– Да, Великий магистр передал мне с оказией послание, что назначен новый приор! Рад видеть. Меня зовут Жан Рене. Нужны деньги?

– Нет. У меня долгий разговор.

– Я не тороплюсь. Вина?

– Потом. Жан, есть ли у тебя подход к папе?

– Где папа и кто я? Попробовать можно, Курия продажна и алчна. Но это займёт время.

Жан помолчал:

– И деньги. Кардиналы без монет не сделают ни шага.

– Найди подход, скажи – сколько. Я решу, стоит ли овчинка выделки? Мне нужна аудиенция папы, желательно с глазу на глаз.

– Совсем наедине невозможно. Хотя бы секретарь присутствовать будет.

– Пусть так. Как у вас в городе обстановка? Великий магистр следующим годом хочет посетить Францию. Полагаю, Авиньон не минует, скорее всего с него начнёт.

– Насколько я знаю, папа мало что решает. В городе каждый день приближённые от короля. И такая активность навевает мысли о переговорах.

– Ты угадал, Жан. Король замышляет какую-то пакость против тамплиеров.

– Орден-то чем провинился? – удивился Рене.

– Хотя бы тем, что давал королю деньги в долг. Знаешь, есть поговорка. «Берёшь чужие деньги, а отдавать надо свои». Королю явно не хочется.

– Наш орден самый могущественный и не раз выручал короля, а ещё прославился в Крестовых походах.

– Короли быстро забывают оказанные им услуги, Жан. Я остановился на постоялом дворе «Белая лилия». Как только сможешь найти подход к папе, известишь.

– Курия требует всё больших выплат от ордена. Как быть?

– Придержи деньги. Плачься, что орден испытывает временные трудности, делай малые выплаты. Полагаю, наступают трудные времена, и деньги пригодятся самому ордену.

– Кое-что уяснил. А почему Великий магистр не даёт указаний?

– Де Моле давно не был во Франции, а обстановка здесь для ордена складывается не самая благоприятная.

Говорить Рене о всех предстоящих трагедиях ордена Александр не стал. К чему?

Потянулись спокойные дни на постоялом дворе. Николас и Стефано наслаждались отдыхом, тёплой погодой. До побережья Средиземного моря от Авиньона рукой подать, и климат мягкий, тёплый. Прошла неделя, вторая. В один из дней в комнату Александра постучали. Александр открыл дверь, на пороге Жан.

– Добрый день! Заходи!

– Я договорился с одним из епископов об аудиенции. Он просит десять экю золотом.

Сумма немалая. За такие деньги можно купить вооружение и броню для рыцаря, коня и седло, да ещё год сытно жить.

– Согласен.

Александр отсчитал десять монет, подвинул кучку Жану.

– Где и когда?

– Епископ скажет позже.

– А не обманет?

– На всё воля божья!

Развёл руками Жан. Ну хоть какие-то подвижки. Прошла ещё неделя, к Александру прибежал Жан.

– Уф, на месте! Вечером встреча с папой, как ты и просил, почти без свидетелей. Мы вдвоём идём к дворцу папы, епископ проведёт в покои.

Александр почистил сапожки, надел новую рубаху, поверх курточку. Конечно, оружие не брал и броню не одевал. Зато проверил документы и не забыл про коробочку с колье, её сунул за пазуху. Вот что плохо в средневековых одеждах – нет карманов.

Как стало темнеть, пришёл Жан в нарядной одежде. Можно подумать, что у него встреча с папой. Надо сказать, выглядел он лучше, чем Саша, богаче.

Епископ в самом деле встретил недалеко от папского дворца, был в фиолетовой мантии и шапочке.

– Добрый вечер! Я провожу тебя в личные покои папы. Надеюсь, у тебя нет плохих намерений?

Епископ пристально осмотрел Александра, как обыскал взглядом, кивнул.

– Только недолго.

– Согласен.

Епископ подвёл его к двери с торца дворца, кивнул стражу, и тот отступил в сторону. Во дворце пахло ладаном, было тихо. Епископ провёл Сашу по коридору.

– Подожди.

Сам зашёл в дверь и почти сразу вышел.

– Можно войти.

Саша шагнул в покои папы. На окнах тяжёлые шторы, горит несколько свечей. Саша сначала перекрестился на иконы в углу, потом повернулся к столу. В кресле восседал понтифик, выглядел вовсе не величественно, скорее усталым.

– Добрый вечер! – склонил голову Саша.

– Добрый!

Понтифик как-то небрежно перекрестил Сашу.

– Что ты хочешь? Купить индульгенцию? Или чтобы я отпустил грехи?

– Ни то, ни другое. Предлагаю права на герцогство Анжуйское.

Саша видел, как жадным огнём блеснули глаза папы. Куда и некоторая сонливость делась?

Герцогство недалеко от Парижа, да и сам Авиньон принадлежит Анжуйскому дому. Под домом подразумевался род дворян Анжу, в котором были графы и герцоги и маркизы. Род был древний, состоятельный, многочисленный и влиятельный. Папа опустил веки, как будто опасаясь, что визитёр сможет прочитать в них что-то.

– И ты можешь подтвердить права?

Александр достал пергамент, скрученный в трубочку, протянул. Папа оживился, поднёс поближе к канделябру, достал лупу, оправленную в серебро, с ручкой. Лупы делались из горного кварца или хрусталя, стоили баснословных денег. Климент изучил печать, потом бережно развернул пергамент, прочитал текст, потом ещё раз.

– Виконт де Бриан, надо полагать, это ты?

– Да, рыцарь вашей милостью.

Папа свернул документ, с явной неохотой вернул визитёру.

– Надо думать, другие документы у тебя в полном порядке?

– Да, ваше преосвященство!

Климент откинулся на спинку кресла, явно размышляя, потом спросил:

– Что ты хочешь, сын мой, взамен?

– Не давать согласие королю Филиппу преследовать орден тамплиеров.

– Я не ослышался?

Климент был шокирован и изумлён. Переговоры такие начались недавно, в строжайшей тайне. И вдруг является рыцарь, который знает о сути переговоров. Воистину, у стен есть уши! Или кто-то из окружения короля проболтался? Не зря император Священной Римской империи Альбрехт I при встрече как-то сказал:

– Что знают двое, то знает свинья.

Климент над словами этими посмеялся, а, выходит, зря. Папа пока согласие на преследование ордена не дал. Всё же тамплиеры созданы волей папы, приносят хорошую долю доходов. Зачем же резать курицу, несущую золотые яйца? Впрочем, король мог и без согласия Климента учинить следствие и суд. Не зря же переговорщики, тот же Ногарэ упомянул прокурора.

– Нет, ваше преосвященство, не ослышались, – сказал Александр.

Дерзость неслыханная! Самому папе, и о секретных переговорах – вот так, человек с улицы! Он даже не вхож во дворец короля! Но подумать было о чём. Раз виконт знает, стало быть, имеет доступ в ближний круг короля, не сам, через доверенных людей. Ой, не прост этот виконт! А сначала Климент принял его едва ли не за мелкого торговца. Не зря говорят – внешность обманчива. Да и ведёт себя виконт, которых сотни по стране, слишком независимо, не заискивает, чувствует за собой силу.


Глава 4
Де Моле

Папа понимал, что долго противостоять натиску короля ему не удастся. Слишком высоки ставки в игре. И не жизни и судьбы тамплиеров, папа не дал бы за них ломаного медного су, а серьёзные деньги и власть.

– Э… – Папа закашлялся, выигрывая время.

Король мог арестовать, осудить Великого магистра и сотню, пусть даже тысячу рыцарей, нанести ордену серьёзный урон. Но запретить сам орден, отнять его имущество без буллы папы король не мог.

– Я могу протянуть время, скажем, пять или даже шесть лет, – выдавил папа, – но большего я не в силах.

– Скверно, я полагал, папа имеет больше влияния!

– Дерзишь, виконт.

– Покорно прошу прощения, – склонил голову Александр.

Пять лет или даже шесть, если их не тратить впустую, позволят вывезти многие ценности в Португалию. А ещё – продать недвижимость и переправить тамплиеров в Томар. Главная сила ордена – его люди, проверенные боями и опытные.

– Я могу оставить у себя документ? – вкрадчиво осведомился Климент.

– Ваше преосвященство! Вы же понимаете, что составить письменный договор мы не можем. Вы исполняете свои условия, а я через пять лет дарю вам документ.

– Неравнозначно. Что может служить порукой сделки?

– Моё честное рыцарское слово!

– Слишком мало! Герцогство стоит много, слишком много!

– Вдобавок к своему слову я отдаю престолу… или вам лично нечто очень дорогое.

Александр достал коробочку с колье и положил на край стола. Папа даже не притронулся, позвонил в колокольчик. Неожиданно для Саши, но не для Климента, открылась потайная дверца, вышел господин в чёрном камзоле. От внезапного появления человека в чёрном Саша сделал шаг назад. Папа указал на коробочку. Человек в чёрном молча забрал и тем же путём вышел. Саша стоял, ибо папа не предложил сесть, да и по этикету сидеть при понтифике было бы оскорблением для его преосвященства. Папа сидел в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Сколько времени прошло? Четверть часа, половина? Дверь беззвучно открылась, появился человек в чёрном, молча положил коробочку на стол, наклонился к уху Климента и что-то долго шептал, а потом вышел. Теперь понтифик придвинул коробочку к себе, открыл, поднёс к канделябру со свечами. Драгоценности заиграли, пуская лучики на стены. Понтифик кивнул, со вздохом закрыл коробочку. Игра света по стенам прекратилась.

– Хорошо, пусть будет так! Колье настоящее и принадлежало одной знатной даме. Возьми крестик и носи постоянно. Если надо будет увидеться, предъявишь крестик, и тебя пропустят. Отсчёт времени пошёл. И да поможет нам Христос!

Саша поклонился и вышел. От напряжения дрожали колени, лоб покрылся испариной. Если бы речь шла о его жизни, а то на кону честь и существование ордена, который не замарал себя. Поскольку Александр воевал под его знамёнами и сейчас носил имя своего рыцаря, он считал своим долгом помочь тамплиерам. Кто сражался бок о бок против сильного врага, не забудет чувство братского единения, что бывает сильнее родственных чувств. Не зря же рыцари называют друг друга братьями.

Прислуга вывела Александра из дворца. Оказалось, Жан не ушёл, дожидался на улице неподалёку.

– Удалось поговорить с папой?

– Да, деньги твой епископ отработал. Можно отдыхать.

– Вот и славно.

Через несколько дней крестоносцы выехали в Марсель, а оттуда кораблём – на Кипр. По прибытии Александр первым делом посетил Великого магистра. Рассказал, где был и что делал. О сделке с папой благоразумно умолчал.

Александр считал, что де Моле слишком спокоен. Проводя месяцы на острове в отрыве от событий во Франции, основном оплоте ордена, он отстал от жизни. Поразворотливее надо быть! Имея серьёзные деньги, вполне сравнимые с казной Франции, де Моле вполне мог за деньги склонить к сотрудничеству высокопоставленных вельмож, имеющих влияние на короля. А кроме того, нанять целую кучу шпионов и доносчиков и быть в курсе событий. Великий магистр почивал на лаврах, недвижимость приносила доход, и оставалось только приумножать денежные запасы. Если экономил де Моле на чиновниках, то в итоге потерял намного больше. Не зря говорят, что скупой платит дважды. Над тамплиерами и де Моле сгущалась черная туча неприятностей, а Великий магистр почивал на лаврах. Король опередил магистра. Не получив согласия Климента на роспуск ордена, стал искать другие способы сначала очернить орден, а потом с фальшивыми доказательствами арестовать всю верхушку тамплиеров и вырвать признания под пытками. Его подручные в подземных казематах прекрасно умели это делать.

Королю доложили, что его аудиенции добивается узник, ожидающий в тюрьме смертного приговора, утверждая, что обладает сведениями государственной важности. Королю стало любопытно, и он его принял. Мужчина утверждал, что ранее был членом ордена тамплиеров и орден якобы отступил от веры Христовой. Рыцари предаются пьянству и разврату и на своих собраниях плюют на кресты и топчут их. Показания были записаны королевским секретарём.

Филипп выслушал приговорённого, передал в руки прокурора для подробного допроса, а затем помиловал, освободив из тюрьмы и наградив кошелем монет. Вероятнее всего, это был мошенник, оговоривший орден храмовников ради спасения жизни. Не исключено, что кто-то из вельмож почуял, откуда дует ветер, и подыграл.

Вскоре Филипп получил донос от двух бывших тамплиеров – Скина де Флориана и Ноффо Деи, в доносах говорилось о богохульстве храмовников, отрицании ими Христа, поклонении культу дьявола. Вероятно, и эти доносы были сфабрикованы придворными вельможами.

Король активизировал переговоры с папой Климентом, требуя роспуска ордена. Папа с трудом согласился лишь на расследование, да и то с большой годовой задержкой. Собранный 22 сентября 1307 года королевский совет принял решение об аресте всех тамплиеров на землях Франции. Три недели шли приготовления. Начальники военных отрядов, королевские чиновники, инквизиторы получили приказы от короля, запечатанные печатями в двойные конверты для соблюдения секретности.

Надпись на конверте гласила, что вскрыть их следовало в пятницу, 13 октября утром, а после действовать немедленно. Де Моле был арестован в этот же день в Тампле, резиденции ордена. Аресты начались по всей стране. Уцелели те, кто был в других странах в этот момент или не афишировал своё членство в ордене, как финансист Жан Рене из Авиньона.

Тюрьмы были забиты, инквизиция приступила к пыткам. Выдержать их могли немногие. Через неделю де Моле признал, что в ордене был обычай отрекаться от Христа и плевать на крест. Впрочем, вскоре он изменил показания.

Во времена короля Филиппа в Париже было несколько тюрем, главная из которых – Консьержери, как часть Дворца правосудия, расположенного на острове Сите, почти в центре столицы, на реке Сене. И самое страшное место в тюрьме – башня Бонбек, где содержались и подвергались пыткам государственные преступники. В дальнейшем в этой тюрьме побывал де Мариньи, сам отправлявший сюда людей и казнённый по приказу короля в 1314 году. Были и очень именитые узники – королева Мария-Антуанетта, учёный Антуан Лавуазье, Дантон, Робеспьер.

Король на Рождество собрал папских уполномоченных, чтобы они заслушали признания Великого магистра, но де Моле отказался от показаний, пояснив, что они были получены под жесточайшими пытками. Если бы подтвердил, участь ордена была решена ещё в 1307 году.

В соседней камере с де Моле были заключены приор Аквитании Жоффруа Гонневиль и приор Нормандии Жоффруа де Шарне.

Великого магистра и руководство ордена снова стали допрашивать. Пытали инквизиторы в присутствии королевских чиновников. Рядовые рыцари содержались в Тампле, замке тамплиеров. Они были арестованы вместе с де Моле, но по его приказу вооружённого сопротивления не оказали, сложили мечи. Из рыцарского замка Тампль превратили в тюрьму. Замок имел высокие стены, а главная башня была высотой с современный двенадцатиэтажный дом. Толщина стен доходила до восьми метров, имела внутри проходы, в том числе потайные. Замок был окружён рвом, наполненным водой. Во внутреннем дворе расположилась конюшня и рыцарская казарма, превращённая ныне в помещение для охраны. Из семи башен лишь одна не была связана с другими – главная, в которой была резиденция Великого магистра, где и арестовали де Моле. Попасть в башню можно было через подъёмный мост с крыши воинской казармы. В подземной церкви под главной башней располагалась усыпальница Великих магистров. Их хоронили под каменными плитами пола. Были ещё несколько подземных ярусов, о которых знали Великий магистр и Великий казначей ордена, как и о тайном ходе в казну, которая хранилась в подземелье. Захватив замок, королевские чиновники учинили обыск и в первый же день вывезли всё самое ценное. Однако до казны добраться не могли, не обнаружили. Одним из главных вопросов, задаваемых Великому магистру на допросах инквизиторами, был – где казна? Де Моле давал признания о якобы богохульстве рыцарей, затем отрекался. Но о казне молчал, как ни бились палачи.

Александр находился на Кипре, когда до него дошли известия о массовых арестах рыцарей ордена. В стане рыцарей наступила растерянность. Все ждали указаний от Великого магистра, но передать распоряжения из тюрьмы он не мог. Александр решил действовать сам. Руки у Филиппа длинные, он вполне мог прислать с согласия папы своих людей на Кипр. Саша собрал совет из крестоносцев, объяснил ситуацию и выдвинул предложение – перевезти кораблём всех рыцарей и ценности в Португалию.

– Кто нас там ждёт? – возразил один из рыцарей.

– Король Диниш. Не далее прошлого года я имел с ним личную встречу. Он обещает любого рода поддержку и неприкосновенность ордена тамплиеров. В Португалии у тамплиеров есть рыцарский замок в городе Томар. Я осматривал замок, он довольно большой, вместит многих. И есть подвалы, где можно в безопасности хранить ценности.

– А если обвинения короля Филиппа не подтвердятся? И Великого магистра отпустят?

– Вернём ценности и рыцарей на Кипр. Потеряем только на найме корабля.

Спорили долго, но всё же решились на вывоз денег и эвакуацию рыцарей, оруженосцев. Александр посчитал свою задачу на Кипре исполненной. Надо ехать во Францию, попытаться спасти де Моле, а ещё объехать все приораты, если их не разгромили, дать адрес, куда надо перебираться. Не откладывая в долгий ящик, выехал. После некоторого колебания накидку тамплиера оставил на Кипре, она сейчас только погубит.

Сел на корабль, идущий в Марсель, оттуда лошадью в Авиньон, к дому Жана Рене прибыл вечером. Пришлось долго стучать в дверь, пока хозяин открыл. Увидев нежданного гостя, Жан перевёл дух.

– Прости за задержку, думал – за мной пришли. Заходи.

– Пусть твой глухонемой лошадь во двор заведёт от лишних глаз.

Жан махнул рукой за спину, показался охранник. Александра узнал, скорчил гримасу, должную обозначать улыбку. Жан указал на лошадь, слуга кивнул. Только тогда Саша вошёл в дом.

– Я ненадолго. Ситуация с орденом складывается тяжёлая, если не трагическая. Де Моле и некоторые приоры в тюрьме Консьержери, многие рыцари в Тампле, превращённом в тюрьму. Тебе надо, не мешкая, собирать ценности и вывозить в любой портовый город – Марсель, Нант, куда хочешь. Упакуй в ящик или в мешки, причём невзрачного вида. Следуй в Португалию, конечная цель – город Томар, рыцарский замок. Отныне орден будет располагаться там, думаю – надолго.

– А как же дом, слуга?

– Дом продай и не торгуйся, время работает против нас. Слугу возьми с собой, если он тебе предан.

– Неужели всё так серьёзно?

– Более чем. Великого магистра жестоко пытают, и он оговорил себя!

Жан в ужасе прикрыл лицо руками.

– Какая беда! Но тамплиеры ни в чём не виновны!

– Твоя вина лишь в том, что хочется мне кушать, – ответил словами басни Саша. – Королю на содержание двора и армии потребны деньги, вот причина.

Жан понял буквально.

– Ты хочешь есть? Я могу оставить тебя переночевать.

– Буду признателен.

Показываться в Авиньоне, да ещё на постоялом дворе, где не так давно его видели в накидке тамплиера, было неразумно. Жан накрывал на стол сам. Вино, лепёшки, сыр, сухофрукты. Вполне съедобно и сытно. Александр устал, всё же два дня непрерывной скачки с коротким перерывом на сон. Спал крепко, а утром после завтрака Жан вручил ему небольшую бумажку.

– Что это?

Развернул, а там две буквы «J. R.», вероятно, от первоначальных Жан Рене, в французской транскрипции.

– Ты же следуешь в Париж?

– Именно.

– Небольшой крюк в сторону, в Орлеан. Там хранителем ценностей служит мой хороший и давний приятель. Живёт на улице Сен-Марти, в доме с башенкой. Покажи ему эту бумагу, и он поверит тебе, как мне, если он ещё не в темнице.

Саша сразу сообразил – Орлеан город большой, как и приорство, и ценности там могут быть большие. И вырвать их у короля из жадных рук будет очень хорошо.

– Согласен, заеду обязательно.

Он вообще планировал посетить все приораты, другой вопрос – поверят ли ему хранители без должных паролей и знаков?

Из Авиньона поскакал на север, к Лиону. Город крупный, и единственный шанс выйти на хранителя – через приора или комтура. Но на свободе ли они или арестованы? И если встретит каким-то чудом, поверят ли? Орден тамплиеров имел чёткую военную организацию и иерархию, и без указания свыше приоры действовать не будут. Да только ситуация катастрофическая. Через шесть дней добрался до Лиона, остановился на постоялом дворе. Раньше в любом городе можно было встретить тамплиера, а сейчас или чёрные одеяния иезуитов, почувствовавших силу при поддержке короля, или изредка госпитальеров. Для начала Саша выспросил у хозяина постоялого двора, где и какие монастыри расположены. И отправился в монастырь доминиканцев.

Аббат встретил его приветливо, особенно после того, как Александр сделал пожертвование – золотой экю.

– Ты добрый самаритянин! – одобрил аббат.

Александр не стал скрываться.

– Я рыцарь из ордена тамплиеров, – сказал он. – Ищу единомышленников. Можете помочь?

Аббат из улыбчивого сразу сделался серьёзным.

– Я вижу тебя в первый раз и не знаю, могу ли тебе доверять.

– Клянусь Святой Девой Марией, у меня в мыслях нет ничего худого! И если это не так, пусть меня постигнет кара Божия!

– Хм. Тогда тебе придётся подождать. Погуляй, отдохни, я призову.

– Благодарю, святой отец!

Саша зашёл в церковь, помолился за удачный исход дела. Выходя, нащупал рукоять ножа под камзолом. Обошёл монастырь, разглядывая архитектуру. Да, умели красиво делать! Болтался бесцельно около часа, пока к нему не подошёл монах в простой рясе, подвязанной верёвкой, и босиком.

– Тебя призывает настоятель.

Саша поторопился. В келье вместе с аббатом находился ещё мужчина. Александр и незнакомец обменялись оценивающими взглядами. Аббат поднялся.

– Я оставлю вас ненадолго.

Саша подождал, пока аббат выйдет, решил представиться.

– Приор Анжу, виконт Огюст де Бриан! – кивнул он.

– Маркиз де Шатиньи, – склонил голову в приветствии мужчина. – Слышал я, что назначен приор в герцогство.

– Времени у нас мало, хотелось бы сразу о деле.

– Тогда лучше выйти, прогуляться. У стен бывают уши.

Ага, маркиз осторожен, это хорошо. Вышли из кельи, не спеша пошли по монастырю.

– Мне бы хотелось услышать, как дела в Лионском приорстве.

– Хуже некуда. Большая часть рыцарей арестована, особенно в городе. Остальные, кто уцелел, пустились в бега. И слухи ходят одни страшнее других.

– Не верь! Де Моле и приоры, как и Великий хранитель, подвергаются жестоким пыткам, и не всякий человек, если он из плоти, может их выдержать. Великий магистр оговаривает себя, а потом отказывается от показаний.

– Зачем?

– Неужели непонятно? Тянет время, чтобы спастись рыцарям и вывезти ценности.

– Как можно спастись в стране, если сам король настроен к ордену враждебно?

– Вопрос по существу. Давай смотреть правде в глаза. Орден будет уничтожен, но только во Франции. Не знаю, сколько времени у нас есть – год, два? Но орден возродится, как птица феникс из пепла.

– Где и когда? – с жаром воскликнул маркиз.

– Он уже есть, в Португалии, в городе Томар. Передай всем, кого знаешь, пусть перебираются туда. Но не конно или пешими, в Испанских королевствах война, и шансов пройти мало. Только морем, из Марселя или Нанта. Продавайте недвижимость, вывозите ценности, разумеется, скрытно. Отныне резиденция Великого магистра и Великого хранителя будет там.

– Ужасно слышать то, что ты изрёк.

– Горькая правда всего лишь.

Маркиз помолчал.

– А подкупить тюремщиков, чтобы де Моле бежал?

– Думаю, Великий магистр сам не согласится. Это как признать свою вину. Хотя должен открыться, я следую в Париж и хочу встретиться с де Моле.

– Наконец-то я вижу, что не все рыцари в унынии, есть свет в конце туннеля.

– Лишь бы свет этот не был погребальным костром, – пробормотал Александр.

– Что? Я не расслышал.

– Всё наладится, только не надо унывать и бездействовать.

– Наконец-то слышу ободряющие слова! Томар, говоришь, брат?

– У тебя хорошая память. Пусть тамплиеры не носят опознавательных знаков.

– Уже сообразили сами.

– Тогда прощай, брат! Желаю встретиться в Португалии. Орден выстоит и окрепнет, а наши враги ещё поплатятся, даю слово!

– Куда теперь путь держишь?

– В Дижон, – поколебавшись ответил Саша.

– Там ещё остался хранитель приорства. Заедешь?

– Если дашь адрес, то обязательно!

– Я его хорошо знаю, иногда встречаемся.

Маркиз обстоятельно рассказал, как найти хранителя и что сказать, чтобы поверил. Саша отправился в путь, посетил Дижон, затем Монбар, Санс, после которого свернул с парижской дороги к Орлеану. В каждом городе удавалось встретиться с хранителем или комтуром, только в Сансе с рыцарем простым, но тот знал других, избежавших ареста. Орлеан город большой, Саша с трудом нашёл маленькую улицу Сен-Марти, но дом с башенкой увидел сразу. Вся улица в два десятка каменных домов, узкая, кривая. Он постучал в дверь, которую открыла служанка, девушка хорошенькая.

– Мне бы хотелось увидеть мсье Паскаля Готье.

– Кто его спрашивает?

– Приятель из Авиньона.

– Мне жаль, мсье, его нет дома.

– Как скоро он будет? Когда я могу зайти снова?

– Ах, мсье, я только служанка. Зайдите вечером.

Вечером – уже добрый знак, значит – не в тюрьме. Саша направился на постоялый двор, ведя в поводу лошадь. На перекрёстке обернулся, следом шёл мужчина, прилично одетый, явно состоятельный. Саша насторожился, сделал два поворота на перекрёстках, обернулся, а мужчина держится сзади. Уже не случайность, и «вели» его от дома Паскаля. Надо сбросить «хвост», вариантов два. Или вскочить на лошадь и оторваться, либо прижать преследователя в пустынном месте да попытать – кто такой? И второй вариант понравился Саше больше. Ускакать на лошади проще простого, но вечером надо снова идти к дому Готье. А вдруг там засада? Настоящего Паскаля уже арестовали, в доме иезуиты и поджидают гостей? Саша повернул в переулок, прижался к стене. Незнакомец вывернул из-за угла, и Саша схватил его за грудки, прижал к стене. Лошадь своим крупом загораживала их.

– Ты кто такой и почему меня преследуешь?

– И в мыслях такого не было, мсье!

Левой рукой неудобно, но Саша вытащил нож из ножен, прижал лезвие к шее.

– Я тебя сейчас приколю, как мерзкого жука! Назовись.

Угроза нешуточная. Каждый день на улицах городов по утрам находили убитых, порой сильно изувеченных и ограбленных, раздетых до нижнего белья.

– Паскаль Готье!

– Да? – удивился Саша. – А почему не впустил в дом? У тебя один шанс остаться в живых, если ты скажешь, что написано на бумаге.

Саша отпустил одежду мужчины, но клинок держал у шеи. Правой рукой достал из-под рубашки клочок бумаги, что дал ему Жан Рене.

– Ну-ка?

И развернул перед носом мужчины.

– Жан Рене, мой приятель! Узнаю его корявый почерк.

Александр вернул нож в ножны.

– Больше так не делай, Паскаль! Времена тяжёлые, а я увидел тебя сразу. А вдруг настоящий Паскаль висит на дыбе, а за мной следит королевский чиновник? Ты сильно рисковал!

Паскаль потёр шею.

– Опасно впускать в дом незнакомца, потому решил проследить.

– Если бы я был иезуитом или чиновником, это не помогло. Мы так и будем разговаривать на улице?

– Да, прости.

Паскаль повёл Александра к себе. Лошадь завели во внутренний дворик, небольшой, но ухоженный. Паскаль провёл его в дом по винтовой лестнице, ведущей из дворика на второй этаж.

– Прошу садиться.

– Я приор герцогства Анжуйского, виконт Огюст де Бриан.

– Моё имя ты уже знаешь.

– Иначе как бы нашёл? Ты волен меня слушать, а можешь пропустить мимо ушей, но на пользу ордена и тебе лично это не пойдёт.

И как мог, подробно, объяснил угрозы. Приор Орлеана в тюрьме, и сколько он выдержит пытки – неизвестно. Но как только он назовёт хранителя, Паскалю конец. Учитывая пожилой возраст Паскаля, в тюрьме под пытками ему долго не протянуть.

– Каков же выход?

– Он есть.

Саша подробно рассказал, как добраться до Томара, как вывозить ценности.

– Дом продай в последнюю очередь, на эти деньги купишь в Томаре или Лиссабоне, либо в Порту, где понравится.

– Не быстро, суетно и опасно.

– Лучше сидеть и ждать ареста? Из тюрьмы выход будет, но только на эшафот.

– Я могу взять с собой служанку?

– В последнюю очередь, когда будет продан дом.

– Привык я к ней, знаешь ли. С возрастом тяжело расставаться с привычными людьми или вещами.

Александр вышел из дома, вывел лошадь. В Париж ехать поздно, скоро вечер. Снял комнату на постоялом дворе на окраине. Хороший кусок жареного мяса и кружка вина подкрепили силы.

Через несколько дней добрался до столицы королевства, снял комнату на постоялом дворе. Стал размышлять, с чего начать. Как в сказке. Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево…Терять ничего не хотелось. Встретиться бы с Великим магистром для начала. То, что он в тюрьме, не проблема. Всё то, что можно разрешить деньгами, препятствие небольшое, тюремщики за деньги и хорошую еду заключённому принести могут и посетителя в камеру провести. Даже палач за мзду может оказать милость, придушить шнурком, перед тем как зажечь костёр с человеком. И пожалуй, первоочередное – узнать, в какой тюрьме содержат Великого магистра. Дело не простое, а помощников и друзей в Париже у Александра нет.

Рыцари ордена, кому посчастливилось избежать ареста, из города разъехались. Кто ордену сочувствовал, прикрыли рты, ведут себя тихо. Александр видел уже в других городах, как при одном упоминании о тамплиерах люди шарахались, как от прокажённого.

После завтрака спросил у хозяина, какие и где тюрьмы в Париже.

– Тебе зачем? – подозрительно посмотрел хозяин заведения.

– Родственник попал, а не знаю – куда.

– Да ты и за год не найдёшь! – ухмыльнулся хозяин. – Тюрьмы три, одна страшнее другой. Но не в этом дело. Ещё есть монастыри, их в городе и предместьях десятки, и узники там тоже есть. Пока все обойдёшь, сотрёшь ноги до колена.

Александр приуныл после этих слов. А хозяин ещё масла в огонь подлил:

– Кто по государственным преступлениям в тюрьму попал, могут содержаться не под своей фамилией, инкогнито. Иной раз по приказу короля на узника надевают железную маску, и надзиратели даже не знают узника в лицо, только прокурор знает – кто узник и где находится.

Александр решил, что к Великому магистру это не относится. Королю непременно надо было, чтобы де Моле признал вину и публично покаялся. Тогда на орден можно обрушить репрессии, продавить через Курию и папу буллу о ликвидации ордена за богохульство. Тогда уже законно изъять в казну недвижимость и ценности.

Александр в первый раз был в такой ситуации, да ещё в незнакомом городе. Понял – впереди долгая работа по выяснению нахождения де Моле. Не подойдёшь же к стражникам тюрьмы или в канцелярию и не спросишь – а не числится ли у вас заключённым Великий магистр? Сразу сцапают, у де Моле нет жены и семьи, и интерес могут проявлять только единомышленники, которым место в тюрьме, в соседней камере с магистром.

После раздумий начать решил с нищих попрошаек. У них были целые сообщества со своими главарями, и обитали они в подземных катакомбах под Парижем. В каждом районе своя шайка. Начал действовать сразу. Нашёл нищего попрошайку у храма, бросил в ладонь медное су.

– Есть желание заработать?

– А кто же не хочет, мсье?

– Надо узнать, в какой тюрьме содержится один господин.

– Да разве я комендант тюрьмы?

Нищий захихикал, стал корчить рожи, явно придуриваясь.

– У тебя есть старший. За сведения плачу золотом.

Нищий перестал разыгрывать из себя юродивого.

– Как фамилия господина?

– Жак де Моле, Великий магистр ордена тамплиеров.

– Гони золото.

Нищий протянул грязную ладонь.

– Где? И я должен проверить, ты можешь солгать. Где доказательства?

– Гони золото, а проверишь сам.

– Откуда тебе знать? Ты фамилию господина слышишь впервые небось.

– А вот и нет. Жалко монету, так сразу бы и сказал.

Нищий кинулся к мужчине, вышедшему из церкви.

– Подайте на пропитание сирому и убогому!

Александр решил рискнуть.

– Ладно, держи золото.

Он достал монету и крутил её между пальцами.

– Тюрьма Консьержери, что на острове Сите. Слышал про такую?

– Чем докажешь?

– Подслушал, как два фамильяра в харчевне говорили меж собой.

Доказательство шаткое, нищий мог соврать. Но Александр бросил монету в ладонь. Нищий сразу попробовал надкусить её зубами.

– Настоящая!

Александр сплюнул.

– Как добраться до тюрьмы?

– По мосту к Дворцу Правосудия.

Занятно. Александр, как услышал про остров, сразу подумал о лодке. Оказывается – мост есть. Он пошёл в направлении, которое указал нищий. Словам его он не верил, но убедиться надо. Возле Дворца Правосудия народ толпится, периодически стражники проходят в синих мундирах. Александр обратился к мужчине, по виду – ремесленнику.

– А где тюрьма?

– Да вот же, сзади, за Дворцом.

Саша поблагодарил, обошёл. Здание мрачное, если не сказать – зловещее. С двух сторон окружено водой реки Сены. Одной стороной к Дворцу Правосудия примыкает. А с четвёртой – каменный забор и ворота. Сбоку ворот башенка, где маячит караульный.

Александр присел поодаль на камень, стал наблюдать. В ворота периодически заезжали повозки, вероятно с провизией. Один раз заехал крытый чёрный возок, на запятках которого стояли двое стражников в чёрной униформе. Скорее всего – привезли арестованного. Ближе к вечеру из ворот вышли двое чиновников, затем несколько инквизиторов. От камня холодно, от Сены бодрящий влажный ветер. Кроме того, Александр опасался, что он привлечёт внимание караульного. Впрочем, его меняли каждые четыре часа. Наконец вышел человек, достойный внимания. Довольно упитанный мужчина в тёмно-зелёном сюртуке. Единственный из выходивших, кому отсалютовал саблей караульный. Какой-то тюремный чин. Вальяжной походкой господин направился к мосту, Саша последовал за ним. Для начала надо проследить – где живёт и кто он. Главное – узнать должность. Господин шёл не спеша и ни разу не обернулся. Саша следовал в полусотне метров, на чиновника старался не смотреть. Многие люди чувствуют пристальные взгляды даже спиной. Пройдя несколько кварталов, господин зашёл в дом, своим ключом открыв дверь. Напротив дома господина лавка зеленщика, торговца овощами и фруктами. Александр подошёл к торговцу.

– Добрый вечер, мсье!

– Что желает купить мсье?

– Подыскиваю себе дом, я недавно приехал из Прованса. Вон тот мне нравится.

– О! В доме живёт начальник тюрьмы Консьержери, и дом не продаётся.

– Жаль.

По позднему времени уже кушать хочется и согреться. Александр отправился на постоялый двор. Если нищий не соврал, Жак де Моле в этой тюрьме, и Саша знает, где живёт начальник. А дальше что? Попытаться его подкупить? Саше надо точно знать, где Жак находится, а ещё и встретиться с ним. Если удастся – получить какие-то указания, адреса сподвижников в Париже. После ужина улёгся в постель, стал размышлять. Скверно, что нет у него помощников в городе, хотя бы одного рыцаря, даже оруженосца. Устал сегодня и замёрз, а сон не шёл. Как подобраться к Великому магистру и самому не попасть в тюрьму? Подкупить? Кого? Или принудить действовать угрозой? Скажем – взять заложниками семью начальника тюрьмы.

По улице, мерно шагая, мимо постоялого двора прошёл королевский ночной дозор, прообраз и предтеча королевской полиции.

К утру уснул, так и не приняв никакого решения. На следующий день, уже после полудня, поскольку проспал, вновь появился у тюрьмы. Ко входу подошли двое инквизиторов.

Священная палата инквизиции, или огненная палата, появилась по решению папы как орган борьбы с ересью, за чистоту католической веры. Инквизитор, названный «духовным цензором», часто опирался на доносы. Стоило двум доносчикам написать свои пасквили, как цензор принимался за работу. Попытка обвиняемого приводить доводы в свою защиту воспринималась как упорство в ереси и вела к пыткам, которую инквизиторы называли испытанием, и лучшая из них – огонь. Инквизиторы были в белых рясах с чёрными клобуками. Каждый инквизитор набирал себе помощников. Одного викария, который был заместителем, двух-трёх компаньонов или охранников, а ещё фамильяров. Они не были духовными лицами, по разрешению инквизиторов посещали узников в тюрьмах, вели беседы, склоняя к признанию в ереси и покаянию. На допросах обвиняемых обязательно присутствовали нотариусы, входившие в штат Священной палаты, которые в точности записывали вопросы инквизиторов и ответы обвиняемых. Управлялась Священная палата Великим инквизитором. Кстати, значительное число пап было впоследствии избрано из их числа.

Выбив пытками признание, инквизиция сама не марала руки казнями, а передавала обвиняемых светской власти для аутодафе, сожжения на костре. Сколько людей великих закончили жизнь на таких кострах! Джордано Бруно, Галилео Галилей, Орлеанская дева, да всех не перечесть.

И Александра осенило. Вот кто поможет ему встретиться с де Моле! Один из инквизиторов проведёт его в тюрьму под личиной фамильяра! А уговорить или купить согласие – это уже предмет его, Сашиного, упорства и мастерства. Не помогут деньги, поможет нож, инквизиторы тоже смертны. Чтобы не маячить перед караульным, отошёл к Дворцу Правосудия, здесь народу всегда полно. Во Дворце рассматривались уголовные дела. Правосудием, как и обороной города, руководил королевский прево, резиденция которого располагалась неподалёку – в башне Большой Шатле, у въезда на Большой мост, ведущий к острову Сите.

Ждать инквизиторов пришлось долго, известное дело, они любили творить свои кровавые дела в темноте. Лишь ближе к полуночи из тюрьмы вышли трое инквизиторов, сопровождаемые двумя компаньонами для охраны. Уголовное отребье грабить инквизиторов не стало бы, кроме крестов, с них взять нечего, но попытки убийств были, как и убийства. Расправу чинили родственники казнённых, и было за что. На германских землях за год было подвергнуто аутодафе более пятисот женщин, признанных ведьмами. А ведь это чьи-то матери, жёны, дочери.

Александр шагал в отдалении, ему было важно узнать, где квартируют инквизиторы. Конечно, как он сразу не догадался? Аббатство Сен-Жермен-де-Пре на левом берегу Сены.

Довольный, уже за полночь вернулся на постоялый двор. Спал отменно. Цель найдена, дальше предстояло действовать.

Утром проснулся рано, поел плотно, памятуя о предыдущих днях, когда днём не удавалось перекусить. Сразу направился в аббатство. За каменными заборами обширный сад, монашеский корпус, церковь. От главного входа к церкви шли прихожане. Саша стал прогуливаться по саду, держа под наблюдением здание с монашескими кельями. Час ходил, другой, пока из корпуса не вышел инквизитор. Он стал прогуливаться по саду, набираясь сил перед трудной «службой» в тюрьме. Саша следовал за ним, прячась за деревьями. Выждав, пока инквизитор удалится подальше, догнал его. Инквизитор услышал шаги, обернулся. Саша принял смиренный вид, приложил руку к сердцу, склонил голову:

– Святой отец! Добрый день! Хорошая погода для прогулок, не так ли?

– Да, сын мой!

У монаха на лице улыбка. Не знать бы, что у инквизитора руки по локоть в крови, можно подумать – добрейшей души человек. Но у таких душа чёрная, и Саша это твёрдо знал.

– Помоги мне, святой отец!

– Можешь на меня положиться. Надеюсь – ты не еретик?

– Упаси боже! Мне надо встретиться с одним человеком.

– И кто он?

– Жак де Моле!

Лицо инквизитора вмиг изменилось, стало надменным, жёстким.

– Ты просишь невозможного! Он в узилище!

– Я заплачу, хорошо заплачу золотом.

При этих словах инквизитор скривился, как будто надкусил лимон.

– Не всё в этом мире меряется деньгами, мсье! Нет!

Саша обратил внимание, что инквизитор назвал его «мсье», а не «сын мой».

– Тогда ты умрёшь, здесь и сейчас!

Александр выхватил нож, приставил к шее инквизитора. Инквизитор побледнел. Он жестоко пытал людей, отправлял их на костёр, уверенный в своей правоте и благочестии, но сам умереть не был готов. Видимо, не очень верил в загробную жизнь.

– Я сейчас крикну, – просипел он. – И тебя схватят компаньоны.

– Возможно! Но тебе это уже не поможет.

– Нельзя проливать кровь невинного, Господь накажет!

– И это говоришь мне ты? Тебе хорошо спится, святой отец? Не снятся жертвы?

Александр надавил на нож, остриё прокололо кожу, выступила капля крови. Инквизитор вскрикнул, больно стало. Зря Саша говорил ему про жертвы, такого не перевоспитать и не переубедить, это фанатики от веры, твёрдо убеждённые в своей правоте и непогрешимости.

– Убери нож, – отшатнулся инквизитор. – Я согласен.

– Давно бы так!

Александр убрал нож в ножны. В быстрое согласие инквизитора он не верил. Стоит Саше отойти, он поднимет шум. Но и Саша не был простаком. Он приготовился к разговору. Ещё утром купил у хозяина постоялого двора маленькую склянку, наполнил вином. Сейчас он достал её.

– Пей!

– Что это?

Инквизитор смотрел на пузырёк с ужасом, как будто увидел в склянке пауков.

– Это яд, действует медленно, ты обязательно умрёшь в страшных мучениях через три дня. Я привёз его из Венеции.

– Не буду! – упёрся инквизитор.

– У тебя нет выбора. Если поможешь, я дам тебе такую же склянку с противоядием, и ты останешься жив. Поэтому ты будешь беречь мою жизнь, как свою. Пей!

Александр сделал зверское лицо, выхватил нож. Инквизитор с видимым отвращением взял пузырёк, вытащил пробку, понюхал. Пахло вином. Инквизитор знал, что яд чаще всего растворяют в вине. Сделал глоток, выплюнул.

– Так не пойдёт! Или пей всё при мне, или умри!

Поперхиваясь, делая жалостливое лицо, монах выпил всю ёмкость.

– Ну вот, другое дело!

Саша забрал пузырёк.

– Как твоё имя, святой отец?

– Зачем тебе оно?

– Не смеши. Ты проведёшь меня в тюрьму, как же я буду к тебе обращаться?

– Святой отец Антоний. Я проведу тебя, но с ножом тебя не пустят, надзиратели обыскивают посетителей.

– Я его оставлю. Время пошло, помни – у тебя три дня и три ночи.

– Ты умеешь убеждать. Ты не причинишь вреда узнику? Он надобен для допросов.

– У тебя помутился разум? Всего лишь поговорю. Полчаса, час от силы. И ты получишь заветное противоядие.

– У меня уже нет выбора.

Ударил колокол на церкви.

– Полдень! Мне пора.

– Итак, где встречаемся?

– Жди у ворот Консьержери, я выйду. Помни – отныне ты фамильяр, как твоё имя?

– Огюст.

– Фамильяр Огюст.

– Не прощаюсь.

Саша направился к постоялому двору, несколько раз по дороге перепроверялся, слежки не было. Оставив в комнате нож, у хозяина снова наполнил склянку вином, но уже белым. И отправился к тюрьме. Волновался. Всё ли пройдёт гладко? Ведь сам рисковал головой и свободой. А ещё – будет ли от встречи польза? Де Моле мог под пытками помутиться разумом и не узнать Сашу.

Ждать пришлось долго, часа три. Но всё же из ворот показался Антоний, махнул призывно рукой. Саша быстрым шагом подошёл.

– У тебя будет немногим более получаса, пока цензоры будут обедать и отдыхать. Противоядие при тебе?

– Не забыл.

Инквизитора и сопровождавшего его Сашу стража пропустила. Но на входе со двора в здание тюрьмы Сашу обыскали, оружие не нашли и пропустили. По крутой лестнице поднялись на второй этаж. Антония сопровождал надзиратель со связкой ключей в руке. Остановившись у одной из дверей, он открыл замок, распахнул дверь. Антоний, играя роль, сказал:

– Уговори его на признание вины, приложи все силы!

– Всё исполню со рвением, отец Антоний!

Саша вошёл в узкую камеру, едва освещённую маленьким зарешёченным окном. На полу, на охапке истлевшей соломы, лежал Великий магистр. Был он бледен, сильно исхудал, изодранная одежда в пятнах крови. За Сашей с лязгом закрылась дверь. Де Моле, лежавший с закрытыми глазами, то ли в дрёме, то ли в забытьи, открыл глаза, всмотрелся в вошедшего. Саша приложил палец к губам. Магистр кивнул. Саша подошёл. От жалости сжалось сердце. Пальцы на руках опухли, голые ступни в кровавой корке. Магистр перехватил его взгляд.

– Испанские сапоги.

Сашу пробрала дрожь. Пытка серьёзная, калечащая, после неё человек если и ходит, то с трудом. Присел рядом с магистром, приобнял. Магистр поморщился от боли, и Саша убрал руку.

– Времени у нас мало, я пришёл под личиной фамильяра.

– Я так и понял. Думал узнать насчёт побега?

– Была мысль. Но поглядел, понял – невозможно. Тюремная стража, рядом Дворец Правосудия со своей стражей. Даже сотни рыцарей не хватит.

– Знаю. Осознаю, что дни мои сочтены. Ты один в городе, Огюст?

– Потому и уцелел. Меня здесь никто не знает. По стране прошли аресты. Кое-кто из рыцарей остался на свободе и прячется. Я взял на себя смелость съездить в Португалию, к королю Динишу. Он примет всех в Томаре и сохранит орден.

– Я так и знал. Теперь запоминай. Улица рю Виктор, Роланд де Креси. Он был тамплиером, отошёл, сейчас промышляет торговлей, доставшейся в наследство. Он поможет. И ещё – рю Мазарини, Фабьен Патрис. Можешь на них положиться, дело серьёзное.

– Какое?

– Покажем королю фигу? Меня на каждом допросе спрашивают – где ценности? А они в Тампле.

– Он сейчас тюрьма. Там содержат арестованных тамплиеров. По слухам, три сотни.

– Бедные братья!

Де Моле на миг прикрыл глаза.

– Так вот, к Главной башне, резиденции Великих магистров, ведёт подземный ход. Тайну эту передавал один Великий магистр другому, ещё знали Великие хранители, а теперь ты. На улице рю Кордери есть часовня, службы там бывают редко. За алтарём есть фигура скорбящей Святой Марии с младенцем, поверни её, и откроется ход. Вывези сокровища, на них возродится орден. Только помни, в подземном ходе есть ловушка…

Договорить де Моле не успел, загромыхал замок. Великий магистр собрал все силы, закричал:

– Подлый фамильяр! Не уговаривай меня донести на собратьев!

Саша отпрянул от де Моле. Вошёл стражник, за ним инквизитор Антоний.

– Сознался узник?

– Как бы не так! Упорствует! А ещё я думаю – он сошёл с ума, несёт всякие нелепицы.

Инквизитор поморщился.

– Идём, сын мой! Видимо, нужны более сильные методы.

Антоний вывел Сашу из тюрьмы за ворота, протянул руку.

– Противоядие! А то я чувствую, как холод подбирается к моему сердцу.

– А оно у тебя есть?

Но Саша отдал склянку. Монах её выпил, не отрываясь, и хрястнул посудину о камни.

– Всё, чего я хочу, больше никогда тебя не видеть, – прошипел он.

– И я того же желаю.

Саша пошёл к постоялому двору, на ходу повторял адреса и фамилии, названные Великим магистром. Даже попрощаться по-человечески, обнять не получилось. Но встреча не была зряшной. Саша подумал, что видит де Моле в последний раз, но довелось ещё увидеть главного тамплиера.

Добрался до постоялого двора, хватил кружку вина для успокоения. Его трясло от увиденного. Да, он знал из истории, что де Моле никто не спасёт и его казнят, сожгут на костре вместе с другими рыцарями из руководства ордена. Жаль, но выше головы не прыгнешь. Саша был готов рискнуть своей жизнью, чтобы вызволить Великого магистра. Но что может одиночка? Стража не даст прорваться даже до здания тюрьмы. Во дворе тюрьмы он видел стражников с алебардами и арбалетами.

С утра направился на рю Виктор, искать Роланда де Креси, судя по приставке «де» – дворянина. Обычно дворяне торговлей не занимаются, но де Моле упомянул о наследстве. Если дворянин не имел земли, то выживать как-то надо. Расспрашивал у прохожих, нашёл нужную улицу, а потом и дом Роланда. В Париже деревянных домов, как на Руси, не было. Впрочем, дома в каждой стране строили из подручных материалов. На Руси полно лесов, строевой лес стоит недорого. Всем хороша деревянная изба – возводится быстро, зимой тёплая, дышится в ней легко, однако горит быстро. Деревни и города выгорали часто, топились ведь печами. Стоило хозяйке не досмотреть, выпадет из топки уголёк, и пошла полыхать изба, ветром искры перекидывались на соседние улицы. В Париже строили из тёсаного камня, издавна добывавшегося в подземных каменоломнях и топившихся каминами. Позже подземные выработки забросили, в них поселилось отребье, сбившееся в банды. А камень добывали открытым способом поблизости от города.

Дом Роланда был двухэтажным и большим. Когда Александр подошёл, хозяин стоял у дверей, разговаривал с двумя мужчинами. Саша постоял в сторонке, дождался, пока мужчины уйдут, подошёл.

– Мсье Роланд де Креси?

– Да. С кем имею дело?

– Приор герцогства Анжуйского виконт Огюст де Бриан.

– Ради всего святого, тише! Пройдём в дом.

Зашли в дом, хозяин провёл в комнату, усадил за стол. Молча достал кувшин вина, разлил по кружкам.

– За знакомство.

Пригубили. Вино оказалось отменного качества. Роланд спросил:

– Как он?

– Плохо, пытают, но магистр держится. А как ты узнал, что я виделся с де Моле?

– Только он один знает, что я в Париже. Я уж десять лет как не в ордене, с тех пор как умер дядюшка и передал мне своё дело. Можно было продать, но стало жалко, дядюшка Мануэль вложил столько труда и денег. А я уже в возрасте, имел тяжёлое ранение, и воевать в строю для меня уже затруднительно.

Роланд помолчал.

– Не осуждаешь?

– Не имею права, Жак сказал, ты можешь помочь.

– Смотря в чём.

Александр помедлил. Придётся довериться, де Моле должен знать этого человека хорошо, иначе бы не направил. Но Роланд уже десять лет как не в ордене, а люди имеют свойство меняться, и не всегда в лучшую сторону.

– Надо вывезти из города казну тамплиеров, кораблём в Португалию.

– Ох ты! А груз велик?

– Понятия не имею, не видел. Его ещё надо достать из подземелья.

– Я тяжести носить не могу, – поднял руки Роланд. – Нанять корабль в моих силах, подводы с ездовыми – раз плюнуть. Но в подземелье – сам.

Ответ Сашу обескуражил. Сколько ценностей в подземелье, он не знал. И как они упакованы – мешки, ящики, сундуки или просто лежат на полках? Каков объём и вес?

– Хорошо. Давай сделаем так. Когда я выясню, сообщу, и ты приготовишь судно и подводы.

– Я не подведу старого друга, я знаю Жака уже лет тридцать. Не одну битву вместе провели, и Жак тогда был рядовым рыцарем.

– Всего хорошего! – откланялся Александр.

Конечно, он рассчитывал заиметь более деятельного и активного помощника. Ну, на безрыбье и рак рыба. Рю Мазарини тоже была на этой стороне Сены. Нашёл нужный дом, постучал в дверь, которую открыл дюжий детина. От него разило вчерашней выпивкой, глаза отёчные.

– Какого чёрта? – прорычал мужчина.

– Не ты ли будешь Фабьен Патрис?

– У меня нет денег, проваливай! Чёртовы кредиторы!

Мужчина попытался закрыть дверь, но Саша успел сунуть ступню в щель.

– Ты ли Фабьен? – повторил вопрос Саша.

– Ну я, я! Что надо?

– Может, нам стоит поговорить в доме? Я не кредитор.

– Раз так, заходи.

Саша вошёл, прикрыл дверь. Фабьен, если это был он, прошёл из прихожей в комнату, Саша за ним. На столе в комнате пара кувшинов и кружка. Фабьен схватил кувшин, попробовал потрясти им над кружкой, но не вылилось ни капли. Саша стал сомневаться, стоит ли довериться этому пьянице? Выпивоха может проговориться своим собутыльникам или забыть порученное дело.

– У тебя есть хоть одна монета? Голова трещит!

Саша достал из кошеля одну монету серебром.

– Посиди, я сейчас! – Фабьен схватил монету и выбежал.

М-да! Оставить незнакомого человека одного в доме – верх беспечности! Впрочем, красть тут решительно нечего. В комнате камин, отделанный изразцами. Кресла бархатом обиты, но потёрты и в пятнах от красного вина. Когда-то этот дом явно знал лучшие дни. Фабьен вернулся быстро, в руке кувшин. Тут же плеснул себе вина в кружку и залпом выпил, потом буквально рухнул в кресло, прикрыл глаза. Саша решил уходить. Только поднялся, как Фабьен открыл глаза.

– Ты куда?

– Де Моле говорил, на тебя можно положиться. А ты горький пьяница! Прощай!

– Нет, подожди, умоляю!

После того как он выпил, пришёл в себя.

– Нам не о чем говорить!

Саша пожалел, что не ушёл, пока был в одиночестве. Жаль, что Фабьен спился, но он не помощник, сейчас бы от него отделаться.

– Подожди, ты назвал дорогое мне имя. Многие из ордена, кого я знал и был дружен, арестованы и сидят в темницах.

– Это правда. И Великий магистр в Консьержери подвергается пыткам инквизиторов. Я с ним виделся не далее как вчера.

– Он плох?

– Как человек может выглядеть после дыбы и «испанского сапога»?

– Да, глупость сказал, прости.

– Он назвал твоё имя, видимо, помнил тебя по прежним временам, а ты изменился.

– Не уходи! Когда арестовали почти всех моих знакомых, вокруг образовалась пустота. Что делать? Чем заниматься? Каждый день я ждал, что придут за мной. В битвах не боялся, каждый тамплиер может подтвердить, что я не трус.

– Видишь ли, я должен исполнить приказ Великого магистра, думаю – его последнюю волю. Даже находясь в застенках, де Моле старается сохранить орден. Дело мне поручено очень серьёзное, я приор герцогства Анжуйского, один из немногих, оставшихся на свободе. И как я могу довериться тебе?

Александр с брезгливостью осмотрел комнату.

– Клянусь Святой Девой Марией, что немедленно бросаю пить. Хочешь, в доказательство отрублю себе мизинец?

– Нет, не хочу. Мне нужен помощник здоровый, трезвый и надёжный.

– Коли ты пришёл с поручением от Великого магистра, стало быть, орден жив и у меня теперь есть цель, ради которой надо жить!

Александр колебался. Поверить пьянице или нет? Был бы у него в запасе ещё один человек, наверняка отказался. Но ему одному с поручением не справиться, а искать кого-то на стороне невозможно. Когда речь идёт о казне ордена, верить никому нельзя, куда меньшие суммы сводили людей с ума.

– Хорошо. Дам тебе шанс, последний. Завтра утром я приду к тебе. Ты должен приготовить несколько факелов. Но если будешь пьян, я тут же уйду.

– Понял!

Фабьен схватил кувшин с вином и разбил его о камин.


Глава 5
Казна Ордена

Утром Александр с неохотой пошёл к Фабьену. Но рыцарь был трезв, бодр и весел. В углу стоял мешок с факелами. Поздоровались, Саша сказал:

– Поклянись, что об увиденном тобой не узнает никто, даже под пытками.

Рыцарь поднял правую руку ладонью вперёд.

– Клянусь! И если я нарушу клятву, пусть Господь меня покарает!

Немного картинно получилось, но Саше надо было, чтобы рыцарь осознал всю серьёзность. Фабьен спросил:

– Оружие брать?

– Только нож, и спрячь его от любопытных глаз.

Фабьен легко подхватил мешок с факелами, запер дверь на ключ.

– Куда идём?

– Рю Кордери.

– Это же в сторону Тампля!

– Верно.

Шли молча и быстро, вёл Фабьен, Александр улицы ещё знал слабо. Зрительная память у него хорошая, но чтобы запомнить, надо хоть раз побывать. Показался Тампль, башни высокие, видно за пару кварталов.

– Подожди, нам не к Тамплю. На рю Кордери должна быть часовня.

– Знаю.

– Туда и веди.

– Факелы зачем? Часовню сжечь?

– Упаси господь! Никакого шума и огня. Всё надо сделать как можно незаметнее.

Часовня небольшая, скромная, дверь не заперта, в помещении никого. На стенах иконы, и горит маленькая лампадка. В такие ходят помолиться жители близлежащих кварталов, а священник приходит раз в день на службы. Фабьен положил в угол мешок.

– И что мы тут будем делать? Молиться?

Саша не ответил, обошёл небольшое помещение. Окна узкие, стрельчатые, стоят высоко, через окна их не увидят с улицы. Но войти может любой прохожий, причём неожиданно. Правда, время для служб неподходящее. А вот и фигура скорбящей Святой Девы Марии. Александр подошёл, попробовал повернуть. Потребовалось усилие, потом в углу раздался шелест, одна из плит откинулась вниз, сразу потянуло затхлостью. Фабьен смотрел широко открытыми глазами.

– Зажги факел от лампады и прихвати мешок, спускаемся.

При свете факела были видны ступени, ведущие вниз. Паутина и пыль, ходом точно не пользовались давно. Первым спустился, чертыхаясь, Фабьен.

– Стой! Надо закрыть вход.

Александр попробовал плиту поднять, не получилось. Увидел на стене железный рычаг, потянул, плита поднялась и закрыла отверстие в полу. Мрачно, где-то пищат мыши или крысы, на каменных столбах висят вверх ногами летучие мыши. Стало быть, где-то есть вентиляция, через которую они проникают в подземный ход.

– Фабьен, стой. Дай мне факел и иди сзади. Де Моле говорил мне о ловушке, но всё сказать не успел. Идём медленно, ловушка может быть смертельно опасной для непосвящённого человека, да ещё не одна.

– А куда ведёт ход?

– В Тампль, в главную башню.

– Я слышал, там хранилась казна?

– Ты не ошибся. Наша задача вывезти казну, чтобы она не попала в руки короля. На эти ценности орден восстановится на новом месте.

– И орден не сгинет?

– Никогда!

Саша взял факел. Он то поднимал его к потолку, то опускал под ноги. Пожалел, что не взял палку, ею было бы удобно проверять целостность пола и потолка. Подземный ход узкий и невысокий, но один человек пройдёт свободно. В принципе – хитро. Устройся на другом конце арбалетчик, и целая армия не сможет пройти, укрыться негде. Продвигались медленно. Сколько времени прошло, понять невозможно, ход казался нескончаемым. Оп! Саша увидел, как у пола что-то блеснуло. Наклонился сам, поднёс факел. Так и есть, проволока поперёк хода. Человек непредупреждённый заденет ногой. Что дальше – непонятно. Выстрелит ли самострел или обрушится потолок? Саша предупредил Фабьена:

– Внизу проволока, не задень!

И подсветил факелом. Проволоку миновали, но дальше шли так же осторожно. Сюрпризов больше не было, за поворотом хода упёрлись в железную решётчатую дверь. Саша факел через решётку просунул, всё тщательно осмотрел. Потом толкнул решётку ногой и отскочил. Но дверь, скрепя петлями, отворилась. Ещё поворот – и открылось хранилище. Низкое помещение и обширное, свет факела не доставал до стен. Дубовые низкие столы, на которых лежали кожаные мешки, много. Все перевязаны кожаными ремешками.

– Развяжи один, надо посмотреть! – почему-то прошептал Саша.

Рыцарь развязал, раздвинул горловину, Саша поднёс факел. Блестело золото, золотые монеты.

– Так вот какая казна! – прошептал Фабьен. – Рыцари говорили, что в подземелье, но где оно?

Фабьен сгрёб горловину мешка, приподнял мешок.

– Ого! Тяжёлый!

Саша приподнял соседний мешочек. Килограмм тридцать – тридцать пять, хотя с виду мешочек невелик. Фабьен запустил руку в мешочек, выгреб на ладони несколько монет, поднёс факел.

– Клянусь Святой Марией, это экю Людовика Святого!

Экю, или золотой денье, начал чеканить король Франции Людовик по прозвищу Святой ещё в 1266 году. При Филиппе Красивом самыми ходовыми в обращении были денье и полденье. 12 денье равнялись одному солю, а двадцать солей одному ливру. При Филиппе вес золотых денье уменьшили, и четыре экю Людовика стали весить, как пять экю Филиппа, за что в народе король получил прозвище «фальшивомонетчик». Ремесленник получал 27 новых ливров в год, жалованье королевских чиновников составляло 2–5 солей в день, а рыцаря – 10. Советник короля Ангерран де Мариньи получал 900 ливров в год.

Всего же король Филипп выиграл от разгрома ордена тамплиеров двести пятьдесят тысяч ливров, в основном за счёт недвижимости, но потерял надёжного кредитора.

Александр взял факел из мешка, поджёг его от факела Фабьена, прошёл хранилище по периметру. Выход в башню обнаружили за железной решётчатой дверью, за ней на некотором удалении сплошная дверь из железа, и обе закрыты на железные засовы. Александр приблизительно прикинул, сколько мешков в хранилище. Получалось много, более двух сотен. Другие мешки с ценностями не открывали, каждый под сургучной печатью Великого хранителя. Нужно было определить объём работ. А труд предстоял тяжёлый и долгий. Назад выбирались прежним путём. На этот раз Александр считал шаги до проволоки с ловушкой. Получилось сто шестнадцать. У выхода он оттянул рычаг, плита опустилась, и они выбрались. Факелы оставили в подземном ходе. Направились, не сговариваясь, к дому Фабьена. По пути зашли в харчевню и плотно поели, расплачивался Александр. Ещё в хранилище он тайком приглядывал за Фабьеном, не припрячет ли он несколько монет? Но рыцарь не дал повода усомниться в честности. Уже в доме Фабьена Александр достал из кошеля несколько экю, положил на стол.

– Это тебе вроде жалованья, я вижу – ты живёшь скромно. Отныне орден берёт тебя на содержание.

– Очень вовремя, я беден, как церковная мышь.

– Ладно. Давай о деле. Что думаешь?

– А далеко ли надо везти?

– Новая резиденция ордена будет в городе Томар, в Португалии. Король Диниш дал согласие.

– Так это за тридевять земель!

– Потому путь туда один, кораблём. Придётся нанимать.

Александр раздумывал. Везти сразу весь груз опасно. Случись буря или нападение английского флота, и орден лишится всей казны. Отсюда вывод – перевозить частями. Но по одному мешку на корабль носить не будешь. Надо перетаскать в дом Фабьена часть казны, а потом на подводах к кораблю. Для начала Саша решил начать с партии в полсотни мешков, о чём и сказал Фабьену. Теперь он полноправный участник операции, видел вход в подземный ход и хранилище. Задумай он кражу, и казну ничто не обережёт. Одна надежда на честь и порядочность рыцаря.

– Фабьен, сколько мы можем перенести мешков за один раз?

– Два, идти-то придётся семь кварталов. Ночью опасно, по улицам ходят королевские и ремесленные дозоры. Полагаю, надо приобрести тележку, какие бывают у зеленщиков. Мешков четыре-пять войдёт, сверху прикрыть старым тряпьём и возить днём. Пару раз за день съездить можно.

– Тогда на тебе тележка. И ещё вот что. Пройдёшь от своего дома до набережной Сены, надо найти место, где удобнее будет перегружать на корабль.

– Зачем? Набережная днём многолюдна. Лучше вывезти из города через ворота Тампль на север, в одном лье уже Сена, она огибает город. И никаких посторонних глаз.

– Деловое замечание. Держи деньги на тележку. Я появлюсь через два дня.

Александр снова вернулся к часовне. Напротив неё ров и стены крепости Тампль. Слева какие-то мастерские, а справа конюшня королевского полка. Улица малолюдная, но дальше есть жилые дома. А ещё тянется кладбище Тампля. Не самое весёлое местечко. Сам прошёлся до городских ворот на севере, получалось два квартала, потом до набережной у островов на Сене, получилось дальше, шесть кварталов и народу полно. Интересно будет сравнить мнение Фабьена и его собственное.

Два дня он не отдыхал, сходил в речной порт, где у пристаней стояли корабли. Сена имела выход к морю, у устья реки стоял крупный город и порт Гавр. Поинтересовался, можно ли нанять судно до Лиссабона и сколько это будет стоить. Цены называли самые разные, но Александра насторожило, что команды были сплошь разбойничьего вида, прямо как отребье. Если узнают, что за груз, ночью устроят резню. Вдвоём с Фабьеном будет сложно отбиться. Да если и удастся перебить команду, то как управляться с судном: паруса требуют сноровки, да ещё нужно определяться в открытом море. Мелькнула мысль – купить небольшое судно и набрать команду. Тоже риск, кто даст гарантию, что не придут наниматься клошары – фактически нищие из подземелий Парижа. Одна надежда на Роланда с рю Виктор. Но и он не знает, что за груз. Соблазн велик и риск. С тяжёлыми мыслями уснул.

Как и договаривались с Фабьеном, Александр появился через два дня. Рыцарь приятно удивил – лицо посветлело, взгляд ясный, сразу видно – не выпивал.

– Купил тележку за шесть денье, немного потрёпанную, но крепкую, сам проверял, грузил камни. А ещё от часовни ходил к Сене, на юг, к побережью и на север, где города уже нет. Там сподручнее перегружать.

Александр был того же мнения.

– Факелы не забыл?

– На тележке лежат.

– Тогда идём, и да поможет нам Господь!

Тележку от любопытных глаз затащили в часовню. Спустились в подземный ход, запалив сразу два факела. Александр шёл первым, считая шаги. За три шага до проволоки опустил факел вниз.

– Фабьен, осторожнее!

– Я вижу.

Каждый взял из хранилища по мешку. Один факел в хранилище на стену приспособили, в один из нескольких железных держателей. Пройдя по ходу с грузом, оставили мешки у закрытой плиты. И ещё три ходки совершили. С обоих пот течёт. В подземном ходе воздух спёртый, душный, да ещё факелы кислород жгут. На последней ходке факел в хранилище затушили. На тележку погрузили четыре мешка, больше побоялись, тележка уже скрипела жалобно. Половина мешков осталась в ходе, под закрытой плитой. С трудом выкатили тележку по ступеням, да ещё дверь относительно узкая, колёса тележки впритык проходят. Поверх кожаных мешков тряпьё набросано, на которое может позариться только нищий.

Отвезли первую партию домой к Фабьену, спустили мешки в подвал.

– Надо же! – Рыцарь почесал затылок. – У меня в доме огромное состояние, а я ничем не богаче клошара.

– Не жалей! Тебе всё же лучше, чем де Моле! Идём, перевезём вторую партию.

И снова получилось удачно. Александр прикинул: в общей сложности получалось, килограммов триста золота уже вывезли. А оставалось в подземном хранилище во много раз больше. Сизифов труд впереди!

Саша дал день отдыха. Не настолько они устали, но он опасался чужих глаз. Если каждый день вывозить тележку, да ещё по два раза, у стороннего наблюдателя появится интерес. А что это можно вывозить из часовни? Лишнего внимания привлекать не хотелось. За две недели, с перерывами, вывезли сорок мешков. Саша считал, наконец решил – хватит. Надо вывозить, опасно плыть, имея на корабле всю казну, слишком велик риск. Отправился на рю Виктор, к Роланду. Завидев его, торговец зашёл в дом, оставив дверь открытой. Саша вошёл, прикрыл дверь.

– Рад тебя видеть в добром здравии, Роланд!

– И я тебя.

– Я пришёл за помощью. Нужны подводы и корабль.

– Когда и куда?

– Мыслю, куда поставить корабль, я укажу, но нам придётся пройтись. Надеюсь, команда приличная? Не соблазнятся грузом?

– Неоднократно проверены. Это контрабандисты. Им всё равно, что везти и куда, лишь бы платили, причём авансом.

– Когда судно будет на месте, тогда потребуются подводы, полагаю – пяти подвод хватит.

– Может, обойдёмся одной, сделает пять ходок?

– Груз будем охранять я и ещё один рыцарь. Пять ходок – слишком заметно.

– Согласен.

Вышли из дома, идти от дома де Креси далеко. Сначала выбрались из города, добрались до реки.

– Давай присматривать место стоянки.

Оказалось – не так просто. То – отмель, и судно не подойдёт, то – крутой берег, и сходни нужны слишком длинные. Да и место хотелось поукромнее. Саша полагал – быстро перегрузят мешки с подвод на судно, в трюм. Подводы сразу уйдут, а судно отправится в плавание. Для Саши это первая перевозка огромных ценностей, он не знал деталей и не всё мог предусмотреть. С Роландом договорились, что Саша будет заходить к нему ежедневно. Называть свой постоялый двор Саша не хотел, так спокойнее. Теперь заминка из-за судна. Когда контрабандисты вернутся в Париж, Роланд не знал, предполагал – через неделю.

Ожидание тяготило, но ускорить Саша события не мог. Отныне каждый день, как на службу, ходил на рю Виктор. Роланд, завидев Сашу, разводил руками, и Саша разворачивался назад. Неделя прошла, десять дней, когда Роланд дал сигнал подойти.

– Пришли вчера вечером. Я разговаривал с капитаном, он просит два-три дня. Команде нужен отдых, а ещё необходимо пополнить запасы воды и провизии. Сколько сопровождающих будет?

– Двое. Груз невелик, но тяжёл.

Саша испытал облегчение. Пусть впереди риск, но тягостное ожидание закончилось. Навестил Фабьена.

– Дня через два-три перевезём груз. Будь готов, ты едешь со мной. Одень кольчугу, сверху прикрой одеждой. Подготовь меч и боевой нож.

– Уже наточены и смазаны!

Фабьен был рад предстоящему походу. Всё развлечение, как он считал. Александр заплатил хозяину постоялого двора деньги вперёд за прокорм коня и уход. Продавать его жалко, свыкся и ещё может пригодиться. Первое – вывезти ценности, а потом необходимо проехать по городам, известить рыцарей, которые остались на свободе, что орден не погиб и необходимо перебираться в другую страну. Кто-то поедет, верный долгу и присяге, но будут и те, кто останется. Клятву верности ордену давали, имея в виду веру и папу, а не короля, орден интернационален, и рыцари проживают почти во всех европейских странах. Но Альбрехт в Германии или Эдуард в Англии, так же, как и правители других стран, гонений на тамплиеров не устраивали. И деньги у ордена в долг брали, и призывали тамплиеров на помощь в случае военной опасности, но не были столь обуреваемы жадностью и коварством, как Филипп Красивый. Настал день, когда Роланд сказал, что судно заняло облюбованное ими место на Сене и ждёт груз.

– Завтра с утра можешь обеспечить подводы?

– Смогу.

– И ещё мне потребуется твоя помощь, будешь следить за судовыми, чтобы не интересовались содержимым мешков. Да и свести меня с капитаном корабля.

– Всё сделаю, как велено.

Александр предупредил Фабьена, потом пошёл на постоялый двор. Собрал узел с личными вещами, коих немного было. Поел – и спать. Утром встал отдохнувший, бодрый. Зашёл на конюшню, сунул коню морковку, взятую на кухне, потрепал по гриве. Промчаться бы сейчас галопом, чтобы ветер слёзы из глаз выжимал и пыль сзади столбом вилась, да времени нет. Пошёл к дому Роланда, а на улице уже подводы стоят, и ездовые собрались в кучу, переговариваются. Сразу Роланд вышел, уселись на первую телегу, поехали. За ней другие. Подводы на русские не похожи, как плоские ящики. А Фабьен уже на улице в нетерпении приплясывает. Как позже сказал, проснулся рано и все мешки из подвала поднял, сложил в комнате. Ценности грузить не доверили никому, носили сами, благо – недалеко. Как наполняли одну подводу, её место занимала другая. Мешки кончились, Фабьен уложил на последнюю подводу узелок с вещами и меч, обёрнутый большим мешком для маскировки. На передней телеге Роланд, на третьей Александр, на последней Фабьен. Ехать пришлось около часа. У намеченного места судно стоит одномачтовое, сходни сброшены на берег. Снова мешки начали перегружать с подвод на палубу. Когда подводы опустели, Роланд уехал, обняв на прощание. Команда сразу убрала сходни, отвязала причальный конец. Судно пошло по течению. А Фабьен и Александр перегружали мешки с палубы в трюм. На предложение капитана дать в помощь матросов Саша ответил отказом. Но вот весь груз в чреве корабля. Капитан навесил на люк трюма замок, а ключ вручил Александру.

– Тебе так спокойнее будет.

Отошли от города, по приказу капитана подняли парус. Александр и Фабьен сидели на носу судна, блаженно улыбаясь. Они свою, трудную часть работы сделали, теперь всё зависит от опыта и расторопности капитана. Александр наслаждался видами сельской Франции. Деревни и сёла встречались часто, и каждый клочок земли обихожен. Вечером предложили ужин – чечевичную похлёбку с лепёшками и по стакану вина. Александр помедлил, дожидаясь, как вино выпьют члены команды. Вино разливал капитан из одного кувшина. Если пьют все, оно не отравлено. Поели, улеглись спать в кормовой каюте, крохотной, на два рундука, но с небольшим оконцем. Саша предупредил:

– Приготовь оружие, спим по очереди. Первую половину ночи я, потом ты.

– Подозреваешь команду?

– Нет. Капитана знает и пользовался его услугами Роланд, который пригнал подводы. Он бывший тамплиер и не должен подвести. Но безопасности много не бывает. Так что неси службу как положено.

– Исполню!

Саша улёгся спать. Матрас набит сушёными водорослями, пахнет морем, но шуршит при любом движении. И рундук короткий, во весь рост не вытянешься. Что поделать, в Средние века во Франции все постели были короткие, кроме королевских. Потому спать пришлось с полусогнутыми ногами. Ночью его растолкал Фабьен:

– Поднимайся, твой черёд! Ты так храпел, что рядом с тобой сидеть невозможно!

– Прости, не хотел.

Фабьен улёгся и через несколько минут сам принялся храпеть. Через оконце в двери было видно палубу и люк над трюмом. На замок Саша не надеялся, у капитана мог быть второй ключ.

Прошло двое суток с момента отплытия, когда кораблик причалил к пристани Руана, приблизительно на середине пути от Парижа до Гавра. Александр подошел к капитану.

– Почему стоим?

– Кое-какой груз надо принять, легальный. Не забыл про таможенников в Гавре?

Как можно забыть то, чего не знал? Судно простояло сутки. Капитан сходил на берег, вернулся с двумя подводами, полными рулонами тканей. Капитан попросил у Саши ключ, команда шустро погрузила тюки в трюм, фактически прикрыв сверху кожаные мешки. Ткани – груз лёгкий, зато укрыли от посторонних взглядов основную поклажу, самую ценную.

Ещё двое суток плавания, и показался Гавр. Капитан ещё утром разговаривал с рыцарями.

– Вот что, мсье. На борт поднимется таможенник из портовой службы. Он прикормленный, для пущего вида осмотрит трюм. Документы на ткани у меня в порядке. Если спросит, отвечайте – плывём в Плимут.

– Понятно.

Судно остановилось в гавани. Через час не торопясь к нему подошли трое в синих мундирах. Капитан сразу сбежал по сходням.

– Прошу подняться на борт!

– Больные есть?

– Все здоровы, хоть сейчас в бордель!

Чиновники засмеялись, поднялись на борт. Капитан ещё утром забрал у Саши ключ от трюма.

– Что везём?

– Сукно в Плимут.

– Я должен досмотреть груз. Документы!

Капитан предъявил бумаги. Чиновник важно прочитал, спустился в трюм. Саша занервничал, а Фабьен сделал шаг к каюте, где на рундуке лежал меч. Но обошлось. Чиновник поднялся по трапу на палубу, стряхнул паутину с плеча.

– Груз соответствует! Пройдёмте в каюту, я поставлю печать.

Таможенник и капитан прошли в каюту. Не было их долго, около получаса. Чиновник вышел довольный. Все трое спустились на причал.

– Дали добро на выход, – сказал капитан.

– А нельзя было сразу из реки в море? – поинтересовался Саша.

– В порту на такой случай стоят военные суда. Они быстроходные, догонят и вернут в порт. Обыщут до последнего закутка и наложат штраф. Не заплатишь – конфискуют судно. Штраф не маленький, равен стоимости груза. Поэтому я предпочитаю угостить вином и дать десять экю золотом. И тогда вези что хочешь.

Везде свои сложности. За судно, за его фрахт, платить надо Саше и взятку чиновнику капитан обязательно включит в счёт. Утром вышли в пролив Ла-Манш. Какое-то время шли на запад, к берегам Британии, но как только скрылся из виду французский берег, повернули влево, на юг. Капитан несколько раз выходил на палубу с незамысловатым прибором, ловил солнце, определяя своё местоположение. Ветер дул попутный, сильный и ровный, и судно шло ходко, вздымая форштевнем волну.

Слева показался берег.

– Мыс Сен-Матьё, – показал рукой капитан. – Впереди Бискайский залив.

Капитан направил судно к берегу, но не причаливал, шёл близко. Один из матросов пояснил:

– Тут и пиратов полно, и испанцы шалят.

Ночевали, пристав к берегу. Утром на костре команда приготовила тушёные бобы к солонине. Поев, отчалили, подняли паруса. К вечеру слева показался Нант, стоящий на берегу Луары. Море сразу изменилось, вода мутной стала от речных примесей – песка, ила, водорослей. В порт не заходили, ибо за стоянку платить надо, ночевали у берега. От Нанта утром пошли на юго-запад, в открытое море. Два дня продолжалось плавание, пока один из матросов не заметил со стороны кормы догоняющее их судно. Капитан приказал поставить носовой парус и команде сесть на вёсла. Александр и Фабьен присоединились к гребцам, рыцарям не привыкать. Да и в случае захвата судна им придётся разделить судьбу экипажа. Весла помогли, преследующее судно не приближалось. Может быть, попутным было, но могли быть пираты. Спасла темнота. К берегу не приставали, капитан пояснил, что слева идут уже берега испанских королевств. На носу судна сидел вперёдсмотрящий, дабы избежать столкновения с другим судном. Положено было на корме или верхушке мачты вешать зажжённый масляный светильник, но капитан делать этого не стал.

Ещё несколько дней, и слева показалась земля.

– Уже Португалия, – показал рукой капитан.

– Правь к берегу. Нам можно высадиться, и в Порту.

Саша рассудил так. Что от Порту, что от Лиссабона расстояние до города Томар приблизительно одинаковое. Но проще и безопаснее проделать этот путь по дороге, на суше. Капитан пожал плечами. Что в Порту, что в Лиссабон, ему всё равно. Зашли в порт, ошвартовались. Саша сошёл на берег. Надо было найти кого-то из рыцарей в помощь. Вероятность была мала, но в припортовой харчевне обнаружились сразу двое.

– Братья, рад вас видеть!

– И мы тебя, брат! В Томар направляешься? Присоединяйся!

– Не могу, у меня ценный груз для ордена, прошу помощи.

– Всегда готовы.

– Скачите во весь опор в Томар, подойдите к приору или любому, кто главный. Скажите, в Порту прибыл приор герцогства Анжуйского Огюст де Бриан. Нужны пять повозок и охрана из рыцарей.

– Так ты де Бриан? Наслышаны. Исполним в точности и немедленно.

Рыцари, не допив вино из кувшина, направились к выходу, где их ожидали лошади. Для рыцарей бросить выпивку – уже поступок. Тамплиеры вообще были известны пристрастием к выпивке и ругательствам. Александр направился в порт, арендовал склад. Под приглядом обоих рыцарей команда перенесла мешки с грузом. Саша сам считал. Один, второй, двадцатый, тридцать второй, сорок! Всё!

– Фабьен, стой у хранилища. Я скоро вернусь.

Сам к кораблю.

– Капитан, сколько я должен?

– Сорок экю золотом и ни су меньше.

Саша отсчитал деньги. Хватило в обрез.

– Где я тебя могу найти в Париже при надобности?

– Я не стою на месте. Сегодня я в Порту, а завтра в Бордо. Твой приятель Роланд знает.

– Мне надо будет сделать ещё несколько рейсов.

– Всегда к твоим услугам!

Ещё бы, деньги Саша отдал изрядные. Попрощавшись, Саша сошёл на пристань. Фабьен в одиночестве прохаживался у склада.

– Иди поешь и возвращайся, потом пойду я. Ночевать будем оба здесь.

Склад запирался снаружи на огромный замок, а изнутри на серьёзный засов. Саша решил ценности без охраны не бросать. Фабьен, получив деньги на обед, ушёл. А судно контрабандистов, на котором приплыли в Порту, снялось со швартовых и вышло в море.

Пять дней провели на складе, кушать ходили по очереди, спали на мешках с деньгами, заперев двери на засов. Радовало, что тепло. Будь погода холодной, им пришлось бы туго. Через пять дней, отправившись обедать в портовую харчевню, Саша увидел отряд конных рыцарей, въезжающих на площадь. Накидки не оставляли сомнений – тамплиеры. За всадниками громыхали по булыжнику мостовой пять подвод, и ездовыми тоже были крестоносцы, из оруженосцев. А во главе десятка рыцарей – комтур из Томара Магнус Витте. Комтур спрыгнул с коня, подошёл к Саше, обнял.

– Что за груз?

– Часть казны ордена из хранилища.

– Отлично! После твоего отъезда уже прибыли три десятка рыцарей и полсотни оруженосцев. А ещё Жан Рене из Авиньона. Тоже доставил кое-какие ценности.

– Тогда грузим. Постой, а на меня и второго рыцаря вы взяли коней?

– В голову не пришло, – стушевался комтур. – Те рыцари, что ты послал, о конях не сказали.

Саша упустил, обрадовался, что рыцарей увидел, а то как помощь вызвать? Поторопился. Теперь придётся на телеге трястись. Но хоть тяжёлый моральный груз ответственности за деньги ордена с души спал. Небольшой обоз подъехал к складу, рыцари и оруженосцы быстро погрузили мешки. Саша ещё раз пересчитал груз, все сорок мешков на подводах. Дело сделано. А теперь надо поесть. Оба – Фабьен и Александр, а с ними половина отряда крестоносцев поели, чем сильно обрадовали хозяина харчевни, потом покушала вторая половина отряда, тронулись в путь. До вечера успели проехать пару лье и заночевали на постоялом дворе. Рыцари из отряда дежурили у подвод. Но ни Александра, ни Фабьена к охране не привлекали. Они и так намучились с ценным грузом. До Томара добирались четыре дня. Местность изрезана высокими холмами, и на подъёмах лошади тянули повозки с трудом. В иных местах рыцари спешивались и толкали подводы.

Наконец показался замок и город. Видимо, со стен замка за дорогой наблюдали. Перед отрядом и повозками распахнули ворота, и Саша увидел, что во дворе выстроились при полном вооружении все рыцари, вроде почётного караула, торжественно завыла труба, а к Саше направился Жан Рене:

– Приветствую тебя, славный рыцарь! Удалось?

– Вашими молитвами.

– Не скромничай. Виделся ли с Великим магистром?

Сашу обступили рыцари, всем было интересно.

– Де Моле в тюрьме Консьержери на острове Сите в Париже. Наш замок, Тампль, превращён в тюрьму, где содержатся арестованные рыцари ордена.

Среди тамплиеров раздался вздох. То ли сожаления, то ли возмущения. Саша возвысил голос, чтобы слышали все:

– Де Моле жив, не сломлен пытками. Времени было очень мало, но он успел передать тайну, где находится казна, и дал указание всем перебраться в Томар и продолжить службу.

– Да здравствует Великий магистр! – заорали рыцари.

– А сейчас за работу, – распорядился комтур. – Берите мешки и носите в подвал.

– Рене! Считай мешки, их должно быть сорок, – сказал Саша.

– Непременно.

Когда груз оказался в подвале, Рене пересчитал мешки и запер дверь на замок. Уединились в комнате – комтур, Саша и Рене.

– Сколько в главном хранилище груза? – спросил Рене.

– Ещё два раза по столько. Тяжело выносить через подземный ход и вывозить в город, в дом Фабьена. А потом из дома к кораблю. Нас всего двое, охрана слабая.

– Мы не ожидали, что тебе удастся встретиться с Великим магистром. А уж вытащить из-под носа короля хотя бы часть казны – большая удача!

– Я думаю, братья, что получил бы ещё другие указания, имей мы больше времени.

– Успел ли сказать тебе де Моле о заместителе? – это уже комтур поинтересовался.

– Нет, клянусь честью.

Вопрос не праздный. Вместе с Великим магистром в тюрьму попало всё руководство ордена. Великий магистр избирался рыцарями пожизненно. В случае смерти и до избрания нового руководителя управлял орденом первый приор, а при военных действиях – первый комтур. Сейчас ситуация странная, нелепая. Великий магистр, как и Великий хранитель, живы, но орденом управлять не могут. Де Моле от должности не отрекся, да сделать это можно только при сборах рыцарей. Саша сразу понял, к чему клонит комтур. Кто-то должен управлять остатками ордена, его казной, общаться с королём по важным вопросам. Для подписания договоров важна должность, подпись рядового рыцаря будет неправомерной. Потому вопрос жизненно важный.

Александр, Рене и Витте – трое собравшихся, не были рядовыми рыцарями, но Великий магистр никого из них не уполномочивал управлять. Все трое разумом понимали, что Великому магистру, как и другим рыцарям, из тюрьмы можно выйти только на эшафот, но сказать вслух никто не решался. Первым заговорил Александр:

– Думаю, временно, до разрешения этой ситуации, пусть старшим будет Витте. Он комтур, а сейчас против ордена развязана война, коли есть уже многочисленные жертвы. Орден не может существовать без руководителя, как человек без головы.

Видимо, Рене имел такое же мнение, он поддержал Александра:

– Завтра же объявим рыцарям. Сейчас их три десятка, но молва разойдётся, в Португалию потянутся из Франции те, кто на свободе, и рыцари из других стран.

– Хоть какая-то ясность, – кивнул Витте.

Король Филипп хотел, чтобы его поддержали другие правители в борьбе с тамплиерами, но примеру Филиппа не последовал никто. В Германской империи тамплиеров было много, но после разгрома ордена большая их часть примкнула к Тевтонскому ордену, а меньшая к госпитальерам, по-иному – к иоаннитам.

По королю Португалии Динишу I разгром ордена тамплиеров нанёс удар. В его бытность только закончилась реконкиста, изгнание мавров из страны. А в Испании реконкиста ещё продолжалась. Диниш надеялся на военную помощь ордена, как было ранее, а вместо многотысячного опытного войска получил лишь малую часть его. Конечно, Диниш тоже мог конфисковать в пользу казны замок Томар, но это ничтожно мало, а другого имущества тамплиеры в Португалии не имели. К тому же Диниш рассчитывал, что ордену удастся сохранить часть казны и можно будет в дальнейшем надеяться на займы. В общем, оказался мудрее и дальновиднее Филиппа.

– На правах старшего комтура объявляю совет в этом же составе на завтра. Требуется решить множество неотложных дел. А сейчас торжественный обед, мы приготовились к встрече!

В трапезной собрались все рыцари и оруженосцы. На угощение был зажарен целиком бык и несколько баранов. Рыцари кинжалами отрезали понравившиеся куски и садились за стол. Кроме мяса были пшеничные лепёшки, сухофрукты и вино. Вечер удался на славу. Все свои, а кроме того, появилась уверенность в завтрашнем дне ордена. Рыцари – профессиональные воины, если орден ликвидируется, он останется не у дел. Конечно, можно перейти в другой орден, тоже военно-церковный, скажем, – госпитальеров, они близки по духу. Но среди рыцарей такие переходы не приветствовались, считалось – клятва должна даваться один раз. Это правило действует и в современных армиях, за исключением наёмников.

Рыцари попировали на славу. Мясо ещё оставалось, а все кувшины были пусты. Мало кто из рыцарей смог добраться до своей комнаты в замке, уснули за столами, а то и под ними. Такие массовые попойки случались редко и не в период непосредственных боевых действий. Александр за последние два года припомнить не мог таких гульбищ, с тех пор как начались гонения на орден.

Первые движения в замке начались около полудня. Рыцари бродили по двору, как сонные мухи по осени. Александр пил вчера мало и чувствовал себя хорошо. После позднего завтрака прошёл в комнату комтура. За столом сидел Магнус, в кресле напротив – Рене.

– Время пировать и время заниматься делом, – сказал Рене.

Финансисты обычно педанты и зануды.

– Огюст, ты знаешь самые свежие новости. Расскажи, как обстоят дела во Франции? Меня интересует всё, касающееся ордена.

Александр рассказал, что видел и слышал. Картина складывалась не самая радужная. Впрочем, Саша не сгущал краски, всё так и обстояло.

– Есть ли у тебя, брат, возможность встретиться с Великим магистром ещё раз?

– Не могу сказать. Очень сложно. Сильная охрана, а кроме того, почти всегда рядом инквизиторы.

– Не стой за деньгами, попытайся подкупить. Нам важно решение де Моле.

– Как я понял, у меня будут два важных дела – встреча с Великим магистром и доставка казны.

– Ты правильно понял, брат.

– Мне нужны люди. Для меня и Фабьена слишком рискованно. Не за себя боюсь, за сохранность казны. Ценности огромные, а нас всего двое. К тому же, чтобы не привлекать внимание, нельзя иметь при себе в городе меч и одевать броню, а нож – оружие ближнего боя.

– Мы выделяем тебе пять рыцарей. Можно и больше, но такой отряд привлечёт внимание.

– Согласен. Как быть с судном?

– В Париж можно добраться любым попутным, а назад… Ну ты же нашёл корабль?

– Не я, Роланд де Креси посоветовал корабль контрабандистов.

– Решай сам. Все расходы записывай. Деньги на дорогу до Парижа мы дадим, а на расходы возьмёшь из подземного хранилища ордена.

– Мне бы хотелось отдохнуть несколько дней, как и Фабьену. Уж больно напряжёнными были дни.

– Конечно! Недели хватит?

– Вполне.

Тепло, сытная и простая еда, а главное – ощущение безопасности, он среди своих. Первый день отдыха отсыпался, а потом стал выходить из замка на берег реки Набан, сидел на камне, подставляя лицо солнечным лучам, смотрел на воду. Успокаивало, хотя мысли были мрачные. Из истории знал, что Великого магистра казнят и орден папа распустит, стало быть он, при всех стараниях, ничем де Моле помочь не сможет. Но и другое радовало. О казне тамплиеров знал король и приближённые, а обнаружить её не смогли. И даже будущие поколения о казне слагали легенды, но где это золото и было ли оно, историки лишь гадают.

Александр же видел его сам, держал в руках. Отсюда вывод – золото вывезти удастся. Другой вопрос – получится ли удачно доставить? О золоте тамплиеров в Португалии сведения отсутствовали. Конечно, приютив у себя орден, Диниш рисковал, папа наверняка проявит недовольство, что и случилось. Но кто может знать своё будущее? Все действующие лица этой трагедии очень быстро и практически одновременно уйдут в мир иной, а Диниш проживёт ещё долго, умрёт своей смертью седьмого января 1325 года, и он единственный из королей, кто выиграет от разгрома ордена тамплиеров. Постепенно рыцари ордена из Франции, да и других стран соберутся в Португалии, к ним примкнут вновь обращённые братья.

Всё хорошее обязательно быстро кончается, отдых пролетел незаметно. В один из дней комтур пригласил к себе Александра.

– Пора ехать.

– Я готов.

– Кроме Фабьена, кого возьмёшь? Даю тебе право выбора.

– К сожалению, я не знаю рыцарей и положусь на твой выбор, брат. Надеюсь – пьяниц и лентяев среди них не будет?

– Казна – дело слишком серьёзное, ответственное. Да ты и сам это знаешь. Даю пятерых, через полчаса они будут во дворе. А пока получи деньги от Рене.

Саша пошёл за деньгами, а Витте – собирать рыцарей. Денег Рене выдал скромно – на проезд кораблём и питание, Саша получил тощий мешочек с монетами, которые сам доставил в Томар. Финансисты всегда прижимисты. Саша сам мотом не был, но запас считал иметь необходимым. Спорить с Рене не стал, вышел во двор, а там рыцарей шесть, а не пять.

– Один приведёт коней из Порту назад, – успокоил комтур.

Рыцари выстроились в полном боевом снаряжении – в кольчугах, шлемах, с мечами и ножами, как на смотр.

– Мечи и шлемы, кольчужные перчатки придётся оставить. Кто хочет – возьмите кольчуги, но их придётся носить под одеждой, скрытно. Ножи брать обязательно. Снимайте.

Рыцари сняли доспехи, с мечами расставались неохотно. Комтур успокоил:

– Всё ваше оружие будет храниться в арсенале, получите по прибытии. Во время поездки полностью подчиняетесь Огюсту, как мне или магистру. Поручение очень важное, никаких вольностей вроде выпивки или женщин. Посещать знакомых в Париже, если таковые есть, запрещаю. Полная скрытность! Никто не должен знать, что вы из ордена, и вашу цель.

– Мы и так её не знаем, – ухмыльнулся Гюнтер.

Он был единственный из германцев в замке Томар, не считая комтура.

– Выезд в полдень, после обеда. Личных вещей брать поменьше.

Рыцари засмеялись. Кроме сменного белья, брать было нечего. Почти всем пришлось бежать спешно, хорошо хоть оружие и броню забрать успели. А кто промедлил, уже сидел в тюрьме.

Пообедали, выехали из замка небольшим отрядом – восемь рыцарей и два оруженосца. За три дня добрались до Порту. Один рыцарь и оба оруженосца после обеда в харчевне забрали всех коней и ускакали. Рыцари отправились в порт. У причалов два судна – португальская каракка и французская фелюка. Каракка шла в Амстердам, и капитан охотно взял пассажиров. Кто откажется от денег, тем более до Гавра по пути?

Каракка судно большое, две мачты и две палубы, строить их в Португалии начали по венецианскому образцу. На двух рыцарей – по каюте, можно сказать удобно, не то что на нефе, на котором рыцарей с лошадьми перевозили на Святую землю. И кормили сносно – вяленое или солёное мясо с овощами, свежая рыба – вареная или жареная на выбор, вино и пиво. Но вместо лепёшек – сухари. За столом хруст стоял. Рыцари все здоровые, зубы крепкие. После обеда прогулки по палубе и сон.

По пути заходили в Бордо, где стояли два дня под выгрузкой и погрузкой, потом прошли мимо Нанта и через десять дней с момента отплытия прибыли в Гавр, самый близкий к Парижу морской порт. Лошадей нет, ехать на повозках долго и тряско. Александр стал искать корабль, идущий в Париж. Нашёл небольшое судно, кают нет, зато уже отходит. Разместились на палубе, рыцарям к лишениям не привыкать, особенно тем, кто воевал в дальних походах. Тесно на палубе и кормёжка скудная – сухари и солонина. Да ещё против течения Сены шли, скорость невелика. И только через день подул сильный попутный ветер. Ещё два дня – и Париж. При виде столицы рыцари оживились, почти все когда-то были в столице, тем более в Тампле. Когда высадились, Фабьен отправился к себе домой. Александр вручил ему деньги на пропитание и посоветовал:

– Не пей. Сделаем дело, тогда гуляй. Сам видишь – орден сохранится, пусть не в Париже и даже не во Франции. А по мне, так в Португалии климат лучше, тепло, смоковницы растут. Даю пару дней на отдых.

Сам Александр с рыцарями устроился на постоялом дворе, специально подобрал недалеко от Тампля. Уж теперь-то Саша знал, где часовня и где дом Фабьена. И себе и рыцарям дал два дня отдыха. На третий день с утра сам направился к Фабьену.

– Ты готов? И тележка на ходу?

– Готов!

– Не спеша иди к часовне, я буду там с рыцарями. Погоди, а факелы? Купи десяток, держи деньги.

Саша исходил из того, что сейчас рыцарей больше и мешки из казны вынесут ко входу быстрее. Только всю ли казну надо выгребать или часть её? Всё упиралось в риск при перевозке. Решил – возьмут побольше, но не всё, приблизительно половину. На постоялом дворе взял двух рыцарей. Много людей у часовни – подозрительно для окружающих.

Подошли к часовне, перед ней знакомая тележка, а из молельни шум, потом дверь резко распахнулась, и из неё буквально вылетел клошар. На пороге появился разъярённый Фабьен.

– Появишься здесь ещё раз, сильно пожалеешь! Руки-ноги переломаю! Нашёл себе ночлежку, безбожник!

Картина ясная, нищий обосновался под крышей часовни. Изрыгая ругательства в бессильной злобе, нищий поковылял прочь.

Александр зашёл внутрь. Никого, но запах сильный от пребывания клошара. Саша повернул статую, открылась плита. Он позвал рыцарей.

– Зажигайте факелы, спускайтесь, но не уходите. На середине подземного хода есть ловушка, натянута проволока. Не дай господь её задеть. Я покажу. От входа до неё восемьдесят три шага, а от хранилища сто шестнадцать. Запомнили?

Рыцари зажгли факелы. Первым полез Фабьен, за ним Гюнтер, затем Леон, последним Александр, который рычагом закрыл плиту. Саша протиснулся вперёд, пошёл, вслух отсчитывая шаги. На восьмидесятом опустил факел вниз. Ещё два осторожных шага, и все увидели проволоку.

– А что будет, если её зацепить? – спросил Леон.

– Великий магистр не успел мне сказать, но лучше не испытывать.

Добрались до хранилища, факелы поставили в опоры на стенах. От них зажгли другие.

– Можете обойти, полюбоваться. Во всех мешках – золото. В дальнем углу дверь, думаю, ведёт на этаж выше, в церковь, хотя я могу ошибаться.

Церковь на самом деле была, но в стороне, под ней была усыпальница Великих магистров. Дверь из хранилища вела в одну из комнат и была замаскирована. Как и всякий орден, тамплиеры умели хранить свои тайны, учитывая их богатство, не сравнимое с другими орденами, это было обоснованно. В основном имущественно поднялись те ордена, что участвовали в походах, а это тамплиеры и госпитальеры.

Новички, впервые попавшие в хранилище, были удивлены, приятно поражены богатством ордена. Так ведь это ещё не всё, большая часть богатств ордена была в недвижимости – землях, замках. Оба рыцаря обошли хранилище, подняли по мешку, оценивая вес.

– О!

– Полюбовались? А теперь берём по мешку и несём через подземный ход. Помните о ловушке.

За один проход сразу четыре мешка перенесли. Пока Гюнтер и Леон снова пошли в хранилище, Фабьен и Саша подняли мешки в часовню, перегрузили на тележку.

– Стой здесь. Одного я тебя не отпущу. Как дома разгрузитесь, возвращайтесь.

Когда оба рыцаря принесли ещё по мешку, Саша приказал:

– Леон, будешь сопровождать Фабьена. Нож при себе? Хорошо. Идёшь не рядом, а позади немного, вроде вы незнакомы.

Саша в подземный ход спустился, закрыл плиту. Стали не спеша мешки носить. Сделали по две ходки. Только Саша хотел дёрнуть за рычаг и опустить плиту, из часовни послышались голоса, да не рыцарей, мужской и женский. Мадам явно читала молитву. Пришлось ждать, пока люди уйдут. До вечера Фабьен, меняясь охранниками – то Леон, то Гюнтер, сделали три ходки. Дело пошло веселее, уже сноровка появилась. Саша опасался только одного – любопытных глаз.

Следующий день объявил днём отдыха, поскольку сегодня не ели все и к вечеру вымотались. Душный воздух подземелья, переноска тяжестей, а ещё Саша опасался, что кто-нибудь из рыцарей устанет и запнётся о проволоку. Соорудить бы над проволокой короб, да инструментов нет, а с другой стороны – своего рода защита от посторонних нужна. Конечно, на подводе возить мешки было бы сподручнее, но это лишний свидетель. Обязательно любопытствовать будет, что такое перевозят в мешках из часовни? Но сколько ни думал, пока ничего лучшего придумать не мог, у всех вариантов изъяны были.

На следующий день на работы с Александром пошли Фредерик и Жером. Снова пояснения о ловушке и перетаскивание мешков. Фабьен сделал ходку с тележкой в сопровождении Фредерика, потом ещё одну. А у выхода уже шесть мешков, хотя грузили обычно четыре. Уже вечерело, и решили погрузить всё, не бросать же мешки с золотом у самого входа. Жером махнул рукой:

– Тележка крепкая, а везти недалеко.

Толкать решили по очереди, тяжела получилась тележка. Уже половину пути до дома Фабьена проделали, как навстречу королевский дозор в четыре человека. Видимо, Жером, толкавший в этот момент тележку, показался подозрительным. Дозор остановился, старший крикнул:

– Эй, ты! Что там у тебя на тележке?

– Овощи для торговли, – не растерялся Жером.

– Покажи!

Рыцари шли следом, но на них внимания старший дозора не обратил, никто не нёс узлов.

– За мной, – тихо скомандовал Саша.

И первым перешёл на другую сторону улицы. Почти поравнялся с дозорными, окружившими Жерома.

– В ножи их! – отдал приказ Александр.

Медлить было нельзя, старший дозора уже сорвал тряпьё, которым прикрывали мешки. Дозорные стояли к рыцарям спиной. Двоих закололи сразу, третий успел повернуться и тут же получил от Фредерика удар ножом в живот. Зато старший успел отскочить в сторону, обнажив саблю. Фредерик швырнул в дозорного нож, который воткнулся клинком в левое плечо. Дозорный вскрикнул от боли, рукав окрасился кровью. Фабьен выхватил из ножен убитого саблю, стал обходить раненого дозорного. Он остался один против четырёх воинов и явно пожалел, что остановил Жерома. Старший стал пятиться назад и заорал, привлекая внимание жителей в домах:

– Нападение на королевскую стражу!

Фабьен напал на дозорного, зазвенели клинки. Жером выхватил нож из-под одежды, прыгнул к дозорному и ударил его в левый бок. Дозорный упал замертво.

– Хватай тележку, Фабьен! Жером, ты ему помогаешь. Фредерик, сбрасываем трупы в сточную канаву.

Вдоль улиц с одной стороны тянулись сточные канавы, канализации в городе ещё не было. И впадали они в Сену. И Александр, и Фредерик хватали убитых, подтаскивали к сточной канаве и бросали. Потом подобрали оружие дозорных и сбросили туда же. О схватке свидетельствовали только пятна крови на мостовой.

– Бежим!

От домов уже раздавались крики горожан. Промчались квартал, свернули в переулок. Потом к дому Фабьена. Заходить не стали, Саше достаточно было увидеть, как в окне появился свет свечи. Значит – успели добраться. Хорошо, если бы Жером остался у Фабьена ночевать. Крики и звон оружия слышали жители у места схватки, кто-то наверняка сообщит стражникам. На одежде рыцарей могут быть пятна крови, как улика. И сейчас лучше всего не показываться на улице. Пропажа королевского патруля всполошит стражу, и неделю лучше всего казну не вывозить. Где бегом, где быстрым шагом добрались до постоялого двора. Перед воротами горели факелы. При их свете рыцари осмотрели друг друга. У Саши рукав в крови. Пришлось отойти почти на квартал и бросить курточку камзола в сточную канаву. Зато никаких подозрений на постоялом дворе не возникло.

Неделю отсиживались рыцари, но Саша на следующий день пошёл на базар и купил новую куртку.


Глава 6
Опасное плавание

С базара он сразу пошёл к Фабьену. У обоих рыцарей хватило осторожности не выходить на улицу. К тому же у Жерома весь камзол в крови. Фабьен предлагал ему свой поношенный, но тот отказался, слишком велик.

– Парни, сидите дома тихо. Фабьен, вот деньги, сходи на рынок и купи Жерому новый камзол. Еда тоже на тебе. Неделю никаких работ производить не будем, опасно. Я сам приду, когда начнём, а вам вдвоём веселее.

Саша решил за неделю вынужденного простоя встретиться с де Моле. Однако надо искать новые подходы. Инквизитор, которого он обманул якобы отравленным вином, настороже и при виде Александра сбежит или станет звать на помощь, а скорее всего ни на шаг не отпускает от себя охрану, пресловутых компаньонов. На сей раз и в Консьержери соваться опасно, инквизитор может увидеть его там, и тогда Александр разделит участь Великого магистра. Инквизиторы злопамятны, и отец Антоний один из таких. Самый короткий, но опасный путь – через начальника тюрьмы. Саша знал, где он живёт, и решил подождать у дома тюремщика. Начальник не торопился и пришёл уже в потёмках. Пока он открывал ключом дверь, Саша подошёл.

– Мсье, не ты ли будешь начальником Консьержери?

Толстяк испуганно отшатнулся. Темно, а Саша приблизился неслышно.

– Я не разговариваю с незнакомыми людьми. Я… я позову на помощь!

– Я не сделаю худого. А золото тебе не помешает.

Начальник узилища понял, что ему не угрожают, а золото никому никогда не мешало, тем более жалованье у него невелико.

– Войди.

Начальник отпер дверь, встретил Александра, покрутил головой. Нет ли свидетелей?

– Меня интересует заключённый де Моле. Жив ли он?

Саша достал золотую монету и крутил её между пальцами. Вопрос совсем простой, и измены государству и королю начальник не узрел, протянул руку, и Саша опустил монету в ладонь.

– Де Моле, Великий магистр, уже в замке Тампль. Его вместе с другими рыцарями готовят к суду. Полагаю, в вердикте судей у тебя сомнений нет?

Саша достал из кошеля ещё одну монету. Начальник тюрьмы впился в неё взглядом.

– Как я могу устроить с ним встречу? Всего лишь короткий разговор.

Начальник вздохнул:

– Охрана Тампля не моё дело, там есть свой старший. Я над ним не властен.

– Очень жаль!

Саша хотел убрать золотой экю, но начальник воскликнул:

– Суд состоится в аббатстве Святой Женевьевы, если тебе это поможет.

Саша ещё не знал, помогут ли ему эти сведения, но монету начальнику отдал, он может пригодиться в дальнейшем.

– Доброй ночи!

Саша вышел на улицу. Пока шёл до постоялого двора, размышлял, как ему добраться до де Моле. Кто охраняет узников и как найти среди них продажного человека?

Неделю Саша вёл наблюдение за входящими и выходящими из замка Тампль, особенно его интересовали инквизиторы. Только они на легальных основаниях могли пропустить к заключённому фамильяра. Но их не было. Либо снимали своё облачение перед выходом из замка, либо следствие было закончено. Не зря начальник тюрьмы сказал о назначенном суде в аббатстве. А коли речь о суде, значит, под пытками у магистра и других руководителей вырвали признание в ереси.

Был ещё вариант, который Александр приберегал на крайний случай. Де Моле в замке, а Александр с рыцарями выносят казну из подземелья Тампля, откуда есть ход наверх, в башню. Но сейчас это сильно рискованно. Если Александр проникнет в башню, случайно может выдать какой-то вход, а казна ещё не вывезена. А золото, не доставленное в замок Томар, не даст ордену вновь возродиться. Ещё было бы жаль, если казна попадёт в руки короля. Золото тамплиеров было целью, ради которой Филипп устроил разгром ордена. Чёрта с два ему! До казни магистра и его сотоварищей ещё есть время, по мучительным попыткам вспомнить дату выходило – около года.

Александр был прагматиком, определял задачи первостепенные и последующие. Вывезет он с рыцарями казну, и у него будут развязаны руки. Не хотелось отступать, пусть и временно, но обстоятельства были сейчас сильнее его.

Перед первой после перерыва вылазкой в часовню Саша посетил Фабьена.

– Пройди по улицам, выбери самые глухие, три-четыре маршрута. Каждый раз тележку будем возить другим путём.

– Я и так знаю! – ответил Фабьен.

– Пройдись. Вдруг перекопали?

– Исполню.

На этот раз Александр изменил график. Выходили к часовне затемно, всё равно под землёй при факелах работать, к полудню успевали сделать две-три ходки с тележкой. График пришлось корректировать потому, что после полудня на улицы выходила королевская стража. Нарываться второй раз на неприятности не хотелось. За неделю удалось перевезти половину тех мешков, что оставались в казне. Брать больше Александр не решился. У Фабьена одна комната мешками забита и часть второй. А если грабители нагрянут или пожар?

Александр распорядился двум рыцарям остаться в доме Фабьена для охраны.

– Сидеть тихо, никакой выпивки! – предупредил он. – Фабьен, под твою ответственность, ты хозяин.

Сам же Саша снова к Роланду направился. Подводы нужны и судно. Причём судно в первую очередь.

– Опять ты? – удивился де Креси.

– Судно нужно и подводы, всё как в первый раз. И корабль поставить на прежнем месте.

– Тогда заходи каждый день.

Ждать корабль пришлось три дня. Роланд спросил:

– Пять подвод?

– Десять!

– О!

– И будет ещё один рейс, значительно позже.

– Если так, ездовым платить надо. В прошлый раз я на себя взял.

– Заплачу, лишь бы помалкивали.

– Люди проверенные, не переживай.

Александр, хоть время к вечеру шло, вышел за город, знакомое судно стояло на прежнем месте. Конечно, было бы хорошо забрать лошадь, так отдельного трюма для лошадей нет, судно небольшое. Животному разминка нужна, а за делами Саша не нашёл времени выбраться за город да проскакать два-три лье. Фабьен и рыцари уже извещены, тамплиерам не терпится поскорее вернуться в замок Томар. Париж для них отныне город чуждый, враждебный.

Утром поели плотно, направились к дому Фабьена, да не толпой, а поодиночке. Конечно, десяток подвод у дома – это для соседей любопытно. Александр понял, что в следующий раз домом Фабьена пользоваться не стоит и надо приглядеть другое место, хотя и сложно. Так ведь и сейчас могут найтись стукачи, что побегут к префекту округа и доложат о подозрительной возне.

Рыцари построились цепочкой, передавали мешки с рук на руки. Пять-семь минут – и подвода нагружена. А всё равно времени ушло много. Фабьен дом на ключ закрыл.

– Можно ехать.

Рыцари шли почти за каждой подводой. Хоть и тряпьём груз закрыт, а прохожие заглядывались, даром, что вопросы не задавали. Знакомый капитан-контрабандист вопросов не задавал, сразу люк трюма открыл. Опять цепочкой встали, перегрузили ценный груз. Ездовые, получив деньги, уехали. Рыцари, потные, с покрасневшими лицами, взошли на палубу.

– Всё, капитан, отплываем! – распорядился Александр.

Каюта маленькая, на двоих, и только одна. Туда сложили от сырости оружие и кольчуги, расположились на палубе, для рыцарей привычно, лишь бы дождь не пошёл.

По Сене до Гавра спустились без проблем. Попутный ветер, течение – и неделю спустя они в Гавре. Снова досмотр уже знакомым Саше таможенником. На Руси они тоже были, назывались мытарями и взимали мыто в пользу князей.

Утром вышли в пролив Ла-Манш. Судовое движение оживлённое. В какую сторону голову ни поверни, видны корабли. Из Англии во Францию, из испанских королевств в Датские земли, либо из Италии в Швецию. Для торговли судоходство, как кровеносные сосуды для организма. Справа берега Британии, слева – Франции, но что занятно, у самых французских земель Нормандские острова – Гернси и Джерси. И не зря Ла-Манш носит второе название – Английский канал. Через несколько дней прошли мыс Сен-Матьё, крайнюю западную точку Франции. Капитан на ночь приближался к берегу, команда бросала якорь. Ночью плыть опасно из-за вероятности столкновения судов, а ещё вполне возможно сесть на мель или врезаться в берега многочисленных островов.

Плавание проходило спокойно, погода благоприятствовала, лёгкий попутный ветер и небольшая водная рябь. Казалось бы – отдыхай, наслаждайся морскими видами. Александр же был настороже. Не понравилось ему в Гавре, как капитан смотрел на люк трюма. Наверняка после первого рейса при выгрузке мешков, причём одинакового вида и веса, понял – перевозят серебро или золото. В Порту команда судна предпринять уже ничего не могла, портовая стража сильна. Но сейчас, при погрузке на Сене, капитан увидел знакомые мешки. Зачем получать оплату за перевозку, когда можно забрать весь груз? Капитан рыцарей принял за нанятую охрану, ведь все они были без шлемов и мечей, накидок. А может, полагал, что перехитрит.

Но пока капитан и команда держали курс и не давали повода для беспокойства. Прошли траверз острова Бель-Иль, через два дня слева по борту оставили остров Нуармутье. Днём недалеко от судна шумно вынырнул кит, выпустил фонтан воды и снова ушёл на глубину, изрядно всех испугав. Такое чудище сравнимо по размеру с их судном и запросто может кораблик перевернуть. Шансов спастись мало, никто из команды и рыцарей плавать не умеет, а на корабле нет спасательных средств – кругов, жилетов. Появятся они лишь шесть веков спустя.

Как стало смеркаться, подошли ближе к берегу, встали на якорь. Несколько человек из команды довольно быстро наловили рыбы. Солонина уже всем приелась, а воды залива изобиловали скумбрией, анчоусами, сардиной и камбалой. Пока дежурный из команды варил рыбу, капитан расщедрился, выставил на стол два кувшина вина, хотя обычно выставлял один, хватало по кружке всем. Александр насторожился сразу, оказалось – не зря. Как он заметил, из второго кувшина вино наливали в кружки рыцарей. Саша шепнул Фабьену:

– Не пей вина и скажи соседу.

Повернувшись влево, те же слова шепнул Леону:

– Делайте вид, что прикладываетесь, вино выливайте.

Ужинали порознь, команда на корме, рыцари на носу, так было все дни изначально. Следил за рыцарями капитан или нет, неизвестно, но вино незаметно вылили из кружек в море. Поев варёной рыбы, улеглись спать. Саша сам не спал и передал рыцарям быть начеку. Если подозрения беспочвенны, отоспятся днём. Около полуночи на корме шевеление, потом подошёл один из матросов, ногой толкнул Сашу.

– Спят, капитан.

– Ещё бы, снадобье проверенное, теперь до утра хоть в колокола над ухом бей, не проснутся.

– Жан, лезь в трюм, вытащи на палубу мешок, надо проверить, что там.

Ключ от замка трюма капитан отдал Александру сразу после отплытия. Как и подозревал Саша, у капитана был дубликат. Загремел замок, матрос откинул крышку люка, полез в трюм. Момент удобный. Саша вскричал:

– Рыцари, в ножи!

Капитан, уже стоявший у разверзнутого люка, остолбенел. А рыцари все как один на ногах и в руках у них боевые ножи. Команда судна между мачтой и кормой, ждут приказа капитана. Он не успел его отдать, Саша столкнул его в трюм, захлопнул крышку, ногой задвинул деревянный засов. Силы равные после того, как капитан и матрос оказались в трюме взаперти.

Саша обратился к команде:

– Бросайте ножи за борт, и ни один волос не упадёт с вашей головы, даю слово дворянина.

Саша специально не сказал «рыцаря». Но один из матросов заорал:

– Бунт на корабле! Режьте их!

А вот это уже зря. Из команды кинулись с ножами всего четверо, другие стояли в нерешительности и тем спасли свои жизни, ножи у команды кривые, с односторонней заточкой. Такими удобно резать такелаж или потрошить рыбу. Впрочем, в умелых руках могут послужить серьёзным оружием. У рыцарей боевые ножи обоюдоострые, фактически кинжалы, длиной превосходят кривые ножи моряков, а это даёт преимущество в ножевом бою. На стороне рыцарей боевой опыт и боевое братство. Несколько минут – и на палубе четыре трупа.

– Куда их? – спросил Фредерик.

– За борт!

Взяли за руки, за ноги и перебросили через борт. Всплеск от упавших тел повторился четырежды. Саша ткнул пальцем в моряков:

– Ты и ты! Взять вёдра и смыть кровь!

– И бросьте ножи, если не хотите кормить рыб, как ваши приятели! – пригрозил Леон.

За борт полетели ножи, двое матросов стали набирать в вёдра морскую воду, смывать кровь с палубы, пока доски не пропитались.

– Фредерик, Жером, найдите верёвки. Ален, открой люк.

Рыцарь исполнил приказ. Из трюма послышались ругательства.

– Какого чёрта нас заперли?

– Теперь главным на корабле буду я. Первым поднимается Жан. Кажется, так зовут матроса? Перед тем как выбраться, выбрось на палубу нож, чтобы я его видел.

В трюме возня, потом из люка вылетел нож в ножнах, затем показался матрос. Фредерик тут же схватил его за куртку, свалил на палубу, связал руки.

– Капитан, выходи. Нож на палубу и не делай резких движений!

– У меня нет ножа! – выкрикнул капитан.

Вылез из люка, Ален свалил его на палубу, Фредерик заломил назад руки и связал. Капитан обвёл взглядом свою команду. Из тех, что оставались на палубе, живы четверо.

– Что, капитан, захотелось весь груз захватить?

– Неправда! Только посмотреть!

– И что интересного обнаружил?

– Не успел!

– Что в вино подсыпал? Снотворное снадобье или яд?

– Снотворное.

– Сейчас узнаем. Где хранишь?

– В каюте, в рундуке.

– Хорошо, подождём утра.

По приказу Александра рыцари связали всю команду и усадили на палубу. Александр поставил караульным Гюнтера, остальным разрешил спать. Надо отдохнуть и осмотреть корабль, чтобы не случились сюрпризы, но всё при дневном свете. Рыцари спать улеглись, Саша уселся на постель капитана в его каюте. Тяжкие думы мучили.

Самонадеянность капитана или предательство Роланда де Креси в Париже? Даже если капитан решился на такой шаг, в дом Фабьена возвращаться нельзя, как и контактировать с Роландом. Ценности казны, оставшиеся в подземелье, слишком велики, и любой риск должен быть исключён. До утра размышлял: что делать? Часть команды, что не бросилась на рыцарей, можно задействовать, они знают, как управляться с парусом и снастями, но в кораблевождении не смыслят. Оставить капитана на корабле? Он в ипостаси штурмана может специально завести их на скалы или отмели. Приливы Бискайского залива высоки, до семи метров, и там, где судно легко пройдёт над отмелью утром, сядет днём днищем на отмель. Саша склонялся к мысли, что оставлять капитана на судне нельзя. Отпустить на берег? Такие люди будут мстить, и наверняка капитан будет выслеживать их в Париже, на Сене. Лучше убить, это надёжнее, но перед этим допросить.

Утром по приказу Саши двоих матросов развязали, чтобы ловили рыбу для завтрака. Саша стал обыскивать каюту капитана. Обнаружились деньги, карты морские, скверного качества, нарисованные от руки. Саша стал карту рассматривать. Над контурами острова Йе точка стоит, хотя другие острова, почти десяток, таких отметок не имеют. Саша вышел на палубу, подошёл к матросу, сидевшему на корме с удочкой.

– Далеко ли до острова Йе?

– Да вон он, на горизонте виден.

– Как часто ваш корабль заходил на этот остров?

– Раза три-четыре в год.

– Зачем?

– Это надо узнать у капитана. Нам строго-настрого запрещалось сходить на берег.

– Так было на всех местах стоянок?

– Вовсе нет, мсье, только на Йе.

Остров был невелик, располагался в пяти лье от побережья Франции. Ещё три века назад его облюбовали монахи, построившие там монастырь. Но в десятом веке норманны его разрушили, а монахов убили. С тех пор никто на острове не селился. Значительно позже, через век после смерти Филиппа, на острове появился маяк и небольшие рыбацкие посёлки. Всех этих деталей Саша не знал, да и название острова слышал впервые.

– Ален, веди в каюту капитана.

Рыцарь поднял за ворот капитана, провёл по палубе, втолкнул в каюту.

– Садись, капитан, разговор у нас будет долгий. От твоих ответов будет зависеть твоя судьба.

– Я догадался, – буркнул капитан.

– Итак, что в мешках?

– Деньги! Я не оглох и не ослеп, слышал звон при погрузке. Так могут звенеть только деньги, благородно!

– И ты решил нас отравить?

– Только опоить снотворным.

– А потом?

– Высадить на каком-нибудь острове или побережье. На мне много грехов, видит господь, но я не убийца.

– Например, на острове Йе?

Капитан вздрогнул, отвёл глаза. Что-то с этим островом у капитана связано, это точно.

– С кем ты встречался на острове?

Саша спросил наугад, но попал в цель.

– С одним испанцем, он, как и я, капитан судна.

– Почему же его не видели матросы?

– Испанское судно стояло на другой стороне острова, мы встречались на развалинах монастыря.

– Обсуждали тёмные делишки?

– У каждого свой промысел.

– Кто тебя подбил покуситься на наш груз?

– У меня своя голова на плечах.

– Зачем тебе столько денег?

– Ага, там всё же были деньги, я не ошибся!

И осёкся. С такими знаниями живым не отпускают.

– Тебе Роланд подсказал?

– Нет, клянусь Святой Марией! У меня были с ним делишки, не скрываю, да всё мелочь. Пф!

– Где снотворное снадобье?

– В рундуке, зелёная склянка венецианского стекла.

Саша порылся в рундуке, склянку обнаружил.

– Сколько надо, чтобы человек уснул? И как долго будет спать?

– Две капли на кружку вина или воды. Колдун, у которого я купил снадобье, утверждал, что сон будет крепким и длится с утра до вечера.

Ага, получается двенадцать часов, склянка со снадобьем вполне может пригодиться. Когда, для кого, пока неясно, но выбрасывать нельзя. Саша поднялся.

– Выходи.

– Что ты хочешь со мной делать?

Капитан задёргался, но руки связаны. Саша вытолкал его из каюты, подтащил к борту и столкнул в воду. Капитан почти сразу ушёл под воду, пустив несколько пузырей. Рыцари отнеслись к действиям Саши безучастно, а матросы на носу смотрели с ужасом. Саша подошёл к ним.

– Будете слушать, все останетесь живы, даю слово. Приведёте корабль в Порту и можете плыть на нём куда хотите.

Саша понимал, что появляться ему на этом корабле во Франции опасно. Слишком многие знали капитана, и неизбежно возникли бы вопросы, тем более Саша был уверен, что матросы держать языки за зубами не будут. Но убивать их причины не было, Саша не был кровожаден. К врагам, особенно в бою, жалости не испытывал. Но оставшиеся матросы не враги, они должны помочь привести корабль в Порту.

– Развяжите их, – приказал Саша.

Рыцари споро разрезали верёвки. Матросы потирали затёкшие запястья.

– Сейчас всем завтракать! Потом отправляемся к острову Йе!

Рыцари и команда перекусили вареной рыбой. Поскольку капитана не было, Саша назначил его сам.

– Кто самый опытный среди вас?

Матросы показали на мужчину средних лет со шрамом на щеке.

– Ты встаёшь на руль и командуешь, всем слушать его как капитана. Как твоё имя?

– Жюль.

– Идём к острову Йе, Жюль.

– Будет исполнено. Поднять якорь!

Матросы бросились исполнять приказание, стали вращать барабан лебёдки на носу.

– Поднять парус!

Матросы дружно бросились тянуть и вязать шкоты. Прямой парус расправился, его надуло ветром, и корабль пошёл к острову. Жюль стоял у рулевого весла. Саша подошёл.

– Ты помнишь, куда причаливал ваш капитан?

– Ещё бы! Я был на острове десяток раз. Вернее – у причала. На сам остров не сходил, капитан не велел.

Саша подошёл к Гюнтеру. За то короткое время, что он провёл с рыцарями, была возможность их узнать. Гюнтер, как и все германцы, был исполнителен до педантизма, наверное, у немцев это в крови.

– Брат, я сойду на острове для осмотра. Назначаю тебя на время моего отсутствия старшим. Следи за матросами, если вздумают бросить швартовы и уйти в море, убей.

– Я понял, брат!

Жюль подвёл корабль к причалу, предварительно спустив парус. Один из матросов перепрыгнул с борта на брёвна причала, примотал швартовый канат к вертикально торчащему бревну, играющему роль кнехта. Причал почти вровень с палубой, даже сходни сбрасывать не потребовалось. Саша, уже одевший кольчугу под рубашку, сошёл на берег. Остров невелик, небольшая полоска суши у моря, потом скалы. Виднелась небольшая тропа, по которой Саша двинулся к центру острова. Тропа всё время вела вверх, кое-где приходилось карабкаться, хватаясь за камни. Выбрался на каменистое плато, почти в центре его полуразрушенное здание. Приблизился, осмотрел.

Здание старое, камни уже кое-где мхом поросли. Виден полуразваленный вход в подвал. Решил и его осмотреть. Зачем-то ходил на остров капитан контрабандистов. Не красотами же любоваться, хотя надо признать, виды с острова великолепные. Подвал тёмный, в дальнем углу его небольшое окно, дающее скудный свет. Медленно, пока глаза адаптировались к полумраку, обошёл подвал. Каменные полукруглые своды, переходящие в стены, пол – скальный монолит. Никаких мест, где что-нибудь можно спрятать, нет. К выходу подошёл, вдруг сверху шорох и мужской голос на французском с сильным акцентом:

– Это ты, Мануэль, старый мошенник? Выходи на свет божий.

Человек точно не с судна, на котором приплыл Саша. Подосадовал на себя. Ну что стоило дойти до противоположного края плато, всего полкилометра, и посмотреть на южную оконечность острова? Говорил же капитан об испанском судне, с хозяином которого у него были тёмные делишки. Саша выбрался из подвала.

На камнях стоял испанец, характерная бородка клинышком, получившая потом во всём мире название «эспаньолка», бархатный камзол и сабля на боку. Испанец явно не ожидал появления незнакомца, немного растерялся.

– Э… а где Мануэль?

– Ушёл в мир иной. Вместо него теперь я.

– Жаль.

Испанец медлил, явно что-то обдумывая:

– Ты в курсе дел Мануэля?

– Не полностью, капитан был скрытен.

– Да, осторожность в наших делах прежде всего. Мануэль не упоминал о долге?

– В первый раз слышу.

– Он был должен мне за товар двенадцать золотых монет.

– Отдаст там, – Саша ткнул пальцем в небо.

– Так дела не ведут, между партнёрами должно быть полное доверие.

– Согласен, но я у тебя ничего в долг не брал.

– И сейчас товар брать не будешь?

– Что за товар?

– Сарацинское зерно и жемчуг.

Вот уж странные товары. В голове догадка родилась. А не разбойник ли испанец? Что захватил на чужом судне, то и продаёт.

– Почём сарацинское зерно?

– Мешок – экю.

– Сколько мешков?

– Сто!

– Оптом по половине экю.

– Да это же грабёж!

– Как хочешь, – Александр повернулся уходить.

– Хорошо-хорошо, согласен. А жемчуг? Мелковатый, речной, но очень чистый.

– Скажу при следующей встрече. Как и где будем перегружать?

– Могу обойти остров и встать борт к борту.

– Договорились.

В Португалии сарацинское пшено, или рис, не рос. А многие рыцари, кто был на Святой земле, к рису привыкли. Да и не будет продовольствие лишним никогда, тем более в сухом месте рис хранится долго. Единственно – не прогадал ли он с ценой? Саша спустился к кораблю.

– Отплываем?

– Нет, сейчас подойдёт корабль, перегрузим сарацинское зерно, сто мешков.

Рыцари удивились, но промолчали. Из-за острова показался корабль, медленно подошёл к борту, ошвартовался. Началась напряжённая работа. Команда «испанца» доставала из трюма мешки, складывала на палубе. Потом начали перебрасывать на судно контрабандиста. Саша мешки считал, впрочем – и испанец тоже. Когда все мешки оказались на борту, Саша развязал горловину одного мешка. Рис – причём неплохого качества – для плова в самый раз, зерно длинное.

– Заходи, рассчитаемся, – махнул рукой Саша испанцу. – Команде складывать мешки в трюм.

Саша в каюте капитана отсчитал монеты, испанец ссыпал их в мешочек.

– Приятно иметь дело с порядочным человеком, – на прощание сказал он.

Александр в порядочности испанца сомневался. Чужое судно ушло.

– Пора и нам в путь. Жюль, отчаливаем.

Ввиду того что Жюль не умел определяться с местоположением, плыли параллельно берегу, так чтобы берег был едва виден. Насколько Саша помнил очертания Бискайского залива на карте, получался небольшой крюк, но это лучше, чем выйти случайно в Атлантику. Шли три недели вместо двух в первом рейсе, но до Порту добрались. В разгрузке участвовали все, рыцари переносили золото, а моряки – мешки с рисом. Когда трюм опустел, Саша обратился к команде:

– Вы сами спасли свои жизни, не исполнив приказа капитана, не вступив в схватку. Надеюсь, вы поняли, что честная жизнь выгоднее? Избирайте своего капитана, но думаю, что подходящий капитан – Жюль. Удачи! Семь футов под килем!

Корабль тут же снялся со швартовов. Рыцари остались охранять арендованный склад в порту. Саша отправился к харчевне. За столиком сидели несколько рыбаков из местных, потягивали вино. Саша уже собирался уйти, как его окликнул хозяин:

– Не ты ли будешь рыцарь Огюст?

– Я.

– На другой стороне площади есть постоялый двор, тебя там ожидают.

Занятно. Саша прошёл через площадь, вошёл в постоялый двор, а под навесом стоят две рыцарские лошади. От обычных верховых они отличались крупной статью. Не каждая лошадь может выдержать рыцаря в полном облачении. Сверху по лестнице спешит рыцарь из тех, кто был в трапезной в рыцарском замке Томар.

– Брат, рад тебя видеть! Меня комтур прислал. Сказал – скоро рыцари на корабле должны прибыть.

– Только что разгрузились.

– Тогда я помчался в Томар.

– Действуй, брат! Скажи – двадцать повозок необходимо.

– О!

По очереди рыцари ходили в харчевню покушать, но круглосуточно находились при складе. Неделю пришлось вести необустроенный образ жизни, пока не прибыл большой обоз, заполнивший почти всю площадь. С обозом для охраны – десяток конных рыцарей, в поводу у каждого запасной конь для братьев с корабля. Снова погрузка, и тяжелогружёный обоз покинул Порту.

За время отсутствия Александра рыцарей в замке прибавилось, что радовало. Как-то узнавали те, кто не был арестован, слухи про Португалию, про Томар. Добирались окольными путями, кто по морю на корабле, а кто и конно, проделав долгий и опасный путь. Обниматься стали, всё же рыцари с казной проделали долгий и опасный путь. Финансист Рене сразу принялся считать мешки с золотом, а комтур отвёл Александра в сторону.

– Удалось повидать де Моле?

– К сожалению – нет. Допросы инквизиции закончились, готовится суд. Великого магистра перевели из тюрьмы Консьержери в замок Тампль, где содержатся рыцари ордена.

– Жаль! – Комтур был явно разочарован. – Надеюсь, плавание прошло без происшествий?

– Как бы не так. Капитан судна пытался опоить нас снотворным. Думаю – золото погубило его разум.

– Чем закончилось?

– Капитана я утопил, рыцари перебили половину команды. Так что рассчитывать отныне на корабль не стоит.

– Найдём другой. О делах завтра, сейчас пир.

Через час уселись за большой стол в трапезной. И рыцарей уже не три десятка, а полсотни. Молодых, вновь обращённых среди них нет. Всем больше тридцати, а большинству под сорок. Кое у кого шрамы от ранений на лице, на руках. Саша налегал на жареное мясо, к вину лишь притрагивался. Глоток-другой, за вечер кружку осилил. А рыцари разошлись. Все вокруг свои, полная свобода.

Утром оруженосец пригласил Александра к комтуру. Лицо у Магнуса слегка помятое после вчерашнего застолья.

– Брат, расскажи подробно, – попросил комтур.

Саша битый час рассказывал о всех перипетиях последнего похода.

– Много запаса ещё осталось?

– Треть. Столько же, сколько привезли вчера.

– Надо вывозить. В следующий поход пойду я! – сказал комтур и ладонью припечатал стол. – И клянусь, что встречусь с Великим магистром.

– Добираться придётся попутным кораблём, и будет лучше, если рыцари высадятся в Нанте и Гавре и доберутся до Парижа не целым отрядом, это вызовет подозрение. Доносчиков полно, и инквизиция хватает всех.

– Это мы ещё обсудим. А теперь отдыхай, заслужил.

Саша вышел, а комтур и Рене остались. Александр чувствовал, что им недовольны. Золото ордену нужно для дальнейшей жизни, но комтур хотел встречи с Великим магистром. Получить напутствие или узнать какие-то тайны? Вполне могло быть, что подземелье замка с казной – не последняя тайна ордена. И знали о секретах только два-три человека из руководства ордена, которые одновременно оказались в тюрьме. Орден одномоментно оказался обезглавлен. Сам ли король Филипп оказался настолько предусмотрительным или Ангерран Мариньи – неизвестно, но удар по тамплиерам оказался болезненным.

Золото Саша вывез бы и сам, опасался, как бы комтур не мешал. Впрочем – пусть попробует. Одна ошибка – и сам угодит в Тампль в качестве узника. Лишь бы не загубил дело.

Рыцари при встрече с Сашей обнимали его, одобрительно хлопали по плечу.

– Ты удачлив, брат. Не удивлюсь, если о тебе начнут слагать баллады и петь менестрели.

– А вот этого не надо, – отшучивался Саша. – Иначе король объявит на меня охоту.

К руководству операцией по спасению казны Саша вовсе не рвался. Дело рискованное, надо предусмотреть множество мелочей, от которых зависит успех. И здесь нужны мозги больше, чем боевой опыт.

Через десять дней комтур построил рыцарей, которых отобрал для похода. В число десяти входили Александр, Фабьен, а ещё из знакомых Саше – Леон. Александр бы предпочёл, чтобы в десятке были все рыцари, с которыми он вывозил казну во второй раз. Ни один из них не допустил ошибок, знаком с условиями подземелья. Но Сашу никто не спрашивал, а с советами он не набивался. Витте объявил о походе. Он решил на конях ехать до Лиссабона, а лошадей вернут в Томар оруженосцы.

Три дня, и отряд в столице Португалии. Комтур попутное судно не искал, а арендовал на весь поход португальское. Флот в Португалии молодой, начал активно строиться при короле Динише, для чего были вызваны с приличным жалованьем опытные корабелы из Венеции и Генуи. Корабль, на котором они отправились, был новым, ещё пах свежим деревом. Александр устроился в каюте вместе с Фабьеном. Всё же каракка значительно больше фелюки и мачты две, обещавшие быстрый ход. Во время перехода рыцари от безделья пили вино, но Саша в попойках не участвовал.

Через три недели прибыли в Гавр, и начались первые трудности. У каракки осадка более глубокая, да ещё капитан плохо знал фарватер. Судно периодически скребло килем по перекатам и отмелям, но ни разу не село. Александр беспокоился. Сейчас судно пустое, а что будет, если примет груз? Потом плюнул. Витте сам нанимал, вот пусть и думает, он старший.

Через неделю подошли к Парижу. Саша указал прежнее место стоянки. Корабль развернулся с трудом, пришвартовался, сбросили сходни. Александр предполагал, что рыцари поселятся на постоялом дворе, но комтур решил, что все будут жить на судне, всё равно оплачено. А на судне каюты для проживания и питание есть. По мнению Александра – неразумно, до города два лье, и назад идти столько же. Много времени уйдёт на ходьбу, а ещё и в подземелье работать надо. Но главный вопрос – куда и на чём вывозить мешки с золотом? На тележке Фабьена? Просто смешно, вмещалось на неё четыре мешка. Комтур решил сделать проще. Каждый рыцарь, возвращаясь на корабль, принесёт по мешку. Рискованно, поскольку вызовет интерес.

В первый раз отправились втроём. Саша, Фабьен и Магнус. Он хотел сам всё осмотреть. Дошли до часовни. Магнус некоторое время стоял на улице и смотрел на Тампль.

– Сколько раз я бывал здесь и посещал Великого магистра вон там, на третьем этаже башни. Смешно, де Моле и сейчас там, а встретиться с ним я не могу.

Зашли в часовню, Саша показал, как открывается тайный ход. Когда спустились, показал рычаг, которым поднимается плита.

– Хитро! – одобрил Магнус.

При свете факелов двинулись по ходу. Саша порекомендовал считать шаги, предупредив о ловушке, и, отсчитав, показал на проволоку.

– Не забуду, у меня память отменная! – похвастал комтур.

В хранилище запалили ещё три факела, установили в держатели на стенах. Магнус обошёл хранилище. Периодически хватался за мешки, приподнимал, удовлетворённо крякал. Потом подошёл к двери.

– Куда ведёт?

– В подземную церковь.

– Погоди, так из неё выход в башню есть?

– Непременно.

– Вот как я доберусь до Великого магистра и выведу его из башни!

– Побег сразу обнаружат, будут искать. Лучше сначала вынести казну.

– Проклятое золото! Без него орден не восстановится, и оно мешает мне увидеть де Моле!

– Прошу тебя, тише! Камень хорошо проводит звук.

– Над нами два этажа! Так, осмотр закончен, каждый берёт по мешку, и идём на судно!

Взяли по мешку, свой Александр положил на плечо, придерживал правой рукой, а в левой нёс факел. Выбрались из подземного хода в здание часовни.

– Ну! Очень просто! Завтра придёт весь десяток!

Саша и Фабьен переглянулись. Очень самонадеянно и неосторожно, до первой встречи с королевским дозором. Понятно, что рыцари одержат верх, как опытные профессионалы, только какие будут последствия? Рыцарям с отяжелением ходить не впервой, кольчуга, шлем, оружие, щит весят килограммов тридцать пять, но мешок нести неудобно. Кольчугу одел, как рубаху, и попробуй её потерять, а мешок так и норовит выскочить из рук, кожа хорошей выделки, плотная и скользкая. И на плече Саша нёс, и в руке, держа за горловину. Прохожие обращали внимание на трёх крепких мужчин, переносящих одинаковые мешки. Неси они мешки холщовые, никто внимания не обратил бы, а кожаные – признак достатка. Но до корабля добрались. Комтур на косые взгляды прохожих внимания не обращал и, взойдя на борт корабля, победно усмехнулся:

– Три мешка за один раз, и никакой тележки не надо или подвод.

Ну-ну, цыплят по осени считают. Александру не хотелось проблем, всё же оба служат ордену, но Магнус вёл себя беспечно и сам нарывался на неприятности. Сейчас Париж для тамплиеров – враждебная территория, а Магнус, похоже, этого не осознал.

Как и предполагал Саша, на следующий день комтур повёл к часовне всех рыцарей сразу. Четверо во главе с Александром спустились в подземелье, остальные ждали в часовне вместе с комтуром. Как только первые мешки были доставлены из хранилища, Магнус вручил их четырём рыцарям и отправил на корабль.

– Возвращаться не надо, будете нести охрану.

И сегодня бы не следовало оставлять без пригляда вчерашние мешки. Стоимость золота в них вполне способна помутить разум команде, и португальцы могли увести корабль. Вновь Саша и рыцари принесли по мешку, и снова четвёрка рыцарей отправилась к кораблю. Этим комтур приказал вернуться. Фабьен и Саша поднесли к выходу шесть мешков и вылезли в часовню. Времени после ухода рыцарей прошло много. По прикидкам, в лучшем случае рыцари должны были вернуться через четыре часа, а солнце уже клонилось к горизонту. Ещё пара часов, и стемнеет. Через час комтур начал нервничать, вышагивал по часовне, тихо ругался. Ещё через час комтур приказал:

– Закрывай вход, мешки брать не будем. Надо узнать, почему задержка.

Отправились тем же маршрутом, каким утром добирались к часовне. Уже смеркалось, видимость ухудшалась. На улицах города ничего необычного не увидели. Но стоило отойти подальше, примерно до середины пути к кораблю, как им открылась страшная картина. Тела четырёх рыцарей, все в многочисленных ранах, залиты кровью. Кроме них ещё тела горожан, судя по одежде, десяток, не меньше. А мешков с золотом нет. Саша сделал вывод – нападавших было много, целая шайка, и несколько человек уцелели, ведь унёс кто-то мешки? Одному человеку, даже двум, это не под силу. Комтур увиденным был шокирован. Потерять четырёх рыцарей за день, да ещё золото из казны! Будь у рыцарей мечи, а не ножи, да шлемы и щиты, никакие разбойники их бы не одолели. Напали внезапно, и всем скопом. Комтур отправился на корабль, привёл рыцарей. Тела убитых с большим трудом доставили на корабль, обмыли. Комтур решил похоронить убитых рыцарей по христианскому обычаю. Наутро договорился со смотрителем сельского кладбища неподалёку. Помощники смотрителя выкопали могилы, за деньги нашлись и подвода, и гробы. Даже священника комтур нанял отпеть. После похорон устроили тризну на корабле. Комтур напился, скрипел зубами, обещал найти убийц и отомстить. Саша сомневался. Париж велик, а навыков по розыску у комтура не было. Да и вообще всё с появлением комтура пошло не так, как будто демон явился. И рыцари на тризне сидели хмурые. Не только погибших товарищей жалели, к смерти относились по-философски. Рыцари – воины по сути, а на войне без потерь не бывает. На комтура поглядывали косо. Прямых обвинений не выдвигали, фактов не было. Но раз случилось нападение, стало быть, комтур не всё предусмотрел, поторопился, утратил осторожность. Александру обидно. За два рейса отладил всё, и вдруг такая оплошность. Причём не исключено, что не последняя.

Утром Магнус выглядел помятым и хмурым.

– Идём все, и смотреть по сторонам! – предупредил комтур после завтрака.

Шли до города всей гурьбой, на улицах растянулись цепочкой, вроде каждый сам по себе. Впереди комтур, в двадцати шагах сзади Саша. Подходя к часовне, Магнус остановился. Саша сразу обратил внимание на лошадь и подводу. На облучке сидел возчик, старательно разглядывавший Тампль. Чего ему пялиться на замок? Саша шепнул комтуру:

– Не нравится мне ездовой.

– Я сам себе не нравлюсь с утра, ну и что? Пойди, проверь.

Взглянуть стоит. Саша направился к подводе. Сразу насторожило, что у возчика правая ладонь перевязана. Не из тех ли, что позавчера напали на рыцарей? И как он оказался у часовни? Выследили?

– Месье, – обратился Саша к ездовому. – У меня интересное предложение. Надо перевезти груз, плачу половину денье.

Любой парижский ездовой ухватился бы за такое предложение, а этот процедил сквозь зубы:

– Я уже нанят!

Когда отвечал, немного повернулся, и за отворотом куртки Саша увидел рукоять ножа. Это не возчик!

– Нет, так нет.

Саша повернулся, выхватил нож, резкий оборот, и он всадил нож в левый бок возчику. Тот завалился на спину, прямо в подводу с бортами. Саша взялся за ноги убитого, забросил их в телегу. Теперь со стороны тела не видно за бортами. А от часовни шум. Саша побежал к зданию. Двери нараспашку, крики слышны. Вбежал, замер на мгновение. Рыцари, коих пятеро, дерутся на ножах с неизвестными. Помещение тесное. У Саши в руках нож, тут же ударил им мужчину. Тот упал, и через минуту шум стих. Все нападавшие убиты, Леон легко ранен в руку.

– В часовне засада была, да просчитались, – сказал комтур.

– Когда переносили мешки, за рыцарями следили, вот итог, – вырвалось у Саши.

– Что делать будем? – буркнул комтур.

Часовня кровью залита и четыре трупа. Ещё один в повозке. Войдёт любой прихожанин случайно, крику будет много. Снаружи-то следов бойни не видно.

– Подогнать повозку, погрузить всех туда, вывезти до ближайшего оврага или ручья да сбросить. На этой же повозке вывезти мешки, должно войти всё.

– Принимается. Огюст, подведи телегу, потом всем грузить. Быстро, и постараемся не испачкаться в крови.

Саша вышел на крыльцо часовни, осмотрелся. Стремительная схватка никого не насторожила, из-за стен не видно и не слышно. Взял лошадь под уздцы, подвёл ко входу. Рыцари тут же стали выносить тела и укладывать. Саша стал командовать:

– Ровнее! Чтобы над бортами не видно было.

Не получилось при всём старании, прикрыть нечем. Сейчас бы кусок холста пригодился. С кучей трупов ехать по улицам города – настоящее самоубийство. Все в растерянности, нападения никто не ожидал. Саша осмотрел рыцарей. На комтуре крови не видно.

– Магнус, в квартале отсюда ткацкая мастерская. Придётся пройти и купить ткани кусок, да побольше. Умоляю – не торгуйся, хоть бархат будет, хоть грубый холст.

– Я сам так думал.

Комтуру не по душе, что ему указания дают, да ещё при рыцарях, а выхода нет, пошёл, причём шустро. Саша в часовню зашёл, сразу к статуе кинулся. Она не тронута, и плита в подземный ход на месте. Не догадались разбойники, а может быть – хотели выпытать у кого-нибудь из рыцарей, оставшихся в живых после схватки. Надеялись победить, без такой надежды никто на опасное дело не пойдёт.

Комтур вернулся быстро, нёс под мышкой свёрнутый кусок ткани. Ею сразу накрыли телегу с трупами. Видимо, Магнус захотел поквитаться с Сашей.

– Огюст и Леон, езжайте на повозке. Как удастся избавиться, пригоните повозку к часовне.

Поручение опасное, но приказы старшего не обсуждают. Саша на облучок влез, Леон на задке устроился следить, чтобы ветром ткань не подняло. Видел Саша ранее овраг, жители сбрасывали туда мусор. Вообще, Париж в те времена был довольно грязен, в относительной чистоте поддерживались территории вокруг королевского замка и возле дворцов высокопоставленных вельмож. И мылись европейцы реже, чем на Руси, а уж до обитателей Древнего Рима с их термами французам далеко. Учитывая, что чеснок был любимой приправой, смесь пота и чеснока была сногсшибательной. Считалось, что чеснок предохраняет от многих болезней, а ещё его боится дьявол и нечистая сила.

До оврага всего два квартала в сторону, но пока доехали, Саша взмок от напряжения. Остановились, огляделись. Редкие прохожие далеко. Вдвоём быстро скинули два трупа, передохнули. Вроде никто не видит и не поднимает шума. Сбросили ещё три тела. Овраг глубокий, склоны поросли кустарником. Сверху трупов не видно, Саша подходил к краю кручи, сам проверял. Хищные птицы и собаки быстро растерзают тела.

Вернулись к часовне, рыцарей не видно, плита закрыта, видимо – все в подземелье. Ждать пришлось долго, Саша нервничать начал. Дно повозки в крови, в часовне на полу кровь. Ноги уносить надо, но казны ещё нет.

Ближе к вечеру щелчок, плита опустилась, показался комтур.

– Удалось?

– Сбросили в овраг.

– Помогите грузить.

Рыцари подавали мешки, Саша относил на подводу, Леон охранял, сидя на облучке, всё же ранен в руку. Загрузили полную подводу, потом рыцари выбрались.

– Всё! – выдохнул комтур. – Теперь бы до корабля добраться.

Саша снова на облучок взобрался, тронул лошадь. Рыцари шагали следом. Добрались до корабля, перегрузили мешки на борт, Саша погнал лошадь с подводой в город. У корабля оставлять нельзя, улика. Назад вернулся к полуночи, бросив лошадь у какого-то постоялого двора. Рыцари уже поели и спать улеглись, день выдался беспокойный. Саша лёг спать голодным. С утра, после завтрака, все рыцари приводили одежду в порядок. Кое у кого одежда ни ремонту, ни стирке не подлежала. У кого вид ещё не очень страшный, отправились на рынок за новой одеждой.

Несколько дней отдыхали. Рыцари интересовались у комтура – почему не отплываем, почему медлим? Комтур не отвечал, вид был задумчивый. В один из дней сказал Саше:

– Сегодня идём в Тампль.

– Зачем? Подземелье пусто, остатки казны на судне.

– Не уйду, пока не увижусь с Великим магистром. Ты знаешь подземелье, а я – устройство замка, да и помощник мне нужен.

– Как скажешь.

Почему-то Саша сразу вспомнил о склянке со снотворным, которым хотел их опоить капитан. Не забыл он о склянке, взял с собой. А сейчас интуицией почувствовал – пригодится.

Вечером, ещё посветлу, вдвоём направились к часовне. Внутри чисто, видимо, прихожане отмыли от крови. Комтур сам статую повернул, первым спустился в лаз подземного хода, запалив факел. За ним Саша полез, рычагом плиту закрыл. Саша шёл первым, считал шаги. Вот-вот проволока должна быть. Блеснул металл при свете факела. Саша проволоку переступил, указал на неё комтуру. Добрались до хранилища. Непривычно видеть пустые стеллажи. В подземелье зажгли ещё один факел в держателе на стене.

– Ты в церкви когда-нибудь был?

– Никогда.

– Рыцари говорили, из храма два входа-выхода есть. Один для всех, желающих помолиться, а другой в личные покои Великих магистров.

– Сомневаюсь, что де Моле содержат там. Он сейчас узник, и не более.

– Пробуй открыть запоры.

Саша осторожничал, но железные запоры даже не скрипнули, как и петли, и ржавчины не видно. Первой открыли решётчатую дверь, за ней стальную. Ба! Как занятно! С другой стороны дверь выглядела как часть стены, ничем не выделялась. Если бы не отсутствие окон и дневного света, подземный храм ничем не отличался бы от обычных. Алтарь, иконостас, фигура распятого Христа на кресте. А вот зажженных свечей нет, стало быть – не заходят сюда люди для молитвы, на полу слой пыли. Про пыль отметил мысленно Саша и забыл, как ненужный факт. Как оказалось – пыль их выдала, на полу чёткие отпечатки остались. На полу мраморные плиты с выбитыми в камне фамилиями Великих магистров, покоящихся под плитами. Можно сказать – пантеон, знаковое место для тамплиеров.

Видимо, комтур что-то знал или слухами пользовался.

– Огюст, твоя сторона левая, иди и простукивай.

Из церкви был выход наверх, в башню, закрытый деревянной резной дверью, но был ещё один, который искал Магнус. Саша, как и комтур, стал пальцами барабанить по стене. Везде удары глухие, а потом раз! Звонкий, пустота под пальцами.

– Магнус, по-моему, нашёл.

Комтур подошёл. Панель из камня не поддавалась. Магнус начал шарить руками по бокам плиты, обнаружил вверху нечто, похожее на каменный цветок, нажал. Щелчок, плита отошла на пару сантиметров. Магнус ухватился за край, потянул на себя. Впереди мрак, лёгкий сквозняк, видимо, есть другой выход. Магнус в проём занёс факел в вытянутой руке, осмотрел по бокам от двери. Ловушки могли быть и здесь от излишне любознательных. От проёма вверх тянулись ступени винтовой лестницы, сделанные в толстой каменной стене. Магнус стал подниматься, за ним Саша. Взошли на этаж выше, услышали голоса.

– Тс! – приложил палец к губам комтур.

Начали искать источник и обнаружили дырку, наподобие дверного глазка. Магнус приник к ней глазом. Минута прошла, две.

– Что там?

– Похоже – тюремная охрана, ужинают, – прошептал комтур.

– Какой ужин? Полночь уже!

– Сам посмотри.

Саша прильнул к отверстию в стене. Большая комната, на стене – рыцарские регалии, в центре большой стол, за которым восседают тюремные стражи. Что-то едят, пьют вино. У одного Саша заметил на поясе связку ключей, наверное – надсмотрщик или надзиратель. В центре стола явно старший, поскольку он сказал:

– Обход! Пора! А потом можно продолжить.

– Чего смотреть на них? Из замка сбежать невозможно, у ворот охрана сильная, – подал голос один из стражников.

– Я тут, чтобы соблюдать порядок, – поднял палец старший. – Разошлись!

С недовольными физиономиями стражи поднялись, гремя ключами и саблями, вышли. Старший тоже поднялся, подошёл к окну, а потом вышел.

– Магнус, свети факелом, где-то должна быть дверь.

– Что ты задумал?

– Потом.

При свете факела на лестничной площадке обнаружили железный рычаг. Саша потянул, часть стены отворилась внутрь, образовав проём. Саша успел удивиться. Похоже, весь замок имеет в толстенных стенах тайные ходы.


Глава 7
Великий магистр

– Магнус, я быстро!

Саша забежал в комнату, достал из-за пазухи склянку, отлил, не считая, в кувшины. И тут же бросился назад, потому что из коридора слышались шаги. Потянул за рычаг, дверь вернулась на место. Магнус приник к смотровому отверстию.

– Один стражник. Может, мы его…

И чиркнул ладонью поперёк шеи. Саша подошёл, прошептал:

– Я снотворное снадобье в кувшины с вином подлил. Подождём немного.

Через полчаса ввалились стражники, поздний ужин с возлияниями продолжился.

– Как скоро подействует снадобье? – поинтересовался комтур.

– Не знаю, подождём.

Ждать пришлось долго, не меньше часа. Стражники стали зевать, клевать носами, а потом и вовсе заснули в нелепых позах. Кто сидя в деревянных креслах, кто сполз на ковёр, а кто уткнулся лицом в тарелку. Магнус прошептал:

– Сколько времени будет действовать снадобье?

– Наверное – до утра.

– Тогда чего мы стоим?

Магнус потянул рычаг, потайная дверца отворилась.

– Снимай ключи с поясов!

Связки ключей были не у всех, сняли все.

– Идём!

Вышли в коридор, освещённый факелами. Слева и справа были комнаты, превращённые в камеры, вместо дверей – железные решётки с замками.

– Огюст, бери факел, смотри, где де Моле. Твоя сторона правая, моя левая.

Узники спали, кое-кто проснулся, поднял голову. Но опознать кого-либо невозможно. Все обросли бородами, на голове шапка волос, сбившихся в колтун. Приблизиться к решётке они не могли, были прикованы короткой цепью к ноге, второй конец которой был пропущен через кольцо в стене. И Саша и Магнус быстро поняли, что зрительно де Моле не опознать. Саша спросил у заключённого, где находится Великий магистр.

– Стражник, и не знаешь?

Узник захихикал. Наверное, помешался умом после пыток. Но из соседней камеры голос:

– Де Моле этажом выше, здесь простые рыцари. А ты кто будешь?

Саша не ответил. Магнус ответ узника тоже слышал.

– Бежим!

Промчались по короткому коридору и по лестнице наверх. Сначала посмотрели в коридор, осторожно выглянув. Стражников не видно.

– Где Великий магистр? – спросил комтур у заключённого в первой же камере.

– Третья от меня.

Подбежали к камере. Магнус спросил:

– Де Моле! Ты здесь?

– Проклятые мучители, даже ночью не оставляете меня! Прочь!

– Тише! Я комтур Магнус Витте!

Начали подбирать ключи из нескольких связок. Торопились, руки тряслись. Только в третьей связке нашёлся подходящий. Замок открылся, Магнус открыл решётчатую дверь, вошёл в камеру.

– Ты стой здесь!

Де Моле был в дальнем углу. Комтур подошёл, упал перед де Моле на колени.

– Наконец я увидел тебя, Великий магистр! Сейчас освобожу, только подберу ключ.

– Не надо, ноги мои искалечены пытками, я не смогу идти.

– Мы унесём!

Загремели ключи, Магнус подбирал нужный к замку цепи.

– Не торопись! Я не покину замок, – тихо сказал де Моле.

– Почему? – едва не завопил комтур.

– На суде я отрекусь от показаний, что были вырваны у меня под жестокими пытками. Так же сделают приоры, я уверен.

– Зачем? – недоумевал Магнус.

– Тем самым я спасу орден от обвинений в ереси. Пусть я умру, но орден сохранится.

На лестнице послышались размеренные шаги. Сюда мог подниматься только стражник. Саша сразу предупредил комтура:

– Сюда идут.

– Убей их! – жёстко ответил комтур. – Я должен поговорить с Великим магистром.

Саша выхватил нож из ножен, подкрался к повороту коридора, прижался к холодной стене. Человек уже рядом, позвякивает связкой ключей. Из-за угла показался стражник. Саша сделал шаг вперёд и вонзил нож в грудь, провернув его для верности. Стражник упал, загремели ключи. И тут же вопль с лестницы:

– Арно! Что с тобой? Ответь!

Чёрт, их было двое, и другой был на уровне нижнего этажа. Саша делано закашлялся, чтобы не отвечать, выиграть время. А страж почуял неладное, заорал:

– Тревога!

Саша кинулся к камере. Де Моле положил руку на голову комтура.

– Благословляю тебя.

– Нас обнаружили! – вскричал Саша. – Бежим!

Комтур крепко обнял Великого магистра.

– Да хранит тебя Господь!

– Господь и Храм! – кличем тамплиеров ответил де Моле.

С лестницы уже слышен топот ног, и бежал не один человек. Магнус выхватил нож.

– Надо прорваться! Другого выхода нет.

И скачками побежал по лестнице вниз, за ним Саша. Навстречу три стражника. Магнус сбил их с ног своим телом, как тараном, тут же заработал ножом. Мгновение – и все трое мертвы. А снизу уже труба подаёт сигнал тревоги и слышны крики:

– За мной!

Помчались по коридору мимо камер, к потайной дверце. Спасение там, выход к подземному ходу. Уже были у комнаты, где продолжали сладко почивать опоённые снотворным стражники. У дверей Саша обернулся. С лестницы в коридор вбегали стражи.

– Вот они! – закричал кто-то. – Держи! Стой!

Магнус уже влетел в комнату, и сразу в проём потайного хода. Саша за ним, ухватился за рычаг, потянул. А в комнату уже вбежал первый стражник. Дверь захлопнулась перед его носом. Страж начал колотить в неё руками и ногами.

– Не уйдёшь! Открывай!

Сколько выдержит дверь, неизвестно. Помчались по лестнице вниз, перепрыгивая через ступеньки. Вбежали в подземную церковь, Саша нащупал каменный цветок над дверью, нажал. Только потратил время. Распахнулась деревянная дверь, в зал ворвались трое стражников.

– Вот они! – закричали.

Стражники отрезали рыцарей от входа в подземное хранилище. Рыцари вступили в бой. У стражников короткие, вроде морских абордажных, сабли, но боевого опыта мало, а то и вовсе нет. Схватка закончилась в пару минут. Саша успел заколоть одного, двух убил комтур. Магнус сражался, как лев, и это ножом. Саша представил, что вытворяет комтур мечом в бою. Яростен и свиреп!

Вбежали в подземный ход к хранилищу. Саша стал искать рычаг, Магнус закричал:

– Брось, не трать время. Казны нет, и в замок мы больше не вернёмся!

А уже слышны крики стражей, вбежавших в подземное хранилище. Они сразу увидели рыцарей, ведь факелы в держателях на стенах ещё горели. Саша рванулся в подземный ход, который вёл к часовне. За ним топал Магнус. Саша считал шаги – восемьдесят, сто. В спешке не учёл одного: при беге шаг шире, проволоку увидел в последний момент, успел перепрыгнуть. Бежавший следом комтур среагировать не успел, запнулся о проволоку и упал. Саша почти остановился, повернул голову. О, боже! Преследователи уже вбежали в подземный ход, но не это ужаснуло. Комтур привёл в действие ловушку. Сверху в своде открылся люк, и хлынула вода из рва вокруг замка. Это был целый водопад, он сбивал Магнуса с ног, не давал подняться. Саша бросился к комтуру, но напор воды был такой, что его отбросило назад, и он упал. Вода прибывала стремительно, и туннель должен быть вскоре затоплен. Саша понял – промедли он ещё немного, и захлебнётся.

Подземный ход по объёму невелик, воды уже выше колена, и уровень её в тоннеле растёт с каждой секундой. Он пошёл в сторону выхода, бежать уже было невозможно. Шёл на ощупь, при падении факел упал и почти сразу был залит водой. Сзади шум льющейся воды, и уровень уже по пояс. Оглянулся – темнота полная. Сможет ли комтур выбраться? От места ловушки до выхода к лазу всего-то восемьдесят три шага, вроде рядом, а пока добрался, воды уже по грудь. Вода ледяная и грязная, чай, зима, правда, по-парижски тёплая, с русской не сравнить. Держась за стены, спотыкаясь о ступени, поднялся к выходу, помогая руками, выбрался на пол часовни. С Саши вода ручьём текла и трясло. То ли замёрз, то ли от испуга. Утонуть в подземелье – худшая смерть. Постоял десяток минут у люка, вдруг комтур выберется. Умом понимал, что захлебнулся уже рыцарь. Сколько человек может выдержать без воздуха? Минуту, полторы? А вода уже ступени полностью скрыла, плещется у люка. Вздохнул. Вылазка получилась неудачной и трагической. Впрочем, комтур сам рвался к Великому магистру. Кто мог предположить, что не все стражники уснули? Слишком много случайностей, которые предусмотреть не мог никто.

Повернул статую, плита поднялась. Теперь ничего не скажет постороннему о подземном ходе, а если кто-нибудь невзначай повернёт статую, увидит лишь воду в подземном ходе. Отныне тайный ход затоплен, ловушка сработала, и хода в Тампль не будет никому. Ножа нет, видимо, обронил при падении в подземном тоннеле, ставшим могилой для Магнуса. Александр вышел на улицу, выбросил ножны. К чему они без ножа? Для каждого клинка ножны индивидуальны.

Лёгкий ветерок холодил, мокрая одежда не грела. Пошёл быстрым шагом, а выйдя за город, побежал, чтобы согреться. А перед глазами так и стояла картина подводного потопа. Самому чудом удалось избежать гибели.

На палубе у сходней моряк из команды Сашу пропустил, узнав. Александр сразу в каюту, первым делом догола разделся, обтёрся насухо, сменную одежду натянул. Сразу теплее стало. Мокрую одежду повесил сушиться, подошёл к караульному.

– Вина не найдётся?

– Если постоишь за меня, принесу.

Матрос вернулся с кувшином. Саша сразу приложился, сделал несколько крупных глотков.

– Я заберу?

– Мне не жалко.

В каюте Саша опростал половину кувшина, улёгся в постель, накрылся одеялом, но всё равно знобило. Понемногу угрелся и уснул. Проснулся от присутствия постороннего. Вскинулся, а это Леон.

– А где комтур?

– У меня плохая новость, он погиб.

– Как?

– Мы проникли в Тампль, Магнусу удалось поговорить с де Моле, но стражники нас обнаружили. С боем прорвались в подземный ход. Ну, ты знаешь, который в часовню ведёт. Сработала ловушка, комтур впопыхах проволоку задел. Ход тут же залило водой. Я бежал первым, и мне удалось спастись, а комтур так и не выбрался.

– Матерь божья! Какая нелепая смерть! Тебя ждать к завтраку?

– Приведу себя в порядок и подойду.

– Я пока поведаю рыцарям. Какое несчастье!

Когда Саша поднялся на палубу, к общему столу, застал печаль и уныние. Один из рыцарей сказал:

– Я воевал с Магнусом, он был хорошим воином.

Завтрак был скромным, но вина – в изобилии. Справили тризну, поминали комтура добрым словом. Уже отяжелев от выпитого, попросили Сашу рассказать, о чём шла беседа Магнуса с де Моле.

– Братья, говорили они в камере, я стоял на карауле в коридоре, не слышал ничего.

– Жаль. Может быть, Великий магистр рекомендовал рыцарям избрать нового предводителя ордена, и им должен был быть Магнус?

После полудня у Саши начался озноб, появился кашель, и он слёг с простудой на неделю. Купание в ледяной воде не прошло даром. А лечения никакого, только горячее вино. Но отлежался, хотя слабость была. Саша подумывал уйти из Парижа в Порту или Лиссабон. Остатки казны на судне, комтур погиб, что здесь делать? Сначала болезнь держала, а потом Леон принёс известие. Будучи в городе, сам слышал, как королевские глашатаи оповещали парижан в людных местах о суде над тамплиерами уже завтра.

Папа Климент ранее объявил о роспуске ордена тамплиеров, что следствие инквизиции имеет признания обвиняемых. После буллы о роспуске ордена король официально прибрал в казну земли, замки и прочую недвижимость тамплиеров. Имущество, которое не успел захватить король, перешло большей частью госпитальерам, иначе иоаннитам, или Мальтийскому ордену, а также августинцам, целестинам и доминиканцам.

И Александр решил остаться. Место суда известно – аббатство Святой Женевьевы в Латинском квартале Парижа. Любопытствующих должно быть много, как из других церковных орденов, так и простых горожан. Многие парижане верили слухам о ереси тамплиеров, активно распускаемых инквизиторами. Да и папа приложил руку. Епископы и священники в храмах возводили хулу на орден тамплиеров, хотя суда ещё не было.

В означенный день Саша, Леон и Матье отправились в аббатство. Остальные рыцари остались на судне охранять золото. Вышли рано, подошли к аббатству, а там народа полно, в здание, где должен состояться суд, не протолкаться. Довольно много молодых и крепких мужчин, Саша предположил – из орденов. Госпитальеры всегда в походах и боях были верными союзниками, и судьба тамплиеров им была не безразлична. Интерес их не был праздным. Некоторые опасались, что, разгромив тамплиеров, король возьмётся за них. Оружия ни у кого не было, да при желании не пронесёшь. У ворот стояли королевские стражники и внимательно осматривали входивших. Остановились в толпе метрах в ста от здания суда, дальше продвинуться невозможно. Но люди передавали всё, что слышали, дальше. Конечно, получалась своеобразная игра в «испорченный телефон», но основное узнать удалось.

Сначала выступил Великий инквизитор, огласивший вину тамплиеров. Затем инквизиторы-цензоры зачитали показания обвиняемых. В толпе ахали, разражались ругательствами в адрес тамплиеров. А затем де Моле, как Великий магистр, отрёкся от показаний, выбитых пытками. Так же отреклись от оговора приоры и простые рыцари, доставленные из Тампля. Суд инквизиции был недолгим. После короткого совещания Великий инквизитор объявил вердикт – виновны! Сами инквизиторы марать себя кровью не хотели, осуждённых передали в руки короля в виде королевской стражи. На глазах толпы осуждённых вывели из суда, затолкали в железные клетки на подводах и повезли из аббатства.

В том, что Саша и рыцари не попали в здание суда, был свой плюс. Они пошли за обозом. На улицах парижане выкрикивали оскорбления, кидали в тюремные повозки гнилыми овощами, плевали.

– Гореть вам в геенне огненной, проклятые еретики!

Король специально хотел подвергнуть верхушку ордена унижениям, растоптать морально. Рыцари, видя беснующуюся толпу, стискивали зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не набить морду наиболее активным горожанам. Обоз по мосту через Сену въехал на остров Сите и вошёл в тюрьму Консьержери. Рыцари побрели на корабль, пересказали собратьям о суде.

– Если бы нас была сотня, мы могли бы напасть и освободить Великого магистра, – с жаром заявил один из рыцарей.

– А дальше что? Король двинет против нас всю армию и раздавит.

– Плевать! Зато умрём, как воины!

С этого дня Александр каждое утро ходил в город, посещал площади возле рынков, другие людные места. И дождался. Три дня спустя после суда появились глашатаи, объявившие о казни еретиков на Еврейском острове. В те времена был такой у западной оконечности острова Сите, их разделяла маленькая протока. Со временем протока заилилась, и острова стали единым целым. Казнь была назначена на 18 марта. Памятуя о огромной толпе на суде в аббатстве, Александр арендовал лодку с лодочником на весь день. Далеко за полдень вернулся на судно и пересказал рыцарям горестную весть. Помрачнели рыцари. Для них Великий магистр, хоть орден распущен папой, как знамя, символ, их старший товарищ.

– Надо быть, – решили рыцари.

Двоим надо было остаться у казны. Чтобы не было обид, бросили кости. Присутствовать на казни выпало Саше, Леону и Марку.

Между тем на Еврейском острове готовили эшафоты для казни и площадку из дерева, на которой будут установлены кресла для короля, свиты и папы. Они лично хотели насладиться казнью.

Поскольку суд уже состоялся и в вердикте никто не сомневался, по Франции прошли показательные казни сожжением. В самой Франции были сожжены 538 рыцарей-тамплиеров, на Кипре – 75, на Майорке – 25. Более тысячи тамплиеров были разосланы по монастырям, где заключены в темницы. Большинство из них прожили год-два, умерли от голода.

Так папа предал своих верных воинов. Наряду с госпитальерами и тевтонцами тамплиеры внесли наиболее весомый вклад в Крестовые походы и борьбу с мусульманами.

Кстати, Ногарэ, приложивший руку к смерти папы Бонифация, противостоявшего королю Филиппу, был папой проклят и умер в марте 1313 года, за год до казни тамплиеров.

Наступило утро самого чёрного дня для ордена тамплиеров. С утра народ стал собираться на Еврейском острове. Стражники выстроились цепью, чтобы парижане не заняли смотровую площадку для короля, папы и вельмож.

Саша с рыцарями с утра направились на набережную, нашли лодочника, получившего задаток, уселись в лодку. Такими предусмотрительными оказались не только они. У Еврейского острова уже стоял с десяток лодок, набитых в основном богатыми парижанами, ибо стоимость аренды резко возросла. С воды прохладой и сыростью тянуло, зябко. Александр, ещё толком не выздоровевший, начал кашлять. Время тянулось томительно медленно, час проходил за часом, а на Еврейском острове никакого движения. Солнце начало катиться к горизонту, предвещая близкий вечер. И только тогда из Консьержери вышла процессия. Впереди католический священник с большим крестом в руках, за ним несколько стражников, потом узники, обречённые на казнь.

У всех троих – де Моле, Ганневиля и Шарнэ – железные цепи на руках и ногах. На ногах кандалы короткие, только полшага сделать можно, из-за чего походка семенящая. За узниками идёт палач в красном балахоне и красном колпаке с прорезями для глаз, за ним его помощник, одетый в такие же одежды. И замыкает всю группу инквизитор с Библией в руке. Толпа безмолвствует. Саша и рыцари сразу узнали Великого магистра. Обросший, седой, одежда – просто рубище ветхое, но осанка прямая, даже горделивая. Приоры выглядели хуже, подавленными. Взошли на эшафоты, для каждого – свой. На деревянном помосте крест, к которому палач и помощник привязали обречённых. И снова заминка. Потом стражники проложили через толпу зевак, растолкав их, проход. Из королевского замка показалась процессия. Впереди сам Филипп в красном камзоле и меховой накидке. Отстав на полшага, по бокам самые близкие придворные – канцлер Пьер Флотт и адъютор королевства Ангерран де Мариньи. А уже на дистанции пяти шагов остальные вельможи, вроде военного маршала. Сбоку короля – папа.

Король прошествовал на площадку, уселся в кресло, остальные придворные стояли. Папа тоже сел в кресло. Филипп кивнул:

– Можете начинать.

К обречённым подошёл инквизитор, громко, чтобы слышал король, спросил:

– Признаёшь ли ты свою вину в ереси, Жак де Моле?

– Нет! – твёрдо ответил Великий магистр.

– Он упорствует в своих заблуждениях! – завопил инквизитор.

Инквизитор с таким же вопросом подошёл к приорам и получил ответ – нет! К осуждённым подошёл священник:

– Желаешь ли ты покаяться в своих грехах, сын мой?

– Нет!

Священник обошёл и приоров.

– Эти грешники не желают покаяться и попадут в ад! – подняв руки, громко сказал священник.

Король спросил у Великого магистра:

– Желаешь ли ты попросить у меня прощения и милости? Может быть, я тебя и помилую.

– Нет!

– Приступайте! – сказал де Мариньи палачу. Помощник палача стал подносить из приготовленной заранее кучи валежник, а палач обкладывал им приговорённых. Всё подготовив и взяв в руки факел, палач посмотрел на короля. Филипп махнул белой перчаткой, и палач поднёс факел к сухим веткам. Огонь вспыхнул сразу, затрещал. Пламя охватило де Моле снизу, а верхняя часть туловища скрылась в дыму. И вдруг, когда толпа ахнула, де Моле громко закричал. Не от боли, хотя она была жуткой, и не о пощаде:

– Папа Климент! Король Филипп! Не пройдёт и года, как я призову вас на суд Божий! Проклинаю вас! Проклятие на ваш род до тринадцатого колена!

Король усмехнулся, в проклятия он не верил. Пламя уже скрыло всех трёх рыцарей ордена, но больше никто из них не проронил ни слова, ни крика боли. Горожане кричали:

– Смерть еретикам! Развеять их пепел по Сене!

Проклятия Великого магистра сбылись. Папа Климент умер через месяц после казни тамплиеров, 20 апреля 1314 года. Ночью в храм, где лежало в гробу готовое к отпеванию и погребению тело понтифика, ударила молния. Церковь и тело Климента сгорели, обратившись в пепел, как сгорели преданные им рыцари, Великий магистр.

Де Мариньи, этот фаворит короля и серый кардинал, был обвинён королём в сокрытии золота тамплиеров и финансовом кризисе государства, брошен в башню Бонбек тюрьмы Консьержери и казнён через полгода.

Король Филипп IV Красивый умер 29 ноября 1314 года, прожив после казни де Моле полгода, в возрасте 46 лет, в Фонтенбло. По официальной версии королевского двора – от инсульта, на самом деле от отравления. Были ещё слухи о травме, полученной на охоте, которая случилась за двадцать пять дней до смерти. Королевский дворец в Фонтенбло окружают густые леса, которые всегда использовались королями для охот. Фонтенбло всего в одиннадцати лье от Парижа, фактически летняя резиденция королей. Здесь родились многие монархи, жили и правили Людовик VII, Франциск II Валуа, Людовик XIII, Наполеон III, Екатерина Медичи.

После смерти Филиппа Красивого на престол французский сел его сын Людовик X Сварливый. Править ему удалось всего два года, до смерти в 1316 году. Потом королём был средний сын – Филипп V Длинный, потом младший. Все они были бездетны, в королях были недолго и умирали. Сбылось проклятие де Моле. Род Капетингов, правящих Францией триста лет, прервался. В 1328 году на престол взошёл первый из династии Валуа, а вскоре Франция втянется в Столетнюю войну с Англией.

Рыцари после казни Великого магистра и приоров вернулись на судно, пересказали всё в деталях двум рыцарям, остававшимся на охране казны. Странные чувства обуревали Александра. И горечь утраты, и гордость за достойное, мужественное поведение де Моле. Многие после пыток инквизиции ломались, де Моле выдержал. Отрёкся от ереси, проклял короля и папу и сгорел заживо без криков боли. Хотя мучения были страшные. Король явно ожидал, что Великий магистр будет кричать от боли, и хотел насладиться мучениями предводителя ордена, а де Моле не дал ему такой возможности.

Саша теперь оставался старшим. Ордена уже нет, и он приор несуществующего приората. Но остатки ордена пытались сохранить структуру. И теперь он был ответствен за казну, за рыцарей на нём.

Вечером, почти ночью, поскольку казнь свершилась поздним вечером, справили тризну. Выпив изрядно, Леон даже слезу пустил.

А утром Саша отдал приказ капитану на отплытие. По Сене, при попутном течении спускались быстро. Саша груз в трюме ничем не маскировал, надеясь договориться с продажным таможенником. Получилось, что в Гавр пришли уже ночью.

Ночью таможня не работала, но корабли из порта не выходили. Дул крепкий ветер, предвещая штормовую погоду, и капитаны предпочитали отстояться в гавани, чем рисковать судном в открытом море. Саша, пока судно не ошвартовалось, подошёл к капитану Маништу:

– Капитан, может быть, выйдем в Английский канал?! Ветер свежий, но попутный. Чем платить таможне, я отдам половину тебе.

Маништу согласился. Свежую воду и провизию закупили ещё в Париже. Опустилась ночь, на вершине мачты и на корме зажгли масляные фонари. Ветер поднял двухметровые волны, но судно сравнительно большое, новое, крепкое. Качка килевая и небольшая, рыцари уснули в каютах.

Капитану следовало бы знать, что зимой и весной в Бискайском заливе сильные штормы. Видимо, жажда денег толкнула выйти в море. К утру ветер усилился, волны сильнее, вровень с бортом. Похоже, капитан осознал свою промашку, судно стало постепенно приближаться к берегу. А удобных мест для швартовки, вроде бухты или залива небольшого, нет. На берегу видны рыбацкие деревушки, лодки вытащены на берег, и шторм им не страшен. Единственное спасение – добраться до одного из островов и укрыться с подветренной стороны. Килевая качка стала меняться на бортовую, рыцарей и часть команды стало укачивать, тошнило, кружилась голова. Свободная от вахты команда и рыцари молились перед образами, прося у Господа спасения.

То ли дошли молитвы до Господа, то ли удача лицом повернулась – дама непостоянная, но только показался небольшой скалистый островок. Обогнули, спустив основные прямые паруса на носовой мачте, подошли с восточной, подветренной стороны. Волны здесь значительно меньше, и ветра почти нет. Почти сутки пришлось стоять на якоре, пока стих ветер и успокоились волны. Подняли якорь, распустили паруса. Немного накреняясь от свежего ветра, каракка ходко пошла по Бискайскому заливу, пересекая его почти по центру. Берега Франции так далеко, что их не видно. Капитан через несколько дней вывел судно к испанским берегам, к Бильбао. Поворот вправо, теперь шли в виду берегов. Здесь погода уже хорошая, светит солнце, на море небольшая рябь. Через три дня уже входили в порт Лиссабона. Именно отсюда садились на корабль под руководством комтура, и сюда за казной и рыцарями прибудет обоз и оруженосцы приведут лошадей. Саша рассчитался за рейс, как и уговаривался, отдал деньги, половину цены таможни. Чтобы не искать склад и не перегружать ценный груз, договорился, что судно с грузом будет стоять до прихода обоза.

– Золотой экю за сутки простоя, – заявил капитан.

– Согласен.

Ударили по рукам. Саша не успел сойти на берег, как на причале появился рыцарь:

– Не это ли судно, на котором прибыл Магнус Витте?

Правильно сказал, не упоминая должности «комтур». Орден, вернее его остатки, официально не легализован. Саша спустился по трапу.

– Ты из замка Томар?

– Да, сеньор.

– Какой я тебе сеньор? Можешь называть меня братом. Моё имя Огюст де Бриан, приор.

– О! Наслышан от братьев. Я направлен Жаном Рене.

– Ты дождался. Скачи в Томар, скажи, что корабль прибыл, пусть вышлют большой обоз, рыцарей для охраны и лошадей для нас.

– Мне велено передать письмо для Магнуса.

– Вернёшь его Рене. К сожалению, комтур Витте погиб. Подробности перескажу сам в Томаре.

– Я услышал, брат, всё передам в точности.

Рыцарь поспешно ушёл. Потянулись спокойные дни. Поручение, опасное и ответственное, исполнено, остаётся только ждать. Обоз прибыл через неделю. Подводы поочерёдно подгоняли на причал, почти к борту корабля. Рыцари и оруженосцы, выстроившись цепочкой, перегружали мешки из трюма на палубу и далее на подводы. Когда трюм опустел, Саша рассчитался с капитаном, вышел на припортовую площадь. Прибывшие рыцари уже в сёдлах и ещё одиннадцать лошадей под сёдлами. А с корабля сошло только шесть рыцарей. Старший конвоя спросил:

– А остальные братья? Или они останутся в городе?

– Они убиты, брат! И упокоены на сельском кладбище близ Парижа. Казна не легко досталась.

– Мне уже сказали, что погиб комтур Магнус.

– Едем!

Добирались до замка Томар неделю. Подводы нагружены тяжело, а горные дороги круты, обоз шёл почти со скоростью пешехода. Из замка их заметил наблюдатель, и к прибытию обоза ворота были открыты и рыцари ждали их во дворе. Вроде и времени после отплытия отряда Магнуса прошло немного, а число рыцарей возросло заметно, навскидку – семь десятков. Но лица рыцарей скорее печальные, а не радостные, как было в прошлые возвращения Саши. Деловито стали перегружать мешки.

Мешков много, Рене бы радостно потирал руки, да печальное известие о гибели рыцарей омрачало встречу. Уже кони поставлены в стойла, жаркое – баранина на вертелах – соком и аппетитными запахами исходит. Уселись за столы. После утомительного перехода хотелось есть и отдохнуть. Но обед превратился в тризну. Поминали комтура и каждого рыцаря поимённо. Многие лично знали погибших, поминали добрыми словами. Рене и Александр решили перенести на завтра разговор с рыцарями о гибели их братьев в Париже. Сейчас уже все изрядно выпили.

Спал Александр крепко, и спал бы ещё, да разбудил оруженосец:

– Огюст, проснись! Брат капеллан на утреннюю службу призывает всех.

Отвык Александр за время плаваний и пребывания в Париже стоять на утренних мессах, теперь придётся делать, как все. Ордена уже нет, но порядок поддерживался прежний, жёсткий. Всё же орден был военно-церковным. После заутренней молитвы в трапезную прошли, расселись. А на столах пусто. Александр понял, что от него ждут рассказа. Тем более Рене специально посадил всех рыцарей, вернувшихся из последнего плавания, за один стол. Либо дополнить рассказ, или следить за повествованием – не солгал ли для красного словца. А ещё, как понял Саша, оценить при всех братьях действия – комтура и его, Огюста. Саша встал, чтобы его лучше видно было. Да и за реакцией рыцарей на его слова смотреть можно. Начал повествование, подробно, с деталями. Сначала о гибели четверых братьев, о том, что отомстили.

Затем о встрече с де Моле. Всех интересовал вопрос – что сказал Великий магистр комтуру? Саша признался – стоял в коридоре в карауле, слышал отрывочные слова. Потом о гибели комтура в подземном ходе, о ловушке. О казне в подземелье многие знали, но где оно и как туда проникнуть, не знал даже Рене, а он финансист. Тишина полная, рыцари боялись пропустить хоть слово. Затем посыпались вопросы, а некоторые напоминали упрёки:

– Неужели нельзя было подать Магнусу руку и тащить его за собой?

Хотели выяснить – не струсил ли, не бросил товарища? Саша подробно и чётко отвечал, приводил доводы. Потом стали расспрашивать о казни Великого магистра и приоров. Когда он пересказал о проклятии де Моле, в трапезной полная тишина, каждый осмысливал последние слова предводителя ордена.

– Сгорая живьём, Великий магистр не кричал, являя королю слабость, вёл себя достойно своему званию. Поистине – великий человек! – закончил Саша.

Сразу загомонили. Времени на повествование ушло много, судя по положению солнца – полдень. Предметы тени не дают. Пора бы перекусить. А получилось долгое продолжение. Кто-то из рыцарей крикнул:

– Надо помочь королю умереть! Неужели мы оставим гибель многих сотен наших братьев неотмщённой? Пятно на ордене будет несмываемое!

– Верно! Убить короля!

Клич подхватили все, но как конкретно это сделать, предложить никто не мог. Нужно конкретно знать ситуацию – где король, какова охрана, как подступиться? С оружием в покои короля никто входить не мог. Да и в покои не попасть, это дозволяется только ближнему кругу короля да слугам, и то не всем.

– Предлагайте способы! – взял слово Рене.

Замолчали, задумались. Покушение на главу государства осуществить сложно. Подождав немного, Рене сказал:

– Давайте отобедаем, чем Господь послал. А после – время для раздумий. Даю сутки, завтра в это время соберёмся вновь, чтобы обсудить дельные предложения.

Обедали в тишине, без привычных шуток или занятных историй о былых сражениях. Король нанёс ордену удар, и необходимо было смыть унижение кровью. Иначе тамплиеры сами себя уважать перестанут.

Организовать покушение на первое лицо государства очень непросто. Нужны сообщники из окружения короля, деньги. Помощники. Надо знать местонахождение короля, расписание и ещё кучу деталей, которые и за месяц не узнать.

Саша тоже размышлял в своей комнате. И чем больше думал, тем яснее видел – почти невозможно. Одна надежда – рыцари могут подсказать. Да не один, а после коллективного обсуждения. Опасно только одно. Если найдётся болтун или предатель, покушение изначально обречено на провал, а исполнители попадут в капкан, и казнь на костре будет избавлением от страшных пыток. Как палачи или те же инквизиторы умеют пытать, Саша знал. Причинить максимальную боль, но чтобы узник не умер раньше времени, это великое искусство.

Рыцари собрались следующим днём раньше времени, расселись в трапезной за столами. Когда вошёл Рене, разговор зашёл сначала не о покушении, а о выборе комтура. Любой воинский отряд должен иметь командира, которому подчиняются все, иначе будет анархия. Сейчас получалось – есть финансист Рене и приор Огюст. Приор – руководитель рыцарства какой-либо провинции. А коли орден во Франции разгромлен, то и должность утратила своё значение. В военных действиях командуют отрядами комтуры, выше их магистры. В Томаре шестьдесят девять рыцарей, три капеллана и один сержант, да ещё три десятка оруженосцев, которые только помощники братьев. Комтуры назначались магистрами обычно при численности отряда в сотню рыцарей. Сейчас их меньше, но была надежда, что подойдут или приплывут другие, ещё не все знают о Томаре в Португалии. Справедливо опасаясь недовольства государей соседних стран, в первую очередь Франции, король Диниш не афишировал, что пригрел у себя тамплиеров. Больше того, получив приказ папы Климента о роспуске ордена тамплиеров и аресте рыцарей, выполнил его демонстративно, в присутствии прелатов папы.

Несколько десятков рыцарей были задержаны и препровождены в крепость Марим. Однако ни пыток, ни жёстких условий содержания не было. Рыцарей хорошо кормили и содержали, они свободно могли передвигаться по крепости, общаться друг с другом. Диниш имел намерения использовать тамплиеров для борьбы с маврами, а также как противовес и средство для выдавливания из страны ордена госпитальеров, к которым питал давнюю неприязнь.

Так что тамплиеры в замке Томар вполне могли рассчитывать не только на пополнение из других стран, но и на рыцарей из крепости Марим.

Горячо проспорив часа два и сорвав до хрипоты голоса, рыцари решили отложить вопрос о выборе комтура. Был слух, что король Диниш решил провести свой суд над орденом. От его исхода зависело многое в судьбе ордена.

Потом стали обсуждать все варианты покушения. Кто-то предлагал не мудрить и послать пару хороших арбалетчиков под руководством рыцаря и подловить короля на охоте в лесах вокруг Фонтенбло. Были и другие возможности, когда король выйдет из дворца, чтобы сесть в карету. Однако – дистанция предельна и шансы невелики. Предлагали отравить, но вариант отвергли. Для отравления нужен свой человек во дворце, да еще имеющий доступ к кухне. Даже предлагали послать отряд из десятка рыцарей и перехватить карету с королём в лесу и изрубить Филиппа. Весьма трудно выполнимо из-за многочисленной охраны. К тому же Рене сказал:

– Желательно, чтобы смерть выглядела как можно более натуральной.

– Это зачем? – сорвался у некоторых вопрос.

– Тогда смерть короля будет выглядеть как свершившееся проклятие Великого магистра. А если порубим мечами, последнему дураку станет понятно, что это месть тамплиеров.

Замечание правильное, рыцарям сейчас не хватало ещё скандальной славы. Один из рыцарей предложил использовать яд.

– Не торопитесь отвергать, братья. Есть у меня в Нёвере один чернокнижник, можно сказать – колдун. Может приготовить яд, который убьёт не сразу, а через две недели или даже месяц. Даже так заговорит простую воду, что она будет подобна яду.

В тёмные силы – колдунов, ведьм, вампиров и прочую нелепицу – рыцари верили. Что поделаешь, раннее Средневековье. Тем более наиболее просвещённые люди – монахи – верили в ведьм, отдавали их в руки инквизиции. И разгул инквизиторских судов был вовсе не малым. Только в Германии за один год были сожжены на костре почти шесть сотен молодых женщин.

В итоге решили: пусть исполнитель решает сам, главное – итог, смерть короля. Начали выбирать подходящего человека. То одного назовут, то другого. Постепенно взгляды сосредоточились на Александре. Мало того что покушение – дело очень сложное, так ещё вероятность быть схваченным и казнённым очень велика. И рыцарь, взявшийся за это дело, почти наверняка смертник. Многие из присутствующих легко расстались бы с жизнью в бою, они воины. Раз противник победил в бою, значит, он удачливее, опытнее и схватка проходила честно. Но умереть бесславно на костре после пыток согласны были не все. У каждого человека есть свой предел. Александр не стал упрямиться, встал и заявил:

– Я согласен, берусь. Нужны два-три помощника и деньги, полагаю – не малые. Дорога, пропитание, подкуп, не исключаю – что-то придётся покупать.

– Одобряем! – закричали рыцари. – Он себя уже достойно проявил. А исполнит, изберём комтуром!

Хм, мёртвому должность комтура или даже магистра не нужна. Случись неудача, при воспоминании о нём будут плеваться. Как говорится, мёртвого льва каждый может пнуть.

Переговариваясь, рыцари стали расходиться. Саша догнал рыцаря Фредерика, сказавшего о колдуне из Нёвера.

– Скажи, брат, этот колдун впрямь может приготовить яд?

– О! Великий мастер! Наверняка служитель дьявола.

– Хотелось бы встретиться. Как звать, где живёт?

– Раньше жил на улице Гранд-Флоранс, звать… Ты знаешь, только прозвище – Кривой Нос. Но жив ли, не знаю. Последний раз я видел его десять лет назад. Сам знаешь, сколько событий произошло за это время. Кто-то из горожан мог донести, и он попал в лапы инквизиции.

– М-да, туманно.

Саша направился к Рене:

– Нужны деньги. Использовал бы свои, да их нет. А ещё двух помощников.

– Помощников подберёшь сам из согласных. А сколько денег просишь?

– Покушение на короля дело дорогое.

– Если бы ты покупал лошадь, я бы дал два экю и не спрашивал.

Александр задумался. Прикинул расходы на корабль, проживание на постоялых дворах, вероятную покупку лошадей для помощников, да всё разве посчитаешь? Вот сколько запросит за яд колдун, если его удастся найти? Да еще не обманет ли? Продаст за серьёзные деньги какой-нибудь отвар трав от поноса, попробуй, проверь. Если яд настоящий – сам умрёшь.

– Думаю, триста золотых экю даже скромно за жизнь короля.

– Я бы дал и четыреста, знать бы наверняка.

– Это только господь знает. Давай четыреста. Не потрачу – верну.

– Я приготовлю. Когда думаешь отправляться?

– Как только найду помощников, хоть завтра.

– Тогда пойду отсчитывать деньги.

Помощники нашлись сами. Стоило Саше зайти в комнату, как, постучавшись, вошёл рыцарь Исидор:

– Брат, возьми меня!

– Почему именно ты?

– Я из Парижа, хорошо знаю город и окрестности, не раз был в бою.

– Каждый второй рыцарь скажет так же.

– Есть и личная причина.

– Я бы хотел услышать.

– Когда-то я был молод, родители состоятельны, я был полон планов и собирался жениться на самой лучшей девушке в округе. В один чёрный для меня день её обвинили в ереси. Дальше сам знаешь – суд инквизиции и костёр. Я убил духовного цензора и ушёл из дома, стал одним из братьев, я всё же дворянин. Не последнюю роль сыграл целибат тамплиеров.

– Считай – договорились. Завтра утром будь готов к отъезду.

Потом пришёл оруженосец, следом рыцарь, снова оруженосец. И у каждого были свои причины поквитаться с королём за обиды. Саша выбрал рыцаря Люка Моранси. Как посчитал Александр, у него была веская причина. Среди узников Тампля был в числе тамплиеров его родной брат, судьба которого неизвестна – сослан в монастырь или сожжён на костре? Люк ненавидел инквизицию и короля, подвести не должен.

Утром, после завтрака, Александр получил деньги в двух увесистых шёлковых мешочках. Последние напутствия от Рене, короткое прощание с рыцарями, вышедшими проводить своих братьев, направлявшихся на дело праведное и святое – покарать зарвавшегося монарха. Ради денег он обрёк на смерть рыцарей, защищавших христианскую веру и страну, уничтожил орден.

Выехали небольшим отрядом в сопровождении конных оруженосцев, они должны были привести в замок коней. Три дня скачки – и они в Лиссабоне. Оруженосцы пустились в обратный путь, а рыцари стали подыскивать нужный корабль. Такой нашёлся на следующий день, португальская каракка. Правда, шёл он в Нант, а потом к берегам Англии.

В течение всего плавания рыцари, собравшись в каюте, обсуждали планы, как подобраться к королю. По мнению Александра, лучшим способом был бы яд. Вся история смертей неугодных правителей в Средние века – это история отравлений. Правда, из всех ядов Саша знал только мышьяк и цикуту. Но ядов существовало множество, одни действовали почти мгновенно, как цикута, которую подмешивали в пищу или вино. Для некоторых ядов нужен был укол иглы или кинжала, остриё которых было пропитано ядами змей. Такой способ предпочитался в Венеции и Генуе. Рыцари Люк и Исидор склонялись к мнению, что нет ничего лучше и надёжнее, чем кинжал в сердце. Александр напомнил, что лучше было бы, если бы смерть короля выглядела естественной.

Отравления в Средние века были распространены широко, да не среди простого люда. Яды стоили дорого, простолюдина проще зарезать. Но кому нужна его никчёмная жизнь? Поэтому травили короли или правящие особы, травили их самих. Самые известные отравители – Нерон и Калигула, семейства Медичи и семейство Борджиа, из которого происходил Папа Римский Александр VI. На Руси Иван IV Грозный пользовался услугами Бомелия, известного составителя ядов. Царь Василий Шуйский отравил своего племянника, воеводу Михаила Скопина-Шуйского. Та же Екатерина Медичи отравила королеву Наваррскую Жанну д’Альбре, которая приехала на свадьбу своего сына Генриха, подарив ей смазанные ядом перчатки. Яды использовали самые разные – аконит, мышьяк, мандрагору, цикуту, неаполитанскую (тоффаниеву) воду, даже экзотические, привезённые из Африки ещё со времён военных походов Александра Македонского, вроде «комбы», которым смазывали наконечники стрел и копий, лезвия ножей. Яд этот вызывал мгновенную смерть.

Короли и дворянство пытались защититься. Их особые, доверенные слуги пробовали пищу, которую должны подать королю. Мало того, кусочком хлеба протирали столовые приборы и посуду, кусочек затем съедали. Некоторые, как Иван Грозный, принимали регулярно малые дозы яда, приучая к ним свой организм.

Саша деталей и подробностей не знал, история применения ядов – не его стезя. Помнил только случайно прочитанную фразу Квентиниана: «Яд труднее распознать, чем врага».

Добирались из Нанта, где сошли с судна, до Парижа долго. Где повозкой, где лодкой, а бывало, и пешком. Остановились на постоялом дворе «Отдохновение путника». Отдохнули день, поели хорошо. Саша дал рыцарям задание – разузнать, где король находится и есть ли возможность познакомиться, сблизиться со слугами, подкупить. Сам же отправился на постоялый двор, где оставил лошадь. Думал – отвыкла она от хозяина за долгое отсутствие, морковки купил у торговцев. У лошадей нюх не хуже, чем у собак. Обнюхала его лошадь, признала, а после угощения морковкой и вовсе мордой потёрлась о плечо. Александр с хозяином расплатился за постой лошади: задолжал немного в связи с печальными событиями.

Оседлал лошадь и в Нёвер направился. Город и герцогство носили одноимённые названия. Город находился к югу от Парижа, и довольно далеко, сорок лье, четыре дня пути верхом. Одно хорошо, по наезженной дороге. В Нёвер заявился весь пропылённый, на постоялом дворе заказал ванну. Фактически – чан, большой котёл под навесом, куда наливали тёплую воду. Прислуга почистила одежду. Утром отправился искать улицу Гранд-Флоранс, которая оказалась на окраине, в ремесленном квартале. Спросил у женщины, по одежде – явно прислуги, где можно найти человека по прозвищу Кривой Нос. Служанка от него отшатнулась, как от чумного, с воплем:

– Ещё один умалишённый!

И поспешила прочь. Похоже, репутация у колдуна была не самой хорошей. Да и в плане носов примета не точная. Во-первых, как заметил уже давно Саша, мужчины-французы все носатые, и кривой нос мог быть у многих, скажем, после пьяной драки. Но колдун явно жил здесь, и служанка точно его знала. Понял – ошибку сделал, спросив у женщины. Надо искать мужчину, причём из низших слоёв общества – нищих, преступников: воров, разбойников, пьяниц. Те наверняка подскажут. И такой нашёлся немного дальше по улице. Пьяненький мужичок подошёл сам:

– Мсье, подайте на лепёшку и кружку вина.

– Если скажешь, где живёт Кривой Нос.

– Могу даже проводить.

Саша бросил в ладонь два медных су.

– Это аванс.

Пьяненький заторопился. Желание заработать на ровном месте оказалось сильным. Саша шагал за ним. Сначала тянулись ремесленные мастерские, даже по запаху можно было угадать – какие: от одной пахло деревом, явно столярная, из другой – кожами, из третьей – печёным хлебом, дух ароматный. Потом почти трущобы пошли, грязь кругом. Пожалуй, вечером здесь ходить не стоит, проломят голову из-за пары медяков. Потому как у подворотен кучковалось явно разбойное отребье. Пьяненький горожанин остановился у невзрачного каменного дома.

– Здесь!

– Точно?

– Чтоб мне всю жизнь пить прокисшее вино, – поклялся горожанин.

Видимо, для него это была самая жёсткая клятва. Саша опустил в подставленную ладонь полденье. Пьяница не мог поверить своему счастью, повернулся и почти побежал к ближайшей харчевне.

Саша постучал в дверь. Минута, две прошло, не открывают. Уже кулаком бить начал. Дверь отворилась. Прозвище дали обитателю точное. Огромный нос сворочен в сторону, на переносице старый шрам. Подслеповато щурясь, мужчина спросил:

– Что мсье нужно?

– Меня направил знакомый. Имени называть не хочу.

– Проходи.

Определить возраст мужчины было затруднительно. Ему можно было дать и сорок пять, и шестьдесят. Одежда старая, но чистая. А вот в доме пахло неприятно, какими-то травами и чем-то непонятным. Мужчина провёл его в комнату, на столе и полках – склянки. В одной – засушенная жаба, в другой – змея. Антураж отталкивающий, даже шокирующий. Не зря рыцарь Фредерик назвал его колдуном.

– Садись, мсье.

Саша уселся. Разговор предстоял долгий. Колдун уселся за столом напротив.

– Мне нужен яд, – сразу взял быка за рога Саша.

Колдун просьбе не удивился.

– Как хочешь отравить неприятеля? Подсыпать в пищу, подлить в вино, пропитать одежду?

– Пропитать? Нет, не получится.

– Тогда для питья или еды.

– А ещё какие можно?

– Если вы мне дадите свой нож, я могу пропитать ядом клинок. Лёгкой царапины лезвием хватит, чтобы твой враг умер.

– Не годится. Мне нужно, чтобы человек умер, но выглядело всё натуральным образом, как от болезни.

– Уже кое-что. Это будет стоить дорого и не быстро.

– Назови цену и время.

– Сто экю и неделя.

Сумма очень большая, на такую Саша не рассчитывал. Пока он раздумывал, колдун сказал:

– Дорого? Хороший яд не будет стоить два медных гроша.

– А гарантии, что яд подействует?

– Моё честное слово! – колдун захихикал. – Ещё ни один не вернулся скандалить.

Колдун улыбнулся, обнажив гнилые зубы. Ох и страшен!

– С тебя задаток, мсье, десять экю!

Деваться некуда, Саша отсчитал монеты. Колдун взял одну, подбросил на ладони, потом попробовал на зуб.

– Золото настоящее! И не фальшивки это Филиппа!

Надо же, без весов определил, видимо, не раз и не два имел дело с золотом.

– Приходи через неделю и не забудь денежки!

Саша отправился на постоялый двор. Впереди неделя. И время это будет потрачено впустую, бездарно, а уже середина октября. И ускорить ничего нельзя.

Неделю Саша отсыпался, бродил по городу. На седьмой день пришёл к колдуну. И снова пришлось стучать кулаком. Странно. Когда он разговаривал с этим чудаком, он не показался глухим. Колдун отворил дверь, сделал приглашающий жест.

– Заходи! У меня всё готово. Деньги не забыл? Давай!

Саша выложил мешочек. Колдун взял в руку, подкинул несколько раз.

– Всё верно.

Развязав горловину, попробовал монету на зуб.

– Эхе-хе, грехи мои тяжкие, гореть мне в аду!

– Да нет его! – сказал Саша.

– Откуда знаешь? – вперился глазами в него колдун.

– Если бы был, папа и Курия не грешили, побоялись!

Колдун достал из каких-то складок одежды маленькую склянку с притёртой пробкой.

– Возьми.

– И это всё? – удивился Саша.

На взгляд – чайная ложка по объёму, ну чуть больше. И за это сто экю? Совсем колдун ополоумел!

– Этим можно лишить жизни целую дюжину людей! Не вздумай нюхать или пробовать.

– Как действует?

– Вопрос по существу. Пару капель в кружку вина или на одежду, которая соприкасается с кожей неприятеля. Или в ванну, – добавил колдун.

– Через сколько умрёт противник?

– Ты понимаешь суть, действовал раньше ядами?

– Никогда, приятели говорили.

– Яд убьёт на следующий день. Ни вкуса, ни запаха не имеет. Через сутки после принятия жертве станет плохо, потом пойдёт кровь. Кровеносные сосуды полопаются внутри! Неминуемая смерть!

Колдун вскинул руку с указательным пальцем. Страшен в этот миг сделался, на самом деле похожим на злого колдуна. Живут же такие упыри! И не сказочный персонаж, реальный. Почему жив до сих пор, не заточён в тюрьму инквизицией? Или втайне сотрудничает? Королям, вельможам, даже папе такие люди нужны, наверняка есть сильный покровитель.

Саша отправился на постоялый двор. Сегодня выезжать уже поздно, а завтра в самый раз. Обернул склянку тряпицей, чтобы не разбить случайно, уложил в наплечную сумку.


Глава 8
Отмщение

И снова конь летит по дороге, ветер бьёт в лицо, а сзади пыль столбом. В такие моменты вспоминались бои на Святой земле, когда вот так же конно летел на мамлюков. А уже и ордена нет, и Великий магистр мёртв, но дело тамплиеров живо.

И орден хотел быть отмщенным, ни одно злодейство не должно быть безнаказанным, все рыцари в этом желании были едины. Оставить короля прощёным, не отомстить, значит потерять лицо, никто рыцарей не будет воспринимать всерьёз. Если не смогли сами себя защитить, медный грош им цена в базарный день. Никто в расчёт брать не будет, что против ордена действовала вся государственная машина, а ещё и папа, учредивший орден, его духовный отец, ни слова в защиту не произнёс. Климент по весне умер, а нового папу ещё не избрали конклавом, и Курия не торопится, идут подковёрные игры, не до паствы и орденов сейчас.

В Париж въехал в сумерках, добрался до постоялого двора. Слуга принял лошадь. Помыться бы сейчас, да позднее время, слуги не успеют нагреть воду. Отряхнулся от пыли на одежде, как мог, вошёл. А в трапезной, за столиком в углу, оба рыцаря. Храмовники обрадовались, слишком долго не было Александра. За стол уселись, Саша еды заказал, проголодался сильно. Чувствовалось, что рыцари нарыли информацию, но в трапезной о таком не говорят. Саша ел не спеша, к чему торопиться, если весь вечер впереди? Поднялись в арендованные комнаты. Саша уселся на табурет, рыцари – на топчан.

– Итак, Люк, я весь внимание.

– Король не в Париже, неделю как уехал в своё родовое гнездо, в Фонтенбло, говорят – охотиться.

– Фонтенбло – это где?

Ответил Исидор:

– Десять-двенадцать лье от Парижа. Довольно большой замок, рядом маленький городишко. Надо же где-то прислуге жить? Вокруг леса, охота в которых дозволена только королю, полно дичи. Король предпочитает охотиться на оленей.

– Хм, исчерпывающе. А знакомых из прислуги там нет?

– Нет, – развёл руками Исидор.

– Что есть поблизости? Нет ли наших бывших братьев-госпитальеров?

– Неподалёку монастырь кармелитов.

Кармелиты, или францисканцы, вместе с доминиканцами при папах выполняли функции инквизиции. Позже были вытеснены иезуитами. Близость монастыря к королевскому дворцу в Фонтенбло сулила неприятности. Нужно было вести себя крайне осмотрительно и осторожно. Появление в маленьком городке троих молодых и крепких мужчин могло вызвать ненужный интерес.

– Даю день отдыха, послезавтра выезжаем. Братья, купите коней!

Отдых был необходим не рыцарям, а самому Александру и лошади. Саша день провёл с пользой. Вымылся, почистил лошадь, осмотрел сбрую. Если подпруга подведёт в нужный момент, то ценой недосмотра могут быть травмы, а то и жизнь. Подпругами, такими кожаными ремешками, через брюхо лошади крепится седло. Лопни она, седло съедет набок, неизбежно падение с лошади, а если это произойдёт на полном скаку?

Рыцари заявились с конями далеко за полдень. Кони с сёдлами, причём добротными. Объяснили – выбирать пришлось долго, выбор велик. После уничтожения ордена тамплиеров их лошадей продавали на рынках. Верховую лошадь в плуг не запряжёшь, а купить её могут позволить себе немногие, дорого. Но Саша денег не жалел. Не тратил налево и направо, всё на дело пускал. Ещё к королю не подобрался, а третьей части выданных ему денег уже нет. Но и без коней нельзя, они – средство передвижения.

Утром выехали из Парижа, дорогу знал Исидор. С остановками на отдых лошадям прибыли поздним вечером в Фонтенбло, определились на постой. Для начала Саша решил понаблюдать за дворцом. Выезжает ли король, и на чём? Верхом или в карете, какова охрана?

Следующим днём Исидор провёл к дворцу. За оградой огромное, с сотню метров, двухэтажное здание. За ним постройки для приближённых, для прислуги, хозяйственные – конюшня, каретный сарай, амбар, склады. Да чтобы организовать наблюдение, как минимум три десятка человек надо, а их трое! Пришлось умерить аппетиты. Саша распорядился всем троим укрыться в лесу и наблюдать за тыловой частью дворца, где шастает прислуга. Особое внимание к тем, кто из дворца выходит в город. Каждому Саша определил свой сектор. Исидору достался участок с конюшнями, Люку – кухня и склады, Саше – центр, где второй выезд. Парадный – спереди дворца, через него имеет право ехать король и высокопоставленные вельможи. Все остальные – просители, гонцы, завоз провизии – через вторые, тыловые ворота. Но охраняются они королевской стражей не менее строго, чем парадные. На воротах двое караульных, рядом небольшой домик охраны, где ещё человек десять. За день наблюдения на территорию дворца въехали десятка два подвод и зашли полсотни мужчин и женщин. Но прошли пост охраны не все, нескольких караул не пропустил. Вечером встретились на постоялом дворе, поужинали. В комнате Саша поинтересовался:

– Что видели?

И ничего, заслуживающего внимания, не услышал. Беготня слуг, разгрузка подвод с провизией, со склада почти весь день носили дрова во дворец. Немудрено, каминами натопить огромный дворец – это же сколько дров надо? А ещё кухня, тоже несколько печей для приготовления. Но всё не то, не за что уцепиться. С приходящей прислугой знакомиться с целью подкупа опасно, если донесут охране, рыцарей арестуют для дознания.

На следующий день Александр взобрался на ветку дерева, по принципу – высоко сижу, далеко гляжу. Кругозор расширился, а толку? Единственное, что привлекло внимание, так это одна подвода. Возница с неё выгрузил десятка полтора больших кувшинов, загрузил на их место пустые и уехал. Вино привёз или масло? Впрочем, это неинтересно.

На третий день наблюдений в поле зрения снова попал этот же возчик с подводой. Потреблять в таком количестве масло невозможно. Вино? Для молодого вина ещё не время, оно должно созреть, да и мало виноградников вокруг. Это в провинции Шампань или южнее, в местечке Коньяк, виноградников полно. Саше интересно стало. Слез с дерева, обежал ограду, подошёл к дороге за постом караульных. И когда знакомая повозка проехала, пошёл за ней.

Отъехав на подводе, возчик стал погонять лошадку, Саше сначала пришлось ускорить шаг, а потом перейти на бег. Бегать не приходилось давно, и через пару километров закололо в правом боку. Фу! Наконец подвода свернула к сельскому подворью. Саша залёг за кустами, местность почти ровная, за домом возничего луг, спрятаться негде. Благо, не подозревая о сопровождающем, возница не повернулся ни разу. Селянин выгрузил из подводы кувшины, отнёс в сарай. Потом распряг лошадь, завёл в конюшню. Обычная сельская работа. Саша наблюдал, но селянин зашёл в дом и долго не показывался. Сашу мучило любопытство. Что он возит в королевский дворец? Ближе к вечеру сначала раздался странный звук, как будто зазвенело в ушах. К дому, поднимаясь по лугу, по небольшому уклону, шло стадо коров, голов пятнадцать-двадцать. Коровы не спеша сами зашли в сарай. Не сарай это, а ферма. И, похоже, в кувшинах молоко. Насколько знал Саша, молоко не было излюбленным продуктом французов. Вот сыры – это другое дело, и сыры и вино потреблялись ежедневно.

Из дома вышли две женщины, похоже – мать и взрослая дочь, принялись доить коров. Саша отправился в город, на постоялый двор. Виноградников не было, стало быть, и вино селянин не делал. Уже поужинав и улегшись в постель, подумал – далось ему это молоко!? А гвоздём в мозгу сидело! Решил утром выяснить, встал рано и отправился пешком к дому молочника. Не прошёл и половины пути, уселся на опушке леса. Деревья здесь заканчивались, дальше луг, укрыться негде. Вскоре показалась знакомая подвода, возчик на облучке. Когда подвода проехала, Саша вышел на дорогу, догнал:

– Добрый день, мсье!

Возчик аж подскочил от неожиданности.

– Добрый!

– В Фонтенбло? На рынок?

Саша говорил как можно доброжелательней.

– У меня важнее дело! – возгордился возчик.

– Не смеши! Что у тебя в кувшинах? Вино? Или оливковое масло?

– Молоко.

– Всего лишь? Делаешь сыр? На сыроварню везёшь?

– Бери выше, в королевский дворец!

– Не слышал, чтобы король был любитель пить молоко. Да и много на одного.

– Э! Простофиля! Знаешь, почему Филиппа Красивым зовут?

– Потому что смазливый!

– Правильно. А всё оттого, что принимает ванны из молока.

– Не может быть! – делано удивился Саша.

– Не сомневайся. Молоко подогревают, и король принимает ванну. Сам я не видел, но говорят, что ванна из чистого золота.

– Не верь, врут.

– Он же король! Он лучше ремесленнику не заплатит, а себе ни в чём не отказывает.

– И давно ты возишь?

– Две недели. У меня самое лучшее молоко в округе. Сам мсье Паскаль сказал.

– Это кто?

– Королевский главный повар. А мне всё равно, сыр из него делать или во дворец привозить.

– Видно, хорошие у тебя коровы.

– Секрет в траве, которую коровы едят на лугу. Такой травы в округе больше нет. Потому молоко жирное и сладкое.

Видимо, похвастать селянину было не перед кем, разговорился. А у Саши ушки на макушке. Если молоко для ванны короля, так, может, попробовать подлить в горшки яд? Только как это сделать, чтобы селянин не заподозрил ничего? Но это уже второй вопрос, технический. Надо будет вечером с рыцарями обсудить. Важен факт, возможность воспользоваться ядом, не проникая во дворец.

Как только показались ворота дворца и охрана, Саша отбежал в лес. Возчик ещё что-то говорил, размахивая рукой. Повернулся, а Саши рядом нет. Селянин покрутил головой. Саша пробежал за подводой по лесу. Подводу остановил караул. Один из стражей поднял рогожу, которой были накрыты горшки, кивнул. О чём-то недолго поговорили, и селянин проехал дальше.

А Саша – на ветку дерева, наблюдать за жизнью дворца. Даже короля увидел, сразу узнал, ведь он присутствовал при казни де Моле. Король вышел на длинный балкон, осмотрелся. К нему тут же слуга подбежал. Саша прикинул расстояние. Далековато, метров сто пятьдесят, на пределе полёта арбалетного болта. И промах вполне возможен – боковой ли ветер или король движение сделает. Но в любом случае, даже при промахе, в лес сразу нагрянет королевская стража.

Выход на балкон – вероятнее всего, из покоев короля, судя по тому, что Филипп в расшитом золотыми нитями халате, а не в камзоле. Впрочем, во дворце король волен ходить в чём угодно, хоть нагишом, он здесь хозяин и властелин. Собственно, в Европе сейчас два государя имеют силу – Филипп во Франции и германский император. Англия тоже сильна, но она за проливом и не сможет быстро перебросить армию, случись война.

Вечером, уже по традиции, после ужина собрались в комнате Александра. Он рассказал о повозке, о кувшинах молока, о молочных ваннах для Филиппа. Рыцари сразу поняли.

– Хочешь в молоко яд добавить?

– Именно. Только как это сделать?

– Чего проще! Дать по башке, налить яда в кувшины.

– А дальше? Ты вместо селянина не сядешь в повозку, охрана на воротах незнакомого не пропустит. Надо, чтобы тени подозрения не возникло.

– Тогда подкупить!

– Возможно, но неизвестен результат. Молочник может согласиться, но в равной степени и донести. Тогда во всём выгоду поимеет. От нас деньги возьмёт, управляющий дворцом наверняка отблагодарит хоть одной монетой, а ещё доверие к себе повысит.

– Да, выгоднее нас сдать.

– Пока молочник видел меня одного.

Стали размышлять. Сашу беспокоил ещё один момент. Молоко – универсальный антидот. Может связывать токсины. Не зря его дают на вредных производствах. Не получится ли так – с превеликим трудом яд в молоко добавят, а он не подействует, будет обезврежен молоком. И эксперимент не проведёшь. Саша предположил, что яд может не подействовать, а в склянке его мало. Конечно, можно ещё раз посетить колдуна в Нёвере, но далеко и очень дорого.

– А как вам, братья, такое? – сказал Исидор. – Вытащить чеку из тележной оси, у молочника на дороге колесо отвалится. А тут мы, вроде случайно. Пока один помогает, другой отвлекает, а Огюст яд подольёт.

– Молочник перед выездом наверняка подводу осмотрит, без чеки не поедет. А кроме того, у каждого нормального селянина под облучком запасная чека есть.

– Есть! Но один он её не поставит. Кто-то должен подводу приподнять, второй человек колесо на ось насадить, чеку вставить.

– Чеку можно подпилить, чтобы едва держалась. С виду – как обычно, а на дороге отвалится.

– Инструмент нужен, не забыл, что чека железная?

– Я на себя беру. Ты, Огюст, мне только дом этого молочника покажи.

Был ещё момент, который беспокоил. Кувшины с молоком имели повязанные чистыми тряпицами горловины, чтобы грязь и пыль не попали. Это Саша видел сам, когда с молочником на дороге встретился. Иметь бы шприц, иглой тряпицу проткнул и яд впрыснул. Да только нет его. Если тряпку сорвать, подозрения возникнут, на тряпку накапать – проникнет ли в молоко? Опыта отравлений, действия ядов у рыцарей не было. Мечом махать, ударить копьём – это привычно. А яды – удел придворных, властителей или отвергнутых любовниц.

Вокруг молочника начала разворачиваться возня. Когда следующим днём молочник уехал с молоком, Саша провёл Исидора к дому селянина, показал издали.

– В доме две женщины, видел сам, есть ли другие люди, кроме молочника, не знаю. Подводу хозяин оставляет во дворе. Собаки нет.

Собак считали животными нечистыми, не привечали. В церкви запрещалось входить лицедеям, бродячим менестрелям и людям с собаками.

– Вроде ты говорил, он возвращается после полудня?

– Приблизительно так.

– Так, теперь надо отыскать мастерскую.

– Город рядом, дерзай.

Исидор отправился в город искать мастерскую, Александр – ко дворцу, где снова взобрался на ветку дерева.

Из каретного сарая конюхи вывели открытый возок, запрягли лошадь. В возок уселся мужчина, выехал по дорожке к воротам. Встречная челядь почтительно с ним раскланивалась. Кто такой? Саша ловко спустился с ветки, обошёл изгородь. Возок уже метрах в двухстах и удаляется. Саша бросился бежать. Сначала по лесу, параллельно дороге, а за поворотом уже по дороге. Догнал возок, когда он уже в город въехал. Пробежка километров на пять, аж пот пробил. Возок проехал немного и остановился. Мужчина из возка привязал лошадь, зашёл в дом. Саша сразу спросил прохожего:

– Не подскажет ли мсье, чей это дом и чья повозка?

– Как?! Не знать возок и дом королевского лекаря?

Саша немного стушевался. Оказывается, здесь королевский лекарь живёт. И случись с королём неприятность, именно он будет оказывать помощь. Знания не лишние, в случае, если королю станет плохо, и лекаря вызовут, необходимо его задержать.

Вечером поужинал в обществе Люка, почему-то Исидор задерживался. Заявился он ближе к полуночи, Саша уже спать собрался. Постучав в дверь, вошёл вместе с Люком.

– Дело сделано, брат!

– Что ты имеешь в виду?

– Подпиленная чека уже на колесе подводы стоит. Завтра нужно с утра ждать на дороге.

То, что рыцарь успел чеку поставить, это хорошо. Но рано, придётся импровизировать.

– Завтра выходим к дороге, как колесо свалится, попробуйте помочь, но не торопитесь, лучше делать вид и мешать. Исидор, ты должен закрывать меня от молочника, хоть на короткое время. Никакого насилия, селянин не должен ничего заподозрить или насторожиться. Подошли, помогли и идём дальше. Встреча должна выглядеть случайной.

– Понятно.

Утром быстрый завтрак – и на дорогу. Укрылись на опушке, чтобы не мозолить глаза проезжающим. Наблюдателем Саша поставил Люка. Часа через полтора, когда в сон потянуло, прибежал Люк.

– Повозка едет, именно из нужного дома.

Вышли втроём на дорогу, неспешно направились навстречу подводе. До молочника две сотни метров, как колесо от подводы соскочило. Подвода слегка накренилась, молочник спрыгнул с облучка, сходил за колесом, соскочившим с оси и укатившимся на десяток шагов. Принести-то колесо принёс, а в одиночку его не поставить. Молочник увидел троих мужчин на дороге, стал поджидать. Получилось удачно, не они ему помощь предложили, а он сам попросил. Для молочника – случайная встреча, а для рыцарей – удачно сработавший план. Исидор и Люк начали возиться, кряхтеть, изображая работу. Колесо поставили, молочник стал искать на дороге выпавшую чеку. Пока он ходил, Саша успел рогожку откинуть и в четыре кувшина яду из склянки налить. В молоко не получилось, на тряпицу, прикрывавшую горловину. С тряпки яд должен стечь в молоко. Колдун сказал – две капли убьют, а Саша всю склянку опустошил. Молочник за помощь поблагодарил, поехал к дворцу. Рыцари дружно зашагали в противоположную сторону. Отойдя подальше, Саша выбросил склянку в овраг, избавившись от опасной улики. Теперь надо набраться терпения. Если Кривой Нос не соврал, завтра надо ждать событий. Когда телега молочника скрылась за поворотом, рыцари развернулись и отправились в город.

– Сегодня никуда не идём, отдыхаем, кушаем. Мы должны быть на виду. Не возбраняется выпить, поскандалить.

Расположились за столом в углу, заказали кушанья по вкусу, вина. Сначала слуга принёс вино в кувшине. Люк опробовал, налив в кружку, скривился:

– Эй, да вино кислое, как уксус! Замени!

Слуга вино понюхал, пахнет приятно, не кислым. Но заменил, с гостями спорить – себе дороже. Или гости побьют, или хозяин.

Ели не спеша, а ещё слушали, о чём говорят за соседними столами. Все новости передавались обычно от человека к человеку в людных местах. Ни газет, ни других источников информации не было. Королевские указы оглашали глашатаи, но было это не часто. Да и не любили Филиппа в народе за его «игрища» с золотом, за натянутые отношения с соседскими странами, грозящими войной. Люк и Исидор о чём-то повздорили, за грудки друг друга хватать начали. Пришлось Александру разнимать, да всё с шумом, чтобы гости и прислуга запомнили. Может, и перестраховывался Александр, как такового следственного аппарата ещё не было, но в случае смерти короля, если заподозрят злой умысел, чиновники будут землю рыть, и надо было отвести от себя возможные подозрения.

В общем, вечер удался на славу – выпили, побили двух местных, спать легли поздно. Утром Александр предупредил – из постоялого двора не выходить. Снова уселись за стол. У Саши кусок в горло не лезет, нервное напряжение велико. Вдруг яд обезвредился молоком? Или король вчера решил не принимать ванну? Да мало ли этих «если» может случиться? Около полудня не выдержал.

– Будьте здесь.

А сам через лес к королевскому дворцу, взобрался на дерево. О! Что-то произошло! Во дворе суета, прислуга бегает. Кто это там? Королевский лекарь! Час прошёл, другой. С крыльца сбежали двое вельмож, вскочили на коней, и с места в галоп. И после ворот повернули не к городу, а в сторону Парижа. Похоже – гонцы. Всё же что-то случилось, никогда такой суматохи во дворце не было. Вечером по городу поползли слухи, которые принесли слуги, работавшие во дворце. Вроде с королём стало плохо, у него отнялась рука и плохо говорит. Срочно послали за лекарем в Париж, придворный врач отворил кровь, но Филиппу легче не стало. Потому ещё два гонца поскакали за взрослыми сыновьями короля.

Александр, как услышал разговоры, приободрился. Неужели подействовал яд? Молоко могло ослабить силу или вовсе деактивировать. Надо ещё выждать до окончательного исхода. Долго ждать не пришлось. Утром придворный лекарь объявил вельможам, что король Филипп скончался от апоплексического удара в возрасте сорока шести лет. Причина смерти понятна. Однако смерть папы Климента, а затем и короля Филиппа заставили знать и народ усомниться в виновности тамплиеров, в справедливости обвинений. Правда, инквизиторы утверждали, что орден замешан в ереси и Великий магистр, как и другие рыцари, казнь заслужили. Но проклятие де Моле роковым образом сбылось.

Сразу после смерти короля в Португалии, в городе Сантарена, состоялся суд над храмовниками, содержавшимися в крепости Морим. Все они были признаны невиновными и освобождены. Вообще-то Александр в вердикте суда не сомневался, кто осмелится противиться воле короля? А Динишу орден был нужен, как бы он ни именовался.

После короля Филиппа правили его сыновья. Правление их было недолгим, а браки бесплодными. После смерти последнего из сыновей Филиппа род Капетингов, правивший во Франции более трёх веков, перестал существовать, к власти пришла династия Валуа.

Александр с рыцарями узнал о смерти короля вечером. Кто-то из горожан искренне горевал, другие радовались, их было большинство. Тамплиеры отметили смерть короля обильным возлиянием. Месть тамплиеров свершилась, а что там придворные лекари будут говорить о причинах смерти, рыцарей волновало меньше всего.

Уже следующим днём решили выехать из Фонтенбло. А поскольку город и дворец лежали к юго-востоку от Парижа, поскакали на юг, к Марселю. Расстояние до Нанта и Марселя одинаковое, а из Марселя в Лиссабон добраться кораблём быстрее и проще. Две недели скачки – и они в портовом городе. Переправляться в Лиссабон решили с лошадьми. Во-первых, за них деньги плачены, во-вторых, с лошадьми для рыцарей в Португалии было неважно. А учитывая, что рыцарей после суда отпустили из крепости Морим, лошади будут востребованы. Правда, перевозка с лошадьми вышла дороже.

Как ни торопились, а известие о смерти короля Франции пришло в замок Томар на сутки раньше прибытия группы Александра. Радости было много: умер главный враг тамплиеров. Правда, никто не знал пока подробностей. Пьянка выдалась грандиозной. Зато, когда Александр, Люк и Исидор подъехали к рыцарскому замку, их встретили как героев. Выла труба, рыцари в полном боевом облачении, с накидками тамплиеров, выстроились в две шеренги, образовав коридор. При виде въезжающих в ворота рыцарей тамплиеры стали бить мечами по щитам и кричать «Храм и Христос», подняв оглушительный шум.

Александру и лестно, и неудобно, а Люк и Исидор признание уважения приняли как должное, подбоченились, наслаждаясь триумфом. У места, где стоял Рене, рыцари спрыгнули с коней. Были они пропылены, без шлемов, мечей и кольчуг и выглядели на фоне рыцарей в полном облачении более чем скромно.

Рене обнял каждого и первым Александра.

– Свершилось, братья! – закричал он. – Орден и его руководство невиновны, и проклятие Великого магистра сбылось!

Дело было даже не в сбывшемся проклятии, а в том, что свершилось отмщение. Король обидел орден, руками инквизиторов пытал и убил многих рыцарей и ныне помер. А уж отравлен был или сам, от болезни, это уже неважно! Справедливость восторжествовала! Рыцари подхватили на руки Александра, Люка и Исидора, пронесли вокруг храма, крича «Боссеан!». Клич тамплиеров, боевой. Но не сговариваясь кричали его. Потом Александра поставили на камень, как на постамент, попросили рассказать. Саша в детали вдаваться не стал, сказал коротко:

– Король погиб в результате несчастного случая на охоте в своих лесных угодьях близ родового дворца Фонтенбло.

И подмигнул. В его версию никто не поверил, решили – не время говорить правду. Снова подхватили, потащили в трапезную. Один из рыцарей снял с себя шлем, в него налили вина, протянули Саше.

– Пускай по кругу!

Александр сделал пару глотков, передал шлем следующему. Один шлем с вином на всех, как братание. Хватило всем. Потом уселись за стол, приступили к трапезе. Торжественный обед перетёк в ужин.

Единственно, что успел сделать Александр до того, как отрубился, отдать мешочек с оставшимися деньгами Рене.

– Все вопросы завтра!

И уснул за столом. Вино, накопившаяся усталость, нервное напряжение сделали своё дело. Проснулся утром, когда в трапезной началось движение. От неудобной позы затекли шея и рука. Привёл себя в порядок, умылся, сделал лёгкую разминку. По ощущениям – лицо отекло.

Пошёл к Рене.

– Садись, брат! Расскажи, как на самом деле было.

Александр поведал всё без утайки, а ещё стоимость называл – яда, лошадей. Рене периодически вопросы задавал, ответами удовлетворился.

– Великого магистра нет, комтура тоже. Надо выбирать.

– Орден распущен папой, и Великого магистра мы не имеем права выбирать.

– Верно. Но это пока. Зато комтура можем, и я предложу рыцарям тебя. А уже решать – их дело. Думаю – достоин, доказал делом преданность ордену – казну вывез, помог королю умереть.

Рыцарское собрание во дворе замка вечером этого же дня происходило. Без руководства нельзя, иначе орден неуправляемым будет. Рыцари выкрикнули несколько кандидатов, в их числе Александра. Он собрал больше всех голосов и был избран комтуром. Согласно традициям, вновь избранный комтур должен быть утверждён Великим магистром. Решили – пусть исполняет временно. А когда определится статус ордена, тогда и видно будет. Рыцари полагали, что король Португалии восстановит орден. Однако посольство, направленное в Авиньон к папе, успехов не достигло, папа отказался благословить орден тамплиеров. Дескать, храмовники запятнали себя, и имя их надлежит забыть.

Папа Римский Иоанн XXII, в миру Жак д’Юэз, француз из Кагора, был избран на католический престол седьмого августа 1316 года. Поскольку сын Филиппа Красивого Людовик X Сварливый как правитель был слаб и не давил на папу Иоанна, как на Климента Филипп, новый папа склонялся к мысли согласиться на создание рыцарского ордена в Португалии, но назвать его по-другому. Посольства от Диниша посещали Авиньон регулярно. В итоге Диниш основал орден Христа 14 августа 1318 года, а в 1319 году папа издал буллу и утвердил орден, при этом выторговал себе право участвовать в управлении. Орден полностью перенял от тамплиеров устав, атрибутику и традиции храмовников. Красный крест на белом фоне, целибат и нестяжательство, преданность вере и подчинение старшим.

Рыцари в Португалии воспряли, слухи сразу дошли до испанских королевств, до Франции. Рыцари начали обсуждать, кого избрать Великим магистром нового ордена, ведь папа позволил новому военно-христианскому ордену забрать все владения тамплиеров в Португалии. Поскольку в Томаре был замок и здесь возрождался орден, рыцарей ордена Христа стали называть рыцарями Томара, тем более три десятилетия спустя в этом замке впредь будет располагаться резиденция Великого магистра. Но и Диниш вёл свою игру. Поскольку рыцари располагались на португальской земле, король хотел контролировать орден и управлять. А потому назначил Великим магистром португальца. Им стал дон Жил Мартинш, бывший Великий магистр ордена святого Бенедикта Ависского.

Для рыцарей – шок. Это нарушение традиций, Великий магистр избирался рыцарями, а не назначался. Повозмущались между собой, обсудили, решили – принять волю короля Диниша, ибо рыцари нашли в Португалии приют. Правил Великий магистр чисто номинально, недолго, и умер в 1321 году, после его смерти король назначал Великих магистров, но уже из числа рыцарей Томарского ордена.

Король занял у тамплиеров большую сумму. На деньги ордена финансировались все великие открытия португальцев. На кораблях Васко да Гаммы, Кристобаля Колона (известного миру как Христофор Колумб), Фернана Магальянша (Магеллан) стояли белые паруса с красным крестом. Вначале в несколько видоизменённом виде – в центре красного креста был ещё небольшой белый или серебристый крест, но он быстро исчез. Флот португальский на деньги ордена развивался мощно, и флаг Томарского ордена был при открытии Америки и других великих географических открытиях.

Когда тамплиеры, а ныне рыцари Томарского ордена, обрели официальный статус, стали прирастать новобранцами. До десятка германцев, бывших в тамплиерах и с началом гонений перешедших в тевтонский орден, приехали в Португалию. А ещё были новички. Александр, как комтур, которого всё же утвердил Мартинш, переманил из испанских Севильи и Толедо кузнецов – оружейников с подмастерьями. Да и ещё бы взял, ордену нужны и щитники, и бронники, всё же орден воинский. Начали проводить тренировки. Опытные рыцари учили новобранцев мечному бою не на деревянных мечах, а конно-копейным ударам. К ордену прибились и лекари. Где воины, там обязательно раны или переломы, их помощь востребована. И крыша над головой найдётся, и похлёбка, да ещё и деньги перепадут, а на пиршествах и вино. Что занятно, Александр впервые увидел, как среди приготовленных повязок хранится плесневелый хлеб.

– Это зачем? Выбрось!

– Э, нет! От плесневелого хлеба раны не гноятся.

Саша удивился, а потом дошло – на заплесневелом хлебе грибок пенициллиум, который в двадцатом веке выделил Ян Флеминг, создавший первый антибиотик. А прообраз-то его уже был у рыцарей. Причём принесли его лекари из германских земель.

Вокруг замка рыцарей стали строиться дома, появились лавки торговцев – вина, тканей, обуви, мастерские ремесленников. За пять лет, что провёл в Томаре Александр, вокруг замка город вырос, а вначале стояли несколько домов. Ну и харчевни, куда без злачных мест, поскольку кроме еды и вина были женщины для утех. Для полного комплекта не хватало скупщика трофеев, и он не замедлил вскорости появиться. Эта публика слеталась к местам вероятных боевых действий, как стервятники на поле боя, – пожирать павших. Ещё ничего не предвещает боёв, а скупщики уже здесь, как будто предчувствуют.

Рыцари ордена Христа так же, как и тамплиеры, должны были являться на мессу три раза в неделю, трижды в год исповедоваться, бороться с неверными, никогда не уклоняться от боя, каким бы ни было число противников, а также не требовать постоя. Прежним остался и боевой клич – Боссеан! В переводе с греческого он означал – убей быка!

Португалия – страна молодая, состояла из двух частей. Старой – Порту, населённой галисийцами, и новой – Луизитании, прежде населённой маврами, выходцами из Марокко, исповедующими ислам. Тамплиеры португальского приоратства ордена Храма приняли на себя всю тяжесть борьбы с маврами. В награду за борьбу с мусульманами король Альфонсо Экрим в 1159 году подарил тамплиерам замок Сера и земли около города Олива. На землях этих была построена церковь Святой Марии, ставшая главной для тамплиеров. Позже недалеко от неё вырос замок Томар. Кроме того, на южном побережье Португалии была освобождена от мавров крепость Кастро-Марин, тоже дарованная тамплиерам. С появлением ордена Христа в стране появилось два своеобразных центра. Великий магистр Жил Мартинш сначала резиденцией избрал именно Кастро-Марин, там же обосновались португальские тамплиеры. Другая часть рыцарства расположилась в замке Томар, наиболее боеспособная и большей частью французская, хотя были и немцы.

Любая армия в бездействии теряет навык, разлагается. Это хорошо понимал Диниш. Поскольку в Португалии с маврами было покончено, а в испанских королевствах реконкиста ещё продолжалась, король двинул рыцарей к испанским границам. Там реконкиста, борьба с берберами, шла с попеременным успехом аж до 1492 года, когда ранее независимые графства – Наварра, Арагон, Кастилия, Каталония и Андалусия – объединились. Берберы, выходцы из Африки, давно осели в испанских графствах, построили дома и целые города, во многом переняли от испанцев традиции и еду, но веры оставались своей. Бороться с берберами было трудно, потому как из североафриканских стран постоянно поступали подкрепления. В своё время, ещё в VIII веке, берберы сами были завоёваны арабами, приняли чужое господство и стали ударной силой в Европе в борьбе с вестготами.

К началу XIV века на севере Испании уже сформировались графства, но юг страны, Гранада, был ещё под Альмохадами. Территория большая, почти треть Испании. В Испании пришельцев из северных африканских земель называли берберами, в Португалии – маврами, но это были одни и те же племена.

Однако века владычества арабов и берберов в Европе катились к закату. Молодые государства вроде Португалии набирали силу. Вскоре вложения в торговлю и постройку флота дадут свои плоды. Португалия, а за ней и Испания будут захватывать земли сначала в Африке, а потом откроют Америку, и над их колониями никогда не будет заходить солнце. Но пока Динишу приходилось защищать свои границы.

И главной опорой были рыцари – опытные, хорошо вооружённые и обученные, конные, а стало быть, мобильные, поскольку армия короля была малочисленной и пешей.

Первым заданием короля было обосноваться в Серпе, недалеко от испанской границы, собственно, даже не испанской, а берберской, поскольку на той стороне городок Кортегана, принадлежащий Гранаде.

Исполнять приказ короля, полученный через Великого магистра, отправился отряд в десять рыцарей под руководством комтура Огюста де Бриана. С рыцарями – капеллан, оруженосцы, несколько подвод с провизией. Получалось в общей сложности полсотни человек.

Серпа – в гористой местности, на запад – река Гвардиана, за ней уже поля и оливковые рощи. На восток сначала холмы, а потом горы. От берберской Кортеганы через Серпу к Лиссабону дорога идёт. Хоть периодически стычки были, а торговые караваны ходили, отдельные купцы на подводах.

Маленький отряд прибыл в Серпу через две недели. Разбили временный лагерь, установив несколько шатров, как защиту от ветра и солнца. Александр с несколькими рыцарями местность объехал. Нашли наиболее подходящее место для строительства небольшой каменной крепости. Отправили Великому магистру письмо с просьбой обратиться к королю, выделить землю и работников из местных. А пока ответ не получен, стали объезжать местность, изучать. Что плохо, не было естественных преград на границе двух стран в виде рек или горной гряды. И берберы могли перейти в любом месте. Получалось – для охраны и отражения десяти рыцарей ничтожно мало. Рыцари для боя потребны, где они себя проявить могут. А патрулировать должна пограничная стража, только у Португалии не было её, создана будет позже значительно. Не дело Александра советы королю давать, приходилось самому налаживать.

Для начала сложили на берегу реки из камней очаг. Приготовление пищи – это первостепенно. Свободные от службы оруженосцы собирали по окрестностям камни, свозили на подводах, обкладывали шатры. Берберы периодически появлялись вдали. Небольшие отряды в белых бурнусах, легковооружённые, подъезжали поближе к шатрам рыцарей, разглядывали. Но стоило рыцарям сесть в седло и выехать навстречу, уносились в свою сторону, боя не принимали. Видимо, обеспокоены были появлением рыцарей европейского вида. Эпоха Крестовых походов ещё не закончилась, и противостояние христианства и мусульманства шло в нескольких точках – Испании, Византии, которую теснили османы. На востоке набирала силу Золотая Орда во главе с ханом Узбеком. И почти все страны и правители враждовали друг с другом, стремились отнять кусок земли от соседа. Образовывались и распадались военные союзы. Войны тянулись долго, веками, менялось не одно поколение, как и границы государств.

В один из дней берберы решили напасть, явить рыцарям силу, показать, кто в этих местах хозяин. Ещё поутру Александр увидел быстро приближающееся облачко пыли. Обоз торговцев так быстро перемещаться не мог, стало быть – верховые. Отдал приказ трубачу играть тревогу. Рыцари с помощью оруженосцев стали броню одевать. Самому рыцарю ни одеть, ни снять броню невозможно, если только шлем, да ещё щит взять. И на лошадь садились с небольшой лестницы или груды камней, поскольку подняться в седло затруднительно из-за большого веса боевого железа. До подхода отряда берберов выстроились шеренгой, копья приготовили. За рыцарями оруженосцы, у каждого арбалет. Когда берберы отчётливо видны стали, сабли в руках посверкивали, Александр привстал на стременах.

– Христос и Храм! Вперёд!

Крестоносцы стали разгоняться. Кони крупные, не в пример лёгким и быстроходным арабским скакунам. Берберов около полусотни, вооружение лёгкое – сабли, из защиты шлем и щит. Но Александр, памятуя о боях крестоносцев с мамлюками на Святой земле, придумал трюк, причём не раз отработанный на поле у замка Томар. По сигналу Александра шеренга рыцарей расходится в стороны, туда устремляются оруженосцы, стреляют из арбалетов во врага. Из-за небольшой дистанции почти каждый болт находит свою жертву. И рыцари нападают двумя группами. Так и получилось. Саша вскинул вверх своё копьё, шеренга раздалась в стороны. Вперёд рванулись оруженосцы, залп! Пока оруженосцы перезаряжали арбалеты, в берберов врезались рыцари. Берберы и так понесли потери ещё до столкновения от арбалетных болтов, а сейчас – от копий. Начало схватки, а у берберов третья часть воинов уже убита. А дальше на мечах и саблях сеча пошла. Видимо, опыта боёв с рыцарями берберы не имели, осыпали градом сабельных ударов, а всё впустую, рыцари в железо закованы. Несколько берберов к оруженосцам прорвались, там крики, звон железа.

Против Александра седобородый бербер биться начал, военачальник, судя по богатым одеждам. Да и у Саши на шлеме отличие – маленький флажок чёрно-белый. Бербер опытный, нанесёт удар саблей и выжидает. Сабля легче, рука не так устаёт, а клинок меча длиннее, это небольшое преимущество даёт. Саша начал действовать методично. У бербера лёгкий деревянный щит. Саша сверху по нему удары мечом наносить стал. Один удар, другой, на пятом щит треснул, полетели щепки. Бербер понял, чего добивается противник, стал сам атаковать. Саша своим щитом прикрывался, потом привстал на стременах, мощным ударом буквально развалил щит бербера. Конец бы сейчас седобородому пришёл, но на помощь ему молодой кинулся, стал справа атаковать. Седобородый коня боком-боком и в сторону, закричал что-то, перекрикивая шум боя. Тут же стали разворачиваться задние ряды – и вскачь, за ними другие. Полминуты, и берберы уносятся вскачь. На каменистой земле только трупы убитых. Из полусотни нападавших половина осталась в живых. В погоню Александр приказа не давал, легконогие арабские скакуны всё равно вперёд уйдут, тут у берберов фора. Оруженосцы с коней спрыгнули, собрали с убитых оружие. Первые трофеи, взятые на меч. Потом их купят перекупщики и с выгодой продадут в армию короля. Сабли у берберов неплохого качества, но рыцари саблями не пользуются.

Рыцари стали возвращаться к своим шатрам. Ни одного рыцаря в схватке не потеряли, один оруженосец убит и двое ранены. По жаре хоронить надо сразу. Оруженосцы с трудом вырыли могилу в каменистой земле. А рано утром на дороге показался конный бербер, в руке держал белый флаг и размахивал им. Александр выехал навстречу, ясно же – переговорщик. Съехались. Ба! Да это же тот седобородый, с которым Саша вчера сражался. Причём бербер начал изъяснения на французском, почти без акцента:

– Приветствую тебя, рыцарь!

– И тебе удачи!

– Ты вчера хорошо бился.

– Жалею, что не убил.

– Мы погорячились. Ты отдашь нам тела павших земляков? Жарко, по обычаям их надо было схоронить вчера. Мы даже готовы выкупить.

– Да? И сколько за каждого?

– Два эскудо серебром.

Много это или мало – непонятно. Никогда раньше торговаться за тела не приходилось.

– Согласен.

Оба переговорщика без оружия, как положено по неписаным законам. Седобородый отсчитал деньги, протянул. Такие монеты Александр видел впервые. Испанской чеканки? Да всё равно, серебро в цене везде.

– Когда мы можем забрать?

– Хоть сейчас. Даю слово, что никого не тронем, если вы первые не нападёте.

– И я, шейх Абу Муслим, даю слово, что до конца дня ни один мой воин не обнажит оружие. Клянусь Аллахом!

Развернули лошадей, разъехались. Уже через час с испанской стороны показались всадники, сопровождавшие двуколки. При их появлении Александр приказал рыцарям облачиться в броню, приготовить коней, но в сёдла не садиться. Берберы действовали шустро. Погрузили на подводы тела убитых и повезли на испанскую сторону. Оглядывались часто. То ли опасались нападения, то ли старались рассмотреть – что там, за шатрами и каменной кладкой?

Берберы ушли. Оруженосцы помогли рыцарям снять броню. Наверное, берберы занимались похоронами. Утром снова показался одинокий всадник с белым флагом. Он остановился на том же месте, что и вчера. Пришлось Александру выезжать навстречу.

– Приветствую тебя, рыцарь!

– И тебе долгих лет, шейх. С чем пожаловал?

– Оружие бы нам вернуть.

– Хм, это трофей, взяли в бою. Сам знаешь, кто трофей взял, вправе распоряжаться им по своему усмотрению.

– Знаю. А ещё правда, что рыцари саблями не воюют. Всё равно продадите кузнецам или перекупщикам.

– Конечно.

– Там, в трофеях, есть сабли, которые передавались от отца к сыну и даже от деда к сыну и внуку, им по сто лет. Они дороги как память. Продай!

Сабли ещё были здесь, во временном лагере, перекупщики сюда не добрались.

– Сколько даёшь за саблю? У нас их двадцать две.

– Два эскудо за клинок.

– Это очень мало! Пять, и ударим по рукам.

– Пять – это грабёж!

Торговались долго, сошлись на трёх. Истинной цены берберских клинков Саша не знал, но проще везти деньги, чем охапку боевого железа. А вырученные деньги пустить на арбалеты для оруженосцев или продукты. Деньги по праву принадлежали всем крестоносцам в лагере, и Саша утаивать, крысятничать не собирался.

Ударили по рукам, но Саша взял с шейха слово, что клинки не будут обращены против рыцарей.

– Отныне рыцарский дозор по приказу короля Диниша тут будет надолго, шейх. Хочешь жить мирно, не води сюда людей, рыцари отступать не будут, только своих воинов погубишь.

– Договорились.

Ударили по рукам. Шейх передал деньги в мешочке, Саша сказал: пусть приедет подвода. Оружие отдали в полдень. Саша, уже имевший дело с мамлюками, мусульманам не верил. Вот если поклянутся на Коране в присутствии муллы, другое дело.


Глава 9
Берберы

Через два месяца на смену рыцарям прибыл другой отряд. Саша познакомил их с обстановкой, рассказал о небольшой схватке, о шейхе. К моменту замены рядом с шатрами уже стояли два каменных строения – кухня с очагом и конюшня. Учитывая жаркий климат – большую часть года, одной стены конюшня не имела. Поскольку извести не было, кладку камней производили на глине. Под жаркими солнечными лучами глина практически запекалась в монолит.

Александр уводил рыцарей в Томар с явным удовольствием. В замке есть вполне сносные человеческие условия – комнаты, столовая, кухня, туалет. Понятно, что король Диниш пригрел орден не для жизни спокойной, в неге и отдыхе, а для демонстрации силы соседям. Будут бои? Так это даже хорошо! С рыцарями ордена Христа, бывшими тамплиерами, могут сравниться боевым опытом только госпитальеры, а берберы уступают броневой защитой и организацией. У рыцарей командуют комтуры, как самые опытные, а у берберов – племенные вожди, не по способностям, а по наследству власть досталась.

Берберы на разных участках границы попробовали захватить приграничные города или земли, получили отпор, причём жёсткий, потеряли не один десяток своих людей, притихли. Вроде невелика Португалия и молода, как государство, а лёгкой добычей не стала. Соседних стран, которые могли бы стать союзниками, не было. С запада Португалия омывается Атлантическим океаном, а с севера, востока и юга сосед один – неспокойная Испания, которая на севере раздроблена на самостоятельные графства, а на юге обширные территории занимают берберы.

Всё же берберы предприняли ещё одну попытку захватить два города – Серпу и Мору. В замок Томар прискакал гонец-оруженосец с посланием от рыцарей близ Серпы.

«Держимся из последних сил, берберы напали, ждём помощи».

Записка короткая, почерк неровный, видимо, рыцарь писал в спешке. Первым делом Саша к оруженосцу с расспросами подступил:

– Сам берберов видел?

– Как тебя.

– Сколько? Я понимаю, они на конях и перемещаются, посчитать трудно. Но хотя бы приблизительно – двадцать, сто, двести?

– Рыцарь Андреас сказал – не меньше полутора сотен.

Это много, в лагере у Серпы всего два десятка рыцарей. На лошадях, в полном вооружении, это если без обоза, четыре дня скакать. Хуже всего, с такой нагрузкой лошади придут к Серпе вымотанными, для атаки малопригодными. Без брони легче, однако потери могут быть большими. Тем не менее на правах комтура Саша объявил сбор и выступление. В замке для защиты оставался десяток рыцарей и два десятка оруженосцев, а тридцать пять рыцарей и полсотни оруженосцев Саша решил двинуть к Серпе. Вопрос важный, скорее даже политический. Если первую же битву рыцари проиграют, потеряют лицо. По крайней мере король Диниш перестанет воспринимать орден всерьёз. Деньги? Так они были не только у ордена, но и у евреев, кои в Португалию бежали от берберов. Но деньги, если не уметь их защитить, заберёт более могущественный и удачливый. Времена суровые, уважают только силу.

Скакали быстро, но и за лошадьми присматривали, не загнать бы к моменту прибытия к лагерю под Серпой. Уже перед рекой Гвадианой встретили раненного в руку оруженосца.

– Приветствую братьев! Меня Андреас послал вас встретить. Он советует не идти к лагерю, а обойти его стороной и зайти берберам с тыла, с Кортегана.

– Все ли рыцари живы?

– Двое раненых, но в седле держатся.

– Тогда мы обходим, скачи к лагерю, передай – пусть готовятся.

Сложно сразу, с марша, делать обходной манёвр и идти в атаку. Лошади выдохлись, рыцарям отдых нужен. Александр надеялся, что Андреас знает, что делать. С местностью Саша уже был знаком, за холмами обошёл лагерь стороной, совершив изрядный крюк, но оказался за спиной у берберов, в их тылу. Дали лошадям часовую передышку. Со стороны берберов крики раздались, звон оружия. Саша понял – рыцари Андреаса напали, пора и остальным рыцарям принять участие в бою. Саша поднялся в седло, обратился к рыцарям:

– Братья! От этого сражения зависит многое, в первую очередь – как к нам будут относиться в Португалии. Позволим проиграть – быть битыми, нас ждёт печальная участь. Не посрамим чести ордена!

Рыцари выстроились шеренгой, достали из петель копья, взяли под правую подмышку.

– Вперёд!

За шеренгой рыцарей плотная шеренга оруженосцев с арбалетами на изготовку. У Серпы идёт бой, и берберы рыцарей теснят ввиду своего численного превосходства. Хоть и шумно – крики людей, звон оружия, ржание лошадей, а перестук множества копыт берберы услышали. Им бы назад кинуться, к Кортегане на испанской стороне, а путь отрезан, а выбор не велик – или сдаваться на милость рыцарей, или биться до последнего дыхания. Сшибка! Берберы понесли потери, от копья ни щит не защищает, ни кольчуга, а на берберах брони не было. Копья рыцарям из мёртвых тел не вытащить, это уже после битвы. А сейчас Александр знак сделал, вскинув руку в железной перчатке. Рыцари коней сразу в стороны направили. Вперёд выступили оруженосцы. Не всё им на втором плане быть. Щелчки множества арбалетов – не менее полусотни берберов пали. Дистанция невелика, а арбалетный болт деревянный щит со ста метров пробивает и человека за ним. Оруженосцы тут же коней развернули, и наутёк. Арбалет зарядить – время нужно, да не всякий арбалет ещё сидя на лошади зарядишь. Строй рыцарей сомкнулся, начали на мечах биться. Под ногами трупы лежат, лошади по ним топчутся. Рыцари злые после долгой скачки, удары мощные. Александр сам мечом работал и выглядывал – нет ли седобородого шейха? Не видно. То ли не пошёл в набег, то ли убитый лежит под копытами коней. Александр своего противника убил, исхитрившись конец клинка в шею воткнуть. Обернулся, а шеренга оруженосцев к бою готова.

– Расступись! – привстав на стременах, закричал комтур.

Шумно, но услышали. Рванулись на лошадях в стороны. Промедлишь, и можно под свой болт случайно угодить. И вновь страшный стальной посвист болтов. Как коса смерти прошлась по воинству берберов.

– Бей, коли! – закричал Саша.

Фактически берберов уже окружили: с запада – рыцари из лагеря, с востока те, что из Томара сегодня прибыли. Берберов жалкая кучка в три десятка воинов. Сопротивлялись яростно, никто сдаться не пожелал, и все были вырублены. Бой стих. У рыцарей только трое ранены, убитых нет. Среди оруженосцев пять убитых и столько же раненых, в основном из лагеря. И рыцари, и оруженосцы почувствовали в бою с превосходящими силами новый тактический приём, оценили.

Спрыгнули с коней, обниматься с братьями стали. Оруженосцы пошли среди убитых. Оружие собирали, ловили коней, вязали им путы на ноги, чтобы не ушли. Кони арабские от своих убитых хозяев не уходили, приучены были – куда упали поводья на землю, там и стоять.

Трофеев сегодня много – оружие, арабские скакуны. Старший среди крестоносцев, что в лагере были, Андреас, хотел распорядиться трофейными конями, а трупы к реке стащить и сбросить, да Саша остановил:

– Они тебе мешают? Вот посмотришь, завтра утром кто-нибудь из берберов явится, трупы выкупить предложат. Отдай по два эскудо серебром. После похорон будут просить вернуть оружие и коней. Хочешь – продай, за клинок три эскудо. А вот про коней цену не знаю, пусть сами предложат, торгуйся.

– Надо же, не знал.

– Это всё деньги. Или между рыцарями поделись, всё же трофей, либо по возвращении в Томар пир на эти деньги устройте, это ваше право.

– Мне Португалия начинает нравиться! – радостно заорал Андреас.

Утром, как и предположил Александр, за трупами явился бербер. Деньги дал, и трупы на подводах быстро увезли. После похорон настал черёд оружия и коней.

Это был последний бой рыцарей с берберами на земле Португалии. Берберы поняли, что рыцари – это грозная сила и воевать в меньшинстве не боится.

Простояв несколько дней в лагере, отдохнув после перехода и боя, отряд вернулся в Томар. С отрядом ехали раненые оруженосцы.

Весть о разгроме берберов быстро достигла ушей короля, ведь бой проходил недалеко от города Серпа, и некоторые жители наблюдали издалека. Интерес был не праздный. Серпа образовалась в 1295 году и почти каждый год подвергалась нападениям. То скот угонят, то женщин украдут.

Для короля – подтверждение того, что выбор сделан правильно и хлопоты по утверждению ордена Христа не были пустыми. Рыцари опытны, смелы, мобильны, а главное – им не надо платить, как армии.

Рыцари в Томаре встретили своих собратьев восторженно. Первое сражение и первая победа, это важно! По прибытии капелланы отслужили торжественный молебен, звонили колокола на звоннице. А потом обед с возлиянием, рыцари могли себе позволить праздновать викторию. Подвыпив, рыцари начали хвастать, кто сколько берберов убил. Александр лишь усмехался и помалкивал. Болтунов он не любил. В бою надо действовать мечом и копьём, а не после боя языком. Откуда-то взялись бродячие менестрели, начали играть на дудках, лютне, петь песни. За свои старания были накормлены и напоены.

А Саше ночью не спалось. Впервые с тех пор, как вернулся во Францию, мелькнула мысль – зачем он здесь? Понятно, вначале интересно было, почему могучий военно-церковный орден так быстро уничтожен под корень был Филиппом. Хотел вмешаться в ход истории, в глубине души даже надеялся спасти Великого магистра. Да не получилось. Ордену пользу принёс немалую – спас казну, тем самым позволив остаткам ордена тамплиеров уцелеть. Кому из королей нужны нищие нахлебники? Считаются только с сильными и богатыми. Орден возродился в новом обличье, но этим в заблуждение никого не ввёл. И простолюдины, и монаршие особы знали, что орден Христа – наследник храмовников. Из истории Александр знал, что орден будет ещё существовать много веков и немало славных дел свершит. Но он-то, Александр, зачем теперь нужен? Он русский, не португалец, и его место на Руси, тем более там молодая жена осталась. Это же сколько лет он отсутствовал? Начал считать и ужаснулся. Пятнадцать лет! Да его наверняка считают уже безвременно умершим. А время пролетело быстро, пятнадцать лет – как один год. Даже нехорошо стало, весточки о себе не подал, хотя с купцами можно было. Не быстро, через многие руки, а дошло бы. Выходит, значительную часть жизни пустил на интересы ордена, а мог молодой жене уделить, всяко приятней, и опасности никакой. Ну, спас бы де Моле, так в скрижали истории попал. Вот и выходит – впустую часть жизни прожил, или это у русских в крови, общественное ставить выше личного?

Уснул под утро, а проснувшись, уже твёрдо знал – будет возвращаться. Надо какой-либо повод найти и уехать. В ближайшее время военных действий не будет, орден окрепнет, и его исчезновение будет воспринято как трагическая случайность, а не дезертирство и трусость.

А через два месяца и повод подвернулся. В Томар пожаловал Великий магистр Жил Мартинш. Осмотрел замок, проинспектировал рыцарей, остался доволен. А вечером состоялся разговор Великого магистра с Рене и де Брианом.

– По приказу высокочтимого короля строится флот. В скором времени, как только команда судна обретёт некоторый опыт, корабль отправится в плавание по Средиземному морю. Надо узнать, где остались страны с христианской верой, притесняемые варварами или иноверцами. Король Диниш не прочь устроить новый Крестовый поход. А кроме того, Португалии нужны новые земли.

Тэкс! Первое упоминание о поиске колоний. Пусть Диниш и Португалия богатеют, флаг им в руки, но уже без Александра. Но плавание – удобный повод покинуть страну. И напрашиваться не пришлось. Дон Жил сам попросил Александра:

– Брат Бриан, подыщи среди рыцарей десяток добровольцев и столько же оруженосцев для долгого плавания. То, что оно будет трудным, не сомневаюсь, предстоит пройти мимо проклятой Сеуты, а ещё не всякий выдержит качку, по себе знаю.

– Исполню, брат Мартинш. К какому сроку надо?

– Пусть прибудут в Лиссабон через месяц. Я извещу о точной дате посыльным.

Утром Великий магистр отбыл. Как понял Александр, инспекция замка Томар и рыцарей были лишь прикрытием посещения. На самом деле ему были нужны опытные воины для охраны судна в плавании. Первым Саша выбрал себя, а за остальными дело не встанет. Многих он видел в бою, знал им цену, а приключения и опасности рыцарей не отпугивали, скорее привлекали. Вот качку переносят не все, а это важное условие. Начал беседы – с одним, с другим. В итоге через две недели имел список, оставалось дождаться гонца с письмом.

Прошёл месяц и ещё две недели, пока гонец прискакал. Оруженосец проводил посыльного к Александру.

– Ты будешь комтур де Бриан? – спросил запылённый гонец.

– Да, Огюст де Бриан собственной персоной.

– Тебе от дона Мартинша письмо. Велено передать на словах – стоит поторопиться.

– Будешь ждать ответа?

– Об этом не было оговорено.

Гонец откланялся и вышел. Александр вскрыл письмо. Слава богу, написано на французском, а не португальском. Для тамплиеров основным языком – разговорным, для писем, был французский. Создан орден был во Франции, и все Великие магистры – французы, и штаб-квартира была в Париже. Начал читать. Дон Мартинш писал, что судно готово, снаряжено, экипаж отобран из опытных моряков и следует поторопиться в Лиссабон. Прибытия рыцарей с полным вооружением ожидают не позднее чем через три дня.

Александр сразу к Рене, дал прочитать послание.

– Полагаю, ты уже давно наметил братьев, с кем пойдёшь в плавание?

– Конечно.

– Так собирайся и выступай. До полудня ещё далеко, и к вечеру вы одолеете десяток лье. Бери с собой оруженосцев сверх оговоренного, они вернут лошадей в Томар.

Рыцари собрались быстро, как и оруженосцы. Как всегда перед выступлением – суета. Но уже через час выступили. Впереди колонны рыцари, за ними оруженосцы. Завидев блестящую железом колонну, ездовые сворачивали с дороги на обочину. Рыцари всегда были быстры на расправу. В означенный день въехали в Лиссабон и сразу в порт. Дон Мартинш уже у судна, разговаривает с капитаном, причём на итальянском. Вот незадача! На итальянском Александр знал лишь несколько слов, да и то большей частью непотребных. Великий магистр заметил Сашу, жестом подозвал, познакомил с капитаном.

– Дон Виталио, он командует кораблём и командой. Сразу хочу предупредить – рыцари ему не подчиняются. Но ты, брат, отвечаешь в целом за поход.

Поднялись на судно, рыцари разошлись по каютам, а Мартинш с капитаном и Александром уединились в большой капитанской каюте на корме.

– Каждый из вас уже знает задачи – выяснить, где на средиземноморских берегах находятся христианские страны, подвергающиеся нападкам иноверцев. Король хочет устроить Крестовый поход и тем прославить Португалию, свой трон и новый рыцарский орден. И второе поручение – присматривайтесь к землям на южном побережье. Есть ли крепости, верует ли народ в Христа да богаты ли земли? Для этого, капитан, на судне есть составитель карт, сеньор Жоакин. Его дело – рисовать карты, делать промеры глубин, к другим работам не привлекать. Впрочем, мы это уже обговаривали. Благословенный король Диниш обещает в случае удачного плавания щедро наградить его верных подданных. И последнее – отплытие завтра утром. Удачи, сеньоры!

Капитан и Александр проводили Мартинша. Александр стал обустраиваться в выделенной ему каюте на корме, по соседству с каютой капитана. Саша и сейчас, без похода, мог назвать страны, где иноверцы пытаются взять верх, а сами страны подмять под себя. Первая и крупная из них – Византия. Когда-то могущественная, превзошедшая Римскую империю, от которой откололась, ныне подвергалась нападкам турок-османов. Год за годом они силой завоёвывали кусок земли за куском, и территория Византии уменьшалась, съёживалась, как шагреневая кожа. А всему виной ошибка, заблуждение императора Андроника II, который посчитал неоправданно дорогим и нецелесообразным содержать армию. По его мнению, проще было нанимать для охраны границ и борьбы с внешней агрессией наёмников. Но аланы, сербы, болгары и другие наёмники надежд не оправдали, сами грабили, не выполняли приказы, самовольно оставляли поле боя. По условиям договора командиры наёмников должны были подчиняться византийским полководцам. Но что они могли противопоставить варварам, понимающим только язык силы? Никто не смог обуздать в наёмниках трусости, жадности и непокорности, временами переходящей в бунт. В конечном итоге за полтора века после принятия пагубного решения Андроника Византия перестала существовать. Османы наглели, не получая отпора, и 29 мая 1453 года они захватили Константинополь. Город стал называться Стамбул, а главный православный храм стал мечетью.

К моменту плавания Александра в Византии правил Михаил IX Палеолог, сын Андроника. Михаил был полководцем храбрым, но не выиграл ни одной битвы, терпел поражение за поражением. Да и как можно выиграть битву, если армия наёмников представляла собой сброд? Правда, был ещё один деликатный момент. Поскольку в Византии было православие, а в Риме католицизм, две ветви христианства, не всегда они сосуществовали мирно. Например, в 1096–1097 годах был Крестовый поход рыцарей на Византию, когда они захватили Никею.

Так что Александр сомневался, что в нынешнем походе случится дружба между императором Византии и королём Португалии, хотя выбор у Михаила Палеолога был невелик. Были ещё земли Палестины, ныне под владычеством мамлюков. Но Александр сомневался, что вообще стоит связываться с ними. Для Крестового похода сил у нового ордена мало, а начинать с поражения не хотелось. Да и выигрыш в случае победы чисто для амбиций. Никаких природных богатств Палестина не имеет, и привлекает завоевателей только кувуклия и места, связанные с Иисусом. Фактически – политика, дело грязное, а лезть в грязь Саша считал удовольствием маленьким.

Но все свои знания и догадки держал при себе. Поскольку поход не торговый, а военный, с выходом корабля в море Саша назначил караульных из оруженосцев. Дело не утомительное, ходи по палубе или сиди, при появлении подозрительных судов поблизости докладывать Саше, как комтуру. Сначала плавание проходило спокойно, по левому борту тянулись берега Португалии. Изредка встречались суда, идущие из Италии или других стран в Англию или Францию. На суда торговые, пузатые, внимания караульные не обращали, пираты такие ввиду тихоходности не использовали.

А как вошли в Гибралтар и справа показались африканские берега, стали встречаться фелюки, суда небольшие, одномачтовые, с узким корпусом, которые могли идти как под парусом, так и под вёслами. Пираты их часто использовали в морском разбое. Торговые суда обычно жались к побережьям Италии, Франции и старались держаться подальше от берегов Ливии и Марокко. Берберы, проживающие на этих землях, сделали пиратство главным средством добывания денег. Не гнушались ничем – грузом кожи или пшеницы, оливкового масла или тканей, брали пленных для выкупа или работ в полях или каменоломнях. Торговые суда имели на верхушках мачт флаги своих государств, а берберы либо не имели, либо поднимали зелёный, флаг ислама.

Дон Виталио вёл судно рискованно, ближе к правому берегу прижимался. На палубе, на носу судна с утра до вечера сидел картограф Жоакин. Он рисовал очертания берегов, периодически бросал за борт грузик на бечёвке, имевший узелки для подсчёта глубины. Капитан относился к картографу почтительно, он человек учёный, умел пользоваться приборами, тем же секстаном, определял положение судна. Прошли траверз Танжера, одного из городов Алмохады, исламского государства, владевшего землями на севере Африки и в Испании. Правда, в Испании сейчас они владели только Гранадским эмиратом. Как ни странно, от Танжера к их кораблю не вышло ни одно судно. Проморгать не могли, Танжер – это крепость на высоком берегу, за ней город. Со смотровых башен крепости видно далеко, и поскольку погода стоит хорошая, заметить судно должны были. В принципе, в этих местах что левый берег опасен – там берберы Гранады, что правый, где те же берберы Алмохады.

Но радовались спокойному плаванию недолго. Ещё не прошли Сеуту, как из неё навстречу каракке вышли две фелюки. Оруженосец-караульный сразу доложил о подозрительных кораблях Александру, который велел объявить тревогу. По этому сигналу рыцари должны были с помощью оруженосцев одеть броню. С началом плавания Саша обдумывал этот вопрос. Броня – кольчуга, шлем, наручи и наножи защищают от ударов холодным оружием и на суше необходимы. Но случись упасть в воду, и броня не хуже камня на шее потянет на дно. Пришёл к выводу – броню одевать, в этом преимущество рыцарей над пиратами. Рыцари плавать не умели, и упади они в воду без брони, всё равно утонули бы, только процесс был более длительным, побарахтались бы. На пиратах – берберах брони не было, как и щитов, зато это обстоятельство давало лёгкость движения, особенно при абордаже, когда им приходилось перебираться с судна на судно. А ещё в бою подвижность тоже была в плюс.

Пока фелюки подходили, рыцари полностью приготовились, что непросто. Одних застёжек полтора десятка, без оруженосца одеть полный комплект защиты невозможно. Оруженосцы, закончив облачение рыцарей, взяли в руки арбалеты. Фелюки уже приблизились, стали расходиться в стороны, явно собираясь подойти к каракке сразу с двух сторон, атаковать с обоих бортов. Пожалуй, захват судна вполне удался бы, на каждом пиратском судёнышке человек по двадцать пять, а то и тридцать команды. Большинство в лёгких одеждах, а то и обнажённые по пояс. У всех короткие и широкие абордажные сабли или кривые ножи устрашающего вида и размера. По общей численности пираты превосходили команду каракки и рыцарей, а уж наглости берберам было не занимать. Фелюки уже метрах в десяти от каракки пристроились параллельным курсом. Александр приказал оруженосцам:

– Распределитесь поровну на каждый борт, не высовываться. Ждать, пока я подам сигнал. Тогда пускаете по одному-два болта, но чтобы без промаха, наверняка. Потом отходите к мачте, заряжаете арбалеты. Появится враг на палубе – поражайте!

И к рыцарям:

– Братья! Многие из вас, а может быть, и все, не сражались на воде, придётся привыкать, что вместо коня – корабль. Ваша задача – рубить берберов, чтобы не взобрались на палубу. Честный поединок – это хорошо. Но пока вы будете драться с одним, другой пират успеет порезать снасти и лишит судно хода. Приготовьтесь! И да поможет нам господь!

И к капитану Виталио успел сходить.

– Сеньор, убедительно прошу не спускать паруса и не выпускать на палубу своих людей. В пылу схватки рыцари могут их поранить, а то и вовсе убить.

– Я предполагал подобное и отдал распоряжения!

– Вы просто гений, капитан.

Венецианец расплылся в улыбке. А фелюки уже прижались бортами к каракке. Они значительно ниже палубой, с пиратских кораблей тут же забросили по несколько «кошек» за борта каракки. Этого момента ждал Александр. Теперь все три судна сцеплены верёвками и смогут разойтись, если отрубят концы. Александр этого не хотел, он жаждал уничтожить команды обоих судов, а корабли взять трофеями и продать в ближайшем порту. Какой же рыцарь без добычи?

Берберы от радости, от предвкушения добычи завопили, потом взяли ножи или сабли в зубы и стали ловко лезть по верёвкам от «кошек» наверх, в каракку. Александр громко крикнул:

– Оруженосцы! Ваш черёд!

Защёлкали тетивы, от боли, от неожиданности берберы закричали ещё сильнее. Убитые, что успели добраться почти до палубы, падали вниз, сбивали лезущих по верёвкам за ними. Одни упали на палубы фелюк, а другие – в узкий промежуток между бортов обоих судов.

Оруженосцы действовали быстро и слаженно. После первого залпа перезарядили арбалеты и дали ещё один залп. На такой короткой дистанции промахов не было, на каждой фелюке потеряна треть команды. Оруженосцы, как и было приказано, подбежали к мачте в центре каракки, стали натягивать тетивы на арбалетах, готовя их к бою. Пираты, не встречая отпора, полезли на палубу. А здесь их уже ждут рыцари. У пиратов преимущество в численности. Зато у рыцарей броня и длинный рыцарский меч, в полтора раза длиннее абордажной сабли. А уж владеть мечом рыцари умели мастерски. Рубили головы, руки, а то и целиком тела. Кое-кто из пиратов ухитрился дотянуться до рыцаря, абордажная сабля скрипела по железу, рыцарь наносил ответный удар, и очередной бербер падал мёртвым на палубу. Бой шёл десяток минут, не более, и стих, потому как на скользкой от крови палубе только трупы. Саша заглянул за борт. На фелюке слева остались трое членов команды, они пытались ножами перерезать верёвки, притягивающие их суда к каракке.

– Оруженосцы – убить всех, кто на пиратских судах.

Оруженосцы сделали залп, и всякое шевеление на фелюках прекратилось.

– Оруженосцам – обыскать убитых. Оставить оружие и ценности, если таковые найдутся. Тела сбросить за борт, палубу отмыть от крови. Рыцарям – снять доспехи.

Пока рыцари снимали броню, Саша подбежал к капитану:

– Сеньор капитан! Спустить паруса, и пусть команда поможет отмыть палубу от крови.

Капитан засвистел в дудку, раздался топот босых ног, на верхнюю палубу поднялись матросы. Тут же опустили парус, корабль стал терять ход и остановился. Саше тоже помогли снять доспехи.

– Пять рыцарей на фелюку по левому борту, четверо – за мной по верёвкам на фелюку справа. Ты, Эжен, стоишь на страже.

Конечно, лазать по верёвке – не самое привычное занятие для рыцарей, но спустились благополучно. На палубе около десятка трупов, всё залито кровью. Собрали сабли, перевязали верёвкой на манер вязанки хвороста, подняли на каракку. Денег на пиратском судне не оказалось, зато обнаружили карту побережья от Танжера и почти до Египта. Карта нарисована тушью на хорошо выделанном пергаменте. Саша кожу скрутил, определил за пазуху.

– Сбросьте убитых за борт, рыбам на корм.

А сам полез обратно на каракку. Подошёл к капитану.

– Сеньор, пусть твои люди отмоют палубы на фелюках и переведут их к корме. Будем буксировать оба судна к ближайшему порту. Что там поблизости?

– Если идти на север, через два дня Тулон или Марсель, если ветер попутный будет.

– Прекрасно! Берём суда на буксир и идём на север.

Саша направился к картографу. Тот сидел в выделенной ему каюте, обложился картами африканского побережья.

– Никакой точности! – посетовал Жоакин. – Дают разные очертания и отличные друг от друга промеры глубин.

– Сеньор Жоакин! Дарю тебе ещё одну карту, изъятую на пиратском судне. Думаю, берберы хорошо изучили эти берега, и карта окажется точной.

Александр достал пергамент, положил на стол. Жоакин схватил её, бережно развернул.

– Так. Вот Мелилья, с другой стороны Гибралтарского пролива Картахена.

Александр удивился.

– Сеньор Жоакин! Ты знаешь арабский?

– Нет, но я знаю очертания. Арабские цифры проще римских, промеры глубин просто подробнейшие! Нет, каково качество! Изумительно! Очень подробно. Великолепная находка!

Картограф принялся водить пальцем по пергаменту, бормотать под нос. Что поделать, учёный человек, не от мира сего. Александр уважал упёртых, знатоков своего дела, и Жоакин был один из них. Позже такие, как он, сделают великие географические открытия, не в последнюю очередь благодаря флоту, который заложил Диниш.

Цену хорошим картам Александр знал, но больше всего его радовало, что в схватке с пиратами ни один рыцарь или оруженосец не погиб и не был ранен. Удивительное везение или боевой опыт?

Пока кровь не засохла, команда и оруженосцы отмыли палубы на всех трёх судах, на вёслах переставили фелюки за корму, получился целый караван. И только тогда подняли парус. Ветер хоть и попутный, а судно-буксир одно, и скорость хода не велика. Впрочем, никто никуда не торопился, ритм жизни был спокойный, не такой, как в современности. Отсутствие современных видов связи и транспорта диктовали темп медленный. Может, оно и лучше? Было время поразмыслить, не делать поступков поспешных и потому ошибочных.

На второй день буксировки к каравану приблизилась фелюка. На каракке сыграли тревогу, рыцари стали облачаться в броню. И вдруг фелюка резко развернулась и быстро скрылась из глаз. Объяснение такому бегству нашлось позже, через два дня, когда вошли в порт Тулона. Когда каракка ещё шла по заливу, команды судов показывали на них пальцами. Сеньор Виталио подошёл к деревянному причалу, ошвартовался. Довольно быстро стал собираться народ из числа моряков с других судов. А потом несколько из них подошли к трапу и попросили выйти капитана. Дон Виталио приоделся попышнее, спустился. Но всех интересовала не каракка и не капитан. Собравшиеся хотели знать, каким образом оказались на буксире эти фелюки, в одной из которых опознали судно Мехмеда-кровавого, главаря самой жестокой пиратской шайки, промышлявшей разбоем и работорговлей. У капитана допытывались: где сам главарь? Что мог ответить капитан, если ни один из рыцарей, в том числе Александр, главаря в лицо никогда не видели. Сбросили трупы в море, а оказывается – за поимку или уничтожение Мехмеда был назначен приз в размере ста золотых дукатов. Выходит, с призом пролетели, поскольку тело убитого или хотя бы голову предъявить не могли.

Одну фелюку продали быстро, а со второй, на которой якобы Мехмед плавал, пришлось подождать неделю. Но деньги за продажу двух судов рыцари всё же получили и разделили по-братски. Как водится, часть денег пропили-прогуляли в припортовом трактире, а утром вышли в море. Капитан далеко в море не уходил, судно шло вдоль берега. Причина выяснилась скоро: у капитана была родня в Генуе.

Стоянка продлилась три дня. Александр, пользуясь случаем, бродил по узким улицам древнего города, любовался дворцами, виллами, скульптурами. Всё же итальянцы – великие мастера живописи, архитектуры. Не город, а настоящий музей под открытым небом.

После короткой стоянки, где удалось пополнить запасы пресной воды, снова вышли в море, прошли мимо острова Сардиния и приблизились к ливийским берегам, медленно пошли вдоль них, чтобы картограф зарисовать успел и глубины промерил. Видимо, их заметили из Мисураты, небольшого городка на побережье, и вскоре каракку стали догонять две галеры, парусно-гребные суда. Александр всмотрелся: два ряда вёсел по каждому борту, такое судно называется бирема и, кроме гребцов, может нести до полусотни воинов. На биремах и триремах могли стоять в носу подводные тараны, которыми запросто можно потопить любое судно.

Александр приказал играть тревогу, сам подошёл к капитану.

– Прибавь ход, сеньор капитан, мы сильно рискуем.

Рыцари облачились в броню, Александр приказал им выстроиться в одну шеренгу по борту. За рыцарями построились оруженосцы, со стороны видны были шлемы, но складывалось впечатление, что рыцарей значительно больше, чем на самом деле. Одна из бирем подошла ближе, некоторое время шла параллельным курсом, на её корме стояли несколько человек, пристально всматривавшихся в каракку. Видимо решили, что связываться не стоит, ещё неизвестно, чья возьмёт, тем более каракка не совершала враждебных действий. Обе биремы отстали метров на двести и следовали за караккой, пока она не вошла в воды Египта. А тут уже свой султан и мамлюкам и чужим военным судам плавать не позволяет, и биремы повернули назад.

Ливийский Тобрук уже позади, вскоре должна быть Александрия, основанная ещё великим Александром Македонским. Александр решил посоветоваться с капитаном – стоит ли дразнить мамлюков? Они здесь в силе, имеют флот и захватить или потопить каракку могут запросто. Сеньор Виталио был человеком разумным, доводы Александра понял.

По команде капитана судно стало отходить мористее, чтобы его не было видно с берега. Море в этих местах довольно оживлённое. Суда из скандинавских стран спускались по Днепру в Чёрное море и далее в Средиземное. Из Генуи в свои колонии в Крыму и на Черноморском побережье Кавказа ходят суда, туда везут ткани, посуду медную, назад – колониальные товары. А ещё бороздят Средиземное море и греки, и болгары, и византийцы. Торговые суда – основа развития прибрежных государств.

Через четыре дня вошли в бухту Константинополя. Город находится на берегу пролива Босфор, где пересекаются важные мореходные пути. Во многом город раньше процветал за счёт торговли, но ныне захирел, как и вся Византия. Александр сильно сомневался, что папа римский одобрит его контакты с императором. Для любого понтифика, Иоанн XXII в их числе, православный – уже не христианин, а почти язычник. Потому рыцари с Византией воевали, совершали походы на Русь, иногда у них получалось пожечь-пограбить, иногда отпор получали, как от Александра Невского. Но все походы имели благословение от папы, а не проводились сами по себе, по воле комтуров или Великих магистров. Потому Александр не обольщался, встречи с императором не искал. А с придворными поговорить было бы интересно. Узнать – каковы силы османов, какие цели перед собой ставят, какие страны подмять хотят? Для короля Диниша эти сведения были бы интересны. Хотя, учитывая местоположение Португалии, та же Византия кажется на краю света. Для Александра же Византия – нечто большее, чем осколок Римской империи. От Византии Русь приняла православие, дочь последнего императора стала женой Ивана III, Русь переняла герб Византии – двуглавого орла. Была какая-то неосязаемая связь между странами.

Придворные вельможи в Константинополе продажны, впрочем, как все придворные при монархах. Через мелких чиновников узнал, кто в фаворе у императора, подкупил слуг Гектора, как звали вельможу. Те устроили как бы случайную встречу. Александр деньги имел, получив от ордена через Рене и от короля через Жила Мартинша. Поэтому чувствовал себя уверенно.

Вельможа был разодет в бархат и шёлк, выглядел изнеженным. Кожа на лице и руках изнеженная, белая, сразу видно – человек воинскую службу или иную не нёс, на солнце не бывал, больше в тени дворцовых стен. Александр первоначально даже разочарован был. Что может знать этот павиан? Однако по мере разговора Александр узнал много интересного. Например, в Золотой Орде правит хан Узбек, притесняющий генуэзские колонии в Крыму и на Кавказе. А османы мечтают создать халифат от «моря до моря» и всё больше теснят исконных жителей – Кавказа, Византии, косо поглядывают на Египет, и мамлюки им вовсе не нравятся. Александр спрашивал и слушал, старался всё запомнить. Но слишком много имён названо и исторических событий, всё упомнить сложно. И хорошо бы встретиться ещё раз. В конце беседы, видя, что его собеседник утомился, Александр достал мешочек с золотыми монетами, вручил его Гектору и спросил, можно ли побеседовать ещё раз.

– Чем вызван такой интерес?

– Я комтур нового ордена Христа, наследника тамплиеров.

По лицу Гектора при этих словах пробежала тень. Воспоминания о захвате и жестокости крестоносцев в Никее в Византии не забыли.

– Орден создан по милости короля Португалии Диниша, и монарх мечтает организовать новый Крестовый поход, не исключено, против османов или мамлюков.

Гектор хотел что-то спросить, уже рот открыл, как Саша опередил его:

– Но поход не будет направлен против Византии, и император Михаил, да продлятся его годы, может быть спокоен. Скорее мы возможные союзники, а не враги. Я комтур, всего лишь третье лицо в ордене, и сделаю всё возможное, чтобы рыцари воевали против османов.

– Хм, занятно. Я такого и предположить не мог. А можно при нашем разговоре будет присутствовать ещё один человек, лицо заинтересованное?

– Есть поговорка. Если знают двое – знают все. А уж трое… Ладно, я не против.

– Тогда через три дня, здесь же. Денег не надо.

– Да? – удивился Александр.

Когда надо, Константинополь подкупал – вождей племён, послов. Убивал ядами, обманывал. Впрочем, политика везде и всегда дело грязное.

На следующий день Александр гулял по городу. Виллы великолепные, но чувствуется запущенность, неухоженность. Зато храмы в точности такие, как на Руси – архитектурой, крестами. А вернее, наоборот, это Русь переняла традиции, архитектуру, веру и многое другое. Не удержался, зашёл в небольшой храм. Службу вёл священник – грек, естественно, на греческом. Покосился батюшка на Александра. Что занесло в храм латинянина? Католики бороды бреют, а православные до Петра I не брили, но до петровских преобразований ещё четыре столетия. Александр слушал проповедь на незнакомом языке, смотрел на иконы, в точности такие, как у него дома, на Руси. И так сердце защемило от тоски, как никогда за все годы на чужбине. Сильно захотелось на родину, хоть всё бросай и иди. За размышлениями Саша не заметил, как паства разошлась. К нему подошёл священник, спросил что-то на греческом.

– Не понимаю.

Саша сначала на французском сказал, потом повторил по-русски. Священник ответил на ломаном французском:

– Что привело тебя в православный храм, чужеземец? Ты же латинской веры.

– Крещён в православии. Живу в чужой стране, приходится приспосабливаться. А когда зашёл, отмяк сердцем, окреп духом.

– Истинная вера укрепляет, сын мой!

– Перебирайтесь на Русь все, здесь османы жить не дадут и церкви переделают в мечети.

– Да что ты такое говоришь?

– Истину.

– Её только Господь знает! Ты одержим манией величия! В тебе говорит гордыня! Давно ли ты исповедовался?

Эх, не расскажешь всего! Саша молча повернулся, побрёл из храма. Священник долго смотрел в спину странного человека. Сумасшедший, или Господь его устами глаголет истину?

Саша побрёл по улице, и вдруг его кто-то окликнул. Он обернулся, а это один мужчина окликнул другого. Что удивительного? После крещения Руси византийские имена стали давать русским младенцам. Какое-то время сосуществовали и христианские, и языческие имена, скажем, Любава у женщин или Первуша (первый сын) у мужчин, но постепенно христианские имена вытеснили языческие. Сложности были, потому как при рождении на Руси было принято давать два имени – настоящее, которое знали только родители и ребёнок, и второе – для всех. Считалось, что колдовство не сможет воздействовать, если злой колдун или ведьма не знает истинного имени. Для Саши странно. Чужая страна, незнакомый язык, а храмы выглядят как на Руси, иконы такие же и имена родные – Александр, Афанасий, Пётр, Григорий, которые слышны на улице.

Прогулка разбередила душу, на корабль вернулся опечаленный. Один из рыцарей заметил:

– Что не так, Огюст? Или обидел кто? Так мы накажем обидчика!

– Я бы и сам наказал, да не обижал никто. Голова болит.

Соврал про голову, конечно. Улегся в каюте. А все думы не про поход во славу Диниша, а про Русь, про родную сторону. Был он тамплиером, служил честно, от опасностей не увиливал. Настали у ордена чёрные времена, и он не сдрейфил, сделал всё, что смог, для тамплиеров. Но трудно противостоять одному человеку против государства. Казну от короля спас, тем самым дав возможность ордену возродиться в новом качестве. И больше он никому ничем не обязан. Много хороших минут он пережил с тамплиерами на Святой земле, но те времена прошли. Всё, пора возвращаться домой, и географическое положение удобное. Вдоль Босфора, там по Фракии до Днепра, а затем пешком или на попутном судне уже до северных земель, считай – русская земля. Через Крым или Кавказ дальше, а главная неприятность – через ордынские земли пробираться придётся, и будь ты хоть семь пядей во лбу, шансов пройти ничтожно мало.

Заждались его в Костроме Авдотья и Любава. Вместе прожили мало, а потом уехал Александр. С тех пор годков прошло много, наверное – потеряли его, сочли умершим, иначе бы весточку с оказией подал. Некрасиво получилось, дался ему этот орден. А с другой стороны, для мужчины служба или работа – главное в жизни, там он самореализуется. Достиг успехов в торговле либо ратном деле, чувствует себя крепко стоящим на ногах и способным, чай не хуже других удачливых. А рядом с женской юбкой успеха не достигнешь.

Следующим утром, позавтракав, отправился не торопясь к месту встречи с Гектором. Вроде вовремя пришёл, а вельможа задерживается. Благо, рядом с лавочкой, на которой он сидел, деревья высокие тень дают. Ориентировочно полчаса прошло, а византийца нет. Греки – народ не очень обязательный, но вельможе так опаздывать не пристало. Саша встал, осмотрелся, Гектора не видно. Отошёл на стадию, в Византии ещё расстояния измеряли на римский манер, как услышал стук копыт сзади. Отошёл с дороги, чтобы возок не задел, а конь остановился напротив него. Из возка Гектор выглядывает.

– Не изволишь ли присесть?

– Можно.

Александр взобрался в возок.

– Вынужден принести извинения за задержку. Человек, который должен был прийти на встречу, не может, появились срочные дела, не терпящие отлагательств.

– Пизанская башня упала или Босфор внезапно пересох? – пошутил Саша.

– Хуже. Наёмники бунт подняли, император поехал усмирять, – нечаянно проговорился Гектор.

Ага, стало быть, поговорить с Сашей инкогнито хотел сам Михаил Палеолог.

– Помочь? – спросил Саша.

– Он поехал в сопровождении телохранителей.

– Они не воины, – отмахнулся Саша. – Два десятка коней и сёдла найдутся?

– В конюшне императора есть всё.

– Тогда гони в порт, я возьму рыцарей. Нужны кони и проводник.

– Тогда лучше так. Я еду во дворец и буду в порту с лошадьми.

– Отлично! Время не ждёт, поторопись!

Александр шёл быстрым шагом, побежал бы, да не было принято. Уже взбежав на борт, объявил тревогу, приказал рыцарям облачаться в броню и приготовиться к походу. Пока одели защиту, опоясались мечами, неуклюже спустились по трапу на причал, на площадь выехала первая десятка коней. Кони высокие, мощные, бока лоснятся. На первом коне сам Гектор. Спрыгнул лихо.

– Хороших коней даю, Огюст, из императорской конюшни. Раньше на таких катафракты воевали.

– Это кто такие?

– Тяжеловооружённые всадники, вроде твоих рыцарей, – пояснил Гектор.

– В седло! – приказал рыцарям Саша.

Трудно пришлось. С помощью оруженосцев взобрались на коней. Защита тяжёлая, подвижность ограничена. Единственно, чего сильно не хватало, так это копий. На площадь ещё пригнали коней. Уселись все крестоносцы, включая оруженосцев с арбалетами. Впереди поскакал Гектор, рядом с ним Александр. Выбрались из города, в половине лье – лагерь наёмников. Шатры стоят, идут дымы от костров. В центре на небольшой площадке муж стоит на возке в пурпурном императорском плаще, вокруг него десяток телохранителей. Причём со всех сторон почти их обступили чернявые бородатые наёмники. Они не слушали, что им говорил Михаил Палеолог, кричали свои требования. Навскидку – сотня-полторы наёмников. У Саши десяток рыцарей и десяток оруженосцев, да десяток телохранителей императора. Не густо, случись сражение. Однако у рыцарей преимущество – все в броне, опытны и организованы. При виде закованных в железо рыцарей наёмники кричать перестали. Полагали – выбьют своё наглостью, преимуществом в силе. Александр, как подъехали, крикнул:

– В шеренгу! Оружие к бою.

Рыцари выстроились в линию, обнажили мечи, оруженосцы взвели тетивы, положили болты. Крестоносцы ждали приказа. Железный монолит стоял грозно, и наёмники поняли, начни они бой, потери будут большими.

– Уходите на северную границу Фракии, – приказал император Михаил. – Даю день на сборы!

– Без жалованья не пойдём! – закричали наёмники.

– Утром получите, – успокоил император.

Саша языка не понимал, ему бегло переводил Гектор. Напряжение спало, присутствие грозной силы сразу сбило воинственный пыл наёмников. Император уселся на сиденье, возничий тронул возок. Телохранители сопровождали возок, буквально окружив его со всех сторон. Рыцари расступились, пропустили возок императора и телохранителей. К возку сразу пристроился Гектор на лошади, начал говорить с Михаилом. Рыцари убрали мечи, по приказу Александра поехали колонной по два следом за византийцами. Наёмники шли за рыцарями следом, за своим лагерем остановились. Видимо, рыцарей они видели впервые, жадно разглядывали, гадали – кто такие, откуда взялись? А главное – сколько рыцарей и не их ли призвал к себе на службу Михаил?


Глава 10
Путь домой

Император в окружении телохранителей поехал к своему дворцу, рыцари – к причалу. Там их уже ждали конюхи с императорской конюшни. С сожалением расстались рыцари с конями. Для рыцаря конь – привычный транспорт и боевое средство, а корабль – только возможность добраться до означенного пункта. Непривычно рыцарям на судне, места для манёвра на корабле мало, да ещё и качка. А не приведи господь упасть за борт, на дно камнем пойдёшь в броне. А в Константинополе таких коней подвели – любо-дорого посмотреть и проехать. В конях рыцари толк понимали. Гектор с императором не поехал, терпеливо ждал на причале, пока Александр снимет с себя защиту. В ней неприлично идти к императору на приём, а с другой стороны, телохранители не пустят с оружием в покои Михаила. Да и правильно сделают. Сколько римских и византийских императоров умерли не своей смертью?

Александр спустился с судна. Рядом с конём Гектора стоял ещё конь, для комтура. Конечно, к императору следовало бы явиться в одежде парадной, да не было её. Была повседневная, но чистая. Как-то не предполагал Саша, что придётся предстать перед монаршей особой.

Проехали по улицам, въехали за ограду дворца, стоявшего на холме. Тут же слуги подбежали, взяли коней под уздцы. Перед Гектором придворные во дворце лебезили, видимо, пост он занимал высокий. Обычно монаршие особы заставляли посетителей долго ожидать в приёмной, дабы прочувствовал человек, куда пришёл, набрался благоговейного почтения перед «небожителем».

Александра с Гектором приняли сразу. Император сидел в кресле за столом, разглядывал карту на огромном пергаменте. Войдя, Александр склонил голову, приложил руку к сердцу. Поясные поклоны рыцари никогда не делали, даже перед королями, поскольку сами дворяне.

– Интересно с тобой познакомиться, рыцарь! Твоё появление сегодня перед наёмниками пришлось очень кстати. Варвары совсем обнаглели, начинают диктовать условия!

– Я не вправе давать советы вашему величеству, но я бы их прогнал. На мой взгляд воина, это просто толпа разбойников.

– Увы, это правда. А кого взять вместо них? Вот ты со своими рыцарями пойдёшь?

– Я служу ордену Христа и другого правителя над собой не приму, прости за откровенность.

– Хм. Покажи мне на карте, где находится твоя страна?

Александр подошёл, ткнул пальцем. Карта устарела, Португалия не была выделена, а представляла собой владения берберов.

– Вот Лиссабон, столица Португалии. Орден Христа – правопреемник ордена тамплиеров. Скажу больше. Король Филипп Красивый разорил и уничтожил орден, но вся казна рыцарями была тайно вывезена в Португалию. Король Диниш приобрёл верных и опытных воинов, кроме того, казна рыцарского ордена даёт займы королю на строительство флота. Пройдёт немного времени, и все европейские государи ещё услышат о великих открытиях, новых землях и богатстве Португалии.

– Хм, то, что ты рассказываешь, рыцарь, очень интересно.

– Мне сказали, уж не знаю – верить или нет, что в Византии нет своей армии.

– Это так, всё имеет свою цену. Мой отец, Андроник, посчитал траты на её содержание чрезмерными.

– Кто не содержит свою армию, будет кормить чужую.

Михаил надолго задумался, переосмысливая фразу.

– Пожалуй, верно, – наконец изрёк он. – А не возьмёшься ли ты, рыцарь, за организацию армии, пусть и не такой численности, как раньше.

– Буду говорить откровенно: это невозможно. Разрушить всегда легче, чем создать. В армию надо набрать желающих, причём не иностранцев, а своих граждан. Один язык, одна вера – это важно. Чтобы обучить, нужен минимум год-два. В это время вы, ваше величество, вынуждены будете содержать две армии. Свою, которая будет обучаться, и наёмников, чтобы отбиваться от врагов. И даже не это главное. У вас нет полководцев. Мало иметь армию, надо иметь тех сотников, тысячников, которые будут грамотно ею управлять. Сидя во дворце этому не научишь, будь семи пядей во лбу. Только личный опыт под началом более опытного. Пройдут годы, и будут неудачи, прежде чем армия станет сильной, и у алчных соседей пропадёт желание зайти на твои земли и безнаказанно грабить.

Настала тишина. Слишком страшной и жёсткой оказалась правда, какой её видел Александр. И он не сгущал события, не нагнетал ситуацию. Именно так всё и случится. Великая империя рухнет из-за жадности её правителей, из-за неспособности предвидеть и просчитать вероятные события. По всей видимости, кто-то из придворных вельмож такой вариант наверняка просчитал и ужаснулся и побоялся сказать императору, опасаясь за своё тёплое местечко при дворе. Корабль Византия прямым ходом шёл к айсбергу, и капитан угрозы пока не видел. Аналогия с «Титаником» полная.

Для Михаила и Гектора услышанное было ужасным, повергло в шок. Они понимали, что рыцарь, как воин опытный, сказал правду. Но слышать и принять такую правду им не хотелось. Да, империя потеряла многие земли, уменьшилась в размерах в разы, подверглась атакам соседей, главной угрозой из которых были османы. Но правители считали – обойдётся. Стояла же Византия многие века, и дальше обойдётся, гроза пройдёт, и воссияет солнце. Конечно, воссияет, но уже для других.

Вид у императора и Гектора сделался печальным, расстроенным. Они рассчитывали на более оптимистичную оценку, а услышали ничем не приукрашенную правду. У Михаила мелко тряслись пальцы, волнение его было велико.

Александр стал пятиться спиной к двери. Не принято во дворцах поворачиваться к монаршим особам спиной – неуважение, за которое можно поплатиться опалой, а в восточных странах – и самой головой.

Гектор попыток остановить не делал, Александр вышел из здания. Лошадь никто ему не предлагал, всё же чужак. Сориентировавшись, выбрался со двора императора и направился к гавани. Успел как раз к наступлению темноты. На борту поужинал с рыцарями. Один из них, Эжен, спросил:

– Судя по аппетиту, при дворе не угощали?

– Угадал.

Уже в постели в своей комнате раздумывал, как исчезнуть с судна, чтобы не искали и не считали дезертиром. По большому счёту всё равно, что будут думать о нём рыцари и Великий магистр, но оставлять о себе плохую память не хотелось. Всё же он наследник традиций тамплиеров. Вспомнить де Моле, он вёл себя более чем достойно.

Только события стали разворачиваться быстро. Утром в порт прискакал Гектор, взбежал по трапу на борт. Александр с рыцарями готовился завтракать. Только что прочитали молитву. За неимением капеллана читал библию Александр. Завидев нежданного гостя, Саша пошёл навстречу.

– Приветствую тебя!

– Да, да, и я тебя! У нас беда. К городу идут наёмники. Часть из них ушла вчера, часть осталась.

Александр понял недосказанное. Защитить дворец и императора некому, кроме телохранителей.

– Распорядись насчёт лошадей и приготовь копья, хотя бы десяток.

– Уже.

И впрямь. Через несколько минут на площадь пригнали два десятка лошадей, следом въехала повозка, громыхая колёсами по брусчатке. На повозке, как дрова, лежали копья. Именно те, которыми раньше пользовались катафракты. Наверное, хранились в арсеналах.

Александр приказал рыцарям и оруженосцам готовиться к бою и поторапливаться. Сам начал выяснять у Гектора:

– Где наёмники? Сколько их? Где удобнее перехватить?

Город стоял на семи холмах Босфорского мыса и был столицей Восточной Римской империи почти десять веков. Расположен на стыке Европы и Азии, в очень выгодном месте, по обоим берегам пролива Босфор, соединяющем Понт Эвксинский, он же Русское море, с Мраморным. Чёрным морем его стали называть османы после захвата Константинополя в 1453 году султаном Мехмедом-завоевателем. Город с севера прикрывала мощная стена Феодосия, имевшая девять ворот. К одним из них, Золотым, прибил свой щит Киевский князь Олег. На северном берегу бухты Золотой Рог был район Галата, где с одиннадцатого века располагались дома и торговые лавки венецианцев и генуэзцев, торговых соперников и врагов. После четвёртого Крестового похода рыцарей район этот был частично разрушен и сожжён. От Галаты к старой части города тянулся через бухту мост, построенный ещё при императоре Константине.

Как сказал Гектор, наёмники уже бесчинствовали в Галате, грабя торговые лавки, и наверняка пойдут к Влахернскому дворцу, резиденции императора, по мосту Юстиниана. О численности варваров Гектор сказать ничего не мог.

На площадь слуги привели уже оседланных лошадей и повозку с копьями. Александру помогли облачиться в броню сразу два оруженосца. Рыцари спустились с корабля на брусчатку, уселись на коней. Оруженосцы поднесли им копья, сами взобрались в сёдла.

– Гектор, ты только покажи нам наёмников, дальше мы сами, – попросил Александр.

Гектор тронул лошадь, за ним комтур, затем рыцари колонной по два и замыкали оруженосцы. От пристани на север, к Влахернскому дворцу, не доезжая до него, повернули вправо, несколько кварталов каменных домов – и перед ними мост. Саша поднял руку, крестоносцы остановились.

– Наёмники точно здесь пойдут? – засомневался Александр.

– У них два пути. Один – короткий, через мост, но можно обогнуть бухту и по земле подъехать к городу. Но там крепкая стена.

– И есть охрана?

– Не буду скрывать – скромная. Ворота закроют, но обороняться не смогут.

– Сколько времени надо, чтобы объехать вокруг залива?

– Третью часть дня.

Только поговорили, как на другом берегу показались всадники, не менее полусотни. Может быть, и больше, из-за домов не видно. Наёмники выбрались на мост и поскакали к старому городу, размахивая саблями.

– Оруженосцы! Спешиться и встать шеренгой перед мостом, приготовить арбалеты!

Интересное дело – арбалеты попали в Европу именно с Востока, усовершенствовались и стали применяться массово, в том числе против воинов ислама.

До грохочущей по мосту конницы уже сотня метров, пора!

– Оруженосцы! Метать стрелы!

К наёмникам понеслись арбалетные болты. По бокам узкого моста каменные перила, возможности для манёвра нет. Все болты в цель угодили. На мосту сразу завал образовался из коней и людей, заминка. Александр командует:

– Заряжай!

Как только наёмники расчистили себе путь, сбросив трупы людей и коней с моста, Саша снова подал команду стрелять. И вновь трупы и завал. Но наёмники на этот раз не стали терять время. Обозлённые потерями, они нахлёстывали коней, заставляя их идти по трупам. Перебравшись через завал мёртвых тел, пустили коней вскачь. Времени оруженосцам перезарядить оружие не было. Саша, привстав на стременах, крикнул:

– Оруженосцам – расступиться в стороны! Рыцари – в копейную атаку, вперёд!

Наклонив копья, рыцари стали разгонять коней. Тесно! Обычно между рыцарями в бою справа и слева дистанция два-три метра, чтобы не мешали друг другу работать оружием. Но на мосту весь десяток в одной шеренге, рыцари почти касаются друг друга коленями, да выбора нет. Успели хоть немного разогнаться, это важно – набрать инерцию. Сшибка, грохот железа, крики людей, ржание коней. С левой стороны моста перила не выдержали напора и обвалились, несколько коней и всадников упали в воду. Кони поплыли к берегу, а люди сразу пошли ко дну. А глубины в бухте изрядные, до семидесяти метров.

Александр был в центре шеренги. Не принято у рыцарей начальству прятаться за спинами рядовых братьев. Хоть ты комтур, хоть Великий магистр, а если битва началась, веди воинов, показывай пример, воодушевляй! В противном случае братья быстро переизберут, сбросят с пьедестала. Ведь в уставе ордена сказано – не бояться врагов, вступать в бой, невзирая на превосходство противника в силах. Тогда и уважение братьев будет, и безропотное подчинение.

Александр целился наконечником копья во всадника, а угодил в шею лошади. Сильный удар вырвал копьё из рук, а назад вытащить возможности нет, лошадь завалилась на бок, с неё успел соскочить варвар. Кинулся на Александра с саблей, ударил. Саша удар на щит принял, свой меч выхватил, но варвара срубил рыцарь слева. Несколько секунд схватки, а копий у рыцарей нет, все за мечи схватились, а колоть-рубить уже некого. Мало кто из противников уцелел после копейного удара. Зато завал получился огромный, метров тридцать по длине моста. Наёмники с другой стороны моста с лошадей спрыгнули и бегом по трупам к рыцарям. Битва скоротечной получилась, минута-две – и несколько варваров убиты. Оставшиеся за завалом рисковать больше не стали.

Потери у них велики, а из рыцарей только один утонул, когда перила обрушились. Варвары повернули назад. Александр ноги из стремян вытащил, взобрался на круп коня. Ха! Да варваров осталось три десятка, не больше, и серьёзной угрозы они теперь не представляли.

– Разворачиваемся! Назад!

С трудом развернули коней, вернулись с моста на землю. А Гектор здесь поджидает, не уехал.

– Всё видел и незамедлительно доложу императору, – пообещал он.

– Тогда мы едем к кораблю, наёмники больше не сунутся. Передай горожанам – пусть не торопятся освобождать мост от трупов.

– Я уже и сам понял, – улыбнулся Гектор.

Вельможа воспрял духом. На чёрную силу нашлась другая сила, иного варвары не понимают. Александр не стал бы рисковать рыцарями, если бы это была не Византия. Будь это город Рим, он бы не пошевелил пальцем. Да и утонувший рыцарь фактически не боевая потеря, умер не от ран. Кто мог предположить, что перила не выдержат? Конечно, мост был создан для пешеходов и возков знати, а в сегодняшнем бою на перила две лошади с всадниками насели, Саша видел этот момент.

Слуги забрали коней, площадь опустела. Рыцари поднялись на корабль, сняли броню. Александр провёл глазами по рыцарям. Кого не хватает? Кто погиб нелепо, утонув? Оказалось – Эжен, воин опытный. Жаль парня, уж лучше бы в бою от смертельной раны. В полном молчании рыцари уселись за стол. Надо помянуть погибшего. Кувшина вина не хватило, выставили второй. Выпив и поев, рыцари потребовали ещё вина.

– Всё, на сегодня хватит! Случись – варвары снова нападут, а вы пьяны, как команда пиратского судна?

Рыцари спорить не стали, к тому же пререкаться с комтуром не принято. Если комтур или магистр струсил в бою или отдавал приказы глупые, приведшие к неоправданным потерям, его можно переизбрать, но до той поры изволь подчиняться, иначе братья по уставу прогонят с позором из ордена.

Ближе к вечеру, когда солнце шло в закат, на судно явился Гектор. Уже несколько последних дней он служил передаточным звеном между императором и рыцарями.

– Огюст, я могу поговорить с глазу на глаз?

– Вполне.

Саша провёл вельможу в свою каюту, усадил в кресло, сам уселся на постель, другого места сесть не было, чай – не дворец.

– Император Михаил просил передать благодарность за бой с наёмниками и вот это.

Гектор вытащил из-под плаща небольшой мешочек, положил на стол. Мешочек звякнул благородным металлом.

– Огюст, не император просит, а я умоляю остаться на охране дворца. Вы бились так же, как описывал мой дед, бывший экзарх Константинополя. Он видел в бою катафрактов, и вы очень на них похожи. Империя готова платить вам золотом или серебром, по вашему желанию.

– Я должен обсудить предложение с рыцарями. Всё же король и Великий магистр ордена дали мне другое задание, но думаю, на два-три месяца задержаться можно.

– Когда ждать ответа?

– Завтра в это время.

– С тобой приятно иметь дело, Огюст. Может, прислать на судно продажных женщин? Есть очень красивые и любого цвета кожи.

– Я посовещаюсь.

– Хм, в бою ты командовал один, и все подчинялись.

– В ордене есть устав, все должны его соблюдать.

Александр вышел проводить гостя, как положено по этикету. Спустились по трапу, прогулялись до возка. Раньше, несколько веков назад, знать в Константинополе передвигалась в палантинах, которые несли рабы. И чем больше их было, тем знатнее и богаче господин. Те времена ушли.

Попрощались, возок с вельможей уехал. Саша подошёл к трапу, мимо него прошли двое мужчин. Он бы не обратил на них внимания, в порту каких только судов не было из многих стран. А эти говорили по-русски. Для Александра – лёгкий шок. Видимо – судьба даёт ему шанс. Саша пошёл за мужчинами. Через сотню метров мужчины поднялись по трапу на небольшое судно. Каракка по сравнению с ним, как слон рядом с ишаком.

– Эй, земляки, погодите, разговор есть! – окликнул их Саша.

Мужики переглянулись, на земляка Саша явно не тянул, ни одеждой европейской, ни бритым лицом.

– А ты откуда, добрый человек, будешь? – подозрительно спросил мужчина.

– Из Костромы, ныне служу королю одной страны.

– Хм, а что хотел?

– Вы на Русь плывёте?

– В господине Великий Новгород.

– Возьмите меня с собой!

– Не меньше двух золотых, ежели с нашими харчами.

– Согласен. Когда отплываете?

– Завтра утром.

– Я буду перед рассветом.

– Не опаздывай, ждать не будем.

Вернувшись на каракку, Саша уложил в мешок броню – шлем, кольчугу, наручи. Щит придётся оставить, слишком велик и заметен. Поколебавшись, сложил и сунул в мешок накидку рыцарскую. Подкинув в руке мешочек с золотом, тоже определил его в мешок. Вот и все сборы. Немного нажил за пятнадцать лет в Европе. Улёгся спать, а не спалось, боялся проспать. Потом решил – зачем мучиться? Оделся, опоясался мечом и сошёл с корабля. Вахтенный из команды позорно спал на борту. Александр в другое время дал бы ему взбучку, а сейчас на руку. Сошёл тихо, стараясь не стучать каблуками, прошёл к новгородскому морскому ушкую. Размером он побольше речного, да всё равно не больше трамвайного вагона. На ушкуе вахтенного не видно, перепрыгнул он с причала на палубу судёнышка, присел на носу, привалившись к борту. Только рассвело, как на судне зашевелились. Забегали моряки, потом на вёсла уселись, вывели судно подальше от берега, парус подняли на единственной мачте. К этому времени уже городские стражники опустили цепь, перегораживающую пролив. Цепь была уже несколько веков, не давая пройти в бухту неприятельским судам. Ранее Византия славилась своим флотом, а сейчас имела несколько торговых кораблей всего. Да и цепь не сыграла той роли, для которой предназначалась. И русский князь со своей дружиной её миновал посуху, и турецкий султан с войском.

Александр, как отошли подальше от причала, выглянул. Во всей красе на холмах перед ним лежал прекрасный город. Выделялся главный православный собор Святой Софии. После захвата османами крест снесли, поставили минареты, переименовали в Айя Софию.

Через несколько дней после бегства Александра на ушкуе каракка вышла в Понт Эвксинский, обследовать южный берег, имея целью добраться до Колхиды. После ухода судна с рыцарями император Михаил посчитал, что в Константинополе оставаться опасно, и перебрался в Фессалоники, где через несколько недель скончался в возрасте 43 лет. И произошло это печальное событие 12 октября 1320 года.

Забегая вперёд, можно сказать, что падение Константинополя и захват византийских земель османами вызвали шок в христианской Европе. Никто из государей европейских не предполагал, что османы настолько сильны. Ликовали только во дворцах Каира, Туниса и Гранады.

Когда Константинополь скрылся из виду, Александр встал, прошёлся по палубе. Как давно он не слышал русской речи! Саша подошёл к кормчему, отдал две монеты, как и уговаривались. Новгородец внимательно посмотрел на Сашу, с одной стороны зашёл, потом с другой.

– Ты случаем не беглый раб?

– Окстись, кормчий!

Только сейчас дошло – кормчий смотрел – нет ли в мочках ушей отверстий от серьги раба.

– Помнилось мне, как ты в предрассветных сумерках на судно моё взошёл, вроде прячешься.

– Не раб, не беглый преступник, с воинской службы утёк, поскольку срок договора кончился. А как своих услышал, ёкнуло сердце.

– Бывает.

Судно, как прошли Босфор, повернуло на север, но от берега далеко не удалялось, шло в пределах видимости. Вероятно, кормчий не умел определяться по солнцу или не имел секстана, а может, руководствовался иными причинами. Те же генуэзцы имели в Крыму колонии, их суда бороздили Понт и зачастую нападали на корабли других стран, в общем, вели себя агрессивно.

Александр вёл себя уединённо, больше времени проводил на носу судёнышка. Когда приглашали кушать, шёл. На ночь кормчий останавливал судно в паре кабельтовых от берега, так местные ночью не нападут. Ели утром копчёную рыбу, сухари, иногда сало – и в путь. Горячее готовили вечером на очаге. Был такой на корме из камней на железном листе, чтобы пожар не устроить. Еда простая – кулеш либо уха из свежепойманной рыбы.

Через три дня хода показалась река. Саша спросил у кормчего:

– Что за река?

– Дунай.

А на следующий день Днестр прошли, ещё день – и Южный Буг. Уже потом лиманы, вроде морских болот прибрежных, и вошли в Днепр. Команда радовалась. Морская часть путешествия кончилась, и море было благосклонно – ни бури, ни грозы, ни нападения враждебных судов. С потерей сильного флота Византией кто только ни плавал в Понте. Саша полагал, что главные трудности представляют монголы, ведь левый берег Днепра входил в улус Золотой Орды. И в Киеве неспокойно, власть взял князь Гедимин из треклятой Литвы. В ту пору и ещё триста лет Литва была страной мощной, исповедовала православие, и народ там говорил по-русски. Князь Гедимин хотел расширить владения, завоевал волынские земли и прибрал Киев.

Но после беседы с кормчим Саша изменил мнение. Самым тяжким испытанием были днепровские пороги и заборы. Порогов было девять, и все серьёзные для судоходства. Тянулись они, если по современным меркам, на семьдесят пять километров, а общий перепад высот по всем порогам составлял сорок метров. Преодолеть их судну по воде не было возможности. Корабль подходил к порогу, приставал к берегу. У каждого порога были рабочие и лошади. По деревянным полозьям судно вытаскивалось на берег, лошади его тащили за порог, корабль спускался на воду. И за волок платилась владельцем судна денежка. Учитывая все пороги и заборы, преодоление их требовало немало времени, труда и денег. Самое пакостное, что на порогах, только по левому берегу, корабелов ждали и половцы, и печенеги, и хазары, а ныне монголы. Пытались грабить, обстреливать, одним словом – гадить. И первый от моря порог назывался Гадючий. Кто-то говорил – от названия балки напротив порога, где водилось много змей, другие – от гадостей со стороны Дикого поля.

Как раз первый порог одолели благополучно. Александру интересно было, никогда раньше не видел. К носу судна привязали канат, закреплённый к сбруе двух мощных лошадей, вытянули из воды на полозья деревянные, густо смазанные дёгтем. Судно тянули саженей триста, до места, где вода была спокойной, спускали на воду. Команда садилась на вёсла, поскольку за высоким берегом, особенно правым, ветра почти не было. Да и толку распускать парус, если через три-пять-семь вёрст всё приходилось повторять сызнова. Труд адский! До вечера одолели два порога всего, остановились на ночёвку.

Следующим днём первым преодолели Будильный, потом ещё один, а затем Ненасытец. Кормчий объяснил, что здесь значительный перепад высот и течение самое быстрое, оттого вода даже в лютые морозы не замерзает. А ещё название Ненасытец – от множества крушений и жертв.

На этом пороге устали все – и команда судна, и работники волока. Последним на четвёртый день миновали Кодацкий. Кормчий перекрестился размашисто:

– Всё, миловал Господь! Дальше вода спокойная.

Нелёгок труд речников. Вроде и не море с его штормами, а не менее опасно. Путь этот водный, старинный, из варяг в греки шёл от северных стран по Днепру до Византии и Италии. Чаще торговля, а в древние времена и викинги ходили.

Кормчий Афанасий полагал сделать в Киеве остановку. Кое-какой товар продать, другой прикупить. Вся торговля этим живёт. А подплывая к Киеву, увидели чёрные дымы над городом. Встревожился кормчий, судно к левому берегу ближе подвернул. Видно – неладно что-то в Киев-граде. Дело к вечеру было, но на стоянку не рискнули, прошли дальше. Благо – луна полная, от речной воды отражается, видно – куда плыть.

Удалились от Киева вёрст на пятнадцать, пристали к правому берегу. К левому опасались из-за монголов. И с правым неясно – почему Киев горел, кто там бесчинствует. Но отдохнуть команде надо, да и ночью плыть опасно. Редко какой кормчий знал чужие реки не хуже местного лоцмана. Стоит столкнуться с другим судном, а хуже – с корягой, которую не разглядишь, как судно пробоину получит. Плавать умели немногие, и вместе с судном и грузом команда тоже гибла, если никто не приходил на помощь.

Александр не работал с такелажем, не сидел на вёслах, не устал и потому вызвался караулить ночью. Натянул кольчугу, опоясался поясом с боевым ножом. Меч в ножнах лежал в мешке. С кем тут воевать мечом? Если только разбойники нападут, коих во все времена на Руси хватало, особенно в годы лихолетья. На берегу сосновый бор, запах замечательный. Среди деревьев, на поваленном бурей дереве и устроился Александр. Корабль перед ним как на ладони. Глаза адаптировались к темноте. Время тянулось медленно, под утро с воды туман поднялся, зябко стало. Понятное дело, на север корабль плывёт. Это не жаркая Португалия или тёплая Византия, а Русь. И пора бы уже купить где-нибудь на стоянке ферязь или двурядку. Судя по погоде, добираться до Великого Новгорода в одной рубахе некомфортно будет. К утру Александр валежник в кучу собрал, костёр разжёг. Вчера команда горячего не ела, так сегодня не грех на часок с отплытием задержаться, покушать не только всухомятку.

Сварили кулеш с салом да с сухарями. Рассчитывали в Киеве свежего хлеба взять, да не получилось. Но всё же после сытной еды у всех настроение поднялось.

Через две недели после прохода Киева добрались до Великого Новгорода. Александр для начала на постоялый двор определился. Не спеша поел, да русских блюд, по которым соскучился – щи, расстегай с рыбой, холодец с хреном ядрёным. Баньку посетил, душу отвёл. Парная – это сила! А утром на торжище. В Великом Новгороде именно не торг, а торжище, огромное, где есть любой товар. Купил себе шапку и охабень, по утрам уже лужи тонким ледком покрывались, зима на носу. А подумавши, купил и лошадь, и седло. Буквально днями могут ударить морозы, на реках встанет лёд, и навигация закончится. Успеет ли он добраться до Костромы? А лошадью быстрее. Следующим днём и выехал. С Великого Новгорода на Тверь, потом на Кострому. За десять дней добрался, определился на постоялый двор. Решил не торопиться, посмотреть за домом, что купил и где Авдотья и Любава жили. После его отъезда прошло много лет. Женщины могли избу продать и уехать или выйти замуж. Всё же Александр ни одной весточки о себе не подал. Могли посчитать погибшим и устроить личную жизнь. Обидно было бы, но сам виноват. И если Любава замужем, он не покажется на глаза. Если она счастлива, зачем бередить былое?

Утром по улице, где изба его была, прошёлся. За время плавания из Константинополя бородка уже отросла, и он внешне не выделялся от местных жителей. Издали видел, как из владения вышла Авдотья-знахарка. Время её почти не коснулось, по-прежнему статная. А вот Любавы не видно. Решил – если не увидит, перехватит на обратном пути. Лично ему торопиться некуда. Здесь его изба, его семья, запас денег, если женщины его не потратили. Он не бомж, у каждого человека есть место жительства, тот якорь, который его влечёт из дальних мест.

Со двора, неожиданно для Александра, вышел подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Кто бы это мог быть? Подросток направился в сторону Александра. Момент удобный. Саша окликнул подростка:

– Ты чей будешь, вьюнош?

– Вороновы мы, Александром кличут.

Александр замер. Шок полный. Когда венчался с Любавой, фамилию его дьячок записывал, да и не скрывал Саша её, но правильно – Ворон, а не Воронов. И Александром не в честь его ли Любава назвала? В голове сумбур полный.

– Э… а маманя где же?

– В избе, с хозяйством управляется.

– Ага, благодарю.

Всё, надо идти. Любава в избе одна. Подошёл к воротам. Всё знакомое, сам покупал. Толкнул калитку, в это время дверь в избу открылась, на крыльцо вышла Любава с корытом сырого белья, сразу глазами встретились, как искра пробежала. Любава охнула, выронила корыто, всплеснула руками. Она повзрослела. Брал её замуж Саша ещё девушкой юной, а сейчас перед ним молодая женщина в самом расцвете сил.

– Ты? – выдохнула Любава.

– Я. Вернулся из краёв дальних.

Александру хотелось кинуться к жене, обнять крепко. А вдруг уже замужем? Да муж увидит?

– Что не обнимешь жену, истуканом стоишь? Али другую зазнобу завёл? – сдавленным голосом спросила Любава.

– Нет у меня никого и не было. Воевал в краях дальних, заморских, куда плыть месяц, как не более. Потому весточку передать не мог.

Кинулся к Любаве Саша, взлетел на крыльцо, обнял крепко. Охнула Любава от крепких объятий, слёзы хлынули. И вдруг окрик от калитки:

– Ты что же, бесстыжая, делаешь?

А голос знакомый, Авдотьи. Саша голову повернул. Авдотья, как узнала хозяина, узелок с травами из рук обронила.

– Александр? – ещё не верила своим глазам.

– Он самый! Узелок-то подними, да пройдём в избу. Али в избе другой муж завёлся?

– Да что ты! – замахала руками Авдотья. – Как можно?!

Как в избу вошли да снял Саша охабень, обе женщины заметались. Обе, мешая друг другу, начали на стол кушанья выставлять.

– Стоп! Еда потом. Садитесь обе да по очереди поведайте, как жилось? Не обижал ли кто? Мне торопиться некуда, больше в походы дальние не пойду. Так что времени выслушать у меня много.

Начала Авдотья, как старшая, вроде мамки при Любаве была:

– Через девять месяцев, как ты уехал, сын у тебя родился, наследник. Посоветовались, Александром в твою честь назвали. Тяжко сначала было, потому пришлось немного денег на жизнь взять из тех, что ты оставил. Записи я вела, сочтёшь потом. Сын здоровеньким вырос и разумным. Грамоте его научили, уже месяц как купцу в торговле помогает, в лавке на приказчика учится. Ты не думай худого, Любава себя блюла.

– У тебя, Авдотья, не забалуешь. Молодец, что Любаву сберегла и сына помогла вырастить. Отныне всё по-иному будет. А вот сейчас и откушать можно. Завтра баньку затеем.

Женщины засуетились. Хозяина никто не ждал, но в печи и щи в чугунке стояли, и каша, да только без мяса, дороговато оно, но с маслом конопляным. А ещё хлебушек пшеничный, какой только дома и бывает, с душой испечён потому как. Перекрестясь, к трапезе приступили. Щи съели, стукнула дверь, младший Александр явился. Зыркнул исподлобья на мужчину за столом, видимо, зрелище непривычно. Саша поднялся, следом Любава.

– Познакомься, сынок, с отцом!

У паренька глаза круглыми от удивления сделались.

– Ты батя мне будешь? – переспросил он.

– Как есть! Из дальних земель явился.

– Наконец-то. А то пацаны на улице безотцовщиной дразнят.

Паренёк подошёл нерешительно, Александр обнял его.

– Не безотцовщина ты, отец твой воин, с иноверцами воевал.

– Ух ты! Расскажешь?

– Не сегодня. Я отлучусь за лошадью.

– И я с тобой, – напросился сын.

Непривычно. Жена была, об этом знал, но тут сын – и взрослый почти. Как быстро время в чужедальних краях пролетело!

Пока шли к постоялому двору, сын всем встречным хвастался:

– Отец вернулся, радость у нас!

Александр мешок с бронёй и мечом из комнаты на постоялом дворе забрал, лошадь. Лошадку сразу под уздцы взял сын. Саше показалось, что он гордится тем, что отец рядом, а он ведёт его лошадь. Саша же отцом себя не ощущал, другое дело, если бы он видел его младенцем, наблюдал, как растёт наследник.

Вот и владение. Сын завёл лошадь в денник, под приглядом Саши рассупонил, снял седло, задал овса, из колодца принёс воды. Хлопоты мужские, до этого в избе царил матриархат. А парню, чтобы мужчиной вырос, нужна мужская рука и подобающее воспитание, да не нудными нотациями, а своим примером.

Вечером говорили долго, каждый о своём, как жилось. Перед сном Александр в спальне посмотрел на себя в зеркале. Не смотрелся несколько лет, уж и забыл – когда? В отражении на него смотрел мужчина лет сорока, с русой бородкой, с морщинками у глаз. И уже первые седые волосы на висках есть. Эх, как летят годы!

Утром после завтрака сын к купцу в лавку ушёл. Авдотья выложила на стол записи о тратах. Саша глазами пробежал, смешно стало. За всё время его отсутствия двенадцать золотых монет потрачено, сущая мелочь, он ожидал большего. Авдотья смотрела с тревогой.

– Авдотья, да ты просто эконом. Ничего лишнего, всё правильно, молодец!

Учитывая, что Саша привёз с собой мешочек с золотом, что передал ему Гектор, никакого убытка, ещё и прибыль солидная. Однако в подвал спустился. Надо и деньги счесть, и оружие осмотреть. Оставлял он в подвале саблю дамасской стали, хорошо смазав. Монеты сосчитал, а саблю в избу забрал. Что ей в подвале пылиться? Осмотрел, кое-где маленькие пятнышки ржавчины очистил, смазал, наточил.

Пожалуй, стоит подумать о работе. Не воспользоваться ли французским опытом? Там появились школы фехтования. Опытные воины открывали такие, учили желающих владеть холодным оружием, за деньги, разумеется. Занялся бы и другим делом, кабы умел.

Недоучившийся питерский студент, ныне воин, прошедший не одну битву. И коли выжил, стало быть, удачливее, быстрее своих противников оказался. Для занятий требовалась малость – избу просторную купить, да поближе к центру города, само собой – оружие в лавках кузнецов-оружейников, причём клинки затупить. Ещё палок дубовых, на первых порах имитирующих оружие. Несколько шлемов для защиты головы, да нанять сторожа для охраны. Ещё продумать надо, как желающих оповестить. Ни радио, ни газет нет. Пожалуй, нанять мальчишек. За мзду малую покричат на перекрёстках и на торгу об открытии школы. Смешно стало. Избу ещё не купил, а о глашатаях думает, привык каждую мелочь продумывать. А может, потому и жив до сих пор? И первым учеником сына возьмёт. Пусть будет купцом, но оружием владеть научится. Знания за плечами не носить, а в жизни пригодиться может. Не спеша, не посвящая в планы домашних, стал приглядывать избу, да всё не то. Ему просторная нужна, в идеале – с одной большой комнатой внутри, вроде спортзала. А попадались избы большие с множеством маленьких комнат. Как говорится – кто ищет, тот обрящет. Нашлась такая изба, в два этажа, пятистенка, первый этаж – две большие комнаты с печью, второй этаж – четыре комнаты.

Александр при сделке владельцем сына записал, и двое видаков подпись поставили. Не получится со школой, вполне можно торговую лавку сделать или трактир. Деньги для начала дела имелись. Сторожа нанял, хотя изба совсем ещё пустая, затем черёд оружия пришёл. Отбирал тщательно, а ещё десяток крепких дубовых палок. Дуб прочен, не сломается, а ещё тяжёл, имитирует вес железного меча – в самый раз.

Пока учеников не было, несколько занятий с сыном провёл. Показал, как правильно льняные полотна на кисти наматывать, потом приёмы изучали. Сын парнем смышлёным оказался, знания впитывал, как губка. И мечный, и ножевой бой изучали, хотелось ещё и стрельбу из арбалета. Даже прикупил пару арбалетов разных конструкций, запас болтов. В избе стрелять – дистанция мала, а за городом снега по пояс. Решил отложить обучение стрельбе до весны. Сын, как от купца с работы возвращался, от отца не отходил, навёрстывал упущенное. Конечно, Александр мог содержать, не заставлять работать всех домочадцев, в первую очередь женщин. Но Авдотья сама изъявила желание работать, скорее всего – для самореализации, а сын – будущий мужчина и работать должен по определению, иначе тунеядцем и баловнем вырастет. С возвращением Александра Любава расцвела. И раньше была хорошенькой, а сейчас и вовсе глаз не отвести. Потому как раньше угнетала неизвестность. Мужняя жена она или вдова?

Отметили Рождество, Крещение – в церковь сходили, за праздничным столом посидели. Ладная семья получилась, душа радовалась. За делами-заботами широкая Масленица подошла, всей семьёй в город отправились. На берегу реки гуляния, скоморохи песни спевают, музыканты на рожках, гуслях и жалейках наяривают, кукольники представления с неизменным Петрушкой показывают. А уж забав на любой вкус – по обледенелому столбу наверх взобраться, за призом – обычно или кожаные добротные сапоги вешали, или сласти в мешочке, вроде леденцов на палочке. Охочий люд смотрел на гонки саней. Купцы для такой потехи лошадей держали, сами в розвальнях сидели и правили. Желающих поглазеть много, кричат, свистят, подбадривают. А рядом сбитенщики горячий сбитень продают, лоточники пирожки, расстегаи, кулебяки предлагают. Офени нахваливают девицам свой товар, из короба достают. Уж в завершение кулачные бои, стар и мал, мужики и бабы толпой стоят. Каждый своего бойца подбадривает. Правила строгие – лежачего не бить, утяжеления в руки не брать, если кровь пошла, скажем, из носа, стало быть, проиграл и должен покинуть место боя. Зевак полно, как и желающих молодецкую удаль показать. Александр в боях не участвовал. Неинтересно ему было. Для купцов, ремесленников, крестьян поучаствовать в кулачных боях – как пар выпустить, проявить себя перед соседями по улице или односельчанами. Александр, бившийся с настоящим противником не понарошку, а до смерти или тяжёлого ранения, кулачный бой считал пустой забавой.

С Любавой и Авдотьей отошли к крутому спуску к реке. Детвора, да и подростки катались с заснеженного склона кто на санках, кто на попе. Как всегда у детворы радостные вопли от избытка чувств. Некоторым на санках удавалось докатиться до средины реки. Среди детей и подростков где-то был и сын Александра. К Саше подошёл купец Афанасий Жбанков с супружницей, у которого в учениках приказчика ходил сын Александра. Поздоровались чинно, за руки, поздравили друг друга с праздником. И вдруг снизу, с реки – крик ужаса. Саша голову повернул. А во льду большая полынья, дети барахтаются. Не выдержал лёд большого скопления народа, провалился.

Сердце у Саши ёкнуло – сын! Вроде он там был, на льду реки. Бросился по заснеженному склону вниз, на ходу охабень расстегнул, сбросил, следом шапку. Так с хода в полынью нырнул. Дети в одежде, та уже намокла, на дно тянет, а ещё течение, хоть и не быстрое, под лёд затянуть норовит. Схватил Саша одного, подтащил к краю ледяному, вышвырнул на лёд. Тут же снова в воду нырнул, успев воздуха набрать. Вода холодом лицо и тело обжигает. Ещё одного ребёнка заметил в мутной воде. И его схватил за одежду, несколько мощных гребков сделал, на лёд с трудом уложил, благо – подхватили, помогли. И кричат:

– Ещё одного нет.

Набрал воздуха в лёгкие, нырнул. Глаза открыл, а видимость полтора-два метра от силы. Влево-вправо под промоиной, вниз нырнул. Глубина в этом месте метра три-четыре, ребёнку утонуть вполне хватит, если плавать не умеет. Да и умеет ежели, намокшая одежда на дно потянет. Мелькнуло тёмное, ухватился бы, а уже в ушах звенит, в висках сердцебиение ощущается, воздуха глотнуть надо. Вынырнул, с жадностью воздуха глотнул. Ладонью мокрое лицо отёр. Ба! Да никакого берега нет и склона заснеженного. Вернее, берег есть, да не тот. Петропавловская крепость недалеко, равелины, пушка бабахнула, стало быть, полдень. Не в силах поверить мгновенной перемене, снова нырнул, ощутил сильное невское течение. И цвет у воды другой, и вкус, и температура. Вынырнул в надежде, что в полынье, что семья на берегу, ан нет.

Питер вокруг, Зимний дворец на левом берегу, Заячий остров, Петропавловка со шпилем и ангелом. Всё знаковые места и фигуры. Не перепутаешь. А как же Кострома, семья? Жена там у него, сын. Защемило в груди, почему судьба к нему так несправедлива, жестока?

Выбрался на берег на Заячьем острове, поискал свою одежду, а нет её, скорее всего и не было. Благо – лето, тепло. Но это тепло по-питерски, когда двадцать градусов. А он в одних трусах. Трусах, а не в исподней одежде! Нашёл на берегу брошенную порванную футболку, натянул. Надо к дому идти, по улицам. Но не в одних же труселях.

Дома бабушка дверь открыла, как будто бы вчера расстались, не удивилась. Александр в своей комнате переоделся в сухое и чистое и сразу – шмыг в гостиную, к трюмо. А в отражении юноша лет восемнадцати-двадцати, никаких морщин и седины на висках. А самое занятное – никаких шрамов, рубцов, кожа чистая.

Наверное, пригрезилось, приснилось. Разочарование полное, опустошение в душе. И не расскажешь никому, в лучшем случае фантазёром посчитают, в худшем – у виска пальцем покрутят.

Всё же судьба – злодейка, такие неожиданности подкидывает! Несколько дней спустя шёл по улице, если честно – бесцельно, ноги сами несли. Вышел на Английскую набережную Невы, проходя мимо особняка Марии Тенишевой, увидел вывеску Музей «Ниеншанц». Интересно стало, воевал он в тех местах вместе с новгородцами против шведов. Зашёл, тем более вход бесплатный. Музей в цокольном этаже, невелик. Не спеша экспонаты стал осматривать. Добрался до стенда «Вооружение тевтонского рыцаря и русского дружинника». Смотрел со знанием дела, встречался он в бою и со шведами, и с наёмниками – рыцарями датскими и тевтонскими. Броневые доспехи в приличном состоянии, ржавчиной не тронуты. Либо в цейхгаузе хранились, либо отреставрированы хорошо. На шлеме и латах небольшие вмятины, причём явно от клинков, продолговатые. Стало быть – боевой экземпляр, в бою бывал. Рядом шлем, кольчуга, наручи и сабля русского воина. Всё знакомо, чего разглядывать? Взгляд на саблю упал. Так это же его сабля! И рукоять из тика с полустёртой надписью, и клинок дамасской стали. Попробовал прочесть. Точно – За Святую Русь! Даже если оружие новое и несколько его образцов делал один мастер, всё равно экземпляры будут отличаться. А уж бывшее в употреблении тем более – потёртости, царапинки, зарубки на клинке.

Перехватило дыхание, защемило в груди. Стало быть, не пригрезилось ему, всё было на самом деле! Вот оно – за стеклом витрины. Как подтверждение его боевых действий в далёком прошлом. И гордость появилась – его оружие в музее! Долго стоял у стенда, воспоминания захлестнули. К Саше подошла смотрительница.

– Вам плохо, молодой человек? Или заинтересовало что-то?

– Да, сабля вот эта. Я воевал с ней семьсот лет назад.

Смотрительница музея посмотрела на него, как на полоумного, и Саша предпочёл уйти. Мысль родилась. А не поехать ли ему в Кострому да порыться в архивах. Вполне случиться может, что обнаружатся следы рода Ворона. Ведь откуда-то появилась его семья в Питере?


Оглавление

  • Глава 1 Снова Франция
  • Глава 2 Полезные знакомства
  • Глава 3 Португалия
  • Глава 4 Де Моле
  • Глава 5 Казна Ордена
  • Глава 6 Опасное плавание
  • Глава 7 Великий магистр
  • Глава 8 Отмщение
  • Глава 9 Берберы
  • Глава 10 Путь домой
  • X