Гай Юлий Орловский - Ответный удар [СИ]

Ответный удар [СИ] 1915K, 251 с. (Золотой Талисман [межавторский цикл]-9)   (скачать) - Гай Юлий Орловский - Юрий Молчан


Предисловие


Два слова о нашей книжной серии, для тех, кто еще с ней не знаком.

Пару лет назад Юрий Александрович Никитин (пишущий также под псевдонимом Гай Юлий Орловский) предложил на Facebook всем желающим принять участие в создании нового книжного цикла. Цикла, где будет совершенно новый фэнтезийный мир, новые интересные герои, которые будут находиться в постоянном конфликте друг с другом. Это существа разных рас, которые относятся друг к другу враждебно, не доверяют, а зачастую и испытывают открытую ненависть. Однако Золотой Талисман их свел и собрал в Цитадели.

В первых романах описано, как герои отправляются на поиски загадочного Золотого Талисмана. В следующих они совместными усилиями, задействуя Талисман, создают Цитадель – костяк будущего города.

Отныне у каждого Хранителя по Осколку, и теперь они решают постоянно сваливающиеся на них задачи и проблемы. При этом преодолевают неприязнь друг к друг, заключают союзы, плетут интриги. В Цитадель, тем временем, стекаются поселенцы, тоже существа разных рас – ведь теперь их представители есть в Совете Талисмана, которые отстаивают их интересы.

В книгах описываются приключения и конфликты как между героями на территории Цитадели, так и одиночные приключения и квесты, в которые они время от времени отправляются по собственному желанию или заданию Главы Совета Талисмана.

В серии принимают участие авторы: Марго Генер, Юрий Молчан, Диана Хант и Павел Шмидт.

Добро пожаловать в полный волшебства и захватывающих приключений мир Золотого Талисмана! Обещаем – скучно не будет ;-)


Серия «Золотой Талисман»:


Ворг. Успеть до полуночи


Потерянная


Со смертью наперегонки


Мелкинд Виллейн


Цитадель


Сестра ветра


Цитадель в Огне


Слуга Жнеца


Ответный удар


Стальные перья


Пролог

Араон уже не помнил, сколько дней провел в пути. Разум померк от жара. Мир вокруг перемешался в сплошное цветное пятно.

Он с трудом пережил эту ночь. Страшные видения, кошмары не давали покоя и гнали вперед сквозь бесконечный лес.

Иногда Араон хватался за голову, и его лицо искажала гримаса страшной боли. Его начинало трясти. Он опускался на землю. С губ срывались мучительные стоны. На некоторое время замирал, словно ломота в теле его обездвиживала. Но спустя пару минут, с трудом передвигая ноги, снова пускался в путь.

Соленый пот заливает глаза. Не выдержав, Араон упал на землю. Некоторое время лежал, глядя в утреннее небо сквозь нависшие ветви. Пробормотал едва слышно:

– Боги, неужто я выжил?

Он с усилием поднялся и сел. Плечи затряслись от рыданий, из глаз потекли ручейки, едва заметно промывая дорожки на покрытых дорожной пылью и грязью щеках.

– Они…– шептал Араон, – они все…умерли…Боги, за что? В чем провинились?!

Заметив поодаль родник и заполненную водой ямку в земле, куда бьет прозрачный, испускающий прохладу бурунчик, он принялся ползти туда. С трудом преодолев несколько метров, Араон нагнулся и принялся жадно пить, погружая в воду потрескавшиеся губы. Ледяная вода обожгла рот, на миг он зажмурился и затряс головой. Но потом снова припал к роднику.

Утолив жажду, поднял голову и всмотрелся в свое отражение. Из воды на него смотрят покрасневшие глаза с потемневшего от пыли и грязи лица. До плеч спускаются грязные патлы волос.

Он покачал головой, проговорил, словно с укором:

– Они все – умерли в страшных муках. Ты спасся просто чудом.

Араон провел пальцами по лицу, касаясь грязных скул и щек.

– Помнишь эти пятна почерневшей кожи на их лицах? – спросил он себя. – А это зловоние… жужжание мух…

Араон вздрогнул, как будто вспомнил что-то неприятное. Его передернуло.

Он не помнил, сколько так простоял, жадно хватая ртом воздух. Потом, заставив себя подняться, двинулся дальше.

Справа над лесом восходит похожее на краюху хлеба солнце. Ярко горит, будто поднимается из огромного пылающего горнила в небесной кузнице.

– Хвала богам, утро… – снова стал бормотать он едва слышно. – Цитадель…Только бы добраться…

Пересиливая усталость и ломоту в мышцах, он двинулся дальше.

Вскоре лес кончился. Когда пошли первые постройки, совсем рядом прокукарекал петух. Краем глаза Араон заметил, как по обе стороны начинают тянуться дома с резными крышами. На окнах яркими бликами играют лучи восхода.

Кудахчут куры, слышно ленивое мычание, похрюкивание. Рядом резко и зло залаял пес.

Араон приготовился, что животное прыгнет, вонзит в него зубы. Повалит на землю и начнет рвать…

Но пес не приближается, словно чувствует заразу. Лай бьет по ушам, в голове будто дрожит множество хрупких стеклянных нитей. Того и гляди с треском полопаются, а осколки вонзятся в голову изнутри.

Араон с усилием поднял голову. Перед глазами рябит домами улица. Вокруг собрались горожане.

– Люди… – прохрипел он.

Он попытался протянуть руку, но от него шарахнулись, смотрят с откровенной брезгливостью.

Араон нервно сглотнул и поднял голову.

Над крышами возвышается башня, ярко-бирюзовая, как вставшая на дыбы морская волна.

– Зал Советов, – прошептал он. – Тот самый…

Трясущимися от слабости руками вытащил из-за пазухи флягу, поднес к губам. Едва глотнул, скривился от горького, как полынь, отвара. Вытряхнул на язык последние капли.

Боль отступила, туман перед глазами рассеялся. Но тут же вернулась с удвоенной силой.

Сцепив зубы, Араон вновь двинулся вперед. Ноги ноги заплетаются, из-под сапог летит пыль. Лучи солнца в ней выглядят, как сияющие стрелы.

Когда миновал еще несколько домов, лицо покраснело, словно в голове разогрелась жаровня. Он посмотрел на свое отражение в окне ближайшего дома и застонал.

Только теперь разглядел, что под слоем дорожной пыли на лице проступают иссиня-черные пятна. Из покрасневших глаз сочится гной.

Народ держится от него на расстоянии, некоторые вообще смотрят поверх заборов или через открытые калитки, не выходя из дворов.

– Кто такой? – раздался рядом злой голос. – Проваливай, слышишь?!

– Надо выбросить его отсюда! – добавила женщина из-за ограды. – Ты ж мужик! Сделай что-нить!

– Ага, сама до него дотрагивайся, раз такая умная!

– Цитадель… – прошептал Араон. – Позовите…Хранителей…

Глаза закрылись, и он рухнул в дорожную пыль.


Часть 1


Глава 1

Страг проснулся и рывком сел на кровати. По лбу сползают капли холодного пота, текут змейками по широкой спине. Стук сердца отдается в висках. В памяти медленно тает ночной кошмар – снова гибель Миранды. Снова это отчаяние и ужас. Перед глазами – падающая в пропасть княжна. В страхе разведенные руки тщетно ищут опору, рыжие волосы треплет ветер… В ушах стоит ее отчаянный крик.

Поединщик откинул простынь. Провел рукой по коротким, торчащим в разные стороны волосам. Остатки сна быстро слетели, он отвернулся от бьющего в окно солнца.


Нащупал на груди Осколок на стальной цепочке, с которым не расстается даже во сне. Кристалл висит меж мышцами, что выпирают, похожие на плиты, касается кожи неровными, островатыми гранями.

Спустил ноги с кровати, и ступни утонули в медвежьей шкуре на полу. После того, как в цирке привык спать в крытой повозке с другими бойцами, тут раздолье, хоть замок и небольшой. К тому же теперь он сам себе хозяин.

За окном раздался звонкий смех Брестиды. Раскатисто загоготал Тарнат. Страг поморщился – опять гном ржет над его розами. Амазонка, как и любая женщина, цветы любит, но бабник-гном любую рассмешит дурацкими шутками.

Страг подошел к широкому, хоть быка зажаривай, камину у стены, где сушится после вчерашнего ливня одежда. Остывшие за ночь угли лежат под слоем серого пепла.


Он натянул рубаху, влез в кожаные штаны. Куртку брать не стал. Машинально забросил за плечи перевязь с секирой, вдел руки в лямки. Пальцы пробежались по ремням, затягивая туже.


Плеснул в лицо воды из ушата, в кожу впились бодрящие ледяные иголки.

Он выпрямился и потянул носом. В ноздри ударил густой аромат розовых кустов, что с утра благоухают особенно сильно.

– Черт бы побрал этих крылатых девчонок, – выругался Страг, – намечтали мне этот бабский цветник. Выполоть что ли…

Он выглянул из окна и окинул критичным взглядом заросли кустов, что прямо под окнами первого яруса. Пару секунд кривился, потом покачал головой.

– Нет, – проговорил он задумчиво. – Обидятся. Лучше подговорить ворга, пусть вытопчет.

Он быстро вытер лицо жестким полотенцем.

Едва спустился по винтовой лестнице и распахнул дверь на улицу, навстречу ветерок бросил сладковатый аромат цветов. Поединщик задержал на них взгляд. Крупные распустившиеся бутоны, изящные, с красиво завернутыми лепестками, словно из нежной глины вылепил умелый скульптор.

Поодаль в окружении других Резиденций возвышается Зал Советов. Бирюзовый купол и стены сияют на солнце, словно океанские волны вздыбились и так и застыли, образовав это прекрасное строение.

В животе квакнуло. Подумав, он направился в "Лихой молот", что сразу позади шахты Тарната.

Перед глазами уже в мыслях плавает солидный ломоть мяса, жареный с луком и специями, от которых язык начинает приятно жечь. Он уже чувствует умопомрачительный запах, слышит шипение сока на углях.

Мимо потянулся лесок воргов. Там на ветерке шелестят листья, на прогалине виден холмик землянки Лотера. Среди деревьев то здесь, то там виднеются землянки сородичей. Но ни одного полузверя не видно. Лотер вообще любит умчаться куда-нибудь спозаранку.

Едва Страг миновал лесок, как за спиной раздались нарочито громкие шаги.

Поединщик сжал в кулаке шарики, которые вращал, развернулся, готовый бросить кулак вперед.

Перед ним стоит птеринг. Весь в перьях, все лицо, даже щеки заросли пухом, за исключением подбородка. На нем легкий плащ, прикрывает перья по всему телу, на ногах сапоги.

– Керкегор, – сказал он с укором, – ты чего подкрадываешься?

– Приветствую тебя, Страг, – прокаркал Хранитель и посмотрел на его сжатый, занесенный для удара кулак. – Расслабься. Никто в Цитадели не желает тебе зла.

– Осторожность не помешает, – парировал поединщик, – мы тут все пока притираемся да присматриваемся. Хоть все и улыбаемся до ушей, будто вот прям уже закадычные друзья.

Они двинулись рядом дальше. Птеринг возвышается над человеком на полголовы, но Страг широк в плечах и выглядит внушительно.

– Ты более скрытен, чем остальные, – заметил Керкегор. – Но, возможно, ты прав.

Они прошли между башней Теонарда и деревом Каонэль с яркой, разноцветной листвой. По высоте оно не уступает башне Главы Совета, а то и выше. А засчет широкой, уходящей в разные стороны кроны вообще кажется громадным.

Из дерева донеслись обрывки голосов и смех. Страг узнал голоса Эвриалы и Каонэль, да еще молоденький ярый голос Аэлло. Гарпия что-то возмущенно доказывает подругам.

– У меня к тебе дело, – продолжал Керкегор каркающим голосом, – возможно, после этого доверие между нами станет крепче.

Циркач посмотрел на собеседника вопросительно, но в зеленых, как болотная тина, глазах промелькнула ирония.

– Что за дело у птеринга к человеку?

– Вокруг нас скрытно формируются союзы, если ты не заметил, – сказал тот, – одни Хранители вступают с другими…

– Это ты про Теонарда и амазонок? – перебил он. – Ну их связь еще не доказана, это только Эвриала намеки разбрасывает.

Страг почесал лохматую голову и добавил:

– Да и потом, они ж не дети. Вон у тебя, например, восемь жен. А Теонарда единственная подруга бросила. Он как про твой гарем узнал, весь извелся от зависти…

Керкегор ответил надменным взглядом.

– У птеринга восемь жен – это норма и почет, – сказал он гордо. – У людей – позор, как я слышал. Но это неважно. Я предлагаю союз. Ты помогаешь продвигать на Совете мои идеи. Я – буду голосовать за твои.

Страг посмотрел в его птичьи глаза в обрамлении нежного белого пуха. Едва заметно прищурился – трудно понять намерения этих нелюдей. Птеринги вообще существа необычные. Этакая помесь людей и птиц.

Ярко-красный, еще ярче, чем у Гнура, мясистый гребень на голове так и режет взор. Глаза посажены так, что видит все и перед собой, и с боков. Идеальный обзор для боя. Страг помнил, что птеринг отлично показал себя в сражении с кочевниками, когда отбивали у них эти земли.

На секунду вновь ворвались мысли о жареном мясе, вон и таверна уже близко, невысокое строение из камней виднеется среди деревьев. Из трубы вьется дым, циркач уже чувствует запах готовящейся на огне еды.

В животе снова квакнуло, только теперь там будто заливается целый лягушачий хор.

Усилием воли Страг одернул себя и повернулся к птерингу.

– А если наши идеи будут противоречить друг другу? – спросил он.

Циркач ощутил порыв снять с пояса метательный нож, чтобы нагляднее продемонстрировать весомость своего возражения. Но удержался, вместо этого повел широкими плечами, как бы напоминая, что там секира, и пользоваться ей умеет.

– Пока что наши интересы не расходятся, – напомнил Керкегор. – Наши расы не враждуют. Люди – не гоблины, вы намного умнее и дальновиднее! Не то, что эти жалкие человекоподобные жабы! Уверен, мы сможем сотрудничать к взаимной выгоде!

– Надо подумать, – кивнул поединщик, и они двинулись дальше.

Резиденции остались позади. До таверны всего ничего, дверь гостеприимно распахнута, над ней корявая надпись "Лихой молот". Оттуда доносится хриплое пение. Затем раздался взрыв хохота и грохот – кто-то начал ломать мебель. Страг решил, что об голову смеявшегося.

Из таверны вышла усталая гномиха в испачканном переднике. Завидев приближающегося птеринга, сплюнула и снова скрылась в недрах каменного дома.

На птичьем лице Керкегора отразилась брезгливость.

– Так ты…сюда направлялся?

– Ну да, – кивнул Страг, – я как-то привык завтракать по утрам. Хочешь со мной?

Птеринг высокомерно покачал головой, но видно, что сдерживает отвращение.

– Подумай над тем, что я сказал, Страг! Убеждать не буду, ты знаешь, где меня найти!

Он развернулся и грациозно направился прочь. Ярко-красный гребень покачивается в лучах утреннего солнца, будто голова охвачена огнем.

Он пошел мимо участка Тарната и развороченных рядом камней. Там из вырытых ям гномы выбрасывают землю и куски породы. Страг даже отсюда услышал их раскатистые голоса, подначивания и скабрезные шутки.


***


Из двери "Лихого молота" несмотря на утро, вышел нетвердой походкой гном, качнулся. Подойдя к широкому деревянному столбу с доской и какими-то надписями, посмотрел на нее пристально. Прищурился, будто пытается рассмотреть что-то на расстоянии в версту. Косматые брови натужно сшиблись на переносице. Наконец, увидев, что столб вбит кривовато, гном с кряхтением принялся подправлять. Закончив, он с довольной миной посмотрел снова, кивнул сам себе и той же нетвердой походкой направился дальше.

Поединщик присмотрелся. На доске крупными буквами написано краской:

"Не убивать". "Не красть".... Новые правила, придуманные Теонардом вспомнил Страг.

Он направился к таверне. Уже мысленно раздирая прожаренный кусок мяса и поедая сдобренную маслом кашу, подошел ко входу, как вдруг над головой захлопали крылья. Его накрыла широкая тень. Поединщик задрал голову.

На траву, раскинув крылья, опустилась гарпия. Мелкая по телосложению, но с ладной, как у подростка, фигурой. Светлые до белизны кудри рассыпались по плечам и спускаются до пояса, почти сливаясь с простым белым платьем.

Оно подчеркивает небольшую грудь девушки, на шее заметна убегающая под ткань металлическая цепочка. Лицом милая, но уж очень проступает озорство, высокомерие и желание напакостить.

Приземлившись, она тут же убрала крылья, и те как-то сложились за спиной так, что вообще теперь незаметны.

Вид у девушки встревоженный.

– Страг, – произнесла Аэлло торопливо, грудь часто вздымается и опадает, будто и в самом деле примчалась на своих двоих, а не махала по воздуху крыльями, аки бабочка. – Скорей за мной! Там – человек!

– Человек? – переспросил он. – Знаешь, людей намного больше, чем гарпий, так что мне не в диковинку. Вот если бы ты сказала, что пришел эльф или каменный тролль, к примеру…Или дракон прилетел.

– Да нет же! – сказала, мотая головой Аэлло, глядя на него глазами, цветом напоминающими зеркала. – Чужак. Пришел во внешний круг. Упал прямо на дорогу. Он болен и просит позвать Хранителей! Ты оказался ближе всех! Бежим, он прямо за теми домами!

Гарпия указала на крыши новеньких домиков, что сразу за кольцом Резиденций. Дома в один, два и даже три яруса. Некоторые с террасами, блестят новенькими черепичными крышами. У некоторых и простые деревянные.

Страг вспомнил, что люди набежали сразу и первыми. Как всегда, норовят урвать место получше. Уже потом подтянулись гоблины, отгрохали свой квартал чуть в стороне от резиденции Гнура, где тот с широкого плеча построил десяток домов для сородичей.

Поединщик с сожалением посмотрел на "Лихой молот". В животе урчит и квакает. От вкусных запахов текут слюнки, но махнул рукой и двинулся в указанную сторону. Аэлло мгновенно оказалась в небе, и вот уже машет крыльями, летит впереди, указывая дорогу.


Глава 2

Страг издалека заметил толпу. Там собрались люди, видны зеленые горбатые спины гоблинов, пара лохматых воргов. Все держатся поодаль, словно брезгуют подходить ближе. В небе кружат два черных силуэта – Мелисс и кто-то из ее подруг.

На хлопанье крыльев Аэлло стали оборачиваться, толпа подалась в стороны, давая дорогу. Девушка опустилась, плавно коснувшись земли обутыми в сандалии ногами.

Навстречу шагнул Лотер. Страг с одобрением подметил, что полузверь часто в самой гуще событий – быстрый, ловкий, смышленый.

Из толпы вышла и Каонэль. Высокая, стройная. Серебристого цвета волосы лежат на спине, рассыпались по плечам. В глаза бросаются черные, выше колен, ботфорты и корсет, туго стягивающий грудь, отчего та едва не вываливается из глубокого выреза.

Он приветственно кивнул эльфийке и воргу. Каонэль уже стала если не другом, то хотя бы перестала быть врагом.

– Кого опять нелегкая занесла? – спросил Страг, глядя на лежавшего на земле человека.

В глаза бросилась желтоватая кожа на лице, черные круги под глазами и слегка черные, будто подкрашенные углем, губы, где видна засохшая слюна. По лицу сплошь – пятна чернеющей кожи.

– Пес его знает, – буркнул Лотер. – Ты же у нас циркач, а не я. Вот и угадай, сделай фокус. Нам он не представился.

Страг озадаченно взъерошил и без того непослушные волосы. Раскрыл было рот, чтобы ответить, но гарпия с жаром перебила:

– Мелисс, наверное, уже полетела сообщить Теонарду. Скоро он будет здесь!

Аэлло говорила, провожая взглядом в небе удаляющуюся крылатую фигуру. Горгулья парит мощно и уверенно, точно громадный орел, что высматривает на земле мелкую дичь.

– Снова неопознанного принесло, – заметила Каонэль, убирая с лица выбившийся серо-пепельный локон. – В тот раз это был Анку… А этот еще и чем-то болен. Вон, кожа аж почернела. Думаю, Осколки нас защитят, ну а эти все, что вокруг?

Она обвела взглядом толпу зевак.

Ворг пожал плечами.

– Не разгонять же их. Вдруг ничего страшного, и болезнь не смертельна?

– А если смертельна? – ахнула Аэлло, посмотрев сначала на лежащего на земле без сознания чужака, а потом на стоявших поодаль, но упорно не уходивших разномастных жителей Цитадели.

– С другой стороны, – сказал Лотер рассудительно, – если кто и помрет, сразу место освободится. Желающих его занять – выше крыши. Поселится кто-нибудь поумнее, и не станет высовываться, чуть какой странник упадет на землю у дома от изнеможения.

– Неужели тебе его совсем не жаль? – спросила гарпия. – Как можно быть столь бесчувственным?

– Да ладно, – отмахнулся ворг. – Людей на земле – как муравьев. Одни умирают, другие рождаются. Это в порядке вещей. Это вон остроухих все меньше, скоро вымрут. А люди еще вас всех переживут. И ворги – тоже.

Эльфийка побагровела до кончиков вытянутых ушей.

– Это мы еще посмотрим, кто кого переживет! Слышишь?! Эльфы – древнейшая и мудрейшая раса! Меня хоть сородичи и не принимают, но это не значит, что их можно вот так нагло оскорблять!

– Давай, накажи меня! – подзадорил ворг, оскалив зубы. – Похлестай ремнем! А то спина зудит с утра. К дождю, наверное.

– Всем разойтись по домам! – прогремел зычный голос. – Не выходить до особых распоряжений!

Страг и остальные увидели Теонарда. За его широкой спиной семенит мелкинд. Виллейн идет с недовольной физиономией. Взгляд кислый, будто уксуса отхлебнул.

Поединщик усмехнулся краешком рта – как же, Теонард прихватил в качестве лекаря, оторвал. Действительно – какие могут быть Хранители с их проблемами, когда можно безвылазно сидеть в башне и читать книги так, что аж пуп от натуги трещит.

– Разойтись! – гаркнул Теонард. – Живо, живо! Не хватало еще всем заразиться от этого бродяги!

– Подожди, – проворчал мелкинд, – пускай побудут здесь. А то бегать потом за каждым, накладывать заклинание.

Похоже, его услышали, потому что никто никуда не ушел.

Маг вышел вперед, присел возле распластавшегося на земле человека. Брезгливо оглядел его бледное лицо, где кожа уже местами почернела, а из глаз сочатся не то слезы, не то такой прозрачный гной.

Он откинул с головы капюшон плаща, и Страг увидел короткие светлые волосы. Близко посаженные голубые глаза смотрят сосредоточенно. Снизу, как утес, выпирает челюсть. Лицо чуть заостренное, что делает похожим на потомка какой-нибудь ящерицы, что живут в пустынях.

Он начал что-то шептать. Ворг прислушался, но ничего не разобрать. Мелкинд будто назло шепчет одними губами, чтобы никто не подслушал, не украл заклятие.

Пальцы мага сжались на амулетах. Черные, похожие на вулканическое стекло когти впились в ладони. Один из амулетов на груди ярко осветился, оттуда вырвалось сияющее облачко и опустилось страннику на лицо. Оно моментально всосалось в глаза и ноздри, проникло в приоткрытый рот и исчезло, словно тот его вдохнул.

Ворг и эльфийка смотрят зачарованно. Теонард – с уважением. И только Страг – с брезгливостью. Каонэль покосилась на него и спросила, хмуря идеально гладкий лобик:

– Чего недовольный?

Страг скривил губы, проговорил:

– Никогда не любил магию.

– Это почему вдруг? – поинтересовалась эльфийка, прищурившись.

– Да жульничество это, – ответил поединщик просто. – В отличие от молодецкого удара да силушки, которую надо развивать упражнениями да поднятием тяжестей.

Каонэль охнула.

– Да? А как же исцеление? Его ты тоже жульничеством считешь?

– Для исцеления предпочитаю тех, кто знает травы, – стал пояснять циркач. – Уже несколько раз говорил Теонарду, пора завести нормального лекаря, знающего. А коротышка Виллейн пусть запрется у себя в башне и не вылазит до старости.

– Я бы попросил! – донесся раздраженный голос мелкинда.

Веки лежавшего затрепетали, грудь поднялась и опустилась в глубоком вдохе. Кожа на лице поменяла цвет, стала выглядеть ближе к нормальной. Чернота принялась уходить. Теперь перед ними просто бледный, уставший человек. До того измученный, что погрузился в глубокий сон.

– Ну и что с ним? – спросил ворг озадаченно. – Ты его исцелил или решил добить, чтоб не мучился?

– Жить будет, – проворчал коротышка-Виллейн.

Затем поднялся, посмотрел на стоящих рядом изумленных жителей Цитадели, которых теперь еще и прибавилось – появились новые лица, в основном человеческие. Но мелкинд заметил и парочку бородатых гномов.

Виллейн поморщился – все смотрят, как в цирке на представлении. Никто не уходит.

– Все стойте, не шевелясь! – сказал он, с неодобрением оглядывая толпу разномастных зевак. – Сейчас наколдую, чтоб никто не заболел! А то разнесете потом заразу по всей Цитадели, и опять все рушить, сжигать и строить заново…

Он вновь прошептал заклятие. Из амулетов стал сочиться светящийся туман. Он выходит все гуще и сильнее, будто у мелкинда в рукавах что-то дымит. Колдовской туман расходится в направлении стоящих тут людей, гоблинов, гномов…Те замерли и не шевелятся. Лишь некоторые брезгливо или с испугом отмахиваются, когда клубы пролупрозрачного тумана касаются их одежды и лиц.

Страг против воли засмотрелся, на миг потерял счет времени. Ему показалось, что в этом тумане светятся десятки ослепительно ярких точек, будто стаями полетели светлячки. Он ощутил порыв заслонить глаза пальцами. Наваждение внезапно закончилось, он вздрогнул и огляделся.

Прямо рядом с ним качнулся мелкинд. Страг успел выставить руки, поддержал, не дал упасть на дорогу. Рядом мгновенно оказался Лотер, тоже подхватил Виллейна.

– Все что ли? – спросил Теонарда. – Закончил?

Виллейн открыл глаза, сказал вяло:

– Да, пусть расходятся.

Каонэль кивнула на лежащее на дороге тело.

– Этого бедолагу надо унести, – произнесла серая, поглядывая на остальных Хранителей. – Не бросать же здесь.

Пока мелкинд колдовал, Хранителей прибавилось. Тут уже Брестида с парой амазонок, ее огненно-рыжие волосы завязаны в тугой хвост. Зеленые, даже ярче, чем у Страга, глаза горят любопытством. Все трое в легких кожаных доспехах, у Брестиды волосы на лбу перехвачены стальным обручем, он сияет на солнце вместе с изумрудами, которыми украшен.

Рядом спящего на дороге чужака рассматривает коротышка Гнур. Видавшая виды волчовка мехом наружу покрывает мускулистую грудь и плечи. Кожа зеленая, как у лягух. На поясе крашар, в правой руке вертит кинжал. На голове топорщится ярко-красный гребень, как будто кто-то полил его кровью, и теперь жесткая короткая шерсть так и горит алым на солнце.

– Ты права, – согласился Теонард, – перенесем в какую-то из Резиденций. Пусть отлежится, придет в себя. Надо узнать, где источник болезни. Если по соседству зараженное село или город, то это угроза нам всем!

Он повернулся к сгрудившимся вокруг чужака. Горожане уже осмелели, подошли ближе, рассматривают, переговариваются, делают выводы, строят предположения, кто это и откуда.

– Расходитесь! – велел Глава Совета. – Мы о нем позаботимся! Давайте, занимайтесь своими делами!

– И куда его понесем? – спросил Гнур, оглядывая Хранителей. – У меня в новом доме место, конечно, найдется. Но только как посмотрят сородичи? Мне нужно поддерживать авторитет! Будь это гоблин, пусть и южный, а не северный, как мы, тогда – другое дело… Тем более, он не умирает, и строгой необходимости нести ко мне нет, лучше к сородичу по расе…

– Только не ко мне! – произнес мелкинд возмущенно, как будто не слышал, что сказал Гнур. – Ко мне приволокли уже в прошлый раз! У меня башня маленькая, построить выше не дали. И места-то особо нет! Да и всякие приблудные мешают заниматься магией!

– На башню не жалуйся! – оборвал ворг. – Какую загадал, такую и сотворили! Максимальная высота!

– Да, – кивнул Гнур, – точно! Мне вон вообще дом поставили в последнюю очередь! Пришлось скитаться по гостям, хотя я привел войско, и мы внесли зримый вклад в победу над кочевниками! Я не говорю про унижение и поругание достоинства! И никакой компенсации!

– О какой компенсации ты говоришь? – спросил Страг, прищурившись. – Баб тебе надо было наколдовать? Восемь жен, как у Керкегора?

Лотер откровенно заржал. Теонард спрятал улыбку, ему, Главе Совета, ржать, как коню не положено, это может вон простой ворг или непривередливый Страг. Брестида с амазонками захихикали, только вот Каонэль почему-то сделала оскорбленное личико, словно Страг и ее пообещал гоблину в гарем.

Гнур важно выпятил грудь.

– Можно было бы просто отобрать у птеринга Осколок и передать мне! Мы, гоблины, мудрее каких-то там вымирающих, чванливых петухов! Они все равно перед нами в долгу за века притеснений!

– Ты спишь и видишь, как бы забрать Осколки у всех, – сказала Аэлло с укором. – Пупок не развяжется потом тащить этот груз одному?

Гоблин ответил саркастической улыбкой.

– Власти и мощи много не бывает!

Толпа тем временем разошлась, некоторые задержались поглазеть, как спорят Хранители, но потом и их след простыл.

Остались только Страг, ворг, Аэлло, Каонэль и Гнур с Теонардом. Вокруг на улице невысокие дома, некоторые горожане продолжают наблюдать из-за заборов или прилипли к окнам, ожидая, чем все закончится. На дороге рядом лежит обессиливший от болезни чужак. Мелкинд все еще рядом на корточках, осматривает больного, приподнимает веки, что-то щупает, проверяет. Гнур что-то продолжает втолковывать Аэлло и остальным.

Теонард повелительно вскинул руки.

– Хватит! – сказал он. – Решили! Больного заберет Страг. У него в замке места полно, и живет один.

Он повернулся к поединщику.

– Ты ж не возражаешь?

Страг кивнул, взъерошил волосы, отчего они стали похожи на черный, мятый одуванчик.

– Да запросто. Вот только кто будет за ним смотреть? Я не могу бросить все дела. А слуг у меня нет.

– О нем могу заботиться я! – вызвалась Аэлло, губы расплылись в радостной улыбке. – Мы с Эвриалой даже переедем к Страгу, чтобы постоянно быть подле больного! По крайней мере, я смогу переехать точно! Пока не выздоровеет! А потом назад. Не хочется расстраивать Каонэль, она будет скучать без нас с Эвриалой, ей бедной даже не с кем поговорить! Живет себе одна в таком большом дереве!

Лотер и Гнур со Страгом переглянулись. Ворг гоготнул, посмотрел на эльфийку. Она ничего не сказала, ни один мускул на аристократическом лице не дрогнул, но вот кончики длинных вытянутых ушей едва заметно покраснели.

Зато мелкинд громко уточнил вслух:

– Страг, лови момент! Эвриала будет тебе стряпать, а то вон Теонард отказался от ее пирогов. А Аэлло – хе-хе – делать массаж по вечерам!

– Ага, конечно, – поддержал ворг, стараясь не смотреть на пылающую немым возмущением Каонэль, чтобы не заржать, как конь в стойле.

К серой теперь присоединилась и гарпия, скулы и кончики ушей крылатой девушки запылали. Она прожгла полузверя взглядом.

Лотер словно и не заметил, добавил:

– Глядишь, и не только спинку помассирует! Только не говорите пока Тарнату – а то от зависти изведется!


Глава 3

Ворг со Страгом отправились к таверне и вскоре вернулись с наспех сколоченными носилкамии. У Лотера выдвинуты от возмущения клыки. Поединщик смотрит хмуро, губы сжались в сплошную линию.

– Чертовы гномы, – пробурчал Лотер, – жмоты! Золотая монета за эту дрянь! Да я и сам лучше бы сделал.

– Я как-то знавал одного принца гномов, – согласился Страг, – тоже был прижимистый. А этот гном – так вообще жмот вдвойне. В другом месте за эту цену можно десяток носилок купить, но гномы ж такие – последние деньги выжмут, а потом будут упрекать, что, мол, и так продали со скидкой, себе в убыток, только для хорошего человека!

Они опустили носилки на землю. Лотер туже затянул на скрепляющих их веревках узлы. Положили туда еще не пришедшего в сознание незнакомца, и ветки прогнулись его под весом. Страг кивнул в сторону Резиденций, они с Лотером потащились туда.

Гнур с мелкиндом отправились следом.

Носилки трещат, едва не разваливаются на ходу.

– Гномы халтурщики, – процедил сквозь зубы Страг. – Не носилки, а дрянь.

– А я что говорил, – буркнул ворг.

Поединщик покачал головой.

– Если рассыплются, я вставлю Тарнату его молот в задницу по самый набалдашник, чтобы не давал сородичам распускаться. И адамантиновые доспехи его не спасут.

Мелкинд брезгливо отказался нести, мол, он маг, возвышенный и одухотворенный, не его это дело таскать тяжести. Гнур идет рядом, охотнее работает языком, рассказывая, как уютно и комфортно в его новом доме. А заодно пригласил всех присутствующих обмыть его новую резиденцию.

Страг подумал, что это уже пятое приглашение на этой неделе. Но каждый раз к вечеру вдруг выяснялось, что у Гнура, как у мудрого представителя расы гоблинов, гора неотложных дел, и праздновать некогда.

Убедившись, что в их услугах здесь больше не нуждаются, половина амазонок с Брестидой вернулись к патрулированию улиц, а другая осталась на внешнем периметре.

Мелисс мощно оттолкнулась, взбивая тяжелыми крыльями воздух, и снова унеслась вверх, к подругам – патрулировать с воздуха. С высоты видно все – внутренний круг с Резиденциями и Залом Советов, за ними внешний круг, где поселились купцы и ремесленники, и другой, где народ беднее да проще. Вокруг с трех сторон тянется лес, кое-где отступает под натиском топоров, и – серая гладь океана на западе. Волны выглядят тяжелыми, свинцовыми. Над ними разносятся пронзительные крики чаек.

Горгульям нравится бороздить небо над Цитаделью. К тому же сверху любые беспорядки как на ладони, и ни одно войско не проскользнет незамеченным. Также у них приказ – наблюдать за войсками, что прислали короли Угерт и Кориолард. На случай, если поднимут мятеж, чтоб захватить Осколки для сюзеренов и уничтожить Хранителей.


***

Страг и думать забыл про голод. Поднял голову – солнце уже карабкается в зенит. На горизонте, громадный и далекий, возвышается силуэт Горы, упирается вершиной в самое небо, где ее скрывает рваная ткань облаков.

Когда они с Лотером вступили во Внутренний круг, подбежали два гоблина, что-то прорычали Гнуру на своем языке, и тот ушел с ними в сторону своей новопостроенной резиденции, что высится вдалеке, у моря, окруженная хижинами гоблинов.

Ворг критически поцокал языком, мол, хрен с ним, все равно несут они с поединщиком, а мелкинд тоже просто молча топает рядом. Тот еще помощник.

– Все же интересно, – пробурчал Лотер. – Кого к нам в этот раз занесло? Не первый гость уже, которого заносим вперед ногами.

– Сплюнь, – посоветовал Страг, – главное, что не вперед ногами выносим!

– Надеюсь, эти хлопоты не зря, – проворчал ворг, – и он расскажет что-нибудь стоящее. Иначе я собственноручно оторву ему голову. Нет, пожалуй, отгрызу. Так больнее. А боль, как известно, пробуждает совесть. Хотя, тебе, например, и боль не поможет. Совести у тебя не допросишься.

– Ты это о чем? – не понял Страг.

– Да про твои вонючие розы, – сказал Лотер прямо, встретив вопросительный взгляд поединщика. – Я, когда просыпаюсь, в первый миг думаю, что заснул в бочке с перебродившим вином. На твоем месте давно бы их выполол.

– Девчонки обидятся, – покачал головой Страг. – Они старались. Может, лучше вытопчешь ты? Ты ворг, дикий, невежественный. Тебе простят.

– Ага, щас, – фыркнул Лотер. – Ссориться с крылатыми мне тоже не с руки. Хоть и женщины, глупые, но все же – красивые. Рядом с ними чувствуешь себя сильнее. Хочется защищать и оберегать, сдувать с них пылинки, чтоб их....бестий.

Мелкинд все это время шел рядом, не проронив ни слова. Полы плаща колышутся вокруг обутых в сапоги ног. Его чуть вытянутое, похожее на морду песчаной ящерицы, лицо задумчиво, губы двигаются, что-то неслышно бормочут. Сразу видно, мыслями далеко, погружен в магию и изыскания.

В какой-то момент на лице проступило выражение радости и озарения, глаза радостно заблестели, будто только что совершил великое открытие и теперь всех нагнет своей магией и волшебством.

***

Чужака, пребывающего в глубоком болезненном сне, внесли в двери замка. Страг по-хозяйски кивнул на коридор на первом этаже, где тянется ряд из нескольких дверей. Пинком распахнул ближайшую, и они с воргом втащили носилки в комнату.

Ворг хмуро огляделся. Из мебели только топчан в углу да пара стульев. Зато места предостаточно.

– Я смотрю, у тебя для гостей и раненых – все условия, – заметил Лотер скептически. – Гм…Живешь на широкую ногу, хоть сейчас зови гостей да пир на весь мир.

– Некогда было обустраиваться, – огрызнулся циркач. – Это у тебя землянка с одной комнатой, а у меня все солидно. Если надо, могу приютить уйму народу. Рано или поздно Теонарду надоест, и он погонит своих постояльцев взашей.

Они аккуратно опустили носилки на каменный пол. Один из продольных прутьев сухо треснул. Лежащий без движения чужак соскользнул, едва не ударившись головой об пол. Лотер дернулся, успел подхватить широкими ладонями. Сквозь зубы вырвалась пара крепких слов.

– Надеюсь, мелкинд в самом деле его исцелил, – проворчал полузверь хмуро. – Не хватало еще заразиться той дрянью.

– Уверен, Осколки убивают всю заразу, – сказал Страг. – Можешь не волноваться.

Ворг усмехнулся. Снова посмотрел на человека, что лежит на носилках. Небольшая, аккуратно подстриженная бородка, орлиный нос на все еще бледном лице. Глаза под закрытыми веками немного запали. Русые волосы на лбу слиплись от пота, меж приоткрытых губ видны крепкие белые зубы. Слышны негромкие вдохи и выдохи, когда впалая грудь едва заметно поднимается и опадает.

Одет незнакомец просто, но ярко. Коричневые штаны, синяя рубаха, что изначально была заправлена внутрь, а теперь выбилась и выглядит неопрятной. От парня идет крепкий запах немытого тела. Сверху короткий зеленый плащ, полы заляпаны грязью, а сверху видны темные разводы.

– Мда, – заметил ворг, – хорошо бы его вымыть, а одежду – сменить.

Циркач поскреб в затылке, кивнул.

– Да уж, тут без купания не обойтись. Покумекаем.

Они переложили чужака на топчан.

– Ладно, я пошел, – сказал ворг, направляясь к выходу. – Удачи.

Рядом хлопнула входная дверь. Страг скинул куртку и перевязь с секирой, подошел к окну и распахнул ставни. Внутрь хлынул пропитанный ароматом роз воздух, наполнив комнату чириканьем птиц, стрекотанием кузнечиков в траве.

Оттуда же долетают голоса. Теонард разговаривает с птерингом возле Зала Советов. Керкегор повышает голос, яро спорит, но Теонард слушает спокойно, собранно.

Позади вдруг раздался слабый голос:

– Пить…Воды…

Страг резко обернулся. Лежащий на топчане человек открыл глаза. Лицо все еще бледное, но стало заметно, что эта бледность постепенно уходит.

Поединщик вышел во двор, зачерпнул ковшиком в кадке, из которой поливает розы, и вернулся, придерживая снизу, чтобы не расплескать. Осторожно приподнял голову чужака и поднес ковшик к губам. Тот начал медленно пить, обессилившие от болезни руки еще дрожат, так что Страгу пришлось держать ковш, пока тот делал несколько мелких глотков.

Наконец, парень отстранился и снова лег. Капли воды блестят вокруг губ и на бородке с усами. Он закрыл глаза, видно, что еще слаб, словно эти несколько глотков стоили неимоверных усилий.

– Бла…благодарю… – произнес он тихо.

Веки снова поднялись, и на Страга взглянули карие глаза, все в красных прожилках, словно не спал несколько ночей к ряду.

– Вы…должны помочь…Чума…Я почти…сумел…

Он вяло облизнул пересохшие губы, добавил:

– Кроме Цитадели…надежды нет…

– Кто ты такой? – спросил поединщик, пристально вглядываясь в его лицо.

– Араон…родом из Ирбензе…

– Так он пришел в себя? – раздался за спиной усталый, но мощный голос.

Страг обернулся, рука машинально рванулась к секире, что лежит рядом на полу. Однако, увидев Теонарда, опустил руку.

– Боишься? – спросил Глава Совета с укором.

Страг покачал головой.

– Перестраховываюсь. Кстати, тебя не учили стучать?

Теонард поднял руки в успокаивающем жесте.

– Я думал, ты уже перестал подозревать всех в желании ударить в спину. Здесь тебя окружают друзья.

– Да хватит. Уже тошнит от наставлений. Мирные намерения доказываются делом. А здесь пока делом доказали единицы, а остальные только и делают, что болтают.

– Со временем все утрясется, – заверил Теонард. – Как гость?

Страг кивнул на парня на топчане.

– Выглядит слабым.

Теонард шагнул в комнату, оправил короткий черный кафтан с расстегнутым воротом. На шее видна цепочка, уходит под черную ткань – там, как и у большинства Хранителей, спрятан Осколок. А еще, помнил Страг, Теонард носит там амулет, который не дает болтам в его магическом арбалете иссякнуть.

– Мелкинд его исцелил, – напомнил поединщик, – но, видимо, потребуется время, чтобы полностью восстановил силы. Может, еще несколько дней.

– Знаю, – кивнул Теонард, оглядывая комнату. – Я не смог прийти сразу, как все заварилось – как всегда, столько дел… Ладно. Женщин разместить сумеешь? Аэлло уже выразила готовность переехать, насколько потребуется. Эвриала тоже.

– Да хоть сейчас пусть приходят, – сказал Страг. – Делов-то.

Теонард улыбнулся.

– Повезло, что они такие отзывчивые, Брестида вон сидеть с больным не предложила. Каонэль – тоже.

Циркач пожал плечами.

– От Брестиды больше пользы в седле с мечом. А ушастая – не сиделка по натуре. Я вон тоже с ним сидеть и менять ему штаны не собираюсь.

– Ладно, – кивнул Теонард. – Будет нужна помощь, обращайся.

Страг посмотрел в его серые глаза. Там многодневная усталость, как будто Глава Совета перестал спать по ночам, а если и спит, то всего час или два. Немудрено с такими-то заботами. Все Хранители думают только за себя, и только Теонард – как заставить всех ужиться, блюсти общие интересы и избегать конфликтов.

Поединщик покачал головой, на лице отразилось сочувствие, но тут же скрыл – некоторых оно оскорбляет.

– Справимся сами.

Глядя в окно, как Теонард скрывается за леском воргов, Страг подумал, что не хотел бы стать Главой Совета. Ни за какие сокровища.


***


Чуть позже прибыли женщины. Страг услышал их приближение сразу, как вышли из широкого дупла в дереве Каонэль.

Громадный Булук тащит три больших узла. У Аэлло пожитки нехитрые, зато у Эвриалы множество всякой посуды – подарок серой эльфийки. Каонэль пару раз обронила, что горгона заставила всю выделенную ей комнату, там постоянно дым коромыслом, зато полно вкусных запахов: печет, варит, жарит.

Страг пригласил располагаться на первом ярусе, поближе к больному. Огр едва протиснулся в дверь, затаскивая пожитки Хранительниц. Первый ярус замка сразу заполнился шумом разбираемых вещей, разговорами, звонким смехом.

Не дожидаясь, пока женщины все распакуют и разложат по местам, поединщик вышел на улицу.

Ноги сами понесли на базар, что во Внешнем круге. Теперь в замке ослабевший больной и две женщины. Страг уже мысленно прикинул, что и сколько надо купить на ближайшие пару дней. Почесал в затылке, пробурчал:

– Мда, сам себе добавил хлопот.

Стоило выйти из замка и повернуть к Внешнему кругу, как на фоне зеленеющего леса зарябило от множества строений. Блестят на солнце новенькими черепичными крышами, из труб тянутся хвостики дыма. Кузницы, пекарни, дубильные, кожевенные и прочие мастерские. Конюшни, кузницы, да и просто добротные жилые дома. Постоянно прибывают новые поселенцы, стройка не прекращается. Все время слышно, как стучат топорами, доносится срежет пил, стук молотков.

Из пекарни на другой стороне улицы вкусно пахнет свежим хлебом. В животе заурчало, Страг вспомнил, что не ел с утра.

Некоторые дома раскрашены в яркие цвета, на некоторых нарисованы домовые, чтобы злые духи даже не думали проникать внутрь, а сразу обращались в бегство.

Поединщик видел играющих возле домов детей. Ему навстречу попадается многочисленный люд. По одежде видно, что не бедствуют, живут вполне достойно.

Внезапно, проходя мимо невысокого, ярко выкрашенного в разные цвета дома, услышал за спиной детский голос.

– Мама, мама, смотри – козел драный!

Обернувшись, он увидел стоявшего у распахнутой калитки трехлетнего мальчика. Мальчик указывает пальцем на него.

За забором громко охнула мать.

– Ты что, сынок?! Это не драный козел, это дядя!

– Но ведь, когда вчера дядя Семен ушел, папа назвал его драный козел! И еще сказал, что ему надо как следует вломить!

– Сынок, быстро иди сюда! Не позорь нас на всю улицу!


***


Вскоре циркач вышел к базарной площади. Здесь шумно, в воздухе стоит запах фруктов, специй. Торговцы зазывают к лавкам, слышно, как люди торгуются, раздается смех или ругань.

Тут же на жаровнях шкворчит и шипит – жарят куски мяса и рыбу, пекут лепешки и пироги. В воздухе разлиты вкусные, пьянящие ароматы.

Страг купил у гоблинов две толстых лепешки и зажаренную целиком курицу.

– Для Хранителя скидка, – проговорил доверительно низкорослый гоблин и раздвинул толстые губы в подобострастной улыбке, обнажая клыки, которые едва ли короче толстых бивней. – У нас лучшие лепешки на всем базаре!

– Лепешки в "Лихом молоте" тоже вкусны, – заметил стоявший рядом невысокий мужик в дорожном плаще. – И дешевле.

– Чертовы гномы заворачивают туда крыс и бездомных котят, – заявил гоблин обиженно. – Конечно, у них дешевле! У нас настоящая голубятина! Отведаешь нашу лепешку, не захочешь есть их крысу или дворнягу!

Гоблин сверкнул глазами, мстительно прищурился.

– Но для тебя я специально добавил крысятины! Я тебя помню, подлая твоя рожа! Еще раз придешь сюда рассказывать о конкурентах и отбивать покупателей, то вообще проносного подсыплю!

Мужик подавился, покраснел, глаза выпучились. Он бросил надкусанную лепешку и торопливо зашагал прочь, все еще тяжело дыша и оглядываясь. Гоблин злобно смотрел ему вслед.

Страг с едой расправился быстро. Запил прохладным квасом.

Внезапно над головой захлопали крылья. Звук был такой, словно на ветру полощутся гигантские простыни. Поселенцы задрали головы, принялись указывать в небо пальцем. Те, кто возле Страга, подались в разные стороны.

С неба, элегантно коснувшись плотно утоптанной земли, опустилась Аэлло. Второй раз за день, мысленно подметил Страг, к чему бы это.

Светловолосая, стройная. Крылья сложились за спиной в особый вырез на платье. Лицо гарпии чуть встревоженное, но это лишь подчеркивает ее холодноватую красоту.

– Страг, – сказала она торопливо, – Араон просит скорее вернуться. Хочет рассказать что-то важное.


Глава 4

Попросив Аэлло договориться, чтобы продукты с рынка доставили прямо в замок, поединщик отправился назад. Такая срочность не нравилась.

– Что, скверные новости? – спросил он.

– Иди, – сказала девушка, по-птичьи склонив голову на бок и блеснув зеркального цвета глазами, – сам все узнаешь.

Когда Страг переступил порог, сразу почувствовал, что замок из пустого и дикого места превращается ухоженное жилище. С кухни доносится шум, грохот посуды, женские голоса. Поединщик узнал Эвриалу и Каонэль. В душе серая, понятно, ликует – наконец-то сбагрила крылатых девок ему, но, видимо, все равно зашла посмотреть, что да как.

Каонэль вышла в коридор, в черных ботфортах и корсете, одарила Страга холодной, но приветливой улыбкой.

– Привет, серая. Что, в гости зашла? Осмотреть замок, пока меня нет?

Каонэль захлопала ресницами, ее лицо приняло невинное выражение.

– Как ты можешь, Страг? Мы не враги, забыл? В Цитадели все – заодно.

– Я помню, как пыталась стащить Осколок у Теонарда, – сказал Страг саркастически.

Взгляд его машинально скользнул в глубокое декольте Каонэль, к тугим полушариям.

– Но зря стараешься, я свой в замке не оставляю. Хотя осмотреть изнутри чужую Резиденцию тоже полезно.

Каонэль обиженно фыркнула, повернулась и вышла. В открытую дверь он смотрел, как эльфийка идет в направлении своего Дерева, двигает стройными бедрами, а серебрянного цвета волосы сияют на спине и плечах.


***


Араон задумчиво сидит на топчане. Полный размышлений взгляд устремлен в стену. В раскрытое окно врывается ветерок, треплет тонкие занавески, которые уже успел повесить кто-то из женщин. Тут же в камине ярко пылает пламя, хотя на улице тепло, все покрывает зелень, а солнце – высоко в небе, щедро поливает мир теплыми лучами.

Едва поединщик вошел, Араон оторвался от размышлений и устремил на него дружелюбный взгляд.

Аккуратная небольшая бородка и орлиный нос придают парню аристократический вид. Вместе с тем, в лице заметна некая простота, которая вовсе не мешает аристократизму. Наоборот, подчеркивает, лишая чванства и высокомерия.

Бледность еще не сошла с лица, тем не менее, гость улыбнулся. Вышло слабо и наигранно, как если бы чем-то встревожен.

– По сравнению с бледным куском плоти, каким был утром, – сказал поединщик, – вижу, тебе лучше. Рад, что идешь на поправку.

Араон попытался встать, но резко остановился, бледнея, словно опять стало плохо, и снова лег, откинувшись на топчане. Наконец, взгляд сфокусировался, он облизал пересохшие губы.

– Благодарю за гостеприимство, Хранитель, – произнес он негромко.

– Просто Страг. Давай, без церемоний.

– Если бы не Цитадель…– начал Араон, но поединщик прервал.

– Мне сказали, у тебя что-то важное?

Араон посмотрел на него карими, как кора молодого дерева, глазами. Негромко произнес:

– Моя деревня…Ирбензе…в двух днях пути. Пешком это все четыре…Пока пробирался через лес, напала какая-то тварь. Чума выпила из меня все соки, я передвигался из последних сил. Чудовище набросилось внезапно, я даже не смог понять, откуда взялось!

– Продолжай, – кивнул Страг, не сводя внимательных глаз.

– Меня оно жрать не стало. Видать, почуяло хворь. Да и на поляну из кустов вывалилась медведица. Эта тварь порвала мишку, как котенка, и тут же принялась пожирать…

– Если у нас под боком появилась какая-то дрянь, что нападает на путников, – медленно произнес Страг, поглаживая рукояти метательных ножей на поясе, – это очень важно. Мы примем меры. Спасибо, что сообщил.

Араон покачал головой.

– Пока я уносил ноги, потерял сумку. Думаю, тварь утащила ее с собой. Уж не знаю, может, привлек запах еды – там было немного мяса и хлеба.

– Сумка – да, это очень важно, – кивнул поединщик отстраненно.

Сам мыслями далеко, в лесу, с обеих рук рубит только что описанную ему тварь. Секира в его руках взлетает и обрушивается. Страг ей не пользовался уже давно, так и чувствует приятную тяжесть оружия. Слышит, как чавкает плоть чудовища, когда в нее с размаху врубается лезвие.

– Там была моя книга по травам, – сказал Араон, нахмурившись. – Я лекарь. И знаю, как исцелить проклятую чуму. Я врачую уже давно, и все мои записи – в той книге. Ваш Хранитель исцелил меня магией, но это ненадолго. Чума придет снова – она может охватить всю Цитадель!

Он вперил в Страга требовательный взор. Решимость в глазах на миг оттеснила слабость.

– Ты должен принести книгу! Тогда я найду, как улучшить лекарство. Хранителей чума, может, и не тронет, но вот простых людей сожрет запросто. Я смогу этому помешать!

***


Оставив вновь уснувшего гостя женщинам, поединщик вышел на улицу и с удовольствием втянул свежий воздух. Проверил, легко ли выхватывается секира из-за плеч, коснулся рукоятей метательных ножей на поясе.

Поединщик двинулся на юго-запад – оттуда как раз пришел Араон. Прошел мимо леска воргов и башни Теонарда. Миновал роскошное, с яркой и необъятной кроной дерево Каонэль. Оставил позади "Лихой молот" и вбитый в землю столб с деревянной доской, на которой новые правила Теонарда.

Когда проходил мимо дома с багровыми фонарями, бросил взгляд на это широкое строение из бревен. Тоже гномы постарались. Окна завешаны уютными шторами. Со второго этажа доносятся приглушенный женский смех и звериное рычание. Ворг, подумал поединщик, предается простым радостям.

– Эй! – раздался за спиной у Страга знакомый голос.

Обернувшись, увидел Лотера. Тот выглядывает из окна второго яруса, в одних портках, как часто любит ходить. Мускулистый, заросший шерстью, всклокоченный, но на лице улыбка довольного жизнью человека.

– Куда собрался, циркач?

Страг махнул рукой в сторону стоящих тут же строений, далеко за которыми темнеют верхушки деревьев.

– Погоди, спущусь.

Спустя пару мгновений дверь распахнулась, и неспешно вышел ворг. Неухоженные черные волосы касаются плеч. На могучих покатых плечах блестят бисеринки пота. Кожа покрыта густорастущими черными волосами, на груди выпирают плиты мышц. Взгляд собранный, как всегда, но видно, что еще пару минут назад выпускал пар и отрывался по полной.

– Что там твой больной – полюбопытствовал он.

Страг двинулся дальше, ворг пошел рядом. Они вышли на улицу. Всюду блестят новенькими крышами дома, пахнет свежеиспеченным хлебом и конским навозом. Город разрастается на глазах.

Навстречу попадаются прохожие, провожают Хранителей любопытными взглядами.

– С ним горгона и гарпия. Надеюсь, Эвриала не закормит его до смерти.

– Сбагрил, значит, все на женщин, – кивнул Лотер. – Правильно. Нечего им сидеть без дела. Готовка и уборка. Приходишь домой, а там вкусно и чисто. Что еще надо для счастья.

Страг хмуро на него покосился.

– Че ж не позвал к себе? Могу хоть сегодня сказать, что ты их ждешь в своей землянке.

Полузверь отшатнулся, прорычал:

– Еще чего! Мне забот хватает.

Они прошли мимо строящегося дома, широкого и длинного. За забором стучат молотки, слышны звуки распиливаемых досок и бревен. В ноздри бьет запах свежих опилок. С лаем бросился тяжелый рыжий пес, но Лотер повернулся и обнажил клыки. Собака с испуганным воем бросилась наутек.

– Скучно стало в последнее время, – пробурчал ворг, – привык сражаться, рвать врагам глотки. В Цитадели здорово, но кроме бытовых проблем – почти ничего. Охота не в счет. Тоска. Морду набить некому. Да и Теонард не разрешает – вон, расставил эти столбы с правилами повсюду. Не красть, не убивать, не давать в торец…

Он замолчал то ли в разражении, то ли в разочаровании.

– Кстати, куда все же собрался? – спросил ворг, оглядывая поединщика. – Видно, что не на базар. Если подраться, так и скажи! Я составлю компанию.

Когда Страг рассказал, куда идет, Лотер выразил горячее желание сопровождать.

Поединщик пожал плечами.

– Если не терпится помочь, валяй. Но учти – чудовища там может и не быть. Я не поручусь, что это не бред воспаленной от чумы головы.

Лотер почесал крепкими когтями волосатую грудь, так, что аж зажмурился от удовольствия.

– У меня как раз выходит запас костей нежити, – признался он. – Нужно кого-нибудь задрать и добыть парочку. Очень надеюсь, что парень не выдумал эту тварь. Иначе придется сожрать его. В воспитательных целях.

Страг посмотрел с неодобрением. Брезгливо сморщился, словно ощутил вкус этих самых костей у себя во рту.

– Кстати, а Теонард знает, куда мы собрались? – спросил оборотень.

Поединщик покачал головой.

– Вот еще. Стану я дергать Главу Совета по каждому пустяку.


***

В небе сияет полуденное солнце, нещадно палит, лучи ложатся горячим покрывалом на спину и плечи.

Миновав последнюю линию ладных бревенчатых домов, они прошли еще немного по плато. Дальше камень под ногами сменился зеленой травой, под ней от каждого шага пружинит земля, едва заметно продавливается. Хоть город и закончился, но стоит стук топоров, разносится эхом вокруг.

Здесь собрались крестьяне – по двое-трое валят деревья, выкорчевывают пни, утаскивают, привязав к лошадям. Те громко и раскатисто ржут. Длинные прочные веревки натягиваются, как струны, волоча за собой тяжелые пни с торчащими корнями. Кое-где отвоеваныне у леса участки уже распахивают под поля.

Глядя на ворга, крестьяне бросают обед и спешно возвращаются к работе. В глазах испуг, руки хватают висящие на груди амулеты.

– А твои сородичи вроде одно время перекидывались в зверей и обратно где ни попадя, так что народ бледнел, – сказал Страг вдруг, – пару раз, помню, такое было, что народ в страхе хватался за вилы да топоры. Чуть до убийства не доходило.

– До убийства этих бедолаг, хочешь сказать? – рыкнул Лотер. – Было дело, но с тех пор Теонард запретил. Приходится моим теперь оборачиваться только там, где никто не зрит.

– Оно и правильно, – кивнул Страг, – вашего брата надо держать в ежовых рукавицах. Не хватало еще воргского беспредела.

Лотер зыркнул на него, но промолчал.

Хранителей в лицо знают далеко не все, поэтому Страг замечает, что даже на него жители смотрят с подозрением, детей подзывают на всякий случай к себе. Поединщик ощутил на себе настороженные взгляды – мало ли, вдруг и этот широкоплечий зеленоглазый с секирой – тоже оборотень. Даром, что одет в рубаху и кожаную куртку, а не ходит полуголый, с длинными космами и не показывает клыки.


Глава 5

Лес вокруг становится гуще, деревья стоят теснее. Могучие и толстые, с потемневшей от старости корой растут рядом с зеленым молодняком. Кустарник доходит им до половины роста, широко раскидывает цепкие ветви, ползет по стволам жестким и толстым вьюном.

Деревья окружают двух Хранителей плотной зеленой стеной, покрытые листьями ветки тянутся во все стороны. Жара отступила, повеяло прохладным ветерком. Солнце красиво переливается через тонкий зеленый купол из листьев. Могучие стволы похожи на заколдованных исполинов, навеки обреченных здесь стоять, пока не ударит молния или не вырубят люди.

Страг замечает, как-то здесь, то там шныряют белки, перебегают и тут же юркают в листву. Где-то стучит дятел.

Ворг идет настороженно, крутит головой, втягивает носом воздух, будто гончая, что пытается взять след. Сжимает и разжимает массивные кулаки. Страг невольно подумал, что Лотер, благодаря густой шерсти и повадкам, даже в человеческом облике напоминает зверя – это проявляется в каждом движении. Если бы не знал его хорошо, то стал бы опасаться.

– Не нравится мне это, – прорычал ворг.

Страга тоже почувствовал тревогу, по спине пробегают мурашки размером с мышь, царапают когтями кожу.

– Я уже пару дней как чую опасность, – пояснил оборотень. – Не в Цитадели, а что-то из леса. Как раз с тех пор, как мы сложили Осколки и соорудили Гнуру резиденцию. И ведь гад какие хоромы отгрохал – три этажа. Три! Куда ему столько! Понимаю, Керкегору бы – у него восемь жен, всех этих пернатых баб надо где-то расселять. Но куда столько места нашей зеленой жабе? Да еще и домиков вокруг понастроил!

– Гоблины своего не упустят, – кивнул Страг, внимательно глядя по сторонам.

Взгляд скользит по кустарникам в человеческий рост и плотно смыкающимся стволам многовековых деревьев.

– Протяни Гнуру руку, – добавил циркач, – и он тебе на шею залезет. Да еще и возмутится, потребует компенсацию.

При их приближении впереди за высокими густыми кустами резко сорвались вороны, в воздухе замелькали черные крылья. С хриплыми криками взвились в небо, на миг закрыв солнце.

Ворг оказался впереди в два прыжка, отодвинул скрывающие обзор ветви. Страг уже стоит рядом, готовый в любой момент выхватить секиру. Дай только повод, сразу развалит напополам, а потом уже – разбираться, кто это был и как звать.

В неглубоком овраге лежит труп человека. Мухи облепили рваным черно-зеленым покрывалом, противно и мерзко жужжат, ползают туда-сюда. Тело буквально разодрано на части – белеют обглоданные кости, заметны лоскутки ткани, что когда-то была одеждой, а теперь потемнела от крови и прилипла к скелету вместе с останками плоти. Только лицо почему-то нетронуто.

Поединщик увидел, что при жизни это был молодой мужчина с бородкой. В остекленевших глазах застыл ужас. По щекам и лбу бегают цепочки муравьев, пропадают в приоткрытом провале рта и выбегают уже из ноздрей, спускаются по щекам и на шею.

– Гвоздь мне в пятку! – выругался поединщик.

Он машинально оглядел неровную стену деревьев перед собой. В повисшей тишине раздается жужжание мух да ветер шелестит листьями. Птичье пение и частый стук дятлов пропали, словно никогда не было.

– Великая медведица! – прорычал Лотер. – Мне это точно не нравится!

Поединщик заметил, что шерсть на нем стала темнее и гуще. Изо рта угрожающе торчат клыки, лицо все еще человеческое, но уже проступают звериные черты. Угольно-черные глаза смотрят настороженно, ноздри широко раздуваются, вбирая запахи.

Не сказав ни слова, Лотер вдруг прыжком перемахнул через обглоданный труп и углубился в заросли.

Страг последовал за ним. Идет осторожно, взгляд сосредоточен. Ворг держится левее, оставляет обзор открытым. Свободной от секиры рукой циркач убирает ветки, что царапают, норовят выколоть глаза и распороть кожу на лице.

– Гляди, – бросил оборотень, указывая вперед.

На примятой траве следы засохшей крови. Чуть дальше в кустах виднеется еще один обглоданный скелет, облаченный в то, что когда-то было кафтаном. Труп сравнительно "свежий"– при приближении Хранителей с жужжанием взвилась стая жирных мух.

Пройдя еще немного, ворг остановился перед уходящим вверх склоном холма. Кусты делают холм его похожим на огромную голову лешего, закопанного по шею в землю. В двух шагах земля выворочена, всюду засохшие черные комья. Внутрь ведет широкий проход, как если бы прошли три здоровенных быка в ряд.

Страг приблизился. Из залитого чернотой прохода пахнуло сыростью, донесся порыв застоявшегося воздуха, в котором поединщик различил нотки гнили и разложения. В глубине мерцает тусклый свет.

Они переглянулись.

– Я пойду первым, – сказал Лотер негромко. – У меня нюх. Если там что-то прячется, учую сразу!

Поединщик не стал спорить. Они осторожно двинулись внутрь. Ворг впереди, глаза горят красным, хорошо видит в темноте. Шерсть на затылке приподнялась.

Циркач идет следом, секира в руках сидит как влитая, лезвие ловит исходящие изнутри пещеры скупые лучи света и тускло поблескивает в ответ.

Стены тоннеля тонут в полумраке. Шаги отдаются едва слышным постукиванием.

Свет сделался ярче, словно они стали ближе к источнику. Но теперь он сделался какого-то алого цвета. Будто в крови вымочили платок и накрыли фонарь. Темнота отодвинулась, стали отчетливо видны земляные стены. Из потолка кое-где торчат пробившиеся вниз корни, похожие на длинных белесых змей.

Ворг движется осторожно, нюхая воздух и внимательно глядя по сторонам. Собранный и напряженный, ожидает нападения в любой момент и готов его отразить.

Впереди раздалось шипение. Страг насторожился и весь обратился в слух. Шипение повторилось, негромкое, но зловещее.

Тоннель резко закончился, стены раздались вширь, и они оказались в просторной пещере. Под ногами твердая, как камень, земля. То здесь, то там Страг замечает обглоданные скелеты людей и животных. Выгнутые дуги ребер, оторванные кости ног и рук. Лежащие на земле, а где-то и втоптанные в нее черепа смотрят пустыми глазницами.

Он насчитал около дюжины скелетов, большая часть принадлежит людям. Взгляд наткнулся и на пару приплюснутых гоблинских черепов. Остальное – обглоданные звериные кости.

Лотер ткнул его в бок, указал в дальний угол – там тускло и кроваво светится нечто массивное, громоздкое. Присмотревшись, Страг различил змеиное тело и хвост толщиной с бревно, обернувшийся вокруг огромного туловища с мохнатыми лапами. Свечение исходит из туловища этой твари.

Словно почуяв их, она встрепенулась, вскочила. При виде чудовище в полном размере, поединщик охнул. Лотер поцокал языком. Массивное паучье тело с восемью мощными лапами, покрытыми жесткой щетиной. Светящееся белесое брюхо выглядит скользко и отвратительно.

Спереди и сзади поблескивает туловище змеи. Казалось, огромный паук проглотил удава, тот прорвал в его теле дыру, но вылезти не смог, и они срослись в одно целое.

С пробуждением твари сияние, которого до этого было тусклым, вспыхнуло ярче. Торчащие из сияющего огненного облака паучьи лапы быстро засеменили вперед, неся шипящую змеиную голову с раскрытой пастью прямо на Хранителей.

Они одновременно бросились в стороны, уходя от огромной хищной пасти. Змеиная шея и хвост с шипением извиваются вокруг паучьего тела, из которого бьет тусклое кроваво-красное сияние.

– Чтоб я сдох! – вырвалось у Страга.

– Не накаркай! – прорычал ворг.

Поединщик вскочил на ноги, замахнулся, на руках буграми вздулись рифленые мышцы. Он с силой рубанул, метя в длинную толстую шею.

Однако тварь молниеносно убрала голову, и секира рассекла воздух. Навстречу ринулся хвост. Страг не успел увернуться, по ногам ударило тяжелое и скользкое. Жесткий пол прыгнул навстречу, больно ударив по спине.

Ворг с рычанием прыгнул на чудовище, вцепился зубами и когтями. Всего лишь на миг раскрыл пасть и крикнул:

– Бей эту тварь! – а затем снова вонзил в нее зубы так, что пещеру огласило утробным воем.

Нащупав выпавшую секиру, циркач поднялся. Замахнулся и прыгнул вперед, обрушивая отточенную сталь на покрытое щетиной паучье туловище.

Лезвие вошло в плоть с чавкающим звуком. Уши заложило от хриплого визга. Страг дернул за рукоять, но секира сидит плотно – застряла. Паучья плоть затвердела как раствор для укладки камней.

– Вот черт! – выругался он.

Мимо пролетел, растопырив руки и ноги, сброшенный, как котенок, Лотер. С яростным криком ударился о стену и тяжело рухнул на пол. Тут же зашевелился, с рычанием поднимаясь на четвереньки.

Циркач принялся уворачиваться от прыгающей на него змеиной головы. Тварь будто играет с ним, не торопится разорвать, хотя в пасти мощные зубы, такие запросто перекусят и бревно.

Рука нащупала на поясе метательные ножи. Метнул, практически не целясь один, следом – другой.

Пауко-змей убрал голову, избегая рассекающего воздух лезвия. Второе только чиркнуло по шее и с мягким стуком отскочило в темноту.

Краем глаза циркач заметил, как что-то тускло блеснуло рядом на полу. В руке скелета гоблина он краем глаза увидел крашар.

Змеиный хвост резко ударил в грудь, обвил Страга. У него аж затрещали ребра, и циркач стиснул зубы.

Протянув руку, успел ухватить рукоять ятагана, и в следующий миг его подняло над полом. Прямо на него взглянули огромные змеиные глаза с вертикальными зрачками. Черные, с бушующим в них пламенем.

Замахнувшись, Страг резко опустил крашар, вложив в удар все силы. Пауко-змей громко и отвратительно завизжал. Из раны хлынула черно-красная кровь, и хватка на груди циркача разжалась. Ноги ударились в каменный пол, Страг едва устоял, раскинув руки для равновесия.

– Гвоздь мне в пятку, – пробормотал он ошеломленно. – Как ты, сволочь, уже надоел! А вот тебе!

Он рубанул тварь по ближайшей ноге, и та хрустнула, встретившись с отточенным лезвием гоблинского оружия.

Поединщик увернулся от хищно раскрытой пасти, из которой неслось громкое, яростное шипение. Глаза чудовища горят багровым сиянием, там словно два больших, сияющих угля.

Он сумел уйти в сторону кувырком, но пауко-змей вновь оказался рядом. Голова на змеиной шее с шипением метнулась к поединщику, так, что тот едва сумел откатиться.

– Лотер! – заорал он. – Ты живой? Ты где??

Страг чувствовал, как в висках бешено стучит сердце. Тяжелое, обжигающее дыхание опаляет грудь изнутри. Туда словно насыпали раскаленных углей, и теперь они пересыпаются, перекатываются каждый раз, когда Страг прыгает или кувыркается, избегая контакта с зубами этой твари.

Из темноты донеслось яростное:

– Здесь я!

– Где – здесь? Вылазь! Что затеял?

– Сам-то как думаешь? – огрызнулся ворг, которого все еще не видно. – Уж точно не крестиком вышиваю!

Поединщик нырнул, избегая очередного выпада змеиной головы. От его удара срубленная ворсистая лапа с хрустом переломилась, и чудовище снова омерзительно заверещало. Стены пещеры ответили протяжным эхом.

Внезапно на тварь с ревом прыгнул огромных размеров волк. Страг с трудом признал Лотера. Зверь вцепился в паучью спину, принялся рвать зубами. Яростно бьет могучими лапами, вонзает когти, так что со спины пауко-змея летят клочья шерсти.

Тварь отчаянно вертится на месте в попытке сбросить озверевшего оборотня, шипит и заходится в хриплом визге.

От боли глаза твари расширились, она дернулась всем мохнатым паучьим телом, отталкивая Страга. Тот отлетел, крашар выскочил из пальцев и улетел в темноту.

Циркач быстро заставил себя встать на ноги. Взгляд внезапно уперся в торчащую из бока змеи толстую отполированную палку. Вглядевшись, признал рукоять секиры. Он подбежал, ухватился обеими руками.

Мышцы яростно вздулись, он побагровел от натуги. С тихим звуком лезвие вышло, и оружие осталось в его руках. Тряхнув головой, Страг ударил. По бледному лицу видно, что силы на исходе, но он еще держится.

Громко хрустнуло. Тяжелое лезвие отсекло змеиную голову. Из толстого обрубка фонтаном ударила кровь. Отскочить Страг не успел, темная жидкость забрызгала с головы до ног, он ощутил на губах ее горький вкус.

Утерев рукавом лицо, он огляделся. Пауко-змей распластался громадой прямо перед ним. Туловище все еще тускло мерцает. Из него действительно течет кровь, превращаясь в широкую лужу на полу и медленно растекаясь в стороны. Голова отрублена, ворсистые лапы застыли неподвижно. Ворг в облике здоровенного волка продолжает его рвать. Слышно, как кровожадно рычит, зубы вгрызаются в плоть.

Поединщик устало сплюнул, его передернуло от омерзения.

Покончив с едой, зверь ударился об пол пещеры и поднялся уже в человеческом облике. Отыскав взглядом портки, принялся натягивать, прикрывая голые чресла.

– Ты б рот что ли потом прополоскал, – посоветовал Страг, – а то в Цитадели женщин полно. От тебя этой дрянью несет за версту.

Ворг поднял на него взгляд, отмахнулся.

– Бабы меня любого любят. Уже проверял. А вот я бы на твоем месте окунулся в ручей.

Страг почесал в затылке. Взглядом скользнул по своей испачканной одежде – на груди по рубахе, как раз там, где под тканью Осколок, темнеет широкое темное пятно. С рукавов куртки все еще срываются редкие капельки крови пауко-змея.

– По дороге что-нибудь отыщу. Или потом уже в баню.

– Чем реже моешься, тем реже болеешь, – авторитетно сообщил Лотер. – Да и вообще: грязь толще двух пальцев сама отваливается. Бери, что ты там хотел, и пошли. Тут и правда чем-то воняет.

Он скривился, стал настороженно нюхать воздух, словно источник вони где-то рядом.

– Это у тебя изо рта воняет, – подсказал Страг. – Я говорил, не ешь всякую дрянь.

Он оглядел пещеру в поисках сумки Араона. Прямо перед ним тяжелой грудой лежит остывающее паучье туловище на согнутых лапах. Рядом в полумраке едва угадывается змеиная голова и хвост.

В углу, куда едва достает идущий от трупа гаснущий свет, циркач заметил груду хлама.

Они с воргом подошли одновременно. Лотер пнул груду покореженных панцирей и пересохших костей, она с тихим лязгом распалась, открыв взору кожаную сумку с ремнем.

– Хм, – удивленно сказал Страг, почесав голову.

Испачканные в крови волосы слиплись, застыли и теперь торчат короткими сосульками.

Краем глаза заметил, как по стене прополз черный жук размером с мелкую мышь.

Поединщик развязал тесемки на сумке и заглянул внутрь. Там торчит корешок толстой книги. Черный кожаный переплет выглядит старым, потрепанным. Страг запустил туда руку, коснулся книги, но вынимать не стал.

– Гвоздь мне в пятку! – сказал он удивленно, подхватывая сумку и вешая на плечо. – Похоже, оно самое. Надо же, нечисть заинтересовалась книгой!

– А я всегда считал, что грамотные – твари опасные, – покачал головой Лотер. – Великая медведица! Это ж сколько книг надо прочесть, чтобы стать вот такой зверюгой? Другое дело – неграмотные, вроде меня. Я – простой, никого не трогаю. Ну разве что первыми тронут меня.

***

Страг соорудил факел из кости гоблина и какой-то ветоши, держит на вытянутой руке перед собой. Они двинулись прочь, сумка болтается на плече. В другой руке устроилась испачканная в крови секира. Сидит как влитая, рукоять плотно охвачена пальцами. От ее тяжести вздулись напрягшиеся мышцы на руке под рубахой.

Поединщик на ходу иногда прислушивается, оборачивается посмотреть, не бежит ли за ними еще какая-нибудь зверюга.

Лотер идет рядом, лицо с грубыми чертами приобрело задумчивый вид.

Дорогу освещает теплый факельный свет. По бокам на стены падают тени, скользят по неровным поверхностям коридора.

У самого выхода, где в широкий коридор всей мощью врывается дневной свет, впереди раздалось громкое злое рычание. Свет заслонила массивная, похожая на медведя, фигура. Из огромной пасти торчат толстые длинные клыки. Голова – странной формы, приплюснутая и вытянутая одновременно. Сверху топорщится костистый гребень. С уродливой морды смотрят сияющие желтым огнем глаза с вертикальными зрачками.

Поединщик закинул сумку с книгой за спину, перехватил секиру обеими руками. Не спускает хмурого взгляда с лап нежити, которых насчитал целых шесть, а также длинных, отточенных, как бритвы, когтей.

– Ну вот, – сказал ворг, – еще один грамотный. Может, просто отдать ему книгу?

Страг покачал головой.

– Вряд ли отделаемся так легко.

– Магия… – прорычал зверь. – Отдайте… Магия…

– Эта дрянь хочет наши Осколки, – перевел Страг, угрюмо рассматривая новоявленного противника, с себя ростом, но в полтора раза шире. – Мы ж пошли вдвоем, Осколков тоже два. Вот всякая дрянь и лезет.

– Спорим, одолею этого грамотея в два счета? – предложил Лотер. – Ты платишь за обед в таверне у гномов.

– Идет, – кивнул Страг, но секиру все еще держит в массивных ладонях, ноги расставил для устойчивости. – Только не затягивай. Если долго возиться, тут и Эвриала с поварешкой управится.

– Пошел ты! – прорычал Лотер.

Он грохнулся о землю и преобразился мгновенно. Туловище покрылось густой черной шерстью, руки и ноги превратились в звериные лапы. На уродливой, густо заросшей морде сияют огнем глаза. Страгу его вид напомнил волка, только раза в полтора больше обычного и еще звероватее, злее. Размером и формами примерно соответствует противнику.

С глухим рычанием ворг бросился на загородившую выход из пещеры тварь. Они сцепились в огромный мохнатый комок и выкатились в лес, с треском проламывая кустарник.

Зверюги принялись кататься по траве. Каждый норовит прижать другого, вцепиться в горло. Мелькают лапы со здоровенными когтями, летят клочья шерсти. В воздухе стоит оглушительное злое рычание.

Ворг попытался перегрызть противнику горло, но тварь его отшвырнула. С яростным ревом поднялась на задние лапы. Лотер прыгнул вперед, повалил на траву, но тяжелая зверюга тут же перевернула и оказалась сверху. Массивные когти вспороли Лотеру бок. Он стиснул зубы, но все равно из пасти вырвался рев, полный ярости.

Тварь достала его вновь, теперь уже кровавые полосы от когтей видны у оборотня на груди. Страга передернуло – получи он такие раны, наверное, уже истек бы кровью.

Он сбросил сумку к ногам. Подошел ближе. Стал примериваться, выискивая момент, чтоб нанести удар. Внезапно Лотер вырвался из цепких объятий чудовища, прыгнул и быстро махнул лапой ему по глазам.

Лес содрогнулся от страшного рева. Ослепленная тварь принялась отчаянно метаться из стороны в сторону. Из глаз ручьями течет кровь.

Лотер напрыгнул сзади, когти вцепились зверюге в спину. Под его весом чудовище рухнуло, и ворг мгновенно оказался у него на груди.

Страг видел, как лапы с длинными когтями резко вздымаются и падают, раздирая твари морду и разбрызгивая черно-зеленую кровь. Наконец, ворг сомкнул челюсти у нее на горле, и монстр, захлебываясь в собственном крике, неподвижно распластался на траве.

Оборотень тяжело поднялся. Ярко-красный язык по-звериному высунут, дыхание вырывается тяжелое, с хрипами. Шерсть по всему телу стоит дыбом. Устало глянув на ближайшую сосну, ворг с разбегу врезался в нее головой и медленно сполз на землю. Поднялся уже в облике человека. Шерстяной покров пропал, сменился обычной густой порослью волос на атлетическом теле. Лицо, плечи и вся голова забрызгана кровью. Пошатываясь, он подошел к месту, где превращался в зверя, подобрал портки и с трудом принялся натягивать.

– Похоже, нам обоим теперь нужен ручей, – заметил Страг, убирая секиру в перевязь за спиной и подхватывая сумку, которую оттягивает тяжелая книга. – Ты выглядишь, как игрушка, которую таскал в зубах пес. Помыться не помешает.

– Это потом, – отмахнулся Лотер. Он бледен от усталости, руки дрожат, грудь часто вздымается, – у гномов отличная банька. А сейчас – надо восстанавливать силы.

Он вперил в Страга требовательный взгляд.

– Где мой обещанный обед?

– Сначала надо вернуть книгу, – сказал поединщик с укором, – думай о высоком. Что ты все пожрать да пожрать?


Глава 6

– Это было безрассудно! – процедил Теонард. Его бледное от усталости лицо на миг побагровело, в глазах полыхнули искры. – Вы могли утратить Осколки и подвести нас всех!

Он восседает на белом кресле из слоновой кости в Зале Советов, глядя на Страга и Лотера. Остальные Хранители тоже здесь. Большой круглый стол, за которым сидят, напоминает брошенный щит великана.

Страг покачал головой. Прежде чем вернуться в Цитадель, они с воргом долго отмывались в озере в лесу, и теперь оба чистые, отмытые, но у циркача все равно топорщатся волосы, которые быстро просохли под жарким послеобеденным солнцем. Куртку он сбросил в замке и теперь только в рубашке и штанах с неизменной секирой за плечами. На поясе торчат рукояти ножей, которые он с одинаковой ловкостью может, как метнуть, так и просто перерезать кому-нибудь горло.

– Мы не дети, Теонард! – ощетинился он. – Решать нужно было на месте, незамедлительно! Араону нужна была книга, которая, возможно, спасет нас всех от заражения чумой!

– Он прав, – поддержал Лотер, который тоже сияет как огурчик после купания в озере.

Его отмытые от крови волосы лежат на плечах. Такие же черные, как ночь, глаза цепко смотрят по сторонам.

Его голос прозвучал хрипло и низко:

– Решать надо было быстро, Теонард! Вообще не понимаю твоего недовольства! Мы решили проблему, очистили окрестность от тварей! Хотя, леший знает, сколько их могло появиться после того, как мы сложили хоромы Гнуру.

Гоблин обиженно встрепенулся.

– Причем тут это? Да и вообще – что значит, сложили Гнуру хоромы?! Тебе отгрохали целый лес! По-твоему, я должен постоянно ютиться по гостям, как бездомный какой-нибудь?! Ты это хочешь сказать, едрена-матрена?! – выпалил он. – К твоему сведению, под моим началом население гоблинов, которое, если кто забыл, неоценимо помогло, когда кочевники напали на Цитадель!

Он обвел взглядом сидевших округ стола представителей разных рас.

– Но из пришедших первыми я получил Резиденцию в последнюю очередь! И стерпел это неуважение, хотя это неслыханно! А теперь мне еще предъявляют претензии! Это – наглость втройне, слышите?!

– Успокойся, Гнур, – сказал Теонард, примирительно вскинув ладони. – Тебя никто не упрекает.

– Ага, как же, – пробурчал гоблин, но сел и умолк.

– К тому же, – добавил Глава, – при строительстве нынешней Цитадели Чародей уже решил эту проблему, и Талисман внутри ее стен чудовищ больше не притягивает. Зато их привлекают Осколки за ее пределами. Те, с которыми расправились Лотер и Страг, наверняка, появились, от этого.

Теонард посмотрел на мелкинда. Тот уставился в окно, смотрит невидящим взглядом, губы что-то шепчут, не то разучивает заклинание, не то вспоминает, кто его мог ободрать сегодня на рынке. Все знают, что обвесь его кто хотя бы на грамм, он поднимает скандал, словно это обман века.

– Виллейн! – с нажимом сказал он. – Что скажешь ты? Отчего появились чудовища?

Маг дернулся, будто вокруг него вдребезги разлетелась стеклянная стена, которой себя окружил, чтобы уединиться с мыслями.

– Ничего не скажу, – буркнул он, недовольный, что размышления прервали. – У меня важные исследования! Это у вас всех времени полно, а я тут – самый занятой! Магия это вам не хвост собачий! Как разойдемся, сразу займусь этим вопросом.

Он посмотрел по сторонам на обращенные к нему лица Хранителей и добавил:

– Вообще, могу пойти хоть сейчас. Все самое главное, похоже, тут уже сказали.

– На собраниях должны присутствовать все Хранители, – холодно напомнила Каонэль. – От начала и до конца.

Виллейн пробурчал что-то в ответ, но по интонации все уловили, что мелкинд недоволен и выражает несогласие.

– Ноша Талисмана лежит на всех поровну! – вновь заговорила серая, обведя соратников взглядом. – Впрочем, кто считает этот груз для себя чрезмерным, хоть сейчас может передать Осколок мне. Обещаю употребить его на добрые цели.

Ее длинные уши едва заметно трепыхнулись. Она поправила на плечах лацерну, плотнее стягивая на груди, прикрывая глубокий вырез в корсете.

– Клянусь бивнями, почему это тебе? – встрепенулся Гнур, голова с ярко-красным гребнем дернулась вверх. – Гоблины…

– Вот именно! – перебил Керкегор, буравя его взглядом своих птичьих глаз. Он погладил мясистый гребень, что растет от лба до макушки и который еще ярче, чем у Гнура. – Птеринги заслужили дополнительный Осколок! Не то, что эти подлые жабоголовые агрессоры!

– Хватит! – яростно сказал Теонард. – Призываю всех к порядку!

Хранители хмуро переглянулись. У каждого на лице написано, что он вовсе не прочь завладеть дополнительным Осколком. Каждый уверен, что он самый достойный из всех и что он и его народ заслуживает больше привилегий за счет еще одного куска Талисмана.

Один только Страг не сводит глаз с Теонарда. Пальцы на подлокотниках кресла сжимаются и разжимаются. На щеках алеют пятна гнева.

Он повернулся к Лотеру, едва слышно произнес:

– Проклятье! Он отчитал нас, как маленьких. Да я…

– Не бери в голову, – буркнул ворг. – Это он делает вид, что поддерживает дисциплину. Главствует…

Теонард с силой потер усталое лицо ладонями и грозно посмотрел на собравшихся.

– Только и мечтаете, как бы друг друга подсидеть? Как бы нагадить соседу? Хватит. Детство кончилось, пора взрослеть! А взрослеть это значит, не баб таскать и хлестать вино. Нас наделили великой мощью! Мы должны заботиться о всеобщем благе! Да, каждый думает о своих сородичах, но все равно один будет помогать другому, так вместе и поднимутся все. В этом – задумка Чародея. И только так действует Талисман.

Он вновь тяжело оглядел Хранителей, взор остановился на Страге. Их взгляды встретились. Поединщик откинулся на спинку кресла, посмотрел в ответ с вызовом.

– Страг и Лотер подвергли нас всех сегодня опасности! – повторил Теонард. – Как я уже сказал, мы могли лишиться двух Хранителей и самое главное – двух Осколков. Отныне, и это мой приказ для всех, каждый ставит меня в известность, если отправляется за пределы Цитадели! Если возникли проблемы, мы снарядим отряд в помощь или пошлем с вами кого-то еще.

Он посмотрел на оборотня, который спокойно развалился в белоснежном кресле, потом снова на Страга. Тот сидит собранный и напряженный, зеленые глаза гневно горят, а в ладони, повинуясь движениям пальцев, крутятся металлические шарики.

– За своеволие и нарушение дисциплины Страг, как инициатор похода, будет наказан. Он отдаст свой Осколок мне на хранение! По истечении недели получит назад.

Циркач потемнел лицом. Пальцы сжали шарики так, что те заскрежетали в кулаке.

– Гвоздь мне в пятку, только попробуй! – проревел он, поднимаясь.

Он машинально взъерошил волосы. Мышцы на груди и руках вздулись и стали заметны под тканью рубахи, будто хоть сейчас готов задраться с первым, кто попадет под руку.

Воцарилось гробовое молчание. Хранители переглядываются, взгляды устремляются к побагровевшему от обиды Страгу.

– Предлагаю голосовать! – сказал Теонард.

Глядя на поединщика, добавил:

– Это будет справедливо! Поддержат либо тебя, либо меня. Но если проголосуете против, – произнес Теонард веско, – то, значит, вы мне не доверяете, и на посту Главы мне делать нечего! Тогда выбирайте другого!

Он опустился в кресло.

– Поднимите руки, кто поддерживает мое решение, что Страг должен отдать Осколок, – попросил Теонард уже спокойнее.

Поднялся Лотер, полуголый, широкоплечий.

– Тогда уж предъявляй претензии и мне, – сказал он, хищно оскалив зубы. – Мы ходили вместе. Но предупреждаю: Осколок не отдам. Пусть даже вы тут обголосуетесь. И первый, кто протянет за ним руку, тому ее оторву.

Теонард покачал головой.

– Инициатором похода был Страг. С него и спрос. А ты в следующий раз – думай как следует.

Ворг бросил на поединщика взгляд, в котором промелькнуло уважение и пожелание удачи. Мол, я сделал все, что мог.

Несколько мгновений ничего не происходило. Хранители размышляли, кто-то смотрел на соседей по круглому столу, кто-то в стену на висящие там светильники, кто в пол. Взгляды напряжены – решение предстоит непростое.

Первым встал с кресла тахаш. Оглядел всех присутствующих. В кожаных доспехах, которые носит вместо одежды, выглядит строго, внушительно. След от спиленного на лбу рога и глаза с вертикальными зрачками придают ему загадочности.

– За сотни тысяч лет я понял, что люди выживут лишь при жестком порядке. Это необходимое условие. Поэтому я – за порядок и Теонарда.

Раздался мелодичный голос эльфийки.

– Я тоже за, – сказала она и повернулась к Главе. – Имей в виду, я поддерживаю не тебя, а дисциплину! Почти все лучшее в мире держится исключетельно на ней.

Она подняла руку, и мужчины невольно засмотрелись, как дернулась ее грудь, натягивая и без того тугой корсет. Так, что вот-вот лопнет. Тарнат едва не облизнулся, но вовремя закрыл приоткрывшийся рот и убрал с лица довольную ухмылку.

Теонард смотрел, как вздымаются вверх руки.

Гнур, Брестида, банши. Грагрх, Булук, мелкинд. Тарнат и Селина.

– Благодарю, – сказал Теонард и кивнул. – Впрочем, сразу видно, что единством среди нас и не пахнет. Мы все еще друг другу – соперники…Ладно, теперь те, кто не согласен с моим решением. Прошу поднять руки.

Поднял ладонь оборотень. В поддержку Страга проголосовали Аэлло и Эвриала. Женщины и Лотер оглядели остальных Хранителей. Ворг скупо улыбнулся, когда пернатую руку поднял Керкегор, а затем поднялось угольно-черное крыло Мелисс.

– Что ж, – произнес Теонард медленно, – одиннадцать против шести.

В голосе не было торжества или бахвальства, лишь спокойная констатация факта.

Отодвинув кресло, он встал. Обошел стол и приблизился к Страгу. Мраморный пол под сапогами отзывался тихим стуком.

Поединщик тоже поднялся. Две фигуры стоят напротив друг друга. В глазах циркача как будто пророс колючий репейник, в Теонарда уперся враждебный взгляд.

Глава протянул ладонь.

– Страг, ничего личного. Отдай Осколок. Через неделю заберешь.

Поединщик усмехнулся, продемонстрировав крепкие белые зубы.

– Сними его с моей отрубленной головы, – предложил он.

Теонард скользнул взглядом по торчащей за спиной Страга рукояти секиры. Арбалетчик отступил на шаг.

– Грагрх. Булук, – обронил он.

Громадный тяжелый огр и еще более здоровенный, как ожившая скала, Грагрх подошли к Страгу с боков.

– Отдай по-хорошему, – прогрохотал тролль. – Мы не желаем тебе зла.

– Ничего личного, – кивнул огромный, как два сарая Булук. – Теонард для всех должен быть законом. Раз уж мы его выбрали.

Страг опустил голову. Когда вновь посмотрел на Теонарда, лицо исказила бессильная ярость. Скрепя сердце, нагнул голову и снял цепочку с тускло блестевшим Осколком. Медленно положил в широкую ладонь Теонарда.

– Гвоздь мне в пятку! – сказал он угрюмо. – Твоя взяла. Сейчас драться с тобой не стану – не для того стал Хранителем. Но если не отдашь через неделю, как обещал, то убью тебя и любого, кто станет на твою защиту.

– Дело того стоит, – произнес Теонард убежденно, убирая Осколок в карман.

Они остальные хмуро смотрели, как за Страгом хлопнула дверь. Затем стали расходиться сами.

Зал Советов пустел. Хранители уходили с гадостным чувством. Каждый спешил вернуться к повседневным делам, чтобы выгнать из головы хмурые мысли – теперь, после случившегося, на месте циркача может оказаться он сам.

Теонард вышел последним. Осколок, добытый им на Горе, висит на шее под кафтаном. Вместе с амулетом, что добавляет болтов в его охотничий арбалет. Второй Осколок упрятан в карман. Сам не зная, почему, Теонард вцепился в него мертвой хваткой.


Глава 7

У Страга все в груди клокотало. С подобным неуважением к нему относились в цирке, где Ковмак или Эрих частенько били плетьми в присутствии остальных. На спине до сих пор паутина застарелых шрамов.

Тем сильнее негодование сейчас – человек, которого считал если не другом, то союзником, предательски ударил в спину. А остальные, с которыми уже тоже многое прошли, поддержали его решение. От этого еще неприятнее, внутри все закипало. Дружеские отношения и желание сотрудничества оказались выдумкой, миражом.

Такие мысли крутились у него, пока шел по специально протоптанной дорожке назад в замок. Хотя все вроде друг с другом уже пообвыкли и притерлись, ан нет, сегодняшнее собрание показало, что большинство по-прежнему радуется неудачам других. Нет ничего приятнее, чем смотреть, как у соратника отберут Осколок, которым он дорожит больше всего.

Страг остановился и сделал глубокий вдох, чтоб успокоить гнев. Замок стоит прямо впереди. Невысокий и компактный, по бокам пара круглых башен. Стекла окон ярко горят в оранжевых лучах перевалившего за полдень солнца.

В ближайшей башне на первом ярусе распахнуто окно. Поединщик сначала нахмурился, но потом вспомнил, что это гостевая комната, в которую самолично поселил Араона.

Он двинулся дальше. Справа зеленеет лесок воргов, слева – нагромождение громадных серых камней, среди которых обычно спит Грагрх.

– Страг, подожди! – раздался позади голос горгоны.

Поединщик и не подумал остановиться. Над головой захлопало, будто на сильном ветру полощутся простыни, сверху ударил ветер от взбиваемого мощными крыльями воздуха.

Рядом опустились горгона и гарпия. Крылья тут же компактно сложились за спиной.

– Это решение на Совете, – быстро сказала Аэлло, с сочувствием глядя циркачу в глаза, – это неслыханно!

– Теонард поступил непорядочно, – согласилась Эвриала. – Он не имеет прав ни с кем вот так…особенно в присутствии остальных.

Аэлло посмотрела на Страга, на миг показалось, что светловолоска хочет его обнять, и отстранился. Еще одного унижения циркач не хотел. И так уже, можно сказать, выпороли прилюдно. Если еще и прилюдно пожалеют – это будет дальше некуда.

– Если захочешь оспорить решение Теонарда и объявить ему недоверие как Главе Совета, – произнесла гарпия, – мы тебя поддержим!

Она посмотрела на горгону, но та устремила очи долу, щеки и кончики ушей порозовели. Видно, что мыслей Аэлло не разделяет, но не хочет говорить вслух.

– По крайней мере, поддержу тебя я! – добавила девушка с жаром.

Ее светлые кудри растрепались по плечам, где ими поигрывает ветерок. Легкое белое платье не скрывает ладную фигуру и подчеркивает небольшую грудь, которая натягивает ткань.

– Уверена, – добавила она, – мы сможем перетащить большинство на нашу сторону, а Теонарда – свергнем! Нельзя допустить, чтобы он превратился в тирана!

– Брось, Аэлло, – покачала головой Эвриала, – мы же все за него проголосовали. Это был сознательный выбор. Вряд ли кто-то захочет свергать Теонарда – ведь потом придется выбирать кого-то еще. Его потому и поддержали единогласно, что никто не хочет тащить груз ответственности.

– Эвриала права, – сказал Страг, нехотя, когда уже подошли к цветущему розами саду, и ноздрей коснулся сладковатый запах цветов. – Я не собираюсь поднимать восстание и менять одного главу на другого.

– Так нельзя! – убежденно проговорила Аэлло, глаза ее яростно вспыхнули. – Теонард проявил себя с плохой стороны! Если так пойдет дальше, он заведет шпионов или договорится с мелкиндом, и тот с помощью магии станет слушать наши разговоры, к примеру! Только подумайте – ему станет известно каждое слово, что мы скажем у себя в Резиденциях! Все, что говорим, пока его нет рядом! А что потом – станет ходить и подсматривать, как я переодеваюсь или принимаю ванну?!

У Страга от смеха защекотало язык, но он сдержался, сделав серьезное лицо. Зато Эвриала сдерживать сарказм не стала.

– О, да, – фыркнула она. – Посмотреть, как ты лезешь нагишом в бочку с теплой водой! Чего уж там, ради такого стоило принимать руководство над Цитаделью. Проблемы, которые приходится решать, это так, побочный эффект! Главное – подсматривать за голыми гарпиями!

– Хватит потешаться! – оборвала ее Аэлло, глаза девушки полыхнули обидой. – Не согласна, так лучше молчи!

Она с нежностью погладила бутон розы, источающий нежный аромат.

Пока дошли до замка, солнце переползло на другую сторону неба, и теперь висит в нем золотистым шаром, наливаясь, точно спелый, сочный апельсин над лазурным морем, окрашивает небо в вечерние тона.

Страг распахнул дверь, жестом предложил женщинам войти первыми.


***

Когда Страг вошел, Араон сидел над книгой. Внимательно вчитывается, переворачивает страницы, глаза скользят по строчкам. Иногда отводит взгляд, и губы беззвучно шевелятся. Кивает сам себе и вновь переводит взор в толстую в потемневшем от времени кожаном переплете книгу.

Погруженный в чтение, не услышал, как открылась дверь, и Страг теперь рассматривает незнакомца. Взгляд скользнул по исхудавшему лицу с небольшой аккуратной бородкой, черным волосам, что лежат послушно и кончиками касаются шеи. Синяя льняная рубаха и коричневые штаны выглядят грязноватыми после путешествия. Сверху короткий зеленый плащ.

Поединщик отметил, что сложением парень вообще слишком худ – то ли от природы такой, то ли это следствие болезни.

В распахнутое окно врывается ветерок. У потухшего камина стоит котелок, который, видимо, до этого был подвешен над огнем на пруте. Страг учуял уже почти выветрившийся горьковатый запах, будто этот парень варил полынь.

– Как самочувствие? – поинтересовался он.

Араон вздрогнул и поднял взгляд. На Страга взглянули лучистые карие глаза. Губы тронула улыбка.

– Слабость еще не ушла, – ответил он, – но, по крайней мере, уже могу вставать и какое-то время проводить сидя. Эвриала дала котелок, я сварил целебное зелье.

Поединщик отстраненно кивнул и отвернулся. Он хмуро уставился в стену, сжав кулаки, словно там стоит некто, кого мечтает порвать голыми руками.

– Эй! – позвал Араон. – Все в порядке?

Страг посмотрел на него.

– Тебе это ни к чему, – произнес он мрачно.

Перед глазами все еще удовлетворенное лицо Теонарда, который только что забрал его Осколок. Перечеркнул все то, ради чего он лез на гору Долгон. Ради чего сражался и потерял Миранду.

– Спасибо, что вернул книгу, – сказал парень, пригладив бородку. – Без нее мне никак. Состав целебного зелья-то помню, но только в общих чертах. А все мелкие, недостающие ингредиенты – здесь. Хочу быстрее встать на ноги, чтобы не злоупотреблять твоим гостеприимством.

– Да на здоровье, – заверил поединщик. – Делай зелье, какое надо. Главное, замок мне не спали.

Страг уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и вновь развернулся к Араону. Зеленые, как болотный мох, глаза на миг впились в его лицо, словно пытаясь прочесть мысли.

– Кстати, почему тебе удалось выжить? – спросил он. – Если ты говоришь, в твоей деревне все мертвы, то как получилось, что ты один – жив?

Араон ответил твердым взглядом.

– Я уже давно изучаю травы, постоянно делаю зелья! Новое пью сам, чтобы проверить и зафиксировать результат. Думаю, за все это время у меня выработалась защита. Иначе бы не добрался сюда живым!

Страг прищурился, в уголках глаз появились морщинки. Взгляд не отрывается от исхудавшего паренька, который аж весь подобрался, готовый отстаивать свою невиновность до последнего.

Однако возникла пауза. Араон посмотрел с недоумением, словно пытается понять, почему Хранитель мыслями вновь далеко. А Страг поджал губы, как будто бьет кулаками злейшего врага, повергает на землю, а потом еще и топчет так, что у того трещат ребра. В молчаливой злости он едва не произнес "Теонард!"

Наконец, он вздрогнул, будто стряхивая морок. Посмотрел на Араона, ловя утерянную на мгновение мысль, и снова заговорил:

– У Цитадели много врагов. Нас уже пытались уничтожить напрямую. Кто знает, вдруг тебя подослали, чтобы заразить и развалить Цитадель изнутри?

Араон побледнел, торопливо покачал головой. Светлые волосы колыхнулись вокруг худых узких плеч.

– Клянусь, – произнес он пересохшими губами, что покрылись белым налетом и трещинками. – Клянусь, меня никто не подсылал…

Взгляд Страга на миг вновь сделался отрешенным. Хранитель тряхнул головой, однако лицо оставалось хмурым.

– Посмотрим, – сказал он. – Если в ближайшее время никто не заболеет, значит, не врешь.

Поединщик уже собрался уходить, как вдруг Араон сказал:

– Послушай, в сумке, что ты принес, много ненужных вещей. Может, твои?

– Ты о чем? – не понял Страг.

Он остановился в дверях и обернулся, на лице написано недоумение, брови сдвинулись. Кожа на переносице собралась, отчего шрамы на сросшемся после переломов носу стали сильнее бросаться в глаза.

– Ну, смотри.

Лекарь взял кожаную сумку и вывалил на доски пола несколько драгоценных камней. Три самых крупных – величиной с кулак Страга. Тот, что мельче всех, – размером с грецкий орех. Все переливаются легким сиянием, оно подчеркивает многочисленные грани. Сразу видно – отшлифованы умелой рукой мастера. Сияние на них исходит от странных символов, которых циркач никогда прежде не видел.

– Должно быть, магические амулеты, – произнес он, поморщившись, будто хлебнул уксуса.

Его широкие плечи под рубахой передернулись. Казалось, он смотрит не на сияющие драгоценные камни, наполненные магической силой, а на здоровенных жуков, от которых охота держаться подальше.

В карих глазах Араона мелькнуло уважение.

– Не думал, что разбираешься в магии.

Страг отшатнулся, скорчил брезгливую гримасу.

– Я и чтоб в магии? Да скорее наш птеринг и гоблин выпьют на брудершафт…

Он протянул руку к самому крупному, полукруглому изумруду, от которого исходит слабое сияние, и взял в ладонь. Задумчиво провел пальцем по изображенному на поверхности символу, похожему на приготовившуюся для атаки змею.

В тот же миг амулет вспыхнул ярче, внутри него что-то принялось пульсировать, как будто поединщик держит в руке чье-то живое сердце, и оно вернулось к жизни. Страг даже услышал тихий, но мощный стук. Он вздрогнул.

– Что это? – спросил Араон.

Взгляд медленно заполнила тревога. Парень подался назад.

– Понятия не имею, – признался Страг, – но мне это все не нравится… Зачем ты вообще их достал?

– Как зачем, я ж сказал – они не мои! И мне не нужны!

Изумруд запульсировал чаще, сияние сделалось ярче, мощнее. В зеленое сияние добавилась примесь алого и черного, как будто это действительно сердце, и внутри пульсирует кровь, но пораженная некой заразой, от которой и идет эта чернота.

Хранитель вздрогнул. Сорвавшись с места, он бросился к окну и вышвырнул изумруд туда, а затем молниеносно захлопнул ставни.

Снаружи громыхнуло, прочные деревянные ставни распахнулись от воздушной волны, и поединщик зажмурился от яркого света, который полыхнул за окном. Уши заложило от грохота.

Страг почувствовал, как пол ушел из-под ног. Стена прыгнула навстречу. Из глаз посыпались искры, замелькали яркие, разноцветные круги. Затем все вокруг погрузилось в густой туман.

***

Страг медленно пришел в себя. Сон, в котором враги лупят его дубинами по голове, резко прервался.

Он медленно открыл глаза.

Над ним склонилось два миловидных лица. Женщина и девушка. У одной иссиня-черные волосы завязаны на затылке в узел, у другой светлые локоны рассыпаются по плечам. Обе – красивые… Перед глазами все расплывается.

Поединщик слышал о прекрасных девах, что забирают героев с места последней битвы, и уносят в чертоги, где ждет бессмертие среди таких же, как они, павших воинов-храбрецов. Но Страг в это не верил. Однако теперь вот пришлось признать, что всю недолгую жизнь ошибался. Девы-то вот они. Смотрят прямо на него, на перепуганных лицах беспокойство, глаза широко раскрыты. Нежные губы светловолосой двигаются, исторгая слова, которых поединщик не слышит.

– Страг! Страг! Ты жив?! – кричала Аэлло. – Ну-ка посмотри на меня! Отзовись, слышишь?!

Поединщик вдруг вспомнил, что девы еще и отдаются павшим героям. Еще и должны подруг с собой привести. Он уже мысленно приготовился, душу затопило предвкушение заслуженного отдыха и блаженства, как вдруг на голову выплеснулась ледяная вода. Потекло за шиворот, рубаха намокла, и магическое чувство разлетелось, как зеркало от удара кувалдой.

Поединщик понял, что лежит на полу, над ним обеспокоенно кудахчет гарпия. Горгона поодаль, в глазах сочувствие и желание помочь, вот только Аэлло не подпускает. На него резко, как из прорванного мешка, посыпались голоса и звуки. Зажужжали, точно облако гудящих пчел.

Тихое блаженство сменилось мигренью. Он запустил пальцы под волосы и коснулся головы. На черепе пульсирует шишка. На легкое прикосновение отозвалась болью настолько сильной, что у Страга потемнело в глазах.

– Эвриала, принеси ему понюхать соли из помета дракона! – обеспокоенно сказала гарпия. – Она и мертвого поднимет!

– Не надо! – торопливо проговорил Страг, поднимаясь, пока не заставили нюхать эту дрянь. Он сделал мысленную зарубку – сказать горгоне, чтоб не солила этим еду. – Я жив, все в порядке.

Он посмотрел на Араона. Тот сидит рядом бледный, измученный. Остановившийся взгляд направлен в стену, там рядом темнеет широкий камин. На щеке и лбу целителя алеют царапины – задело осколками разбившегося окна.

– Какого черта это было?

– Амулет взорвался, – пояснил целитель, медленно разлепив губы. – Хорошо, ты успел выбросить в окно.

Страг стал искать взглядом сумку, но двигать головой оказалось слишком больно.

– Там еще что-нибудь осталось? – спросил он.

Взгляд Араона все еще в тумане. Наконец, парень отвел его от стены и посмотрел на циркача непонимающе.

– Где?

Аэлло заботливо подала холодный от ледяной воды ковш, и Страг приложил его к шишке на голове.

– Гвоздь мне в пятку… – прорычал Страг. – Амулеты остались или рванули все сразу?

Целитель медленно кивнул. Он скривился, стиснул зубы. Подняв руку, вытащил из шеи длинный, испачканный кровью осколок стекла. Тот с тихим звоном упал на пол.

– В сумке еще несколько штук.

Страг поморщился – шишка на голове саднит непомерно, боль охватывает весь череп. Даже нижняя челюсть гудит. Убрал металлический ковш, который уже остыл, и толку от него больше нет.

– У нас тут есть один чело…, – он запнулся и поправил себя, – маг, в общем есть. Надо отнести амулеты ему, пусть разбирается. Если рядом рванет еще хоть один, мы не отделаемся так легко.

***


На грохот взрыва сбежались остальные Хранители. Страг заверил, что все в порядке, и никто не пострадал. Правда, на голове шишка размером с кулак, а в глазах только-только перестали плясать звезды, но это дело десятое.

Теонард снова укорил, что циркач с воргом ходили в лес самовольно. Мол, если бы взяли с собой Виллейна, тот бы разобрался с амулетом, и взрыв бы не прогремел. Поединщик назло решил не говорить, что амулеты еще остались. Не хватало еще, чтобы Теонард начал лезть во все подряд и говорить, что делать и как себя вести.

Только теперь Страг заметил, что взрывом вместе с солидным участком земли во дворе, разворотило кусты роз. Теперь на их месте глубокая яма, а вокруг чернеет выброшенная взрывом земля.

– Вот елки-палки! – выругался он, потому что рядом Аэлло и Эвриала, и постарался выглядеть расстроенным.

Обе смотрят на раскуроченные кусты роз с грустью – они же старались, украшали замок, чтобы Страгу было приятно всякий раз, когда ходит мимо или выглядывает из окна.

– Они такие были красивые, – сказал циркач. – Вы не переживайте. Как-нибудь выкрою время и посажу новые, еще лучше прежних!

Девушки благодарно улыбнулись. Эвриала ушла дальше заниматься обедом. С кухни поплыли вкусные мясные запахи, запахло свежими пирогами. Аэлло же, расправив крылья, взмыла вверх, и полетела над каменной насыпью Грагрха в сторону резиденции Селины. Бассейн ихтионки сияет лазурным куполом в солнечных лучах, а за ним видно, как внизу у обрыва плещется такое же лазурное море.

В глубине же души Страг радовался. Наконец, проблема с розами решена. Насмешки закончатся.

Когда все ушли, остался только оборотень, а с ним еще пара воргов, что разбили землянки позади рощи Лотера.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – проговорил полузверь.

В черных, как угли глазах застыло наигранное сочувствие, он даже пригладил ладонью спутавшиеся черные космы.

– Ты, наверное, уже привык к этим цветам, можно сказать, сроднился. Все-таки они украшали твой замок! Должно быть, в минуты, когда сердце охватывала печаль, ты смотрел на розы, и становилось легче? Грусть отступала, а на сердце играла нежная музыка?

Ворг не выдержал и зашелся от хохота. Сородичи заржали, как кони, вместе с ним.

– Да пошел ты, – процедил циркач.

– Брось! Розы говорят о том, что у тебя отменный, утонченный вкус! Тонкая организация души, что ты весь из себя одухотворенный и эстетичный!

– Прекрати издеваться, говорю! Эвриала услышит, еще обидится.

– Это точно, – кивнул Лотер. – Еще подсыплет чего-нибудь в еду, и ты потом всю ночь проведешь в отхожем месте. Ладно. Пойду-ка я, у меня много дел. Попроси Виллейна, он наколдует тебе цветник еще больше прежнего. Возьмет, правда, дорого.

Лотер повернулся и потопал вместе с сородичами мимо леска в сторону каменной насыпи Тарната. Там видны бородатые головы гномов, они продолжают нескончаемое строительство, таскают туда-сюда камни, замешивают скрепляющий раствор, роют шахты под землей. Грозно высится башня Теонарда.

Страг представил себе сидящего у себя в башне перед клеткой с голубями Главу Совета. Один Осколок он, как и остальные Хранители, носит на шее. Другой, тот, что отобрал у Страга, сейчас держит в руке, на губах играет зловещая улыбка. Циркач ощутил желание проломить ему голову и вернуть Осколок немедленно.


***

Араон сказал, что хочет собрать в лесу травы, необходимые, чтобы до конца прийти в себя. Лекарство у него есть, однако требуется доработка.

Страг окинул его взглядом. Целитель кутается в полученный от него плащ: парень еще слаб, его время от времени бьет озноб. Его одежду Эвриала постирала, а взамен купили штаны и рубашку тех же цветов, что и раньше.

Выглядит он все еще бледновато, руки иногда дрожат от слабости. Эвриала вызвалась сходить в лес с ним за компанию, заодно нарвать себе трав на приправы, а остаток засушить, чтоб заваривать чай.

Поединщик провел рукой по лицу, почувствовал, что кожу на ладони колет щетина.

Он скрылся за дверью и стал подниматься по винтовой лестнице в свои покои, чтобы привести себя в порядок.

Едва намочил щеки и подбородок и начал осторожно скоблить остро отточенным кинжалом, как под окном раздался голос Брестиды.

– Страг! Надо поговорить!

От ее крика поединщик полоснул лезвием по щеке, и по лицу потекла алая струйка, капая в миску с водой. Схватив висевшее рядом полотенце и промокнув порез, он высунулся из окна.

Брестида стоит, задрав головку с завязанными в хвост рыжими, как пламя костра, волосами. Легкие кожаные доспехи, которые позволяют быстро скакать и защищают в бою, добавляют ей шарма, подчеркивают стройность фигуры.

– Я занят, – сказал он, не выпуская из руки кинжал с испачканным лезвием. – Что стряслось?

– Зовет Теонард, – сказала девушка, взгляд зацепился за порез на щеке. – Прибыли купцы. Я и мои девочки сопровождали их до постоялого двора. Ты бы их видел – бледные, трясутся, хоть и притворяются разозленными.

– А я причем? – спросил циркач, раздраженный, что Глава Совета, мало того, что сегодня унизил в Зале Советов, так теперь снова за ним посылает, будто за мальчиком на побегушках.

– Их ограбили в лесу по дороге к Цитадели, – пояснила амазонка. – Ругаются, что путникам нельзя спокойно проехать, и ворчат про непомерные убытки. Требуют, чтобы Теонард им все возместил. Мол, разбойники орудуют на подконтрольной нам территории. Забрали у них все золото и часть товаров. А некоторых вообще убили.

Она помолчала, глядя на его наполовину выбритое лицо, широкие обнаженные плечи и зеленые, похожие на болотную тину глаза. Намного темнее, чем ее очи того же цвета, что, скорее, напоминают молодую траву на лугу. Что-то в этих глазах располагает к владельцу, даром, что взгляд часто неприветлив.

– Послушай, – сказала она вдруг, оглядевшись. Других Хранителей поблизости не заметила. – Почему бы не стать союзниками?

Благо кричать не пришлось, Страг прекрасно все слышит даже с третьего этажа.

Циркач нахмурился.

– С чего вдруг такие предложения?

– Ну, я подумала… Между нами уже наметилось нечто вроде дружеских отношений, разве нет? Я думаю, пора использовать Талисман и на благо моего племени. У меня уже есть пара идей, как применить эту магическую мощь. Но потребуются голоса на Совете, сам понимаешь.

– Ты уже доказала свою дружбу, когда проголосовала против меня, – напомнил Страг саркастически.

Амазонка слегка покраснела, отвела глаза.

– Я обязана поддерживать главного. Так воспитывают в моем племени. Дисциплина важнее всего.

– Значит, бери в союзники дисциплину.

Девушка медленно кивнула.

– Ладно. Так ты идешь? Теонард ждет.

Страг уже хотел было сослаться на неотложные дела, что и впрямь неотложные – нужно идти к Виллейну, чтобы избавиться от оставшихся магических амулетов. Еще один взрыв в замке Страгу нужен как собаке пятая нога.

Однако некое чувство внутри воспротивилось. Внутренний голос словно прошептал, мол, это пока был вольным поединщиком и добывал Осколок, то мог позволять себе делать, что хочет. Но теперь он – один из Хранителей. К тому же его назначили следить за обороной и безопасностью Цитадели.

– Передай, что приду, как только закончу дела.

Брестида нахмурилась, рука машинально легла на рукоять сабли. Но, вспомнив, что перед ней – свой, убрала пальцы от оружия. Однако взгляд сделался недружественным.

– Разве может быть что-то важнее, чем когда призывает Глава Совета?

– Представь себе, – сказал поединщик.

– Он ждет тебя немедленно.

– Сначала добреюсь и подмою одно место. Вдруг Теонард возжелает поцеловать меня туда.

– С чего бы это? – насмешливо поинтересовалась Брестида.

– А с того, что отобрал Осколок. Причем сделал это прилюдно. Пригномно, притролльно и приворгно. Да и все остальные тоже видели. Если извинится при всех, я еще подумаю.


Глава 8

Дом, куда отвела его Брестида, расположен во Внешнем круге. С верхнего этажа через несколько построек виднеется крыша "Лихого молота", а рядом Дом с багровыми фонарями. Некто предприимчивый уже успел открыть здесь постоялый двор, и те, кто прибывает в Цитадель ненадолго, останавливаются тут.

Постоялый двор тут всего пару недель. Но теперь Страг самолично увидел этот бревенчатый дом в три этажа. Окна украшены наличниками, выглядит уютно. Неподалеку пекарня и мясная лавка, вкусный запах свежего хлеба соседствует с дразнящим ароматом колбас.

Вслед за Брестидой Страг поднялся на третий этаж и толкнул дверь в конце коридора. Сразу с порога оглядел просторную комнату, где за столом расположились Теонард и купцы. Все одеты добротно, дорого. Длинные котты из шитого золотом бархата спускаются до самых сапог из кожи тонкой выделки. На шеях золотые цепи с бляхами принадлежности к Гильдии купцов. Поверх коттов дорожные плащи. Голова одного блестит лысиной, у остальных с волосами все в порядке.

В волосах пробивается седина, на лицах морщины. Четвертый выглядит моложаво, руки то и дело перебирают деревянные четки. Этот одет ярче остальных, по-щегольски. На столе пара пузатых кувшинов, а перед каждым – глиняный стакан.

Когда Страг и Брестида вошли, все повернулись к ним. Во главе стола Теонард. Серые волосы контрастируют с черным кафтаном. Глава Совета выглядит всклокоченным. На лице напряжение и усталость, которая уже постепенно начинает въедаться в его резкие черты.

Теонард молча указал на два свободных места возле себя, и Страг с Брестидой опустились на жесткие, широкие стулья. Поединщик бросил на Главу быстрый, полный ненависти взгляд.

– Господа, Брестиду вы уже знаете, – сказал Глава Совета. – А это Страг. Он занимается обороной Цитадели.

Нелюбящий церемоний Страг коротко кивнул. Купцы угрюмо оглядели торчащие во все стороны черные, как смоль, волосы, острые и чуть вытянутые, как у эльфа, уши. Заметив сросшийся после боев нос, секиру за плечами и небрежный, но цепкий взгляд, купцы как будто почувствовали себя спокойнее. Однако морщины, что выдают напряжение, по-прежнему врезаются в лица. Сидевший с краю, возле Теонарда, купец, хмуро представился:

– Я – Имельгес Беренд. А это Кеонарб, Экберт и Марвин. Тоже купцы из Гильдии.

– Доброго дня добрым людям, – произнес Страг.

Он опустился на стул, оглядел угрюмые лица собравшихся. Имельгес выглядит самым настойчивым и бесцеремонным, остальные вроде как доверили вести переговоры ему.

Беренд проворчал:

– Нам неважно кто тут чем занимается, барон Теонард. Нас обобрали как липок практически у самой Цитадели. Убили двух наших! Клянусь запонками, это же позор! Вы должны были приструнить этих разбойников давным-давно, а не ждать, пока станут грабить и убивать честных купцов!

– Мы едва ноги унесли, – подтвердил сидевший рядом пузатый Кеонарб, теребя висящий на поясе кошель. – А Егеон и Малкинар нет. Я уж не говорю о том, что забрали все подчистую.

Он взял стоявший рядом кувшин, подлил себе вина и шумно, залпом выпил.

Теонард провел рукой по волосам, поправил плотный ворот кафтана.

– Хочу вам напомнить, любезные, что вы находитесь на нашей территории, – сказал он твердо. – У нас в гостях. Мы понимаем, что с вами случилась беда, и искренне сочувствуем. Мы всегда защищаем гостей. Уверяю, здесь вы в безопасности.

Он оглядел сидящих за столом купцов, кожей ощутил их острые взгляды. Из глаз Имельгеса так и плещется ярость, он один в этом искренен. Остальные, скорее, напуганы и недовольны.

– Но попрошу не забываться, – продолжил он. – Вы не вправе предъявлять претензии нам!

– Не вправе, говоришь? – спросил Имельгес, прищурившись. – Вы позволяете разбойникам свободно грабить и убивать цвет купечества! Да где это видано?

Он посмотрел по очереди на Теонарда, Брестиду и Страга так, словно имеет претензии к каждому.

– Мы решили принести достаток в ваш край, – сказал он. – Мир развивается за счет торговли! Купцы, это как пчелы, которые перелетают с цветка на цветок.

– И собирают весь мед, – уточнила Брестида. – А вы – собираете деньги.

Купцы переглянулись.

– Все правильно, госпожа Брестида, – сказал лысый, как женское колено, Марвин. – Вот только пчелы еще и опыляют растения, переносят на лапках пыльцу. Иначе не будет урожая. Так и мы – доставляем товары туда, где они нужны, тем самым мы двигаем мир и саму жизнь вперед.

– В общем, повторяю, – проговорил Имельгес, – вы должны возместить убытки. Иначе мы так ославим эту вашу Цитадель, что сюда ни один уважаемый купец не сунется. Да в местность, где купцов жестоко грабят, итак никто не захочет поехать!

Страг видит, что с мнением этого человека солидарны. Видно, что он авторитет, его слова ценятся не хуже золота, которое отобрали разбойники. Он посмотрел на Брестиду, та слушает внимательно, лицо в веснушках сделалось хмурым, на лбу пролегли складки. Рука машинально поглаживает рукоять сабли на поясе.

Экберт, который моложе остальных, перестал перебирать четки и расправил на груди складки яркого бархатного котта. Рука сама потянулась к стакану с вином, он сделал добрый глоток.

– Я тоже голосую за компенсацию. А еще скажу, что на обратном пути нам нужно сопровождение.

– Экберт прав, – кивнул лысый Марвин. На щеке у него родинка размером с грецкий орех. – Вы должны выделить нам воинов. Мы не станем вновь рисковать жизнью и золотом. Тем более, что последнего – почти не осталось.

– Мои соратники говорят верно, – проворчал Имельгес. – Компенсация и вооруженный до зубов отряд. Мы едем завтра же. Мое время стоит денег! Меня и так уже ограбили в лесу, больше я тут терять ни того, ни другого не собираюсь.

Он оглядел сидящих за столом Хранителей.

– Я настоятельно рекомендую перевешать этих разбойников. Если не можете защитить тех, кто к вам приезжает, тогда какой от вас толк? В обычном городе и то безопаснее, там хотя бы есть стена! А у вас поселение в чистом поле, а вокруг лес. Любой враг подберется незамеченным. У вас же могучий Талисман, о котором так много слухов! Так сделайте что-нибудь!

Теонард поднялся, грозно возвышаясь над столом, упер руки в столешницу. В этот момент он казался хищной птицей, что оглядывает сидящих перед ней сусликов. Имельгес один встретил его взгляд без тени смущения, наоборот, посмотрел сурово, грудь выпятил колесом.

– Господа, – произнес Теонард, – вы правильно сделали вывод, что разбойники – наша общая проблема. Как Глава Совета, даю слово, что мы ее в кратчайшие сроки решим.

– И возместите нам убытки, – напомнил Имельгес твердо. – Это будет справедливо.

– Справедливо будет, – сказал Теонард, его лицо в этот миг словно сделалось высеченным из камня, – когда мы поймаем разбойников. И вернем ваше золото. Никакой другой компенсации не получите. Если станете угрожать, вообще вышлем отсюда с голыми задницами.

Глаза Теонарда сверкнули.

– Вы – гости. Ведите себя подобающе. Мы окажем помощь, но садиться нам на голову не советую. Падать придется долго и больно.


***

Они вышли из постоялого двора, оставив там ошеломленных и бормочущих что-то купцов. Высокомерие Имельгеса Беренда как ветром сдуло. Пока разговаривали с купцами, небо уже начало охватывать пламя заката, облака щедро окрашены в яркие алые тона с примесью расплавленного золота.

Брестида оседлав своего коня с такой же огненно-красной гривой, как и волосы Хранительницы, ускакала в сопровождении других амазонок, а Теонард со Страгом направились назад к Резиденциям.

– Что будем делать? – спросил Теонард. – Я пообещал навести порядок. Это нужно в первую очередь нас самим. Кому-то придется отправиться в лес и устроить зачистку.

Страг промолчал. С тех пор, как вышли из постоялого двора, он смотрит перед собой, не встречаясь взглядом с Теонардом. Челюсти сжаты, лицо хмурое и злое. В руке Страг крутит шарики, те, сталкиваясь, отзываются тихим стуком.

Теонард посмотрел на пылающее в небе алое солнце, что нависло над морем, как огромный, раскаленный шар. Перевел взгляд на громадный силуэт Горы – она возвышается на горизонте, всем горам гора, настолько огромна, что взглядом можно охватить лишь издалека, а вершина теряется в облаках.

– Вот честное слово, когда я шел на Гору за Осколком, не подозревал, что на мои плечи свалится столько ответственности, – сказал Теонард и криво усмехнулся. – Однако, дело безусловно того стоит.

– Что ты от меня-то хочешь? – бросил Страг грубо.

Теонард смерил его взглядом.

– Все еще злишься, значит?

– А ты думал, цветы тебе стану дарить? – огрызнулся циркач. – Верни Осколок или, клянусь, неделю я ждать не стану!

Теонард остановился. Страг тоже. Они смерили друг друга взглядами. По поединщику видно, что готов убить Главу Совета прямо тут.

– И что ты сделаешь? Вызовешь на дуэль? Драку затеешь?

– В отличие от тебя, – сказал поединщик, – я хотя бы не прячусь за огром и троллем.

– А кто влез в опасную авантюру, подвергнув риску всю Цитадель? – спросил Теонард зло. – Что если бы вы погибли и потеряли Осколки??

– У вас бы осталось еще пятнадцать, – обронил Страг.

– Если каждый станет делать все, что захочет, наступит хаос. Меня выбрали Главой, и я этого не допущу.

Они прошли мимо "Лихого молота", где из окон доносятся пьяные крики и песни. Уже вечер, народ, как положено, отдыхает после праведных трудов.

Мимо проплыла насыпь камней, среди которых спрятан вход в подземный дворец гнома. Теонард остановился у входа в башню.

– В общем, ладно… – сказал он. – Вижу, ты уперся, как баран. Обойдусь без твоей помощи. А условия ты мне ставить не будешь…

Циркач от гнева пошел красными пятнами. Он повел плечами, там ждет своего часа секира, так и чешутся руки четвертовать Теонарда прямо здесь и забрать Осколок. Мысль показалась заманчивой, но он сделал глубокий вдох, чтобы ее отогнать.

– Надо подумать, кого туда лучше отправить, – принялся мыслить вслух Теонард, заметив его колебание. – Думаю, Лотер будет в самый раз. Как обернется зверем, разбойники сразу наложат в штаны. Брестида с амазонками тоже…

– Тоже наложит? – уточнил циркач.

– Тоже подойдет для задания, – покачал головой Теонард. – У тебя и так полно дел. Оборона Цитадели, обучение рекрутов. Да и эти твари в лесу тебя потрепали. Так что отдыхай, набирайся сил.

Страг почувствовал, как запылали кончики вытянутых, доставшихся от матери-эльфийки ушей. Пальцы сжались в кулаки, захотелось дать Теонарду в морду за оскорбление прямо здесь, и никто не помешает, никто не проголосует против.

Однако поединщик сделал глубокий вдох, взял себя в руки.

– Кхе..гм…,– сказал Страг, прочищая горло. – Ладно. Так и быть – съезжу сам.

Теонард посмотрел ему в глаза, спросил ровно:

– Сможешь действовать в команде, а не сам по себе? Согласовывать действия?

– Можешь не сомневаться, – сказал поединщик.

Когда-то обедневший вельможа, арбалетчик, а теперь Глава Совета Талисмана хмуро кивнул.

– Поговори с воргом и Брестидой и еще с кем считаешь нужным. Выступим завтра с утра.

– Правильно, нечего отсиживаться, – съязвил поединщик.

Теонард дернулся, как от пощечины.

– Я и не собирался. К тому же, заметь, я не ставлю под удар своими решениями остальных. И всегда выношу вопросы на Совет.

Страг покосился на него, но ничего не сказал.


***

В небе вовсю полыхает закат, в Резиденциях уже светятся окна, отражая кроваво-золотистые лучи солнца.

Страг направился к мелкинду. Белая, точно из речного жемчуга, башня одиноко возвышается на фоне плещущегося позади за обрывом моря. Вода сделалась темно-красной от солнца, что погружается в глубину переждать наступающую ночь. На глубине словно истекает кровью громадная рыба.

Грагрх уже снова успел уснуть в своем нагромождении камней, слился с серыми булыжниками, и теперь различить его огромную голову, плечи и торс невозможно. Даже, если как следует присмотреться и посветить.

Левее башни, в гроте с полупрозрачным изумрудным куполом, что защищает от непогоды, плещется ихтионка. Она приветливо помахала циркачу. Страг вспомнил, что на собрании Селина голосовала против того, чтоб отбирать у него Осколок. Его губы растянулись в дружеской улыбке, Страг вскинул руку в ответном приветствии.

На мгновение циркач засмотрелся, как лучи заходящего солнца переливаются на изумрудном гроте. Потом отвернулся и зашагал к башне мага. Подумал, что с мелкиндом дело иметь нелегко, характер у гада еще тот. С другой стороны, на брудершафт им не пить, надо просто спихнуть ему амулеты, пока те не подорвали изнутри весь замок.

– Виллейн! – крикнул он, так громко, что с вершины башни сорвалась стая голубей, и шумно захлопали крыльями, улетая.

Ответа не последовало.

– Виллейн! – снова закричал он. И в сердцах добавил: – Мелкинд, черт тебя дери! Где ты там?

Наконец, на самом верху распахнулось окно, и высунулась лохматая голова. Голос мелкинда прозвучал ворчливо, с брюзжанием:

– Че разорался? У меня тут важные исследования, между прочим.

Страг помахал широкой, как лопата, ладонью.

– Спустись, дело есть!

Мелкинд прищурился.

– Денег взаймы не дам. И выпить не налью, так и знай.

Поединщик удивился.

– С чего ты такое взял?

– Ну как, ты ж циркач с холодных северных земель. Веселья никакого. Только игральные кости, вино, женщины. Хотя, у вас же там и женщин-то не было, как я слышал. Вы там, наверное, совсем одичали без баб. Ладно, спущусь. Так уж и быть.

Страг хотел было огрызнуться, но не успел. Окно закрылось, коротышка пропал. Поединщик ждал долго. Солнце уже село, небо стало темнеть, из голубого становиться фиолетовым с красивой полоской зеленого.

Он уже собрался снова позвать мага недоучку. Только на этот раз войти в башню, подняться и пинком распахнуть дверь в его лабораторию.

Дверь башни отворилась, и через порог переступил Виллейн. Плащ распахнулся, Страг успел заметить на груди множество амулетов, среди которых поблескивает Осколок. Мелкинд тут же поправил ткань, запахиваясь, будто дева после купания. Он напомнил Страгу ежа, который тоже вот так прячется за колючками, только морда торчит.

– Ты чего, замерз что ли? – спросил он. – Неужели у тебя на родине столь жарко, что здесь кутаешься в плащ?

– Оставь мою родину в покое, – буркнул мелкинд неприветливо. – Говори, чего хотел.

– У меня тут магические амулеты, – сказал циркач. – Тебе ж, наверняка, нужны? Вот, предлагаю.

Он вытащил из карманов куртки несколько амулетов, которые обнаружил в сумке Араона.

У мелкинда загорелись глаза. Переводит жадный взгляд с одного амулета на другой. Хоть и старается не выдать волнение, но видно, что заинтересовался. Драгоценные камни, из которых они сделаны, загадочно поблескивают в последних лучах солнца.

Страг заметил, что они сами начали светиться изнутри, но удивления не выказал, подумаешь, мало ли. Магическим амулетам положено светиться. Вон леомун, который раньше таскал на шее, и не такое вытворял.

Виллейн протянул руку, взял крупный рубин в форме полумесяца. Поднес к лицу, точно близорукий, и рассмотрел поближе, вглядываясь в каждую грань и трещинку.

– Эй-эй! – предостерег Страг, забирая амулет из рук растерянного от восхищения мелкинда. – Ты только лизать его не вздумай! Один полыхнул у меня в замке так, что стекла вышибло к чертям. Если сейчас попробуешь на зуб или языком, и от нас может ничего не остаться. Тебя-то не жалко, а я мне помирать пока рано.

– Что ты за это хочешь? – спросил Виллейн.

Страг прищурился.

– Берешь только этот?

Мелкинд сделал импульсивный жест.

– Все! Если, конечно, цена по карману, – добавил он торопливо. – Но предупреждаю – денег не дам. Нет их нынче. Хотя, в принципе, с этими амулетами могу попробовать наколдовать…

Поединщик покачал головой.

– Не нужны мне деньги.

– А что тогда? – спросил мелкинд с тревогой. Пальцы сжали амулеты, отдавать ни за что не станет. В мыслях уже разложил на столе в башне, тщательно рассматривает, изучает, ищет в книгах ответ, для чего именно какой и сколько в каждом магической мощи.

– Прямо сейчас от тебя ничего не нужно, – сказал поединщик и покачал головой. – Но, когда в будущем, мне позарез потребуется помощь, хочу, чтоб ты ее оказал.

– Какая еще помощь? – переспросил маг подозрительно. – Голос на Совете?

Страг пожал плечами.

– Возможно, голос. А, возможно, еще что-нибудь. Я дам тебе знать.

– Не пойдет! – фыркнул Виллейн. – Этак попросишь все, что угодно, а я в долгах ходить не намерен! Я тебе не Теонард! Давай договоримся сразу!

Поведение мелкинда внезапно привело циркача в ярость – принес ему мощные магические амулеты, а тот не может предложить ничего нормального в обмен. Кривится, как девка – это не буду, мама не разрешает, а это не стану, как бы соседи чего не подумали. На миг мелькнула мысль велеть мелкинду пробежать голышом по кругу с Резиденциями, чтоб знал, как выделываться. Странная уверенность говорила, что коротышка сделает, вон как вцепился в амулеты. Уже наверняка спит и видит, как будет с их помощью колдовать. Но поединщик отмел эту мысль – слишком низко, мелочно как-то.

– Гвоздь мне в пятку! – рявкнул Страг. – А подавись. Забирай просто так!

Глаза Виллейна округлились.

– Отдаешь безвозмездно?!

Поединщик кивнул.

– Забирай, говорю. Мне они ни к чему. А торговаться и уламывать – не стану. Хочешь – бери, не хочешь, не забирай, мне все равно.

Виллейна как ветром сдуло. Он скрылся в башне, но торопливо обернулся, высунулся из дверного проема и выкрикнул:

– Спасибо!

Страг слушал, как удаляется топот его ног вверх по винтовой лестнице. Небо над головой стремительно темнеет, лиловый оттенок уступает место черноте, в которой проклевываются иголочки звезд. На востоке уже висит бледный месяц.

Вверху с шумом захлопали крылья, на миг месяц закрыл черный силуэт и, разрывая ночной воздух, тяжело понесся к скале горгулий. Лица в темноте не разглядеть, но, судя по полету, это Мелисс. Она обычно летает чуть ниже подруг, любит промчаться чуть ли не над самыми головами гуляющих во Внутреннем круге Хранителей.

Страг уже направился к своему замку, руки сунул в карманы, взгляд сделался задумчивым. Внезапно за спиной громко хлопнуло, послышался звон разбитого стекла, донесся вопль мелкинда.

Циркач обернулся. В окошке на самом верху башни гаснет яркая огненная вспышка. На землю рухнули обгоревшие остатки оконной рамы.

Страг побежал назад.

– Эй, Виллейн! – окликнул он, вновь оказавшись у башни. – Живой?

Сверху донеслось раздраженное:

– Да! Леший тебя побери!

Страг повернулся и пошел прочь.

– Смотри, башню не спали себе этими амулетами, – пробормотал поединщик, направляясь к замку с твердым желанием вернуть себе Осколок, как можно скорее. Не дожидаясь, пока минует обещанная Теонардом неделя.

Подойдя к замку, он посмотрел на светящиеся на первом этаже окна. В комнате, где взрывом расколотило окно, ночует Араон. Рядом комната Аэлло и Эвриалы. Доносится щебетание, звонкий смех молодой гарпии. Слышен рассудительный голос горгоны, ветерок донес запах свежеиспеченных пирогов.

Страг махнул рукой и решил, что все-таки отведает, а то весь день ходит голодный, что впору, как Лотер, поймать какого-нибудь зайца и сожрать прямо сырьем.

Он с наслаждением вдохнул свежий, пахнущий морем и лесом воздух. Губы разошлись в скупой улыбке – после взрыва амулета хотя бы исчез этот приторно-сладкий запах роз. Редкий случай, когда проблема разрешилась сама собой.


Глава 9

Колеса с надрывным скрежетом катятся по земле. Крупные, как молодые бычки, лошади тянут повозки через утренний лес по протоптанной зверьем и людьми дороге.

– Эй, гоните быстрее! – проговорил Имельгес Беренд, обращаясь к невысокому бородатому вознице, а заодно и мужикам, которые правят остальными повозками. – Надо скорее проскочить этот проклятый лес.

– В прошлый раз нас ограбили где-то здесь, – добавил Кеонарб, сидя на соседней повозке рядом с возницей и пугливо глядя по сторонам.

Его взгляд задержался на кустах в человеческий рост, на сосне, искривленной, точно рассерженное божество скрутило в бараний рог и так и оставило расти дальше, вместо того, чтобы дать ветру иссушить, а дятлам продолбить гнезда.

– Егеона с Малкинаром тоже здесь убили, – громко добавил с другой повозки Марвин, почесывая лысину. – Или где-то рядом.

– Если бы здесь, мы б увидели их трупы, – возразил Экберт. Пальцы на левой руке перебирают четки, внимательный взгляд скользит по сторонам. – То было где-то в другом месте.

– Ты бы хоть сегодня оделся понеприметнее, – сказал Имельгес, с укором глядя на его виднеющийся под коротким плащом котт из яркого бархата, на сверкающие на пальцах перстни. – Чай, не на гулянку едем.

– Что мне теперь, как нищему ходить? – фыркнул тот, пропуская меж пальцами толстые бусинки четок. – Да я назло этим разбойникам надену все самое дорогое!

– Ага, – усмехнулся Марвин, – а они потом с тебя это снимут.

Беренд опасливо огляделся. Внешнее кольцо с простыми крестьянскими домами осталось позади. Исчезли запахи навоза и сена, широкое плато, на котором еще достаточно места для застройки, сменили деревья. Обступили маленький караван плотной стеной, ветви над головами сложились в зеленый купол, там пробиваются теплые солнечные лучи, ложатся на траву большими яркими пятнами.

Он держит спину прямой, лицо гордым. Пальцы касаются небольшого арбалета на коленях. За всю свою жизнь он выстрелил всего несколько раз, и было это во дворе постоялого двора в Цитадели, когда Страг заставил поупражняться, чтобы чувствовать себя увереннее. Однако, сейчас руки купца дрожат, губы вышептывают молитвы богам.

– Хватит уже молиться, – прорычал Экберт, глянув на него, – не позорься. Твои боги не уберегли Егеона и Малкинара от смерти.

Воздух наполнен пением птиц, слышно, как стучит дятел. Ветерок мягко шелестит листьями, и кажется, что деревья перешептываются, взирая на проезжающих мимо людей.

Беренд посмотрел на сидевшего рядом Экберта, обернулся на идущие позади крытые повозки. Там восседают Кеонарб и Марвин. Повозками правят хмурые крепкие возницы, купцы сидят рядом. Они угрюмо смотрят по сторонам, всматриваются, прислушиваются, вздрагивают от каждого шороха.

По лесу разнесся громкий клекот какой-то птицы. Марвин вздрогнул, натянул на лысину капюшон плаща. Экберт стиснул меж пальцами четки.

– Кстати, – сказал он, словно в попытке победить страх разговором, – кто-нибудь объяснит мне, какого черта этот барон Теонард даже не пришел проводить?

– А это Имельгес так умеет договариваться, – проговорил Кеонарб с мрачным сарказмом. – Выбил для нас самые выгодные условия – ни компенсации, ни сопровождения. Хранители даже не пришли проводить. Никто, кроме этой…как ее…Брестида. Рыжая бестия, так и вертела задом.

– В следующий раз хрен мы тебя поставим нашим представителем, – добавил Экберт угрюмо. – И в Гильдии ославим за умение договариваться так, что лишишься доброго имени.

Беренд промолчал, стиснув зубы. Сзади раздалось покашливание. Он обернулся и посмотрел на толстую бабу в платке, что едет вместе с ним.

– Ты кто такая? – спросил он. – Для чего с нами послали?

Баба развела руками, знаками показала, что не слышит и не может ни слова сказать.

– Немая, – пробормотал Беренд хмуро. – Да чтоб тебе икалось весь год, Теонард.

Он глянул на остальные повозки. Там в каждой – по одному чумазому мужику с измазанными сажей лицами. Теонард накануне вечером предупредил, что эти люди поедут с ними, что он сам постарается прийти, но не обещает. Предупредил, что его инструкции должны быть выполнены, иначе за безопасность купцов не в ответе.

Купцы, перехватив взгляд Беренда, переглянулись.

– Подумать только, мать вашу! – проворчал Марвин. – Нам дали в сопровождение толстую бабу и трех мужиков! И это вместо обещанного войска или хотя бы отряда!

– Я сделаю все, чтобы в эту Цитадель больше ни один купец не поехал, – прорычал Беренд. – Клянусь запонками.

Он вновь смерил взглядом тех, кого к ним подсадили, и горестно вздохнул, проклиная про себя Теонарда и всю Цитадель.

Лошадиные копыта мощно стучат по земле. Повозки тяжело катятся следом. Две из повозок крытые, но ни Беренд, ни остальные купцы даже не знают, что внутри. Когда он утром собрался туда заглянуть, появилась эта рыжая стерва, будь она неладна, Брестида и запретила под страхом смерти. Для убедительности достала из ножен саблю и велела остальным амазонкам рубить купцам руки, если посмеют прикоснуться к повозкам.

Впереди, прямо перед конями с треском рухнуло широкое в обхвате дерево. Перегородило дорогу, сбив с соседних деревьев толстые ветви, так что в воздухе еще оседают листья.

Лошади остановились, испуганно заржали. Возницы соскочили с козел и принялись гладить по вытянутым мордам, нашептывать ласковое. В стороны бросилась пара зайцев, в траве замелькали их серые спины.

Из-за деревьев вышли люди с оружием. На купцов смотрят суровые, наглые лица. Обомлевшие члены Гильдии насчитали полторы дюжины.

На разбойниках темно-зеленые плащи. В руках наперевес копья или топоры на толстых длинных ручках. Некоторые сжимают рукояти мечей. Видно, что не терпится пустить в ход, начать рубить, так, чтобы на землю лились фонтаны крови, а из распоротых животов выпадали кишки. Все эти эмоции отразились у разбойников на лицах. У купцов начали дрожать руки, по лицу каждого разлилась смертельная бледность.

Вперед выступил высокий человек с мечом в руке. Движением ладони сбросил с головы капюшон. На купцов взглянул коротко стриженый мужчина со шрамом через всю щеку. Глаза – как две серые льдинки, весь собранный, поджарый. Скупые и точные движения выдают бывалого воина.

– Смотрю, решили снова поехать этой дорогой, – произнес человек, растягивая рот в волчьем оскале. – Рисковые вы ребята. Думали, камень в одну яму два раза не попадет?

Беренд не нашелся с ответом, лишь растерянно оглянулся на остальных купцов. Но те сидят бледные, как смерть, и тоже молчат.

– Конрад, ты ж нас уже грабил по дороге в Цитадель, – произнес, наконец, он. Обычно твердый и уверенный голос Беренда теперь превратился в жалкое блеяние. – Отпусти с миром, прояви благородство. Жадность до добра не доводит.

– Знаешь, – изрек главарь, – два раза камень, может, и не падает, зато на четвертый раз попадет. Да не в яму, нет. А вот в башку кому-нибудь – точно. И тогда не захочется упрекать добрых людей в жадности, уж ты мне поверь.

Купец выставил вспотевшие от волнения ладони в примирительном жесте.

– Ты не так понял! Это не упрек, я просто напоминаю, что пошлину мы уже заплатили. Все же должно быть честно!

– Кто и сколько мне платит, – сказал Кондрад, подходя ближе и по-хозяйски оглядывая крытые повозки, – решать только мне. Я скажу, когда хватит.

От разбойников отделилось еще несколько человек, тоже подошли ближе и взяли коней под уздцы.

– В тот раз ты платил мне за въезд, – продолжил Конрад. – А теперь – заплатишь за выезд. Приехал, уехал. Все – честно и справедливо.

– Постой, – запротестовал Экберт, – погоди!

– Хватит! – рявкнул главарь. – Или жить надоело, как тем двоим?!

Он указал остальным разбойникам на крытые фургоны.

– Распотрошить это, живо! А еще подумаю, отпустить вас или закопать живьем где-нибудь здесь.

Разбойники по двое направились к повозкам. Конрад остановился возле толстой бабы, что сидит на облучке возле Беренда, и произнес, глядя на нее:

– Слышь ты, а ну слезай.

Женщина не двинулась с места. Ее лицо приобрело такое выражение, будто смотрит на надоедливую муху, что жужжит над ухом, не переставая.

– Если бы не ты, – сказал Кондрад с ухмылкой, уже теплее, – мои лучники поснимали бы всех сопровождающих сразу. Но я люблю баб в теле, может, мы с тобой сегодня порезвимся, что скажешь? Ха-ха-ха!

Ответа он не услышал. Баба вдруг взмахнула рукой. Конраду в лицо врезался массивный кулак. Изумленный Конрад отшатнулся с разбитым в кровь носом, изумленно вытаращил глаза.

Он вскинул меч. Но женщина лихо соскочила с облучка и, оказавшись, в опасной близости, быстро его обезоружила. Меч оказался на траве, а разбойник полетел на землю, едва не ударившись головой о сосну.

С отвращением, быстрыми движениями баба принялась срывать с себя одежду. Разбойники на миг застыли с раскрытыми ртами. Но когда на солнце заблестели адамантиновые доспехи, а баба на деле оказалась закованным в металл гномом и схватила спрятанный на телеге молот на длинной рукояти, оцепенение прошло.

– Бей, круши гадов! – крикнул Тарнат в ярости. – Этот козел предложил мужеложство! Меня еще никогда так никто не оскорблял! Да я ему ноги отрежу! По самую шею!

Он еще не успел договорить, а из крытых фургонов уже выпрыгивают воины в кожаных панцирях. В руках боевые топоры и мечи, клевцы и моргенштерны. Лезвия поблескивают на солнце, словно предвещают противнику скорую, мучительную смерть.

Сидевшие подле купцов крестьяне тоже соскочили, один даже ударом кулака вырубил подошедшего слишком близко разбойника, посрывали с голов шапки, и вот это уже не чумазые крестьяне, а бывалые воины с оружием в руках.

– Тревога! – закричал кто-то из разбойников. – Хранители!!

Ему вторил другой крик, не менее отчаянный:

– К бою!

Тот, что зеленоглазый, с острыми, как у эльфов, ушами ударом сбил с ног еще одного разбойника и выхватил из-за спины секиру, что до этого момента была замаскирована тряпками. У второго, сероглазого, в руке оказался маленький арбалет, на поясе ножны с мечом, которые до этого прятал под сброшенным теперь тулупом.

Третий вообще сбросил одежду, и теперь стоит полуголый. Черные волосы растрепаны, торс покрыт густой шерстью, прям как у зверя. Глаза, как две печи, полыхают красным огнем, а изо рта торчат здоровенные, длиной в палец, клыки. Купцы таращатся, в изумлении приоткрыли рты.

– В бой! – прокричал Теонард, выпуская из арбалета болт в ближайшего разбойника. Тут же выхватил меч и набросился на следующего. – Защищайте купцов!

Обученные Страгом новобранцы атаковали. Циркач быстро подсчитал, что головорезов немного больше – на каждого воина Цитадели приходится двое.

Ударившись головой о ближайшее дерево, ворг на глазах изумленных бродяг перекинулся в громадного волка. Сброшенные портки полетели на траву, а он с громоподобным рыком бросился вперед. Тут же повалил не слишком расторопного толстяка и сомкнул челюсти на его горле.

Страг размахивает секирой, ярясь, как разбуженный посреди зимы медведь. От его ударов разбойники валятся, как тряпичные куклы.

Внезапно он остановился, тяжело дыша – увидел, как из-за деревьев с боевым кличем выбежало еще два десятка разбойников, которые, по-видимому, ждали сигнала.

– Гвоздь мне в пятку! – выругался он. – Еще пожаловали.

Вскинув над головой секиру, поединщик врубился в гущу противника, уворачиваясь и рубя, замечая, как на землю летят отсеченные руки, а также падают сраженные им враги. Краем глаза видел, как рядом рубится Теонард.

Ворга циркач из виду потерял, но слышит только громкое рычание и вопли ужаса разбойников.

Он увидел, как в сторонке мародеры навалились на закованного в доспехи Тарната, и тот исчез под их одетыми в ветошь телами.

– Тарнат! – заорал он, продолжая врубаться в гущу врагов. – Помощь нужна?

Гном с натугой поднялся, принялся бить пудовыми кулаками, а затем и махать молотом, отбрасывая нападающих с разбитыми в кровь головами. Те встают, пошатываясь, а некоторые больше не поднимаются.

– Бабушке своей предложи! – гаркнул он. – А я обойдусь!

Теонард вскинул меч, парируя удар, и тут же ответным разрубил нападавшего до пояса. Выдернул окровавленный клинок и едва успел уклониться от встречи с дубиной. Сильнейшим ударом меч едва не вырвало из рук, он изловчился и пронзил врага, загнав клинок ему чуть ниже груди.

Он вертит головой, старается найти и держать в поле зрения главного, которого Страг уже успел угостить кулаком в лицо.

Конрад сражается в пределах видимости, схватился сразу с двумя воинами Цитадели, меч мелькает в воздухе точно искра, парируя и отражая удары.

Тут же сражается толстый, хоть и легкий в движениях Тарнат. Закованный с головы до ног в блестящие на солнце доспехи, он являет собой неприступную башню, которая постоянно вертится, парирует удары и сметает противников тяжелым молотом. Все его тело закрыто сверхпрочным адамантином, за исключением головы – шлем он почему-то не носит.

Поединщик уже видит, что воины Цитадели теснят лесных головорезов, те уже отступают с дороги, как вдруг рядом, за деревьями раздался оглушительный треск. Повинуясь инстинкту, Страг метнулся левее. Сам не ожидал, что может так далеко прыгать, при этом умудрился сбить с ног двух разбойников. Краем глаза заметил, как бросился в сторону Лотер.

Теонард едва успел отскочить, повинуясь увлекающей его прочь руке гнома. На место, где он был секунду назад, рухнула широкая в обхвате сосна. Из-под нее брызнула кровь. В уши врезались вопли задавленных воинов.

Воины Цитадели в ужасе переглянулись. За деревьями раздалось рычание, от которого, казалось, сотрясся воздух.

Страг смотрит прямо перед собой в просвет между деревьями, ноющие от нагрузки руки держат наперевес секиру. Рубаха и куртка на нем забрызганы кровью. Грудь резко вздымается и опадает, горячее дыхание обжигает гортань.

Из-за деревьев, ломая ветви и сотрясая землю, вышел громадный каменный тролль. Со скрежетом повернул массивную голову. От его громкого хриплого рева у циркача по спине побежали мурашки. Тролль на две головы выше Грагрха, плечи раздаются вширь, будто створки массивных ворот, какие не вышибить и самым мощным тараном.

– Гвоздь мне в пятку! – выкрикнул Страг изумленно. – Да рядом с ним – Грагрх безобидное дитя!

– Ты нашего тролля не обзывай, – вступился Тарнат, что пыхтит рядом, как кузнечный мех.

Он парировал выпад меча, а затем резко ударил молотом, повергая противника на землю. Потом добавил:

– Он этому переростку наваляет!

– Спорим на десять монет? – предложил циркач, разваливая секирой пополам крупного разбойника.

– На сто! – рявкнул гном. – По мелочи не играю!

– Нет уж, – фыркнул поединщик, – я человек не азартный, розы нюхать люблю, чтоб их…Да и где я тебе сто монет раздобуду…

Ударом секиры он свалил еще одного врага. Он видел, как тролль принялся бить лапой воинов, точно медведь рыбу. Каждый удар сминает троих, и те, если находят силы подняться, становятся легкой добычей разбойников.

Огромная лапа метнулась к нему, но Страг бросил свое измотанное тело в сторону. Громадная ладонь пронеслась мимо, зачерпнув, точно воду, пару его солдат и разбойников вместе. С криками ужаса они взвились в воздух, разлетелись, точно листья от ветра.

– Да чтоб мне сдохнуть! – прорычал Тарнат, размахивая молотом.

Тяжелый набалдашник врезается в гущу врагов, сокрушая кости и повергая разбойников на землю.

Он яростно добавил:

– Этак от наших скоро ничего не останется!

– Какой ты наблюдательный, – заметил ворг едко.

Оборотень тяжело дышит, все еще в зверином облике, морда и шерсть перемазаны кровью, как будто раскрасился ради шаманского ритуала.

– Жаль, гномов взяли маловато, – сказал он. – Вы б, завалили тролля играючи, верно?

Прямолинейный Тарнат не заметил издевки, ответил с гордостью, сокрушая очередного врага:

– Да, гномы в бою страшны! Это вам не крестьяне-рекруты, что машут мечом, точно тяпкой на огороде! Бить врагов это не девкам под юбки заглядывать!

– Ну про девкам под юбки, это ты стрелки не переводи! – рявкнул Лотер. – Все знают, что дом с багровым фонарем, построили вы!

Тарнат попытался подрубить ногу троллю, но ничего не вышло, только разозлил. Пришлось уходить от серии страшных ударов огромной каменной лапы.

– Просто мы – предприимчивые! – крикнул он Лотеру. – К тому же – работают там людские девки!

– Да на гномьих никто не позарится!

К разбойникам из чащи внезапно подошло подкрепление, будто там ждет целая армия, и командир отдает приказы отдельным отрядам идти на подмогу. Страг выругался. Еле с этими справляешься, а тут – на тебе, еще пожаловали гости. Еще и эта треклятая ожившая скала с лапами…

Он рубит, уворачивается, прыгает, чтоб избежать ударов громадного, как платформа Керкегора, тролля. Мельком оглядываясь на бой вокруг, он начинал думать, что вышел против никаких не разбойников-грабителей. Слишком умело дерутся, четко держат строй, хоть и одеты в какую-то ветошь, а вооружены топорами да простенькими мечами. Кто-то умело и мощно орудует вилами, сокрушает его новобранцев, валя на землю, где они попадают под тяжелые, как каменные колонны, лапы тролля.

Страг устало опустил испачканную кровью секиру, огляделся. Всюду поверженные окровавленные тела, по ним с ревом бредет каменный тролль, устилая землю трупами и своих, и чужих. Рядом Теонард, взор осоловел от усталости, грудь вздымается часто и тяжело.

– Надо что-то делать! – прохрипел он. – Я умирать тут не собираюсь! Я, знаете ли, дрался в одиночку с медведем и выжил! Выходил один против стаи волков! Диких, свирепых…

– Пошлем…Лотера! – предложил Страг, чувствуя, как в грудь словно насыпали битого стекла и дышать приходится так, будто катит в гору громадный камень.

– Я тебя сам сейчас так пошлю! – огрызнулся ворг. – Так пошлю!

– Пошлем за подмогой! – добавил циркач быстро. – Ты приведешь гоблинов…они сожрут тут всех, как муравьи, если навалятся кучей!

– Не успеем! – помотал головой Теонард, с волос, как у собаки, полетели капли пота. Внезапно глаза его вспыхнули озарением. – Доставайте Осколки! Живо!

– Что?! – не поверил Тарнат. – Чтобы и их отобрали? Да я скорее дам над собой надругаться!

Лотер хмыкнул.

– Надо только, чтоб враги – были женщины! – добавил гном, глядя в удивленные лица Хранителей. – Мне кажется, я видел здесь парочку. Пойду-ка их поищу…

– Осколки! – рявкнул Теонард снова. – Давайте сюда!

– Делайте, что велят! – прохрипел Страг, уже понимая, к чему клонит Теонард. – Вызовем магическую тварь, она размажет тролля по всему лесу!

– Ага, – кивнул Лотер, отпрыгивая от удара копьем и наваливаясь в ответ всей массой, слыша, как хрустит позвоночник врага, – а после – размажет нас…

Теонард с трудом парировал удар громадного, заросшего бородой по самые уши разбойника, с кувалдой на длинной рукояти. Хитрым выпадом отрубил ему руку с оружием и всадил в грудь болт из арбалета.

– Другого выхода нет! – обронил он.

Видно, что купцы в безопасности, их охраняет группа воинов Цитадели, используют повозки как подобие защитных сооружений. Страг с облегчением заметил, что той группой особо никто не интересуется, так, вялые попытки напасть.

Ревущий крик Лотера выдернул его из раздумий.

– Клянусь подземными богами! Осколки доставать не надо!

– Мне что, десять раз надо повторить?! – заорал Глава Совета. – Они нам нужны!

– Вы забыли, что за пределами Цитадели осколки сами притягивают нечисть?! – крикнул гном.

У Страга сапоги испачканы грязью, он старается не поскользнуться на крови, которой уже пролито порядочно. Мышцы наливаются свинцом от постоянного махания секирой, взгляд застилает алая пелена. Крик гнома заставил его встряхнуться, внутри нашлись добавочные силы.

– Точно, чтоб меня! Нас тут четверо, значит – четыре Осколка вместе! Да к нам, наверняка, уже мчится какая-нибудь магическая тварь!

Словно в подтверждение его слов прямо под ногами раздался грохот, земля дрогнула, по ней побежали трещины.

Хранители, солдаты и разбойники замерли, и в лесу на миг повисла тишина. Даже тролль на мгновение остановился. Выглядит он страшно – массивные руки перепачканы в крови, глаза налиты красным.

Изнутри снова загрохотало, громыхнуло, будто в глубине под землей некто лезет к поверхности. В следующий миг земля обрушилась внутрь.

Все как один ринулись прочь от образовавшейся широкой воронки, но кто-то с криками туда провалился.

Из провала с шипением показалось огромное мохнатое тело. Оно пульсирует и светится изнутри, тяжело вылезает из-под земли на восьми мохнатых лапах.

– Ну здравствуй, сволочь, – процедил Теонард.

У Лотера вытянулась физиономия, глаза округлились. Звериная морда от отвращения вытянулась.

– Великая медведица! Опять эта тварь! Не, ребята, как хотите, а в этот раз я на нем кататься не буду. Мне и тогда, в Поломанной роще, хватило!

Вокруг Хранителей образовалась паника. Оставшиеся в живых разбойники отхлынули вместе с тем, что осталось от отряда Цитадели, укрылись за спиной тролля. Каменный гигант стоит в боевой позе, но на уродливом челе заметна усталость. Он угрожающе смотрит на паука. Тот замер на месте, обозревая местность светящимися пупырышками глаз.

– А что? – недоверчиво прищурился Страг, крепче сжимая секиру и прикидывая, как лучше метнуть висящие на поясе ножи, чтобы нанести максимальный урон. – Неужели и впрямь паук тот же самый?

– Хрен его знает! Но проверять не хочу! – буркнул Лотер.

Он стоит на всех четырех в облике огромного волка, упер мохнатые лапы в землю. Шерсть слиплась и блестит от чужой крови, клыки сделались толще, вытянулись на палец. Оборотень прорычал:

– Страг, давай теперь ты прокатись с ветерком!


Глава 10

Громадный паук сдвинулся с места и, перебирая мохнатыми лапами, каждая высотой в человеческий рост, стал продвигаться к Хранителям. Казалось, по полю, где только что шел ожесточенный бой, всюду лежат трупы и раненые, двигается широкая осадная башня, только очень быстрая и.…живая. Вместо каменной поверхности – мех. Вместо колес и основания – покрытые черными ворсинками лапы, а окна заменяют светящиеся злобой глаза.

Хранители держатся рядом, замерли в немом изумлении. Молча смотрят, как тварь приближается к ним, продавливая землю, пробегаясь по телам павших.

Кто-то из разбойников выстрелил из луков, но паук не обратил внимания – стрелы угодили в светящиеся под брюшком, похожие на молнии, энергетические нити и мгновенно сгорели дотла.

– Что встали, дурни?! – заорал Лотер. – Ему нужны Осколки!

Окрик привел Страга в чувство.

– Разбегаемся! – бросил он. – Держитесь за спиной у тролля, этот чурбан – не хуже прочных ворот!

– Ставлю на тролля! – бодро выкрикнул азартный Тарнат. – Что разделает паука под орех!

Он развернулся и побежал так резво, насколько позволял вес его доспехов и тяжелый молот в руках.

Сражение замерло. Остаток воинов Цитадели и подранный в клочья отряд разбойников сбились в кучу, расчистив пространство для боя тролля и паука. Четверка Хранителей держится прямо за троллем.

Быстро шевеля мохнатыми лапами, паук помчался на тролля. Каменный гигант изготовился, принял неуклюжую боевую стойку, но паук с разгона врезался и едва не сбил с ног.

Тролль взревел и полез на обидчика. Еще недавно люто бьющиеся на смерть разбойники и воины Цитадели теперь стоят рядом. Охая и ахая наблюдают за боем двух монстров.

Тролль с ревом лупит мощными кулаками, которыми можно дробить скалы. Но закованный в оболочку из прочного хитина паук выдерживает, хотя удары сыплются такой силы, что зверюга аж приседает на всех восьми лапах.

С шипением паук выстреливает молниями в ответ, они светятся то фиолетовым, то голубым. Энергетические разряды сухо и громко трещат, на лицах наблюдателей блики, как будто в небе гроза, но только без дождя и грома, переместилась с высоты на землю, и бушует рядом.

Каменный гигант ревет от боли, когда молния выстреливает ему в брюхо, руку или похожую на колонну ногу, но от этого злится еще сильнее и яростно лупит в ответ.

Тарнат в блестящих, замаранных чужой кровью доспехах и Теонард со Страгом обошли тролля. Тот уже же принялся отступать под натиском громадного, мечущего молнии паука.

Лотер в личине громадного волка несется рядом, рычит, черная шерсть стоит дыбом. От пыли и чужой крови свалялась в сосульки, в глазах плещется пламя. Оборотень свесил язык, от тяжелого дыхания сдуваются и вновь надуваются бока.

– Клянусь подземными богами, – бросил Тарнат, тяжело дыша, – надеюсь, тролль его завалит!

– Да какая разница, кто кого, – ответил Страг. – Нам разбираться с победившим. Пусть лучше сдохнут оба!

Внезапно землю сотряс такой грохот, что, казалось, глубоко внутри треснул и раскололся гигантский арбуз. Хранителей подбросило мощным толчком. Страг и оборотень сумели удержать равновесие, а вот Тарнат под тяжестью доспехов повалился на землю, ненароком сбив и Теонарда.

Поединщик обернулся – паук опрокинул каменного тролля, и теперь насел сверху. Прижал врага к земле, мохнатые черные лапы окружили голову тролля, как прутья клетки. Сверху нависло массивное черное брюшко, там светятся толстые молнии. Паук принялся опускать на тролля светящееся энергетическое жало. Гигант содрогается, заходится в оглушительном, хриплом крике, но ничего не может поделать. Казалось, ревет не тролль, а само небо и лес вокруг.

Разбойники, замерев, смотрят на это противостояние двух монстров, не в силах помочь своему фавориту. На бледных лицах отражаются всполохи молний.

– Черт! На помощь, ребята!

На крик обернулся только Страг, остальные поглощены боем тролля и паука, не услышали.

Циркач бросился к яме, откуда вылез паук. Там даже не яма, а глубокий разлом. Над краем этого разлома видны вцепившиеся в торчащие из земли корни руки, и из глубины доносится зычный, но усталый крик.

Страг подбежал – на краю внутри висит Теонард. Изо всех сил вцепился в корни, руки перепачканы землей, ноги болтаются над пропастью. Там в глубине плывет яркое и малиново-красное, будто река из расплавленного металла.

Поединщик ощутил идущий из недр земли сухой жар. Тот опаляет лицо, но пока не слишком, все-таки до этой тягучей пылающей массы далеко. Но вот если упасть, мелькнула бешеная мысль, то сгоришь, наверное, еще во время падения.

– Дай руку! – прохрипел Теонард. – Вытащи!

Страг уже собрался так и поступить. Однако он замер. Перед глазами вспыхнула картина, где Теонард нагло и подло отнимает Осколок, добытый с таким трудом. Брови нахмурились, а в груди загорелось горячее чувство справедливой мести.

– Осколок! – сказал циркач жестко. – Давай сюда!

– Что?! – изумился Теонард. – Да как ты…

– Давай Осколок или выбирайся, как хочешь!

– Эй, на помощь! – закричал Теонард, но до него долетел оглушающий все крик тролля. Похоже, паук, наконец, его одолел.

– Верни то, что забрал! – повторил циркач. – Живо!

Он увидел, что корни, за которые держится Теонард, трещат, из-под них осыпается земля. Вот-вот выскочат под весом арбалетчика и увлекут в пылающую бездну.

Теонард и сам это заметил. Его лицо от ужаса перекосилось, но затем пришла бессильная ярость. Он быстро сорвал с груди цепочку с ромбовидным желтым камнем и вложил в протянутые пальцы поединщика. Страгу на миг показалось, что кожа на руке осветилась сиянием изнутри.

В тот же миг корень, за который держался Теонард, лопнул с сухим хрустом. Страг успел схватить за волосы. Арбалетчик едва не взвыл от боли, но все же ухватился за руку поединщика. Тот отпустил серые локоны Главы Совета и, медленно отступая от края, вытащил за руку на твердую поверхность.

Тяжело дыша, Теонард смотрел, как циркач надел цепочку обратно на шею.

– Можешь не благодарить, – бросил Страг. – В следующий раз спасать не буду.

Теонард стоит, ощетинившись, как еж, прожигает Страга ненавидящим взглядом. Руки ищут на поясе меч, но тот, видимо, упал в пропасть вместе с ножнами, потому что на поясе ничего нет, руки лапают пустоту.

– Теперь квиты, – сообщил поединщик.

Он медленно приходит в себя, ярость в глазах меркнет, они снова делаются привычного цвета болотной тины.

– И нечего на меня так смотреть.

– Клянусь, ты пожалеешь! – прошипел Теонард. – Я твои угрозы так не оставлю!

– Какие угрозы? – отмахнулся Страг. – Я заставил тебя внять голосу разума, только и всего. Теперь каждый при Осколке – все справедливо!

– Я тебе припомню! Да я тебя…!

– Эй, голубки! Болтать будете позже! – рявкнул подбежавший Лотер.

Он уже в облике человека, торопливо натягивает портки, будто собрался сходить по нужде, но его вдруг спугнула стая медведей.

– Ситуация поменялась! – добавил он.

Страг отвернулся и посмотрел на опушку, где вдруг деревьев поубавилось – они поломаны, как лучины, словно здесь прокатилась великанская бочка. Из земли торчат обрубки в человеческий рост.

Каменный тролль как-то сумел переломить бой и теперь восседает на поверженном пауке, придавил всем весом и обрушивает огромные кулаки. Восьминогое чудовище пытается шевелить лапами, теми, что еще не переломаны.

Оно выстреливает молниями, но те слабые, да и в тролля не попадают. Брюшко на треть приподнято над землей, паук лежит на боку, не в силах пошевелиться и сбросить с себя этого каменного монстра. Слепящие нити молний из паучьего брюшка уходят в землю, разбойники и новобранцы из Цитадели стоят широким кругом, паук не причиняет никому вреда.

Повозка с купцами видна поодаль, те уже бледные как мел, но по-прежнему окружены маленьким, выделенным для их защиты отрядом.

– Похоже, наша лошадка сдохла, – съязвил Тарнат мрачно.

– Не наша, – поправил Страг. – Ты ж ставил на тролля.

– Да, но никто не поддержал! А паук-то, можно сказать, дрался за нас.

Тяжелым ударом тролль добил паука. От врезавшегося громадного кулака громко чавкнуло, и мохнатые лапы неподвижно повисли. Светящееся облако под брюшком, из которого били молнии, погасло. Паук распластался неподвижно.

Тролль тяжело поднялся, при этом выдохнув громко и мощно. Он разогнулся, вскинул кулаки к небу, и лес огласил оглушительный победный рев.

Не дожидаясь, пока эта живая каменная громада обратит на них внимание, Лотер повернулся к соратникам и сказал:

– У нас лишь один шанс его уничтожить и продемонстрировать этим разбойникам свою мощь! Не знаю, как вы, а у меня уже нет сил драться. Надо поесть да выспаться.

– Помыться тебе надо, – произнес Страг с укором. – Ты убиваешь врагов не столько когтями, сколько мерзкой вонью.

Ворг выставил перед собой ладони, как бы защищаясь.

– Я ж недавно мылся, – напомнил он, – а вонь это не от меня. Просто этот паук появился несколько…гм…неожиданно. Думаю, минимум половине этих рубак, что остались в живых, надо сменить портки. Ребята впечатлительные, не то что мы.

– Тихо! Тихо! – шикнул Теонард. – Лотер прав, придется воспользоваться Талисманом, пусть у нас он неполный. Думаю, четыре Осколка хоть на что-то да сгодятся.

Он послал Страг ненавидящий взгляд. Поединщик ответил тем же.

Над головой раздалось хлопанье крыльев, солнце на миг закрыла тень. Сверху раздался нежный женский голос, в которым звучит беспокойство:

– Мальчики, как вы тут?!

– Все живы? – хрипло каркнула Мелисс.

Перемазанные кровью и грязью Хранители, их воины и не менее изумленные разбойники увидели, как с неба спускаются гарпия и горгулья.

Тем временем тролль пришел в себя. Кровожадным взглядом окинул уже шестерых Хранителей. Он не обратил внимание, что все они встали рядом, сложив вместе руки и закрыв глаза. В руке у каждого по желтоватому, похожему на кристалл, обломку камня. Они сблизили руки с кристаллами.

Тролль поднялся и уже собрался броситься на них, но в этот миг в грудь ударил яркий луч света.

Когда громадная туша рухнула на землю с примятой, как от промчавшегося табуна коней травой, тролль был уже мертв. Мертвый гигант обожжен так, что лицо и все тело обуглилось. Стало такого цвета, как если бы вымазали в золе.

От его падения земля содрогнулась.

– Ни хрена себе, – выдавил Тарнат потрясенно, глядя на то, что осталось от тролля. – Вот уж не думал, что когда-нибудь такое увижу…Жаль нет такой магии, чтобы этот бой можно было прокручивать перед глазами снова и снова – я бы с удовольствием пересматривал.

– Обратись к мелкинду, – посоветовал Лотер, вытирая со лба испарину, – он что-нибудь придумает. Только, подозреваю, что если он сможет создать такое волшебство, за тобой нужен будет глаз да глаз.

– Это еще почему? – спросил гном задето. – На что намекаешь?

– На то и намекаю, – ответил оборотень, – смотреть ты будешь не на битву с троллем, а на голых баб. Как они танцуют и раздеваются.

– Не, – помотал головой Страг, вытирая лезвие секиры о траву и убирая обратно в перевязь, – Тарнат будет наслаждаться другим зрелищем. Женщины вереницей несут ему пожрать, а потом надевают фартук и куют что-нибудь в кузнице. Для него нет ничего эротичнее женщины с молотом и наковальней. Главное, чтоб готовила жрать и делала за него всю работу, верно, Тарнат?

Гном смерил обоих угрюмым взглядом, подставил разгоряченную после боя голову ветерку.

– Шутники, – сказал гном с обидой. – Идите к свиньям!


Глава 11

В Цитадель возвращались усталые, но довольные. Тарнат так вообще светится от гордости – он вслух подсчитал, сколько врагов убил. Массивный набалдашник его молота начищен до блеска, доспех начищать было некогда, но он пообещал, что сделает это по возвращении. Мол, сейчас редкий случай, когда вы видите меня неряшливым, наслаждайтесь, подлецы, сыпьте своими дурацкими шуточками. Я все равно круче вас всех!

Хранители едут на повозках вместе с купцами. Впереди идут и замыкают небольшую колонну оставшиеся в живых воины Цитадели. Ведут выживших разбойников вместе с главарем. Их всего-то осталось четверо. Теонард во всеуслышание пообещал их повесить прилюдно.

Разбойники двигаются с усталыми лицами, но главарь Конрад что-то шепнул остальным, и их угрюмые физиономии просияли, сделались презрительными. Как будто вовсе не угодили в плен.

– По-моему, у них слишком жизнерадостный вид, – проговорил Лотер, сидя рядом со Страгом. – Испортить им его что ли… Порвать одного живьем, другие сразу перестанут лыбиться.

– По-моему, они не верят в обещанную казнь, – заметил поединщик. – Как будто явится некто могущественный и всесильный, чтобы их спасти.

Когда разбойников ранее подвергли обыску, то под ветошью лесных жителей обнаружились добротные стальные панцири. Причем выглядели так, что явно не содраны с трупов. А новенькие, как будто выданы нарочито. Остальные же элементы доспехов не стали надевать, ибо панцири легко прикрываются ветошью.

Теонард сказал, что позже пришлет в лес гоблинов, чтобы собрать доспехи, а трупы сжечь. Чтобы предотвратить распространение чумы.

Все время, пока возвращались в Цитадель, Глава Совета ни словом не обмолвился со Страгом. Едут на разных повозках, в сторону друг друга не смотрят. Друг к другу не обращаются, как будто поединщика для Теонарда нет. Равно как и наоборот. Разговоры, если есть, то строго по делу. Да и то – через гнома или Лотера.

Тарнат смотрит по сторонам, а ворг задумчиво жует кости нежити, пока повозки подпрыгивают на ухабах лесной дороги.


***

В тот же вечер после короткого отдыха Глава собрал всех Хранителей на Совет. На зов откликнулись все, как и требуют правила.

– Прошу внимания всех! – сказал Теонард, обводя Хранителей хмурым взглядом. Он поправил воротник черного кафтана и висящую под ним цепочку с Осколком. – Необходимо обсудить несколько важных вопросов.

– Говори, Теонард! – поощрил Гнур.

Его ярко-красный гребень тщательно расчесан, волчовка, которую всегда носит мехом наружу, выстирана, складки на портках разглажены. И вообще выглядит максимально прилично, насколько возможно для гоблина.

– Мы слушаем, – кивнул Тарнат, все еще полируя набалдашник молота куском ветоши, – не зря же здесь собрались, вместо того, чтобы праздновать победу в "Лихом молоте".

– Я вас не задержу, – пообещал Теонард, снова обводя взглядом собравшихся.

Хранители смотрят внимательно, ждут, пока скажет речь.

– Мы уже некоторое время, как союзники, – произнес он, глядя на внимающих соратников, – хотя совсем недавно были, скорее, врагами. Как выяснилось, некоторые остались ими до сих пор. Просто это соперничество пришлось запрятать поглубже. Но вот сейчас как раз тот случай, когда вражда себя проявила, набухла. Я хочу ее вскрыть, пока не потек гной.

Ответом было молчание. Хранители начали вопросительно переглядываться.

Страг, Гнур. Ихтионка, мелкинд, громадный Булук. Лотер, хрустящий костями нежити во рту. Тарнат, Каонэль со светящимися, будто расплавленное золото, глазами и серебром пышных волос.

По другую сторону стола восседает тахаш, горгона и гарпия. Видно, что две женщины уже подружились. А также птеринг, Брестида и банши. Мрачно выделяется черно-угольная фигура Мелисс. За окном Зала Советов в небе промелькнул силуэт еще одной горгульи – подруги Мелисс патрулируют территорию Цитадели, пока она здесь.

– Дело в том, что… – продолжил Теонард.

Он замялся. Видно, что эта речь дается непросто.

Хранители обменялись тревожными взглядами.

– Я хочу провести общее голосование, – произнес Теонард, так, словно катит в гору огромный камень. Лицо побагровело, но не от усилий, а от ярости, но он изо всех сил старается этого не показать. – Сегодня Страг во время стычки с разбойниками в лесу показал себя не с лучшей стороны.

Его глаза сверкнули.

– Угрожая смертью, он вынудил меня вернуть Осколок, который я временно забрал в качестве наказания! Я считаю, он недостоин быть Хранителем.

Теонард обвел взглядом напряженные лица присутствующих.

– Голосуем! – призвал он. – Предлагаю изъять Осколок и передать кому-то, кто больше достоин. Тому, кто с уважением относится к решениям избранного им же Главы Совета. У меня – все. Решение – за вами.

Теонард медленно опустился в кресло из слоновой кости. Было слышно, как с облегчением выдохнул, стараясь тише, но все равно в повисшей тишине его дыхание показалось порывом ураганного ветра.

– Гвоздь мне в пятку! Осколок второй раз не отдам! – проговорил поединщик с угрозой и посмотрел на Теонарда поверх широкой и круглой поверхности стола. – Если в прошлый раз я сглупил, но теперь вырву кадык любому, кто посмеет протянуть к нему руки.

Хранителей будто обдало морозом в разгар этого теплого вечера. Они посмотрели друг на друга. Каждый словно пытается прочесть, что творится в голове другого. Словно от этого зависит не просто судьба Страга, а их общее будущее. Будущее Цитадели.

Грузно поднялся огр Булук. Массивный, широкоплечий и широкий во всех остальных частях тела. На боках добавочные мышцы для переваривания пищи, которые выглядят как валики жира. На нем всего лишь набедренная повязка, но все давно привыкли к виду его громадного зеленого, как морская тина, тела.

– Теонард, – прогудел он, – можешь выйти? Ты – заинтересованное лицо, а мы хотим посовещаться без таковых.

Он повернулся к поединщику.

– И ты, Страг, тоже.

– Мы позовем, как только закончим, – пропищала ихтионка, сжимая в руке трезубец.

Теонард медленно кивнул. Повернулся и вышел через свою дверь, от которой протоптана дорожка прямо до его башни.

Страг последовал его примеру. Тяжело поднялся, двинул плечами, забрасывая перевязь с секирой дальше за спину, и молча покинул Зал Советов. Дверь за ним захлопнулась.

Лотер хмуро посмотрел ему вслед.

– Бедный Страг, – пропищала Аэлло с сочувствием, – он этого не заслужил.

– Ситуация щекотливая, даже более чем, – прокаркал Кергекор, поглаживая роскошный кожистый гребень на голове.

– Ты давай не драматизируй, – сказал Гнур.

Его крючковатые зеленые пальцы машинально поднялись к голове, он тоже потрогал гребень. Но до птеринга ему далеко – гоблинские гребни тоже ярко-красные, но не такие длинные и насыщенные цветом.

– Подумаешь, – проворчал он, – поссорились, едрена-матрена. Сейчас проголосуем, выберем меня Главой Совета, и я решу все по справедливости.

Рука скользнула в карман меховой жилетки, он извлек жестяную коробочку. Выудил комочек батлока и принялся жевать. Гоблин зажмурился от удовольствия, зеленое, чем-то похожее на жабье, лицо расплылось в удовлетворенной улыбке. Он с наслаждением мнет зубами этот жевательный комочек, ухитряясь двигать даже торчащими по бокам рта бивнями.

– Хватит уже о тебе, надо подумать о Страге и Теонарде, – сказал тахаш, поднимаясь.

Обычно он ведет себя тише воды, ниже травы, поэтому сейчас привлек общее внимание. Гоблин перестал дуться и тоже посмотрел на него, скользнул оценивающим взглядом по кожаным доспехам и следу от спиленного рога на лбу.

В лучах вечернего солнца, что яркими копьями бьют в окна, тахаш выглядит величественно и даже с налетом загадки, как и подобает старейшему существу на земле.

Поднялся и Лотер, оглядел всех сидящих за столом.

– Мы сами выбрали Теонарда в главные. Я его уважаю и от выбора не отказываюсь. Но Страга уважаю не меньше! Он храбрый воин и достойный человек, хотя людей я как-то не очень.

– Выберите главным меня, – предложил гоблин снова, – я решу все наши проблемы. Затем придумаю новые и снова решу. Мы, гоблины, народ мудрый! Хе-хе..

– Речь не об этом, Гнур, – прервал тахаш. – С одной стороны, мы должны поддерживать решения избранного нами же Главы Советов. Но с другой…

– Если сейчас проголосуем, чтобы забрать у Страга Осколок, – хрипло произнесла горгулья, – то дадим Теонарду право лишать Хранителей Осколков и дальше. В будущем он сможет обратить это против любого из нас!

– Да, но мы уже голосовали за то, чтобы забрать у Страга Осколок, – прогудел Тарнат, – правда, с условием, что потом вернем. Но Страг не утерпел и захотел вернуть Осколок сам. Честно, я бы на его месте поступил так же.

– А я бы вообще Осколок не отдал, – прорычал оборотень. Его клыки чуть удлинились, шерсть на мощной открытой груди и плечах сделалась гуще. – Но я согласен – поддержи мы Теонарда сейчас, и в будущем от Совета может ничего не остаться. Он будет нами манипулировать, а Грагрха и Булука использовать в качестве ударного аргумента.

Лотер кивнул на сидевшего возле мелкинда, большого и зеленого, точно гигантскую жабу, Булука.

Огр развел громадными ручищами.

– Я выполнял приказ Главы Совета. А ты бы поступил иначе?

– У тебя своя голова на что? – огрызнулся полузверь. – Ей думать надо, а не жевать!

Огр смерил его угрюмым взглядом, но, похоже, не обиделся.

Тахаш примирительно поднял руки.

– Не ссорьтесь! – сказал он, оглядывая сидящих по кругу Хранителей. По лицам видно, что эмоции сейчас испытывают разные и противоречивые. – Кто за то, чтобы позволить Теонарду забрать Осколок нашего циркача?

– Иными словами, кто голосует за то, чтобы прогнать Страга из Цитадели, – прорычал Лотер, рассерженно глядя на остальных.

– Я не хочу за такое голосовать! – сказала Аэлло вызывающе.

Она поправила длинные бело-синие кудри, что обычно спускаются до пояса, сейчас завязаны в массивный хвост на затылке.

– Я тоже, – кивнула сидящая рядом Эвриала.

– Я – за, – сказала Каонэль. – Нам нужна дисциплина, иначе каждый станет делать все, что захочет. Голосую за Теонарда.

– Поддерживаю, – поддакнул мелкинд, поднимая ладонь.

При этом на груди под распахнутым плащом все амулеты съехали с мест, нарушая порядок и перекрутившись шнурками, на которых висят.

– Страг угрожал Теонарду смертью, – добавил он. – Это – недопустимо.

– Двое – за Теонарда, – резюмировал тахаш, его взгляд сделался жестким, на лбу пролегли морщинки, – кто еще?

Руку подняла банши, которая постоянно молчит и редко участвует в дискуссиях. Она не сказала ни слова даже сейчас. Бледная, в своем тоненьком платье она выглядит именно тем, кто и есть – привидением.

– Я – за, – проговорила Брестида, поправив огненно-рыжие волосы. – Хоть и выбор в самом деле непростой.

– Голосую за Теонарда, – сказал гоблин, сглатывая обильно выступившую после батлока слюну. – Если Осколок Страга достанется гоблинам, это будет справедливо. Нас вечно все притесняют, а с дополнительным Осколком начнут уважать.

Больше рук никто не поднимал. Тахаш немного выждал и произнес:

– Я тоже голосую за Теонарда. Хоть и не имею ничего против Страга. Но я – за справедливость и доверие к власти. Теперь черед тех, кто против.

– Я, – прогудел сидевший до этого тихо Булук и поднял могучую, увитую жиром и мышцами руку.

– Против, однозначно! – сказала Аэлло, поднимая ладошку. Она посмотрела на горгону, и та тоже подняла руку. – Эвриала меня поддерживает.

– Против, – бросил хмуро Лотер.

– Против, – степенно сказал Керкегор, глядя на Гнура с холодной ненавистью.

Тахаш молча наблюдает, как против голосуют и остальные Хранители.

– Я знаю, – сказал он тем, кто поднял только что руки, – вы голосуете из сострадания к поединщику. Из страха, что можете потерять Осколок. Мне кажется, по братству Хранителей теперь пробежала трещина. Золотой Талисман – мощнейший артефакт, который я когда-либо видел. Таким оружием должны пользоваться лишь те, для кого логика важнее чувств. Кто не поддастся эмоциям, не позволит сбить себя с толку.

Он оглядел собравшихся своими загадочными фиолетовыми глазами, в которых заметны вертикальные зрачки.

– Неважно, будет владеть Осколком Страг или кто-то другой. Хранитель должен уметь подчиняться, как солдат в армии. Иначе бой будет проигран. Поэтому говорю еще раз – думайте хорошенько!

Никто ничего не сказал. Никто не изменил решения. Все остались сидеть, не поднимая рук для повторного голосования.

– Что ж, – подвел итоги тахаш, – за вычетом Страга и Теонарда, а также Грагрха, которого не добудились, голосовало четырнадцать Хранителей. Шестеро – за, восемь – против, – произнес он. От сознания собственного проигрыша на лице не дрогнул ни один мускул, однако в глазах появилась горечь. – Победа за Страгом.

Аэлло счастливо улыбнулась, от радости даже взмахнула крыльями. Они с горгоной обнялись. Обе женщины улыбаются, кидают радостные взгляды тем, кто вместе с ними поддержал поединщика, и победно смотрят на голосовавших против. Лотер облегченно выдохнул, достал из кармана порток завалявшуюся кость, и принялся шумно жевать.

– Надо позвать Теонарда со Страгом, – сказал тахаш.

Он отодвинул стул и вышел из-за большого круглого стола, который своего рода символ равенства Хранителей.

– Я схожу.

В это мгновение дверь со стороны Брестиды распахнулась, и, впустив вечерний свет, в помещение вбежала запыхавшаяся амазонка. Черные волосы слегка всклокочены, но девушка пригладила их быстрым движением. Красивая маленькая грудь под доспехами вздымается, изо рта вырывается тяжелое дыхание. Все повернули к ней вопросительные взгляды.

– Что стряслось, Иллара? – спросила Брестида, вскакивая с места. Ладонь прыгнула к рукояти сабли на поясе. – Пленники бежали?

Девушка покачала головой, взглядом ищет Теонарда. Но когда не нашла, то обратилась сразу ко всем. В карих глазах заметна тревога.

– Там посланцы короля Кориоларда Стремительного! – проговорила Иллара. – Требуют выдать пленных!


Глава 12

– Что значит, требуют выдать? – возмутился Гнур громко, щуря левый глаз, будто лучи солнца из ближайшего окна прицельно бьют именно в него. – У них нет прав чего-то требовать!

Ворг впал в легкое состояние "озвера", как бывает, когда испытывает ярость. Голые плечи и грудь с пластинами мышц на глазах у других покрылись густой шерстью, клыки вытянулись, в глазах начало бушевать ярко-красное пламя.

– Сколько их? Где? – спросил он хрипло, поднимаясь со стула.

– У границ Внешнего круга, – сказала амазонка, – с нашим отрядом. Я одна прискакала сообщить…

– Сообщила, молодец, – кивнула Каонэль, теребя рукоять антрацитового меча на поясе. – Скачи назад, пусть ждут.

Иллара посмотрела на Брестиду. Рыжая Хранительница кивнула, и амазонка закрыла за собой дверь. Донеслось конское ржание и топот копыт, который стих почти сразу – ради экстренного случая воительница нарушила запрет ездить верхом в Круге Резиденций.

Хранители возмущенно загудели, принялись наперебой предлагать решения, которые варьировались от гоблинского "порубить всех к едрёне-матрене" до "поговорить вежливо и объяснить, что они же неправы" горгоны. Тахаш, Лотер с Каонэль и банши молча слушали громкие и ярые выкрики остальных. Наконец, устав от шума и гама, ворг поднял руки, призывая к тишине.

– Великая медведица! Да хватит уже! – сказал он. – Как раз для таких случаев есть Глава Совета. Пойду сообщу Теонарду. Да и Страгу заодно. А вы пока остыньте, а то не Зал Советов, а курятник в разгар петушиных боев. Выпейте чего-нибудь или дайте соседу по морде…говорят, это успокаивает.

Суровый и грубый, он поднялся и направился к двери, покрытая шерстью спина и мускулистые плечи скрылись за ней. В щели приоткрывшейся двери на миг блеснули лучи солнца.

Высоко вверху на полнеба полыхает закат, похожий на огромное, раздутое ветром пламя лесного пожара.

Однако Страга и Теонарда у Цитадели не застал. Обернулся, увидел, как их силуэты мелькнули и скрылись за ближайшими к Резиденциям домами. Ворг упал на четвереньки, перекинулся в зверя целиком и бросился догонять с портками в зубах.

Иллара, видимо, уже сообщила, думал Лотер, чувствуя, как от бега сердце стучит сильнее, быстрее.

***


Ворг догнал уже, когда проходили предпоследнее кольцо домов, что будто круги на воде, расходятся вокруг Резиденций. Позади за домами виднеется "Лихой молот", из трубы на крыше толстой, ленивой змеей тянется черный дым.

Страг и Теонард заметили его сразу, в глазах ни капли изумления. Уже привыкли к этому страшному зверю, который то делается человеком, то опять вот так бегает с длинными клыками, весь покрытый шерстью, и с портками в зубах.

Втроем, ворг уже в человеческом облике, миновали последние дома и еще несколько строящихся. Впереди голое плато дальним краем упирается в лес. Ветер доносит от воды шум прибоя и крики чаек. Закат в небе такой, что переплетается с бескрайним океаном так, что кажется, яркое золотисто-алое небо и синяя громада воды, где ветерок поднимает волны – это две половины единого целого.

– Смотрите, – нарушил величественное молчание Лотер, указывая вперед. – Вот они.

Страг с Теонардом посмотрели, куда указывает покрытый шерстью палец ворга. Там десяток рыцарей на сильных, выносливых конях. Кони такие крупные, что сомнут более слабого коня в бою вместе с всадником. Все десять рыцарей в добротных доспехах, закатное солнце блестит на панцирях, поножах и наручах. Головы защищены шлемами, но забрала открыты.

Страг четко увидел у каждого на поясе ножны с мечом.

Впереди десятки на крепком черном жеребце воин крупного сложения, доспехи богаче, чем те, что на остальных. Украшенный серебром шлем держит на сгибе правого локтя, ветер слегка треплет черные с сединой волосы и шевелит аккуратную, короткую бороду. Смотрит вокруг исподлобья, взгляд суров и высокомерен. Уздечка его коня и притороченные к седлу ножны с мечом украшены самоцветами.

Поединщик узнал графа Герна Олдгетера. Сразу после возведения второй Цитадели он приезжал с приказом короля, требуя, чтобы ему передали полномочия Главы Совета вместе с Осколком барона Теонарда, подданного его величества Кориоларда Стремительного.

Возле прибывших собрались амазонки, взяли в кольцо. Девушки смотрят настороженно, готовы в любой миг обнажить кривые, но острые сабли и атаковать.

Здесь же и отряд, присланный Кориолардом для защиты Цитадели. Ксавер Готлиншир бледен и хмур, все время нес службу, подчиняясь Хранителям, а теперь тот неловкий и неприятный момент, когда с рыцарями обязан встать на сторону короля.

Теонард, Страг и Лотер некоторое время наблюдали со стороны, оценивая ситуацию. Наконец, Глава Совета двинулся вперед. Страг, привычным движением сдвинул плечами и направился следом, все еще чувствуя к нему ненависть. Лотер не отстает.

За спиной раздался топот копыт. Наметанным ухом Страг признал легкую лошадку Брестиды. Она тут же промчалась мимо, сделала знак своим воительницам, мол, все в порядке, я уже здесь.

– Граф Олдгетер, – сказал Теонард сходу, приближаясь и не сводя с собеседника глаз. Рука непроизвольно трогает на поясе рукоять меча на поясе. – Чем обязан?

Страг и Лотер встали по обе стороны от Главы. Смотрят спокойно и уверенно. Оба после боя в лесу уже успели отдохнуть, так что снова в бой – хоть сейчас.

– Приветствую вас, барон Теонард, сын Мидшира и внук Гунтвига, который ведет род от…

– Обойдемся без формальностей, – прервал Глава Совета. – Вы снова на нашей земле, а, как показывает практика, с добром не приезжаете. Чего же хотите теперь?

Олдгетер скорчил высокомерную мину, пригладил ладонью посеребренные сединой волосы, не позволяя ветру снова их растрепать.

– Его Величеству Кориоларду Стремительному стало известно, что вы пленили известного своей жестокостью главаря разбойников Конрада и некоторых людей из его шайки, – сказал граф с ледяной улыбкой. – Король наслышан, что вы лично участвовали в поимке преступника. На мой взгляд, похвально и....весьма глупо.

Теонард нахмурился. Граф одарил его насмешливой улыбкой.

– Правитель не должен подвергать себя риску, для этого есть солдаты. Впрочем, это снова доказывает вашу несостоятельность на данном посту. Вам здесь не место. Его Величество Кориолард готов принять ваши извинения. Вместе с Осколком и полномочиями Главы Совета Хранителей.

Теонард потемнел лицом, но промолчал.

Вперед вышел полузверь. Смотрит нагло, в его глазах вызов – пусть и сотне Кориолардов.

– Мнение Хранителей, которых представляет Теонард, вы уже слышали, – прорычал Лотер враждебно. – Нашим выборным Главой останется Теонард. Если вам нечего добавить, можете возвращаться, откуда прибыли.

Он принялся шумно и без стеснения чесать когтями широкую волосатую грудь, как будто давно не мылся. В воздухе замелькали полетевшие с нее мелкие ошметки кожи. От наслаждения он зарычал, и пусть негромко, но конь под графом испуганно дернулся и заржал, почуяв его звериную суть.

Рыцари короля возмущенно переглянулись. Граф Олдгетер побагровел. Искоса посмотрел на стоящего рядом Страга в потертой кожаной куртке со здоровенной секирой за спиной. Обвел взглядом расположившийся в сторонке отряд амазонок…

– В таком случае, его Величество Кориолард Стремительный велит вам, барон Теонард, передать мне главу шайки Конрада, а также разбойников, которых удалось пленить. Для справедливого суда и показательной казни, которая за этим последует.

– При всем уважении, граф, – произнес Теонард. – Вы не можете отдавать нам приказы. Равно как и его Величество Кориолард.

Олдгетер ахнул. Конь под ним переступил копытами, вскинул морду и заржал, как если бы тоже выражал возмущение.

– Вы отказываетесь подчиняться королю, барон? Да вы в своем уме?!

– Хочу напомнить, граф, – сказала подъехавшая на лошадке Брестида, – что в прошлый раз вы тоже приезжали с требованиями и ультиматумом, но потом убрались восвояси. Королю давно пора понять, что Цитадель никому не подчиняется и будет отстаивать независимость!

Девушка говорит с жаром, щеки раскраснелись. Страг и Лотер смотрят одобрительно. Она замечает их взгляды и на своей маленькой, но эффектной, проступающей даже под кожаными доспехами, груди, на стройных полуголых ногах. Но недовольства от этого на ее лице циркач не заметил. Она ведет себя уверенно и вызывающе.

– Я права, Теонард?

На лице Олдгетера отразилась крайняя степень презрения и недовольства, оттого, что женщина встряла в разговор двух мужчин. Посмела перебить воинов и политиков. Граф величественно спешился, ноги коснулись земли, спружинили. Негромко звякнули доспехи. Он подошел чуть ближе, заглянул Теонарду в лицо.

– Барон, если не подчинитесь королю, – произнес он негромко, – будет война. Его Величеству наплевать, что вы когда-то разбили жалкое племя кочевников. Вы понимаете? Он этого не потерпит, и от вашего уютного городка не останется камня на камне. Король дал мне это ясно понять. А я – передаю вам.

Он угрюмо добавил:

– Вы отказались передать Осколок, потому что Хранители хотят видеть в лидерах вас. Хорошо, король это уважает и признает. Но он не потерпит оскорблений, пусть даже от Хранителей.

Скулы и мочки ушей Теонарда заалели от гнева, он вперил в Олдгетера испепеляющий взгляд. Но постарался говорить спокойно.

– Мы можем стереть стольный град Дируан с лица земли, употребив мощь Талисмана. Так и передайте Его Величеству.

– И убьете множество невинных жителей, вместе с армией? – спросил граф насмешливо. – В самом деле? Я был о вас лучшего мнения.

– К тому же, – сказал он, – кто вам сказал, что на ваш Талисман мы не сможем найти управу? Думаете, у нас нет магов? Что некому нанести по вам превентивный удар? Талисману он, может, не повредит, но вы все, все, кто выдвинул себя в Хранители, будете уничтожены! И тогда никто не помешает его Величеству поставить на ваше место верных ему людей. Поэтому советую обдумать ответ. Тщательно взвесив последствия.

– Тогда почему не поступили так сразу? – спросил Страг, постукивая шариками в массивной ладони. – Почему ездите и чего-то требуете, раз такие всесильные?

– Потому, – пояснил граф терпеливо, как ребенку, – что король не хочет кровопролитной войны. Его Величество мудр и признает вас серьезным противником. Понимаете? Противником, с которым выгоднее договариваться, а не воевать.

Около минуты Теонард не говорил ни слова. Лицо его сделалось задумчивым, на лбу пролегла глубокая морщина, ее мелкие собратья густой сетью окружили глаза. На миг его взгляд сделался неподвижен. Страг и Лотер с Брестидой обеспокоенно переглянулись. Наконец, арбалетчик очнулся, стряхнул оцепенение. Тяжко вздохнул, словно решение, которое принял, далось нелегко.

– Мы передадим вам главаря и разбойников. Как жест доброй воли и уважения.

Олдгетер кивнул с одобрением, обнажил зубы в улыбке.

– Мудрое решение, барон.

На плечо Теонарду легла лапа ворга.

– Можно тебя на минутку?

Когда Хранители отошли в сторону, на Теонарда устремились недоуменные и возмущенные взгляды.

– Ты должен был посоветоваться со всеми! – сказал ворг с упреком.

– Если разбирать это на Совете, – возразил Теонард, – потеряем драгоценное время. Сейчас мы не сможем вести войну, грамотнее пойти на мелкую уступку.

– Мелкую? – фыркнул Страг с неприязнью. – Да ты позволил им провести негласную военную операцию против нас и избежать наказания!

– Доспехи у разбойников, – сказала Брестида с жаром, убирая со лба рыжие волосы, – слишком хороши, чтобы быть награбленным! И разбойники не станут покупать их у кузнецов. К тому же, у всех одинаковые панцири. Одинаковые по фасону и одинаково крепкие! Это доспехи воинов, Теонард, а не шайки лесных оборванцев!

– Вспомни, как умело они дрались там в лесу, – кивнул Лотер, глядя на отошедшего к своему отряду Олдгетера, на стоявшего в отдалении Ксавера Готлиншира. У того на лице облегчение, что конфликта не произошло и не пришлось принимать ни одну из сторон.

– Вы думаете, я кретин? – спросил Теонард жестко, оглядывая Хранителей. – Разумеется, я все это заметил. Против нас в лохмотьях, наверняка, дрались войска регулярной армии. И не салаги какие-нибудь, а опытные бойцы. И сейчас их забирают, чтобы не дать сгинуть на виселице. Я отдаю себе отчет, что выдаю врагу военнопленных и позволяю уйти безнаказанно.

– Тогда почему это делаешь? – спросила Брестида упрямо.

– Гм, – сказал Лотер. – Я все же думаю, что Совет весь должен проголосовать.

Страг молчал. С короткими непослушными волосами и секирой за спиной поединщик выглядит устрашающе, но заостренные эльфийские уши немного смягчают эту картину. Он крутит в могучей ладони шарики, те едва слышно стукаются друг о друга.

– Времени нет, – повторил Теонард. – Ответственность беру на себя. А потому это делаю, Брестида, что уже научился принимать решения с ходу и на бегу. Если при такой ответственности, какая на мне, долго размышлять, толку не будет. Нам сейчас важно выиграть время, чтобы развиться, окрепнуть. Будем пока идти на уступки в мелочах. Зато потом, когда взматереем, Цитадель будут уважать и бояться! Терпение, друзья мои, однажды мы этого достигнем, а пока – доверьтесь мне.

Он скользнул вызывающим взглядом по поединщику. Страг ответил взаимностью. В зеленых глазах, что чуть темнее, чем у Брестиды, полыхает злость.

Теонард повернулся к рыжей воительнице. Позади нее отряд амазонок. Девушки перешептываются между собой, кто-то поигрывает оружием – в руках мелькают рукояти и лезвия сабель и кинжалов. Они с вызовом смотрят на рыцарей в отряде Олдгетера, а те взирают на них, скорее, с насмешкой, а некоторые – с желанием овладеть такими вот горячими женщинами.

– Брестида, – попросил Теонард, – пусть девушки приведут пленных. Остальные пусть будут здесь, пока отряд Кориоларда не уберется.

Амазонка коротко кивнула, смахнула травинку с укрытого кожаным доспехом бедра и подошла к своим.

По ее слову дюжина воительниц вскочили в седла и погнали коней между домами, выбивая из утоптанной дороги пыль и заставляя толпу зевак разойтись.


Часть 2


Глава 13

Когда отряд Олдгетера отбыл, уводя то, что осталось от разбойничьего отряда, Хранители разошлись. Солнце уже село, но последние лучи еще держатся в воздухе, медленно уступая натиску темноты.

Страг обошел Цитадель по периметру, чтобы не возвращаться вместе с Теонардом – после голосования, которое тот устроил в Зале Советов, горький и неприятный осадок усилился.

Пальцы нащупали под рубахой Осколок, который полноправно себе вернул. По крайней мере, предложение Теонарда получило меньшинство голосов.

Дойдя до незастроенного участка тахаша, что рядом с каменными завалами Тарната, Страг в задумчивости остановился, а потом направился во Внешний круг.

Вокруг потянулись дома, там уютно светятся окна. Внутри за занавесками видны тени хозяев, что собираются на ужин. За заборами лениво погавкивают собаки, из травы доносится стрекот сверчков.

Вскоре поединщик миновал последние дома и направился к лесу. Там в темноте видны коробки бараков, возле них горят костры, видны стройные, поджарые силуэты людей.

Когда Страг подошел, к нему повернулись головы рекрутов, он увидел усталые лица.

Солдаты сидят возле костров. Кто-то ест из мисок нехитрый ужин, кто-то уже просто лежит, подставляя голову ночному ветерку или глядя на выступающие звезды. При виде него принялись вскакивать.

– Здравия желаем!

– Доброго вечера, Хранитель!

Страг вскинул ладони в успокаивающем жесте.

– Спокойно, ребята. Отдыхайте.

Он двинулся дальше, бесцельно глядя по сторонам на рекрутов, чьим обучением руководит. Вообще-то специально нанял в близлежащих городах нескольких ветеранов, и они теперь под его руководством натаскивают молодняк, обучают работе с оружием и бою без него.

Поединщик краем уха услышал лязг сталкивающихся лезвий. Посмотрел дальше, мимо длинного двухэтажного барака с освещенными окнами. Там при свете костров несколько человек сражается на мечах, удары проводят неторопливо, так, чтобы партнеры по учебному бою успевали парировать.

По другую сторону в свете горящих факелов и костров видны врытые в землю деревянные мишени. Слышно, как со стуком бьют по мишеням стрелы.

Из темноты вынырнула долговязая широкоплечая фигура в легком кожаном панцире. Страг узнал Георга – одного из ветеранов, бывалого воина. В глаза бросается застарелый шрам на лбу и щеке. Вместо левого глаза – бельмо. Зато сам веселый, жизнерадостный, хоть и тугодум.

– Здравия желаю! – выпалил он.

– Здравствуй, – кивнул Страг. – Почему до сих пор работаете? Вы мне нужны в боевой готовности. А это значит – надо отдыхать.

– Парни больно резвые, – сказал Георг, разводя руками, где каждая ладонь, как маленькая лопата. – Рвутся в бой, на учениях выкладываются целиком. А многие вон даже сейчас не угомонились. Молодые, неопытные. У таких шило в заду, ха-ха! Бывалые уже знают, почем фунт лиха. А эти – салаги…

– Оно и видно, – буркнул циркач.

Они пошли рядом меж костров, вдыхают идущие от костров вкусные запахи мясной похлебки с чесноком. Хранитель мельком смотрит по сторонам на рекрутов. Видит обращенные к нему жизнерадостные, хоть и усталые лица. Воины сидят у костров, проверяют заточку, смазывают клинки.

Георг и остальные ветераны еще раньше говорили ему, что многие парни счастливы теперь служить в Цитадели. И стараются оправдать доверие, как могут.

– Мы решили им не запрещать, – пояснил Георг, как бы оправдываясь. – Они сменили оружие, выбрали занятие поспокойнее. Вон, из луков стреляют. Бьют пока, правда, криво…А кто-то вообще разошелся по свободным пятачкам и закрепляют то, что не получается днем. Пускай тренируются хоть до изнеможения. Тяжело в учении, легко в бою.

– Не накаркай, гвоздь мне в пятку, – бросил Страг. – Нам только войны сейчас не хватало.

Они остановились возле последнего барака. Дальше уже темнота, оттуда прохладной волной идут запахи леса, слышны крики филина. От полной темноты отделяет всего десяток шагов, и там уже слышно, как в лесу что-то негромко хрипит, едва слышно стрекочет.

Георг остановился у костра, рекруты было вскинулись, но Страг жестом велел и дальше предаваться отдыху.

– А чего вы пришли-то? – спросил, наконец, ветеран, набирая в бочке кружку воды. – Дело какое аль просто так?

– Да чтоб не распускались, – сказал поединщик. – А то начнете тут вино пьянствовать да баб водить. За вами глаз да глаз нужен.

Георг пару мгновений смотрел, нахмурившись, явно не понимая, шутит Хранитель или говорит серьезно. Но потом уловил иронию, рот расплылся в улыбке.

– Так это…мы ж и вас позовем, если хотите! Вино и бабы это мы завсегда. Но делу время, а потехе час. Не извольте сомневаться!

Подошел тощий Жермен, тоже ветеран нескольких мелких войн. Дышит тяжело, лицо блестит от пота. Поприветствовал Страга. Тоже зачерпнул из бочки и принялся хлебать так, будто не пил воды неделю, а то и две.

– Ух и рекруты, чтоб их леший порвал, – проговорил он. – Какие ресурсы пропадают. Сейчас бы нам какую-нибудь хоть маленькую войнушку. Да мы б врага разделали только так.

– Твои парни дозоры проверяли? – прервал поединщик.

– А как же. Не забываем.

– Трений с отрядами королей нет?

– Вы про тех, что от Кориоларда и Утгерта Великолепного? – уточнил Жермен. – С ними все тихо, ведут себя прилично. Иногда даже приходят и предлагают помочь с обучением.

– А вы чего?

– А че, – пожал плечами Жермен, – мы не гордые. Чего отказываться-то.

– С гоблинами и гномами поосторожнее, – предупредил поединщик. – Уже было столкновение между человеком и гоблином, из селян. Избегайте конфликтов всеми силами. Чуть что – сообщайте мне.

– Да что случилось? – спросили оба ветерана почти одновременно. – Если что-то назревает, скажите сразу. Хоть предупредим парней. Они обрадуются. Да и мы бы тоже размялись.

Они оба переглянулись.

– Гоблинам морду набить – тоже неплохо! – сказал Георг и захохотал.

Жермен поддержал, хлопнул его по плечу.

– Пока не знаю, – сказал Страг задумчиво, глядя вокруг, на воинский лагерь, который до сих пор не угомонился и не затих, даром, что вокруг уже почти стемнело. – Просто чуйка.

***


Когда Страг вернулся к замку, темнота скрыла мир окончательно. Воздух утратил прозрачность, все будто завесили иссиня-черным покрывалом. Взошла луна в хороводе звезд – одни крупные, как ядра орехов, другие – мелкие, как острие самой маленькой иглы, и небо превратилось в черное покрывало, расшитое сияющим бисером.

Окна донжона приветливо светятся. Он остановился – из замка доносится музыка. Веселые звуки лютни и флейты. Страг услышал множество голосов, среди которых грубый и громкий хохот. Голос Тарната нельзя не узнать. Бровь вопросительно приподнялась, циркач решительно толкнул дверь.

Музыка и голоса тут сделались громче. Они исходят со второго этажа, и Страг сразу же направился туда. По дороге столкнулся с горгонами, которых прежде не видел – девушки, черноволосые, как и Эвриала, несут из кухни наверх блюда с дымящейся едой, от которой идет умопомрачительный аромат. Запеченные гуси и утки, вокруг гора разваренной гречневой каши.

Тонкое обоняние Страга подсказало, что внутри птиц орехи, изюм и яблоки.

Пробегавшая мимо горгона улыбнулась, сразу же поняв его голодный взгляд. Остановилась, а Страг без церемоний взял блюдо с гусем, поставил на подоконник. Девушка с улыбкой смотрела, как молодой сильный и зверский голодный мужчина раздирает сочную тушку гуся, отправляет куски в рот. Крепкие белые зубы перемалывают сочное мясо, хрящи и мелкие косточки. К каше не притронулся.

Горгона оглядела его стройную фигуру, широкие плечи. Задержала взгляд на сильных, мускулистых руках. Ворот рубашки на груди распахнут, открывая взору мощные плиты грудных мышц.

Полные губы девушки раздвинулись в улыбке, на щеках проступил румянец. Она оправила сарафан, как бы невзначай проведя пальцами по груди и бедрам. Девушка соблазнительно стрельнула в поединщика взглядом, кивнула на приоткрытую дверь соседней комнаты, в которой никого нет.

Страг перехватил ее взгляд, едва заметно качнул головой и стал подниматься по лестнице.

Горгона вздохнула и ушла обратно на кухню.


***

Страг поднялся на второй этаж. Музыка стихла, и теперь отчетливо слышны голоса Хранителей. Тарнат снова зашелся сочным хохотом. Раздался возмущенный вопль Гнура, который кричит что-то о древнем превосходстве и мудрости гоблинов.

Ему тут же возразил птеринг, порекомендовав засунуть гордость за расу куда подальше – мол, сегодня праздник, и он не желает выслушивать нескончаемые претензии этой жабы с бивнями. Раздался смех множества голосов. Слышится и добрый женский, а также призывы Эвриалы не ссориться.

Поединщик протопал мимо пары закрытых комнат и прошел в открытую дверь. Навстречу после полутемного коридора хлынул яркий свет множества светильников, лавиной обрушились звуки веселья.

В просторном зале собрались почти все Хранители, разговаривают, смеются, едят и пьют.

Страг заметил, что не хватает тахаша и Грагрха с Булуком – последние двое, видимо, как всегда спят. Еще он не заметил мелкинда и Теонарда, но от этого только испытал облегчение.

В огромном камине, какой при строительстве загадал в каждой комнате своего замка, жарко пылает огонь, в распахнутом настежь окне плещутся занавески.

В центре комнаты ломится от яств длинный стол, там всевозможные блюда – жареные отбивные, печеные перепелки, фаршированные орехами, рубленное тушеное мясо, толстые ляжки и жареное филе кабана. Тут же громоздится несколько блюд с целиком зажаренными поросятами. На столе пестро от мисок с фруктами и спелыми ягодами. То здесь, то там кувшины с вином, в глиняных стаканах темнеет узвар и квас.

Меж Хранителей мелькают девушки-горгоны. Страг рассмотрел тщательно сложенные крылья за спинами. В руках подносы, они забирают грязную посуду, уносят пустые, полные костей блюда, доливают в стаканы вино и квас.

Едва циркач переступил порог, к нему повернулась дюжина голов. Вверх рванулись руки с полными стаканами, раздались крики приветствий.

– А вот и хозяин! – прогудел Тарнат со смехом, стоя возле Эвриалы и Каонэль. Гном одет в праздничный кафтан из красной парчи и широкие синего цвета штаны. Таким ярко одетым циркач гнома еще не видел.

– Страг! – воскликнула Аэлло.

С лучезарной улыбкой принцессы она изящной походкой направилась к полукровке, оставив компанию Мелиссы и банши.

Аэлло улыбается. На ней красивое шелковое платье с глубоким вырезом, видимо, одолжила у Каонэль, под тканью просвечиваются очертания маленьких грудей. Бретельки на плечах – из тонких лент. Выглядят так, словно их сметет с этих нежных плеч простой ветерок.

– Страг, – повторила она с улыбкой, глиняный стакан с вином держит с таким достоинством и изяществом, будто это хрустальный бокал на приеме у королей, – а мы уже заждались.

С ней подошли Лотер и Тарнат. Оборотень же, как всегда, в одних портках, на фоне празднично разодетого гнома он как бродяга. Зато волосы все еще влажные после мытья и кое-как, грубо причесаны. Под густой шерстью видны выпуклые мышцы груди, твердые валики на животе. Весь из себя стройный, подтянутый.

– Где ты ходишь, – прогудел гном, – тут уже праздник вовсю.

Лотер широко улыбнулся, продемонстрировав два ряда крепких зубов с мощными клыками, которые пока что имеют привычный для человека размер. В лапе глиняный стакан, там плещется ярко-красное вино. Такой же держит и гном.

– Какой праздник? – не понял Страг, оглядывая собравшихся в зале Хранителей.

Он и рад всех видеть, но сейчас уже ночь, и циркач предпочел бы поупражняться в метании кинжалов, а потом завалиться спать.

– Да он забыл, – протянул Тарнат с ноткой разочарования. – Чтоб меня взяли подземные демоны! Забыл!

– Да, о чем забыл, гвоздь мне в пятку?!

– Сегодня торжество в честь возведения Цитадели! – напомнила Аэлло.

Она улыбается, скулы покрылись легким румянцем от вина, глаза сияют.

– Уже давно обсуждали, что отпразднуем, – сказала она, – а местом избрали твой замок! Ты ж сам предлагал. Мы решили – сначала у тебя, а потом – в Дереве у Каонэль.

Гарпия принялась щебетать:

– У нее там так красиво! Везде эти светлячки, а светящиеся ветви выглядят просто волшебно! Вот только там лучше, когда уже танцы и фейерверк. А у тебя мы поедим и выпьем вина!

Страга обступили остальные Хранители, вокруг замелькали лица разных рас – зеленые, пернатые, человеческие и те, что очень похожи на человеческие…Лотер сунул ему в руку кружку, дружески похлопал по плечу, звук при этом был такой, словно лупит ладонью по деревянной столешнице.

Промелькнуло милое личико Селины. Прошла, улыбаясь, Каонэль с глазами, что светятся, как два светляка в темноте. Все к нему обращаются, мужчины дружески хлопают по плечам и спине, девушки что-то радостно говорят. Вспоминают, как строили сначала первую, а потом и вторую Цитадель. Как рубились с кочевниками.


***

Вновь заиграла музыка. Страг приметил в уголке у окна троих музыкантов – незнакомцы. Видимо, набрали где-то за пределами Круга Резиденций.

Один поднес дудочку к губам, пальцы начали бегать по отверстиям, придавливая в одних местах, и пропуская звук в других. Двое других ловко перебирают струны лютней. Все трое стараются, и в воздухе звучит красивая, веселая мелодия. Кажется, отражается от стен широкой комнаты и высокого потолка, где люстра со множеством свечей.

Рядом Страг услышал низкий голос и хохот Тарната:

– Да я сам видел! Гнур, ты напился в драбадан, махал какой-то трухлявой палкой и кричал, что это священный крашар, а ты – великий зеленый жрец, через тебя, мол, снизошло божество всех лягух, я вас благословляю, пейте, закусывайте! А потом – плодитесь и размножайтесь!

– Врешь ты все! – обиделся Гнур. – Когда я такое выделывал?!

– Да на пиру, что мы устроили сразу после победы над кочевниками, когда велели посланцу короля Кориоларда ехать в самый глубокий лес и поглубже, поглубже! – сказал гном и отхлебнул еще вина.

Кровь бросилась ему в лицо, улыбка все шире, а в глазах безудержное веселье.

– Клянусь подземными демонами, это было здорово! Сейчас вот напою тебя, посмотрим, какие речи из тебя потекут!

– Я не пью! – обиделся Гнур. – Вернее, не напиваюсь! Гоблины – народ вежественный, культурный!

Страгу на плечи легли ладошки Аэлло, они стали плавно двигаться в танце, а Страг тем временем машинально рассматривал стены этой просторной комнаты, пока еще голые и ничем не украшенные.

Никаких украшений, кроме вот этого широкого камина, в котором уже прогорают дрова. Комнат в замке много, за всеми не уследишь, да и не хочется. Он мужчина, и этим заниматься не должен. Комната для него, как женщина – вполне хватает одной. Но что поделать, всегда хотел иметь замок, а однокомнатных замков не бывает.

– О чем задумался? – спросила Аэлло, глядя в его усталое лицо. В зеленых глазах циркача затаилась задумчивость, на лбу пролегла длинная вертикальная складка.

– Да так…Дела, дела, – отмахнулся Страг.

Музыка пошла быстрее, и они с гарпией принялись лавировать между другими парами. Рядом танцует Каонэль с Лотером, ворг что-то говорит ей в длинное вытянутое ухо, эльфийка морщится, но все равно кивает, как будто ест кислый, но полезный для здоровья лимон.

Тарнат пляшет с Эвриалой, та запрокидывает голову и смеется его шуткам. Танцуют еще и другие, а остальные предпочли постоять возле стола с едой и напитками и выпить да закусить.

– Не стоит о них в такой приятный вечер, – добавил он.

– Ну отчего же, расскажи, – попросила Аэлло, не сводя сияющих, заинтересованных глаз. Страг уже не в первый раз отметил, что глаза гарпии похожи на зеркала.

Поединщик пожал плечами.

– Да как-то все сразу. Эта история с разбойниками, посланцы короля, Теонард, с которым теперь в ссоре…Араона хорошо бы проведать, кстати где он?

– За целителя не волнуйся, он спит, – заверила гарпия. – Вроде бы ему легче. Кстати, а что там произошло между тобой и Теонардом? Отчего он такой взвинченный?

– Я просто вернул себе Осколок. Я имею на него право, он мне дорого достался.

Они продолжали кружиться под музыку, руки циркача лежат на талии Аэлло, он чувствует под тканью платья ее кожу, от которой исходит тепло.

– Мне он тоже достался непросто, – заверила гарпия. – И всем нам, как я поняла. Просто Теонард говорил, что ты забрал Осколок, грозив ему смертью.

Она заглянула в зеленые глаза поединщика.

– Это правда?

Страг спокойно выдержал ее взгляд.

– Я всего лишь применил к Теонарду его же метод. Просто зашел с другой стороны.


***

Поединщик и не знал, что среди ночи дерево эльфийской Хранительницы выглядит настолько красиво и ярко. Нет, он и раньше видел ночью в окно, что листья на ветвях Дерева мерцают разными цветами. Но никогда еще не наблюдал эту красоту вблизи.

Ветви светятся зеленым, золотистым и фиолетовым. Огоньки не просто горят, а перемещаются – светятся сами листья и цветы на ветвях, да еще и в ночном воздухе летают десятки светлячков. Теперь Страг смотрит на это эльфийское чудо, не в силах отвести глаза.

Музыканты отправились с ними, и теперь задорно играют, позволяя танцевать тем, кто хочет, а остальным просто слушать и наслаждаться музыкой.

Сияние Дерева разгоняет темноту. Хранители разбились на двойки-тройки, каждая о чем-то беседует, слышатся голоса, изумленные возгласы, громкий задорный смех.

Очень скоро появился мелкинд, на груди на ремнях подвешен деревянный поднос, там поблескивает множество склянок. Невысокий, светловолосый, в распахнутом плаще, да еще и с этими склянками, что сияют и светятся, он выглядит забавно и волшебно – под стать эльфийскому Дереву с сияющими ветвями, а также светлячкам, что бесшумно роятся в воздухе.

– А вот и наш колдун! – хохотнул Лотер, указывая покрытым шерстью пальцем на мелкинда. – Принес оружие массового поражения, чтобы нас всех зажарить, но притворяется, что устроит фейерверк.

– Сам ты колдун, – сказал Виллейн уязвлено. – Я – маг! Колдуны – злые.

– А ты, значит, добрый, – с дружеским сарказмом заметила Брестида.

На ней все те же кожаные доспехи, но теперь она набросила сверху красивый плащ из зеленого шелка. Рыжие волосы струятся по плечам, привлекая внимание мужчин.

– Да я, скорее, опасаюсь тебя, а не нашего Лотера, – сказала она. – Он если меня и сожрет, то в открытую, а ты – пустишь в меня огненный шар, когда я отвернусь.

– Кстати, Лотер, ты как насчет меня сожрать? – спросила амазонка с двусмысленной улыбкой, легонько проводя пальцами по его волосатой груди.

– Брестида, ты просто неотразима, но я уже сегодня съел пару девчонок, – лениво отозвался оборотень.

– Напрасно перебил себе аппетит, – заметила она с укором. – Этот дом с багровыми фонарями до добра не доводит.

Мелкинд взял один из пузырьков, вытащил пробку. Понюхав содержимое, он выплеснул светящуюся зеленую жидкость, и она зависла в воздухе. Виллейн вскинул руки, губы зашептали заклятие. В небо ударил ослепительный фейерверк, похожий на огромные виноградные грозди.

– Ого! – вырвалось у Тарната. – Вот это зрелище! Похоже, наш маг сегодня в ударе!

Разноцветные фейерверки вспыхивают и гаснут высоко над головами Хранителей, затмевая луну и звезды. Распускаются огромными сияющими цветками, раскидывают сверкающие лепестки и тают в темном ночном воздухе.

На смену цветам пришли ярко-зеленые драконы. Гигантские сверкающие огнями ящеры машут крыльями, каждый изрыгает пламя, и оно превращался в сияющий дождь. Эти, похожие на падающие звезды капли, не долетают до земли, а растворяются в ночном небе.

При виде дракона Аэлло испуганно охнула.

– Страфадский вихрь! – вырвалось у нее.

Девушка вся напряглась, словно приготовилась к бою. Но потом на лице проступило удивление. Испуг пропал из глаз, она одобрительно захлопала в ладоши.

Хранители встречают фейерверки дружными возгласами одобрения и радости. Страг видел, как мелкинд сосредоточенно берет с подноса одну склянку за другой, выплескивает в воздух перед собой и что-то шепчет. В тот же миг над головами в оглушительной вспышке начинают рождаться все новые и новые замысловатые, дышащие магией и красотой фигуры. Они парят в темном небе, а затем бесследно исчезают.

– Как это божественно красиво! – прошептала стоявшая рядом с поединщиком гарпия.

Светлые, как выбеленный солнцем лен, курчавые волосы красиво рассыпались по спине, на них мерцают отблески огненных фейерверков.

– Я никогда раньше ничего подобного не видела. Виллейн – настоящий маг! Молодчина!

– Я тоже, – признался Страг. – Всю жизнь прожил в медвежьем углу, никаких тебе фейерверков.

Он посмотрел на стоявшую рядом девушку со сложенными за спиной крыльями.

– А ты какая-то сегодня спокойная и мирная, – сказал он с улыбкой. – Куда же подевалась язвительная Аэлло, которая норовит делать всем все наперекор, нашкодить, и вообще – норовистая, как необъезженная кобылка?

– Еще раз назови меня кобылкой, – сказала гарпия холодно, – и получишь копытом.

Она допила оставшееся в стакане вино, ее миловидное лицо раскраснелось еще больше.

– Страг, я что-то устала или не знаю…в общем, неважно себя чувствую. Ты не мог бы проводить меня домой? Я не против прилечь. Ты не подумай ничего такого…Просто действительно валюсь с ног.

– Да без проблем, – сказал Страг. – Идем.

Девушка одарила его нежной, усталой улыбкой. Она вдруг рухнула, и циркач без труда подхватил ее бесчувственное тело.

– Эй, Страг! – донесся обеспокоенный голос Эвриалы. – С Аэлло все в порядке?

Поединщик широко улыбнулся, помахал рукой.

– Пойду уложу ее спать!

Раздался сочный хохот ворга и женский смех – Селина, Брестида и Каонэль прыснули одновременно.

– Ага, давай-давай! – поддержал Лотер. – Завтра вас разбужу! Страг, ты там полегче, она еще подросток!

– Не надо его учить, – прокаркал Керкегор наставительно, отблеск полыхнувшего в небе огня на миг ярко осветили его пернатое лицо с вытянутым клювом. – Они уже взрослые.

Поединщик молча шел в сторону замка мимо башни Теонарда. На миг повернулся и заметил фигуру арбалетчика, что направляется к остальным. Вспыхнувший в небе фейерверк осветил его лицо, и Страг поймал на себе его исполненный вражды взгляд.

Теонард пошел дальше, его встретили шумными приветствиями, а в небе по-прежнему расцветали и гасли огненные цветы.

Страг и сам почувствовал, как наваливается усталость.

Дойдя до замка и уложив Аэлло спать, он проверил, все ли в порядке с Араоном. Целитель спит на полу, возле погасшего камина, с толстой кожаной книгой в обнимку.

К лицу вернулся розоватый цвет, дыхание размеренное, спит как младенец. Крепко прижимает книгу к себе, точно добытое в бою сокровище. Приложив ему ко лбу ладонь, циркач удовлетворенно отметил, что жара нет. К коже на лице вернулся естественный цвет.

Выпив стакан воды, Страг поднялся к себе и уснул, едва голова коснулась подушки.


Глава 14

Страг почувствовал близость женщины, нежный аромат ее молодого крепкого тела. Его кто-то начал легонько трясти за плечи, а потом – пару раз осторожно назвал по имени.

Поединщик резко открыл глаза. Они тут же сузились до щелок в попытке рассмотреть того, кто нарушил сладкий сон.

Над ним нависает женское лицо. Нежные черты, теплый, добрый взгляд. Черные волосы заплетены в узел на затылке. Эвриала в своем всегдашнем незатейливом платье, которое, однако, придает шарма.

Горгона нависла над поединщиком, тяжелая грудь натянула ткань платья, и Страг даже сквозь остатки сна ощутил зовущий, сладкий аромат ее тела.

Сон слетел моментально. Он сел и спустил ноги с кровати. Сердце сильно бьется от резкого пробуждения. Волосы со сна торчат в разные стороны. Бросив взгляд на окна, он заметил, что оттуда льется рассвет. Серые лучи падают на висящие секиры и кинжалы на стене и на вертикально стоящую доску в зарубках, что служит мишенью.

– Черт, уже утро, – проговорил он едва слышно, обращаясь сам к себе.

Потом поднял глаза на горгону. В глазах женщины нетерпение, видно, что волнуется и просто так будить бы не стала.

– Эвриала, что стряслось?

Она выглядит бодрой, как будто сейчас вовсе не предрассветный час, и она успела вволю поспать.

– Там Лотер и Гнур, – сказала горгона робко. – Хотели сами пройти и тебя разбудить, но я не позволила.

– Гвоздь мне в пятку, – пробормотал он. – Какая нелегкая принесла их ни свет, ни заря?

– Страг, – сказала горгона терпеливо, при этом взгляд ее стал мрачен, – они говорят, в Цитадель пришли еще зараженные. Выглядят, как и Араон тогда. У них на коже темные пятна, они все горят. Сами бледные, как мел.

– Мелкинда позвали? – спросил поединщик, радуясь, что хотя бы одеваться не надо – вчера рухнул на кровать и уснул прямо в одежде.

– Лотер уже побежал к Виллейну, – кивнула горгона. На лбу пролегли пара морщин от беспокойства. – Внизу ждет только Гнур. Я пойду с вами.

– А какого черта тут делает Гнур? – спросил резко Страг. – Чего ему не спится в своей новой Резиденции? Ходит, понимаешь, в такую рань…

– Эти двое зараженных, – пояснила Эвриала с печалью в голосе, – они – гоблины. Гнур…гм… он очень расстроен. Очень.

Страг скривился, точно откусил сочную мякоть лимона, подумал, что слово "расстроен" тут вряд ли подходит. Эвриала, как всегда, тщательно подбирает выражения, старается смягчить. Он сунул за пояс пару метательных ножей.

– Ладно, пошли. Спасибо, что разбудила сама, а не впустила этих раздолбаев. Я бы их спросонья, наверное, поубивал. Гнура – так точно. А из шкуры бы сшил сапоги. Потом, наверное, бы передумал, но нечего лезть под горячую руку. Кстати, сапоги из шкуры гоблинов – такие хорошие! Не сапоги, а мечта. Им же сносу не будет…

– Как ты можешь такое говорить? – охнула горгона. – К тому же Теонард же придумал новые правила, забыл? Они запрещают убивать. И красть тоже.

– Ах да, – кивнул Страг, проходя мимо статуй воинов в коридоре.

Под подошвами сапог простучали ступени винтовой лестницы, и он спустился на первый ярус. Крылатая Хранительница проследовала за ним неотступно.

– Правила – дело нужное. Но все же новые сапоги…гм…не помешают.

Эвриала покачала головой, лицо сделалось скорбным.

– Нам только ссор не хватало. Мы должны быть заодно.


***

Снаружи уже рассвело, в робких утренних лучах величественно стоит Зал Советов. Даже сейчас выглядит гордо и грандиозно. Вокруг, как детеныши, видны Резиденции Хранителей. Там просыпаться не торопятся – Страг решил, что гулянка после его ухода вчера была еще долгой.

Все трое идут молча. Поединщик и горгона посмотрели на Гнура. Тот шлепает сапогами по поверхности каменного плато и бормочет, мол, все мечтают изничтожить его древнюю и мудрую расу, притесняют, а вот теперь кто-то заразил их чумой. Добро бы эльфов или птерингов, у них по восемь жен, ничего не стоит наплодиться.

От злости то хватается за рукоять крашара, то чешет ярко-красный, как восходящее солнце гребень на голове, словно проверяет, на месте ли, и не похитили ли враги его последний предмет гордости в этом жестоком и несправедливом мире.

Наконец, Эвриала не выдержала, сказала с упреком:

– Гнур, хватит жаловаться! Тяжело бывает всем! Вылечим мы твоих сородичей! Араон ходил в лес к Поломанной роще, сказал, что нашел нужные травы, и теперь приготовить целебное зелье будет несложно!

– На твоем месте я бы тоже радовался, – поддержал Страг.

– Это чему же? – спросил Гнур, прищурив левый глаз со шрамом и едва не подпрыгнув, как ужаленный. – С какой стати радоваться?!

– А что заразу обнаружили вовремя, и теперь есть возможность ее придушить, – пояснил циркач. – Твоих сородичей вылечим. А ты уже ходишь хмурый, как будто – последний гоблин на земле. В конце концов, мы все здесь Хранители. Друг друга поддерживаем.

Гоблин с отвращением сплюнул.

– Это вы с Лотером и Теонардом друг друга поддерживаете. Плюс еще Аэлло, Брестида и птеринг да остальные – все спелись да снюхались! А до гоблинов вам дела нет! Вон, Резиденцию еле уговорил построить…А ведь, если бы не мы, кто знает, стояла бы сейчас Цитадель?!

– Прекрати истерику, Гнур! – прикрикнула Эвриала.

Страг от злости стиснул в кулаке шарики так, что аж выскользнули. Пришлось наклоняться и собирать по траве.

– У всех здесь равные права и возможности! – сказала горгона с укором. – А если не тебе все делают первому, ну извини! Нас тут семнадцать, Теонард и так разрывается, чтоб угодить Хранителям, да еще и пришлым жителям Цитадели. К тому же, банши, Аэлло и я – до сих пор без Резиденций! И тахаш тоже!

– Надо было выбирать главным меня, – отрубил гоблин, вытаскивая из-за пазухи косматой жилетки жестяную коробочку с узорами. – Я мудрее, справился бы лучше Теонарда.

Страг фыркнул.

– Лучше подумай, где разместишь своих новоприбывших. У меня не лазарет.

Гоблин вскинул голову, глаза возмущенно сверкнули.

– Естественно, я предоставлю им крышу над головой!

Вытащив из коробочки кусочек коричневой массы, закинул его в рот и принялся жевать, всем видом показывая, что продолжать дискуссию не желает.

Они уже вышли из Круга Резиденций. Вокруг плотной стеной тянутся дома, бараки да мастерские. С крыш смотрят резные коньки. На веревках во дворах покачивается на ветерке белье. Улицы иногда перекрещиваются, видны постройки на соседних – готовые и те, что еще не закончены.

Пронзительно кричат петухи. Со всех сторон раздается стук молотов, слышно, как пилят бревна и доски – кто-то с утра пораньше продолжил работу, спешно достраивает жилье. Скоро откроются лавки, станут зазывать покупателей. Цитадель начинает походить на гудящий улей, где каждая пчела занята своим делом.

Вкусно до одури пахнет свежим хлебом и сдобными пирогами. Поединщик невольно облизнулся, и чтобы отвлечься, стал вслушиваться в долетающий с моря ветер, крики чаек, как будто понимает их птичий язык.

Их догнал Лотер с собственными портками в зубах. На ходу хрястнулся головой о дорогу, и поднялся уже в облике человека. Быстро натянул портки, пока Эвриала демонстративно отворачивалась. Кончики ее ушей запылали.

– Я бы на твоем месте давно уже с катушек слетел, – признался Страг оборотню. – Вот так биться башкой каждый раз, когда хочется перекинуться…Да там, наверное, уж от мозгов ничего не осталось…

Ворг зыркнул на него.

– Поговори у меня, – бросил он. – Можно подумать, тебе в цирке во время боев не били по голове. Да у мужчины это должно быть самое крепкое место. У меня, к примеру, это еще и оружие – кого хошь разорву клыками. Так что не надо про голову.

– Извините, что перебиваю интеллектуальный разговор, – вмешалась Эвриала, – но ты почему один? А где Виллейн?

– Да! – веско поддакнул Гнур. – Где мелкинд, едрена-матрена? Почему не пришел? Он что, лечит всех, но только не гоблинов?!

У него от злости кровь прилила к щекам, и те пошли густыми красными пятнами. Гнур лапнул рукоять крашара на поясе, потащил из ременной петли, но Лотер удержал.

– Да успокойся ты! Мелкинду нужно время, чтоб собрать амулеты. Сам знаешь, вечно ходит обвешанный, без них из башни не выйдет. Пока нацепит все это барахло....

– Пока нацепит да догонит, мои сородичи умрут!

Горгона и ворг со Страгом обменялись многозначительными взглядами. Никогда еще не видели, чтобы Гнур так переживал. Да не показушно, как делает всегда, а чтобы вот так искренне.

Миновав сначала одного кольцо поселенцев, а потом и второе, где уже дома попроще и победнее, вышли к окраине.

Городок уже проснулся, улицы заполонили люди. Иногда встречаются гномы, что поднялись с утра пораньше, да гоблины – низенькие с северные и рослые с юга.

Глаза любопытствующих скользят по Хранителям. Многие слышали про Золотой Талисман, некоторые собственными глазами видели, как Хранители возводили Резиденцию гоблину.

Видели, как земля вспучивается, и наружу поднимается просторный трехъярусный дом с множеством подпорок и лестницей, идущей вокруг по всему диаметру, точно гигантский побег плюща.

Люди невольно провожают Страга, Гнура и Лотера с горгоной взглядами, полными любопытства. Гномы и гоблины на них даже не смотрят – давно привыкли.


***

Когда подошли к самой окраине, впереди показалась толпа зевак. Они окружили группу амазонок, точно кружащая над полем битвы стая ворон. Десяток красивых, притягивающих взор воительниц стоит плотным кольцом вокруг невзрачной телеги, никого не пропускает.

Что именно на телеге, отсюда не видно, но Лотер с его острым ворговским зрением сумел рассмотреть два укрытых рогожей тела. Потянув носом, поморщился.

– Пахнет гнилью, – сказал он Страгу едва слышно, так, чтобы не услышал идущий в стороне гоблин.

Поединщик кивнул. Те двое лежат, не шевелясь, будто уснули.

– Не рад он будет, Гнур, – сказал тихо Лотер снова, – ох, не рад…

Лошадь с хрустом жует овес из подвязанной к морде торбы. Фыркает, машет хвостом, отгоняя назойливых мух и косится на амазонок большими карими глазами.

Здесь уже и Теонард, хмурится, переговаривается с Брестидой. Амазонка кивает в ответ. Ее глаза, еще зеленее, чем у Страга, в рассветных лучах выглядят парой изумрудов, разве что не светятся, как у Каонэль.

Лотер пошел сквозь толпу. Перед ним расступаются, а кто в страхе шарахается, глядя на лицо с торчащими клыками и падающие на плечи черные космы. Он полугол, спину, плечи и грудь покрывает густой покров шерсти. Он сам, скорее, похож на зверя в человеческом облике.

На Страга тоже бросают пугливые взгляды, замечают его торчащие из-под волос эльфийские уши, испещренную шрамами переносицу.

Угрюмого и низкорослого Гнура не заметили бы вовсе, если бы не ярко-красный гребень жестких волос. После недавней стычки гоблина с человеком из-за строительства дома на чужом участке гоблинов помнят слишком хорошо – особенно то, что тот гоблин потом и зарезал того самого человека.

Хранители подошли к амазонкам, девушки в легких кожаных доспехах с саблями в руках тревожно смотрят по сторонам, готовые отгонять собравшихся зевак.

– Где, наконец, Виллейн? – спросил Теонард с нетерпением. – За ним кто-нибудь пошел?

– Да здесь я, здесь, – раздался сварливый голос мелкинда.

В компании воргов из стаи Лотера он протиснулся сквозь толпу. Зеваки расступаются, но по лицам видно, что спешат убраться с пути оборотней, чем уступить дорогу невзрачному и невысокому существу в плаще.

– Не мог же я прийти сюда в домашнем халате, правда? Мне нужны мои амулеты, и вам, кстати, тоже. Без них помочь не смогу… А вообще, – добавил он, зевая во весь рот, – вставать в такую рань – противоестественно. Мне надо сперва принять ванну… Выпить чашечку бодрящего зелья… Теонард, честное слово, ты бы позвал уже в Цитадель лекаря. Я не смогу лечить всех страждущих. А вдруг какая эпидемия?

– Подумаю непременно, – пообещал Глава Совета. – Посмотри на этих двоих. Похоже, что они....

Он не договорил, посмотрел на Хранителей, как бы ища поддержки и избегая встречаться взглядом с Гнуром.

Вокруг стоит гул от разговоров в толпе. В небе над морем показался массивный диск солнца, будто спина огромной всплывающей рыбы.

Розовые лучи плавно ложатся на спокойную воду. Отражаясь, вспыхивают ярче и полыхают, как попавшие на раскаленное масло искры огня.

Божественно красивую и величественную картину нарушил истошный вопль.

– Нееет!!!

Все повернули головы. Рот Гнура не успел закрыться от крика, лицо исказила глубокая скорбь.

– Они мертвы, Гнур, – подтвердил мелкинд неуклюже.

Гоблин мгновение стоял, как соляной столп, а потом вдруг в ярости сжал кулаки и принялся изрыгать проклятия.

– Гоблинов убили!!! Кто-то их заразил, чтобы умерли в муках!!! Клянусь бивнями, я это так не оставлю! Это настолько…настолько....

Казалось, ему не хватает слов выразить всю степень печали и ярости.

– Их же убили, – повторил он, в отчаянии глядя вокруг, – это козе понятно! Кто-то посягнул на жизни моих сородичей, а вам всем – да-да! – нет никакого дела!! Да вы…вы все…!!

Он умолк, не в силах продолжать и лишь гневно смотрит на Хранителей, да собравшихся поглазеть горожан.

Теонард поднял руки в примирительном жесте.

– Гнур, пожалуйста, успокойся! Нам всем очень жаль.

– Мы тебе сочувствуем, – сказала Брестида, стараясь вложить в голос побольше участия.

Страг впервые видел, чтобы она пыталась соболезновать. Подумал, что ей явно привычнее на коне на полном скаку, когда глаза ярко горят, в лицо встречный ветер, а твердая рука обрушивает саблю на головы врагов.

Циркач и Лотер дружески похлопали гоблина по спине, так что тот едва не погрузился в землю от их шлепков.

Пока Гнур продолжал изливать скорбь, Страг оттянул кусок мешковины и посмотрел на умерших.

На телеге лежат женщина и подросток. Судя по разговорам, их подобрали возвращавшиеся в Цитадель мужики, что выехали с утра пораньше нарубить в чаще дров. Про чуму ни сном, ни духом. Просто попались сердобольные.

И без того зеленая кожа гоблинов приобрела бледно-серый оттенок, вокруг запавших глаз под закрытыми веками и рта заметен черный налет. Черные пятна рассыпаны по всему лицу.

Страг чуть наклонился вперед и увидел, что у девочки-подростка черно и во рту, который едва приоткрыт, а вверх угрюмо торчат короткие бивни.

Гнур, наконец, впал в молчание. Вид у него угрюмый, пришибленный. Зеленая морда побледнела, словно получил под дых.

Он медленно достал из-за пазухи жестяную коробочку, извлек когтем кусочек батлока и принялся жевать, как если бы это лекарство от всех печалей. Правда на этот раз на лице никакого восторга, ни тени радости – только морщины и глубокая усталость в покрасневших глазах.

– Виллейн, – попросил Теонард, повернувшись к мелкинду, – будь добр, поколдуй, обезопась всех жителей Цитадели. Не хочу, чтоб заразилась даже какая-нибудь собака или кот во дворе.

В голосе прозвучало беспокойство.

– А если чуму подхватят птицы, то разнесут заразу по всей округе! Этого допустить нельзя.

– У меня такая чуйка, – произнес ворг, прищурившись, – что это подстава. Как-то вот прям они случайно все к нам пришли – сначала этот Араон, или как его там, теперь – гоблины. Если чума проникнет в Цитадель, в этом обвинят нас, Хранителей. А если быть совсем точным, то – тебя.

Лотер указал волосатым пальцем на Теонарда.

– Если это подстроено, то враги, не сумевшие отобрать у тебя Осколок и должность силой, смогут надавить на нас тем, что мы впустили чуму и подвергли опасности жизни людей.

– Если ты про Кориоларда Стремительного, – покачал головой Теонард, – сомневаюсь.

Он случайно поймал на себе взгляд поединщика, на миг задержал взор, но затем отвел глаза. На его лице Страг прочел в точности то, что сейчас испытывал к нему сам – ненависть.

Мелкинд, тем временем, жестом велел амазонкам отойти. Девушки переглянулись – они редко видят, когда маг творит волшебство. На хорошеньких лицах заиграло любопытство.

Брестида, Страг и Лотер с Теонардом последовали их примеру. Эвриала опасливо отступила на несколько шагов, не сводя с мага взгляда, в котором смешались любопытство и настороженность. Гнур же остался стоять, надбровные дуги сдвинуты, на лице пролегла глубокая скорбь. Ворг положил ему руку на плечо, гоблин посмотрел на него и нехотя отошел.

Зеваки подались назад, их поторопили Хранители, но велели не уходить совсем, а всего лишь подвинуться.

Виллей убрал с головы капюшон и распахнул плащ. Затем вскинул руки. Висящие под плащом на груди амулеты вспыхнули. Принялись разгораться, одновременно исторгая из себя сияние, похожее на струйки дыма, что начал тянуться в стороны и вверх.

– Ты смотри! – произнес кто-то в толпе шепотом. – Действительно колдует! А я думал, Илья набрехал…

Мелкинд начал совершать едва заметные пассы руками. Под действием его жестов из амулетов полились разноцветные потоки света, начали образовывать шар. Небольшой, размером сперва с яблоко, он стал расти, пока не увеличился и не сделался крупным, как арбуз. Шар налился ярким светло-зеленым и голубым светом. Двигая руками, но не касаясь, Виллейн поднял его над головой.

В следующее мгновение шар лопнул. Оттуда хлынули ослепительные потоки света, стремительно пошли в стороны. Будто ленты, они коснулись каждого, кто стоял вокруг.

На лицах горожан проступило изумление, они стали испуганно переглядываться. Однако едва сияние их коснулось, как страх ушел. Они удивленно взирают, как волны магического сияния уходят дальше. Будто шаровые молнии, они касаются стен домов, мастерских, бараков, погружаются внутрь, очищая волшебным огнем амулетов все на своем пути.

На несколько мгновений изнутри ярко вспыхивают оконные стекла, там раздаются изумленные крики и возгласы. Из некоторых домов выбегают люди, что-то друг другу кричат. Страг рассмотрел, как эти сгустки яркого света выходят через противоположную стену и летят дальше, постепенно теряя яркость и становясь неразличимыми для обычных глаз.

– Мать моя женщина! – изрек удивленно какой-то долговязый мужик в толпе. – Ничего себе!

– Вот это диво! – произнесла стоявшая рядом с ним белокурая женщина. – Может, попросить его поколдовать, а то куры нестись перестали? Да и какие-то дикие кричат на сеновале, как стемнеет! Которую ночь уже, спасу нет!

– Это девки дикие, – прошептал обиженно державший ее за руку маленький мальчик. – А папа наш!

Когда все закончилось, поединщик покосился на мелкинда. Тот едва держится на ногах, его амулеты померкли. Да и сам он бледен как мел, его бьет крупная дрожь, руки с ухоженными черными когтями трясутся.

– Какого лешего, Виллейн? – рявкнул Лотер, подхватывая его и не давая упасть.

– Пришлось…добавить…от себя…– едва слышно проговорил мелкинд. – Силы амулетов…не хватало…

– С тобой все будет хорошо? – спросила Эвриала обеспокоенно. – Я напеку пирогов, сварю супчик с мясом! Ты быстро поправишься, вот увидишь!

– Помо…, – прошептал Виллейн и сглотнул. – Помогите… назад…в башню…

Страгу это не понравилось.

– Как мы узнаем, помогли ли? – обратился он к стоящим рядом Лотеру и Эвриале.

– Чего? – не понял полузверь.

– Ты о чем? – спросила горгона.

– Ну, как мы узнаем, что он прогнал чуму? – повторил Страг. – Теперь каждый день сидеть и ждать, не заболеет ли кто… Нет, уж – пора обзавестись лекарем! Настоящим! На случай таких вот непредвиденных обстоятельств. Да и пусть просто лечит – людей, гномов, Хранителей. Скотину, в конце концов.

Заговорив о скотине, циркач невольно представил ломоть сочного мяса размером с подошву своего сапога. В животе громко квакнуло. Две стоящие рядом амазонки глянули на него, понимающе улыбнулись. Мужчины всегда голодны, особенно, с утра.

Повернувшись, поединщик решительно зашагал прочь. Эвриала бросила непонимающий взгляд, поспешила следом.

– Страг, постой! Тут может понадобиться помощь! Надо что-то сделать с телами…

– Их надо сжечь, – бросил он. – Это сможете и без меня. А у меня важное дело.

У горгоны удивленно округлились глаза. Стоявшая рядом Брестида посмотрела с любопытством. Лотер и Теонард что-то выспрашивают у Гнура. Тот хмуро смотрит на телегу с трупами и неохотно бурчит в ответ.

– Настолько важное? – уточнила Эвриала.

– Ты даже представить не можешь, – сказал циркач веско и помахал остальным, сообщая, что уходит.

Ноги сами понесли по дорожке меж строений, в ту сторону, где у кольца Резиденций расположился "Лихой молот". Оттуда навстречу уже тянутся аппетитные запахи. Страг их учуял, и не обладая безграничным обонянием ворга.


Глава 15

Воздух в таверне душный спертый. У низкого потолка клубится сизый дым от жаровен. Крепкий запах пережаренного мяса смешивается с ароматом ячменного пива.

Несмотря на ранний час, народу полно. За столами не только гномы и низкорослые гоблины с севера. "Лихой молот" давно облюбовали и люди – ни тролли, ни огры, и вообще никто другой не захочет сюда из-за низко нависающих потолков. Создается впечатление, что попал в гномью шахту. По просторному залу снуют разносчики-гномы.

Окинув взглядом просторный зал, Страг выбрал стол у стены. Могучие руки опустились на столешницу, он кивком подозвал пробегавшую мимо разносчицу.

Гномиха выслушала и вскоре вернулась с тарелкой, где здоровенный кусок мяса придавил гору жареной картошки, исходящую паром. Выставила, а следом бухнула на стол кружку фруктового узвара.

– Отчего так много народа? – спросил поединщик. – Солнце едва взошло.

– Да говорят, в Цитадель привезли двух мертвых гоблинов, – пояснила полная, низкого роста гномиха с дружелюбным лицом и бородавкой на носу. – Если кому-то надо почесать языками, то почему нам на этом не заработать?

Страг взялся за отбивную обеими руками и вгрызся в сочное мясо. По подбородку потекли струйки горячего, ароматного сока.

Принявшись жевать, он посмотрел вокруг и одобрительно кивнул. В "Лихом молоте" ему нравилось – здесь вроде и шумно, но и всегда можно найти такой вот маленький стол и затеряться в толпе.

***

Страг поедал сочное мясо, бросал в рот кусочки жареной картошки с горькими травами и угрюмо думал, как теперь строить отношения с Теонардом, когда его из задумчивости выдернул возмущенный крик:

– Да я вам жизнью клянусь! Трупы! Я проезжал мимо двух деревень, каждая домов на пятьдесят, и там всюду жгут тела! Было и несколько городов тоже!

Страг поднял голову. У дальней стены в окружении людей и гномов стоит высокий, крепко сложенный человек. Головы сидящих за соседними столами тоже повернуты к нему.

Гоблины сидят поодаль. Сами угрюмые, уже видели умерших от чумы сородичей. Но и они, несмотря на скорбь, прислушиваются к рассказу.

– Ты про трупы-то хватит уже, Ард, – сказал кто-то из собравшихся. – Сюда тоже уже сегодня привезли, не успел начаться день!

– Слышал, – кивнул тот, кого называли Ардом, – но у вас их всего два, а там я видел десятки! На коже темные пятна, будто сама смерть коснулась их уродливыми пальцами. На шее и под мышками – бубоны! Крупные, как виноград, с черной кровью внутри!

Рассказчика передернуло. Казалось, собственное повествование вызывает у него отвращение.

– И через много деревень ты проезжал? – спросил сидевший рядом гоблин.

Ард отпил из большой запотевшей кружки, вытер тыльной стороной руки бороду и усы.

– Ехал мимо многих, – кивнул он, – но заражены не все. От них до вас всего пара дней ходу! Чума как будто специально движется в вашу сторону. Смерть словно выбрала именно эту дорогу и теперь идет сюда быстрыми шагами, сметая на пути всех!

Ард отпил еще пива, опустил на стол опустевшую кружку.

– Вам всем надо бежать, иначе смерть настигнет и вас! Как и тех бедолаг!

– Врешь ты все! – гневно вскричал гном с косматой рыжей бородой и торчащими во все стороны рыжими, заплетенными в косицы волосами. – Хранители нас защитят! Тарнат не даст гномов в обиду! Он хоть и молод, но ему палец в рот не клади!

Хмуро поднялся приземистый гоблин. Окинув всех тяжелым взглядом, он почесал крепкими когтями гребень на голове.

– Гномов Хранители, может, и защищают, – произнес он, – а нас?

В его поддержку загалдели другие гоблины, и он продолжил.

– Гнур – такой лопух, что ему Резиденцию построили только недавно! У всех уже давно целые хоромы, а этот не мог себе выбить дом до последнего! Какой из него к свиньям Хранитель!

– Но-но! – предостерег другой гоблин. – Следи за своим языком!

Какой-то светловолосый бородач из людей поднял руки, привлекая внимание. Он даже влез на стол, но, разогнувшись, звучно ударился головой о низкий потолок. Тут же выругался, помянув недобрым словом гномов и их таверны с низкими потолками.

– Слушайте все! – сказал он громко. – Призываю богов в свидетели! Сегодня на рассвете я был на окраине с остальными и видел, как лесорубы привезли телегу с мертвыми гоблинами! Клянусь, я ощущал зуд по всему телу. Мою кожу жгло, как будто под нее насыпали углей! Мои глаза непрестанно слезились! Но маг из Хранителей поколдовал, и меня будто окутало теплым одеялом… Жжение и зуд прекратились. Мелкинд уничтожил заразу! Не слушайте этого пришлого – нам здесь ничто не угрожает. Хранители о нас позаботятся!

Ард глухо рассмеялся.

– Да они, скорее, о себе позаботятся в первую очередь! Это все Талисман! Он их защищает! Вот увидите, маг не станет колдовать каждый раз, чтобы нас спасти!

Он обвел взглядом собравшихся вокруг, увидел, как на лицах проступает тревога, а у некоторых и страх. Улыбнулся, как будто только этого и ждал. Гномы, люди, зеленые морды гоблинов с бивнями и гребнями на головах. Взгляды всех направлены на него.

– Если чума придет в Цитадель снова, вас никто не спасет. Выживут только Хранители!

Страг наблюдал, гадая, чем это закончится. Он перестал есть – голод пропал внезапно, но в миске все еще остались куски картошки с луком.

Повисшее тягостное молчание нарушил бородач с лицом, на котором пятнами темнеют следы от оспы.

– А кто их вообще хоть раз видел, этих Хранителей? Может, у них на самом деле и нет никакого Талисмана? Вдруг это все – брехня? Вдруг это исцеление с утра было подставой, и маг колдовал вхолостую?

– Надо отправиться к ним и потребовать ответа! – сказал Ард веско, громыхнув кулаком по столу так, что жалобно звякнула посуда.

Страг отодвинул миску с остатками еды. Повернул шею вправо-влево, разминая суставы. Послышался тихий хруст.

Поднявшись из-за стола, он направился к разношерстной толпе горожан, что шумят и требуют идти к Хранителям. Не спускает глаз с Арда – этот здоровяк как специально разжигает их пыл речами.

Поединщик пожалел, что не прихватил секиру – один ее вид с легкостью угомонит любых орущих и спорящих.

На подошедшего циркача обратили внимание, к нему стали поворачиваться головы. Хмурые глаза гномов, гоблинов и людей заскользили по широким плечам и натренированной мускулатуре обтянутых рубашкой рук и мышц груди.

– Никуда идти не нужно! – сказал Страг громко, подходя ближе и поднимая широкие ладони, чтобы привлечь внимание. На левой темнеет короткий шрам.

– А ты еще кто такой? – ощетинился Ард.

– Никому в Цитадели ничего не угрожает, – повторил Страг. – Я говорю наверняка.

Ард не нравился Страгу все больше. По обе стороны от него у стен стоят жители Цитадели. Нависает, едва не упираясь в головы, низенький потолок. В воздухе чувствуется растущее напряжение.

– Пошел ты к свиньям, миротворец хренов! – огрызнулся Ард. – Без тебя разберемся! А Хранителей надо вывести на чистую воду!

– Правильно говоришь! – поддержал один из гоблинов. – Мне Гнур давно кажется неподходящим, чтоб представлять наш народ в Цитадели! Я справлюсь намного лучше!

На него зашипели остальные гоблины. Гномы не сводят с них глаз, хмуро поглаживают рукояти молотов.

– Все верно! Надо потребовать передать власть и Осколки нам! – воскликнул Ард, потрясая кулаками. – У власти должен быть трудовой народ!

В его поддержку зазвучал хор одобрительных выкриков. Страг посмотрел на эти воспламененные глаза и лица людей, гномов и гоблинов. От них не на шутку веет тревогой. От них веет страхом.

Страг смотрел с неодобрением и нарастающей тревогой.

– Как один из Хранителей, – произнес он медленно и четко, – обещаю, что опасность никому не грозит. Проблем с чумой – нет, а если и будет, мы ее решим. Вы должны нам верить!

– А ты от какой расы Хранитель? – спросил недружелюбно лохматый рыжий гном. – С виду человек, а уши-то у тебя эльфячьи!

Он гулко захохотал, пузо затряслось.

– Я – человек, – огрызнулся Страг, – на мои уши внимания не обращай!

– А чем докажешь, что ты Хранитель? – спросил Ард. – Если ты всего лишь на побегушках у тех, кто живет в Резиденциях, с тобой разговаривать не о чем!

– А я не обязан доказывать, – парировал Страг.

– Раз так, – фыркнул Ард, – заткнись и не лезь!

Ему вторил нестройный хор голосов.

– Хранители – тираны! – добавил Ард громко. – А приспешников тех, кто наживается на труде честных людей и гномов, следует уничтожать!

– И гоблинов тоже! – задиристо вставил северный гоблин, поигрывая кинжалом.

– Гоблинов уничтожить давно пора, – пробурчал лохматый рыжий гном. – Мало вас били птеринги, так еще и не добили! Ничего эти птахо-люды не могут сделать, как следует…

– Отставить дрязги! – прорычал Ард. – Мы не должны ссориться! Надо свергнуть этих негодяев или хотя бы посадить в Совет Талисмана одного из нас! Представителя трудового народа! Это могу быть и я, почему нет!

Хор согласных голосов прозвучал менее уверенно, но его все же поддержали.

Поединщик нахмурился, повел взглядом по сторонам. В таверне шум и гул, все обсуждают, делятся мнениями, предлагают, как вывести Гнура на чистую воду. Советуют не только гоблины, но и гномы.

Страг услышал, как рядом кто-то проговорил:

– Ну да, гномам-то что. Если эти зеленомордые лишатся Хранителя и права голоса на собраниях, эти подземные рубаки только возрадуются.

– Верно говоришь, Тарас, – ответил его сосед.

Страг заметил, как мелькнула лохматая голова одного из воргов. Оборотень протиснулся через толпу к выходу, и за его спиной захлопнулась дверь.

Хранитель потащил вверх цепочку у себя на шее. На гранях Осколка ярко заиграл бьющий в окна солнечный свет, разбрасывая блики по стенам и полотку. Возмущенные, подогретые пивом посетители таверны замерли.

На мгновение воцарилась тишина. В лучах солнца у окон молчаливо танцуют пылинки, похожие на рой микроскопических пчел. Тут же витают клубы сизого дыма с жаровен и кухни.

Со всех сторон до поединщика донеслись изумленные возгласы. Кто-то крепко выругался.

– Осколок…

– Да, твою мамашу за бивни!

– Чтоб я сдох, – усмехнулся Ард, губы разошлись в волчьем оскале. – Ты действительно один из Хранителей.

Он подошел ближе.

– Что ж, Хранитель, – произнес с неприязнью, – предлагаю честное пари.

Циркач прищурился. В глазах цвета болотной тины спокойствие и терпение сменились искорками злости.

– Сразимся один на один? – предложил Ард.

Он бросил на Страга полный превосходства взгляд и победно посмотрел на собравшуюся толпу.

Жителей Цитадели здесь становилось все больше, как будто кто-то зазывает на улице, мол, заходите, у нас сегодня особое представление. Да и дверь скрипит, открываясь перед все новыми зеваками. Они теснят друг друга, пригибаются от низкого потолка – тоже услышали гомон и пришли посмотреть.

Страг ответил улыбкой не менее угрожающей.

– А что победителю?

Ард оскалил потемневшие зубы.

– Осколок. И твое место Хранителя.

– Ты разве не знаешь, что Осколок можно передать лишь по собственной воле?

Мужик рассмеялся.

– Ну ты ж как-то им завладел. А байки прибереги для простачков.

В его глазах мелькнула невысказанная угроза. По мускулистому телу пробежала дрожь от легкого возбуждения, которую не смогла скрыть даже ткань рубашки с грязным воротником.

– Проверим, кто круче! – произнес он громко, чтобы слышали все. – Проиграешь ты, ко мне переходит Осколок. Ты все равно в Хранители не годишься. Там надо быть умным, а ты, как я вижу…всего лишь сильный. Самые сильные животные в мире таскают повозки людей, которые в сто раз их умнее! Ты разве не знал?

Он брезгливо сплюнул под ноги.

– Если проиграю я…

– …то выметаешься из Цитадели, – прервал Страг. – Если, конечно, ноги будут держать.

– Заметано, – кивнул Ард, обнажая зубы в волчьем оскале.

Но глаза оставались холодными. Взгляд уперся в Страга как рогатина с двумя острыми, блестящими наконечниками.

По его знаку народ в таверне подался назад, радостно бормоча и проливая на пол пиво из кружек.

Образовался широкий круг. Краем глаза Страг успел заметить, что таверна заполнилась под завязку. Гномихи в кожаных фартуках едва успевают разносить подносы с едой и кружки с пивом, чудом протискиваясь через толпу.


***

Поединщик смерил противника взглядом. Среднего роста, плечи широки, как дверь в донжоне его замка.

Он сделал шаг вперед и почувствовал, что наступил на что-то торчащее из пола. Быстро посмотрел вниз – под ногой на длину мизинца торчит вылезший из доски ржавый гвоздь.

Ард атаковал без предупреждения. Поединщик качнулся в сторону, и кулак просвистел мимо. Ард погладил бороду, угрожающе улыбнулся.

Он качается то право, то влево. Как целящаяся кобра, не замирает ни на секунду – шаг вперед, назад. Будто совершает некий танец, чтобы сбить с толку.

Удар. Страг вскинул руку, блокируя, и жестко ударил в ответ.

Ард обрушился на Хранителя, руки замелькали как лопасти ветряной мельницы. Кулаки рывками летят в него. Страг с трудом уворачивается, блокирует.

В ход пошли всевозможные обманные движения, имитации ударов. Ард бьет сильно и быстро. Метит в лицо, норовит сломать челюсть, ударить под дых…

У Страга мышцы на животе уже ноют от врезающихся в них кулаков.

Противник перешел в жесткое наступление. Кулаки замелькали с такой скоростью, что Страг не успевал ни сбивать, ни уворачиваться. В челюсть, в ухо, в подбородок…

Кулак врезался ему в живот – в легких вдруг резко исчез воздух, он закашлялся, жадно хватая его ртом.

– Ты смотри, Тарас, – произнес кто-то, – а этот Ард не уступает Хранителю. Думаешь, в самом деле его побьет?

– Посмотрим, – ответил Тарас, почесывая брюхо под тканью рубахи.

Сильный удар сбил поединщика с ног. Страг едва сумел увернуться от мчащегося прямо в лицо сапога.

Ард ударил ногой под ребра, там резанула острая боль. Поединщик стиснул зубы.

Противник попытался ударить снова, но нога угодила Страгу в захват. Циркач резко вскочил, крепко удерживая его за сапог. Безжалостно ударил в голень.

У Арда от боли на миг за катились глаза, изо рта вырвался стон. Подсечка свалила его на пол под разочарованный вой стоявших вокруг зевак.

Он с трудом поднялся. В глазах зрителей откровенный азарт, они кричат, улюлюкают…

– Бей его, бей!

– В харю, в харю, слышишь?!

– Давай, лупи, чтоб тебя!

Кулак циркача врезался Арду в челюсть, голова с бородкой дернулась назад. К подбородку заспешили два ручейка крови. Он в ярости замотал головой, стараясь прийти в себя.

Следующий удар превратил его нос в разбитую сливу. Арда отбросило на пол.

С трудом, тяжело дыша, он поднялся на четвереньки. Одарил Страга взглядом, в котором обещание долгой и мучительной смерти. Сплюнул на доски пола кровь.

Сунув руку за пазуху, Ард вытащил нож с маленьким лезвием. Рукоять выполнена в форме рыбки. На разбитом в кровь лице проступила победная улыбка.

Ард взмахнул ножом. Страг быстро шагнул назад, и лезвие распороло воздух.

От резкого удара ладонями нож вылетел из рук, и со стуком упал где-то в углу.

Ард с досады закусил губу. Бросился на поединщика, выставив ладони с растопыренными пальцами – вцепиться в горло, в лицо, выдавить глаза или вырвать кадык.

Хранитель резко отошел в сторону, рука с вытянутыми пальцами взлетела на уровень шеи врага. Ард напоролся на твердое, как доска, ребро ладони. Дыхание резко перехватило. Он рухнул, как подкошенный.

Пол дрогнул, на ближайших столах зазвенела посуда. Ард замер, глаза его на миг широко раскрылись, и остались в таком положении.

Страг вытер рукавом лицо. Выдохнув, он опустился на корточки возле поверженного противника. Тому в левый висок глубоко вонзился ржавый гвоздь, что торчит из щели меж досками пола.

Толпа в переполненном зале "Лихого молота" разочарованно загудела.

Меж тем послышался возглас:

– Кажись, не дышит!

– Мертв, точно! Вон у него кровь!

По набившейся в таверну толпе прокатились крики. Послышались ошеломленные, брезгливые голоса.

В этот же миг дверь распахнулась. На пороге стоит Лотер. Могучий торс зарос шерстью, изо рта торчат клыки величиной с палец. Рядом с ним тот самый взлохмаченный ворг, которого Страг видел выходящим из "Лихого молота".

Люди, гномы и гоблины начали расступаться, давая дорогу.

Полузверь идет, хмуро глядя по сторонам. Взгляд не предвещает ничего хорошего. Потолок нависает прямо над головой, но он двигается с безукоризненной звериной грацией, даже не пригибаясь.

Следом вошел грузный Тарнат, одной рукой на плече играючи держит тяжелый двуручный молот. Просторная льняная рубаха свободно спускается поверх кожаных штанов.

Гном обвел надменным взглядом переполненную таверну, где большинство все-таки его подданные, спросил недовольно:

– Что здесь творится, во имя подземных чертей?! Грохот и крики слышно даже снаружи!

Любители выпить и посмотреть, как другие дерутся, ломая друг другу носы, расступились еще сильнее, позволяя Лотеру и Тарнату пройти. За их спинами мелькнула рыжая головка Брестиды и серебристые волосы Каонэль. Но девушки не стали входить в душное, пропахшее потом и пивом помещение.

– Что вы тут делаете? – спросил Страг недовольно.

– Пришли спасать этих бедолаг от тебя, – прорычал Лотер, – пока не переломал тут всем кости и мебель. Ага, смотрю, одного ты все-таки вырубил. И не стыдно? Хранитель дерется с простыми лю…, – он проглотил слово "люди".

Оборотень обвел взглядом помещение – здесь не только они, еще видны морды, в основном, гномов и гоблинов.

– Гм…в общем с простыми жителями Цитадели.

– Да уж, – важно кивнул Тарнат с укором, – ты как взбесился в последнее время. Сначала Теонард, а теперь вот на простых людей бросаешься. Поимей совесть! Нет бы, задирать Булука или Грагрха. Вот достойные противники, хе-хе.

– Ты и сам с Грагрхом не справишься, – заметил ворг. – А насчет совести, вот что скажу. Была у меня девка с таким именем. Красивая, из человеков… Мне тоже тогда все подряд трындели – женись да поимей уже Совесть. Пора завести семью.

– И как? – спросил Тарнат с интересом. – Поимел?

– Нет. Как чуял, что жениться на Совести не надо. Я тогда еще не встретил свою Изабель.

– Эй, какого черта?! – крикнул вдруг Тарнат, указывая на Арда и его окровавленный висок. – Он же мертв!

– Да, похоже я перестарался, – кивнул поединщик мрачно.

Забыв про низкий потолок, он со всего размаху треснулся головой. Чертыхнувшись, потер затылок, мысленно проклиная гномов за то, что не подумали о посетителях выше себя.

– У него гвоздь в башке! – заметил мрачно гном. – И как это его угораздило, интересно.

Присев, он осторожно перевернул мертвенно-бледного Арда.

– Мда… – прогудел Тарнат.

– И кто ответственный за драку, хотел бы я знать? – поинтересовался Лотер.

Страг кивнул на мертвого Арда.

– Он. Я отговаривал.

Вышел грузный гром в фартуке, начал орать, чтоб все выходили, за исключением, конечно же, уважаемых Хранителей. Нечего глазеть тут на труп, еще надо успеть прибрать.

Толпа потянулась к выходу, воздух гудит от голосов, мол, выгоняют на самом интересном месте.

Снаружи послышался голос Брестиды:

– Эй, мужчины, что там у вас?

Страг обернулся, увидел ее обеспокоенное лицо. Рядом возвышается Каонэль в ботфортах. Вытянутые острые уши торчком, что у нее выражает крайнюю степень возбуждения, глаза светятся, как две луны в темную ночь.

– Все в порядке, – заверил Тарнат, вскидывая руки. – Подумаешь, труп. Что вы, в самом деле, трупов никогда не видели? Ступайте, девочки, позовем, если что.

– Мы тебе не девочки! – зашипела амазонка.

– Ой, на труп я, пожалуй, сейчас смотреть не хочу, – сказала Каонэль и поморщилась. – Но вон идет Теонард. Ребята, он злой, как черт.

– Смотрите, что я нашел, – сказал Лотер, как бы между прочим.

Он указал на крохотную, едва заметную татуировки у Арда на шее, где ее скрывает ворот рубахи. Бычья голова на фоне двух перекрещенных топоров.

– Где-то я этот рисунок уже видел.

– И где же? – поинтересовался Страг.

Ворг проследил – еще не все вышли из таверны, да и местные гномихи, что готовят да разносят еду, принялись замывать кровь на полу. Слишком много лишних ушей.

Тем не менее, жестом подозвал Тарната и Страга нагнуться к нему, произнес шепотом:

– Такой же рисунок на шее солдата с нашивками войск короля Кориоларда – тот, не король, а солдат, недавно шпионил за Цитаделью из леса неподалеку. Ну помните, когда в Цитадель привезли Анку? Мелисс с Каонэль зарыли труп того бедолаги под кустом.

– Мда, – заметил Тарнат мрачно, опираясь на длинную рукоять молота. – Теперь вот еще один труп. Только под кустом уже по-тихому зарыть не получится.


Глава 16


Домой Страг вернулся, уже когда стемнело. На небе высыпали звезды. Горят, точно шляпки гвоздей, что удерживают бездонное небо над головой. Сквозь пелену редких облаков проглядывает луна.

Во всех Резиденциях окна светятся уютно и зазывающе, за исключением участков тахаша и банши, которые еще не успели застроить. Пусто и темно на участках крылатых женщин.

Зато дальше, за чертой круга Резиденций видны постройки простых жителей, ярко светятся окна, доносится лай собак.

Глянув на собственный замок, поединщик удовлетворенно отметил, что теперь у него тоже в окнах свет – все же приятно возвращаться вечером и видеть, что тебя ждет компания.

Страгу вспомнилась неприятная речь Теонарда. Глава немедленно созвал Совет, потащил туда всех, кого смог найти, едва явился в "Лихой молот" и увидел труп.

Мелькнула мысль, что в последнее время Теонард стал желчным, раздражительным и злобным. Раньше такого не было.

Лицо поединщика сделалось отрешенным, перед глазами как наяву развернулась картина недавнего собрания Хранителей…

…За окнами Зала Заседаний сгущается темнота. Светильники, которые Чародей наколдовал вместе с этим зданием, светятся ярким мягким светом. Тени от массивного стола и кресел застыли на полу. Купол над головой выглядит погруженным в темноту куском неба.

Страг смотрит на усталые лица Хранителей, которых Аэлло и Мелисс удалось отыскать в это время суток. Птеринга не добудились. Сколько ни кричали, тот со своей вышки не слез и вообще не показывался.

Грагрх спит, как всегда, Булук тоже. Над болотом разносится храп, от которого с широких листьев на болоте испуганно взлетает едва заметная в темноте мошкара.

Не сумели разыскать банши и тахаша. Не нашли Селины в ее Резиденции. Каонэль предположила, что ихтионка отправилась поплескаться в море на сон грядущий. Мелкинд тоже не открыл, окно в его башне было темным.

В зале восседают Тарнат, Лотер, Страг. Аэлло и Эвриала. Мелисс, а также Брестида и Гнур с Каонэль. Вид у всех усталый, все обмениваются редкими взглядами.

Горгона, гарпия, а заодно и похожая на черное каменное изваяние горгулья вообще клюют носами. Аэлло то и дело вскидывает голову, хлопает красивыми длинными ресницами и смотрит по сторонам, боясь, что пропустила что-то важное.

Лотер отметил, что сам Глава, как на зло, бодр, в глазах злые огоньки, готов хоть всю ночь заседать, как будто наглотался бодрящего зелья мелкинда.

Теонард поднялся с кресла.

– Друзья, – сказал он, глядя на усталые, зевающие лица Хранителей. – Сегодня мы снова столкнулись со шпионом Кориоларда. Как вы все уже знаете, в «Лихом молоте» случилась драка, в которую был вовлечен Страг. Но свидетели говорят, что начал именно Ард.

Он многозначительно посмотрел на Страга, казалось, на губах вертится упрек, но промолчал.

– Страг лихо его уработал, – согласился Тарнат, поглаживая рукоять молота. – Мы с Лотером заметили драку еще на подходе, через открытую дверь. Как говорится, есть еще порох в пороховницах, а ягоды в ягодицах! Да, Страг? Старые навыки не забыл! Если что, еще и палку на лету сможешь поймать и пробежаться с ней в зубах по канату!

Гном усмехнулся. Послышались смешки еще нескольких Хранителей.

– Не время шутить! – оборвал Теонард. – Как вы все помните, Кориолард Стремительный присылал людей, чтобы забрали у меня должность Главы Совета вместе с Осколком. Мы ему отказали, и теперь видим, во что это вылилось.

– Одного лазутчика мы с Мелисс совсем недавно обнаружили в лесу, – напомнила Каонэль, завязывая блистающее серебро волос в "конский хвост" на затылке.

– Ага, обнаружили, – передразнил Лотер, – так обнаружили, что аж закопали под кустиком. Надо было нести к нам, я бы развязал парню язык.

Мелисс промолчала. Она сидит высокая, тихая, похожая на статую из вулканического стекла. У Каонэль от возмущения дернулись уши. И без того желтые, как два фонаря, глаза вспыхнули еще ярче.

– Лотер, я попрошу! Столкнись ты нос к носу с врагом, может, и сумел бы его пленить. А я, прошу заметить, девушка! В обиду себя не дам, но и похвастаться не могу этой вашей мужской…

– Виртуозностью? – спросил Гнур с надеждой, левый глаз со шрамом прищурился.

– Неуклюжестью! – гаркнула серая. – Раздумывать было некогда и сюсюкаться тоже! Что получилось, то получилось.

– Хватит! – рявкнул Теонард. – Что вы как дети!

Он оглядел собравшихся. Тарнат под его взглядом подавил зевок. Страг спокойно встретил его осуждающий взгляд, промолчал.

– Страг говорит, что парень в "Лихом молоте" открыто подстрекал к мятежу. У него на шее была метка тайной службы Кориоларда. Теперь еще эта чума…Гнур, нам жаль, что так получилось с сородичами. Мы искренне скорбим вместе с тобой.

Гоблин угрюмо потрогал рукоять висящего на поясе ятагана.

– Спасибо, Теонард. Сегодня ночью устроим сожжение и развеем прах. Никого не приглашаю. Это не праздник, мы привыкли скорбеть лишь в окружении собратьев.

Он медленно поднялся и обвел тяжелым взглядом Хранителей. На лицах заметил сочувствие и внимание. Лотер настолько сочувствует и внимает, что даже на секунду перестал жевать мертвячьи кости, однако потом вернулся к прерванному занятию.

– Однако хочу заметить, – вновь заговорил Гнур, – это был наглядный пример того, как кто-то пытается уничтожить мою расу! Ничего не поменялось с древнейших времен! Тогда нас держали в рабстве птеринги. А сейчас каждый второй, кого ни встречаю, грозится сшить из моей шкуры сапоги! Да вы сами-то чего молчите?

Он сверкнул глазами.

– Думаешь, не знаю, что у тебя, Тарнат, сапоги из шкуры гоблина?

– Так то ж не твой сородич, – буркнул обиженно гном. – Это мне мама на день рождения подарила. Гнур, подарок – это ж.. это ж святое!

– Что свято для остальных, неприемлемо для нас! – сказал Гнур возмущенно и рубанул ладонью по воздуху. – Теперь верите? Я не вру, когда говорю, что нас, гоблинов, ненавидят больше всего! Значит, и земли в Цитадели у нас должно быть больше!

Он повернулся к Теонарду и впился жадным горящим взглядом.

– Ты должен отдать мне участок тахаша! Он ведь там даже не живет, вообще никогда не спит, ему не нужна Резиденция! Да кто его вообще видел в последнее время? Может, он давно сгинул, а земля стоит без дела!

– Гнур, угомонись, – поморщилась Каонэль. – Хватит прибедняться.

– Участок у каждого свой, – подтвердил Теонард, – так велел Чародей. Справедливо и пересмотру не подлежит. И вообще, Гнур, не уходи от темы!

Гнур обиженно сел и демонстративно отвернулся, посмотрел сквозь раскрытую дверь на свою новую Резиденцию, где видна россыпь огней, костров. Там сейчас полным ходом готовятся к погребению.

Поднялась Брестида. Легкая, стройная. Рыжие волосы свободно спадают по кожаному доспеху на плечи. На лице, как мелкое просо, рассыпаны веснушки.

– Шпион сегодня, скорее всего, действовал не один, – произнесла девушка. – У нас нет ворот и за пределы Цитадели можно выбраться в любое время совершенно незаметно. Пособники, вероятно, уже бежали. Мои патрули прочесывают территорию, но толком даже не знают, кого искать!

Лотер посмотрел на Теонарда. Глава Совета слушает, но по лицу видно, что в мыслях далеко – ежу понятно, что думает, как улучшить, защитить и вообще…все, о чем положено думать хорошему правителю.

– Раз Кориолард пытается добиться своего не мытьем, так катаньем, – сказал оборотень, – предлагаю просто вдарить по его столице из Талисмана. А точнее, по его дворцу. Сотрем эту сволочь с лица земли и всего делов. Приемник короля станет нас уважать, и сунуться больше никто не посмеет.

Он опустился назад в кресло, откинулся назад и положил на стол ноги.

– Мы только недавно применяли Талисман, – напомнила Аэлло осторожно, потеребив уснувшую в соседнем кресле горгону, Эвриала сразу же встрепенулась, на лице появилась виноватая улыбка, – когда убивали ту тварь, что гналась за нашей Каонэль и послом солнечных эльфов.

– К тому же, – напомнила Эвриала, – вы пользовались Талисманом на днях в лесу. Против каменного тролля разбойников. Надо искать другое решение.

– Да, но какое? – буркнул Тарнат. – Силовые решения – самые действенные. Я согласен долбануть Талисманом. А те, кто против наказания силой и прочего из этого ряда, просто обманывают себя. Эвриала, ты ж, наверняка, обрадуешься, когда примем решение ударить из Талисмана единогласно. И сама потом поддержишь. Просто не хочешь голосовать первой.

Горгона покраснела до кончиков ушей, вскинула голову и одарила гнома ледяной улыбкой.

– Нет уж, Тарнат. Я голосую против, и мнения не изменю! Да в Талисмане и силы-то, наверное, не осталось.

– А даже если бы и осталось, – возразил Теонард, качая головой, – мы не можем прибегать к Талисману каждый раз для решения мелких проблем. Справимся сами!

Гном, Лотер и Гнур начали спорить с женщинами, разговор стал переходить в повышенные тона. Каонэль смотрит с высокомерной брезгливостью. Теонард снова о чем-то задумался, но тут поднялся Страг.

– Я предлагаю для начала выяснить, что там с чумой. Аэлло и Эвриала сейчас помогают мне с Араоном. Они говорят, что парень полностью себя вылечил. Он – целитель.

Спорящие повернули головы к поединщику.

– Надо пойти в деревню, откуда он пришел, и отыскать источник болезни. Думаю, этот Араон сможет определить, чума ли это на самом деле, и есть ли еще зараженные селения. Нам в любом случае надо это решить, иначе черная смерть скоро придет и к нам. Пока что нас, может, и защищает мощь Талисмана. Но селения вокруг Цитадели могут быть заражены! – произнес Страг с нажимом. – Мы сами окажемся в ловушке. Мало того, что погибнут тысячи ни в чем не повинных, нам еще и грозит изоляция.

– Ты говоришь верно, – согласился Теонард, на время скрывший ненависть, что вспыхивает на лице, стоит глянуть в сторону циркача. – Вот и отправляйся туда вместе с Араоном. Или есть возражения?

Страг размышлял всего секунду, на лице промелькнула целая гамма чувств. Уйти в поход – неплохая мысль, и главное – подальше от Теонарда. Не придется видеть его каждый день. Он глянул Теонарду в глаза.

– Мы соберемся завтра же.

Гнур вскочил, в глазах огонь, кулаки сжались. Чтобы привлечь внимание со своим маленьким ростом, влез на свое кресло и обвел Зал с Хранителями решительным взглядом.

– Я пойду с вами! Если обнаружу заговор против гоблинов или хоть одного зараженного сородича, то отрежу виновным кое-что вот этим самым крашаром!

– Вам хорошо бы с собой кого-то, чтобы сверху прикрывал, – проговорил Теонард. -Эх. Керкегора сейчас нет…

Он посмотрел на Мелисс, перевел взгляд на гарпию и горгону.

– Мелисс нам нужна для патрулирования, – произнес он, будто размышляет вслух. Остановил взор на гарпии. – Аэлло, я хочу, чтобы отправилась ты. Будешь идеальным соратником. В бою сможешь поддержать и вблизи, и с воздуха. Поможешь разведкой сверху. Если, конечно, не возражаешь.

Гарпия склонила голову на бок, улыбнулась.

– Почему нет. Буду рада проветриться.

– В таком случае, – произнес Теонард, вся бодрость с его лица куда-то делась, улетучилась, как загар зимой. Усталость нагнала свое за секунды, заставив лицо осунуться и посереть, – собрание окончено. Ступайте. До рассвета недолго. Надо выспаться и набраться сил.

***

Аэлло и горгона отправились вперед, а Страг пошел немного прогуляться и обдумать завтрашний поход. Ночной бриз с моря и запах соли неплохо прочищает мозги. На дне бассейна дремлет ихтионка, вода светится, и видно каждый изгиб ее красивого тела, которое неотличимо от человеческого. Даром, что она подводное существо.

Едва переступил порог замка, как ноздри тут же затрепетали, улавливая плывущий в коридоре аромат свежеиспеченных пирогов.

На первом этаже слышатся голоса девушек, Аэлло и Эвриала щебечут, что-то заинтересованно обсуждают на кухне. Там звон посуды, стук ножа по разделочной доске. Плывут вкусные, аппетитные запахи, от которых урчит в животе.

Страг собрался было пойти к ним, перекусить – а то после боя в таверне такое чувство, что его сначала били палками, а потом трясли, как мокрую простынь на морозном ветру.

Однако передумал и постучал в комнату, где поселился чужестранец. Затем толкнул дверь, не дожидаясь ответа.

Араон сидит у камина, весь погружен в чтение. Книгу, что добыли Лотер и Страг, держит аккуратно, словно боится повредить кожаный переплет. Рядом на столике два светильника, на стену падает черный вытянутый силуэт целителя.

Окно в комнате все еще раскурочено – амулет взорвался, едва не отправив их к праотцам. В незащищенный стеклом проем врывается теплый ночной ветерок, колышет дыханием занавески.

В камине на треноге котелок. Огонь под ним едва тлеет, жалким видом просит, чтобы подкинули дров.

Услышав звук открываемой двери, целитель поднял глаза. При виде Страга на миг смутился, потом рот разошелся в дружеской улыбке. Парень отложил толстенную книгу, которой запросто можно раздавить мышь, если треснуть как следует.

Страг посмотрел на целителя. Светлые волосы лежат на плечах. Орлиный нос и небольшая бородка клинышком придают лицу Араона утонченности. Он кажется умным и всезнающим. Похож на молодого мага, жаждущего исследовать все тайны мироздания.

– Как самочувствие? – спросил Страг, переступая порог, и морщась от едкого запаха трав из котелка. – Аэлло сказала, идешь на поправку.

– Да, намного лучше, – сообщил Араон, вновь усаживаясь на табурет. – Нашел у Поломанной рощи нужные травы. Чтобы сварить зелье, не ушло много времени.

– Это им здесь так…пахнет? – поинтересовался Хранитель.

Целитель развел руками.

– Знаю, запах не самый приятный. Но уверяю, что есть отвары, что на вкус и на запах намного ядренее. Этот в сравнении с ними – просто молоко с медом. Можно сказать, напиток богов.

– Все равно пахнет мерзко.

Араон не ответил. Он робко протянул руку.

– Спасибо, что спас мне жизнь, Страг. Приютил, обо мне здесь заботятся.

Поединщик пожал его ладонь.

– Ну это ты женщинам спасибо скажи.

Парень кивнул, лицо сделалось скорбным.

– Я слышал, прибыли еще двое, – сказал он. – Но они умерли.

– Да, гоблины как раз сейчас заняты погребением.

– Печально, когда обрывается чья-то жизнь, – посетовал Араон. – Наши тела настолько сложны, а сама жизнь столь многогранна, что смерть – это просто нелепица! Она разрушает чудо жизни, а это неправильно. Очень неправильно!

Страг невесело усмехнулся.

– Ничего не поделаешь.

Араон поднял на него взгляд. Карие, как кора молодого дерева, глаза уперлись в лицо поединщика.

– Я с этим борюсь! – произнес он с жаром, крепче прижимая к себе книгу. – Умею исцелять, но хочу пойти дальше! Я мечтаю добыть людям бессмертие!

– А оно нужно? – спросил Страг.

Целитель с жаром кивнул.

– Это ж столько возможностей себя реализовать, развиваться, узнавать новое!

Страг провел ладонью по волосам, почесал темечко.

– Может и так, – сказал он. – Но я вот зачем пришел.

Араон кивнул, внимательно слушая. Он бросил пару толстых веток в камин. Пламя взметнулось яркое, жадное. От движения целителя по стене метнулась его изогнутая тень, похожая на птицу, у которой одно крыло – огромное, во всю стену, а другое – совсем маленькое, его едва видно.

– Мы с другими Хранителями едем в твою деревню. Хотим посмотреть, насколько все плохо, – сказал поединщик. – Если дело дрянь, придется что-то делать. Может, попросим нашего мага. Пока что он единственный, кто может противостоять чуме.

При мыслях о родной деревне на лицо Араона набежала тень.

– Возьмите меня. Теперь знаю, как лечить эту заразу! Я буду полезен!

Страг взглянул с подозрением.

– Какого черта тогда пришел сюда, если сам мог себя вылечить?

Араон развел руками.

– Я умирал, – сказал он просто. – И не был уверен, какие еще травы добавить, чтоб исцелиться. А когда ты одной ногой на том свете, то разбираться в травах или еще в чем-то…короче, было не до того. Виллейн здесь поставил меня на ноги, и я смог найти то, что нужно в Поломанной роще.

Он улыбнулся.

– Как видишь, без Цитадели я бы давно был мертв.

Страг посмотрел в его лучистые карие глаза, на лицо в обрамлении светлых волос. Подумал, что этот парень слишком прост, и не обманет. Не ударит в спину. К тому же, от такого в походе будет польза, особенно, если еще и умеет лечить.

– Выступаем на рассвете, – обронил Страг. Черты его лица заострились, скулы натянули побледневшую от усталости кожу. – Осталось всего ничего. Отдохни перед дорогой.

Араон быстро кивнул, в глазах фанатичный огонь, мол, в поход хоть сейчас, а сон – ерунда. Мелочь.

Поединщик вышел, оставив парня одного, и вновь скривился от горьковатого запаха зелья. Хотелось лишь одного – добраться до кровати. К ногам будто привязали гири, а на шею – камень с бычью голову.

Страг поднялся к себе в комнату. Спал в ту ночь без сновидений. Как бревно.


Глава 17

Яркий розовый край солнца приподнялся над лесом, прогоняя остатки ночи. Будто покрывалом накрыл кроны деревьев, просвечивая шелестящие на ветерке листья, зажигая их золотистым огнем.

На стебельках травы дрожат капельки росы. На травинки резко опустилось огромное конское копыто, примяв стебли и сбросив прозрачные капли на землю.

Кони несут Страга и Гнура с Араоном через лес неторопливым шагом. В небе над верхушками деревьев парит Аэлло. С земли, если задрать голову, она выглядит завораживающе – летящая, раскинув большие серые крылья, девушка со светлыми волосами. Полы и манжеты белого платья полощутся на ветру.

Гнур зевает, поглядывает на тянущийся по сторонам лес. Конь под ним мерно ступает мощными ногами.

Рядом едет Страг. Угрюмый оттого, что пришлось пуститься в путь ни свет, ни заря. Тем не менее, бодр и собран. Зеленые глаза настороженно смотрят по сторонам. Замечают пробудившихся белок и птиц, уродливые древесные грибы, что торчат на деревьях, как бородавки. За спиной перевязь с секирой из прочных кожаных ремней. В левой руке небрежно крутит шарики, они поблескивают в лучах восхода, как самоцветы. Мышцы на руке, где их вращает, двигаются, как сытые удавы.

Араон едет последним. С улыбкой смотрит по сторонам, щурится, всматриваясь в кусты и растущую под копытами коня траву. Смотрит так, словно давно не видел всех красок этого мира.

Иногда останавливает коня, прыгает на землю, чтобы сорвать нужные травы или листья. Затем ловко назад в седло и догонять уже успевших отъехать спутников. Страг с Гнуром сразу предупредили, что не станут ждать каждый раз, как ему восхочется остановиться. Разве что появится надобность посидеть в кустах. Но о таких остановках надо объявлять громко и отчетливо. И желательно заранее.

Страг еще ведет и коня Аэлло. Девушка в самом начале пути выразила робкое, неуверенное желание тоже ехать верхом. Циркач помог сесть в седло, поддерживая, отчего гарпия довольно улыбалась, ощущая у себя на спине и бедрах его широкие ладони.

Но потом пришлось ехать самой. Девушка сидела как статуя, никак не могла расслабиться. А через несколько метров конь лихо перескочил через поваленное дерево, и Аэлло, помянув Строфадский вихрь, сверзилась на землю, ударившись плечом.

Араон тут же спешился, подошел. Но Аэлло уже поднялась без посторонней помощи и, морща носик, отряхивала с платья травинки. Вид старалась сохранять невозмутимый, но сама то и дело косилась на стоящего рядом коня. Его большие глаза, ноздри и гриву, которой то и дело мотает, отмахиваясь от мошкары.

– Вихрь меня побери, чтобы я еще хоть раз на него села! – вырвалось у нее. – Страшный зверюга! Вон какой большой…

– Надо было дать ему что-нибудь вкусное, – сказал Араон дружелюбно.

– Что, крови попить своей? – съязвила Аэлло. – Нет уж, мне проще лететь! В небе оно как-то спокойнее! Ветер не подведет!

– Зато с коня падать не так далеко, – хохотнул Гнур.

Гарпия сделала глубокий вдох. Едва удержалась, чтобы не выцарапать вредному гоблину глаза.

– Спасибо, просветил…

– Вообще, кони сахар да пряники любят, – сообщил Страг между прочим. – В следующий раз дай, прежде чем ехать.

Девушка холодно улыбнулась поединщику и, оттолкнувшись от земли, легко взмыла в небо.

***

Некоторое время ехали молча. Первым заговорил гоблин.

– Как, ты говорил, называется деревня? – спросил он, глядя на Араона.

– Ирбензе, – сказал целитель. – Я там родился и вырос.

– Дурацкое название, – поморщился Гнур. – Другое дело, наши, гоблинские имена… Возьми, к примеру, меня! Гнур! Отлично звучит! Или О'Кхган. Или – Лабардор. Гибалтар. Звучит ведь, а? А то – твое это Ирбензе…Тьфу, ни ума, ни фантазии.

Но Араон его не услышал. Он соскочил с коня и метнулся вправо к стоявшим поодаль деревьям. Опустившись на четвереньки, он принялся срывать какую-то траву с желтоватыми цветами.

Страг вдруг перестал крутить шарики, замер.

– Что такое? – спросил гоблин, недовольный, что его не дослушали и не восхитились мудрыми речами.

Араон уже вернулся. Смотрит настороженно, с вопросом в глазах.

Циркач убрал шары, спешился. Взгляд направлен в кусты, что раскинулись впереди справа возле поваленного дерева.

– Стойте здесь, – проговорил он негромко.

Лицо настороженное, смотрит так, будто за ветвями притаилась опасность. Левой рукой потянул секиру из перевязи.

Все смотрели, как поединщик настороженно движется вперед, не отрывая взгляд от кустов орешника в человеческий рост, как будто видит сквозь них.

Захлопали крылья, сверху грациозно опустилась Аэлло, придержала подол платья.

– Мальчики, чего стоим? – спросила с тревогой. – Что-нибудь стряслось?

Аэлло повела хорошеньким носиком, поморщилась. В воздухе разлит едва ощутимый запах гнили. Она в отвращении глянула в сторону кустов, откуда этот тошнотворный запах доносится.

Протянув руку, Страг отодвинул щедро усыпанные листьями ветви.

На небольшой полянке увидел два трупа. Один раскинул руки, кожа на лице и ладонях покрыта темными птянами. Второй лежит рядом. На него даже не надо смотреть – запах ясно дает понять, что началось разложение.

Мертвецы одеты, как крестьяне. Мужчина и женщина. Ткань яркая и качественная, видно, что стоит дорого. В руках кожаная дорожная сумка, которую мужчина крепко сжал и не выпускает. Взгляд у обоих остекленел, на шее видны крупные черно-синие бубоны.

Страг заметил, что муравьев нет, ползают вокруг по земле и травинкам, но приблизиться не рискуют. Только с жужжанием летают крупные зеленые мухи, ползают по лицу и груди умершего.

– Гвоздь мне в пятку, – пробормотал циркач. – Еще двое чумных.

Он машинально нащупал на груди Осколок, вспомнил, что его часть Талисмана каким-то образом защищает, не дает болезни перекинуться и сожрать, превратив вот в такое же жалкое и отталкивающее. Угловатый камешек под тканью рубахи впивается в ладонь, отчего-то разогрелся и теперь легонько жжет кожу на груди. Страг ощутил жжение и подушечками пальцев через ткань.

В памяти вдруг что-то ярко вспыхнуло… Такое жжение бывает лишь, когда…

Он бросился назад, проламываясь через кусты, туда, где остались спутники. Торопливо выметнулся на дорогу. Здесь все спокойно – гарпия о чем-то разговаривает с Араоном. Парень дружелюбно улыбается, кивает.

Гоблин восседает на коне и гладит по гриве, шепчет на ухо, а животное фыркает и отдергивает голову. Длинный хвост непрестанно дергается из стороны в сторону, отгоняя назойливых мух.

– Осколки! – выпалил Страг, секира сидит в руках как влитая, он настороженно смотрит по сторонам, но вокруг безмятежный, залитый утренним солнцем лес, где радостно поют птицы. – Нас трое вместе! Вы чувствуете?..

Гарпия посмотрел на него, брови вопросительно сдвинулись.

– А что с Осколками? – не сразу понял Гнур.

– Мой разогрелся, – подсказала Аэлло, чувствуя растущую тревогу.

– Проклятье, – проворчал Гнур, – мой тоже.

– Они слишком близко друг к другу! – проговорил Страг. – Где-то рядом....

Но договорить не успел. На дорогу, с треском ломая кусты и молодые деревья, выметнулось нечто огромное. По лесу прокатилось рычание, оглушительное, как гром в грозовом небе.

***

Широкий и тяжелый, в полтора человеческих роста, и шириной как два быка, зверь покачивается на массивных лапах. Солнце блестит на шкуре, которая напоминает змеиную. За спиной по земле волочится широкий хвост, приминает стебли травы.

Страг смерил его взглядом. Внешне напоминает огромного медведя, только вот у медведей нет широких костяных наростов по всему телу. Нет таких огромных когтей и клыков. Глаза горят, как две печи. В приоткрытой пасти торчат зубы, которые легко перекусят хребет коню.

С громоподобным ревом зверь бросился на Хранителей.

Поединщик кувырком ушел в сторону. Гоблин мигом скатился с коня, в руке заблестел крашар. Левый глаз со шрамом щурится, гребень на голове алеет так, будто смоченный в крови врага.

– Кто-нибудь, прикройте целителя! – крикнул Страг.

Гарпия метнулась к Араону. Парень охнул от изумления, когда его вдруг подхватили женские руки. Земля вместе с конем резко отдалилась, и его понесло по воздуху к ближайшему дереву. Оставшийся внизу конь испуганно заржал. Полет внезапно прекратился, целитель растопырил руки и ухватился за ветки, едва не поцарапав лицо.

Сумка с книгой и всем необходимым для лечения едва не соскользнула с плеча, но целитель успел подхватить и теперь крепко прижимает к груди.

Кони с испуганным ржанием ломанулись в чащу. Зверь не стал преследовать, он обратил красные, как рубины, глаза на человека и гоблина. Поодаль опустилась еще и молодая гарпия. По плечам и спине рассыпались длинные светлые кудри. Взгляд девушки решительный, злой.

Она оттолкнулась от земли и исчезла среди частично закрывающих небо ветвей. Оттуда донеслось шуршание, посыпались жучки, упало несколько сухих веточек.

Страг с Гнуром переглянулись. На лице у каждого недоумение.

– Да ладно, – бросил циркач. – Женщине и не положено участвовать в драке.

– Угу. А вдруг это ее бывший? Накосячила она, а выгребать нам.

Страг проигнорировал сарказм.

– Ты только посмотри на эти клыки и когти, – сказал он, указывая на монстра. – Мне как раз таких и не хватает в коллекции. А его шкуру повешу на дверь.

– Когти – что надо, – согласился гоблин угрюмо, – такими вспорет кожу до самых костей!

Зверь бросился на них, глядя на теплое золотистое сияние Осколка, что заметно у каждого под одеждой на груди. Он смотрит жадным горящим взглядом то на одного, то на другого Хранителя, как на два истекающих кровью ломтя мяса.

Страг и гоблин синхронно ушли в стороны. Поединщик тут же метнулся назад, вскинул руки и обрушил на тварь секиру. Лезвие отскочило с глухим стуком, едва не вывернув оружие из рук. Циркач изрыгнул звучное ругательство.

Они с гоблином снова атаковали. Гнур, маленький и верткий, ловко орудует крашаром. Второй рукой быстро сорвал с пояса кинжал и теперь вращает обеими руками, как мельница со смертоносными лопастями.

– Что ты с ним возишься? – прокричал гоблин. – Руби уже!

– Не лезь под руку! – огрызнулся циркач.

Страг вертит секирой, лезвие превратилось в блестящую смазанную полосу, рассыпает вокруг солнечные блики. Но его оружие, как гоблинский ятаган, не причиняют зверю вреда.

Огромное мохнатое тело сбило Гнура с ног. Зеленомордый улетел в кусты, с треском проламывая ветви и изрыгая проклятия.

Следующий прыжок пришелся на Страга. Поединщик отпрыгнул. Взмахнул оружием, но лезвие снова глухо звякнуло о шкуру твари, даже не поцарапав.

На мгновение мир вокруг застыл. Страг услышал свое тяжелое дыхание, громкий стук сердца. Ощутил ползущие по лицу горячие капли пота. Шуршание сверху подсказало, что там на ветвях сидит укрытый гарпией целитель – хоть за него можно не волноваться. Сама Аэлло куда-то предусмотрительно улетела.

– Берегись! – закричал над головой Араон.

Поединщик отпрыгнул в сторону, избегая огромной лапы с когтями, которые звучно распороли воздух.

На спину твари с яростным криком напрыгнуло нечто. По красному гребню на голове Страг признал Гнура. Тот яростно машет руками, обрушивая на тварь удар за ударом.

Тварь дернулась, и он кубарем скатился на землю. Полная громадных зубов пасть с капающей слюной нависла прямо над гоблином. Резко откатившись в сторону, Гнур выставил перед собой крашар.

Зверь взвыл от боли и дернулся назад. Кончик ятагана окрасился кровью, на траву под брюхом зверя принялись падать алые капли. Он рычит еще злее, чем раньше. Из пасти торчат массивные зубы, способные перемолоть быка. Между ними вывален громадный алый язык.

Зверь тяжело дышит, мечется по поляне, прыгает на длинных лапах, топча траву. Не спускает глаз с Хранителей, выбирая момент для атаки.

Страг с гоблином понимающе переглянулись.

– А у этой твари, оказывается, и кровь есть! – пробормотал гоблин радостно.

– И убить его можно, представь, – добавил с сарказмом Страг.

– Убьем его до смерти! – прокричал Гнур, потрясая крашаром. – А потом еще и голову отрубим. Чтоб наверняка!

Голова чудовища вдруг метнулась вперед. Пасть сомкнулась у Гнура на руке, но тот успел резко дернуть на себя. Совсем рядом клацнули огромные зубы. Страг увидел, что рука цела, но гоблин лишился ятагана – тот вылетел и упал на траву в паре шагов.

Мощными, четкими движениями раскрутив секиру над головой, поединщик бросился на зверя в надежде хотя бы оглушить. Секира налетела на твердое, руки сильно тряхнуло, и оружие вылетело из рук. Пальцы ощутили пустоту. Он почувствовал, как внутренности скручиваются в тугой узел.

В руке заблестел снятый с пояса кинжал, Страг недолго думая, прыгнул на зверя. Перед глазами зелень травы и небо на миг поменялись местами. Сделав в воздухе сальто, совсем как в бытность циркачом, он приземлился зверюге на спину. Сильные руки сдавили мохнатую шею.

Зверь принялся хрипеть и вырываться. Рядом мелькнула физиономия Гнура. Бегает с выпученными глазами, тычет пальцем в небо и что-то кричит. Но Страг слышит лишь шум, который не складывается в слова.

Зверь с рычанием носится по поляне, прыгает, топчет огромными лапами траву и ломает кусты и мелкие деревца. Но поединщик мертвой хваткой вцепился этому монстру в шею, пальцы отказываются разжиматься, как будто свело судорогой.

– Давай, Страг, давай! – орет бегающий вокруг гоблин. – Главное не сдаваться и верить в себя! Да прибудет с тобой сила духа!

Поедищик сквозь зубы послал Гнура подальше.

Наконец, зверь тряхнул головой так, что побледневшего от усилий Страга сбросило. Над ним тут же нависла зубастая пасть, тычется, норовя откусить целиком голову или впиться зубами в горло. Лицо обдает горячим смрадным дыханием.

Страг почувствовал, что не может дольше сдерживать этот напор. Руки потяжелели, усталость наполнила их как горячий свинец. Вот-вот откажутся слушаться.

В этот миг зверь дернулся и поднял голову. Затуманенным усталостью взглядом Страг увидел парящий в небе силуэт девушки. Длинные волосы Аэлло развеваются от ветра, за спиной раскинулись широкие крылья. Подол белого платья треплется, будто флаг.

Резким движением она выбросила руки перед собой. С крыльев сорвались перья и понеслись вниз, как тяжелые копья, поблескивая острыми наконечниками.

Маховые перья вонзились в землю возле зверя. Лишь одно угодило в спину, не причинив вреда. Воспользовавшись заминкой, Страг схватил выбитый у гоблина в пылу битвы крашар, что теперь лежит, примяв траву, рядом.

Конец загнутого лезвия легко вошел чудовищу в горло. Пропорол тугую шкуру, и на Страга обрушился водопад черно-зеленой крови. Ему попало в рот, он ощутил резкую горечь, как будто отведал полыни. Зверь отчаянно взревел.

Огромный, как бык, он медленно отошел. Из распоротого горла хлещет кровь. Лапы подкосились. Он рухнул, тяжело дыша и глядя на Страга затуманенными, глазами, в которых гаснет ярость. Взгляд принялся стремительно меркнуть.

Страг сплюнул горькую кровь монстра и медленно встал. Все тело гудит, как будто таскал мешки, разгружая телегу. Ноги напряжены, словно держат три его веса.

– Клянусь бивнями, ты мне испортил крашар! – взвизгнул Гнур. – Ты посмотри, во что он превратился! Он же заляпан…черно-зеленым, жидким!! А запах!! Крашар – священен! Мы им пуповины перерезаем, чтоб ты знал!

– Это кровь, – сказал Страг, едва шевеля губами от усталости. – Из шеи, а не из другого места. Придем в Цитадель, куплю тебе десять, если хочешь.

Он чувствовал, как тяжесть уходит из ног, шагать становится все легче.

– Сделаешь священными и будешь кланяться им целый день по очереди. Оставь меня в покое, длинноухий.

– Это я длинноухий? – обиделся Гнур. – На себя посмотри! Полукровка!

Рядом, грациозно махая крыльями, опустилась Аэлло. Девушка неотрывно смотрит на Страга, он прочел в ее глазах беспокойство.

– С тобой все в порядке? – спросила она. – Выглядишь не очень.

– Жить буду, – отмахнулся поединщик.

– Эй! – раздался сверху голос Араона. – Кто-нибудь, можете меня отсюда снять? У меня уже затекли руки. Еще чуть-чуть и…

Аэлло не успела взлететь, как сверху в облаке листвы с криком рухнуло что-то тяжелое. С трудом воздев себя на ноги, целитель поморщился, проговорил:

– Руки затекли, говорю. Висеть уже дольше не мог. Не привык быть как птаха на жердочке.

– Скажи спасибо, что жив остался, – заметил гоблин.

Жилетка на груди распахнулась, демонстрируя стальную цепочку. Висящий на ней Осколок спрятан в потайном кармане.

– Если бы не Аэлло, висеть бы твоим кишкам сейчас на деревьях.

Целитель посмотрел на девушку, у той от похвалы зарделись кончики ушей. Она сдержанно улыбается, вид при этом грациозный и даже чуточку надменный. Простое белое платье красиво обтягивает. Подчеркивает фигуру и ладные девичьи прелести.

– Эээ…Спасибо, что спасла, – проговорил он.

– Пустяки, – усмехнулась гарпия. – Все живы-здоровы. Можно отправляться дальше.

Поединщик устало покачал головой.

– Сначала надо сжечь трупы, что на опушке. Мы с гоблином их вытащим, а вы пока разведите костер.

– Эх, – вздохнул Гнур, оттирая кровь с крашара пучком травы, – надо было взять с собой птеринга. И разведка с неба, и трупы мог бы таскать. А то ишь, сидит себе в Цитадели на жердочке да мечтает про восемь жен. Хвастливый петух.

Когда Страг с Гнуром ушли, Араон быстро натаскал веток и побросал в высокую кучу. Он принялся искать в сумке огниво, но девушка остановила.

– Я разведу быстрее.

Вытянув над хворостом руки, она прошептала:

– Огневички, для вас есть угощение!

На пальцах вдруг появились металлические чешуйки. Она щелкнула ими друг о друга. Тут же мелькнула искра, и кора на сухой толстой ветке принялась тлеть. Гарпия подула, сначала легонько, а потом сильнее, раздувая щеки. Огонь разросся, перекинулся на остальные дрова, и вот уже перед ней ярко пылает костер, распространяя вокруг сухой жар.

Целитель заметил, что чешуйки исчезли, теперь у девушки вновь красивые длинные пальцы.

– Здорово ты, – уважительно отметил Араон. – Можешь и меня научить?

Она покачала головой.

– Сестры ветра испокон веков дружат с духами стихий. Человеку этого не дано.


***

Забросав землей яму с прогоревшими телами, они двинулись дальше.

Лес тянется вокруг угрюмый, сумрачный. Солнце спряталось за набежавшими облаками. Изредка выглядывает, но тут же снова ныряет назад, будто на глубину. В лицо поединщику подул прохладный ветер, поиграл коротко стриженными волосами, мягко погладил кожу.

Тропа здесь пошла узкая. Следом пегая лошадь несет Араона. После сожжения тел он отыскал ручей и тщательно вымыл руки, а потом еще и глотнул зелья из металлической фляги. Сказал, что сварил его еще у Страга в замке, мол, уже вылечился, но теперь пьет на всякий случай, для профилактики. Заставил глотнуть и Хранителей, как ни упирались.

Гнур едет замыкающим, пальцы крепко сжимают рукоять ятагана, который его народ зовет крашаром. От крови зверя уже оттер. Едет, что-то приговаривает коню. Судя по выражению зеленой морды, высказывает претензии, которые не хочет выслушать Страг. Но конь не внимает, идет себе и косит по сторонам большими карими глазами.

Позади Гнура бежит лошадь гарпии,он держит животное за поводья. Крылатая девушка парит высоко над деревьями, осматривает местность вокруг. Иногда, если заметит подозрительное, уносится вперед, точно огромная птица, но потом возвращается, спускается чуть ниже – крикнуть, что все в порядке, ложная тревога – и снова на высоту.

– Поразительно то, – проговорил Араон, нарушив молчание и глядя, как по толстым зеленым ветвям скачут две белки, – что чумы уже не было очень давно. В книгах сказано, что последний случай был лет сто назад. К тому времени с ней уже научились справляться. Смертельные случаи были, но уже мало, ничтожная часть. Остальных успевали вылечивать.

Заметив, что дорога расширилась, он тронул стременами бока своего коня и нагнал поединщика. Гнур тоже догнал и теперь едет ближе.

– Где ты выучился лечить? – спросил поединщик, поигрывая метательным ножом, вертя в руке, подбрасывая и ловя то за лезвие, то за отполированную множеством прикосновений рукоять.

Араон расправил плечи, сказал с гордостью:

– Я потомственный лекарь. Моя мать и дед тоже этим занимались. Прекрасные лекари были, знали все болезни и могли приготовить целебное снадобье.

– Так это у тебя от матери? – уточнил Гнур.

Араон кивнул.

– Меня обучала она. Водила в лес, показывала травы, какая от чего. Я смотрел, как она варит лечебные зелья, делала мази и порошки. Ловил каждое слово.

– А где она сейчас? – спросил Страг.

Хоть конь и везет плавно, дорога все равно ухабистая, и он то и дело едва заметно подпрыгивает на кочках, его слегка покачивает в седле.

– Мать умерла, когда решила испытать на себе средство от алауры, – сказал Араон с грустью. – Мазь, которую для себя приготовила, не помогла, она ошиблась в рецепте. Когда я это понял и добавил недостающие травы, уже было поздно.

Гнур задумчиво жует батлок и наблюдает, как расступаются, похожие на гигантов деревья, с могучими ветвями.

Араон внимательно смотрит по сторонам. Внезапно его лицо потемнело, он остановил коня. Страг и гоблин, заметив, натянули поводья и последовали его примеру.

– В чем дело? – спросил Гнур недовольно.

– Вот-вот выедем к Ирбензе, – предупредил лекарь, кивая вперед, где дорога все еще теряется среди деревьев. – Я эти места с закрытыми глазами узнаю.

С лица гоблина ушло беспечное выражение, он посмотрел на Страга.

– Кого отправим в разведку?

Внезапно над головами захлопали крылья, по волосам и одежде пробежал ветерок.

Впереди над дорогой зависла Аэлло. Девушка в простом белом платье парит в полуметре над землей, волосы светлыми прядями рассыпаны по спине, несколько длинных прядей выбилось вперед и спускается по груди до пояса.

Выглядит встревоженной. Всегдашняя смесь озорства и величия, что постоянно написана на лице, сменилась печалью и гневом. По глазам видно, что готова ринуться в бой, задать недругам хорошую и справедливую трепку.

У нее за спиной воздух легонько взбивают два широких крыла.

– Прямо за этой рощей – деревня, – сказала она негромко.

Лицо девушки мрачное, прежнего веселого блеска в глазах нет. Взор печален, как будто увидела нечто страшное.

– Воздух там смердит, я видела трупы.

– Заметила кого-нибудь из живых? – спросил поединщик быстро.

– Человек десять. Похожи на мародеров.

– Оружие? – спросил гоблин, прищурившись.

– Мечи да топоры, – сказала Аэлло. – Они не воины. Так, пришли пограбить.

Араон помрачнел, как туча.

– А мы вчетвером с ними справимся?

– И не таких гадов валили! – ответил гоблин хвастливо.

Страг тоже повел носом.

– Пахнет гниющими трупами, – произнес он, наконец, глядя вперед. Туда, где дорога теряется среди деревьев, но дальше уже виден слабый просвет.

– Почему я ничего не чувствую? – спросил Гнур скептически.

– Тебе батлок сбивает обоняние, – пояснил Араон. – Ты постоянно его жуешь, но есть мелкие побочные эффекты.

Гоблин передернул плечами.

– Мой народ жует его с незапамятных времен. Наши шаманы с его помощью входят в священный транс. Да я знаю про батлок больше, чем вы оба!

Араон не стал спорить, примирительно выставил ладони. Страг жестом велел оставаться на месте, а сам соскочил с коня и бесшумно растворился среди деревьев впереди.

Вскоре вернулся, легко запрыгнул в седло.

– Аэлло права. Там деревня.

– Ты, значит, мне не поверил? – уточнила гарпия холодно.

Страг примирительно развел руками.

– Я должен был убедиться!

– Ирбензе! – воскликнул Араон, оживившись. – Это она! Я ж говорил!

Страг и Гнур переглянулись. Гоблин провел рукой по ярко-красному гребню взад-вперед, делая его распушенным, чтобы жесткие волоски цвета крови торчали в разные стороны. В глазах проступила ярость, одной рукой стиснул рукоять крашара, второй держит повод коня.

– Клянусь бивнями, я порублю в капусту этих навозных жуков!

– Постой, – сказал Страг, обращаясь к Аэлло, – они тебя видели?

Девушка покачала головой.

– Я держалась незаметно. Да они все равно заняты грабежом.

Циркач покачал головой, рука потащила секиру из ножен за плечами. Оружие прочно устроилось в руках, радостно поблескивает на солнце, которое вновь блеснуло из-за туч.

– Это может быть обманкой, – проговорил он. – Гнур, будь готов.

Гоблин мрачно кивнул.

– Аэлло, давай вверх и веди наблюдение, – сказал поединщик. – Как подъедем, будь готова прикрыть с воздуха! Но только в крайнем случае! Перья зря не расходуй. И не выдавай себя раньше времени.

– А что делать мне? – спросил Араон.

– А ты – молчи и поехали.

Гарпия взмахнула крыльями и скрылась за верхушками деревьев. На землю от ее стремительного взлета посыпались листья, закачалась пара толстых веток.

– Держись за нами с Гнуром, – предпредил Страг. – Если сдохнешь по глупости, спасать твою деревню от чумы будет некому.

– И моих сородичей тоже, – пробурчал гоблин, поглаживая лезвие ятагана. – Ты ценная личность, и в бой не лезь. Без тебя разберемся.


***

Все трое пришпорили коней, насколько позволила ширина лесной дороги. Конь Аэлло бодро идет рядом со Страгом, тряся головой, чтобы отогнать мух, и рьяно отмахиваясь хвостом. Гнур скалит от ярости зубы, бивни торчат угрожающе. Он держит ятаган лезвием вниз, готовый взмахнуть им в любой момент и начать рубить головы.

Налетел ветерок, и Страг вновь ощутил идущий из-за деревьев запах. Хранитель поморщился. Вонь от разложения трупов слишком сильна. Воображение дорисовало деревню, полную умерших от этой проклятой чумы.

– Видимо, сказал Страг скачущему рядом Гнуру, – целитель прав, и чумы действительно не было целых сто лет. О ней успели забыть.

– К чему это ты? – не понял гоблин.

– Мародеры бы все равно скоро сдохли, даже не будь здесь нас. Знай они, в какое смертельное болото залезли, не пошли бы ни за какие деньги.


Глава 18

Гай, Сердж и Ойстер слыли охотниками до легкой наживы. Мастеровые из деревни Амстер. Шили обувь и лепили горшки из глины, а частенько и ходили на "левые" дела. Гай, самый старший и наиболее битый жизнью всегда приговаривал, что подработка еще никому не мешала.

Сначала они надели повязки на лица и ограбили мелкий караван купцов на дороге из Илуаза в Самарлу. Амстер лежит как раз между этими городами, а вокруг густой лес, так что ограбить купцов с товарами – проще простого.

Охраны почти не было, так что втроем легко справились. Товары понемногу перевозили в Оренбранг и сбывали на базаре.

Пару раз повторили такие ограбления. Все трое владеют мечами, умеют драться на топорах и копьях: несколько лет отслужили в войсках короля Кориоларда Стремительного. Позже купцы набрали себе в охрану ветеранов, и Гай перестал предлагать друзьям такие грабежи.

Чтобы ограбить деревеньку Ирбензе, Гай решил взять десяток подельников. Он прослышал, что там кто-то умирает из-за странной болезни, а кто-то просто не в состоянии двигаться из-за слабости. Деревня слывет богатой. Там много ремесленников и крестьян, они торгуют в соседних городах и берут там заказы. Судя по всему, люди в Ирбензе – не бедные.

Гай решил, это отличный повод подзаработать. Тот факт, что по деревне прокатился мор, его не смутил. Наоборот – никто не будет сопротивляться. А тех, кто попытается, можно резать как свиней. Им все равно дорога на тот свет.


***

Они, конечно, ждали, что деревня не окажет сопротивление, но не до такой степени. Перед Гаем, Серджем и Ойстером, а также десятком крепких парней, которым пообещали хороший куш, Ирбензе предстала тихая, как озеро со стоячей водой.

На улицах вообще никого, но кое-где – у лавок возле домов, у колодцев на улицах – мертвые тела. Кожа местами почернела, на открытых частях тела и под ушами, на шее заметны налитые черной кровью наросты, похожие на виноградины. Остекленевшие глаза невидяще смотрят перед собой.

– Гай, ты куда нас привел?! – спросил хмуро один из наемников. – Клянусь горбатым ослом, тут же повсюду смерть!

– Ну и что, – буркнул Гай в ответ, оглядываясь, – тебе меньше руки марать. Ты что, мертвецов никогда не видел?

– Да они все больны какой-то дрянью, – пробормотал еще один в отвращении. – Я даже касаться их не хочу!

– А ты и не касайся, – обронил Сердж, – только выноси из домов деньги и драгоценности. Как всегда, ищем в шкатулках, постельном белье или простукиваем пол – тайники чаще всего там.

– Нет уж, спасибо, – покачал головой несогласный. – Мы с братьями ко всему этому не притронемся.

Трое крепких ребят вскочили на коней и поскакали прочь.

Ойстер с Серджем проводили их злыми взглядами.

– Ладно, потом поквитаемся, – процедил Гай.

Он оглядел всех, кто остался. Вместе с его парнями – чуть меньше десятка отчаянных головорезов.

– Парни, приступаем. На всякий случай, всем надеть кожаные перчатки, а рты и носы перевяжите влажными тряпками. Ойстер выдай всем перчатки и повязки.

Ойстер принялся выполнять поручение, а бандиты надевать то, что дают.

– Слышь, Гай, – сказал Ойстер, когда из первого дома выволокли тяжелый сундук, – а ты слыхал про Цитадель?

– Угу, – кивнул Гай.

Он теперь то и дело придирчиво смотрит за работой остальных.

– Ты чего? – спросил Сердж, глядя, как тот трогает рукоять в ножнах на поясе.

– Любого, кто решит все бросить и уехать, – сказал Гай угрюмо, – убью на месте.

Но он с удовлетворением видит – наемники стараются изо всех сил. Толкают двери в дома, выносят вещи, снимают с умерших кольца и ожерелья, срезают кошельки.

Многие жители оказались живы. Просто очень ослаблены и лежат по домам, ожидая смерти.

Двое мародеров обнаружили молодую женщину в рубахе с распущенными волосами и выволокли на улицу под общий хохот. Прижали несчастную к земле. Третий дернул за рубаху, ткань затрещала, обнажая худую грудь и плоский живот с парой шрамов. Между ногами темнеет треугольник волос. Он принялся стаскивать портки, скалит зубы, глядя, как женщина делает слабые попытки вырваться. Выглядит так, словно у нее не осталось сил.

– Говорят, там семнадцать Хранителей, – продолжил Ойстер, – и у каждого кусок золота. Осколки Золотого Талисмана. Прикинь, семнадцать кусков чистого золота разных размеров! Это ж сколько можно за такое выручить?!

Мимо проходил Сердж и остановился послушать, жуя ломоть хлеба с сыром.

– А, кстати, золото можно и не продавать, – продолжал говорить Ойстер. – Этот металл никогда не подешевеет, вот увидите. Надо запасать золото! Тогда и стариками будем жить припеваючи! Лично я куплю себе....

Он не договорил. Улыбка сползла с его лица. В небе над верхушками деревьев, совсем рядом появилась девушка-подросток, за спиной машут крылья, удерживая ее в воздухе.

– Клянусь горбатым ослом! – воскликнул Ойстер, указывая на нее пальцем, где под ногтем уже едва заметны пятнышки черноты. – Гарпия!

Парень, что уже собрался изнасиловать несчастную, поднялся, хмуро глядя на крылатую девушку в белом платье. Лицо исказила злость, что кто-то посмел прервать, не дал насладиться победой.

В ту же секунду гарпия зависла над ним, взмахнула рукой. Голый живот пронзило тяжелое и острое. Парень рухнул вперед, загоняя маховое перо глубже в себя.

Его крики заставил мародеров высыпать на улицу. Семь крепких парней хмуро и зло смотрят на парящую в воздухе гарпию. Но вот они заметили кое-что еще. Всадников, что скачут во весь опор прямо на них.


***

Земля дрожит от конского топота. Страг несется впереди. Рядом ощетинившийся бивнями Гнур.

Они подъехали совсем близко. Мародеры крепко сжимают мечи и топоры. Мысленно уже распороли этим двоим животы и пустили туда муравьев.

Зеленомордный тут же соскочил, пальцы сжимают крашар. Длинные уши оттопырены, левый глаз со шрамом слегка щурится.

Издав боевой клич, гоблин раскроил череп ближайшему мародеру. Подбежал к следующему, парировал неуклюжий выпад мечом, и ятаган пробил бандита насквозь. Сквозь ткань рубахи проступило и стало быстро расползаться ярко-красное пятно.

– Седрик! – вскричал Гай в ужасе.

Подбежав к павшему, он принялся осматривать рану, но жизнь стремительно утекала из парня.

– Дядя…– прошептал он. – Я не…

Его взгляд померк, лицо застыло, черты заострились.

Зарычав от горя и ярости, Гай посмотрел на зеленоглазого всадника.

Страг на черном жеребце являет собой устрашающее зрелище. Волосы взъерошены, правая рука с секирой с силой обрушивается на головы. На лице холодная ярость, глаза полыхают огнем.

Любители легкой наживы в панике мечутся перед поединщиком. Кто-то пытается нападать, но Страг безжалостно бьет сапогом в лицо, рубит. Секира проламывает черепа, ломает ключицы, и мародеры отлетают как соломенные чучела.

Из ближайших домов выбежали еще пятеро. Обступили Гнура со Страгом. Человек и гоблин атаковали синхронно, двигаясь четко и быстро.

Один умудрился напрыгнуть сзади коню на круп, в руке блеснул нож. Просвистело что-то тяжелое, падая с высоты и набирая скорость. Упало с неба, как молния. В голову ударило тяжелое длинное перо. Череп звучно хрустнул.

Мародер рухнул с коня на траву. Страг обернулся на парящую в небе светловолосую гарпию. Лицо исказила недовольная гримаса. Он сдержался, чтобы не погрозить кулаком.

– Какого черта, Аэлло! Я же сказал беречь перья!

Девушка холодно улыбнулась – мол, сама разберусь!

Страга с Гнуром обступили сразу шестеро. Страг легко спрыгнул с коня. Не спускает сосредоточенного взглядя с противников, словно смотрит поверх заряженного арбалета.

Низкорослый гоблин с крашаром и кинжалом в другой руке бьет в корпус и по ногам, а когда противник валится на землю, сильным ударом пробивает грудь или голову.

Страг двигается быстро и стремительно, как молния. Мародеры не успевают за его движениями, падают замертво – секира врезается кому в череп, кому в плечо и рассекает до пояса. Он блокирует удары, выбивает из рук мечи и рубит безжалостно. При виде его озверевших глаз бедолаги будто попадают под гипнотическое действие, а потом их настигает смерть.

Очень скоро враги перестали наскакивать, а воздух вокруг перестал рябить от их силуэтов. Гнур тяжело дышит, оглядывается, пытаясь отыскать взглядом кого-то еще. С крашара в его руке срываются густые алые капли.

Вокруг лишь опустевшие деревенские улочки, тела умерших от чумы да зарубленные разбойники, что распластались в лужах собственной крови.

Подошел Араон. С неба грациозно спустилась гарпия.

– Ну вы молодцы! – выпалил целитель. – Трое против дюжины…Это…это..!

Гнур отмахнулся.

– Говорил же, и посильнее видали противников.

Страг метнулся к ближайшему дому, крикнул на бегу:

– Осматриваем каждый дом, они могли спрятаться!

Гнур что-то проворчал, но все же последовал его примеру.

Подошел к ближайшей избе, осторожно распахнул дверь. Скривился, будто оттуда идет неимоверная вонь. Даже не стал заходить.

– Да ну к свиньям, – проворчал он, закрывая дверь, – ни один живой человек не станет прятаться в этом смраде.

Аэлло тоже взмахнула крылами и полетела на небольшой высоте над деревней. Внизу замелькали крыши изб, которые отсюда напоминают грибы. Она принялась описывать круги над участками, куда еще не добрался Страг с гоблином.

Поединщик забегает в один дом, выходит, распахивая настежь дверь, и вбегает в следующий. С каждым разом, как он появляется из дверей, лицо мрачнеет еще больше.

Наконец, Страг вышел из очередного дома и остановился. Опустился на завалинку, привалившись спиной к одному из двух столбов, что держат навес. Лицо угрюмое и мрачное, зеленые глаза буравят пространство. Он не замечает ни подошедшего Гнура, ни гарпию.

– Страг? – спросила девушка участливо. – Все в порядке?

– Сама как думаешь? – произнес он угрюмо. – Тут куча народа умерло. … Сгнили заживо. А в остальном все замечательно, гвоздь мне в пятку…

– Кто-нибудь живой есть? – быстро спросил подошедший Араон, с тревогой глядя на Хранителей.

Взгляд то и дело останавливается, он не может отвести глаз от деревни, которую словно накрыло незримым саваном. Его передернуло, парень сник. В воздухе так и витает запах смерти.

– Слушайте! Мы остались в живых после неравного боя! – сказал Гнур с ноткой возмущения. – Разве это не радостно? Страг, да ты должен радоваться, что самому не раскроили башку. А чумы ты и так избежал. Боги тебя берегут, парень.

Поединщик нехотя кивнул, мол, радостно, еще как, сейчас лопнет от счастья.

– Живой кто есть? – повторил вопрос Араон.

Страг молча указал на десяток домов, мол, там видел тех, кто еще не преставился. Целитель быстро кивнул, оправил рубаху из синей ткани, что выбилась поверх оранжевых штанов, и бросился в ближайший. Перекинутую через плечо сумку прижимает к себе, словно там упрятано полцарства.

Очень скоро вышел на крыльцо с бледным лицом, тяжело хватая ртом воздух. Его согнуло пополам, изо рта спазмами хлынула зеленоватая жижа.

Страг молча подошел к колодцу и принялся крутить тугой ворот. Ведро с водой медленно поползло вверх под грохот цепи о пропитанные влагой деревянные стенки.

Сруб уходит глубоко под землю, там внизу вода и темнота, и лишь немного торчит над поверхностью.

Вытащив ведро, Страг оторвал привязанный там же ковшик, зачерпнул из ведра и поднес бледному, как смерть, Араону. Тот с благодарностью взял, но тут же часть пролил на себя, чертыхнулся и принялся умываться да полоскать рот.

Сделав несколько глотков, парень пришел в себя и вяло посмотрел по сторонам. Аэлло спустилась и стоит рядом, смотрит то на Страга, то на него.

– Ну что, – спросила девушка, наконец, с участием, – выживших много?

Страг покачал головой.

– Я видел от силы дюжину.

– Самое главное, что они есть, – сказал гоблин веско, для пущей важности вскинув кривой указательный палец.

Он, наконец, очистил лезвие и рукоять ятагана. На крашаре ни пятнышка, все блестит, как отполированное, хоть смотрись вместо зеркала. Крашар снова устроился на поясе в ножнах, рядом в специальную петлю гоблин сунул кинжал.

– С нами целитель! – добавил Гнур. – Он спасет всех выживших.

Он посмотрел на парнишку оценивающе.

– Так ведь, Араон? Смогешь?

Целитель развел руками.

– Тут, дай боги, чтоб выжила хотя бы треть или две. С чумой так легко не справиться. Но я сделаю, что смогу.

Гоблин огляделся. По физиономии видно, что не очень-то в восторге от этого места.

– Тебя чего аж перекосило? – спросила Аэлло, глядя на морду гоблина, на которой написана брезгливость.

– Да ты посмотри вокруг, – сказал Гнур и обвел взглядом дома. – Тут дело даже не в чуме. Дома сделаны плохо, непрактично, огороды маленькие. Другое дело – деревни гоблинов, где хозяйство в идеальном порядке. Огороды засеяны так, что с них можно спокойно прожить, не обращаясь к соседям и не покупая ничего на базаре. А тут видно, что виновата не чума, а сами люди, у которых руки не из того места растут.

Страг ничего не сказал. Араон открыл было рот, чтоб возразить, но не стал. Однако глаза вспыхнули обидой.

Зеленомордый покачал головой, сказал:

– Сюда бы гоблинов, быстро бы навели порядок. Поделились опытом, научили, как вести хозяйство, дали пару рецептов блюд. Таких вкусных, что пальцы откусишь. Араон, как поставишь на ноги тех, кто выжил, непременно сделаем. Мы с радостью поможем поднять хозяйство, распланировать огороды. Разумеется, если потом поделитесь урожаем. Нам в хозяйстве пригодится любая мелочь.

– Сами разберемся, – буркнул целитель.

Гоблин пожал плечами.

– Ну как знаешь. Мое дело предложить. А вообще зря отказываешься. Очень скоро мы будем править миром, а люди и прочие – станут на побегушках. Вот тогда уже не приходи.

Араон от такой наглости изумленно открыл рот, повернулся к Страгу за поддержкой.

– Мечтай, мечтай, Гнур, – сказал поединщик насмешливо. – Скорее, я тебя в зад поцелую.

– Да можешь хоть сейчас, – предложил гоблин радостно и даже привстал.

– Фууу! – скривилась Аэлло и протестующе выставила ладошки. – Немедленно прекратите!

Страг не отреагировал. Казалось, уже забыл про это, сидит себе задумчиво, крутит в руке шарики, а те тихонько стучат, сталкиваясь боками.

Гнур ловким движением извлек из-за пазухи коробочку, ковырнул кусок чего-то похожего на коричневую смазку и отправил когтем в рот. Едва принялся жевать, как губы растянулись в счастливой улыбке. Гоблин довольно прищурился, как объевшийся на солнышке кот в кустах мяты.

– Эх, друзья, батлок – это удовольствие, какое и словами-то не опишешь, – сказал он блаженно и поднял коробочку, предлагая. – Никто не хочет отведать?

Страг ответил скептическим взглядом. Целитель покачал головой.

Гарпия огляделась.

– Тут есть, где можно искупаться, поплавать? – спросила она.

– За околицей возле леса речка, – сказал Араон, кивая в сторону, – берег отвесный, будь осторожна.

Затем добавил с готовностью:

– Давай, я провожу! Там спуск неудобный! Да и я бы тоже сейчас окунулся!

– И не мечтай, парень, – отрезала гарпия.

Гоблин хохотнул, посмотрел на поникшего Араона.

– Мальчики, я поплавать, – сказала Аэлло, пригладив ладошкой светлые кудри. – За мной не ходить. Я честная гарпия. Жениться не заставлю, но вот наглые руки обрублю на раз-два. И глаза выцарапаю. Клянусь ветром, не хочется делать никого безруким юродивым.

– Да иди уже, иди, – сказал Гнур, сплевывая себе под ноги. – А то вон Араон весь извелся. Так и жаждет, чтоб ты ему руки обрубила. И кое чего еще.


***

Когда Аэлло вернулась, на лице застыло смятение, губы дрожат. Взгляд отрешенный, напуганный.

– Что стряслось? – спросил Страг.

Он водит одолженным у Гнура точильным камнем по лезвию секиры, подправляя заточку.

Гнур о чем-то спорит с Араоном, глаза гоблина возбужденно горят, уши встали торчком. Целитель спокойно возражает, приводит доводы.

– Я просто… – начала гарпия, – увидела свое отражение в воде…

– И что? – не понял циркач.

– Нефилим… Не хочу даже имя его поминать, будь он тысячу раз проклят! Когда напал на Ожерелье и взял меня с сестрами в плен…


Она запнулась, часто моргая, видно, что каждое слово дается непосильным трудом.


-Ударил меня. По щеке, – совсем тихо добавила она.


Страг кивнул, ожидая, что будет дальше. Мол, ударил, скажи спасибо, что не убил.

– Угу. И что?

– После удара осталась метка, – пояснила девушка неохотно. – Она заметна лишь, когда смотрюсь в зеркало или в воду…

– И что? – повторил Страг, все еще не понимая, в чем, собственно, проблема. – Он оставил царапину? Так ее не видно совсем.

Аэлло надула губы.

– Неважно, – бросила она. – Пойду все же попробую искупаться.


Глава 19

Огонь жадно поглощает дома с умершими. Пламя танцует погребальный танец, бросая отблески на лица Хранителей. Некоторые они просто подпаливают, некоторые поливают горючим маслом, которое находят в погребах.

На лице Араона глубокая скорбь – в огне исчезает деревня, в которой вырос и возмужал. В домах трещат рассохшиеся бревна, лопаются от жара стекла в окнах.

А когда на его глазах пылал просторный дом на окраине с окнами в зеленых узорах окнами, он хмуро отвернулся, не в силах смотреть.

– Знакомые, что ли? – поинтересовался Гнур с сочувствием. – Друзья?

– Я в этом доме вырос, – тяжело проговорил целитель. – Я там похоронил мать…

– А сжигаем тогда кого? – не понял гоблин.

Араон пожал плечами.

– Там трупы соседей. Видимо, надеялись отыскать у меня лекарства.

Когда подпалили очередной дом, и пламя охватило со всех сторон танцующими желто-красными лентами, изнутри послышались крики. Хриплые, старческие. Вслед донесся громкий кашель.

Хранители и целитель переглянулись. Страг охнул, дернулся, чтобы вбежать внутрь, но Гнур и Аэлло повисли на нем, как камни.

– А ну стоять! – орал гоблин. – На тот свет захотелось раньше времени?! Стоять, говорю!

– Страг, не надо! – умоляла гарпия, махая крыльями, чем создавала дополнительное усилие, чтобы удержать циркача.

– Там же человек! Сгорит заживо! – рычал поединщик, уже практически вырвавшись из их крепкой хватки.

– Там изъеденный чумой старик, – сказал Араон. – Побереги силы на другой случай!

Страг нехотя угомонился. Угрюмо смотрит на объятые ревущим пламенем стены и крышу. Языки огня лижут пустые оконные проемы, в небо валит черный дым. Обреченно махнул рукой.

– Я бы мог его спасти.

Они предали огню еще пару домов. Из следующего раздались детские крики. Аэлло встрепенулась, словно в ней проснулся материнский инстинкт, дернулась вперед. Однако стена пламени, в которую стремительно превращался просторный двухэтажный дом из толстых бревен, заставила остановиться.

В ступор впал даже Гнур, по лбу от напряжения пробежала глубокая морщина, брови сшиблись на переносице.

Страг торопливо вылил на себя стоявшее рядом, у колодца, ведро с водой и помчался к дому. Никто и ахнуть не успел, как поединщик исчез в частично охваченном пламенем дверном проеме, откуда валит черный дым, стелется по стенам и поднимается в небо.

Хранители слышали изнутри грохот падающей мебели, балок, топот ног и отчаянный детский плач. В расширенных от страха глазах Гнура и гарпии читалось – Осколок!!!!!!!!

Вскоре, когда все стихло, и, казалось, Осколок Талисмана придется выкапывать из пожарища, из двери выметнулась дымящаяся фигура.

Страг напоминал демона – всклокоченный, на потемневшем от копоти лице ярко горят зеленые глаза. От Страга идут струйки серого дыма, в нос шибает запах паленых волос. Но он все же прижимает к груди пятилетнего мальчика – тот спрятал лицо, уткнувшись в широкоплечего человека. Чужак теперь выглядит еще страшнее, чем раньше, а короткие волосы на голове едва заметно подпалены. Торчат в разные стороны, как иголки у ежа.

– Возьмите его! – прохрипел Страг.

Аэлло тут же взяла ребенка.

Циркач бросился к ведру с водой, которое, пока бегал в дом, догадался набрать Араон. Вскинул на могучих руках и опрокинул себе на голову. Громко и резко зашипело, как будто плеснули на раскаленный металл. От Страга повалил пар, он устало смахнул с лица воду. Ведро со стуком упало обратно на траву.

– Разрази меня гром, – прогудел он. – Уж думал, поджарюсь как поросенок.

– Ты настоящий циркач, – похвалил гоблин, – такой фокус провернул, да еще и остался жив – не каждый сможет!

Тем временем Араон с Аэлло осматривали спасенного из огня мальчика. Чернявый, одетый в обгоревшую ветошь, неимоверно худой. Гарпия шепчет, чтоб не волновался – все позади, бояться больше нечего.

Лекарь достал из-за пазухи фляжку с целебным отваром, поднес ко рту малыша и заставил несколько раз отхлебнуть. Малец едва проглотил. На лице такое отвращение, как будто взрослые заставляют глотать скользкую, противную лягушку и клубок копошащихся червяков.

– Вот так, – проговорил Араон с улыбкой, – теперь пойдешь на поправку. Отвар горький, но чуму прогоняет, как чеснок всякую нечисть. Проверил на себе.

Мальчик слабо улыбнулся. Он лежит на руках у счастливой гарпии, смотрит на нависшее над ним милое женское лицо, любуется длинными светлыми кудрями. А от торчащих за спиной крыльев на детском личике вообще полный восторг.

– Посмотри на это с другой стороны, – сказал целитель дружески и ободряюще улыбнулся циркачу. – Ты весь пропах дымом. Теперь ни один комар близко не подлетит!


***

К вечеру Страг и Гнур стащили всех, кто еще не умер, к избе на окраине деревни. Аэлло смотрела, как догорает багровое пламя заката. Солнце уже опустилось, и теперь раскрашенное ослепительно-яркими красками небо медленно гаснет перед наступлением ночи.

На севере в небо упирается массивный силуэт Горы, как живое напоминание Хранителям о месте падения Талисмана. Напоминание о его безграничной мощи.

Араон торопливо готовит целебное зелье сразу на трех кострах. Он настоял, чтобы больных положили под открытым небом, пусть уже и ночь. Мол, для выздоровления нужен свежий воздух. Выживших набралось полторы дюжины.

Целитель ходит с важным видом, помешивает, что-то добавляет, снимает пробу с котелков. Взгляд сосредоточен, брови задумчиво сдвинуты. Губы что-то вышептывают, будто вовсе не лекарь, а маг, и для верности решил применить волшебство. Страг с удивлением отметил, что у парня прилив сил. Бегает, суетится, сна ни в одном глазу.

Чуть позже, когда стемнело, понемногу стал давать зелье больным. В пляшущем свете костров видно, как те безропотно пьют еще горячее, и лица кривятся от горечи. Казалось, она хватает за горло, заставляет высовывать в отвращении языки и хватать ртами воздух, как у выброшенных на берег рыб.

Заметив, что гарпия ежится, обхватив себя руками, Араон отдал свой плащ. Аэлло благодарно улыбнулась и тут же, как смогла, закуталась в этот кусок ярко-зеленой ткани, который не достает ей даже до пояса. Сидит и смотрит в огонь, судя по потерянному взгляду, думает о чем-то своем.

В животе Страга стал пробуждаться голодный волк, громко зарычал. Но циркач решил, что поест уже утром. Он улегся прямо на землю подле костра, подложил под голову руку и вскоре уже провалился в сон.

Снилось, что вновь слышит детские крики из пылающего двухэтажного дома. Только теперь обратил внимание на сам дом – толстые, мощные бревна, большие окна с закопченными стеклами. С торца крыши смотрит голова большого деревянного конька. Только почему-то у него большие острые зубы, как у Лотера. Казалось, у конька живые, злые глаза и смотрит он с ненавистью и сознанием собственной мощи.

Поединщик оказался внутри, и его со всех сторон охватил жар. Огонь от пылающих стелется по полу прямо перед ним и вокруг. Оранжевые клубы пламени вьются и кружатся, точно дыхание огромного незримого существа, под потолком, и толстая балка вот-вот рухнет на голову.

Вопреки тому, что снаружи дом казался небольшим, внутри Страг заметил несколько коридоров и в каждом по обе стороны множество дверей. Во всех коридорах с ревом бушует пламя.

Всюду на лавках сгорают трупы с изъеденными чернотой лицами. Сильный смрад поднимается и незримыми клубами накрывает ошалевшего от жары циркача. По просторной печке в углу, что раскалилась до малинового цвета, змеями побежали трещины.

Со всех сторон идет потрескивание и запах горящего дерева.

Страг вслушался, выбрал коридор, из которого доносятся крики ребенка, и понесся туда, перепрыгивая островки огня, что регулярно возникают на пути, как ловчие ямы.

Ноги несут вперед, будто обладают собственной волей. Чутье заставляет ориентироваться на удивительно громкие детские крики и мольбу о помощи. Ленты пламени касаются Страга, точно змеиные языки. Рубаха уже разогрелась так, что сама жжет кожу, но ткань, на удивление, не загорается.

Крик раздался совсем близко. Страг без раздумий ударил в дверь. Он буквально ввалился в комнату, и дверь осталась висеть на раскуроченных петлях.

Сердце ухает как кузнечный молот, по лицу скатываются горячие капли.

Прямо перед ним в воздухе парит маленький мальчик. Струи огня вьются вокруг него, воздвигая перед Страгом стену сухого жара, от которого на лице мгновенно сохнет пот и тут же выступает новый.

У мальчика зеленоватые, будто заплесневелые, белки глаз. Чернота пятнами проступает на губах и виднеющемся меж зубов языке. Ее следы заметна на лбу и щеках. Мальчик в одних порточках, и черные пятна покрывают все его тело, точно леопардову шкуру. Под мышками торчат крупные, налитые черной кровью бубоны.

Поединщик протянул руки, но вдруг остановился в замешательстве. Ладони замерли в воздухе.

Из пышущего за спиной мальчика огня проступил человеческий силуэт. Страг не мог разглядеть лицо, но на голове ясно видна сияющая корона, а с плеч спадает ярко-красный плащ. Языки пламени на миг сплелись, показывая Страгу уже знакомую эмблему – бычью голову на фоне скрещенных топоров. Такой же рисунок был на теле Арда – парня, что напал на него в "Лихом молоте". Эмблема тайной службы Кориоларда.

Жар внезапно усилился. Огонь накинулся, как спущенные с цепи псы. Боль охватила такая, что Страг стиснул зубы, пронзила каждый уголок тела. Волосы вспыхнули, кожа стала плавиться. Ногти превратились в пузырящуюся серую массу. До этого сдерживаемый крик боли вырвался наружу, но тут же потонул в реве огня.


***

Страг вздрогнул и проснулся. В ушах бешено колотится сердце. Утренний ветерок перебирает волосы, треплет ворот рубахи, точно котенок, что играет с клубком.

Высоко в небе висит яркий, солнечный диск, но пока не слепит глаза. Рядом потрескивает костер, оттуда идет сухой жар, будто с ночи некто только и делал, что подбрасывал ветви.

Аэлло суетится вокруг, на камнях разрезанное на неровные ломти мясо. Лицо гарпии напряженное, носик вздернут, губы сжались в прямую линию. Выглядит раздосадованной и сосредоточенной одновременно. Бормочет, мол, в кухарки не нанималась.

Страг учуял запах горелого. Девушка мечется, видно, что хочет уже вытащить мясо, пока не превратилось в угольки, но под рукой ничего подходящего, от этого и злится, шипит на саму себя.

В сторонке Гнур звучно обмахивает точильным камнем лезвие, смотрит придирчиво. Видно, что уже основную заточку сделал, теперь подправляет, наводит лоск. На голове топорщится ярко-красный гребень. Страгу Гнур иногда напоминает птицу. Давным-давно в цирке он слушал вечером у костра много историй про разное, в том числе и диковинных птах с яркими перьями и гребнями на головах, которые умеют разговаривать.

Араон, как и вчера, колдует над кострами, что горят поодаль. Там кипят котелки, оттуда тянет горьким ароматом трав. Те, кто еще вчера лежали пластом, теперь уже подают признаки жизни, устало смотрят перед собой, пьют из кружек дымящийся отвар, который приготовил целитель. Видно, что все еще очень слабы.

Страг заметил и несколько неподвижно лежащих тел. У Араона хмурый, сосредоточенный взгляд. На лице следы копоти – он так и не умылся после вчерашнего. Чума просто так добычу не отдает, и видно, что целитель бьется за каждую жизнь, как если бы на кону – его собственная.

– Строфадский вихрь! – выругалась Аэлло.

Страг поймал ее взгляд, лицо девушки с крыльями приняло извиняющееся выражение, скулы покраснели, мол, чертово мясо, сейчас сгорит, а я столько трудилась, чтобы его приготовить!

Он встал, отодвинул гарпию и быстро запуская руки в прогоревший костер, вытащил и бросил на траву все куски, осторожно хватая за края. От них идут струйки сизого дыма, почти все уже покрыты твердой черной коркой, но пара-тройка прожарилась как раз в пору. Страг потряс пальцами, остужая.

– Спасибо! – выдохнула Аэлло. – Ненавижу готовить, но раз уж больше некому… Вы, мужчины вечно голодные. И фруктами же не удовлетворитесь, вам мясо подавай да побольше… Говорят, вы и та том свете только и делаете, что деретесь да едите! Весь день в сражениях, ночью – есть. Потом опять машете топорами, и снова – едите. Причем одного и того же вепря!

– Я не такой, – сообщил Страг, облизывая пальцы и чувствуя вкус свиного жира от мяса, – на том свете жрать не буду.

– Мясо! – обрадовано воскликнул Гнур.

Крашар устроился за поясом, чуть скрыт распахнутой меховой жилеткой, от солнечного света поблескивает на фоне зеленого гоблинского живота.

– Вот это я понимаю, женщина! – похвалил гоблин. – Слетала, добыла, приготовила!

Внезапно его зеленая морда вытянулась, выражение сделалось недовольным.

– Правда, почти все…гм…сгорело, но пара приличных кусков еще осталось! И на том спасибо.

Он с азартом потер руки, посмотрел на мясо голодными глазами.

При виде этого жеста Аэлло покраснела, отвернулась.

– Не делай так при мне, – прошептала она. – Никогда! Я – девушка порядочная!

– А что такого? – не понял Страг.

Он вопросительно переглянулся с гоблином. Тот пожал плечами и снова потер ладони друг о друга.

– Ты про это что ли?

– Вихрь! – прошипела Аэлло, уже не зная, куда глаза девать от стыда. Она прижала к подбородку большой палец, выражая крайнюю степень недовольства. – У нас этот жест означает…ну, в общем, непристойность! У нас это делают за закрытыми дверями, это практически таинство! Мы не показываем этот вульгарный жест, да еще и при всех! Еще раз потрешь руки – я тебе их отрублю, клянусь всемогущим ветром!

– Хватит уже издеваться над девушкой! – подал голос Араон, обернувшись от кипящих котелков. Он подошел, усталый и осунувшийся после бессонной ночи. – Она самолично забила и разделала кабана. Сам видел, как готовила! А вы так не благодарно себя ведете. Как не стыдно!

Аэлло послала ему сдержанную улыбку, но взгляд остался холодным.

Целитель покосился на Страга. Тот скупо улыбается, будто плевать хотел на стыд. А гоблин вообще уже взял в руки здоровенный ломоть и громко чавкает, хоть и ворчит, что подгорело.


Глава 20

Дома на окраине остались позади. От крыш и стен на землю ложатся широкие тени, накрывая траву, будто черным плащом. Страг с Гнуром вышли за пределы Ирбензе, протопали немного по прогалине, и тут же перед ними распахнулась лесная чаща. Их окружили запахи сырого мха, древесной коры, листьев.

Деревья стоят высокие, могучие, широкие в обхвате. Мощно упираются в небо, закрывая ветвями, точно огромной зеленой сетью. Просачиваются лишь ослепительные стрелы солнечных лучей. Шелест листьев похож на шепот невидимых губ.

Плотно набив животы оставшимся еще после утренней трапезы мясом, гоблин и поединщик отправились в лес. Они уже обыскали в Ирбензе каждый избежавший сожжения дом, сарай и сеновал.

Страг решил поискать снаружи. Источник заражения мог быть уже уничтожен, но, возможно, он где-то рядом. По воспоминаниям Араона, все началось внезапно. В деревню не приходил никто зараженный. Он не видел ничего и никого, кто мог принести болезнь. Циркач решил прочесать окрестности, в надежде найти что-нибудь за пределами деревеньки.

– Повар из Аэлло никудышний, – посетовал Гнур, когда вокруг сомкнулась чаща. – Мясо сожгла. Клянусь бивнями, если баба не умеет готовить, то какая она баба?

– Женщина может быть верной помощницей и соратником, – сказал Страг, внимательно глядя перед собой и по сторонам. – Смотря, как выбрать.

– А может быть и занозой в одном месте, – проворчал гоблин. – И тогда – спасайся, кто может.

Лес будто живет своей жизнью, отличной от жизни людей и гоблинов. На траве лежат тени, в просветах меж деревьев изредка мелькают какие-то силуэты, не звериные, но и не человеческие. Один раз Страг заметил, как среди ветвей показалось лицо, словно вырезанное из древесного гриба. Посмотрело с неодобрением, а потом… плюнуло и снова исчезло.

Вскоре они вышли на прогалину. Ручей тут сделался шире, течет как миниатюрная речка. Глубина по колено, видно, как в прозрачной воде снуют стаи рыбешек. Вода резво перепрыгивает через камни, несет на себе листья, веточки и прочий лесной мусор.

– Толку от этой гарпии никакого, – снова проворчал Гнур. – Она даже с нами не захотела полететь. Летать она, видите ли, долго не в силах. Пусть что ли ест больше мяса, если такая слабенькая. Крылья – это…это…Это ж такие возможности!

Он в недоумении покачал головой.

– Да будь у меня крылья, я бы так их натренировал, чтобы держаться в воздухе, сколько надо, а не всего лишь несколько часов. Вот Мелисс – другое дело. Постоянно носится над Цитаделью, высматривает, следит за порядком. Может летать сутками, наверное, и спать на лету уже научилась.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – обронил Страг, всматриваясь вперед, где, как показалось, заметил среди деревьев просвет, лес заканчивается. Там видны силуэты деревянных домиков.

– Теонард попросил ее, значит, идем с ней. Мелисс патрулирует, от Эвриалы в разведке толку не будет. А Аэлло – это боевая машина. Если что, в бою сможет помочь. Вспомни штурм Цитадели.

– Может, они на самом деле друг друга недолюбливают? – предположил Гнур, чавкая батлоком. – И Теонард про это знает? Женщины все-таки. Да еще и крылатые. Может, они думают по-другому? Не так, как бескрылые?

– Как вернемся, займись этим вопросом, – посоветовал Страг саркастически. – Расспроси каждую лично.

***

Через некоторое время деревья расступились. Сколько хватает глаз, тянется плоская зеленая степь. То здесь, то там пятна пожелтевшей от солнца травы, мелкие рощицы, одинокие могучие деревья.

Вдали гряда холмов. Страг с его острым зрением рассмотрел за ней шпили дворцов, едва заметные с такого расстояния.

Он указал в ту сторону.

– Там город. Видимо, как раз Дируан. Столица, где сидит Кориолард.

– Да пусть себе сидит, – буркнул Гнур. – У нас и без него забот хватает.

Ручей мощным потоком убегает дальше, к деревеньке, что в паре десятков шагов.

Поединщик по привычке двинул плечами, проверяя, на месте ли секира. Гоблин рядом, пальцы теребят рукоять крашара на поясе. Ему уже не терпится повстречать пару вражеских воинов или хотя бы разбойников, чтобы помахать ятаганом и выпустить пар. Раскроить черепа, пустить наружу кишки.

Из деревеньки не донеслось ни звука. Только шелест ветра и крики летающих в небе птиц. Страг еще расслышал доносящееся из-за домов жужжание.

– Как вымерли все… – пробурчал гоблин.

Страг кивнул.

– Наверное, так и есть.

Первое, что бросилось в глаза, кроме пары дюжин домиков и сараев, – жужжание пчел. Гудят с дальнего конца хутора, там громоздится два ряда пасек. Ульи облеплены желтой копошащейся массой с черными крапинками. По восковым стенкам со множеством ромбовидных отверстий стекают янтарные капли. В воздухе витают волны сладкого цветочного аромата.

Гнур облизнулся.

– Что, сладенького захотелось? – спросил поединщик без капли сочувствия.

– Угу, – сказал Гнур, глаза заблестели. – Люблю меду поесть.

– Так иди, ешь от пуза. Хозяев все равно нет.

– Ага, щас. Сам иди и добывай, – сказал гоблин с досадой. – Вот покусают сразу из нескольких ульев, и все, привет. Морда опухнет так, что мать родная не узнает.

Он потопал вперед. По хитро заблестевшим глазам поединщик понял, что надеется отыскать запасы меда в домах или погребах. У пасечников всегда есть мед уже собранный. Им и можно полакомиться, а не совать лапу в ульи.

– Разделились и осматриваем домики, – сказал Страг. – Вдруг найдем что-то необычное.

– Что например? – вопросил гоблин. – Трупы уже за необычное не считаем?

– Ну разве что ожившие.

Гнур двинулся в одну сторону, Страг направился в другую.

Домов немного, все стоят как попало, не рядами, а скорее, по кругу. Одноэтажные, выстроены добротно, в окошках поблескивает стекло. И лишь в паре домов окна затянуты бычьими пузырями. Эти и выглядят старее, бревна потемнели от ветхости. Снизу избы заросли зелеными пятнами мха.

Страг поднялся по скрипучим ступенькам ближайшего дома, толкнул дверь. Она распахнулась, и поединщик ощутил сильный затхлый запах. Казалось, тут года два не проветривали, в ноздри шибает смрад гниющих тел.

Циркач вошел, стараясь вдыхать и выдыхать маленькими порциями, постепенно. Мелькнула согревающая мысль, что если бы не Осколок, давно бы уже сам вот так же корчился. Араон как-то рассказывал, как убивает чума. Тебя всего трясет от жара, кружится голова. Теряешь влагу, потеешь, чума ест изнутри твои легкие, выскакивает на коже отвратительными и болезненными бубонами. От чудовищного жара ты проваливаешься в забытье, бредишь, пока не наступает смерть. Страга передернуло в отвращении.

Внутри оказалось три трупа. Родители и маленькая дочь. Все признаки чумы, которые уже видел раньше, налицо. В доме воздух гудит от черных откормленных мух.

Страг не заметил ничего не обычного. Развернулся и переступил через порог назад. Оказавшись на улице, торопливо вдохнул полную грудь чистого, свежего, пропитанного запахом листьев и деревьев, воздуха.

Направился к следующему дому, как вдруг из того, что правее, выскочил бледный как смерть Гнур. Он одарил поединщика хмурым взглядом.

– Все так плохо? – спросил Страг. – Неужели что-то пострашнее простых трупов?

– Там целая семья. Если на взрослых смотрю спокойно, то вот почерневший ребенок нескольких месяцев, – сказал он, – это…это…в общем, клянусь бивнями, зрелище еще то.

– Какой ты, оказывается, нежный, – заметил Страг с мрачным сарказмом. – Можем поменяться, если хочешь.

– Нечего до меня снисходить, – огрызнулся гоблин. – Справлюсь сам.


***

Они заходили в каждый дом, и в каждом одно и то же – мертвецы. Судя по простым льняным рубахам, кушакам и лаптям – крестьяне. Где-то рядом, видимо, поля, где они работали, а еще – собирали на пасеках мед.

Когда Страг вышел из последнего дома, то хмуро пожевал губами. Если источник заразы где-то и есть, то явно не здесь. Разве что Гнур обнаружит что-то необычное. Но гоблин пока что молча ходит из дома в дом, каждый раз начиная глубоко дышать, как только выходит, словно боится его мутит.

– Ничего? – спросил поединщик разочарованно.

Гнур покачал головой.

– Ничего, кроме обезображенных трупов и мух.

– Пожуй свой батлок, – предложил Страг. – Глядишь, полегчает.

– Его почти не осталось, – покачал головой гоблин. – Берегу для особого случая.

Страг понимающе кивнул. Его самого уже начало мутить от множества увиденных за сегодня мертвых тел. Казалось, на языке даже остался едва заметный горький привкус.

– Мы не осмотрели еще пару амбаров, – сказал гоблин, указывая на стоящие поодаль за домами широкие бревенчатые строения. – Пошли. Может, что найдем там.

Хранители двинулись в ту сторону, миновали колодец-журавль и пару спрятанных под навесы стогов сена.

Поединщик отмахнулся от налетевшего с жужжанием комара.

Неприятное открытие ждало в первом амбаре с краю. На аккуратно сложенных мешках с зерном распласталось зеленое мускулистое тело. Не нужно было долго всматриваться, чтобы опознать мертвого гоблина.

Из одежды только портки. Но, в отличие от трупов, которые Страг видел здесь ранее, кожа у этого гоблина скользкая, все тело покрыто исходящей слизью чернотой.

Можно было подумать, что так обгорел в костре, если бы чернота местами не имела зеленоватый оттенок и очень походила на тонкий налет плесени. Бубоны под мышками и на шее настолько большие, что напоминают металлические шары, которые любит крутить в руке поединщик.

С трупа колыхнулось и с жужжанием поднялся целое облако крупных, как майские жуки, мух.

Сдавленно охнул Гнур. Страг посмотрел на Хранителя и увидел, что гоблин сделался еще зеленее прежнего. Позеленел и сделался серым одновременно.

Он вскинул к безоблачному небу кулаки, из пасти хлынул поток проклятий. Хранитель громогласно проклинал чуму. Проклинал всех, кто ненавидит его племя – ведь это неспроста, что труп гоблина лежит в амбаре с зерном. Судя по виду, заражен сильнее, чем остальные. Как будто его нашпиговали этой дрянью, как утку яблоками, и подбросили сюда. Сеять вокруг себя черную смерть.

– Клянусь бивнями, гоблины всегда крайние! – шипел он, будто рассерженная гадюка. – Нас постоянно делают козлами отпущения! Не только птеринги, о нас вытирают ноги все кто попало!

Он ткнул пальцем в распластавшийся на мешках труп.

– И это лишнее тому подтверждение! Чтоб мне сдохнуть! Не будь я Гнур, Хранитель Осколка, если не найду виновных и самолично не вырежу им кадыки, после того, как они лишатся ушей, носа и глаз! Я запущу им в открытые раны муравьев и стану смотреть, как корчатся в муках! Подумаешь, убили гоблина! Использовали его, чтоб заразить остальных! А те двое в Цитадели? Они, наверняка, шли, чтоб искать моего покровительства, но по дороге побывали в этой деревне! А сколько еще таких деревень?!

– Гнур, успокойся! – сказал Страг.

Лицо его хмуро, брови сшиблись на переносице.

– Хватит уже голосить!

Но Гнур успокаиваться не желал. Он в ярости вскинул руки, с силой проводя по голове и взъерошивая кроваво-красный гребень, делая себя похожим на бешеного дикобраза.

– А знаешь, почему это труп гоблина, а не человека?? Потому что все – ненавидят гоблинов! Наша раса всем – как заноса в пятке! Во все века каждый угнетал моих сородичей, уводил в рабство, пытался изничтожить под корень! Гоблинов все – унижают! Используют как слуг, шьют из наших шкур сапоги!

– Перестань! Не время ворошить прошлые обиды! Теперь ты – Хранитель. Теперь – есть Цитадель, и все будет по-другому! – почти что прокричал ему в уши циркач. – Отныне все изменится! Никакого больше бесправия. Ни для кого! Отныне каждый сможет бороться за свою расу, за ее место в этом мире! Все мы теперь равноправны, неужели не видишь?! Высокомерные эльфы, упрямые ворги, гоблины, люди…В конце концов, гарпии, что никогда не покидали своих далеких островов! Талисман заставил сойтись всех! Всех сесть за стол переговоров и искать пути в обход разногласий!

Гнур посмотрел на него, взгляд все еще полыхает яростью, фыркнул.

– Талисман лишь усилит наши претензии – каждый начнет тянуть одеяло на себя!

– Все верно, – кивнул Страг. – Но для себя ничего выгадать не получится, пока не постараешься для соседа! Иначе он – не отдаст голос тебе. Отныне для гоблинов все изменится, вот увидишь! Как уже изменилось для всех, кто собрался в Цитадели. Отныне правит не сила, а умение найти компромисс.

Гнур хрюкнул, уныло посмотрел на труп собрата. Сердце Хранителя горячей рукой стиснули обида и негодование.

– Я все еще не могу до конца поверить, что гоблины получат какую-то стоящую выгоду, – признался он. – Мне Резиденцию-то строили черте сколько. Всё тянули, как кота за яйца. Я скитался по жилищам других Хранителей. Вот оно, твое равноправие – гоблину досталось последнему!

– Аэлло с Эвриалой и банши тоже пока без резиденций, – напомнил Страг. – И хватит уже строить из себя жертву, Гнур.

– Да, но здесь труп гоблина. Как отраву использовали именно гоблина, а не человека! И это доказывает мою правоту!

– Мы найдем того, кто это сделал. И ты лично выпустишь ему кишки, если не передумаешь.

– Тебе-то что до этого? – спросил вдруг Гнур, щуря левый глаз и всматриваясь в поединщика с подозрением. – С чего тебе переживать за мой народ? Ты же, наверняка, считаешь, что земля и весь мир должен принадлежать людям!

– Естественно, считаю, – кивнул Страг. – Мир принадлежит нам, и со временем мы его заберем! Но я хочу, чтобы доказали превосходство в честной борьбе, гвоздь мне в пятку! Чтобы победили на равных, достойно! Не подбрасывая недругам зараженные трупы. И чтоб никто не посмел вякнуть, что победили хитростью или ударили исподтишка!

– Ну это мы еще посмотрим, кто победит, – пробурчал гоблин.

В небе раздалось хлопанье крыльев. Солнце на миг закрыла тень, и на землю мягко спрыгнула маленькое точеное существо в белом платье. Длинные светлые кудри Аэлло завязаны в тяжелый хвост на затылке, с миловидного лица взволнованно смотрят блестящие, как два зеркальца, глаза.

Страг заметил, что платье на ней выстирано и даже практически успело просохнуть, одобрительно улыбнулся.

Пару мгновений она стояла, переводя дух, а потом выдохнула:

– Есть новости!

– Что еще случилось? – спросил Гнур недовольно. – Я тут сородича нашел, его надобно похоронить по-гоблински, с почестями!

– Если не поторопишься, – сказала девушка, глядя с нажимом, – то потеряешь еще одного. Там пришел какой-то гоблин. Араон его вымыл, и теперь поит настоем из трав. А тот рассказывает, что его деревня тоже заражена. Он единственный, кто сумел спастись, но все равно унес на себе чуму!

Гнур вскинулся, словно ужаленный, посмотрел на Страга.

– Надо будет по возвращении в Цитадель еще раз уговорить мелкинда, чтобы поколдовал над Араоном, – сказал поединщик, словно и не заметил взволнованного взгляда гоблина. – Слишком много он возится с больными. Как бы снова не подхватил заразу. Не знаю, как ты, а я считаю, что он вполне сойдет нам за целителя. Согласен даже поселить его у себя.

Гнур проговорил торопливо, словно только и ждет, чтоб сорваться с места, кулаки сжал в ярости и нетерпении:

– Давай потом! Надо успеть, пока гоблин жив!

Поединщик кивнул, но с места не сдвинулся.

– Ты, небось, думаешь, что живу один из принципа, – заметил он. – Но, скажу тебе, принципы со временем могут меняться. Да и если у нас появится толковый целитель, я буду рад компании. Замок большой. Места хватит.

– Да понял я, понял! – пробурчал гоблин.

Во взгляде тревога, его трясет от ярости и нетерпения.

– Надо бежать назад, – сказала Аэлло. – Тот гоблин едва на ногах. Если хотите с ним поговорить, надо торопиться.

– Лети вперед, мы за тобой! – бросил Страг гарпии. – Глядишь, еще раньше прибежим!

Аэлло оттолкнулась от земли, и взмыла в воздух. Расправив широкие серые крылья, она на миг стала похожей на принявшего человеческий облик лебедя. Красивая и грациозная, немного не от мира сего.

Она полетела назад, в солнечных лучах перья на миг заблестели сталью. Ее тень мелькнула над деревьями, вскоре она скрылась за зеленым навесом из листьев и колышущихся от ветра стволов.

– Одна нога здесь, другая там, – сказал Страг, ступая под сень деревьев и направляясь вперед. – Это, может быть, наш единственный шанс.

– Без тебя знаю, – огрызнулся Гнур. – Не учи гоблина щи варить.

– Потом вернемся и сожжем это место, – произнес поединщик. – Нечего оставлять рассадник чумы.


Глава 21

Теонард держит руки над костром, чувствуя, как тепло цепляется за кончики пальцев и идет дальше, согревая все тело. Рядом в клетке мирно притихли голуби. Сидят, нахохлившись, смотрят черными бусинками глаз.

На стенах башни, которую Теонард упорно величает замком, застыла огромная неуклюжая тень. Висит неподвижно, подобно голубям в клетке, равно как и он – сидит у костра, не шевелится, на лбу пролегли морщинки, какие бывают в минуты глубоких раздумий.

– Нет, вы представляете?! Зараженные из окрестных сел продолжают прибывать! – сказал он сидящим в клетке голубям. – Их уже больше полусотни. Временный лагерь за чертой Цитадели, что у леса, уже ломится от существ разных рас. Там, в основном, люди, есть и пара гоблинов да огров. Там теперь регулярно пылают костры – просто чудо, что Осколки обеспечивают нам всем защиту от болезни, я имею в виду Хранителей, которая пожирает этих бедолаг. На них же просто страшно смотреть!

Голуби смотрят на него, склоняя на бок головы, и делая вид, что внимают каждому слову. Даже что-то отвечают, но птичий язык Теонарду непонятен.

– Эх, если б вы еще и разговаривать по-нашему могли, – вздохнул он, – цены б вам не было.

Внизу послышался скрип открываемой двери. Шаги по лестнице, а затем стук обутых в сапоги ног негромким эхом стал разлетаться по залу.

Теонард не стал оборачиваться, по запаху пота и шерсти понял, что заявился ворг. В последние несколько дней Лотер стал частым гостем. Но, как правило, приносит недобрые вести.

– Великая медведица, – пробурчал ворг, – уже с голубями разговариваешь! Совсем до ручки дошел! Отдохнуть тебе надо как следует, Теонард. А то с птицами уже беседуешь, так и до видений недалеко. Знаешь, как эти отшельники в горах – не пьют, не едят, не спят. А потом им начинает мерещиться всякое, а они свистят – мол, нам боги являются. Ага, как же. Делать богам больше нечего, как только приходить к этим недоумкам…

Теонард сделал вид, что не услышал тирады. Оборотень опустился на корточки рядом, взял с тарелки на полу остатки жареной курицы и принялся жадно поедать остывшее мясо.

– Что там? – спросил Глава Совета.

Ворг смерил его взглядом, словно размышляя, стоит ли все выкладывать или как-то попробовать уложить этого парня спать силой. Но потом все же заговорил.

– Еще трое умерли. Мы с Булуком помогли сложить на кострища.

– Я уже даже не чувствую запаха сжигаемых трупов, – признался Теонард. – Обоняние притупилось.

На лицо оборотня набежала тень.

– Теонард, болезнь постепенно проникает в город. Я сегодня наткнулся на одного, лежал в подворотне. Тут же с Тарнатом вынесли в лагерь для больных…

Глава Совета вскинул хмурые, переполненные усталостью глаза.

– А что мелкинд?

– А что мелкинд, – буркнул ворг. – Он один не справляется. Весь измотанный, прямо, как ты. Говорит, сила в амулетах почти закончилась. Они не успевают наполняться снова. У нас может не остаться выбора. Применить Талисман – единственный верный ход, Теонард!

В окно снаружи вместе с порывом ветра ворвался далекий скорбный плач. Глава повел носом, и все же почуял тошнотворный запах сжигаемой плоти. Птицы в клетке испуганно захлопали крыльями, заворковали на своем птичьем языке.

Он покачал головой.

– Талисман, скорее всего, пуст.

– Может и капли его мощи хватить! – сказал ворг с нажимом.

– Надо дождаться вестей от Страга. Возможно, он и остальные найдут решение лучше. Применять Талисман – это крайний случай.

Лотер поднялся, кулаки сжались, из пасти на палец выдвинулись клыки. Теонарду показалось, что шерсть на ворге стала гуще и внешность стала ближе не то к волку, не то еще к какому-то зверю, хотя в полумраке он бы не поручился.

Оборотень вскинул руки, будто надеясь не то отогнать, не то разорвать проникающую в Цитадель чуму.

– То, что происходит, и есть крайний случай! Крайнее просто некуда!

Теонард покачал головой.

– Надо подождать еще. В последний момент может подвернуться другое решение! Талисман мы применяем слишком часто, он еще не успел зарядиться.

– Вмажем той мощью, что уже есть! – рявкнул полузверь, не сводя с Главы покрасневших звериных глаз. – Там, наверняка, достаточно!

Теонард тяжело поднялся и посмотрел на упершего руки в боки ворга. Взгляд Лотера требователен и хмур. От негодования он тяжело дышит, резко вздымается и опадает мощная волосатая грудь.

– Допустим, мы исцелим тех, кто здесь. Потратим те крохи мощи из Талисмана, которые накопились!

– О чем ты? – не понял Лотер, приподнимая бровь.

Остатки курицы давно съедены, он запустил руку в карман порток, вытащил что-то, подбросил и лязгнул пастью. На зубах звучно захрустела мелкая косточка.

Теонард накрыл птиц широким платком, чтоб не боялись и не бились о прутья клетки. Обошел костер и приблизился к оборотню на расстояние вытянутой руки.

– Вспомни, когда я хотел уничтожить всех солнечных эльфов, мы все думали об Эолуме. Это их гнездо. Мелочь – не в счет. Пусть бы остатки разбрелись по миру, хрен с ними. Когда убивали Талисманом Анку, мы четко его лицезрели, видели, как эта тварь преследовала Каонэль и посла солнечных эльфов. Понимаешь??

– Ну, – кивнул Лотер, прожевывая кость и запуская руку в карман за следующей. – И че?

– А то, что чума – это не город солнечных эльфов и не Анку, разрази меня гром! Эти враги – во плоти, они собраны в одном месте, а не витают в воздухе мелкие, как пыль, или даже мельче! Они не плывут по воде, готовые сокрушить любого, кто вдохнет или отхлебнет!

Лотер нахмурился.

– То есть, стрелять из арбалета легче по дереву, чем по яду, который разлит в воде?

Теонард улыбнулся. Но улыбка вышла натянутая, усталая.

– Именно. Для удара нужна конкретная цель! Чуму уничтожить, может, и можно, но не с помощью Талисмана.

– На что намекаешь? – спросил ворг, подходя ближе и вытирая пальцами с губ мелкие костяные крошки.

– Ее могли возродить. Магам такое под силу, – предположил Теонард, сжимая и разжимая кулаки, невидящий взгляд направлен в окно, где в темноте едва заметны Резиденции других Хранителей, угадываются очертания Зала Советов. – Вспомни нападения на купцов. Сроду под боком никаких разбойников не было. Да еще и не шайка, а мощное войско в доспехах. А главаря потом приезжают и забирают, якобы для суда, люди Кориоларда…

Лотер посмотрел недоверчиво, но затем взгляд полыхнул гневом. Он огляделся, словно надеялся увидеть там короля Кориоларда со свитой, чтобы порвать их на куски. Уже прямо ощутил, как мощные когти погружаются в грудь этому самодовольному гаду, смеющему называть себя королем. Разрывают и вытаскивают еще теплое сердце, а зубы впиваются в этот комок окровавленной, пульсирующей плоти.

Но вокруг лишь голые стены башни, на которых застыли тени от него и Теонарда. Ворг тряхнул косматой головой.

– Если эти сволочи задумали нас извести, то зря, – прорычал он. – Бивали врагов многочисленнее и крепче.

Лотер вдруг перевел глаза на Теонарда, его осенило:

– А что если просто уничтожить все королевство? Вместе с Кориолардом?

Глава Совета горько усмехнулся и покачал головой.

– На месте Кориоларда тут же появится другой, кто возжелает заполучить Осколок, а то и весь Талисман. Что, каждого будем сметать с лица земли?

– А чего нет-то? – удивился прямолинейный оборотень, сдвинув широкими плечами. – Зла в мире станет меньше. Разве не этого хотим? Разве не ради этого рвем животы?

Теонард покачал головой.

– Если уничтожать всех подряд, то в истинное средоточие Зла превратится…Цитадель – проговорил он с тяжестью в голосе. – Нас станут ненавидеть, бояться!

Его лицо помрачнело еще больше. Он бросил пару веток в костер, пламя взметнулось вверх. На лбу стали четко видны глубокие складки, темные круги под глазами. Теонард заговорил снова:

– Станут пугать Хранителями Осколков детей! Мы превратимся в эмиссаров Зла, и другие будут мечтать очистить землю от нас! Нет, Лотер. Биться методами добра – сложнее и дольше. Тут нужны терпение, выдержка. Иначе все наши усилия – тщетны.

За окном послышалось мощное хлопанье крыльев, свет звезд в оконном проеме заслонил черно-угольный силуэт.

– Теонард! – каркнула Мелисс. – Неприятности!

– Что такое? – вскинулся арбалетчик.

Лотер встал рядом, стало видно, что морда и впрямь вытянулась, сделалась звероподобной. Из пасти торчат здоровенные клыки, зверь на двух ногах скалит зубы, предчувствуя дурные вести.

Мелисс вцепилась в камни на стене башни и повисла на окне, видно лишь ее голову со светящимися глазами.

– Народ вышел на улицы! – каркнула она. – Требуют прогнать чумных!

– Прогнать из города? – не понял Глава.

– Прогнать всех, кого поселили рядом! Требуют сжечь временный лагерь для беженцев! Брестида с амазонками уже там!

Теонард с Лотером переглянулись.

– Надо подтянуть воинов Страга!

– Сделаю, – коротко кивнул ворг и мощными звериными прыжками бросился по лестнице вниз.

– Наблюдай дальше, Мелисс! Я скоро прибуду!

Повинуясь кивку Главы Совета, горгулья разжала пальцы, упала спиной вниз. Было смутно видно, как у самой земли распахнула крылья, точно полы огромного плаща, перевернулась и взмыла в небо, на миг закрыв звезды.

Теонард поднялся на крышу башни. Со всех сторон его принялся гладить ночной ветерок. Открылся прекрасный вид на раскинувшийся вокруг город.

– Началось, – прошептал Теонард, проводя рукой по пепельно-серым от рождения волосам, врезаясь ногтями в кожу. Легкая, едва заметная боль принесла бодрящий эффект, острыми иголками прокатившись по черепу.

Улицы погружены в темноту, то здесь, то там видны огоньки в окошках домов. Взгляд натыкается на алые точки факелов. Они вливаются в настоящую огненную реку, что течет на юго-западе от окраины к центру. Туда, где Резиденции и Зал Советов. Туда, где ждут бессильные пока как-то радикально изменить ситуацию Хранители.

– Как это все не вовремя… – прошептал он.


***

Гоблин был длинный, широкоплечий. Судя по росту, из южных. Лежит на земле, вытянувшись, одетый в длинный балахон. Нос и рот скрыты полоской ткани, чтобы меньше дышать на окружающих, оставляя открытыми лишь ярко-голубые глаза. В этой небесной голубизне заметны покраснение и черный налет на белках. А еще у него на лице выступает темноватая слизь. Вытянутые уши. На голове от лба до затылка тянется яркий рыжий гребень.

Он лежит на траве, позволяя сидящему рядом Араону вливать себе в рот отвар из ложки, который лекарь черпает из стоящего рядом котелка.

К тому времени, как Страг и Гнур вернулись, солнце успело переползти на другую сторону неба, и сейчас в его свет добавились вечерние оранжевые тона.

Завидев Хранителей, целитель приветственно кивнул. Вид у него усталый, видно, что отдых не помешает, но парень упорно держится на ногах. Поодаль лежат пораженные чумой, те, что из местных. Араон направился к костру, зачерпнул ковшиком из котелка и принялся раздавать очередную порцию исцеляющего зелья.

Страг нашел взглядом Аэлло. Девушка расположилась у костра в паре десятков шагов у реки, там тоже подвешен котелок. Она что-то бросает туда, помешивает, иногда снимает пробу. Вид сосредоточенный, слегка недовольный. Заметно, что готовить не любит. Страг подумал, что, видимо, Араон наговорил комплиментов или гарпия просто пожалела целителя, который валится с ног в попытке спасти чужие жизни. Вот и горбатится у костра, варит еду.

Услышав их приближение, гоблин открыл глаза. По лицу пробежала судорога, казалось, это стоило немалых усилий.

При виде страдающего собрата Гнур потеплел лицом, пусть это и южный здоровяк, а не такой же, как он, северный коротышка.

– Здравствуй, брат, – произнес он. – Клянусь бивнями, я рад, что ты выжил.

– Только не спрашивай, как себя чувствую, – ответил южанин, едва разлепив пухлые зеленые губы.

Он вяло отвернулся от бьющего в глаза вечернего солнца.

– Как тебя звать?

– Лукан, – ответил гоблин едва слышно. Бивни из массивной нижней челюсти смотрят в Гнура, будто вот-вот пронзят.

– Я молю великую Матерь Землю, духов воды, неба и лесов, чтобы даровали тебе жизнь, – сказал Гнур хмуро, – а для тех, кто сделал это с тобой, прошу страшной смерти.

– Откуда ты пришел, Лукан? – вступил в разговор Страг, не обращая внимание на кислую мину Гнура.

Судя по выражению зеленого, как у лягушки, лица, даже морды, Гнур бы предпочел поговорить с сородичем сам, но раз уж этот человек вмешался…Вот уж, действительно, люди лезут во все щели, даже куда их не просят.

– Ты видел, отчего заразились первые? – спросил поединщик. – Может, приходил кто-то чужой, кто отравил воду или скот?

Гоблин с усилием поднял веки, взглянул на обоих Хранителей, задержав недоверчивый взгляд на человеке.

– Это воин, пусть и не из нашего племени, – заверил Гнур. – В данный момент у нас общие цели, и я доверяю ему почти как себе. Можешь говорить при нем свободно.

– Ну спасибо, – сказал Страг, поморщившись. – Раз "почти", это обнадеживает.

Гнур вскинул ладонь, прося его замолчать, а сам не спускает с сородича отчаянно-выжидательного взгляда.

– Я из деревни Шаркан, к западу отсюда, – произнес Лукан едва слышно. – И я хорошо запомнил тех, кто сделал это со мной.

У Гнура от изумления приоткрылся рот. Брови взлетели, рука машинально лапнула ятаган на поясе.

– Кто это был? Клянусь бивнями, наверняка, люди! – воскликнул он.

Страг промолчал, дав возможность ответить Лукану. Пока тот собирался с силами, циркач посмотрел вокруг. На лежащих поодаль чумных и Араона, что отпаивает их целебным отваром, меняет на них повязки. На Аэлло, что пытается приготовить уху в котелке на костре, и, судя по виду, она уже на грани бешенства оттого, что плохо получается. Снова запахло горелым.

Обвел взглядом домики деревни, которые без привычного шума хозяев и криков детей, выглядят потерянно и мрачно. Не слышно даже лая собак, ни кудахтанья кур – чума скосила все.

– Это были люди, – произнес Лукан. – Двое. Лиц не видел из-за капюшонов. Но я, и не глядя на лица, признаю людей. Они пришли пару недель назад… Остановились у нас с братом…Мы были там единственные гоблины. Но люди относились к нам с добром, мы старались платить тем же.

– Не отвлекайся, – попросил Страг.

Повернув голову, он заметил, что мухи начинают слетаться на одного из лежавших поодаль. Лежит неподвижно, голова повернута на бок. Похоже, чуме он уже не сопротивляется.

– Они сказали, что выполняют секретную миссию! Именем Его Величества короля Кориоларда Стремительного предлагают нам с братом испытать на себе новую целебную мазь. Сказали, что она окажет общеукрепляющее действие. Предложили денег.

– Денег? – зашипел Гнур возмущенно. – Ты дал себя намазать каким-то проходимцам за деньги? Надеюсь, хоть взял с них прилично!

– Мы с братом нуждались, – ответил Лукан, как бы оправдываясь, – задолжали… Вот и решили – легкая возможность вернуть долг.

Где-то рядом, в лесу, пронзительно закричала птица.

Аэлло бросила возиться с ужином, то ли уже приготовила, то ли решила махнуть рукой, и сейчас подошла к изможденному от усталости Араону, о чем-то с ним говорит возле приземистой, наполовину вросшей в землю избушки.

– Где твой брат сейчас? – спросил Гнур, заставляя Страга вернуть внимание сюда.

– Я как раз его разыскивал, – сказал гоблин. У него на лбу выступили крупные капли пота и теперь блестят, как росинки на листьях. – Он ушел в этом направлении, прямо среди ночи. Болезнь убивала его быстрее, чем меня. Но если он надеялся меня этим спасти, то зря.

Гнур и Страг переглянулись. Поединщик кивнул, мол, твой соплеменник, тебе и сообщать дурные вести. Гоблин отвел взгляд, стараясь не смотреть в переполненные болью и усталостью глаза Лукана.

– Твой брат упокоился с миром, – сказал он, наконец, – можешь отдыхать. Считай, твое путешествие окончено. Араон постарается…

Гнур вскинул голову, глаза яростно засверкали.

– Нет, он тебя вылечит! Парень – отличный целитель, он знает свое дело.

– Никакой целитель с чумой не справится… – прошептал гоблин обреченно.

– Его привели мы, Хранители Талисмана, – сказал Гнур упрямо, словно пытался убедить самого себя. – Мы кого попало не выберем. Отдыхай и ни о чем не волнуйся.


Глава 22

– Значит, все-таки Кориолард, – процедил Страг.

Он стоял хмурый и злой, сжимал и разжимал кулаки, словно прожигал кого-то незримого.

Аэлло и Гнур рядом, они расположились на берегу речки, поодаль от самых дальних домов.

Страг машинально наблюдает, как Араон без устали занимается зараженными чумой селянами. Он велел им сменить одежду на чистую, а старая полыхает в разожженных поодаль кострах. Каждого по очереди растирает травяным раствором.

– Эта сволочь уже в который раз покушается на Цитадель, – прорычал Гнур, уперев руки в бока.

Вид у него угрюмый, гребень на голове взъерошен, левый глаз непрестанно щурится на вечернее солнце, что зависло над лесом, поливая небо и верхушки деревьев расплавленным золотом.

– Разбойники – он! Чума, оказывается, тоже дело рук этого сукина сына, бивень ему в дышло!

Аэлло по-птичьи склонила голову на бок, задумчиво проговорила:

– Похоже, он готов на все, чтобы получить место в Совете.

– Не просто место в Совете, – прошипел Гнур и в отвращении сплюнул на траву.

Плевок попал на майского жука, он перевернулся на спину, увязнув в слюне, и принялся беспомощно сучить лапками.

– Он мечтает посадить на должность Теонарда кого-то из своих, чтобы держать все под контролем. Вот же сучье вымя!

Поединщик покосился на гоблина. Доселе неслышанное от жабомордого ругательство слегка удивило, будто в Гнуре в стрессовых ситуациях пробуждается некая могучая и древняя сила, которая заставляет сквернословить так, как никогда раньше.

– Гнур, ты бы потише при даме, – заметил он.

Гоблин хмуро посмотрел на Страга, потом на гарпию. Аэлло смерила обоих суровым взглядом зеркальных глаз и произнесла вызывающим тоном:

– Спасибо, но сейчас не до этих условностей! Наш общий дом – Цитадель – атакуют со всех сторон! Причем враг нашел совершенно новый способ атаки!

Страг сдвинул плечами.

– Да уж. Я еще не слышал, чтобы в качестве оружия применяли болезнь. Топор, копье или кулаком в глаз – это как-то привычнее. И всегда знаешь, кто недруг. Знаешь, кому врезать в ответ.

– Короче! – перебил его Гнур, так громко, что на крик обернулся даже Араон, а в реке у берега в прозрачной воде дернулась и понеслась прочь стайка мальков. – Что будем делать?

– Да не ори ты! – шикнул циркач.

– Что делать-то будем? – повторил Гнур упрямо. – Надо решать, пока эта сволочь не затеяла новую пакость!

Между ними решительно вклинилась Аэлло. Под ее напором мужчины отступили на шаг и посмотрели со всем вниманием.

– Надо немедленно сообщить Теонарду! – предложила девушка.

Она вдруг преобразилась и стала выглядеть не просто озорным подростком. В ней словно проснулась королевская кровь.

– Он созовет Совет, и они придумают решение. Так будет лучше!

– Баба она и есть баба, – выпалил Гнур в сердцах, – что с крыльями, что без.

Аэлло от возмущения залилась краской. Казалось, кончики ее светлых кудрей вот-вот начнут тлеть и дымиться.

– Да пока мы вернемся, пройдет время! – едва не заорал от возмущения гоблин. – Пока будем заседать, спорить, голосовать…– это еще день, а то и два! А учитывая, что некоторые взяли моду не являться на собрания, это может занять и дольше!

Гарпия сверкнула глазами, ответила хищным взглядом.

– Я с крыльями, если ты не забыл! Долечу быстро, пусть и за ночь! Или тебя уже память подводит? Старичок-боровичок!

Гоблин едва не задохнулся от такой наглости, весь пошел багровыми пятнами.

– Тихо! – рявкнул Страг. – Только вашей перепалки на хватало!

Гнур даже своим длинным ухом не повел, продолжал шипеть, извергая возмущение, что какие-то там крылатые смеют на него шикать. И это при том, что его сородичи умерли пару дней назад в Цитадели, а еще двоих использовали в качестве переносчиков чумы! Из них один уже мертв.

Аэлло внезапно услышала столько нового и пикантного о гарпиях и их половых привычках, что захотелось выпростать из крыла маховое перо и врезать им со всей силы этому гоблину по гребню. Так, чтобы искры из глаз.

Наконец, Страг нашел способ это остановить. Завидев на берегу лежащее вверх днищем, все в засохшей тине маленькое корыто, циркач с натугой его перевернул, зачерпнул воды и окатил Гнура с головы до ног.

Гоблин замолк в тот же миг, уставившись в немом изумлении.

– Хватит, – повторил Страг. – Остынь.

Он посмотрел на Гнура, послал предупреждающий взгляд гарпии.

– Теонарду сообщать не будем. Мы не дети. У нас тоже головы на плечах.

– Ты уже раньше вел себя самовольно, – напомнила Аэлло, – неподчинение более мудрым приводит к проблемам. Мало Цитадели бед, ты хочешь навлечь еще? Ведь если среди Хранителей пойдет раскол, Цитадели не устоять! Кориолард именно этого и добивается, неужели не видишь?!

Она сделала глубокий вдох и дальше заговорила уже спокойнее:

– Мы должны все подчиняться Главе Совета. Иначе для чего проводили выборы? Да, я была против, когда Теонард решил забрать твой Осколок! Но в целом я ему верю! Особенно – сейчас!

– Теонарда трогать не будем, – упрямо повторил поединщик. При упоминании Теонарда он аж побагровел от ярости. – Гнур прав – времени в обрез. Мы справимся не хуже!

Гоблин растянул рот в улыбке, забыв, что его только что окатили водой, хоть по голове и волчовке все еще стекают тонкие струйки.

– Что ты предлагаешь? – спросила Аэлло.

С реки подул ветерок, ласково пошевелил ее длинные кудри, и на миг даже прижал ткань платья, отчего та натянулась, и маленькая грудь стала четко выделяться под платьем. Страг на мгновение засмотрелся, но потом отвел взгляд. А вот гоблин продолжил пялиться.

– Нанесем королю визит, – произнес он загадочно. – Убедим оставить Цитадель в покое.

Зеленая морда Гнура вытянулась. Он переглянулся с Аэлло. У девушки тоже брови взлетели домиком.

– План хорош, – заметил Гнур саркастически, – и придумал быстро, ничего не скажешь. Совет Талисмана отдыхает… Может, расскажешь, с чего он станет нас слушать? Или у тебя вдруг появился весомый аргумент?

– Еще какой аргумент, – заверил поединщик, и уголок рта пополз вверх в мрачной усмешке.

В зеленых глазах промелькнуло нечто такое, что заставило Гнура с Аэлло задуматься: что такого вдруг пришло в голову этому парню, который больше хорош в бою, чем в придумывании сложных планов.

Над ними на полнеба полыхает яркий закат, и громадное алое солнце опускается за вершины деревьев на западе.

Страг добавил:

– Как только его предъявим, он пересмотрит свою стратегию. Ради своего же блага.


***

Едва он договорил, как из леса донесся протяжный рев.

Хранители переглянулись. Гоблин передернул плечами, поежился, словно его снова окатили водой из реки.

– Вихрь! Что еще за новости? – воскликнула Аэлло, вскинувшись.

Все трое увидели, как на опушке качнулись верхушки деревьев, и в раскрашенное алым небо с карканьем взвилась стая ворон. Взмыла черными точками, будто подброшенная горсть земли.

Страг подобрался, рука сама взлетела к плечу. Он медленно потащил из перевязи секиру, не отрывая взгляд от леса.

Гнур чертыхнулся и вытащил ятаган. Помедлил, нахмурился и левой рукой снял с пояса кинжал. Но вид все равно недовольный, злой. Казалось, будь у него больше рук, он бы взял еще и топор с дубиной.

Рев раздался снова, уже ближе. На этот раз поединщик ощутил, как едва заметно вздрагивает земля. Хранители обменялись тревожными взглядами.

– Не нравится мне это, едрена-матрена, – пробурчал гоблин.

Аэлло оттолкнулась ногами и взмыла вверх, на лету расправляя большие серые крылья. Страг с Гнуром моментально уменьшились и теперь выглядят не крупнее грибов. Речка сузилась до размеров широкой ленты.

Отсюда и обзор лучше, и в случае необходимости можно метнуть пару маховых перьев. Прицельно падая с высоты, они в полете становятся тяжелее и бьют, как настоящие копья, пробивают насквозь доспехи, проламывают кости и черепа.


***

От страшного рева сотрясся воздух. С высоты птичьего полета Аэлло увидела, как, ломая мелкие деревца и сухостой, из леса вылез громадный зверь.

Издалека напоминает древесного человека. Ростом как два коня, к которым она относится с такой опаской. Но, увидев эту зверюгу с вытянутой рогатой головой и торчащими из пасти зубами, вдруг поняла, что кони в сравнении с ним – безобидные лапочки.

Тело монстра увито ветвями. Ноги на вид, как колонны. Руки не уступают по толщине деревьям, да и сам он выглядит, как оживший столетний дуб.

Кроме рук, в разные стороны торчат толстые кривые ветки. Гарпия заметила, что их концы шевелятся, будто повисшие в воздухе змеи.

Девушку передернуло от ужаса, но она собралась, нагнетая в себе ярость для боя.

Тварь издала хриплый протяжный рев, от которого рядом вперед метнулся олень, а по ветвям в рассыпную заскакали белки.

Аэлло глубоко вдохнула, нагнетая злость. Затем вытянула руки, и они стали покрываться металлической чешуей. Она тут же начала переливаться, отражая закат мириадами отблесков.

– Леший, – пробормотал Гнур, завидев здоровенное ожившее дерево, что вылезло из леса и теперь с ревом продвигается по открытому пространству к реке в их сторону.

– Угу, – кивнул Страг, чувствуя легкую дрожь от переполняющего его боевого задора. – Лотер как-то рассказывал, что они с Каонэль и Теонардом улетели от такого же вот на нетопыре.

– Его зовут Пушок! – поправил гоблин.

– Да хоть Волосатик, – огрызнулся Страг.

Леший медленно приближается, за ним тянется полоса примятой травы.

Араон побледнел, замер с вытянувшимся лицом. Поединщик увидел, как парень повернулся к нему, но помахал, чтобы не лез, оставался не месте.

Пальцы Страга крепче стиснули секиру. Он рассматривает мощное, увитое ветками и плющом древообразное тело лешего, где на едва очерченной голове с трудом различимы глаза.

Мелькнула мысль что этими здоровенными ручищами можно с легкостью давить головы и ломать хребты, как сухие ветки.

– Может, и этой зверюге имечко дашь? – предложил он с нервным смешком.

– Голововерт, не иначе! – отозвался гоблин.

От лешего донесся протяжный рев.

– Пошли, порубим эту заразу на дрова! – визгливо выкрикнул Гнур, взъерошивая гребень на голове и придавая себе более воинственный вид. – Вперед! Во имя счастья гоблинов! Да сгинут враги нашего многострадального… и гонимого всеми народа!!!

Рыча, как осипший медведь, Гнур ринулся вперед, размахивая крашаром, а в другой руке сжимая кинжал.

Страг успел схватить гоблина за ворот жилетки. Тот споткнулся и упал, покатился по траве.

– Ты чего? – обиделся Гнур, поднимаясь и тяжело дыша, как будто уже успел пробежать пару верст.

Страг бросил взгляд на прущего к ним лешего с хищной мордой и вытянутыми руками-ветками.

– Морду ему пощупать всегда успеем, – бросил он, – тем более, его так сразу не завалишь.

– Да мы вдвоем его на гоблинский флаг порвем!

– Я не… – начал было возражать Страг, но осекся.

За спиной раздался громкий всплеск. Ушей коснулся странный звук – нечто среднее между бульканьем и шелестом камыша. Повинуясь инстинкту, циркач кувырком ушел в сторону.

Перед глазами мелькнуло огромное скользкое тело, с которого ручьями стекает вода. Щупальца увенчаны присосками размером с блюдце, на них налипли ракушки и ленточки водорослей.

Щупальце метнулось к Страгу. Поединщик пригнулся и ловко отпрыгнул. Секира в его руках рассекла воздух, где еще мгновение назад было одно из щупалец.

– Черт бы тебя подрал! – вырвалось у него.

Он успел заметить, что Гнур в десяти шагах тоже уворачивается и, изрыгая проклятия, пытается достать водяную тварь ятаганом.

Стекающие с осьминога струи воды в лучах заката напоминают золотистую кровь. Четыре овальных глаза дико вращаются. Из заменяющей рот щели вырывается злобное шипение.

Страг ощутил исходящий от осьминога гнилостный запах рыбы.

К нему метнулись сразу два щупальца. Поединщик ловко отпрыгнул – цирковые навыки намертво въелись в тело. Взмахнул оружием, и секира с чавкающим звуком перерубила одно.

Тварь издала громкий яростный вопль, похожий на визг свиньи. Однако из реки не выходит, щупальца достаточно длинные, чтобы схватить и подтянуть добычу прямо к ней в пасть.

– Руби больше, не жалей! – крикнул гоблин. – Что ты с ним возишься! Руби ему башку!

– Какой ты резвый! – бросил циркач, пригибаясь, позволяя щупальцу пронестись над головой. – Сам руби!

– Да я даже подойти не могу!

Страг вдруг рванул прочь от берега. Но успел пробежать всего ничего, как перед ним возник леший. Могучие руки-ветви метнулись к нему, и без того уродливое лицо исказила ярость, изо рта вырвался громкий, похожий на скрип дерева в бурю, голос:

– Магия…У тебя…Отдай!

– Забери! – гаркнул Страг, замахиваясь секирой.

Леший отшвырнул его небрежным жестом. Небо и земля мелькнули перед глазами, пару раз быстро поменявшись местами. Земля больно ударила по спине, Страг зацепился воротом за корягу, едва не порвал рубаху. Он тут же оказался на ногах и принялся пятиться от наступающей громады древо-человека.

За спиной раздается плеск воды и шелестящий голос, тоже требует отдать "магию". В ответ верещит Гнур, посылает на все четыре стороны и даже еще в одно, запретное место – темный, глубокий тоннель, куда вход что у гоблина, что у человека – пониже спины…

– Гнур!!! – заорал Страг.

– Чего?? – донеслось в ответ, и тут же донесся чавкающий звук, с каким лезвие крашара отсекло одно из многочисленных щупалец.

Страг нырнул лешему под руку, распрямился и резко ударил. Но секира отскочила от древовидного тела, которое обвивают толстые ветки и корни, не причинив вреда. Разве что слегка соскоблило кору, оставив зарубку.

– Эти твари хотят Осколки!

– Я догадался! Придумай, как их завалить!

– Я пытаюсь, гвоздь мне в пятку!! – огрызнулся поединщик, снова пробуя голову лешего на прочность секирой.

Успеха попытки не принесли, но, по крайней мере, удается удерживать лесную бестию на расстоянии.

– А драться с ним не пробовал? – сострил гоблин, отпрыгивая от щупальца и тут же срубая его крашаром.

Вдогонку метнул кинжал, тот мягко вошел в один из четырех глаз осьминога. Страг услышал шипение и клекот, яростный плеск щупалец по воде.

Внезапно на лешего рухнула громадная птица, впилась в гладкую голову когтями. С пронзительным криком начала бить крыльями так, что полетели щепки, как от топора лесоруба.

Поединщик с трудом признал гарпию – девушка с головы до ног покрыта металлической чешуей. Черты лица искажены и напоминают птичьи. Вместо рук – лапы со здоровенными когтями, которыми раздирает лешего на бересту.

Хозяин леса рухнул на траву, принялся реветь, как разбуженный медведь, сучить руками и ногами в попытке подняться.

– Где тебя носило?! – крикнул Гнур.

– Не твое собачье дело! – огрызнулась гарпия.

Она отпустила лешего и, оттолкнувшись от него ногами, взмыла в воздух.

Осьминог издал громкий истошный вопль, когда когти Аэлло впились ему в затылок.

Отброшенный Гнур рухнул в воду, подняв тучу брызг. Моментально вылез, тяжело дыша, принялся отфыркиваться. Каким-то чудом быстро нашарил на отмели крашар, и тот снова устроился в его зеленой когтистой лапе.

Гоблин выскочил на берег, вода с него ручьями, хоть выкручивай, как белье после стирки.

Аэлло упорно пикирует на осьминога, наносит удары когтями и остро отточенными перьями. Морская тварь уже покрыта черно-зеленой кровью, голова в порезах, кровь смешивается с водой, делая ее темнее. Издает гневные шипяще-булькающие звуки и выбрасывает щупальца в воздух в попытке изловить крылатого врага.

В тот же самый миг Аэлло взмыла в воздух, оставив в воде израненного осьминога.

Страг молниеносно зашел к лешему со спины и что было сил толкнул. Древесный человек взревел, закачался и взмахнул руками. Однако не удержался и рухнул в почерневшую от крови осьминога воду.

Решив, наконец, взять хоть какую-нибудь добычу, разъяренная тварь в воде в ярости обвила лешего щупальцами, принялась сжимать, так что послышался треск ломаемого дерева.

Тяжело дыша, циркач и гоблин смотрели, как один монстр пытается смять, порвать на куски другого. Они стискивают друг друга в смертельных объятиях. Вверх и в стороны летят пропитанные черной кровью брызги, щепки и куски поломанных ветвей. Уши заложило от пронзительного рева.

Наконец, чудовища исчезли в воде. Провалились, будто их и не было.

Страг тяжело дыша, вытер с лица капельки воды. Гнур устало опустился на траву. Аэлло к тому моменту уже принялся изначальный облик. Теперь это снова милая девушка невысокого роста в простом белом платье с распущенными на спине волосами.

– Спасибо, – произнес циркач с чувством, – ты появилась вовремя.

– Угу, – прогудел Гнур, – спасибо и от меня. И от всей моей общины в Цитадели. Гоблины тебя не забудут! Знаете, я придумал – сделать орден за заслуги перед гоблинами! Первой, второй и третьей степени.

Страг и Аэлло посмотрели на него в недоумении.

– А что? – заметив их насмешливые взгляды, сказал Гнур. – Мы же мудрейшая раса, а это значит, что мы и щедрые тоже! Только щедрость наша будет не в золоте, самим его не хватает, а будем давать нашим друзьям ордена и медали. Их сделать легко, можно из меди и бронзы, к примеру. А то и вовсе из дерева. Себестоимость низкая, а цениться будет высоко! Считайте, вы уже награждены! Но, однако не забывайте, что друзья гоблинов должны поддерживать решения их Хранителя на Совете! То есть мои решения…

– Спасибо, – сказал Страг саркастически. – Обойдусь без твоих орденов.

Гнур многозначительно поднял вверх указательный палец, прищурился левым глазом.

– Я бы на твоем месте подумал. Тебе понадобится покровительство сильного и влиятельного Хранителя, когда вернемся.

Страг нахмурился, отер лезвие секиры пучком травы.

– С чего вдруг?

– Да, – согласилась Аэлло, – с чего это ты взял?

– А с того, что Теонард с тобой в контрах, – напомнил гоблин. – По возвращении, тебе придется непросто. Он забрал у тебя Осколок, а ты Осколок вернул, грозя ему смертью. Сам подумай.

– Разберусь, – буркнул Страг.

Подошел Араон, бледный, всклокоченный. Обеспокоенный взгляд скользит по лицам Хранителей.

– Что это было? – спросил он ошарашенно. – Откуда они взялись? Я, конечно, ребенком слышал про леших да про водяных. Но никогда их не видел. А вот, чтоб так – напали среди бела дня, так это вообще…

У парня на лице смятение, видно, что не может найти нужных слов. К тому же тяжело дышит, сюда мчался со всех ног.

– Да так, – отмахнулся Страг, – пытались у нас кое-что забрать.

– Забрать? – не понял целитель. – Что?

– Да на деньги потрясти хотели, – пояснил Гнур вальяжно. – Знаешь, это обычное в лесу – жизнь или кошелек!

Араон в недоумении потряс головой.

– Так то ж обычно разбойники.

– А ты думаешь, лешему и водяному деньги что ли не нужны? Думаешь, не пьют и не ходят по бабам? – спросил Гнур со знанием дела. – Ой, ладно, пойду что ли водички попью…Что-то поясницу ломит – к дождю, видимо.

Он сунул крашар за пояс и пошел прочь, в направлении домиков и торчащего среди них колодца-журавля.

– Я тоже приведу себя в порядок, – сказала Аэлло и, одарив Страга улыбкой, полетела в сторону колодца.

– Страг, что будем делать? – спросил целитель с тревогой. – Половина тех, кого сейчас лечу, не доживет до утра. А насчет остальных, даже не знаю. Невозможно бороться с чумой в одиночку. Да и всех больных, всех вообще, все равно не вылечишь…

Циркач посмотрел внимательно, чувствуя, как растет уважение к этому парню, который мыслит рационально, трезво.

– Утром отправимся в стольный град Дируан. Предъявим доводы, что заставят короля изменить политику в отношении Цитадели и.…чумы.

– А разве такие доводы у нас есть? – удивился Араон.

Страг покачал головой.

– Пока нет. К утру раздобудем. Кориолард будет как шелковый. Помяни мое слово.

– А разве Теонард, или кто там у вас главный, не будет возражать, что не посоветовались?

Взгляд поединщика сделался суровым.

– В задницу Теонарда. Он там, а мы – здесь. На соблюдение формальностей нет времени. К тому же, по секрету скажу, Теонард сам об этом просил. Практически умолял на коленях.

– Неужели? – спросил с сомнением Араон и даже чуть подался назад.

– Ну, может, и не совсем так, – признался циркач. – Но точно намекнул, чтоб его лишний раз не дергали. Он и так весь в заботах. Скоро хребет надломится и будем ему кашу в постельку носить да кормить с ложечки.


Глава 23

Стольный град Дируан, сердце королевства Асгаранд, казался вылепленным умелой рукой ценителя красоты.

Вдоль мощенных булыжником улиц тянутся благообразные, в несколько этажей, дома. Башни из сочетаний темного и светлого камня, что виднеются ближе к центру города, выглядят ярко и впечатляюще, точно стоящие на страже великаны. Верхние этажи выложены белым мрамором, он отражает солнечные лучи и оттого ярко светится в любой погожий день.

Хранители въехали в северные ворота вместе с Араоном, и теперь, сидя на конях, глазеют по сторонам, рассматривая шумный город.

Аэлло пришлось все-таки ехать верхом. Страг справедливо рассудил, что чем меньше к ним внимания, тем лучше. Как гарпия ни упиралась, но втроем ее смогли убедить. Однако согласилась лишь при условии, что поедет вместе со Страгом. Уютно устроившись у него за спиной, Аэлло молилась, чтобы это животное снова не взбрыкнуло и не сбросило ее на землю.

***


– Мальчики, – сказала Аэлло робко, собираясь с духом, – мы едем на аудиенцию к королю. Хорошо бы и одеться поторжественнее. Поприличнее хотя бы.

Страг сделал вид, что не услышал. Вокруг шумный город, толпа людей, голос сидящей за спиной девушки может легко затеряться в общем шуме.

– Через мой труп! – буркнул Гнур с возмущением. – Нечего гнуть этим гадом спину!

Прямые, как стрелы, улицы, заполнены людьми, что спешат по своим делам. Воздух переполняет шум и гам – тут и гул множества голосов, как в пчелином улье, и крики торговцев, что зазывают в лавки. Звон в колокола, напоминающий, что нужно выделить время на поклонение богам, что взяли этот город под покровительство.

Когда проезжали через базар, Страг учуял множество запахов. Тут пахнет всем сразу: пряностями, свежезарезанным скотом, жирным молоком и творогом, свежей рыбой. Запах людского пота смешивается с ароматами готовящихся на жаровнях кусках мяса, жаренных до хрустящей корочки гусей и уток.

Гнур заметил в городе множество питьевых фонтанчиков и больших фонтанов, которые, должно быть, приносят облегчение жителям в жаркие дни.

Они остановились возле одной из жаровен. Гоблин слез и щедро купил на всех по шашлыку и лепешке.

– Ты смотри, – покачал головой Гнур, – взяли совсем недорого. Что ж это за бизнес такой, если так дешево продают? Нихрена ж не заработают.

– Думай о тех, кто это покупает, – посоветовал циркач.

Он отправляет в рот суховатые, пережаренные куски мяса, и неторопливо жуя. Конь под ним идет ровно и спокойно. Добавил:

– Людям выгоднее, когда дешево.

Внезапно он закашлялся, едва не подавившись. Хотел было сплюнуть, но потом все-таки проглотил – не плевать же на головы прохожим. Сморщился, будто сделал большой глоток уксуса.

– Что ты за гадость принес, Гнур? Это ж невозможно жрать! Лепешки подгорели, мясо – дубовое! Да и на вкус, как…гм… дрянь, короче!

– Может, они тогда и работать будут за гроши? – поинтересовался гоблин, расправляясь со своей лепешкой и мясом и делая вид, что не слышит упрека. – Получать все хотят много, а платить мало. Так ни один город, ни одно государство далеко не уедет.

– Они своего не упустят, – сказала гарпия. – Я вон вижу, что с того же лотка несут лепешки и повкуснее. Гнур, ты что же, взял самое дешевое?

– Ну а как? – спросил гоблин, разводя руками. – Нечего тут транжирить! Деньги любят экономию, это раз. Да и мы на вражеской территории – два. Не стану вливать им монеты в кругооборот. Берем только самое необходимое. А с остальным – пусть идут чистить хлев!

– Мда, – пробормотал Страг. – А я думал, только гномы такие жмоты.

Он принялся выискивать взглядом лотки с напитками. Питьевые фонтаны, как назло, пропали из вида.

– Надо запить эту дрянь. На этот раз пойду я! – сказал циркач, отметая всякие возражения. – А то наш прижимистый гоблин еще принесет какую-нибудь гадость или просто наберет воды в луже – так дешевле.

Араон молча наблюдает за проплывающими мимо приземистыми домами, смотрит на людей в светлых одеждах – в таких легче переносить жару. На окнах натянуты веревки, сохнет белье.

– Заметили, какая здесь легкость и благоденствие? – спросил он вдруг. – Все ухожены, счастливы…прямо цветут. Но и не только это…

Он задумчиво прищурился, все еще глядя по сторонам на идущих вокруг дируанцев.

– В чем дело? – поинтересовалась Аэлло.

Страг и гоблин тоже посмотрели на него.

– Да так…– сказал Араон неуверенно. – Хоть бы один заколоченный дом. Хоть бы одна траурная процессия. Ни признака чумы.

В тот же миг в толпе людей на пересечении двух шумных улиц мелькнул фонтан.

– Постойте! – сказал он вдруг и натянул поводья, останавливая коня.

– Что такое, едрена-матрена? – выругался гоблин, обернувшись и тоже придерживая своего жеребца. – Мы ж еще не доехали.

– Наш целитель – глазастый, – похвалил Страг. – Он единственный заметил в этом столпотворении фонтан. Я пойду попью. Кто-нибудь еще хочет запить эти местные деликатесы?

– Ни одного заболевшего чумой! – сказал Араон, и взгляд его загорелся. – Все живы-здоровы и в ус не дуют!

Гарпия по-птичьи склонила голову на бок, посмотрела на целителя, пару раз бликнув зеркального цвета глазами.

– Что ты хочешь сказать?

– Никакие маги не смогут поставить защитный купол от чумы на такой большой город! Они, наверняка, добавляют что-то в воду. Я должен ее попробовать!

Хранители переглянулись, Страг одобрительно хмыкнул. Гоблин пожал плечами, мол, почему бы нет. Аэлло одарила целителя улыбкой, на миловидном личике написано удивление пополам с уважением.

– К тому же, если в воду действительно что-то добавили, – сказал целитель и назидательно оглядел спутников, – нам всем следует ее испить. Даже, если вас защищает Золотой Талисман. Предосторожность еще никому не вредила.


***

Попив, они отправились дальше. Шумные, людные улицы разворачиваются перед ними одна за другой, демонстрируя красивые двух– и трехэтажные дома, фонтаны со статуями на площадях.

Ближе к центру города дома пошли повыше. Нашлось в Дируане и множество башен и башенок, их острые крыши упираются в небо. На некоторых стоят флюгера и вращаются даже от слабого ветерка.

С окон и балконов вниз смотрят женщины, старики и дети. Там же на веревках полощется сырое белье, до Страга долетают капельки воды, как будто морской бриз на побережье.

Гнур тоже вертит головой, кидая по сторонам любопытные взгляды. Араон мелкими глотками пьет воду из глиняной бутыли, что набрал в фонтане. Хмурится, прислушивается к ощущениям.

– В воду точно что-то добавили, – сказал он, наконец. – Привкус сладковатый, и есть что-то еще, чего пока не разберу.

Целитель продолжил дегустировать, задумчиво наморщил лоб, поднимает глаза вверх, словно пытается понять, какую траву или целебный порошок там растворили.

Аэлло едет на коне, сидя за спиной у поединщика, взгляд отрешенный. Девушка погружена в свои мысли и зачем-то осторожно трогает щеку.

Позади вдруг раздался окрик:

– А ну, посторонись! Дорогу! Дорогу, я сказал, чтоб вас всех!

Страг подал коня в сторону, обернулся. По улице, подстегивая коня, мчится всадник в позолоченных доспехах. Плеть так и мелькает в воздухе, от соприкосновения с конским крупом слышатся звучные хлопки. За спиной всадника развевается, будто вымоченный в крови, красный плащ.

За ним еще двое, доспехи уже попроще – блестят, но не золотом, а просто начищенный до блеска металл. У этих за спиной по ветру полощатся плащи серого цвета.

Аэлло за спиной прошептала возмущенное, мол, разве можно вот так разгонять всех на пути, это невежливо, недостойно.

Гнур тоже быстренько съехал с дороги, вместе с остальными. Рожа недовольная, но ничего не сказал. В глазах – океан презрения и снисхождения, мол, так и быть, уступлю, ничтожества вы эдакие.

Пара повозок просто сбавили ход, чтобы позволить себя объехать. Один лишь Араон будто не слышит окрика. Целитель так погружен в раздумья, что вообще, похоже, не видит и не слышит, что творится вокруг.

– Пшел с дороги, олух! – снова закричал всадник в красном плаще.

Позолоченные доспехи на миг вспыхнули на солнце так, что Страг отвернулся, закрыв глаза рукой. Сквозь пальцы он рассмотрел тучного, краснолицего всадника с надменным лицом. Смотрит с таким высокомерием, что ему бы не по улице на лошади, а по небу лететь, чтоб вороны уступали дорогу и мошкара расступалась.

Араон и ухом не повел. Едет неспешно, не слышит обращенных к нему криков. Целитель с головой ушел в раздумья, судя по глазам, уже что-то нашел, придумал, и теперь только осталось сделать выводы, увязать концы и все – дело в шляпе. Брови сшиблись на переносице, а рот приоткрылся, задумчиво и одухотворенно.

Всадник в золотых доспехах, а также те, что за ним следом, придержали коней и остановились. На красноватом лице, где щеки едва не лежат на плечах, желчная злость сменилась яростью.

– Ах ты, сучье вымя! – гаркнул он. – Я тебя научу уступать дорогу важным людям!

Араон глянул на появившегося перед ним всадника, и, казалось, только сейчас понял, что сделал что-то не то. На лице появилось виноватое выражение. Но воин в красном плаще уже вскинул руку с плетью.

Страг среагировал мгновенно. Тронул шпорами бока коня, заставляя животное чуть ли не прыгнуть вперед. Выбросил перед собой руку, перехватывая толстяка в золотых доспехах за кисть.

Воин воззрился налитыми кровью глазами. На тучном, вспотевшем лице проступило изумление.

– А ты куда лезешь, варвар? – спросил он чуть охрипшим от крика голосом. – Совсем ополоумел? Да я тебя…

Кулак поединщика с хрустом ударил в лицо. Толстяк завалился назад. Ноги выскользнули из стремян, он неуклюже слетел с коня на мостовую, взмахнув руками в тщетной попытке ухватиться за луку богато украшенного седла. Раздался гулкий звон – это позолоченные стальные доспехи звякнули о булыжную мостовую.

Толстяку не повезло – упал на кучу свежих конских каштанов, о чем мгновенно стало ясно по специфическому запаху.

– Какого черта? – вскричал тот оскорбленно, мгновенно вставая на ноги. – Да я тебя…раб, невежда…В каменоломнях сгною!

Воины, что до этого сидели на конях смирно, словно ожидая указаний к действию, теперь их получили. Пришпорив коней, они бросились на Страга с обеих сторон.

Гарпия успела соскочить на землю и благоразумно встала в сторонке, чтоб не мешать мужчинам драться.

В руке у поединщика, как по волшебству, появилась секира. Он блокировал лезвием падающий сверху клинок, кулаком сунул нападавшему в лицо, и тот кубарем полетел с коня на мостовую.

Второй оказался проворнее, но после нескольких выпадов, Страг с ловкостью истинного циркача выбил у него меч и поймал свободной рукой. Бока коня он крепко стиснул коленями, демонстрируя мастерство скакать и без рук, которому его научился еще в цирке. Секира и остро отточенный клинок теперь оба смотрят на опешившего воина.

Вылетевший из седла солдат принялся было атаковать. Страг умело парировал удары, сидя на коне, и пользуясь преимуществом. Краем глаза заметил, что вокруг уже собрался народ. Множество зевак, распихивают друг друга локтями, чтоб пролезть поближе, кивают то на циркача, то на воина.

Еще один привел грязного длинноволосого художника и велел рисовать. На лице уже написано, насколько выгодно сможет такой рисунок продать!

Страг быстро закончил поединок сильным ударом в лицо. Воин отлетел, доспехи звякнули о мостовую под дружное аханье зрителей, когда тот грохнулся о камни. С трудом принялся подниматься.

На разбитом в кровь лице ни намека на желание продолжать бой. Он посмотрел на толстяка в позолоченных доспехах, в глазах вопрос, но тот высокомерно покачал головой. Аэлло показалось, что парень облегченно выдохнул, но лицо все равно злое и оскорбленное. Он достал большой шелковый платок и принялся вытирать кровь с разбитого носа и губ.

Видя, что бой окончен, Страг огляделся. Заметил в первом ряду зевак Аэлло и Гнура с Араоном. Гоблин на всякий случай снял с пояса ятаган и теперь бросает яростные взгляды по сторонам, мол, подходите, огребите, если охота. Вокруг них быстро образовалось пустое пространство.

Араон стоит с виноватым лицом, даже уши покраснели, хоть сейчас готов провалиться сквозь землю. Однако в его глазах Страг увидел радость – Хранитель не погиб, да и эти высокомерные олухи отделались синяками. Жить будут.

Циркач вдруг услышал топот бегущих ног, донеслось звяканье доспехов. Сквозь собравшихся зевак протиснулось полтора десятка воинов. Закованы в металл, лица суровые, в руках блестят клинки. На рукаве у каждого повязка с эмблемой городской стражи.

Они обступили Хранителей с Араоном, взяв в плотное кольцо. Лица хмурые, не спускают глаз со странной четверки. По глазам видно, что нападут при первой попытке сопротивляться.

Сквозь стражников протиснулся толстяк в алом плаще поверх позолоченных доспехов. Кровь на носу уже успела подсохнуть, застыла темно-красной коркой. Глаза яростно сверкают.

При виде него стражники, все, как один, встали по стойке смирно.

– Господин городской воевода! – выпалили они хором.

– Десятник, что за бардак творится на улицах? – прорычал тот. – Этот варвар посмел на меня напасть среди бела дня прямо в центре Дируана!

– А этот, – сказал он уже спокойнее и ткнул в Араона пальцем, – загородил дорогу, не внимания требованиям дать проехать! Что вы за беспредел развели, я вас спрашиваю?! Почему появляетесь, когда я уже оскорблен, а мои люди – избиты? Да я велю вас в застенок!! Вас всех растянут на дыбе, пока не станете качаться на ветру как ленточки!!

– Виноваты, господин городской воевода! – хором ответили сбледнувшие стражники.

По выражению лиц видно, что в застенок не хотят, а на дыбу – тем более.

– Немедленно арестуем! Виновные понесут наказание!!

Но толстяк их словно не слышал. Он подошел к Страгу, посмотрел прямо в зеленые глаза. Под носом у воеводы застыли темно-красные капли. Поединщик заметил, что его солдат, которым тоже досталось, не видно – видимо, ждут позади оцепления.

– Ты, варвар, пожалеешь, что приехал в Дируан. Таких, как ты, продают на невольничьих рынках за гроши! Хотя я подумаю, может, просто отправлю тебя и твоих друзей на каменоломню! Мы сейчас строим Его Величеству новый дворец, там как раз не хватает людей, – сказал он и посмотрел на Гнура. – Да и гоблины тоже сгодятся! Ха-ха-ха!

Страг демонстративно сплюнул ему под ноги, наблюдая, как стражники вокруг напряглись, а воевода побагровел еще больше, став похожим на огромную свеклу в доспехах.

– Тронешь нас, воевода, – произнес Хранитель с угрозой, – и сам окажешься на каменоломнях.

Воевода растянул губы в улыбке.

– С чего бы это? Или ты настолько важная птица, что обладаешь неприкосновенностью?

Гнур посмотрел на Страга с одобрением. Араон молча смотрит то на Хранителей, то на взявших их в кольцо стражников, то на стоящие вокруг лица зевак.

Вперед выступила Аэлло. Она словно преобразилась, лицо сделалось величественно-надменным. В каждом движении проступает грация.

– Да будет вам известно, что мы – послы из Цитадели Золотого Талисмана. Направляемся ко двору Его Величества Кориоларда Стремительного, – произнесла она, глядя на воеводу и десятника стражников, что стоят неподвижно, как статуи и вслушиваются в разговор, радуясь, что их наказание отменено.

Воевода посмотрел на гарпию, глянул на Гнура, который демонстративно извлек из-за пазухи коробочку с батлоком, поддел кусочек когтем и отправил в рот. Челюсти принялись двигаться туда-сюда, пережевывая драгоценную жвачку. Взгляд толстяка в позолоченных доспехах вновь переместился на Страга.

– Что-то я не слышал ни о какой Цитадели, – сказал он. – Вот сейчас велю отвести вас в Башню и там мастера пыток узнают, откуда вы на самом деле. Выспросят все до деталей. Хотя, если честно, мне плевать, откуда вы. Отправитесь сразу на каменоломню!

Араон при этих словах побледнел.

– Или, – добавил воевода с улыбкой и пожал плечами, – скормлю вас псам, а из девки получится отличная рабыня. Будет днем мне готовить, а ночью – ублажать.

– А о Золотом Талисмане тоже не слышал? – спросил Страг с усмешкой. – О том, как посол твоего короля приезжал к нам, надеясь получить титул главного Хранителя, но вернулся ни с чем?

Воевода дернулся, как от пощечины, щеки залил злой румянец.

– Поверь, если мы не вернемся, – продолжил Страг, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо собеседника, – Хранители сметут этот город с лица земли. Вместе с упертым болваном вроде тебя и твоим королем! Думаю, на трон сразу найдется много претендентов. Смута будет обеспечена. Кровь зальет это королевство широкими реками. Если не образумишься и лично не отведешь нас во дворец к королю. Понял, нет, гвоздь мне в пятку?

Он запустил руку под рубашку и продемонстрировал Осколок на цепочке, что обвилась вокруг шеи. Вытянутый угловатый камень бледно-желтого цвета засветился в солнечных лучах.

Повисла напряженная тишина. Все вокруг уставились на камень в руке поединщика. Многие уже наслышаны о Золотом Талисмане, который нашла горстка существ разных рас, и теперь основали не то город, не то целое царство, куда стекается отовсюду народ. Говорят, сложенные вместе, Осколки творят настоящие чудеса. Говорят, Хранители Талисмана – могут все…

Гнур, жуя батлок, грозно прищурился. Аэлло посмотрела на поединщика, который не спускает глаз с воеводы и стражников у того за спиной. Перевела взгляд на Араона. Тот уже успокоился, слова циркача вселили уверенность в хорошем исходе, и теперь просто ждет.

– Проводить этих лю…, – воевода закашлялся, посмотрев на гоблина, – кхе-гм…проводите послов во дворец. На аудиенцию к Его Величеству! Я лично возглавлю эскорт!

Он строго посмотрел на стражей порядка.

– Десятник! Отправьте двух своих людей вперед. Пусть скачут и предупреждают, чтобы никто не становился у нас на пути! Живо!!

– Так-то лучше, воевода, – похвалил Страг, убирая Осколок назад под рубаху. – Король тебя вознаградит.

Толстяк одарил его хмурым взглядом.

– Я тебя ненавижу, варвар. Но коли ты важный посол, то добро пожаловать. Хотя, не могу представить, чтобы послы выглядели как оборванцы из леса. Пусть с тобой разбирается король.


Часть 3


Глава 24

Снаружи королевский дворец выглядит впечатляюще. Множество ромбовидных башенок, увенчанных флюгерами, фасады, подвесные мостики для перехода из одной части дворца в другую. Белый мрамор, которым отделано величественное строение, ярко блестит на солнце и слепит глаза, так, что, глядя на всю эту громаду, невольно приходится щуриться.

Лошадей оставили у входа, и мажордом в сопровождении стражников повел их по широкой лестнице вверх.

Топая по роскошному ковру, которым выстланы ступени, Гнур с животным удовлетворением смотрел, как его сапоги оставляют жирные грязные следы – специально перед дворцом наступил в лужу. Чтобы таким образом выразить неприязнь и недоверие правителю этого королевства, сразу, как только войдет.

Страгу вспомнился его уютный замок, где никаких ковров, никакой стражи, этажей немного, и дышится привольно. В отличие от этого места.

Он посмотрел на гарпию, Аэлло идет рядом, рассматривая все вокруг. Со стен на Хранителей взирают картины с изображениями битв и сражений, где сталкивается или лежат, утыканные стрелами, множество воинов, а вокруг – где лес, где степь, но в небе неизменно висит заходящее солнце.

Араон поднимается молча, вынул из сумки и прижимает к груди плотно закутанный в кусок кожи сверток.

Наконец, мажордом с эскортом из одетых в вычурные доспехи воинов свернул с лестницы и повел гостей по коридорам.

Страг, Гнур и Аэлло с целителем смотрят, как сменяют друг друга анфилады залов. Везде шумно, толпятся придворные, мужчины в бархатных камзолах и стоячих кружевных воротниках. Дамы в вечерних платьях блистают глубокими декольте. Стоит им присесть в реверансе, как можно увидеть рвущиеся наружу полушария груди.

Аэлло с негодованием шепчет, что это разврат, как так можно. Страг посмотрел пару раз, но выставляемые напоказ груди быстро перестали интересовать – все мысли занял предстоящий разговор с королем. У Гнура, судя по выражению ушастой зеленой морды, на уме то же самое. Сейчас не до сисек.

И только Араон глазеет по сторонам.

Голоса придворных, что мечтают показаться на глаза королю, сливаются в один сплошной гул, как будто Хранители оказались внутри пчелиного улья. Все что-то обсуждают, ведут споры, смеются. Дамы обмахиваются веерами, похожими на крылья огромных бабочек.

Страг повел носом. В воздухе едва заметный запах пота перемешался со стойким ароматом духов.

Где-то в соседнем зале играет музыка, циркач различил знакомые звуки лютни и флейты, а остальные инструменты распознать не смог. Ему с детства медведь потоптался по ушам, и поединщик не сможет сам и три ноты на сопилке сыграть.

– Держи сверток крепче, – посоветовал он Араону. – Ты так глазеешь по сторонам – не вздумай выронить.

– Не волнуйся, – заверил целитель. – Просто…просто всегда было интересно увидеть, как живет знать во дворцах. Какие они, эти сливки общества. Да и никогда не видел столько ярко и торжественно одетых людей.

– Если уронишь то, что несешь, – сказал поединщик, – то торжественно одетых людей станет еще больше. Потом, на общих похоронах. Держи крепко, говорю. Помни об этом и смотри под ноги, а то, неровен час, споткнешься и уронишь наш весомый аргумент.

Целитель кивнул, подобрался и крепче прижал сверток к груди. Рукавом утер выступивший от волнения пот. Изо всех сил пытается унять дрожь в руках.

– Спокойно, – прошептал ему Страг. – Коней на переправе не меняют.


***

Их подвели к высокой, украшенной золотом двустворчатой двери. Возле нее два стражника в доспехах с алебардами. На поясе у каждого покоится меч.

Едва подошел мажордом, а за ним Араон с Хранителями, как из двери с боку вышел среднего роста человек. Короткие волосы подернуты сединой. Поверх черного камзола длинная золотая цепь с украшением, похожим на орден, и фигурные золотые запонки. Короткая борода подстрижена и торчит аккуратным клинышком. Цепкий взгляд так и впился в гостей. Видно, что этот человек все схватывает на лету, но с выводами не торопится.

– Граф Цебельс, – приветствовал его мажордом кивком.

– Ребранш, – ответил тот. – Спасибо, дальше гостей провожу я.

Страгу показалось, что мажордом колеблется, но заметно, что выбора нет.

– Разумеется, граф, – сказал он и обратился к Страгу со спутниками: – Сдайте оружие.

Поединщик напрягся. Не любил, когда заставляют расставаться с секирой и кинжалами. Как говорится, без них чувствует себя голым, и все такое.

Гнур тоже скорчил недовольную мину. Только Аэлло и Араон никак не отреагировали. Страг хмыкнул – разве что оставить девушку у входа, чтобы она не перерезала королю горло когтем в порыве благородной ярости.

– Оружие сдавать не надо, – сказал вдруг Цебельс. – Как личный секретарь Его Величества, я получаю распоряжения от него напрямую. У короля к нашим гостям – полное доверие.

У Ребранша сделалось такое выражение, будто целиком разжевал и проглотил лимон.

Он с сомнением оглядел секиру и крашар, с которыми не расстаются этот лохматый варвар и гоблин. Поморщился, глядя на их пыльные с дороги одежду и лица.

– Как угодно Его Величеству, – произнес он.

Повернувшись к Араону, он посмотрел на сверток в руках целителя и спросил:

– Позвольте осведомиться, что вы принесли?

– Подарок Его Величеству, – ответил за парня Страг. – Дары мира.

Его сарказм не ускользнул от дворецкого. Кивнув секретарю, он развернулся и пошел по коридору прочь.

Цебельс скользнул по гостям придирчивым взглядом. Страг заметил на лице легкое неодобрение. Но секретарь ничего не сказал.

Он распахнул двустворчатую дверь и вошел первым, сделав им знак задержаться.

– Ваше Величество! – объявил он торжественно. – Послы из Цитадели Золотого Талисмана!

А затем добавил, уже для Хранителей и лекаря:

– Его Величество Кориолард Стремительный!

На всех на мгновение напал легкий ступор. Гнур прочистил горло. Аэлло посмотрела на Страга в поисках поддержки, но поединщик выглядит решительно, лицо приняло суровое выражение. Он двинулся вперед первым, мужественный и широкоплечий, готовый дать в морду и самому королю, если понадобится.

Остальные пошли за ним в просторный зал с высоким потолком и колоннами. Аэлло невольно посмотрела по сторонам – на украшенные барельефами стены, взгляд скользнул по величественным статуям углах.

Гнур бодро шагает впереди. Араон идет рядом, сосредоточенно смотрит перед собой.

Король восседает в дальнем конце зала. Массивный трон из слоновой кости украшен золотом и жемчугом.

На вид Кориоларду лет шестьдесят. Крепкий и широкоплечий, похож на старого матерого льва. На плечи спускается грива седых волос. Из-под густых бровей смотрят холодные серые глаза, похожие на две маленькие льдинки. На чисто выбритом подбородке заметен шрам. Видно, что в прошлом король участвовал в сражениях, возможно, еще до прихода к власти.

Кориолард не спускает с гостей изучающего взгляда. Ворот черного с серебром камзола расстегнут, под ним виднеется ткань белоснежной рубахи.

По правую руку восседает лысый, как колено, человек с цепким, проницательным взглядом. У этого плечи не такие широкие, как у короля. Однако тоже крепкий, челюсть и скулы выпирают вперед. Видно, что человек волевой и принимает решения быстро. Наверняка, забот и дел столько, что некогда прохлаждаться на пирах или бегать по фрейлинам.

– Ваше Величество, – произнес Страг нехотя.

Он слышал, что по этикету полагается поклониться, но делать этого не собирался. Эта сволочь не дождется и символического поклона.

Остальные последовали его примеру. Секретаря перекосило от такой дерзости, а у короля, наоборот, вызвало улыбку. Так улыбаются взрослые, глядя на детей, что пытаются дерзить.

Кориолард сидит величественно и ровно. Но вот он откинулся на спинку трона, при этом сохранив торжественный и суровый вид.

– Добро пожаловать в Дируан, уважаемые послы. Это мой первый министр и ближайший советник Ганс Вербер.

Улыбка короля показалась Страгу волчьим оскалом.

– Знали бы вы, как давно я жду гостей из Цитадели Золотого Талисмана, – произнес Кориолард.

Его низкий, немного хриплый голос звучит уверенно и мощно. Взгляд продолжает буравить гостей, словно бы забыв про существование Цебельса, который стоит за спинами послов.

– Давно пора было встретиться. Нам есть, что обсудить. Правда, я ожидал прибытия самого Теонарда, моего верного подданного.

Он едва заметно приподнял бровь, как бы задавая не высказанный вопрос.

– Теонард – глава Совета Хранителей, – напомнил Страг, при этом лицо его нахмурилось при упоминании Теонарда. – Он не станет ездить, как паж с поручениями.

Губы короля дернулись в усмешке, он медленно кивнул.

– Понимаю. Теперь на нем бремя правителя. Но все равно, главы королевств тоже время от времени встречаются, чтоб обсудить неотложные дела. А у нас с Теонардом их предостаточно.

Он посмотрел на советника.

– Что скажете, Ганс?

– Да, с бароном Теонардом нам надо много чего обсудить, – кивнул Вербер.

Он одет во все черное, на груди на толстой цепочке сияет золотая брошь в виде головы льва с массивным рубином. Похоже, что этот человек щепетильно относится к внешности – чисто выбрит, как и король, одет с излишней опрятностью, даже ногти подпилены. А от самого него идет едва заметный, терпкий запах духов. На лбу ввиду возраста пролегло несколько морщин, похожих на змей, что ползут к добыче рядом друг с другом.

– Мы непременно передадим ваши слова, – кивнул циркач.

– Граф Цебельс, – сказал Кориолард и одарил его милостивым кивком, – можете идти.

– Ваше Величество, – покорно сказал секретарь.

Повернувшись, он вышел за дверь.

Страг и Гнур не спускают глаз с Кориоларда и советника. Только Араон с Аэлло украдкой глазеют по сторонам – на высокий потолок, колонны у стен и барельефы со статуями.

Целитель крепко прижимает к себе сверток, словно боится потерять. Гарпия брезгливо щурит зеркальные глаза с красивыми длинными ресницами.

– Видимо, с вами прибыла наследница трона Ожерелья, принцесса Аэлло, – сказал король, заметив девушку и неодобрение, с каким она смотрит вокруг.

Гарпия едва заметно склонила голову в формальном поклоне.

– Ваше Величество, – произнесла она.

– Я слышал, вы никогда раньше не покидали родных земель. Наверное, непривычно находится в обществе человека и гоблина? – спросил Кориолард и добавил: – А в самой Цитадели предостаточно существ и других рас.

– Другие расы мне не мешают, – ответила Аэлло с вызовом. – Одно непривычно.

– И что же это? – полюбопытствовал Кориолард.

Гнур, Страг и Араон уставились на спутницу. Гнур начал показывать знаками, чтобы не уводила важный разговор в сторону и вообще, когда мужчины решают важные дела, женщина должна молчать.

– Дворцы на островах Ожерелья намного красивее, – сказала Аэлло, без робости глядя ему в глаза. – Все-таки людям до сестер ветра далеко даже в этом. Увы. Нет крыльев, нет и развитого чувства прекрасного. Вас не благословляет дуновение всемогущего Ветра.

Страг сделал вид, что его это не касается. Держится раскованно, как у себя дома. На сидящего рядом с королем советника внимания не обращает.

Гнур посмотрел на короля. Его довольная зеленая физиономия, ухмылка и блестящие глаза как бы говорят – что, съел?

Кориолард одарил послов холодной вежливой улыбкой, но оставил выпад без ответа.

– Мне донесли, – произнес он, наконец, – что в Цитадели и по всей округе – всплеск страшной болезни. Да…о чуме никто не слышал уже лет сто. Видимо, маги и лекари, что когда-то объединились для искоренения, где-то недоработали, и вот – результат.

– А почему в Дируане никто не поражен чумой, Ваше Величество? – спросил вдруг Араон, выступив вперед и крепко прижимая к себе сверток. – Мы не видели ни одной траурной процессии, ни одного заколоченного дома!

Кориолард смерил целителя взглядом. Но за него ответил министр.

– Вы правы, – сказал Ганс Вербер. – Мы обезопасили город, равно, как и другие города и деревни нашего королевства. Узнав о всплеске этой страшной болезни, мы велели лучшим лекарям найти решение. И мы его нашли. Вода в питьевых фонтанах здесь исцелит любого зараженного, если такового случайно пропустят стражники на воротах. Но обычно они не пускают любого, у кого заметны признаки чумы.

– То есть, вы бросаете бедолаг на произвол судьбы, позволяя им умирать? – уточнил Гнур. – Клянусь бивнями, так даже гоблины не делают!

– Мы всего лишь обезопасили горожан, уважаемый Гнур.

– Ваше Величество, – произнес Страг, глядя на короля в упор. – У нас есть доказательства, что чума вернулась, благодаря вам. Вы в ответе за ее распространение, и сделали это, чтобы скомпрометировать Хранителей Талисмана.

Ганс Вербер от возмущения нарочито громко прочистил горло. Смерил поединщика холодным взглядом карих глаз.

– Уважаемый Страг, – сказал Кориолард с несколько скучающим видом, – я никого не собираюсь компрометировать. Почему бы вам просто не признать, что возникла проблема, с которой не в силах справиться? И вы пришли ко мне – за помощью. Или вы не понимаете, что несете ответственность не только за себя, но и за целый город, в который превратилась Цитадель?

Страг посмотрел на Араона, кивнул, и тот вышел вперед.

Кориолард и советник посмотрели на сверток в его руках, в глазах каждого мелькнул вопрос.

– Как я уже сказал, – вновь заговорил поединщик, – у нас есть доказательства того, что за чумой стоите вы. Мы здесь, чтоб сделать предложение.

Кориолард улыбнулся волчьим оскалом, продемонстрировав слегка потемневшие, но все еще крепкие зубы.

– Будет забавно его выслушать.

– Что ж, – сказал Страг и сделал шаг вперед, – вы велите своим магам или кто там исполнял ваши приказы по возрождению чумы, развезти целебную воду из ваших фонтанов по всем городам и селам в округе. Необходимо остановить болезнь, пока она не опустошила все вокруг.

– И это вся ваша просьба?

– И пусть используют свои магические силы.

Кориолард подался вперед.

– А что случится, если я не стану слушать пустые обвинения? Ваши слова бездоказательны и основаны, видимо, на догадках. Жаль, господа, но я ожидал от вас большей серьезности.

Гнур демонстративно прокашлялся и поправил на поясе ятаган. Посмотрел на Страга, но тот покачал головой. Аэлло тоже жестами показала, что не стоит совершать опрометчивых действий. И лишь Араон стоит бледный, как смерть, глядя на человека, который возвратил из небытия древнее проклятие.

– Если вы не станете нас слушать, – сказал Страг, – то пожнете бурю, Ваше Величество.

Кориолард нахмурился, в серых глазах промелькнули искры, рот превратился в прямую линию.

– Как вы смеете угрожать королю? – проговорил Вербер надменно. – Не забывайтесь, посол!

Поединщик покачал головой.

– Я всего лишь объясняю, как обстоят дела. Наши люди рассредоточились по всему городу. Как только дадим знак, они отравят ключевые источники в Дируане. Вода в них обеззаражена, но наш яд – сильнее.

– Вы собственными глазами увидите, – добавил поединщик, без страха глядя королю прямо в глаза, – как горожане начнут умирать от вами же пробужденной заразы.

Он мрачно улыбнулся.

– А чтобы не быть голословными, мы принесли кое-что. Уверен, что пока что вам и никому во дворце вреда не будет, но вот дальше, когда пройдет время, кто знает…

Страг махнул рукой, и Араон трясущимися руками положил на пол сверток. Развернул плотную кожу, затем – несколько слоев ткани.

Когда закончил и отошел на два шага, все увидели, как по лицу короля разливается смертельная бледность. Советник охнул. Бледное лицо ярко контрастирует с его желтовато-золотистой лысиной.

Целитель и сам старался туда не смотреть – вид гниющей руки от запястья до локтя, с черными пятнами и сочащейся слизью вызовет отвращение у кого угодно.

– Это наш дар вам, Ваше Величество, – произнес Гнур, щуря левый глаз, – клянусь бивнями, вам понравится.

– Чего вы хотите? – спросил внезапно охрипший король, не сводя остановившихся глаз с руки на полу. – Неужели думаете, что я смогу уничтожить чуму? Да это не под силу даже моим магам.

– Сможете. Вы сделаете для этого все, – сказал Страг, – ведь это в ваших интересах. А еще – подпишете бумагу, в которой откажетесь от притязаний на Цитадель и от попыток пропихнуть доверенное лицо в Совет Хранителей. Иначе чума сожрет вашу столицу, как голодный пес кусок мяса. Это мы вам обещаем.

Король и советник переглянулись. Страгу показалось, что Вербер едва заметно кивнул. Кориолард вновь посмотрел на Хранителей. Казалось, сейчас велит позвать стражу.

– Такие решения необходимо обдумать, – проговорил он. – Вы, наверняка, устали с дороги. Продолжим завтра. Возможно, сможем найти вариант, который устроит всех.

Поединщик покачал головой.

– Нечего тянуть. Давайте решим немедленно. Мы сразу отправимся в путь.

Кориолард поморщился. Перед ним явный варвар, который ничего не смыслит в государственном управлении, в стратегии вообще. Решения, наверняка, принимает на горячую голову, а вся его тактика – это как половчее помахать кулаками в бою.

– Нам необходимо созвать совет, – сказал он. – Мне нужно мнение всех советников, чтобы принять взвешенное решение. Прошу вас подождать до утра. Вам предоставят удобные комнаты на ночь.

Настал черед переглянуться Хранителей. Араон тоже принял участие в этом коротком бессловесном совещании. Он тут же кивнул в ответ на вопросительные взгляды Страга, гоблина и Аэлло.

– Что ж, – произнес Страг. – Утро вечера мудренее. Но не ждите, что завтра мы смягчим требования. Они обсуждению не подлежат!

Король едва заметно кивнул и позвонил в колокольчик. На звук явился личный секретарь Цебельс.

– Граф, проводите гостей в их комнаты, – повелел король. – Продолжим завтра после утренней трапезы.

Тот едва заметно поклонился.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – сказал он и повернулся к Хранителям, надменно их рассматривая. Араона он перестал замечать, словно его здесь нет. – Прошу следовать за мной, господа.

Целитель вновь завернул руку в плотный сверток и забрал.

Когда они вышли, Аэлло негромко произнесла:

– Страг, тебе не кажется, что от нас попросту избавились? По-моему, они хотят выиграть время.

Гнур пробурчал, не поворачивая головы:

– Тоже мне открытие.


Глава 25

Когда все четверо вышли, Кориолард некоторое время в молчании мерил шагами пространство от трона до стены. Потом подошел к окну и стал смотреть на погруженный в полуденный свет город.

– Что скажете, Ваше Величество? – спросил, наконец, Ганс Вербер, тоже поднявшись и подойдя к королю.

– Рука, наверняка, настоящая, – сказал Кориолард, помолчав. – И теперь нам необходимо немедленно выпить тройную дозу воды с противочумным средством.

– Вы совершенно правы, мой король, – ответствовал Вербер. – Но…как насчет их угрозы заражения города? Если их люди по всему Дируану, они могут привести угрозу в исполнение раньше, чем успеем принять ответные меры.

Кориолард помолчал, обдумывая мысль. Затем покачал головой.

– С гоблином и циркачом договариваться бесполезно, – сказал он, глядя на раскинувшийся перед ним за окном Дируан.

Высокие дома, башни. Площади и вьющиеся меж них улицы, заполненные горожанами. В Дируане кипит жизнь, везде царит спокойствие.

– Люди верят в могущество и силу своего короля, Ганс, – произнес он. – А эти четверо грозят перечеркнуть все это одним махом.

– Каковы ваши намерения, Ваше Величество? – спросил Вербер осторожно.

– Думаю, проще договориться с этой гарпией.

– Аэлло, мой король, – подсказал Вербер.

– Да. Лекарь тоже может пригодиться. По крайней мере, пока.

Кориолард подошел к столику, где стоит графин с вином. В падающих лучах солнца бордовая жидкость выглядит ярче, насыщенней. Налив немного в хрустальный бокал, он сделал глоток. Лицо приняло задумчивое выражение.

– Вы, как всегда, проницательны, Ваше Величество. Как будто прочли мои мысли. Об этих двоих вы больше не услышите.

– Пусть их потом обыщут, – сказал Кориолард. – Если при них Осколки, пусть принесут мне.

Король вдруг рассмеялся.

– Вот вам и два места в Совете Талисмана, Вербер. Наша цель – достигнута. Пусть и немного не так, как мы ждали.

***


Личный секретарь короля проводил Хранителей в апартаменты. От зала, где беседовали с королем, их отделяло несколько лестничных переходов.

Граф Цебельс указал каждому на его комнату и удалился.

Страг толкнул тяжелую дверь и оглядел просторную комнату.

Похожая на огромную черепаху кровать с балдахином, на полу мягкий пушистый ковер. Отделанные барельефами с золотом и драгоценными камнями стены. Большой шкаф для одежды и широкое зеркало во весь рост в углу.

Поединщик мельком туда глянул. На него взглянул тот же широкоплечий, среднего роста парень, что и всегда. Короткие черные волосы торчат в разные стороны, будто перья у ворона после драки. С угрюмого лица недружелюбно смотрят темно-зеленые глаза. Маленькими полосками на носу темнеют застарелые шрамы от переломов.

Он походил по комнате, потоптал сапогами ковер, открыл и закрыл шкаф.

Потрогал стоявшие на столе два хрустальных бокала и кувшин с жидкостью оранжево-желтого цвета. На вкус оказалась сладкой, но ощутился легкий лимонный привкус.

Отведав чуть-чуть, Страг налил полный стакан и медленно выпил.

– Неплохо, – пробормотал он, – но со старым добрым квасом из ягод все равно не сравнится.

***


Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ввалился Гнур. Он огляделся, подошел к столу и отпил лимонаду прямо из графина. Поморщился и выплюнул в распахнутое окно.

– Гадость, – сказал он. – Приторная, зараза. Разве можно такое пить? Вот наша гоблинская бражка – совсем другое дело!

– Сойдет, – обронил Страг, садясь на кровать. – Кориолард тянет время. Возможно, пока мы здесь торчим, попытается что-нибудь предпринять.

– Например? – спросил гоблин, плюхнувшись на кровать и закинув ноги в сапогах прямо на шелковое покрывало.

Он снял с пояса крашар, из кармана порток выудил кусок точильного камня и начал подправлять лезвие, что и без того идеально заточено.

– Пока не знаю, – признался циркач, доставая из кармана шарики и начиная подкидывать их перед собой и ловить, постепенно наращивая скорость. – Но чуйка подсказывает, что надо держать ухо востро.

Гоблин посмотрел, как Страг жонглирует, но потом отвел взгляд.

– Я тоже не доверяю этой сволочи Кориоларду, – сказал он, равнодушно глядя на жонглирующего на разный манер Страга.

Теперь циркач стал кидать их перед собой и ловко перехватывать за спиной, почти не глядя.

– Возможно, – предположил гоблин, – он заподозрил блеф и решил все проверить. Слушай, а почему бы нам действительно не отравить воду в этом треклятом городе? На меня тут все косо смотрят, чтоб их всех! Похоже, гоблины тут не в чести. Наверняка, нашего брата здесь притесняют. Они убирают улицы или моют посуду в кабаках за гроши! А у некоторых придворных здесь я видел сапоги из шкуры гоблинов, представляешь?! Заморить этих гадов их же отравой, чтоб знали – Цитадель своих в обиду не даст!

– А то, что погибнут невинные люди, тебя не смущает? – спросил Страг, перестав жонглировать и теперь просто вращая шары в левой руке.

– Будь они невинными, не жили бы под властью Кориоларда!

Раздался стук, и Гнур замолчал на полуслове. Обернувшись к двери, стиснул рукоять блестящего от свежей заточки ятагана.

Дверь распахнулась, и четверо дюжих парней втащили деревянную кадку. Пыхтя от натуги, поставили в центре комнаты. Быстро наполнив ее кипятком из ведер и добавив холодной воды, они удалились. В комнату вошли три девушки, отвесили учтивые поклоны.

– Пожалуйте мыться, господин, – сказали они, глядя на Страга. Затем одна из них, что почернявее, с длинной косой, посмотрела на гоблина. – Вы будете мыться вместе?

Поединщик отшатнулся, выставил перед собой ладони.

– Нет уж, спасибо. Этот зеленый ополоснется отдельно. Можно даже в моей воде. Гнур, вдруг у них тут дефицит.

– Ага, чтоб я лез в грязную воду после тебя? Да ты вообще офонарел! В моем лице ты оскорбляешь всех гоблинов!

Циркач отмахнулся. Машинально подметил, что у всех трех девушек отличные фигуры, а сами они весьма красивые на лицо. Широкие в бедрах. Груди туго натягивают ткань платьев, даже видны темные пятна сосков, будто их специально так одели и отправили прислуживать Хранителям.

Гнур хмыкнул, пихнул циркача в бок, мол, давай, развлекайся, за одно и помоешься.

– Я пойду, – сказал он с довольной физиономией, – вдруг и мне таких же красоток пришлют.

– Для вас все, что прикажете, господин, – сказала светловолосая высокая девушка с румяными щеками и загадочно улыбнулась.

Гнур разочаровано заметил, что смотрит она на Страга, как бы невзначай проводя пальцами по выпирающей из-под ткани платья груди.

– Если хотите, я сяду в кадку вместе с вами. Мы поместимся там с вами – все по очереди…

Гоблин раскрыл от изумления пасть, заторопился к себе в комнату, вдруг и там его уже ждут готовые на все девки.

***


От интимных услуг девушек циркач отказался, позволив себя вымыть и сделать массаж. Девушки терли ему спину и плечи мочалками, подливали в кадку горячую воду.

Они скинули платья под предлогом, что сделалось жарко. Страг увидел три красивых обнаженных тела с идеальной кожей и широкими, соблазнительными бедрами и полными грудями, что покачиваются перед ним.

Девушки будто нарочно пытаются его соблазнить. Низко нагибаются то, стоя к нему лицом, чтобы получше рассмотрел сочные аппетитные груди, то повернутся спиной и как бы невзначай нагнутся за упавшей на пол мочалкой, как бы приглашая подойти сзади.

Страг прищурился, нутром чувствовал подвох. Но и шага в их сторону не сделал, так и остался сидеть в кадке, позволяя тереть себе кожу мочалками, разминать спину и плечи и поливать себя теплой водой.

Дождавшись, пока девушки уйдут, но намекнув, что стоит только позвать и тут же придет любая, он вытерся большим банным полотенцем и влез в штаны и рубаху. С цепочкой, на которой Осколок, ни на секунду не расставался – во время купания она висела на шее.

Воспользовавшись принесенными приборами, сбрил перед зеркалом наросшую щетину и сполоснул лицо. Затем надел свою потертую куртку и стал мерить шагами комнату в ожидании Гнура.

Он распахнул дверь и оглядел длинный коридор, вдоль которого идут двери остальных комнат. Пусто. Никакой стражи.

Страг передернул плечами, словно его окатило холодом. Резко обернулся, словно услышал шаги за спиной. В воздухе витает непонятное, но настойчивое ощущение опасности.

Страг вернулся в комнату, принялся ходить и трогать предметы, даже ощупывать барельефы на стенах, ведомый непонятным чувством тревоги.

Поединщик посмотрел на лежащие на кровати секиру и метательные ножи, которые снял перед купанием. Уже собрался надеть перевязь, а ножи рассовать по петлям на поясе, как вдруг где-то рядом раздался едва слышный звук. Что-то вроде скрипа. Взгляд Страга уперся в шкаф.

Он подошел туда, задумался на мгновение, а потом – распахнул створки. Успел заметить бородатое лицо с крючковатым носом, и в тот же миг в лицо ударил массивный кулак. Страг отшатнулся. Из шкафа, пригибаясь, вылез широкоплечий здоровяк выше него на голову.

Тряхнув головой, чтоб привести себя в чувство, Хранитель увернулся от следующего удара. Казалось, рядом с лицом просвистел увесистый булыжник.

– Да чтоб тебя! – выругался поединщик.

Тут же ударил в ответ, но здоровяк легко парировал. От толчка Страг отлетел, сбил со стола кувшин с лимонным напитком, и золотисто-оранжевая жидкость полилась на пол.

Он только теперь как следует рассмотрел нападавшего – высокий здоровяк в зеленой, заправленной в красные шаровары рубахой. Лицом напоминает хищную птицу – нос загнут почти как клюв. Хмуро смотрит из-под густых бровей. Вместо левого глаза черная повязка. Волосы забраны в тугой хвост на затылке.

Страг дождался, пока тот подойдет ближе, оперся спиной о стол, и с силой махнул ногой снизу вверх.

– На, жри!

Сапог угодил здоровяку в лицо, заставив его отшатнуться. Воспользовавшись заминкой, циркач прыгнул, но противник выбросил руку вперед. Массивный, тяжелый, как кусок камня, кулак врезался Страгу в челюсть, отбрасывая его обратно на стол.

Он потер гудящий от боли подбородок. Дернулся было в сторону кровати, где секира и кинжалы, но сильная рука больно ухватила за волосы и швырнула обратно к столу. Здоровяк в зеленой рубахе загородил путь к оружию.

Хранитель с трудом увернулся от еще одного удара, неуклюже блокировал следующий. Профессиональным взглядом оценил покатые плечи противника, мощные руки, стойку бойца. Движения скупые, четкие.

– Ладно, – пробормотал поединщик зло, – ладно.

Когда ему навстречу вновь, подобно стенобитному орудию, понесся кулак этого кривоносого, Страг быстро присел и ударил. Здоровяк с воплем схватился за ушибленный пах.

Циркач быстро схватил со стола кувшин. Вскинул руку, и кувшин обрушился на голову здоровяка, со звоном разлетевшись на куски.

Сначала ничего не происходило. Циркач уже вскинул кулак, чтобы добить, но парень завалился на пол. По лбу стекает струйка крови.

– Ну-ка, – проговорил поединщик, – приляг. В следующий раз веди себя хорошо.

Шумно выдохнув, Страг сорвал с кровати тонкое шелковое покрывало, потянул в разные стороны. С треском оторвал несколько тонких, но прочных полосок, чтоб связать здоровяку кисти рук. Но приложив пальцы ему к ноздрям, опустил руки.

– Надо же, – пробормотал он, – мертв. А с виду вроде крепкий.

Страг посмотрел на открытый шкаф. Возле него в воздухе кружатся пылинки, подсвеченные падающими из окна солнечными лучами.

Глядя на темное пространство внутри шкафа, поединщик нахмурился, но подошел. Здесь какие-то незнакомые предметы из легкого дерева, подвешенные на перекладине за крюки. Страг догадался, что на них вешается одежда, Миранда про такое рассказывала.

– До чего тут разбалованный народ, – пробормотал он. – Зачем им столько одежды.

Он протянул руку, но заднюю стенку нащупал не сразу. Шкаф оказался довольно вместительным. Поединщик шагнул внутрь, и лишь теперь пальцы уперлись в заднюю стенку. Вот только под их нажатием стенка подалась назад и в сторону, открывая потайной ход. Оттуда потянуло сквозняком.

В этот момент распахнулась дверь, и вошел Гнур. Жесткий гребень на голове мокр и взлохмачен, на лице капельки воды.

Поединщик вылез из шкафа.

– Ты стучаться не пробовал? Может, я тут с девушкой и не одной.

– Я бы услышал такое в коридоре, – заверил гоблин, – вошел бы, чтоб помочь.

Взгляд гоблина упал на распростертое на полу тело, и Гнур аж присвистнул.

– Ого! Смотрю, Кориолард вообще уже страх потерял! Мы же послы! А как же неприкосновенность?!

– Класть он хотел на твою неприкосновенность, – сообщил Страг.

Он подошел к кровати и взял оружие. Перевязь с секирой устроилась за плечами, ножи сунул в петли на поясе. Он накрыл здоровяка остатками покрывала. Затем помедлил в нерешительности.

– Маскировка ни к черту, – выругался он. – Если сюда войдут в наше отсутствие, то все равно заметят труп.

– Раньше надо было думать, – фыркнул гоблин. – Теперь уж чего?

Страг провел рукой по волосам, заставляя их топорщиться еще больше

– Ладно, пошли, – сказал он, – прогуляемся. Или предпочитаешь ждать здесь?


***


Под ногами жалобно проскрипели доски, они гуськом прошли через потайную дверцу. Выйдя в коридор, Страг попробовал, как она открывается и закрывается, но все оказалось предельно легко. На всякий случай прикрыл дверь за собой.

Гнур огляделся. Коридор довольно широкий, рядом легко пройдут трое. Здесь прохладно, тянет небольшим сквозняком. В полумраке заметны контуры стен и тени на них, которые отбрасывают гоблин и человек.

На полу у двери ярко горит огонек. Страг нагнулся и подобрал небольшой светильник с прозрачной стеклянной крышкой и отверстием в центре.

– Должно быть, тот громила оставил, – сказал поединщик. – Прежде чем войти и напасть.

– И ежику понятно, – буркнул гоблин.

От светильника идет довольно яркий свет, заметны все трещинки и неровности в стенах, оттуда торчат цельные камни. Под ногами ровный каменный пол. Ведущая в шкаф в комнате Страга дверь хорошо заметна.

Циркач повел плечами и двинулся вперед.

– Потайной ход, на самом деле, это очень полезная вещь, – заметил Гнур.

– Тише ты, – шикнул Страг, – говори шепотом.

– Думаешь, нас могут услышать? Ладно. Так вот, живи я в замке, тоже бы обзавелся таким потайным ходом и не одним. Очень удобно. Можно подсматривать, шпионить, быстро исчезать из своих покоев, когда тебе надо.

– Что ж ты возвел себе избушку на курьих ножках, а не замок? – спросил поединщик, не оборачиваясь.

Он идет, тщательно всматриваясь вперед и вслушиваясь, нет ли здесь еще кого, кроме них.

Гнур побагровел от обиды, длинные уши встали торчком.

– У меня не избушка на курьих ножках! – пропыхтел он. – Я сказал просто так, для примера! Гоблины испокон веков живут в таких вот домиках с огородами, чтоб ты знал! И без печки мы никуда! Просто некоторые отступники не хранят верность традициям и могут поселиться в замке!

Он яростно вскинул голову.

– Но я – не такой! Я верен завету предков!

Страг не удостоил его ответом, молча идет дальше.

– Понимаешь, – добавил Гнур уже спокойнее, с горечью, – лидер гоблинов просто обязан жить в домике с огромной печкой и огородом. Так принято. Иначе я б, может, тоже построил себе замок. Еще покруче твоего.

По бокам мрачно тянутся стены, а еще Страг обнаружил малозаметную дверь в обставленную мебелью комнату с коврами на стенах. Изнутри выглядит, как кабинет. Ничего особенного.

– Не шаркай, – сказал Страг грубо, – и сопи потише. От тебя эхо на весь коридор. Сразу видно, что топает неуклюжий гоблин.

– Я стараюсь, – процедил Гнур сквозь зубы. И добавил: – Сам ты неуклюжий. Как горный тролль.

Циркач не обратил на него внимания.

– Я вот о чем думаю, – сказал он задумчиво. – Убийц, скорее всего, подослали к нам обоим. У тебя в покоях есть шкаф?

Гоблин пожал плечами.

– Есть, но внутрь я не заглядывал, а оттуда никто не выходил.

– Ладно, – кивнул Страг, – тогда что-то другое.

– Не слишком ли много ты думаешь? – спросил Гнур угрюмо. – Что-то на тебя непохоже.

Страг отмахнулся и продолжил:

– Если нас задумали устранить, то, несомненно, попытаются снова. Только теперь это не будет подосланный одиночка.

Гнур ничего не ответил. Он молча идет рядом, на лице все признаки размышления. Раньше Страг замечал такое нечасто.

Они двигаются вдоль коридора еще некоторое время. Светильник в руке поединщика дает достаточно света, чтобы видеть на десять шагов впереди. С потолка кое-где капает вода, тихим эхом разносится вокруг.

Хранители следуют поворотам, сослепу шлепают по натекшим лужицам, отчего Гнур каждый раз брезгливо морщится и вслух поминает загадочную гоблинскую "едрену-матрену" и прочих нечистых духов.

Дальше вправо винтом вверх и вниз уходит узкая лестница. Сам коридор ныряет влево и упирается в невысокую нишу. Страг заметил над ней заключенную в круг пятиконечную звезду, а рядом еще символы, в которых смешались элементы букв и геометрических фигур. Поединщик когда-то видел подобные на обложках толстых книг в пещере у мага. Теперь уже покойного.

– Небось хочешь идти по лестнице? – предположил Страг, все еще рассматривая магические значки.

– Конечно по лестнице! – кивнул гоблин. – Она, наверняка, куда-то да выведет.

– И куда же?

– Найдем спальню Кориоларда, ворвемся и пригрозим вырезать печень, если не выполнит наши требования!

– Из тебя дипломат, как из меня виночерпий, – укорил поединщик. – Мягче надо, мягче. Прямыми угрозами ничего не добьемся.

– А как надо? – поинтересовался Гнур, почесывая то под мышками, то в паху. – Просвети дурака!

– Обязательно, – кивнул циркач, – как только придумаю. Кстати, чего это ты чешешься? Не мылся что ли?

– Нет. Девок с кадкой не присылали. Кориолард – жмот! Если нет гоблинш, я бы и от человеческих не отказался. Мы ж в странствии, тут перебирать не приходится. А он…

– Как вернемся, можешь помыться в моей воде, – предложил Страг великодушно. -Правда, она уже холодная. Зато не очень грязная.

Гнур обиженно сплюнул.

– Да пошел ты!


Глава 26

– Если пойдем сюда, – сказал Страг, указывая на нишу, где изображены магические символы, – то, скорее всего, найдем мага. Думаю, стоит рискнуть. Маг может пригодиться.

– Лучше пойти по лестнице! – помотал головой гоблин, упершись руками в бока. – Какой прок от этого мага? Он, небось, служит Кориоларду! Иначе что ему делать в этом дворце?

– А какой прок бродить просто так?

– Мы можем подслушать и выведать что-нибудь ценное! Как ты не понимаешь?? – прошипел Гнур.

Он весь аж раздулся от досады, щеки побагровели, будто намазал лицо свеклой.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Страг. – Топай по лестнице. Встречаемся у меня в покоях.

Он уже сделал шаг вперед, но Гнур ухватил его за пояс.

– Да чтоб тебе пусто было! Ладно, упрямец. Иду с тобой. Но это пустая затея! Потом не говори, что не предупреждал!

Чтобы пролезть в нишу, пришлось присесть, проползти немного вперед, а затем снова распрямиться. Секира за спиной пару раз цеплялась за низкий каменный потолок. Страг едва не застревал.

В затылок дышит гоблин, ворчит, что-то бормочет, но поединщик даже не вслушивается. Подумал, что надо держать этого зеленомордого в узде. А то дай ему палец – откусит всю руку, а если протянешь ладонь, чтоб помочь, – усядется на шею и свесит ноги.

Так пришлось ползти несколько минут. Ворчание Гнура перешло в ругань, мол, так и знал, надо было идти по лестнице, а не ползти тут раком и нюхать, как воняют сапоги некоторых. Страг пояснил, что смазывает сапоги, чтоб не промокали. Чем именно смазывает, гоблин спрашивать не стал. Просто демонстративно зажал нос.

Наконец, потолок ушел вверх, и оба Хранителя разогнулись, встали на ноги.


***

Путь преградила решетка от пола до потолка. После полумрака глаза еще не успели привыкнуть к льющемуся оттуда свету. На мгновение Страг прищурился, гоблин закрыл лицо широкой ладонью. Но когда поединщик снова открыл глаза, то изумления застыл, как вкопанный. Он слышал, как Гнур за спиной изумленно крякнул.

По ту сторону решетки за столом сидит…Теонард. В черном кафтане, кожаных штанах. Поигрывает кинжалом. Пальцы беспрестанно двигаются, лезвие и рукоять крутятся туда-сюда, меняясь местами. У него на плечах и голове сидят белоснежные и серые голуби, негромко воркуют, будто поют свою голубиную песню.

Завидев гостей, Теонард повернулся к ним. Он сидит за столом перед толстой книгой, вокруг аккуратно разложены свитки, темнеет чернильница, а в ней торчит гусиное перо.

Глянув на гостей по другую сторону решетки, он улыбнулся.

– Ползете как черепахи, – произнес он незнакомым, слегка дребезжащим голосом. – Препираетесь как два ребенка. Сколько можно вас ждать?

Он гулко рассмеялся, и личина Теонарда, на которую таращились изумленные Хранители, стала отваливаться кусками. Как будто он тяжко болен, и теперь с него…падают ошметки лица.

Страг хэкнул. Гнур в отвращении отвернулся, хотя циркач знает, что этого гоблина пронять нелегко.

– Вы в самом деле шли очень долго, – проговорил незнакомец. – Скоро сядет солнце.

Вместе с лицом исчезла и привычная одежда Теонарда, и теперь перед ними оказался согбенный старик. Испещренное морщинами лицо смотрит со снисхождением, в бьющих в окно солнечных лучах оно выглядит подсвеченным изнутри.

Старик одет в фиолетовую мантию до самого пола. На голове широкополая шляпа, там важно восседает изумрудного цвета голубь. Еще по одному сидит на каждом плече. На левом – ярко-красный. Голубь на правом плече кажется искусно вылепленным из белейшего снега.

Еще по голубю на каждой руке, но они уже привычные, сизого-серые, каких полным-полно на улицах любогой деревени. Все пять птиц крутят головами, едва слышно воркуют, как будто нашептывают хозяину ценные сведения.

– Кто ты такой и почему притворился нашим… – начал Страг, но запнулся.

После всего, что Теонард сделал, назвать его другом не поворачивается язык.

– Знакомым? – закончил он после секундной паузы.

Старик ухмыльнулся.

– Хотел посмотреть на ваши изумленные лица.

Его лицо казалось похожим на сморщенный лесной гриб.

– Здесь развлечений-то нет. Узникам не положено. Да и поговорить никто не заходит. Голуби – все мои собеседники.

Страг оглядел решетку, которая их разделяет. Окинул взглядом просторную комнату: у стен всюду полки с книгами в кожаных переплетах. В углу неброская деревянная лежанка. У окна – заваленный свитками стол, где и восседает старик перед раскрытой книгой в окружении свитков, да еще пара кресел.

– Меня зовут Агвендор, – представился он. – Проходите, будьте гостями. Скрасьте одиночество старика.

Маг в шляпе поднял руку. При этом сидевший на ней ярко-красный голубь даже не шевельнулся, когти намертво вцепились в рукав мантии. От жеста решетка, что преграждает Хранителям путь, со скрипом отъехала в сторону.

– Эээ, – проговорил Гнур шепотом, – а, может, не будем спешить? Вдруг ловушка?

Но Страг уже шагнул вперед, руку на всякий случай держит на поясе, чтобы в любой момент выхватить нож. Агвендор это заметил, худые, чуть синеватые губы снова раздвинулись в улыбке.

– Не доверяете, – констатировал он с усмешкой, – правильно. Осторожность превыше всего.

Гоблин вошел вслед за Страгом, но с таким выражением лица, как будто поклялся никогда этого не простить и в качестве отмщения по возвращении сделать подлянку.

– Ты узник? – переспросил Гнур. – Верится с трудом.

Старик усмехнулся, обвел руками помещение, в котором находится, как бы оправдываясь.

– Даже могучие маги могут пребывать в заточении. И на сильных найдется капкан. На то она и магия.

– Раз попался тому, кто слабее, – бросил поединщик с упреком, – значит, не такой уж и сильный.

Он подошел к свободному креслу. Сел, посмотрел на мага с вызовом. Мягкая ткань с набивкой тут же облепила могучие плечи и спину со всех сторон, прогибаясь и принимая в себя. Страг ощутил, как спину и плечи начали мять незримые руки, массируя и разгоняя кровь. От неожиданности вздрогнул. Волшебник лишь рассмеялся.

– Ты слишком категоричен. Когда дело касается волшебства, противостояние измеряется не только силой и умением сторон. Меня, к примеру, удерживают амулетом. И я не могу ничего противопоставить.

Старик подавил вздох.

– Всего один амулет! – прорычал он, не обращаясь ни к кому конкретно и глядя в стену перед собой.

Страг и гоблин заметили, как его лицо побагровело, старческие черты исказились. Глаза засверкали гневом, губы превратились в прямую линию.

Гнур опустился в соседнее кресло.

– Ради чего тебя держат? Ты не похож на ценного пленника.

Агвендор закрыл лежавшую перед ним книгу.

– Как неумно судить только по внешности. Вот я, к примеру, не спрашиваю, что вы забыли во дворце Кориоларда и почему вы гости короля, а не его пленники? Я знаю, что вы – послы из Цитадели. Да-да, – сказал он, заметив хмурые недоверчивые взгляды Хранителей, – Золотой Талисман. Представьте себе, я о вас наслышан. И о Чародее, что всех вас собрал, тоже.

– Земля слухами полнится, – молвил Страг, – чтобы их знать, магия не нужна.

– Может, ты и прав, – кивнул старик. – Вот только миссия ваша пока что трещит по швам. Я прекрасно знаю Кориоларда. Он не уступит. Скорее, придумает, как убить трех зайцев одновременно.

Волшебник прокашлялся, погладил бороду.

– Он сейчас тянет время, а сам думает, как избавиться от вас и добиться контроля над Цитаделью.

– Так почему ты здесь? – повторил вопрос Страг, не спуская с волшебника глаз. – Это даже не тюрьма – для узника у тебя неплохие условия.

Агвендор улыбнулся.

– А ты схватываешь налету. Видишь ли, Кориолард и его придворный маг Прогестон… меня используют, скажем так.

– Что-то не вижу синяков под глазами и сломанных пальцев, – сказал Страг с недоверием.

Он обвел жестом уютную просторную комнату, в которой сидят все трое. Со стен угрюмо смотрят полки с книгами, под потолком подвешено нечто вроде люстры из темного металла.

– Ты живешь как сыр в масле, – сказал он с усмешкой. – Небось и кормят, и не бьют. Для пытки слабовато, а чтоб подкупить – недостаточно, как по мне.

Агвендор тяжело встал и прошелся по комнате. Подошел к окну и пару мгновений смотрел, как над городом полыхает закат, похожий на разгоревшийся из крохотной искры огонь, который теперь охватил все небо и лежащий внизу город. Крыши домов, шпили башен, идущие по улицам люди, что стремятся укрыться от наступающей ночи, отсюда – как на ладони.

– Они забрали часть моей души, – произнес маг, наконец, даже не оборачиваясь.

Голос переполняла тоска и злость.

– Раз попался, – проворчал Страг, – значит, где-то прохлопал ушами. Сам виноват, короче говоря.

– А ты суров, – сказал маг.

– Так ради чего ты нас позвал? – спросил Гнур. – Что-то не верится, что ради компании.

Старик отошел от окна и стал неспешно прохаживаться по комнате, как если бы хотел сообщить нечто важное, но не мог собраться с духом.

– Я знаю, – сказал он, – что вас сюда привела чума. Кто-то ее выпустил, и теперь она разгуливает, как в древние времена, и отбирает жизни. Я знаю, как вам помочь.

Страг недоверчиво прищурился.

– А с чего нам тебе верить?

– Потому что я отчасти сам причастен к ее появлению, – объяснил старик просто. – Они заточили часть моей души в амулет. Он называется "Сердце тьмы". Они используют мою силу, чтобы подпитывать чуму.

– Ого! – присвистнул поединщик.

– Вы можете избавиться от чумы и вернуть мне свободу, – произнес Агвендор твердо, – если разобьете Сердце тьмы, Прогестон носит его на шее. Осколок моей души вернется ко мне. Я снова обрету свободу, и чума исчезнет!

Глаза старого мага под кустистыми бровями полыхают, как приоткрытые поддувала печей. Страгу на миг показалось, что видит в них огненные блики.

– С чего нам тебе верить? – спросил Гнур. – Вдруг ты просто дуришь нам головы.

– Ну, я могу еще добавить, – сказал Агвендор, – что, кроме чумы, Кориолард направлял к вам свои войска под видом разбойников, чтобы те грабили купцов. А еще Прогестон вызывал из потустороннего мира каких-то двух тварей. Обе некоторое время жили в лесу возле Цитадели, но, правда, недолго.

Страг вздрогнул, прищурился. Но недоверие из глаз уходило.

– Это он про монстра, что напал на Араона, когда тот шел в Цитадель, – пояснил он Гнуру. – Мы с Лотером его убили, а потом завалили и второго.

– Понял, не тупой, – ответил гоблин задето. – Теонард на тебя за это и взъелся!

– Хоть я и пленник, но все же маг, – добавил Агвендор и, глядя на них, развел руками, – следить за происходящим мне никто не мешает.

Поединщик задумчиво вытащил из кармана тяжелые металлические шарики и стал неспешно вращать в ладони.

– Как насчет сделки? – предложил он.

Взгляд сделался жестким и прямым.

– Поможем друг другу. Мы достанем тебе амулет, а ты – окажешь услугу нам.

У Гнура удивленно взлетели брови, он повернулся к Страгу. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но маг жестом его прервал.

– Ты получишь избавление от чумы, – проговорил Агвендор с нажимом. – Это и будет твоя награда.

Поединщик покачал головой.

– Этого недостаточно. Нас могут убить еще до того, как достанем твой амулет.

Агвендор поморщился, на старческом лице отразились раздумья. Наконец, нехотя кивнул.

– Что желаешь взамен?

– Меня не оставляет ощущение тревоги, – сказал Страг, – а интуиция меня редко подводит. Так вот…

Он рассказал, что хочет от мага. Причем – немедленно. А амулет ему не принесут. Времени не будет снова соваться в комнату и плутать по этому коридору. Легче уже сразу выехать из замка и раздавить Сердце тьмы где-нибудь на улице в Дируане, слушая хруст под каблуком сапога на выложенной булыжниками мостовой.

Маг выслушал пожелание циркача. Где-то с минуту буравил обоих Хранителей недоверчивым взглядом и размышлял.

Наконец, старик снял шляпу, рука нырнула в карман мантии. Достав платок, он вытер вспотевший затылок с плешью.

– Ну хорошо, – сдался он. – Договорились. Плащи сейчас принесу. Над остальным придется поработать.

– Гвоздь мне в пятку, давай быстрее, – предупредил Страг. – Если нас не застанут в комнате, то станут искать. И тогда моему плану конец. Да и ты – останешься здесь. В этой комфортной тюрьме. Шевелись, это в твоих интересах тоже.

Страг повернулся к Гнуру.

– Пойдем, будем заметать следы.

– Ты о чем? – не понял гоблин.

– Перенесем труп из моих покоев в потайной коридор.

– Это ты его убил, – сказал Гнур с укором и театрально закатил глаза, в которых заметны притворное горе. – И не стыдно?

– Я защищался, – напомнил Страг.

– Грубый ты, – вымолвил гоблин. – Все равно ты мог сделать это как-то чище…добрее, что ли.

***

Когда протопали по коридору и вошли обратно в покои через шкаф, за окном уже стемнело. В небе на западе, где было солнце, угасает желто-зеленая полоска света.

Хранители торопливо вытащили завернутое в покрывало тело и положили в потайном коридоре.

Вскоре раздался стук, и дверь распахнулась. На пороге возник личный секретарь короля Цебельс. Поверх черного камзола тускло поблескивает тяжелая золотая цепь с орденом, где видно несколько драгоценных камней. В волосах и аккуратно подстриженной бородке белеет седина. Вид у него торжественный и мрачный одновременно.

– Господа, – произнес он, оглядывая Хранителей. – Его Величество приглашает отужинать.

Страг с Гнуром подняли на него равнодушные взгляды. Поединщик встал с кресла, а гоблин поднялся с кровати. Взгляд у обоих тяжелый, словно в Хранителей влили чугуна.

– Оружие можете оставить, – проговорил секретарь. Лицо его осталось непроницаемым и спокойным. – Вы идете на ужин.

– Я крашар здесь не брошу! – произнес гоблин гулко, будто в у него неожиданно открылся певческий дар. – Это же элемент гардероба!

– Мы возьмем его с собой, – сказал циркач, по-прежнему держа в кулаке тяжелые металлические шарики, и легонько их вращая.

– Как вам угодно, – сдался секретарь и пожал плечами. – Прошу.

Он указал на дверь и посторонился, пропуская Хранителей вперед.

Страг вышел первым. Гнур за ним.

Но Цебельс выходить не торопился.

– Эй, а ты чего там? – спросил Гнур все так же гулко. – Мы идем или нет?

Едва поединщик сделал несколько шагов, как из соседних дверей вышли воины. Пять из одной. Шесть из другой. Широкое пространство коридора позволило им встать так, чтобы не мешать друг другу.

В руках тяжелые арбалеты, на них в свете чадящих на стенах факелов тускло поблескивают наконечники стрел.

Цебельс резко закрыл дверь, отрезая Хранителям путь к отступлению. Но те даже не сделали попытки ее открыть, так и остались на месте.

Воины выстрелили одновременно. Освещенный факелами полумрак коридора со свистом прошили тяжелые металлические болты.

Один ударил Страга в плечо. Другой – вонзился в живот. Он тихо охнул.

Толстые, пробивающие доспехи болты вошли гоблину в грудь, бедро и череп. Его отбросило к стене.

Раненый поединщик равнодушно наблюдал за происходящим. Сделав над собой усилие, он шагнул навстречу убийцам, но те выстрелили снова. Пока стреляли первые шестеро, еще пятеро ждали, держа Хранителей на прицеле.

Из соседних дверей раздались полные отчаяния и ужаса крики Аэлло и Араона. Они стучали, требуя, чтоб их выпустили, называя его и Гнура по именам.

С другой стороны комнаты в специальное отверстие у двери Цебельс наблюдал, как убивают Хранителей и довольно облизывал губы.

Одна стрела вонзилась Страгу в ключицу, раздробив кость. Вторая пробила грудь, под рубашкой растеклось алое пятно. Последняя ударила в горло.

Ноги поединщика подкосились, он захрипел и рухнул на холодный каменный пол. Выпавшая из рук секира загремела по полу.

Он попытался встать, но еще одна стрела ударила прямо в лоб, отбросив Страга назад. Вокруг торчащего из кости арбалетного болта выступила темная кровь.

Взгляд варвара остекленел, а Цебельс за стеной, глядя сквозь дыру, потер ладони и ухмыльнулся, видя, что этот Хранитель мертв. Равно, как и гоблин.


***

Воины опустили арбалеты, молча стояли, глядя на пронзенного стрелами человека и гоблина.

Из отведенных Страгу покоев вышел секретарь короля. Граф Цебельс оглядел убитых Хранителей, аккуратно переступил, стараясь не запачкать отделанные золотом туфли в натекших лужах крови.

– Дело сделано, – сказал он тоном, не терпящим возражений или вопросов. – Уходим.


Глава 27

Аэлло не находила себе места. В тот миг, когда, вздремнув пару часов, она закончила омовение и принялась надевать чистое принесенное платье, в коридоре послышались выстрелы. Раздались крики. Не узнать Страга с Гнуром она не могла.

Аэлло ахнула. Даже не успев надеть платье, она принялась покрываться чешуей, которая выдержит даже попадание арбалетного болта. Красивые белые, переходящие в синеву курчавые локоны исчезли.

Пальцы превратились в когти, которые раздерут любую плоть в кровавые клочья. А отливающие металлическим цветом перья в крыльях прорежут средней прочности доспех, срубят голову, смогут отразить удар меча и как следует резануть в ответ.

Приняв боевую форму, она бросилась на дверь. Та оказалась заперта снаружи.

Аэлло несколько раз пробовала выломать, выдрать когтями замок. Пробовала сломать и саму дверь, но такое впечатление, что подперли с той стороны, и теперь никакой возможности ее открыть.

За дверью воцарилась тишина. Гнур замолк первым, а теперь не слышно и Страга. Только негромкие голоса воинов-убийц.

Аэлло еще раз попробовала дверь на прочность. А когда не удалось, бросилась к окну. Сорвав занавески, которые до этого живописно трепал ветерок, она обнаружила решетку. Девушка в ярости схватилась за прутья, на лице отразилось отчаяние. Но сколько ни пыталась, даже расшатать металлические прутья не смогла.

Еще несколько мгновений Аэлло стояла в полной боевой форме, сверкая металлической чешуей. Она подняла полный скорби взгляд на дверь. Приготовилась выбросить вперед руки со смертоносными когтями. Словно ждала, что вот-вот придут и за ней, снимут засовы. И тогда она оставит только растерзанные в кровь трупы.

Время шло, но дверь не открывалось. В коридоре повисла мертвая тишина. У гарпии задрожали губы, изо рта вырвался тихий горестный стон.

Вновь приняв привычный облик милой девушки, она закрыла лицо руками. Даже не заметила, что полностью обнажена и беззащитна. Аэлло всхлипнула.

Ее качнуло назад, но твердая холодная стена не дала упасть. Девушка медленно осела по ней на пол. Закрыла лицо руками и разрыдалась.

***

Сквозь терзавшую ее боль, в полузабытьи, Аэлло услышала, как снаружи в замке проворачивается ключ. Но затем вновь все стихло.

Еще несколько мгновений сидела, вслушиваясь. Ни звука.

Наконец, она воздела себя на ноги. Быстро надела платье, скрыв наготу стройного тела, и подошла к двери. Посмотрела в висящее тут же зеркало. Глаза все еще красные от рыданий.

Протянув руку, девушка ощутила легкую дрожь в ладонях, но тут же пробормотала:

– Возьми себя в руки! Хватит!

Потянув дверь на себя, Аэлло переступила порог. В глаза бросились лежащие на полу трупы в темных лужах крови.

Бледное серое лицо Страга с заостренными чертами похоже на лик статуи. В остекленевшем взгляде не читается никаких эмоций. Арбалетные болты торчат из груди, живота и шеи. Еще один темнеет прямо во лбу.

Такие же болты торчат и из Гнура. Он лежит, скрытый в тени распахнутой настежь двери.

Аэлло посмотрела по сторонам. На хорошеньком лице девушки застыло отчаяние и бессильная ярость. Казалось, она мечтает сокрушить любого, кто окажется в этом длинном коридоре башни.

В окна вливается бледный свет луны, на стене безмолвно горят факелы. Языка огня в них кажутся ей живыми существами, которые лишены дара речи, но видят – все, что происходит вокруг.

Из дальнего конца коридора раздались негромкие шаги. Из полумрака показался граф Цебельс. Взгляд уверенный, равнодушный. На трупы даже не смотрит, словно их там и нет. У него за спиной два воина, смотрят с безразличием, удостоив девушку холодными взглядами.

Граф поправил золотой орден с парой драгоценных камней, провел рукой по седеющим волосам и аккуратно подстриженной клинышком бороде.

– Прошу вас пройти со мной, госпожа Хранитель, – сказал он. – Его Величество желает кое-что обсудить. Сожалею, что так пришлось с вашими друзьями.

– За что? – только и смогла выдавить из себя гарпия. – За что вы их…?

– О, они обнажили оружие. Пытались меня убить. Воины всего лишь встали на мою защиту. Это издержки самообороны.

Гарпия несколько мгновений молчала, погруженная в мрачные мысли. На лбу пролегли складки, зеркального цвета глаза неподвижно уставились в стену. Наконец, она с горечью посмотрела на Цебельса.

– Где Араон? Вы и его убили?

– С ним все в порядке, – заверил граф. – Просто перевели в другие покои, чтобы спокойно можно было убрать здесь. Вы вскоре увидитесь. А сейчас, пожалуйста, следуйте за мной. Его Величество обсудит с вами это и многое другое. Ужин вот-вот подадут.

Девушка покачала головой.

– Вряд ли я смогу проглотить хоть кусочек. Даже приготовленное самыми изысканными поварами.

Цебельс едва заметно склонил голову, сделал шаг вперед.

– Понимаю. Вам сейчас нелегко. Уверяю вас, аудиенция с Его Величеством многое прояснит.

– А что будет с ними? – спросила гарпия, указывая на распластанных на полу мертвых друзей.

Она заметила, что от нее, благодаря факелам, на пол и стену ложится длинная крылатая тень. Поспешно спрятала крылья, так что они сделались почти незаметными.

– Им воздадут последние почести. Обещаю, их с почетом отправят назад в Цитадель.

Аэлло холодно кивнула.

– Похоже, у меня нет выбора, – сказала она, качнувшись, как бы под весом навалившейся незримой плиты. – Теперь я здесь – единственный Хранитель. И все предложения, и претензии будут поступать мне. Так ведь?

Цебельс даже не сделал попытки ей помочь, просто стоял и смотрел на эту бледную девушку с заострившимися от горя чертами лица. Однако заметил, что она медленно взяла себя в руки.

– Ваше понимание ситуации похвально, – кивнул секретарь. – Ведите себя разумно, и все будет хорошо.

Пригладив кудри и оправив белоснежное платье, Аэлло молча пошла за секретарем короля. Воины идут впереди, звуки шагов и лязг легких доспехов эхом разносятся в пустом коридоре.

Девушка посмотрела по сторонам на стены и потолок, которые убегают вперед и теряются в полумраке от тусклого света факелов. Ее плечи передернулись, как если бы всей кожей чувствовала могильный холод. А из каждой щели веяло запахом смерти.


***

Лотер смотрел, как Теонард задумчиво меряет шагами зал в собственной башне. Солнце только-только погрузилось в море, и теперь небо стремительно темнеет. Багровое свечение до сих пор заметно в воде, будто на глубине горит гигантская свеча, и лучи пробиваются сквозь морскую пучину.

В центре комнаты в выложенном камнями круге полыхает костер. Из окна видно огромную, светящуюся синим, зеленым и фиолетовым крону Дерева. В одном из дупл горит свет, видно, что Каонэль выглядывает со скучающим видом, смотрит по сторонам. Тяжелые груди оттягивают вниз вырез платья, делая его еще глубже. Приглашая заглянуть и даже потрогать.

Из противоположного окна вид поспокойнее – там пылают яркие точки, это ворги в леске жгут костры, ветер доносит запах сгорающих веток. До Лотера донеслись голоса, смех – глубокий, гундосый хохот Тарната не спутаешь ни с каким другим. Дальше замок Страга, там на втором этаже светятся окна.

Теонард отвернулся, посмотрел на сидящего у костра оборотня. Кулаки арбалетчика сжались.

– Проклятье. Зараженных из окрестных деревень прибывает все больше. Говорят, чума пробралась и в некоторые мелкие города. Дируан и остальные крупные города королевства, на удивление, не заражены.

– Видимо, тут действительно руку приложил Кориолард, – прорычал Лотер. – Сам говоришь – чумы в Дируане нет. Похоже, она крутится только вокруг Цитадели.

Он достал из кармана порток россыпь мелких костей. Принялся одну за другой бросать в рот и звучно хрустеть.

– Эту проблему надо решать, как можно скорее, – сказал Глава Совета. – И без нее дел по горло.

Он прошелся перед костром взад-вперед.

– Да, места во временном лагере по-прежнему есть. Да, Виллейн помогает как может, хоть и бурчит. Но все равно воз и ныне там!

Лотер промолчал, в глазах появился намек на сочувствие. Потом взял из кучи хвороста пару толстых ветвей, звучно переломил и бросил в костер. Огонь тут же набросился на новую пищу, вспыхнул ярче и радостнее.

– К тому же, – добавил Теонард, – все еще не вернулись Аэлло с Гнуром. И вестей нет который день… Меня уже гоблины осаждают вопросами, мол, где их Хранитель! И Страг тоже…

– Ты все еще злишься? – спросил оборотень в лоб. – Все-таки посмотри правде в глаза – циркач вернул свое по праву. Каждый из нас рисковал ради Осколка. А Страг еще и женщину потерял.

Теонард не ответил, но ворг заметил, что, если раньше при упоминании имени циркача глаза арбалетчика заволакивала пелена ненависти, но теперь взгляд остался равнодушным.

– Думаю, вам пора помириться, – сказал Лотер, с наслаждением почесав спину о торчащий из стены камень. – Добра ваша ссора не принесет никому.

– Пусть сначала вернется и докажет, что от его похода есть хоть какая-то польза, – обронил Теонард, – а там видно будет.

Внизу хлопнула дверь. По винтовой лестнице мелко и часто простучали сапоги. В зал влетел взлохмаченный мелкинд. От него разит потом, полы плаща распахнулись, открывая висящие на груди многочисленные амулеты.

Виллейн остановился, тяжело дыша, оперся на дверной косяк. Рука стащила с головы капюшон, открывая взлохмаченные от быстрого бега светлые волосы.

– Теонард, – произнес он, запыхавшись. – Лотер…Есть…новости…

Глава Совета посмотрел тяжелым взглядом поверх костра.

– Новостей за последние несколько дней и так предостаточно, – пробурчал ворг. – И все – не слишком приятные.

– Говори, – велел Теонард. – Что на этот раз?

Мелкинд перевел дух, поправил на груди амулеты, запахнул плащ, снова превратившись в закрытый кокон. Посмотрел недружелюбно на ворга, но потом перевел взгляд на арбалетчика.

– Как ты помнишь, Теонард, я недавно с твоего согласия установил магическую сферу для наблюдения за окрестностями…Хорошая такая вещица оказалась, как я и говорил. От нее – великая польза!

– Виллейн! – прорычал Глава Совета. – Не ходи вокруг да около!

Мелкинд сдался, как-то сразу поник.

– Даже не знаю, как это сказать. Язык с трудом поворачивается…

Лотер вскочил на ноги, смотрит со злостью.

– Тобой что – управляет язык? – Или все-таки ты руководишь им?!

– Страг и Гнур…мертвы, – выдохнул маг. – Убиты…наповал и до смерти…

Лотер прорычал что-то нечленораздельное, похожее на ругательство. В свете костра стало видно, как у Теонарда кровь отхлынула от лица.

– Ошибки быть не может?

Мелкинд покачал головой.

– Где они умерли? – спросил Глава глухо.

В его глазах словно прибавилось красноты, как будто каждая плохая новость превращается в набухшую кровью жилку.

Мелкинд развел руками.

– Во дворце Кориоларда. Их расстреляли из арбалетов. В упор.

– Вдруг твоя сфера врет? – спросил Лотер с подозрением. – Или, может, просто выдает желаемое за действительное?

Виллейн даже обиделся.

– Ну знаешь, Лотер! Я, конечно, недолюбливаю этих двоих! Но, чтоб радоваться их смерти…Хотя, во всем надо видеть пользу. Так мой учитель говорил.

Лотер пожевал губами, но больше вопросов не задавал.

– И еще…Осколки…– добавил маг.

– Пропали? – закончил за него Теонард.

– Осколков при них не было.

Глава Совета в недоумении переглянулся с воргом. Лицо Теонарда сделалось еще более скорбным. Однако затем усталое лицо преобразилось, во взгляде появилась решительность.

– Созываем Совет. Немедленно.

– Не все Хранители сейчас проснутся! – заметил маг осторожно. – Грагрха, например, не добудишься, сам знаешь!

– Приведи всех, кого сможешь!

Он посмотрел на ворга.

– Лотер, иди с ним! Делайте все, но чтоб Совет через четверть часа был собран!

Оборотень вышел из тени, и мелкид только сейчас его рассмотрел.

Черные волосы лежат на голых плечах. Грудь и спина покрыты густой шерстью, из одежды только портки.

Мелкинд отвернулся.

– Пошли что ли? Надо быстро всех обежать.

Теонард кивнул.

– Зовите, кричите, будите всех, если надо! Ситуация отлагательства не терпит.

Ворг хмуро направился к выходу. Мелкинд за ним, ворчливо бурчит под нос: мало того, что на него повесили роль чумного доктора, так еще теперь и бегать по Цитадели посреди ночи, когда все приличные мелкинды спят и набираются сил для свершений. На роль посыльного не подписывался и вообще-то это стоит не меньше, чем два, а то и три голоса на ближайшем Совете…

***

Собрание закончилось с петухами. Хранители потянулись к дверям, каждый к своей. Лица злые, бледные от бессонной ночи. Уже рассвело. В небе над лесом показался розовый край солнца, воздух наполнился пением пробудившихся птиц.

Керкегор вышел сонный, но радостный. Посмотрел вокруг, глядя на Резиденции Хранителей и задержав влюбленный взгляд на своей треногой платформе, куда можно подняться только на крыльях.

– Чему тут радоваться? – спросила Каонэль с укором, подойдя к птерингу на улице. – Наших парней убили!

Керкегор улыбнулся, насколько позволил его птичий клюв. С важным видом коснулся мясистого ярко-красного гребня на покрытой перьями голове.

– Страга мне жаль. Ничего не поделаешь. Зато проклятого гоблина больше нет. Так этому жабомордому и надо! Больше не будет оскорблять древний народ птерингов сквернословием!

Каонэль осуждающе промолчала. Птеринг ушел, а она смотрела, как расходятся остальные Хранители.

Теонард вышел последним. Серая заметила, что другие зевают во все рты, но Глава Совета как-то умеет без этого обходиться, хоть и не спит дольше всех. Однажды Селина даже пошутила, что Теонард уже научился спать на ходу, не закрывая глаз, как дельфины.

Каонэль передумала идти домой, сон прошел. Вместо этого направилась к Теонарду.

– Похоже, ты разочарован, – сказала она.

– А еще я чертовски зол, – бросил Глава Совета. – Два Хранителя убиты! А нам всем, оказывается, все равно! Керкегор вон вообще обрадовался, что Гнур погиб. Я ждал большей слаженности.

– Это может прозвучать цинично, – сказала Каонэль осторожно, – но Керкегор и Брестида в чем-то правы. Чем меньше Хранителей, тем меньше склок и поводов для соперничества.

Теонард уставился в неприятном изумлении.

– И ты туда же!

– А что! – с жаром возразила эльфийка. – Людей теперь сможешь целиком принять под свое крыло ты! Других Хранителей для них не осталось. А гоблины, возможно, захотят избрать нового, поскромнее и покладистее, чем Гнур.

Теонард пошел багровыми пятнами, процедил:

– Теперь уже некуда деваться, верно?! Мало мне руководства Цитаделью! Так еще и всех людей на себе тянуть.

Каонэль дождалась, пока он успокоится.

– Я тебя понимаю. Поверь, мне тоже было нелегко принять на себя ответственность за всех эльфов. В том числе и за солнечных!

– Не поминай этих гадов, – проговорил Теонард хмуро. – Ладно. В любом случае, мы должны вернуть Осколки. Хоть мелкинд и говорит, что на Страге с Гнуром в момент убийства их не было, это просто невозможно. Наверняка, они у Кориоларда. Его маги – сильны. Вернем их силой, если потребуется. К тому же, мы должны вытащить Аэлло. Ну и целителя тоже. Если не слишком хлопотно.

Они двинулись в сторону башни Теонарда. По левую сторону темнеет лесок, где заметно, как из землянок вылезают заспанные ворги. Справа раскинуло яркую разноцветную крону Дерево Каонэль.

– Думаю, к обеду, Тарнат соберет свое войско. Гоблины организуются сами, уже выбрали старшего. А Лотер приведет рекрутов Страга и своих оборотней.

Арбалетчик покачал головой.

– Мало. Нас ничтожно мало. Кориолард может выставить вдвое, а то и втрое больше солдат. Вся надежда на Виллейна. Хватит ему торчать в башне, пора показать, на что способен!

– Еще есть Мелисс с подругами, – напомнила Каонэль. – Да и банши, Эвриала. Амазонки! Да и гномы с гоблинами… они свирепы. Вспомни, как отбивались от кочевников! Один наш воин стоит двух, а то и трех вражеских!

– Все так. Но мы не можем бросить Цитадель без защиты, – возразил Теонард. – Брестиду и ее девиц оставим на охране. Чтоб тот же Кориолард со спины не зашел. А ведь еще есть король Угерт. Кто знает, что у него за намерения.

Серая охнула, быстро кивнула.

– Ты прав. У нас ведь тут отряды Колиоларда и Угерта. У каждого может быть приказ ждать нужного момента, а потом – нанести удар. Они легко могут отправить сигнал своим, и тогда в наше отсутствие Цитадель станет легкой добычей. Если уже не отправили.

Они подошли к башне Теонарда. Позади видно, как на участке Гнура, возле ферм и его новопостроенной Резиденции собираются гоблины. Каонэль прищурилась. Зеленые ушастые силуэты толпятся и за домиками, уже за пределами участка гоблинов.

А рядом тоже шум, лязг доспехов. Правее Дерева собираются бородатые гномы. Солнце сверкает на начищенной, хоть и старой броне. На некоторых пластинах видны полустертые руны. В руках почти у всех молоты. Лишь некоторые держат секиры или клевцы. Доносятся их низкие, гундосые голоса, громкий хохот.

Теонард повернулся в сторону башни мелкинда, похожей на одиноко торчащий зуб жемчужного цвета.

– Пойду-ка я, пожалуй, к Виллейну, – сказал он. – Попрошу сварить бодрящего напитка из трав. А то не ровен час – засну под деревцем, как собака.

Он уже повернулся, чтобы идти, но тут почувствовал, как на плечо опустилась ладонь серой. Теонард повернулся.

– Ты чего?

– Как Глава Совета ты должен быть готов сделать главное, – сказала эльфийка сурово. – Это крайняя мера, но про нее надо помнить. И по возможности избегать. Но, если не останется выхода… Не бойся применить Талисман. Уверена, большинство тебя поддержит.

Над горизонтом стал подниматься розовый, будто только что выкованный в горниле солнечный диск. Карабкается вверх неохотно, похожий на огромное спелое яблоко. Его алые лучи зажгли небо, яркий, прозрачно-золотистый покров солнечных лучей уже накрыл и бледноватую после ночи землю, вернули ей краски.

Теонард отвернулся от бьющего в глаза солнца и сказал Каонэль:

– Не сомневайся. Независимость отстоим любой ценой. Главное, чтоб остальные думали так же.


Глава 28

Вскоре после ухода Аэлло и Цебельса явились слуги с носилками. Положив туда тела Хранителей, в сопровождении мажордома понесли прочь. Трупы накрыли широкими красными покрывалами.

Не успели они уйти далеко, как из одного из боковых коридоров вышла долговязая фигура человека в ярком, расшитом золотом камзоле. Ребранш сделал было слугам знак остановиться, но когда человек вышел в свет факелов, то жестом велел им нести дальше.

Долговязый оказался рыжеволосым мужчиной лет за сорок. На лице дружеская улыбка, бородка и усы аккуратно подстрижены.

– Мажордом, – приветствовал он Ребранша.

Тот от неожиданности замер, в груди екнуло. Однако на лице не дрогнул ни один мускул.

– Герцог Милснер. Что потребовалось от меня советнику короля?

– Да не смутит вас мой приход, – сказал герцог с улыбкой. – Я по личному распоряжению секретаря Его Величества. Мне поручено сопровождать вас до самого подвала.

Ребранш, помедлив, кивнул, приглашая продолжить путь.

Дальше пошли рядом. Слуги молча несут тела позади, держась на пять шагов за их спинами.

– Скажите, герцог, – полюбопытствовал Ребранш, – в чем истинная цель того, что вы сейчас здесь, вместо того, чтоб распивать вино на торжестве дочери короля? Неужели лавка доверия графа Цебельса ко мне уже закрыта?

– Уверяю вас, Ребранш, никакого недоверия, – заверил Милснер. – Просто дело деликатное, сами понимаете. Предосторожность не повредит.

Они свернули за угол, обходя центральные залы, откуда доносится шум, разговоры и звуки музыки. Ребранш различил чарующие звуки клавесина и флейты.

– Совершеннолетие дочери бывает раз в жизни, – заметил Милснер благодушно. – Я искренне рад за Его Величество.

– Тут, как посмотреть, – проговорил Ребранш. – Зависит от количества дочерей.

Он смерил взглядом идущего рядом герцога, что выше него на голову. Тот идет, добродушно улыбается. Его голубые глаза возбужденно блестят, как если бы выпил несколько бокалов вина. Впрочем, мажордом не чувствовал от него соответствующего запаха.

Отвернувшись, он стал смотреть перед собой. На стенах ярко пылают факелы, освещая длинный потайной коридор без каких-либо дверей или окон, что убегает вперед.

– Вы знаете, кого мы переносим? – спросил мажордом внезапно.

– Разумеется, уважаемый Ребранш. Эти окольные коридоры, лестничные переходы и залы создавались нарочито для таких вот случаев.

– А вы не думаете, что убийство послов – это неслыханное дело? Это может вызвать дипломатический конфликт…

– Меня не посвящали в детали, – сказал герцог, словно надев на себя маску благодушия и не собираясь ее снимать, – но насколько я понял, распоряжение об их устранении исходило лично от короля. Мы должны доверять его мудрости, Ребранш.

– Разумеется, герцог, – быстро проговорил он. – Его Величество неправильных решений не принимает. Но все же…

– Не вижу причин для беспокойства, – ответствовал Милснер, на миг его улыбка словно покрылась корочкой льда, от него пахнуло холодом. – Повторюсь – король знает, на что идет. И не нам обсуждать его решение.

Дальше шли в молчании, считая повороты и слушая, как за спинами сопят слуги, что несут тела.

– Не мне судить о решении Его Величества, – сказал Ребранш осторожно. – Но спешка в таком деле может весьма навредить. Понимаете, к чему я?

Герцог посмотрел на него, губы дернулись в саркастической улыбке, обнажив чуть пожелтевшие зубы.

– Сомневаюсь, что Хранители Талисмана объявят нам войну.

– А почему нет? – спросил мажордом задето. – Я слышал, Талисман – очень мощное оружие.

– Разумеется, мощное, – согласился Милснер. – Вот только к такому оружию нужен характер. Способность воспользоваться сразу, как потребуют обстоятельства. Не терзаясь из-за морали. По сведениям, что собрали разведчики, Хранители в этом достаточно щепетильны. К тому же, среди них несколько женщин. У них множество слабых мест.

Коридор свернул влево. Впереди показалась спиралью идущая вниз лестница.

– Вот увидите, друг мой, скоро в руки к Кориоларду Стремительному попадут все Осколки, которые есть. А пока – нужно избавиться от этих тел. Говорят, раствор Прогестона творит чудеса. От них не останется и следа.

Герцог указал вперед.

– Дальше вы сам. Меня ждут в другом месте.

– Что, и даже на празднование не пойдете? – удивился Ребранш и жестом велел слугам спускаться. Посторонился, давая им пройти к лестнице.

Герцог огорченно развел руками, но даже сейчас продолжал улыбаться, словно это входит в его служебные обязанности.

– Да какое там…Если б вы знали, сколько у меня всегда дел… Послушайте, а, может, поменяемся? Вы на мое место, а я – на ваше. Хоть на один день! Всегда гадал, каково это быть мажордомом самого короля!

– Нет уж, благодарю, – сказал Ребранш мрачно. – Каждому лучше остаться при своих.

***

Ступени уводят вниз, дорогу освещают бесшумно пылающие на стенах факелы. Носилки по ступеням нести неудобно, и слуги чертыхаются сквозь зубы.

Из темноты неожиданно возникла низенькая дубовая дверь.

Свет ближайшего факела на стене тускло отражается на металлических полосках, которыми дверь обита для прочности. Света едва хватает, чтобы заметить тяжелое чугунное кольцо, небольшую замочную скважину.

Из-под двери тянет холодом. Мажордом поежился, но все же вышел вперед.

За спиной слышно тихое дыхание четверых слуг, что держат носилки. Ребранш внезапно потянул носом.

– Странный запах, – пробормотал он, принюхиваясь и глядя на трупы на носилках.

– Да, пахнет скверно, ваша милость, – добавил один из слуг. – Похоже не то на серу, не то на селитру. Так частенько пахнет у Прогестона в лаборатории.

– Вроде бы и придворный маг, – добавил другой, – а воняет, как какой-нибудь демон.

– Маги с ними обычно ж и водятся, – добавил другой. – С кем поведешься, так и будешь пахнуть.

– Да от его узника, как его… Агвендор, вот! тоже частенько так пахнет.

– Какого еще узника? – удивился мажордом, обернувшись к слугам.

– Да есть у него один, – сказал долговязый слуга с заячьей губой. – Я был у него в камере пару раз по поручению Прогестона. Книги относил. Вот это камера, скажу я вам…Роскошь вообще, а не заточение. Я б и сам в такой тюрьме не отказался посидеть.

– Еще раз начнешь разбалтывать всем, где ты был и что видел, – сказал Ребранш предостерегающе, – то в тюрьму и попадешь. Правда, в обычную. С камерой пыток. Так что держи рот на замке!

Слуга испуганно поклонился.

– Понял, ваша милость. Простите!

Стараясь дышать неглубоко, чтоб не вдыхать омерзительный запах, Ребранш снял с гвоздя на дверном косяке ключ, и тот будто сам провернулся в замочной скважине. Тяжелая дверь со скрипом подалась. Из темноты пахнуло холодом.

Мажордом вздрогнул. Руки начали мелко дрожать.

– Да уж, вот это подвал, – вновь проговорил долговязый. – Я тоже тут бывал несколько раз. Прогестон здесь держит трупы. Вскрывает умерших.

Ребранш обернулся к слугам, те снова начали точить лясы.

– Зачем он это? – спросил слуга с плешью на голове.

Мажордом заметил, что упоминание трупов не прошло даром – парни явно занервничали, руки тоже дрожат. Они посматривают в заполненную темнотой комнату со страхом на лицах. Все, кроме этого долговязого с заячьей губой.

– Да что-то там изучает, измеряет, выявляет соотношения. Вынимает органы, раскладывает по сосудам. Пару раз просил ему помогать. Мерзко это, скажу я вам, когда держишь в руках еще холодную, как лед, печень…или сердце.

При этом выражение лица у долговязого было странное – мечтательное и испуганное одновременно.

– Неправильно это, – покачал головой Ребранш, и слуги сразу же притихли. – К мертвым должно относиться с почтением, а не потрошить на столе, как рыбу.

Слуги опасливо переглянулись, и только долговязый сказал:

– Вы правы, ваша милость. Нехорошо это. Не по-человечески.


***

Сняв со стены факел, Ребранш первым переступил высокий порог и поежился. Неровный свет факела выхватил из темноты фрагменты стен, где выпирают плохо подогнанные каменные блоки.

За спиной идут слуги с носилками, до мажордома доносятся их шепчущие голоса.

Просторная комната дышит холодом, благодаря стоящему у стен множеству ящиков со льдом.

– Тут лед особый, – снова заговорил Заячья губа, – магический.

– Да врешь ты все, – бросил один из его товарищей. – Лед магическим не бывает!

– Еще как бывает, – заверил долговязый. – Этот лед совсем не тает! А если дотронуться, можно заработать обморожение. Говорят, один из слуг, Эмиш, как-то лизнул кусок такого льда. С тех пор язык отмер, и парень ходит еще и немой.

– Да Эмиш туповат от рождения, – сказал слуга с плешью. – Что с него взять.

Ребранш посмотрел вокруг. На стенах в нишах на высоте человеческого роста специальные выемки с открытыми крышками.

Он прошелся вдоль стен, касаясь каждой факелом, и в каждой тут же начало вспыхивать пламя. Комната осветилась как днем, свет проник всюду, лишь дальние углы остались в тени. На пол легли тени от столов и вошедших сюда пятерых человек.

Мажордом поежился от холода.

На паре столов у левой стены из-под белых простыней заметил неподвижно торчащие ноги покойников. От их вида Ребранша передернуло.

Слуги с носилками вошли следом, тут же невольно принялись стучать зубами от холода. Да и сами стали едва заметно дрожать. В таком холоде не греют даже шерстяные камзолы.

– Чур нас, чур нас! – хором забормотали слуги.

– Не боитесь, ребята, – попытался ободрить товарищей долговязый. – Мертвые не кусаются.

– Да мало ли! – ответил один из его товарищей, глядя вокруг испуганными глазами. – Я мертвецов тож не боюсь! Тех, кто в могилах, чего их бояться! А вот таких, что не закопанные и не на поле брани, а лежат, как лягухи на столе для неблагочестивых целей… Нет уж, чур меня! Святые боги, защитите!

На дальнем конце комнаты обнаружились два свободных стола. Ребранш жестом велел положить трупы Хранителей туда.

Возглавляемые долговязым с заячьей губой, слуги осторожно дошли до столов, поставили носилки – сначала одни, потом другие.

Внезапно снаружи донесся порыв ледяного ветра. Дверь с силой захлопнулась, как если бы там не коридор, а улица, где гуляет поздняя осень.

Ребранш вздрогнул. Слуги опасливо переглянулись.

– Что это было?

– Святые боги, защитите! Не бросьте в беде!

– Да заткнись ты! И так мурашки по коже!

Все четверо принялись нащупывать под одеждой амулеты от нечистых духов, которые носят на такой вот непредвиденный случай.

Однако едва они принялись это делать, как резко погасли все, дающие освещение, масляные выемки в стенах, как если бы некто надел гасительные крышки сразу на все.

Мажордом и четверо парней очутились в темноте. Кто-то из них охнул. Еще один негромко вскрикнул от испуга.

– Спокойно, мать вашу! – рявкнул Ребранш. – Без паники!

Факел в его руках тоже таинственным образом погас. Сделав пару шагов в сторону двери и толкнув ее наружу, он вышел.

Из коридора донеслись его шаги и слетающие с языка крепкие слова, которыми поминал эксперименты Прогестона с мертвецами.

Он вернулся и принялся вновь поджигать масло в нишах. Возрожденный огонь осветил побелевшие лица слуг, руки бедолаг намертво вцепились в ручки носилок.

Ребранш как посмотрел в их сторону, так обомлел. Лицо сделалось бледным. Губы предательски трясутся, к ним присоединились и руки.

Возле парней, что принесли носилки, стоят…две фигуры в плащах. Они одновременно откинули капюшоны, и на перепуганных до смерти слуг и дворецкого взглянули две пары холодных глаз.

– Это ж.…– пробормотал слуга с плешью, побледнев от страха, как смерть, – это ж…

Сам того не замечая, он тычет пальцем в носилки, где совсем недавно еще лежали тела убитых Хранителей, а теперь они вдруг опустели.

Мертвецы взирают на мажордома и слуг с холодной ненавистью. Гоблин и человек, которые, пронзенные арбалетными стрелами, совсем недавно лежали на полу в лужах крови, стоят перед ними целые и невредимые.

– Ну что? – прорычал невысокий черноволосый человек с зелеными, похожими на колючие ядовитые растения глазами. – Мы и с того света достанем! Гвоздь мне в пятку, у нас длинные руки!

Ребранш не смог выдавить ни звука в ответ. Онемевшими губами он попытался прочесть молитву для защиты от призраков, но не помогло.

– Думали, нас можно убить какими-то вшивыми стрелами! – прокрякал гоблин. – Духи моего народа позволили нам вернуться, чтоб наказать подлых убийц! По ним плачет мой ятаган!

Кто-то из слуг не выдержал, охнул. Раздался громкий звук, похожий на то, когда резко дуют в большие медные трубы. По каменному залу поплыло мощное, едкое зловоние. У Ребранша из пальцев выскользнул факел и со стуком покатился по каменному полу, рассыпая искры.

– Кстати, – сказал Гнур, вытаскивая из-за пояса ятаган. Лезвие тускло блеснуло в свете горящих на стенах светильников. – Вот и он, родимый. Страг, что скажешь? Убьем сразу или сначала помучаем?

Зеленоглазый повел плечами, за которыми торчит секира в прочной кожаной перевязи. Ребранш побледнел от страха. Качнулся, но вовремя схватился стену, чтоб не упасть. Он заметил, как лица вверенных ему слуг посерели, будто их намазали золой.

– Что за варварские понятия о наказании, – укорил зеленоглазый. – Мы ж гонцы с того света. Вестники богов! Культурные и возвышенные, мать твою за ногу! Надо выпить их души! Не ахти какой ужин, но все-таки с голоду не помрем. А потом – закусить еще теплой печенью. Хе-хе-хе…

Страг сделал свирепое лицо, вздыбил рукой волосы. Угрюмые черты и шрамы на носу, а также короткие взъерошенные волосы придали ему злобный вид.

– Ну что, ребята? Кто хочет первым в те места, откуда мы вернулись?

– Не бойтесь, – заверил гоблин с улыбкой до ушей, – пить душу – это совсем не больно. А знаете, какой у душ божественный вкус! Ммм…! Я сам не знал, пока не попробовал.

Ребранш не выдержал, рухнул на колени. Губы дрожат, руки трясутся.

– Пощадите! – взмолился он, краем глаза видя, как слуги то ли из солидарности, то ли из животного страха делают то же самое. Из выпученных глаз льется панический ужас. – Мы вас не убивали! Смилуйтесь!!

– Чего вы хотите?! – торопливо добавил долговязый слуга с заячьей губой. – Сделаем все, что пожелаете!

Страг с Гнуром переглянулись.

– Ведите нас к королю! – велел циркач. – Он здесь самый главный – с него и спрос!

– Да, вот кого я с радостью рубану ятаганом! – добавил гоблин мстительно. – А уже потом – выпью душу…Да, и еще заберу золото и драгоценности. Покойнику они ни к чему, а мне на что-нибудь да сгодятся.

– Хватит, – шепнул одними губами Страг. Краем глаза посмотрел на мажордома и слуг, те стоят бледные, напуганные до смерти и вряд ли слышат их разговор. – Ты переигрываешь!

– Отстань, – столь же тихо ответил гоблин, – не видишь? Я в образе. Надо напугать их как следует.

– К Кориоларду! Немедленно! – рявкнул Страг, для грозности обнажив секиру.

При виде широкого, отточенного лезвия, которым легко перерубить позвоночник, Ребранш нервно сглотнул. Он торопливо закивал.

– Ладно. Только веди через залы, где сейчас идет праздник! – добавил Гнур резко, сменив гнев на милость. – Пусть все видят, что духи моего народа творят чудеса! И воскрешают из мертвых!

– Пусть каждый видит, что любого, кто посмеет встать на пути, сметет гнев…эээ…этих самых духов! – добавил поединщик, взмахнув для наглядности секирой.

Тяжелое лезвие обрушилось на ближайший пустующий без покойника стол, с грохотом перерубив на две неровные половины. По комнате прокатилось оглушительное эхо.

– Я понятно объясняю?! – бросил он.


Глава 29

Сидя на белоснежном коне и кутаясь в плащ, Теонард смотрел, как поодаль собирается разношерстное войско. Поежился – ночная прохлада пробирает до самых костей, если стоять на одном месте, как делает он сейчас.

Луна делает воинов, что собираются за пределами Цитадели, похожими на призраков. Даром, что у многих факелы.

Вокруг гул множества голосов. Тут и Хранители, и войска, которые смогли выставить для битвы.

Здесь и гоблины – низкорослые северные и высокие ростом, широкие в кости из южных земель. Почти все в доспехах из толстой кожи. У некоторых панцири украшены металлическими бляхами – эти защитят и от стрел, которые пробивают кожаные доспехи как пергамент.

Те, что победнее – одеты в простые кожаные штаны да меховые жилетки из волчьей шерсти. Взъерошенные гребни на головах яростно топорщатся, у кого ярко-красные, у кого желтые, а у кого и вовсе оранжевые.

Теонард сам слышал, как, узнав о смерти Гнура от рук приспешников Кориоларда, гоблины в ярости поклялись вернуть не только отобранный Осколок, но и принести в Цитадель голову Кориоларда Стремительного. Потом уже выберут нового Хранителя, а также решат, кого посадить на трон всего королевства, который после их блистательного похода окажется вакантным.

Гоблины переговариваются между собой и косо поглядывают на гномов. Добротные, хоть и изрядно побитые доспехи рудокопов блестят в свете луны, такие не пробьешь ни из лука, ни топором.

Подошел Лотер. Почуяв его звериную суть, конь Теонарда испуганно заржал, встал на дыбы, замолотил копытами по воздуху. Оборотень скалится во весь рот, а Теонард соскочил на землю, принялся успокаивать коня, гладить по роскошной черной гриве.

– Ты чего крадешься? – бросил он обвиняюще. – От тебя звериным духом за версту тянет. А ты еще и на цыпочках. Тут любое животное испугается.

– Ну Тарнат вон не испугался, – возразил Лотер. – И Керкегор тоже. Оба – те еще животные…

– Птеринг – птица, – поморщился Глава Совета. – Когда уже привыкнешь?

Мимо пронеслась Брестида, вся легкая и ладная, в кожаных доспехах, где под сплетениями кожаных пластин и ремней виднеется загорелая кожа. За спиной колчан со стрелами, поверх которых факелом горят распущенные рыжие волосы, потемневшие из-за наступившей ночи.

Амазонка выкрикивает приказы снующим вокруг на лошадях воительницам.

– Жаль оставлять столько воинов в Цитадели, – заметил Лотер. – Пусть и баб.

– Пусть стерегут, – возразил Теонард. – Нам только удара в спину не хватало. Не забывай, что у нас в тылу отряд Кориоларда и короля Угерта!

– Зато наша амазонка теперь обиделась, – пожал плечами Лотер. – Хоть и не возражает.

Теонард и сам уже заметил, что Брестида ездит с каменным лицом, делает вид, что не замечает его и остальных, кто голосовал, чтобы ее с храбрыми амазонками оставили защищать тыл.

– Ничего, – сказал Теонард, поежившись и кутаясь в плащ, – Селина с Эвриалой тоже остаются. Брестиде будет не так обидно.

Ворг пожал плечами.

– Это еще как сказать.

– Не спорь, – хмуро бросил Глава Совета. – Лучше, скажи, где там рекруты.

– Да вон они собрались, – сказал оборотень, указывая в сторону, где на фоне крайних жилых построек заметно полторы сотни пеших воинов. Еще полсотни на конях. – Как услышали, что Страга убили, да еще так подло, пришли в ярость. Готовы разодрать солдат Кориоларда голыми руками. Страг был им как отец.

– А в бою они как? – спросил Теонард с сомнением. – Страг успел им хоть какие-нибудь учения устроить?

– Он был неплохой парень, – раздался рядом похожий на перезвон колокольчиков голос Каонэль. Она подошла по-эльфийски неслышно, не выдав себя ни звуком, ни шорохом высоких ботфорт по траве. – Жаль, что мы его потеряли. Да и Гнура жалко – он вечно меня веселил. Хотя и бесил изрядно.

– Ну чего ты все время подходишь неслышно? – буркнул Лотер. – Когда-нибудь я тебя сожру с перепугу. Я временами бываю такой пугливый…такой пугливый.

– Подавишься, – сказала Каонэль с холодной улыбкой.

– Да хватит спорить, – гаркнул Теонард, придерживая коня за поводья, а тот нетерпеливо перебирает копытами по освещенной луной траве, мечтая скорее пуститься вскачь. – Вы лучше мелкинда найдите. Давно пора в путь!

– Теонард, – прогудел рядом Грагрх, которого по счастливой случайности удалось разбудить и уговорить присоединиться к походу возмездия. Равно как и громилу-Булука. – Если мы вскоре не выдвинемся, клянусь священными камнями, я усну!

Он шумно почесал громадное плечо.

– Пойми, я хочу отомстить за Страга и гоблина, но эта задержка действует мне на нервы! Ночью нормальный тролль должен спать! – прорычал тролль, подавляя зевок и прикрывая ковшеобразную пасть широкой каменной ладонью, где в трещинках блестят самоцветы. – Я и так ненормальный, что попал в Хранители, но не до такой же степени…


***

Эльфийка покрутила вокруг головой, скользя острым взглядом, которому и темнота не препятствие, по войску гоблинов, гномов, и самому многочисленному – людскому. В небе слышно, как хлопают крыльями подруги Мелисс. Лунный диск в небе иногда закрывают их пролетающие в небе силуэты.

Особняком держится стая воргов.

– Не ждал, что приведешь своих, – сказал Теонард. – Но это здорово. Чем больше нас, тем лучше!

Оборотень пожал плечами.

– Им все равно кого рвать зубами. Зато напьются крови на неделю вперед.

Завидев спешащего во весь дух мелкинда, Теонард вскочил в седло и погнал коня в его сторону.

– Виллейн! Где тебя черти носят?!

– Без паники! – пробурчал мелкинд недовольно, вскидывая ладонь и поправляя амулеты, что спутались от быстрого бега хозяина. – Я принес еще несколько камней, они обеспечат портал энергией.

– Не вздумай облажаться, – прорычал Лотер. – Что там еще за камни!

– Да успокойся! – сказал мелкинд обиженно. – Камни хорошие, проверенные! Страг подарил. Кто бы мог подумать, что я как раз их использую, чтобы поучаствовать в мести за его убиение. Хе-хе. Жизнь воистину непредсказуема!

Теонард удержал за поводья коня. Животное недовольно заржало, блеснув в темноте ослепительно-белыми зубами. Ветерок донес ржание и запах свежего конского навоза от конников Страга.

Глава посмотрел магу в глаза, глядя из седла сверху вниз.

– Виллейн, в последний раз спрашиваю – ты уверен, что сможешь перенести всех? Именно в нужное место? Если вынесешь за тридевять земель или вообще в какую-нибудь пустыню, всему конец, ты понимаешь? Все рухнет! Цитадель останется беззащитной! Если сомневаешься хоть немного, лучше повремени, соберись с мыслями! Я не знаю, выпей вина, девок тебе приведем, чтоб лучше соображал! Вон Лотер знает в них толк, позовет тех, к кому сам бегает…

– На девок нет времени! – помотал косматой головой ворг. – Да и спят они, ночь на дворе.

– Успокойтесь вы! – призвал к тишине Виллейн и посмотрел на собравшихся вокруг Хранителей.

Позади них виднеются обращенные к ним морды гоблинов, воргов и гномов, встревоженные лица рекрутов. Он задержал взор на Теонарде.

– Я все смогу. Просто верь мне! Доставлю в лучшем виде, как договорились.

– Прямо под стены Дируана, – напомнил арбалетчик. – Чтоб захватить город врасплох!

– С координатами могу не попасть, – признался мелкинд. – Но Дируан в любом случае будет недалеко.

Он развел руками.

– Это лучшее, что могу предложить, учитывая, что на дворе ночь, я голоден и хочу спать! Да и на Страга с Гнуром мне плевать, если честно. Мы друзьями не были, а помогаю только потому, что волнуюсь за судьбу Цитадели. Вот так. Хотя, честно говоря, если бы не Осколки – и пальцем бы не шелохнул!

Пару мгновений Теонард смотрел, не отрываясь.

Мелкинд спокойно встретил его взгляд. На это мгновение воцарилась тишина. Остальные собравшиеся притихли, словно боялись все испортить даже покашливанием. Остались лишь звуки цикад в траве, шелест ветра по листьям деревьев. Из расположенного неподалеку временного лагеря для больных чумой беженцев доносятся стоны и бьющий в нос смрад.

– Добро, – кивнул Теонард, нарушая затянувшееся молчание. – Приступай. Не забудь, что тоже идешь с нами. Поддержка магией может сыграть в сражении решающую роль.

– Да помню я, помню, – проворчал Виллейн. – Ты уже всю голову продолбил, как дятел. Скоро дырка будет.

Мелкинд сплюнул на землю и произнес:

– Освободите мне место!

Теонард и Лотер, самые активные, принялись разгонять столпившихся воинов.

– Разойдись! Разойдись! Освободите пространство! – орал Теонард.

– Великая медведица, да отойдите вы в сторону! – ревел ворг. – Гоблины – туда! Гномы – вон туда! Тарнат, убери этих баранов, они меня не слушаются!

– Но-но! – погрозил кулаком Хранитель гномов. – Повежливее, косматый!

Однако, повинуясь его приказу, гномы все же стали туда, куда указал ворг.

Промелькнул силуэт Брестиды, тоже командует, указывает людям Страга, чтоб отошли вон туда, встали отдельно от гномов и гоблинов. Чтоб не подходили к банши с подругами, что пришли на ее зов. Держались подальше от Мелисс и других горгулий.

Рекруты, хоть и морщатся, что командует женщина, но большинство смотрит восхищенно, в глазах огонь. Каждый уже мысленно заваливает на сеновале и задирает подол.

***

Наконец, совместными усилиями солдат заставили отойти. При этом войска не смешались и не подрались. Слышится недовольное бурчание, мол, какого хрена надо всех сгонять, почему не выбрать для портала другое место.

Виллейн воздел руки, словно приветствуя кого-то незримого, что смотрит на эту разношерстную толпу сверху вместе с луной и яркими искорками звезд. Он выставил ладони перед собой.

Несколько амулетов на груди поверх плаща принялись светиться. Сначала тускло. Затем ярче, насыщенней. Светящееся облачко коснулось пальцев, и с них стали срываться лучи яркого света. Они становились все толще, стали переплетаться в причудливую сеть со множеством непонятных и диковинных узоров, которые полыхают ослепительно-ярким светом.

Теонард наблюдает хмуро, Лотер растерянно почесал косматый затылок. У Эвриалы от изумления, как у ребенка, приоткрылся хорошенький пухлый рот. Стоящие поодаль гоблины, гномы, ворги и люди наблюдают напряженно, с изумлением.

Сплетенная сеть вспыхнула всеми цветами радуги, на миг заставив всех зажмуриться. Но когда вновь открыли глаза, перед ними красовалась сияющая арка портала. Пылающий в ней зелено-голубой свет закручивается спиралью, простираясь на высоту человеческого роста. От портала исходит мягкое тепло.

Теперь он сияет голубым, зеленым и молочно-белым, цвета плавно перетекают один в другой.

– Времени мало! – предупредил мелкинд, все еще держа перед собой вытянутые руки, с которых бьют лучи света. – Шевелитесь!

Хранители переглянулись, все посмотрели на Теонарда. Он Глава, вот пусть и отдает приказы. Гоблины смотрят на портал настороженно, щупают на поясах рукояти крашаров, подвешенные там же кинжалы, маленькие топоры, которые так легко и удобно метать, и разносить врагам головы.

До Лотера и Теонарда донесся недовольный и неуверенный шепот зеленомордых. Воины Гнура переговариваются, то и дело косятся на колышущееся сияние портала.

Теонард пошел первым. Оглянулся на Каонэль. Эльфийка поправила распахнувшийся плащ, сдвинула концы на груди, прикрывая раскрывшееся декольте, провела ладонью по серебристым волосам.

Нехотя пошла тоже. Пхнула локтем каменного тролля, который уже успел задремать. Громадный Грагрх вскинулся, потряс головой, сгоняя сонливость. Бок о бок тролль и эльфийка двинулись к порталу.

Теонард подошел к объятой сиянием арке первым. Сделав глубокий вдох, шагнул внутрь. Он охнул, дернулся было назад, но тут сияющая поверхность словно всосала его. На миг раздался хлюпающий и одновременно чавкающий звук, и Глава Совета исчез.

Следом вошел Грагрх с Каонэль. Эльфийка успела бросить взгляд на уже покрасневшего от натуги Виллейна. Тот стоит, растопырив пальцы, глядя, как с них текут лучи света. По лицу градом катится пот.

В следующее мгновение они тоже исчезли в недрах играющего бликами на лицах сияния.

***

Лотер что-то прорычал своим воргам, и они сдвинулись с места. Оборотни подошли к порталу. Несколько мгновений две дюжины звероподобных существ недоверчиво смотрели на это магическое чудо, похожее не то на огромное зеркало, не то на водоем, который мелкинд магией сумел заставить встать вертикально и светиться изнутри. А потом – один за другим шагнули внутрь.

Каждый погружается в зелено-голубое сияние, вызывая круги, как будто падающий в воду камень. Каждый исчезает, и его место занимает следующий, пока, наконец, в портале не исчезли обе дюжины.

Лотер кивнул Тарнату и прыгнул в сияние последним, преодолев сразу десяток шагов.

Вслед за воргами подошли гоблины. Некоторые достали из коробочек батлок и принялись жевать, громко чавкая. По вытянувшимся зеленым мордам, а также рукам, что частенько теребят оружие на поясе, заметно, что нервничают, но все же предпочли вести себя как храбрые воины. Бравируют, отпускают шуточки, раздают дружеские толчки и затрещины тем, кто рядом.

Когда в недрах портала исчезли и гоблины, вперед вышла Брестида, приняв на себя командование воинами Страга. Они слушаются охотно, а сами поглядывают на ее стройное стройное тело в доспехах и оттопыренный зад.

После того, как Брестида отправила рекрутов, в портал вошли остальные Хранители. Булук, Керкегор и тахаш с Мелисс и ее подругами. Последним шел мелкнид.

Едва он скрылся в сияющей поверхности, как портал померцал еще несколько мгновений и исчез.

Брестида кивнула своим амазонкам. Она легко прыгнула в седло, и отряд помчался назад к Цитадели. Понеслись, выбивая из земли пыль и комья в ночном, освещенном луной воздухе.

Следом умчались отряды представителей Кориоларда и Угерта.

Эвриала, взмахнув крыльями, поднялась в воздух и широкой тенью заскользила в прохладном воздухе. Ветер приятно холодит лицо, забирается под платье и охлаждает разгоряченное за день тело, лаская мягкими прикосновениями.

Она пролетает над крышами и шпилями домов, мастерских, лавок и мелких базаров, где днем кипит жизнь. Сейчас на улицах только одиночные гуляки и пьяные компании. Они идут по погруженным в темноту улицам, орут похабные песни, отхлебывая из кувшинов и особо не разбирая дороги. В руках держат факелы – с высоты полета кажутся горгоне не крупнее зажженных спичечных головок.

Вскоре впереди показался с трудом различимый в темноте Круг Резиденций. Горгона направилась туда.


Глава 30

Наблюдать за смятением в стане противника – всегда приятно и греет душу. Шествуя вслед за Ребраншем со слугами, Страг и Гнур с наслаждением смотрят на вытянувшиеся лица придворных.

Их глаза округлились, на лицах испуг, кто-то бледнеет и отшатывается, кто-то ничего не понимает, но, видя бледное лицо королевского мажордома и серые от ужаса физиономии слуг, понимают – что-то не так!

Хранители в плащах до пола, с каменными лицами внушают откровенный страх. Слухи об их воскрешении поползли быстро, обросли деталями и подробностями. Теперь все благородные гости смотрят на этого зеленоглазого человека и гоблина с ледяным испугом.

Все видят, как мертвенно-бледный Ребранш заставляет себя с одинаковой периодичностью переставлять ноги в сапогах из тонко выделанной кожи, следом с бледными лицами шествуют четверо слуг.

Мажордом идет, не останавливаясь – ведь за спиной, как два палача, два темных духа, идут эти, что воскресли…

Анфилады залов дворца сменяют друг друга и, судя по его тоскливому взгляду и бледно-серому лицу, кажется, что они никогда не закончатся.

Наконец, впереди показались золоченые створки дверей и стражники в парадных доспехах. Панцири и металлические манжеты блестят в свете укрепленных на стенах факелов.

Стражники ударили древками копий внутрь, и из-за дверей вышел граф Цебельс.

Черный камзол, в котором был раньше, успел сменить на не менее нарядный коричневый с золотом, к которому идеально подходит все та же золотая цепь с медальоном, напоминающим орден. Страг всмотрелся внимательнее, и увидел, что там изображен попирающий дракона лев.

Граф приоткрыл было рот. Вопрос, что он собирался задать, Страг и Гнур угадали без труда. Достаточно глянуть на его холеную, хоть и достаточно умную физиономию с козлиной бородкой – какого черта тут происходит? Что за странные слухи ползут по дворцу?

Цебельс посмотрел на Хранителей, на бледное от ужаса лицо мажордома. Секретарь нервно сглотнул, инстинктивно подался назад, но уперся в закрытые двери.

– Я.. гм…– прокашлялся он. – Чрезвычайно рад, что с вами, господа, все хорошо, и вы – невредимы.

Цебельс снова прокашлялся, как будто подавился рыбьей костью, и кто-то от души саданул его кулаком по спине.

– Мне сообщили, – продолжил он, – что произошло нечто ужасное… Верно, Ребранш?

– Д.…да…– проблеял мажордом и открыл было рот, чтобы что-то добавить, но Цебельс его остановил, вскинув ладонь с перстнями на пальцах.

– Нам сообщили, что группа вооруженных людей проникла во дворец и совершила покушение на наших уважаемых гостей! – сказал он и сокрушенно покачал головой. – Похоже, недруги старались нас поссорить, как раз, когда для наших государств наступил переломный момент! Мы только-только начали налаживать дипломатические отношения, обговаривать условия взаимовыгодного сотрудничества! Они как-то миновали все кордоны во дворце, не иначе с ними был сильный маг! Другого способа я не вижу. Так ведь, Ребранш?

– Да, – медленно кивнул он. – Именно так.

Глаза бегают из стороны в сторону, а по лбу от волнения сползают крупные капли. Мажордом посмотрел на гоблина с поединщиком.

– Да, их уже обезвредили. Отряд шпионов был взят в плен без единого арбалетного выстрела! Все благодаря профессионализму наших воинов. Отныне вашей безопасности, господа послы, ничего не угрожает! С ними действительно был колдун, но наш придворный маг оказался сильнее! Вражеского колдуна взяли в плен, на рассвете сожжем, а пепел, если желаете, подарим вам в качестве сувенира. Мы чтим законы гостеприимства.

Страг с Гнуром переглянулись. Поединщик заметил, что у гоблина от такого наглого вранья на миг отнялся дар речи, хотя врать всегда было его ремеслом.

– Зря тешите себя иллюзией, что вам это все сойдет с рук! – проговорил Страг с угрозой.

В плаще он выглядит массивнее, чем в привычной рубахе и куртке, но за спиной неизменная секира, висит в перевязи и ждет, пока ее угостят свежей кровью.

– Да! – с готовностью поддакнул Гнур, тщетно пытаясь подобрать другие слова, но, как назло, его всегдашний словесный фонтан, что извергается везде и по любому поводу, непостижимым образом иссяк. Поэтому он добавил еще раз, важно нахмурившись для острастки: – Да!

Он угрожающе опустил зеленую ладонь на пояс, пальцы коснулись рукояти крашара.

Страг положил ему на плечо широкую, как лопата, ладонь.

– Немедленно проводите нас к королю, – произнес он с угрозой. – Иначе пожалеете, что на свет родились.

Ребранш побледнел, а затем лицо буквально сделалось серым, как пергамент. Он посмотрел на личного секретаря короля, как бы ища поддержки.

– Только не надо угроз, – заметил граф Цебельс устало.

Вид у него обреченный, хмурый. Он пригладил седеющие волосы, тяжелым взглядом посмотрел на Хранителей:

– Господа послы, Его Величество Кориолард Стремительный приглашает войти.

Он кивнул стражникам, те разошлись в стороны.


***

Когда они вошли, Кориолард стоял у окна. Он обернулся на звук открываемой двери, взгляд серых глаз уперся в Хранителей. Теперь вместо холода Страг заметил там плохо скрываемую ярость.

Он быстро окинул взглядом зал. Уже знакомый советник Ганс Вербер за столом, в лысине отражается свет широкой люстры на потолке, многочисленных светильников и пары свечей на столе. Он склонился на разложенной на столе картой.

В углу кто-то ахнул. Страг с Гнуром повернулись одновременно, и увидели, как с кресел вскочили Аэлло и Араон. На лицах неописуемое облегчение, глаза светятся радостью.

– Слава ветру, вы живы! – выдохнула девушка.

Араон выгнул грудь колесом, расправил плечи. Во взгляд вернулась уверенность.

– Как видите, слухи о нашей смерти, – заметил Страг вслух, обращаясь и к королю с советником, – оказались сильно преувеличены.

– Цебельс сообщил, что на вас напал отряд неизвестных, – сухо сказал Кориолард, при этом выглядел так, словно сделал добрый глоток уксуса, и скривился. – Рад, что вы выжили. Было бы неприятно нести ответственность за вашу смерть. Увы, провидение, подобно всем нам, иногда бывает слепым, недалеким. Ему следовало подсылать к вам убийц за пределами дворца. Тогда бы мои руки остались чисты.

Несмотря на седые волосы, король выглядит внушительно. Плечи раздаются вширь. В глаза бросается шрам на подбородке. Кулаки сжимаются и разжимаются, как бывает, когда твои планы рушатся от досадной и непредвиденной случайности. Седые волосы хорошо контрастируют с алой мантией, подбитой горностаем. Черный камзол лишь дополняет его облик сильного и сурового правителя. Скорого на решения.

– Мы знаем, что убийц подослали вы, – сказал Гнур, глядя на короля в упор. – Клянусь бивнями! Чтобы вы не контролировали собственный дворец! Да у вас тут даже мышь не перднет без вашего ведома! А если все же успеет, ее тут же подвесят за … гм…за хвост подвесят!

Кориолард покачал головой. У него за спиной широкое окно, через которое с улицы смотрит ночь. В свете луны видны шпили и башенки города. Поблескивают, точно искусно сделанные мастером иглы.

– Я не обязан даже отвечать на ваши обвинения! Вы послы, но это не значит, что вам все дозволено. Следите за своими словами!

Сидевший за столом Ганс Вербер вежливо кашлянул. Поправил на груди большую рубиновую брошь в виде головы льва. От него по-прежнему чувствуется терпкий запах духов.

– Действительно, господа, – произнес он миролюбиво. – Произошло чистой воды недоразумение! Виновные уже схвачены, ими занимаются пыточных дел мастера. Скоро мы выясним, как именно они проникли во дворец.

Страг с Гнуром переглянулись, потом оба посмотрели на Аэлло и целителя, который держится тише воды, ниже травы. Его взгляд сделался задумчивым, смотрит в украшенный барельефами потолок, что-то шепчет.

– Но этого не может быть, – произнес вдруг Кориолард. Глаза его загорелись, полыхают ярче прежнего, там пылает гнев. – Это какой-то обман! Вы же не могли воскреснуть! После расстрела из арбалетов не встают как ни в чем не бывало!

– Смотрю, вы в курсе деталей, – сухо заметил Страг. Губы тронула злая усмешка. – Хочу напомнить, что наши люди готовы в любой момент отравить воду в городе. Вам повезло, что мы живы, иначе вы бы уже пожинали первые десятки смертей от чумы!

Циркач оглядел короля и Вербера. Хотел было посмотреть в глаза и графу Цебельсу, но того на месте уже нет – он успел выскользнуть в коридор.

– Поверьте, если вы не примете наши требования или нас снова попытаются убить, неважно, кто – Дируану конец. Эта ночь станет первой ночью повальных смертей. Ночь Чумы! Как вам название? Горожане будут винить вас! Последствия будут страшнее, чем вы думаете. Много страшнее.

Стоявший рядом Гнур все время порывался открыть пасть, вступить в разговор. Но у Страга открылся приступ невиданного красноречия, что у гоблина глаза от изумления полезли на лоб. Аэлло тоже глянула на поединщика удивленно.

– Если думаете, что блефую, – продолжил Страг, – то заблуждаетесь.

Он вытащил из кармана куртки металлические шарики для жонглирования и продемонстрировал королю с советником. Даже Аэлло с Араоном всмотрелись, недоумевая. Металл ярко заблестел в свете множества светильников в зале, которые закреплены на стенах и потолке, а также широкой, пылающей десятками толстых свечей, люстры.

– Стоит мне сжать два любых шара вместе или бросить на пол, наши лазутчики примут сигнал. Магия, знаете ли. Они немедленно сделают все то, что я вам тут красочно расписал, – сказал поединщик, и добавил: – Выбор за вами, Ваше Величество.

Король посмотрел на Вербера. Советник едва заметно кивнул.

– Что вы там требовали? – спросил Кориолард. – Напомните-ка.

Страг сделал пару шагов в его сторону. Вербер напрягся. Кориолард же ухом не повел, лишь смерил Хранителя вызывающим взглядом.

– Бумага за вашей подписью. Отказ от попыток подчинить себе Цитадель или посадить в Совет своего человека. Сроком на десять лет.

– Десять лет – не дождетесь! – прорычал Кориолард. В этот миг он стал похож на вставшего на дыбы дикого зверя, что вот-вот нападет с ревом. – Три! Это мое лучшее предложение!

Страг покачал головой.

– Три года – это смешно! Семь. Семь лет вы не тянете к Цитадели свои грязные лапы!

– Ваше Величество! – осторожно вмешался Ганс Вербер. – Простите…Я предлагаю сойтись на пяти. Пять лет – не слишком много для нас, не слишком мало для них. Это компромисс. У нас будет время выработать стратегию. Более эффективную, чем ту, что уже…опробовали. Продумать как следует. Обкатать и сгладить углы, чтобы в будущем – уже наверняка преуспеть.

Король вскинул глаза на Страга. Серый лед его глаз уперся в зеленый огонь глаз поединщика.

– Добро, – сдался Кориолард, прищурившись, как будто целится из лука, еще мгновение и невидимая стрела сорвется с тетивы. – Пусть будет… пять лет.

Страг переглянулся с товарищами, потом с брезгливостью посмотрел на министра, которого почему-то король выбрал ближайшим советником. Затем перевел взгляд на Кориоларда.

– Нас устраивает, – сказал он. – Велите нести пергамент и чернила. Составим договор прямо сейчас. Мы уедем немедленно, даром, что за окном ночь.

Кориолард по-прежнему прожигал его взглядом.

– О вашем гостеприимстве когда-нибудь сложат легенды, – добавил циркач с сарказмом. – Не хотим злоупотреблять.

Король взял со стола массивный колокольчик, потряс. В воздухе поплыл тяжелый, глухой звон.

Двери распахнулись, и вошел граф Цебельс. Подтянутый, освежившийся. На скулах и лбу блестят капельки воды.

– Граф, пригласите Прогестона, – сказал король. – Передайте, чтоб бросал все дела.

– Да, мой король, – произнес секретарь учтиво и вышел.

– Для чего нам маг, Ваше Величество? – спросил Вербер, стараясь не показывать недоумение.

– Пусть проследит, что в зале нет никакого колдовства, – сказал король едко и посмотрел Страгу в глаза. – Хочу быть уверен, что на мое решение не повлияли. И на твое тоже, Вербер!

Советник услужливо кивнул и отошел, чтобы опуститься обратно за стол.

– Не забудьте велеть своему магу уничтожить чуму, – напомнил Страг. – Вы сделали, вы и выгребайте.

Король смерил его волчьим взглядом. Оглядел с головы до ног, будто выбирал, откуда начать рвать этого наглого выскочку зубами, не давая чести умереть от меча или топора.

Кориолард провел ладонью по спадающим на плечи седым волосам. Смахнул с алой мантии незримые пылинки.

Страг и Гнур сбросили с себя плащи, и Кориолард едва заметно брезгливо скривился от их варварских одежд. Рубаха с курткой. Волчовка на голое тело с зеленой кожей.

– Лучше бы вы оставались в плащах, – буркнул он с неприязнью.


Глава 31

Маг пришел быстро, как будто все это время находился где-то рядом. Прогестон оказался высокого роста, одет в мантию, расшитую странными символами, что похиже одновременно на зверей и на загадочные древние буквы. На голове широкополая шляпа, пальцы сжимают набалдашник могучего посоха. Круглый ярко-оранжевый камень, которым он увенчан, едва заметно светится, будто там внутри тлеющий уголек.

Нос напоминает крючок, по лицу змеями расползлось множество морщин. Слегка обожженная на лбу и скулах кожа придает лицу чуть отталкивающий вид.

Страгу не привыкать, встречал всяких. Однако его соратники при виде старика не смогли сдержать легкой брезгливости. Араон же, казалось, смотрит с чисто целительским интересом, мысленно подбирает мази и порошки, которые бы помогли вылечить ожог.

Вербер поглядывает на мага с подозрением. И только обращенный к волшебнику взгляд Кориоларда, хоть и суров, но полон приязни и ожиданий.

Прогестон как будто уже в курсе, что от него требуется. Маг принялся ходить по просторному кабинету, придирчиво осматривая стены, колонны и даже сам воздух. Ярко-оранжевый камень на вершине посоха то вспыхивает ярче, то тускнеет.

Волшебник подошел к Страгу с Гнуром, едва не обнюхал их своим крючковатым носом, вперил подслеповатые, почти целиком заросшие белесой пленкой глаза. Гоблина передернуло. Он машинально положил ладонь на рукоять ятагана. А когда маг отошел, то оправил волчовку и портки, как будто этот старик в шляпе с посохом как-то запачкал ему одежду, перенес на нее зловредную магическую пыль.

На груди у волшебника поверх мантии Страг заметил испускающий тусклое сияние амулет из черно-зеленого камня в серебристой оправе. Амулет выполнен в форме человеческого сердца – вытянутый, но размером всего лишь с яйцо. Амулет едва заметно светится изнутри, даже пульсирует. Страгу даже показалось, что услышал едва заметный частый стук, словно бы это сердце в серебряной оправе – живое, и выдрано из груди крохотного существа.

Они с Гнуром переглянулись. Взгляды красноречиво сказали друг другу, что это, видимо, тот самый амулет, который упоминал Агвендор.

Походив туда-сюда еще немного, словно сторожевой пес, который пытается взять след, Прогестон повернулся к королю и сказал:

– Ваше Величество, здесь сейчас нет никакой магии, кроме Осколков Хранителей. Но они не волшебники, их навыки в использовании магии – нулевые. Не думаю, что они как-то смогли повлиять на ваш блистательный разум и к чему-либо принудить.

– А как же их воскрешение? – спросил Кориолард подозрительно. – Они что же, действительно воскресли?

– Трудно сказать, – развел руками маг, – но н