Макс Брукс - Minecraft: Остров

Minecraft: Остров [Minecraft: The Island ru] 649K, 140 с. (пер. Могилевцев, ...)   (скачать) - Макс Брукс

Макс Брукс
Minecraft: остров

Max Brooks

MINECRAFT: ISLAND

Печатается с разрешения издательства Del Rey, an imprint of Random House, division of Penguin Random House LLC и литературного агентства Nova Littera SIA

© 2017 by Mojang AB and Mojang Synergies AB «MINECRAFT»TM is a trademark or registered trademark of Mojang Synergies AB. All rights reserved

Cover art and design: Ian Wilding

© Дмитрий Могилевцев, перевод, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Всё последующее основано на реальных событиях



Введение

Я не жду, что вы поверите в описываемый мною мир. Хотя, если вы взялись читать эту книгу, значит, находитесь в этом мире. Возможно, вы уже бродили по нему, но только теперь открыли мой остров. А может, как и для меня, остров для вас стал вратами в новую вселенную. Если вы один, растеряны и насмерть перепуганы, значит, вы точно там, где был и я в свой первый день. Этот мир кажется запутанным лабиринтом, временами – безжалостным бандитом. Но суть в том, что он – учитель. Ваши испытания и тяготы – всего лишь замаскированные уроки.

Потому я оставляю эту книгу. Пусть история моего путешествия поможет на вашем пути.


Глава 1
Никогда не сдавайся

Я тону!

Я очнулся глубоко под водой – тёмной, холодной. И первой моей мыслью было: «Я же тону! Где поверхность?» Я заметался, пытаясь определить направление, выяснить, куда плыть. И наконец увидел свет – бледный, тусклый, далёкий.

Инстинктивно я кинулся к нему и быстро заметил, что вода вокруг светлеет. Значит, впереди поверхность и солнце.

Но постойте! Оно – квадратное?? У меня галлюцинации? Или вода обманывает зрение?

А, наплевать! Лишь бы хватило воздуха. Главное – выплыть.

Мне раздирало грудь, с губ срывались мелкие пузырьки и бежали передо мной к свету. Я толкал и хватал воду, будто загнанное животное. И вот он, блестящий колыхающийся потолок. Я ближе к нему с каждым отчаянным гребком. Но как же он далеко! Тело болит, лёгкие горят огнём.

Плыви же!!!

Хлоп!

Моё тело скорчилось. Внезапная боль пронизала его от глаз до пяток. Рот раскрылся, чтобы испустить истошный вопль. Я потянулся к сиянию, желая уцепиться за свет, за жизнь.

Я выпрыгнул в прохладный чистый воздух.

Я кашлял, икал, чихал. И смеялся.

Я дышу!

Сначала я просто наслаждался, зажмурившись, позволяя солнцу ласкать лицо. А когда открыл глаза, то не поверил им. Квадратное солнце! Я поморгал. Хм, облака. Никаких тебе округлых пушистых комьев небесной ваты. Над головой лениво плывут тонкие прямоугольники.

«Галлюцинации», – подумал я. – Упал с лодки, ударился головой. Слегка повредился рассудком.

«Но разве я падал с лодки? Не помню. Я вообще ничего не помню: и как попал сюда, и где это „сюда“».

– Помогите! – заорал я, обшаривая взглядом окрестности. – Хоть кто-нибудь! Помогите! Спасите!

Хоть бы какой корабль, самолёт или клочок земли вдалеке. Вокруг – тишина, море и небо.

Я один.

Почти.

Что-то плеснуло в паре дюймов от моего лица, мелькнули щупальца, толстая серо-чёрная голова.

Я завопил, отпихиваясь ногами, стараясь отплыть. Тварь походила на спрута, но будто сложенного из кубов, как и всё в этом странном месте. Она развернула щупальца ко мне, раскрыла их – и я уставился прямо в красную пасть, окаймлённую острыми как бритва зубами.

– Убирайся! – заорал я.

У меня мгновенно пересохло во рту, бешено заколотилось сердце. Я неуклюже грёб прочь. И зря. Щупальца сложились, и спрут метнулся в противоположном направлении.

Несколько секунд я судорожно месил воду. Но спрут благополучно скрылся в глубине, и я испустил благостный, звучный, полный невыразимого облегчения вздох.

Затем я глубоко вдохнул раз, другой и третий – а потом ещё и ещё. Наконец сердце успокоилось, перестали трястись руки и ноги и впервые с момента пробуждения нормально заработал рассудок.

– Ну ладно, – сказал я вслух. – Ты угодил в озеро, океан либо вроде того – и не слишком близко от берега. Никто тебя не спасёт, а долго на плаву не удержишься.

Я медленно развернулся на триста шестьдесят градусов, надеясь заметить хотя бы намёк на далёкий берег. Ничего. В отчаянии я снова уставился на небо. Ни единого самолёта. И никаких тонких туманных полос. Они же в моём мире повсюду! Но, очевидно, не там, где квадратное солнце и прямоугольные облака.

Да уж, облака.

Я заметил, что они всегда движутся в одном направлении, прочь от восходящего солнца. Строго на запад.

– Хм, если всё равно куда, отчего бы не туда? – подумал я вслух, глубоко вздохнул и медленно поплыл за облаками.

Не слишком-то рациональный выбор направления, но, возможно, ветер подтолкнёт меня или, во всяком случае, не станет мешать. Если бы я отправился на север или юг, ветер мог бы понемногу завернуть меня, и я стал бы плавать кругами. Хотя, может, и не стал бы. Я не знаю этого до сих пор. Как может знать тот, кто очнулся с тяжёлой травмой головы посреди океана и теперь отчаянно пытается не оказаться там снова?

– Просто плыви и не думай, – приказал я себе. – Сосредоточься на том, что впереди.

Я наконец заметил насколько странно моё «плавание», – не периодические махи руками и ногами, толкающие вперёд, а словно скольжение по воде, которому руки и ноги, похоже, почти не помогают.

«Да, травма головы», – подумал я.

Не хочется представлять, насколько серьёзной она может быть. Однако я совсем не устаю – и это здорово. Хотя, по идее, плавание должно утомлять. Мышцы быстро начинают ныть и наливаться свинцом. Я подумал, что выплеск адреналина маскирует усталость. И что будет, когда аварийный бак организма иссякнет?

А он рано или поздно иссякнет. Меня начнут пробирать судороги, собьётся дыхание, плавание превратится в шевеление, затем я стану качаться, как поплавок на воде, не продвигаясь вперёд. Конечно, я попытаюсь перевести дыхание, набраться сил, но надолго ли меня хватит? И как скоро я, дрожащий, стучащий зубами, погружусь назад, в холодную темноту?

– Нет, я ещё не сдаюсь! – вырвалось у меня.

Я крикнул – и будто сразу прибавилось сил. Я приказал себе сосредоточиться и двигаться вперёд.

Я успешно выполнил приказ, поплыл во всю мочь, пытаясь одновременно не спускать глаз с окрестностей, надеясь приметить корабельную мачту либо тень вертолёта. Шанс малый – но, когда занят наблюдением, меньше думаешь о своём отчаянном положении.

Вода на удивление спокойная. Нет волн, меньше сопротивление – а значит, я смогу проплыть больше. Плюс к тому, вода пресная – то есть я в озере, а не в океане, а озёра меньше океанов. Конечно, большое озеро опасно не в меньшей степени, чем море, но, чёрт возьми, разве не лучше смотреть на вещи с позитивной стороны?

Ещё я мог видеть дно – очень глубоко, между мной и им можно засунуть небоскрёб, но всё же не бездна, как в океане. Причём, не ровное дно, а с массой ложбин и холмов.

Справа склон подводного холма шел наверх, его верхушка пряталась где-то за горизонтом. Может, она выходит на поверхность? Я свернул приблизительно на северо-восток и направился прямиком к холму.

Я не успел перевести дух, как подводный холм превратился в гору – и стал надводным! Его верхушка торчала наружу.

– Наверное, в самом деле земля, – осторожничал я, стараясь не спугнуть надежду. – Хотя, может и мираж, хитрый обман зрения, туман…

А потом увидел дерево. Ну, что-то похожее, так как издали я различал только угловатую зелёную массу на коричневой прямой ножке. От возбуждения я понёсся как торпеда. Не отрывал глаз от берега, и вскоре увидел другие деревья, стоявшие рядком у коричневого берега. Внезапно передо мной открылся зелёно-бурый склон холма.

– Земля! – заорал я. – ЗЕМЛЯ-Я-Я!!

У меня получилось! Вот она, тёплая, твёрдая, устойчивая земля. Меня захлестнула волна облегчения – и, как настоящая волна, тут же отхлынула.

Моей радости хватило едва на секунду. Затем я рассмотрел остров. Добравшись до берега, я был совершенно сконфужен и растерян. Даже пробуждение в океане не так сильно меня ошарашило.

Остров состоял из кубических блоков. Из них складывалось всё: и песок, и земля, и камни, и даже штуки, сперва принятые мной за деревья.

– Ладно, так и быть, – согласился я, не желая верить глазам, – подождём минутку, отдохнём.

Я стоял по пояс в воде, моргал и размеренно дышал, ожидая, пока развеется морок. Ещё немного – и все эти резкие углы станут привычным мягким и округлым пейзажем.

Они не стали.

– Травма головы, – твёрдо решил я и пошёл на берег. – Никаких проблем. Главное, убедиться, что не теряешь слишком много крови.

Инстинктивно я потянулся ощупать предполагаемую рану, поднял руку – и охнул.

– Что???

Прямоугольная болванка, заканчивающаяся мясистым кубом вместо кисти. Сколько я ни пытался разжать пальцы, у меня не получилось.

– Где моя рука? – заорал я в панике.

Закружилась голова, пересохло в глотке. Я в испуге осмотрел себя. Ступни-кирпичи, прямоугольные ноги, тело в форме коробки для туфель. Всё покрыто нарисованной одеждой.

– Да что со мной такое? – завопил я пустому пляжу.

– Этого не может быть! – кричал я, бегая туда и сюда, судорожно пытаясь соскрести краску.

Я чуть не задохнулся, бросился к воде, чтобы увидеть свое отражение и успокоиться. Но не увидел его.

– Где я? – закричал я мерцающему морю. – Где это место?

Я подумал о воде, о том, как очнулся… а очнулся ли я на самом деле?

– Это сон, – сказал я себе, чтобы унять панический страх, прибегнув к единственному разумному объяснению. – Ну конечно!

На секунду мне почти удалось себя убедить.

– Это безумный сон, и скоро ты проснёшься по-настоящему…

И что? Я попытался представить, как просыпаюсь дома, в обычной жизни, – и не смог. Я помнил настоящий мир округлых плавных форм, людей, домов, машин. Взаправдашний мир. Но себя в нём не помнил.

Будто невидимая рука стиснула мою грудь.

– Кто же я?

От напряжения вздулись вены на шее, я ощущал кожу лица, корни зубов. Мне стало дурно. Шатаясь, я снова пошёл к холму. Как же меня зовут? Кто я? Как выгляжу? Стар я или молод?

Глядя на тело, похожее на коробку, ничего не узнать. Я мужчина или женщина? Я, вообще, человек?

Что же я такое?

В мозгу будто лопнула связующая нить. Рассудок отказался работать.

Где? Кто? Что? И наконец главный вопрос.

– Зачем? – заорал я яркому квадратному солнцу. – Почему я не могу вспомнить? Почему я другой? Почему я здесь? Почему всё это происходит со мной? ПОЧЕМУ?!

В ответ – тишина. Ни крика птиц, ни плеска волн. Даже ветер не свистит в убогой пародии на деревья. Вокруг лишь чистая злая тишина.

А потом…

Г-р-р-р.

Тихий звук. Сначала я решил, что мне почудилось.

Г-р-р-р.

Теперь я точно его услышал – и почувствовал. Это из меня. Бурчит мой живот.

Я голоден!

Отличное средство вырваться из круга дурных мыслей, простая понятная цель, на которой можно сосредоточиться. Проще еды только дыхание.

– Г-р-р-р, – сообщил мой желудок, будто говоря: Я жду.

Я резко встряхнулся, чтобы кровь прилила к голове, и снова осмотрелся в поисках съедобного. Когда я впервые сделал это, от изумления мог что-нибудь пропустить. Может, в моём кармане водонепроницаемый телефон или бумажник с удостоверением личности?

Увы, я не нашёл даже карманов, но зато обнаружил тонкий пояс, нарисованный тем же цветом, что и штаны. Потому я и пропустил его при первом осмотре. По бокам на поясе были по два плоских кармана. Проверяя, что в них – пусто, разумеется, я ощутил лёгкое давление чего-то висящего на спине.

Я назвал его «рюкзак», но не увидел ни лямок, ни крючков, удерживающих предмет на спине. Он просто держался, как и нарисованные штаны. Снять нельзя, но можно переместить вперёд.

– Безумный сон, – повторил я, снова прибегая к простейшему спасительному объяснению.

Внутри рюкзака было двадцать семь кармашков, похожих на поясные, – и тоже пустые.

– Вот и провели инвентаризацию, – подытожил я.

Есть хотелось всё сильнее. Значит, надо идти на поиски пищи. Я осмотрелся, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь смутно съедобное. Но сначала нашёл растущую из блока высокую траву. Такие блоки торчали поодиночке и парами на земле за пляжем. Я потянулся к одному рядом со мной, но не смог ухватить. Мне удавалось лишь неуклюжее движение, похожее на боксёрский удар.

Меня снова обуяла тревога. Странно выглядящее тело – это полбеды. Но если оно ещё и не хочет слушаться…

Я махал рукой, и ничего не случалось, а когда наконец случилось – несчастная трава рассыпалась в пыль. В буквальном смысле. Высокие зелёные стебли не упали, не сломались, но испарились. Хрустнуло, и – упс! Всё пропало.

– Ну что это такое? – пожаловался я, глядя на прямоугольную руку. – Ты вообще можешь работать?

М-да, сколько руку ни уговаривай, лучше не станет. И вряд ли есть смысл повторять то же самое с другим пучком травы.

Я читал, хотя и не помню где, что безумие – это повторение одного и того же действия в расчёте на другой результат. Не знаю, верно ли определение для всех людей, но, что касается меня – оно в самую чёртову точку.

– Просто работай! – процедил я себе и изо всех сил ударил в траву. – Работай, работай, РАБОТАЙ!!!

Мой рассудок снова покатился под откос. Пропасть – вот она, прямо под ногами. Чтобы спастись, надо, чтобы удалось хотя бы малое.

Нельзя сказать, что мне и в самом деле удалось, но кое-чего я определённо добился. Четвёртый удар случайно попал не в траву, а в землю. Я не только уничтожил траву, но разнёс целый блок земли.

– Ого! – выговорил я.

Отчаяние сменилось любопытством. Сначала я не увидел, что стало с блоком. Передо мной оказалась кубическая яма. Я заглянул в неё и увидел разбитый блок. Он сильно уменьшился в размерах и парил посреди дыры. Я сунул руку, чтобы достать его – а он сам вылетел мне навстречу.

Я изумлённо охнул, отшатнулся, посмотрел на кубик в своей руке. Точно, земля – грубая и сухая, с крошечными камешками. Я попытался сдавить его. Он казался мягким, но не крошился. Я поднёс его к лицу и понюхал. И пахнет как земля.

Я понюхал снова – и стало спокойнее на душе. До сих пор всё вокруг было чужим, включая меня самого. А запах земли – тот самый, знакомый. Мои мышцы расслабились, я перестал стискивать зубы. Ей-богу, мне не стыдно признаться в том, что я ещё раз пять долго, с наслаждением втягивал ноздрями замечательный успокаивающий запах. Мне не стыдно признаться и в том, что, нюхая, я трусливо поглядывал по сторонам – а вдруг кто-нибудь смотрит?

Я не сказал бы, что эксперимент с землёй очень помог, но я ощутил себя увереннее, набрался решимости и разжал пальцы, выпустил блок из руки. Тот послушно упал. И я почувствовал себя ещё лучше.

– Ну, отлично! – с облегчением выдохнул я. – По крайней мере в моих силах ронять вещи.

Не то чтобы великое свершение, но кое-что значимое. Я не совсем беспомощен.

Я немного понаблюдал за маленьким кубом, висящим у моих ног, затем протянул руку, и не испугался, когда он снова прыгнул мне навстречу.

– Ладно, раз я могу тебя бросать, – осторожно выговорил я, – посмотрим, смогу ли…

Я передвинул куб к карману на поясе, и куб послушно скользнул внутрь.

– Ну что же, – улыбнувшись, сказал я, – вещи здесь – во всяком случае, земля – сжимаются, и можно их нести. Странно, но, похоже, полезно для жизни в этом… этом сне.

Я пока не мог выговорить слово «мир». Мой рассудок был ещё слишком хрупок.

– Гр-р-р, – заметил желудок, напоминая, что он ещё здесь.

– Хорошо, – заключил я и достал земляной куб из кармана. – Съесть я тебя не могу, и не вижу причин таскать с собой.

Я понёс куб к дыре, где он и был. За шаг-два до неё куб выпрыгнул из руки, раздулся до прежнего размера и встал на место, будто ничего не случилось. Впрочем, почти ничего: выбивание куба из земли лишило его зелёного покрова.

– Хм, – изрёк я и попытался выбить блок снова.

Да, пара ударов – и он опять в моих руках. На этот раз я опустил его рядом с дырой, но куб и там вернулся к исходному размеру.

Я снова замурлыкал под нос. Когда успокоишься, голова работает как часы. И что мне напоминает установка кубических блоков? Что-то из прежнего округлого мира… детей, играющих в кубики, строящих дома…

– Если тут всё сделано из блоков и они сохраняют форму, возможно, я смогу составить из них то, что хочу построить? – поведал я блоку.

– Г-р-р-р! – крайне сердито ответило моё нутро.

– Ты прав, – указал я желудку и обратился к блоку: – Ну, увидимся позже. Мне надо кое-чего перехватить.

Я решил напоследок попробовать ещё раз с травой – и правильно. Пятый исчезнувший пучок травы оставил после себя коллекцию семян.

– «Наконец-то!» – подумал я и попробовал подхватить их.

Курьёзная особенность моего кошмара: я могу ухватить только все шесть семян, но не каждое в отдельности. Ещё одна курьёзная особенность, страннее прежней: я не могу съесть семена. Рука с семенами застывает в дюймах от рта, и не хочет двигаться дальше.

– Неужто? – раздражённо спросил я и попытался придвинуть лицо к руке.

Тоже без успеха – словно невидимая сила не давала им соединиться.

– Неужто, – со злостью повторил я, ощущая, как внутри закипает ярость. – Вот и пусть!

Я замахнулся, чтобы вышвырнуть бесполезную находку, – и снова обратил внимание на блок, который выбивал и ставил. Несколько минут назад на нём не было зелени – а теперь она вернулась. Дёрн образовался заново.

«Так быстро? – с удивлением подумал я и поглядел на семена. – А может, здесь всё растёт настолько же быстро, и стоит посадить эти семена?»

Эх, мать честная, я попытался. Всерьёз. Перепробовал буквально всё. Уронил их – они застыли над землёй. Попытался вдолбить их в землю – и выбил другой блок. Поставил его наземь и попробовал всунуть семена ему в бок. Безуспешно.

– Ну почему вы так, – прошипел я и вовремя приказал себе остановиться.

Спрашивать «почему» здесь – прямая дорога к безумию.

Я крякнул и приказал себе:

«Давай работай. Не сдавайся».

После чего уронил семена в карман и в отчаянии отправился искать что-нибудь другое. Хоть какой-то источник пищи, хоть что-нибудь похожее…

Деревья!

Я подбежал к ближайшему, попытался отодрать кусок коры. Кстати, люди едят кору или нет? Возможно, кто-то ест, но не я. Мои руки не позволили ухватить ничего на стволе, покрытом светлыми и тёмными коричневыми полосами. Хоть ствол казался подходящей для лазания толщины – почти с меня, – руки не дали вскарабкаться к самым листьям – гроздьям маленьких кубиков.

Я не сдавался – в моём положении нельзя мириться с поражением.

– Если уж это сон, – заметил я, – то я могу просто взлететь и взять, что нужно.

Я поднял руки, посмотрел вверх, прыгнул – и моментально приземлился. Но в тот критический момент, когда я завис в воздухе, произошло нечто волшебное. Я попытался ударить листву над головой, и, хотя меня отделяла от неё пара блоков, я почувствовал: рука во что-то уткнулась.

Так что, я могу далеко доставать?

Я нерешительно принялся ударять вверх.

Конечно, моя рука не могла растянуться на четыре блока, но отчего-то я мог попадать по мелким блокам листвы над головой.

– Я могу достать! – заорал я и принялся осыпать листву ударами.

Они словно размётывали в клочки затаившееся безумие.

– Да! – завыл я, когда первый блок исчез и оставил в моей руке красный, блестящий полукруглый плод.

– Вот о чём я говорю! – голосил я.

На этот раз тело позволило мне есть.

«Может, я нашёл, в чём дело? – Хрустя свежей прохладной сладостью, ощущая, как льётся в глотку сок, размышлял я. – Не иначе рука позволяет съесть только пригодное в пищу».

Плод не совсем походил на яблоко, но на вкус был точь-в-точь. Если меня успокаивал и утешал даже запах земли, аромат и вкус яблока так подействовали, что защипало в глазах.

– Давай работай, – приказал я себе, когда яблоко целиком исчезло в жадном желудке. – Никогда не сдавайся!

Сам не понимая, я только что усвоил очень важное. Назовите это девизом, жизненным уроком, чем угодно. Но главное – я нашёл слова, которые надо слушать и говорить себе всю жизнь. Я сделал первое из многих важных открытий в моём странном и чудесном приключении.

Я нашёл ценнейшее правило.

Никогда не сдавайся!


Глава 2
Паника лишает разума

Используя новооткрытую способность, я сбил листья с остальных деревьев. Наградой мне стала не только пара яблок, но и критически важное знание о моём рюкзаке и поясе.

Открытие я сделал вскоре после того, как съел первое яблоко. Вместо фрукта в мои руки упал саженец.

– Снова забастуешь? – спросил я у руки и спрятал крохотное деревце в пояс.

Когда спустя пару секунд я добыл второе, то рассеянно сунул его в тот же карман – и понял, что деревца не только сжались, но и сплющились, сложились вместе, как стопка игральных карт.

– Ага, очень даже интересно и полезно, – улыбаясь, выговорил я.

Я и представить не мог, насколько полезно. К тому времени, как закончил оббивать деревья, я умудрился засунуть двенадцать сплющенных саженцев в один карман. И, должен заметить, – при нулевом добавочном весе!

Взглянув на набор карманов в рюкзаке, я подумал, что смогу унести целый склад всякого добра. А значит…

– А значит, – продолжил я вслух без особой радости, глядя на карманы, – что пока я не нашёл ничего ценного, стоящего места в рюкзаке, от вас проку не больше чем от вентилятора на ветру.

«Где-то должно быть больше яблок», – подумал я, осматривая скалу.

У страха глаза велики – она показалась мне непроходимой. Но теперь я наелся, успокоился, набрался уверенности и определил, что скалистый склон вовсе не был отвесным.

«Кто знает, что там ещё?» – подумал я и пошёл по земляным блокам.

Хм, если б я не был таким перепуганным бестолковым хомячком, не оказался бы в ловушке на этой стороне острова.

А вдруг это вовсе не остров? Может, с этого пляжа начинается целый континент? Поймите меня правильно, я не отказался от мысли о том, что всё вокруг – причудливый кошмар. Но всё же помимо воли хотел подняться наверх и там увидеть сторожку егерей, городок, или целый гигантский мегаполис, или…

Но я ничего не увидел.

Я стоял на ровной зелёной площадке и, смертельно разочарованный, смотрел на необитаемый остров.

Он походил на клешню: два лесистых полуострова почти окружали круглую мелкую лагуну. Трудно судить, насколько велик остров. Я ещё не научился измерять в блоках. Но видно, что он не такой уж большой. В лучах вечернего солнца хорошо виден его дальний край. Моё настроение поползло вниз вместе с оранжевым квадратом в небе.

Как и тогда, в воде, я подумал, что здесь один.

И, как и тогда, ошибся.

– Му-у!

Я вздрогнул.

– Что? – воскликнул я, нервно оглядываясь по сторонам. – Кто здесь?

– Му-у! – раздалось снова.

Я присмотрелся к подножию холма. Ага, чёрно-белое животное, такое же прямоугольное, как и всё вокруг.

Я спустился по западному склону, более пологому и лёгкому, чем предательский восточный, и пошёл прямо к бесстрашному существу. Вблизи оно не казалось целиком чёрно-белым: серые рога, в ушах виднеется розовое, под брюхом – приплюснутый розовый мешок.

– Да ты, наверное, корова, – определил я.

Будто в ответ, существо сообщило: «Му-у». Эх, самый приятный звук за день.

– Ты не представляешь, как я рад встрече, – вздохнув, заметил я. – В смысле, знаю, что это сон и всё такое, но так хорошо узнать, что ты…

Я не успел закончить фразу – защипало в носу, к глазам подступили слёзы.

– …Что ты не один, – с усилием договорил я.

– Бе-е-е, – ответила корова.

– Что??? – воскликнул я и шагнул ближе. – Ты что, двуязычная, или как?

– Бе-е-е, – сказало животное, но не ближайшее ко мне.

Я посмотрел чуть дальше и увидел за коровой другое создание, тоже прямоугольное – эх! – но чуть короче и почти полностью чёрное. В тусклом вечернем свете я едва разглядел его. Когда подошёл ближе к мрачнеющему лесу, из-за животного вышел его брат-близнец, но белый, как облако. Несмотря на прямоугольные очертания, я различил смутные намёки на толстую шубу из шерсти.

– Да вы овцы, – улыбаясь, объявил я и потянулся, чтобы погладить.

Я и не подумал, что моя рука потянется ударить.

Животное завопило, сверкнуло розово-алым и кинулось наутёк в лес.

– Ох, прости, прости меня, маленькая овечка! – крикнул я вслед.

Терзаемый виной и раскаянием, повернулся к оставшемуся животному и залепетал:

– Не хотел, честное слово. Понимаешь, я просто ещё не научился использовать это тело.

– Кудах-тах-тах, – послышалось слева.

Там клевали землю две небольшие птицы: толстые тушки, покрытые белыми перьями, вполблока величиной, с короткими тонкими ногами, с маленькими головами и плоскими оранжевыми клювами.

– Не уверен, что вы – куры, – поведал я им. – Вы больше смахиваете на уток.

Птицы посмотрели на меня и снова закудахтали.

– Да, голоса у вас вполне куриные, – согласился я. – А это значит, звать вас «курами» всё-таки, правильнее, чем к примеру «уткоцыпами». Или «петухутками».

Я хихикнул, а потом во весь голос расхохотался. Так здорово посмеяться, сбросить напряжение безумного дня.

Но тут раздался новый звук.

– Гу-у-у.

Гортанное, липкое клокотание, от которого бегут мурашки по коже. Я оглянулся, пытаясь определить источник. На этом острове звук словно идёт одновременно со всех сторон. Я застыл, вслушиваясь, очень хотелось, чтобы куры заткнулись.

Затем я ощутил запах гнили и плесени – словно от дохлой крысы или старого носка. А увидел тварь, только когда та приблизилась на дюжину шагов. Сначала подумал, что ко мне идёт собрат по несчастью, одетый точно так же, и инстинктивно шагнул навстречу.

Но столь же инстинктивно я остановился, затем попятился. Ободранная грязная одежда, плоть – пятнистая, зелёная. Глаза – если их можно так назвать – всего лишь безжизненные чёрные точки на плоском неподвижном лице. В мой разум хлынули воспоминания о чудовищах, про которых я много читал, но никогда не видел наяву. И вот оно приближается с вытянутыми руками.

Зомби!

Я попятился, упёрся в дерево, отошёл вбок. Зомби приблизился. Гнилые кулаки ударили в мою грудь, отшвырнули назад. Моё тело пронизала боль. Я охнул. Тварь бросилась на меня. Я побежал.

Оцепенев от страха, кинулся вверх по холму. Не думал, не планировал. Меня гнал безудержный страх. Позади что-то клацнуло в темноте, послышался свист раздираемого воздуха. Что-то воткнулось в дерево передо мной – дрожащая палка с перьями на конце. Стрела? Неужели зомби вооружены? Я не обратил внимания. Я бежал.

Справа мелькнуло красное, похожее на пучок глаз, послышалось сдавленное шипение. Я нёсся по склону. Остановился оглянуться лишь на самом верху. Зомби упорно шёл следом. Он уже подобрался к склону и принялся карабкаться вслед за мной.

Немея от ужаса, я полез на восточную скалу. Поскользнулся, свалился вниз, услышал тошнотворный хруст.

– Ры-ы-ы, – вырвалось из моей глотки.

Щиколотка взорвалась лютой болью.

Куда бежать? Что делать? Прыгать в океан и попытаться уплыть прочь? Я замер у кромки чернеющей воды. А если тот спрут ещё поблизости и проголодался?

Сквозь звёздную ночь эхом разнёсся стон. Я обернулся, и увидел, что голова зомби показалась над склоном.

Ох, где же спрятаться?

Я лихорадочно вертел головой – и тут мой взгляд упал на земляной блок, который я же и выкопал раньше. В голову прилетела отчаянная идея: копать!

Когда зомби пошёл вниз по склону, я кинулся к подножию и яростно вкопался в землю. Раз-два-три-четыре удара – и передо мной вылетел первый блок. Раз-два-три-четыре – вылетел блок за ним.

Я слышал, как приближался злобный мертвец – с каждым шагом всё отчётливее. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре. Я вынул четыре блока – два сверху, два снизу. Образовалась щель, куда можно протиснуться.

«Глубже!» – заорал мой рассудок.

Если бы судьба могла говорить, она бы ухмыльнулась и издевательски процедила:

«Не получится!»

Мои кулаки отскочили от чего-то твёрдого и холодного. Я прокопался к скале. Несколько бесполезных ударов – и я понял, что оказался в ловушке. А монстр – в считаных секундах от меня.

Я развернулся, увидел рядом зомби и поставил перед ним земляной блок. Монстр потянулся, ударил меня в грудь. Я отлетел, ударился спиной о камень. Задыхаясь, дрожа от боли в груди, всё же поставил второй блок на первый.

Стало темно. Я похоронил себя заживо.

Моя гробница отгораживала свет, но не звуки. Стоны зомби по-прежнему звенели в ушах. А если он умеет копать? Вдруг я отсрочил свою смерть лишь на секунды?

– Иди прочь! – беспомощно взмолился я. – Пожалуйста, оставь меня в покое!

В ответ – захлёбывающееся рычание.

– Пожалуйста! – упрашивал я.

Снаружи – бесчувственные равнодушные стоны.

– Проснись, – шептал я себе, – ну проснись же!

В отчаянии я запрыгал, ударяя головой о землю сверху, пытаясь проснуться.

– Проснись, проснись, проснись!!!

Я обмяк, бессильно привалился спиной к каменной стене. В голове пульсировала боль, свербело в глазах, из груди неудержимо рвались рыдания.

– Ну почему, почему я не могу проснуться? – чуть не плача, пожаловался я.

И тут зомби кратко и злобно гаркнул:

– Потому что не спишь!

Нет, это я сам вложил воображаемые слова в его сгнивший рот, потому что хотел их услышать. Я представил, как движущийся труп говорит мне:

«Это не сон, не травма головы и не галлюцинация. Это настоящий мир. Чтобы выжить, надо принять его правила».

– Ты прав, – согласился я, зная, что говорю с трупом, но всё ещё думая, что в разговоре с мертвецом больше здравого смысла, чем в общении с самим собой. – Это происходит не в моей голове, а на самом деле.

Сквозь туман амнезии пробился отрывок смутно знакомой песни, что-то насчёт незнакомого места. Я не помню все стихи, но в памяти застряла фраза:

«И ты спросишь себя: ну как же я попал сюда?»[1]

Признаюсь честно: не имею понятия. И где это «сюда» может быть – тоже. Другая планета? Иное измерение?

Не знаю. Но реальность окружающего отрицать нельзя.

Когда я принял это, нахлынула огромная волна облегчения, а с ней – новое жизненное правило, простые и важные слова.

– Паника лишает разума, – поведал я зомби. – Настало время не паниковать, а думать, как выжить.


Глава 3
Ничего не предполагай

– И что мне делать дальше? – спросил я у темноты.

Я в ловушке, буквально прижат к стене, за пригоршней грязи – рыкающий труп. Возможностей, мягко говоря, не много.

Довольно долго я пытался сосредоточиться на дыхании, очистить разум, позволить мыслям плыть свободно. А когда сосредоточился, понял, что могу израсходовать весь воздух в моей тесной норе. Какая насмешка судьбы!

Интересно, сколько ещё осталось? Может, я уже задыхаюсь? Как задыхаются люди? Прислушался к своему телу. Может, какие-нибудь новые ощущения? И тут я заметил, что прошла боль от ран. И голова, и щиколотка были в порядке. С другой стороны, желудок казался совершенно пустым. Я схрумкал ещё одно яблоко, пытаясь придать смысл происходящему.

«То ли в мой мозг поступает меньше кислорода и начались галлюцинации, то ли я и в самом деле исцеляюсь с фантастической быстротой, – подумал я в приливе внезапной надежды. – А вдруг я – супергерой?»

Снаружи застонал зомби.

– В самом деле? – спросил я у мертвеца. – Этот мир действительно одарил меня гиперисцелением? Имеют ли к нему отношение яблоки и прочая еда?

Новый безучастный стон.

– Можешь не отвечать, – сказал я. – Я и сам всё выясню. Ведь для выживания здесь и требуется всё выяснить самому. Совсем новый мир с абсолютно новыми правилами, вроде удара на расстоянии или маленького мешочка, куда влезает целый склад.

Глубже дыхание – сильнее покой. А где спокойней, там и мысли яснее.

– Мне лишь надо выяснить, что и как делать, – деловито заметил я, – и заняться этим сразу после того, как я вырвусь отсюда.

Будто поняв, о чём я, зомби застонал.

– А когда я вырвусь, ты будешь поджидать, так что мне нужно какое-нибудь оружие: дубинка, копьё или…

Зомби кратко и резко рыкнул, почти взвизгнул. Хм, я раньше такого не слышал.

– Эй, в чём дело? – спросил я, приложив ухо к земле.

А может, он меня и вправду понимал, и мы разговаривали по-настоящему?

Резкие рыки продолжались – словно зомби что-то мучило и он корчился от боли.

– Ты в порядке? – задумчиво спросил я. – Эй, извини, если мои разговоры про оружие тебя обидели или вроде того, но, по правде говоря, ты же пытался меня прикончить. Так что…

Я осекся, заметив, что снаружи всё стихло.

– Эй? – крикнул я тишине.

Похоже, сквозь землю что-то просачивалось, и я ощущал запах. Неужели дым?

Может, зомби раскладывает костёр у моего убежища, чтобы выкурить меня? Разве зомби способны на такое?

Надо узнать. Если можно здесь задохнуться, лучше уж попытать счастья снаружи. Ох, как заколотилось сердце! Я вышиб земляной куб перед собой и заморгал от яркого света квадратного солнца.

Я не увидел зомби, но ощутил его гнилую вонь, теперь смешанную с запахом дыма. Я выбил второй блок, осторожно ступил на пляж, посмотрел налево, направо – и поморщился. У моих ног лежал кусок полуразложившегося мяса. Я с опаской поднял его и скривился. Какая гадость!

Края были обуглены, словно передержанный гамбургер. В общем, ясно, откуда горелый смрад.

Я кинулся по песку, опасаясь ловушки, – зомби мог поджидать на горе надо мной. А на берегу, само собой, никого.

– Эй, парень! – потрясая гнилым куском, крикнул я. – Ты потерял свою часть!

Я выждал напряжённую минуту, надеясь, что хозяин мяса не приковыляет из-за холма. Он не приковылял. Похоже, горсть вонючих обгорелых кишок – всё, что от него осталось.

Но почему?

Наверное, солнце. Но разве оно убивает не только вампиров? Хм, это в моём мире так.

– Но мы не в моём мире, – поведал я куску. – Потому нельзя ничего предполагать заранее.

И тут я снова посмотрел на своё маленькое убежище, щель в склоне. А ведь над моей головой – слой земли в два блока шириной и в один толщиной. Отчего он не упал на меня? Что его держит?

Я снова залез в дыру, выбил блоки сверху, затем отодвинулся, чтобы они ненароком не упали на голову, и попытался вернуть их на место. И они прилипли!

– Здорово! – сказал я и улыбнулся, ощущая прилив уверенности.

Сначала суперисцеление, потом возможность склеивать земляные блоки. Я попал в отличный мир! Могу построить себе укрытие без цемента, гвоздей и прочего, соединяющего части постройки в обычном мире.

Но строить – это если где-нибудь меня не поджидает естественное укрытие. Я поднялся на вершину холма, внимательно осмотрел весь остров, на всякий случай проверил и северный, и южный склоны горы – и разочарованно вздохнул. Никакой тебе пещеры, норы либо готовой к употреблению крепости.

Зато я приметил корову – даже двух – на пастбище у основания западного склона. Животные жевали и мычали в своё удовольствие.

– Ну, я был прав насчёт солнца, прогоняющего монстров, – сказал я коровам, не спуская глаз с леса.

Свет действительно изгнал всё, прятавшееся в лесу прошлой ночью. Но куда они все подевались? И, если на то пошло, откуда взялись? Они выходят из моря на закате или выползают из земли, будто во второсортном фильме ужасов?

Увы, кажется, я это узнаю гораздо раньше, чем хотелось бы. Хотя рассвет наступил всего несколько минут назад, солнце уже прошло полпути до зенита.

– Насколько же короткие здесь дни? – спросил я у довольных жизнью коров.

Если бы они могли говорить, наверное, ответили бы:

«Слишком короткие для того, чтобы попусту терять время».

– Спасибо! – с немалым сарказмом изрёк я и уже хотел слезть с вершины, которую уже назвал «горой Разочарования».

Но тут пришли сомнения. А может, лучше развести огонь? Разве так не делают люди, оказавшиеся на необитаемом острове? Может, и делают, но как тут разведёшь огонь?

Однако я умею копать. Выбив голыми руками пару десятков земляных блоков, я выложил слово «помогите» и подумал:

«Может, меня заметит низколетящий самолёт или даже спутник с орбиты. И тогда кто-нибудь приедет ко мне».

Я всё ещё цеплялся за мысль о том, что кто-нибудь должен явиться и помочь, а мне всего лишь нужно продержаться пару ночей. Я уже согласился с тем, что попал в совершенно новый мир, но пока не начал думать о последствиях попадания в совершенно новый мир. Размышлять о последствиях я начал гораздо позже, когда снова потерялся в океане.

Но я забегаю вперёд.

Присматривая за солнцем, я затопал вниз по восточному склону. Задумал соорудить землянку из моей норы в склоне. Правда, она выходила слишком мелкая. Гораздо безопаснее было бы закопаться глубже, чтобы между мною и врагами оказался слой горы, а не хлипкие земляные стены. Но как?

Сквозь камень не прокопаешь туннель голыми руками.

А вдруг?

– Ничего не предполагай заранее, – занося кулак над гладкой серой стеной, напомнил я себе. – У тебя уже есть суперсила – дистанционный удар кулаком. Не исключено, что такой удар может крошить камни.

Увы – оказалось, что не может.

– Ой! Ой! Ой! – вопил я с каждым ударом.

Да, в этом мире кулаком можно расколоть монолитный камень, и после серии ударов мне показалось, что глыба поддаётся. Серый куб не разваливался, как обычный камень нашего мира, однако трескался, и из места удара выскакивали разноцветные мини-блоки. Но пока я отдыхал, позволяя зажить посиневшим болящим рукам, все повреждения блоку исправлялись сами собой.

– Ах, так! – заорал я, ударил снова, и снова услышал своё: «Ой!»

Похоже, не я один в этом мире наделён суперисцелением.

– Ну, вот как победить тебя? – спросил я у насмешливо молчащего камня.

Конечно, нужен инструмент. В рассказах о потерпевших кораблекрушение несчастный герой всегда находил какие-нибудь полезные предметы: целый разбитый корабль, полный припасов, топорик или, на худой конец, говорящий волейбольный мяч.

А что у меня? Помутившийся рассудок и пустой рюкзак.

Впрочем, уже не совсем пустой.

Я попробовал бить по камню собранными предметами: саженцами, кубами земли, даже мясом зомби. Чему-то этот мир всё-таки дал силу кувалды. Увы, не моей коллекции. Но саженцы подали мне идею добыть кусок плотной твёрдой древесины из безлистного дерева за моей спиной.

Я подошёл к ближайшему стволу и ударил в его основание.

– Дер-рево! – завопил я и сконфуженно охнул.

Я вышиб нижнюю часть – а прочее спокойно повисло, не соединяясь с землёй.

– Постойте, – сказал я плавающей в воздухе деревянной колонне, – блоки и зомби – это одно, но антигравитация…

Повисший ствол не ответил.

– Ладно, – согласился я и воздел к небу руки-кубики, – ваш мир, ваши правила.

Через несколько секунд я понял, насколько же правдивы эти слова.

Я попытался бить добытым бревном об утёс, но только разбил руки. Поморщился и попробовал перекинуть бревно в левую руку, чтобы правая отдохнула.

– Что? – выдохнул я, увидев, что моя левая рука раскрылась и на ней оказалась светящаяся решётка.

Две горизонтальные линии и две вертикальные образуют четыре клетки. Бревно сжалось и упало в нижний левый квадрат, а над моей открытой правой рукой повисло светящееся изображение четырёх досок.

– Хорошо, – нервно выговорил я, не совсем понимая, как относиться к происходящему.

Я попытался медленно сжать пальцы. Бревно испарилось, а доски приобрели твёрдость и нормальный цвет.

– Хорошо! – с нарастающим энтузиазмом выговорил я.

В дополнение к супербыстрому исцелению, удару на расстоянии и склеиванию блоков друг с другом безо всякой поддержки, этот мир непонятным образом позволял мне за секунды преобразовать сырьё в готовый продукт. Сколько времени заняла бы подобная работа в нашем мире? Сколько часов рубки, измерения, пиления, обтёсывания? При условии должной квалификации. А этот мир позволял мне быть умелым плотником, просто перебрасывая дерево из руки в руку!

– И что я могу с ними сделать? – подумал я, перебрасывая доски в левую руку.

На этот раз над моей правой рукой повис крохотный деревянный кубик.

Хм, кнопка. Не та, которая на одежде, а та, которую нажимают. У меня закружилась голова от новых открытий и перспектив. Что будет, если нажму? Может, кнопка превратит то, на чём лежит, в совершенно иное? Преобразует ли она меня самого? А вдруг она создаст огромную сверкающую крепость, а в ней – призрак седовласого мудреца, который ответит на все мои вопросы и научит пользоваться новой мощью? Разве такое не случалось в кино?

Я схватил кнопку и приставил её к дереву.

А может, кнопка возвращает домой?

– Я готов! – закричал я небесам.

Моя дрожащая рука потянулась к всемогущей архиважной кнопке.

ЩЁЛК.

И где вы, победные тромбоны?

Вот и надейся.

Я вздохнул, посмотрел на оставшуюся часть дерева и сказал:

– Но у меня ещё кое-что есть.

Я положил три доски на три свободных квадрата. Ничего. Но, когда убрал одну, от двух остальных, расположенных друг над другом, появилось изображение четырёх длинных крепких палок.

– Дубина! – заорал я, хватая их из воздуха.

Три я сунул за пояс, четвёртой замахал, как ошалевший неандерталец.

– Я – сильный! Я иметь оружие!

Затем, ещё увлечённый образом, я посмотрел на стену и прорычал:

– Я тоже дробить камни!

Мне следовало бы прекратить эксперименты и заняться подземным убежищем. Но, как ни странно, я не занялся.

– Ещё парочка экспериментов, – сказал я, повернувшись спиной к стене, – и за работу.

Одной оставшейся доски хватило бы только на кнопку. Потому я сунул доску в пояс и принялся сокрушать остаток подвешенного дерева.

Я разделил получившиеся доски на четыре квадрата и в изумлении уставился на открывшиеся призрачные картинки. Будто по бокам рабочего стола, вычерченного на моей руке, свисали всевозможные инструменты.

– Вот так! – возбуждённо и радостно заорал я и схватил новое чудо.

Теперь всё будет по-другому. И пусть инструменты выглядели нарисованными, как и моя одежда. Новое изделие было верстаком, инструментом, выглядящим и действовавшим в точности как те расчерченные квадраты на моей руке – разве что их было девять вместо четырёх.

– О, да! – закричал я, исполняя то, что впоследствии стало моим фирменным победным танцем.

Я несколько раз подпрыгнул, развернулся, подпрыгнул снова, выдернул оставшиеся доски и бросил на верстак.

– Время заняться конструированием!

Но поначалу выходило у меня, мягко говоря, не слишком. Две доски вместе дали мне тонкий квадрат размером почти со сторону куба. Я положил изделие на землю, ступил на него – и услышал почти то же самое, что и при нажатии на злополучную кнопку.

ЩЁЛК.

Три доски одна за другой[2] дали мне шесть брусков толщиной в полкуба – полублоков. Шесть досок к ним – и два похожих бруска-полублока, но с квадратными дырами по краям. Я положил один наземь, на дыру, обошёл его, наступил – без какого-либо эффекта – и ударил, пытаясь вернуть.

Но брусок не сжался и не прыгнул ко мне в руку, а откинулся вверх, будто крышка люка.

«Здорово! – подумал я. – Теперь мне не нужны двери».

Теория подтвердилась с комбинацией из шести вертикальных досок, давших мне три полноразмерные двери. Я установил одну наземь – она осталась стоять – и потянулся открыть её. И да, стоящая сама по себе дверь открылась с обыденным привычным скрипом.

Эй, я знаю, что вы теперь думаете. Мол, почему не бросить рукоделие и не заняться постройкой дома, раз есть дверь. Или, по крайней мере, можно выкопать кроличью нору в земле и покрыть её люком. Поверьте, в конце концов я так и собирался сделать. Но не мог удержаться, не мог не сделать инструменты, которые видел по бокам верстака. Ведь, если этот мир поместил их изображения туда, значит, их можно сделать. Так отчего бы мне не попробовать?

Я чувствовал: ещё комбинация – и инструменты в моём кармане. Ведь у меня уже получилось столько всего, я уяснил важное обстоятельство: изучение правил превращает их из врагов в друзей.

– Ну, ещё пара попыток, – пообещал я, раскладывая доски по всем квадратам.

Но ничего не произошло. И тогда, по чистой случайности, я вынул доску из самой середины верстака.

Тут же появилось изображение сундука – не кубической вещи, а именно сундука. Я поставил его перед собой, открыл крышку, сцепленную с остальным без шарниров и петель, и увидел вольную копию внутренности моего рюкзака с таким же количеством отделений.

– Ну и? – фыркнул я. – Тьма мест для хранения, а хранить нечего.

И ещё кое-что о пустых местах: следующий эксперимент, три доски в виде буквы «V», дали мне четыре пустые деревянные миски. Помимо воли я представил их заполненными всевозможными супами и бульонами. Потекли слюнки, я потянулся за яблоком.

Однако моя рука отказалась двигаться, и через секунду стало понятно отчего. Мир позволял есть, когда нужно, а не когда хочется.

– Печально, – сообщил я яблоку. – Но, по крайней мере, я не буду зря переводить пищу – если ещё найду её, конечно.

Я посмотрел на стволы без листвы и поразмыслил над тем, стоит ли поискать яблоки, пока не стемнело. Но прежде следовало позаботиться об убежище. Эх, здорово было бы поэкспериментировать хоть ещё разок…

Всего один раз.

Я сгрузил новую порцию досок на верстак, теперь уже расположив их подковой. Получилось что-то вроде большой миски, но слегка вытянутой. Или ванны. Или…

– Лодка! – закричал я, выдёргивая творение из воздуха.

Держа её в руке, пока миниатюрную, я взбежал на Гору Разочарований.

– Эй, ребята! – крикнул я пасущимся животным. – Посмотрите-ка! У меня – лодка!

Корова с овцой равнодушно посмотрели на меня, затем вернулись к более важному занятию – к жеванию.

– Доброго вам здравия! – крикнул я животным и побежал мимо них на северный берег.

На воде модель немедленно превратилась в полноразмерную лодку. Я вскарабкался на борт. Трудно поверить, насколько она устойчива! Не качается, не кренится, сидит ровно. Но ни мотора, ни паруса. Остаётся лишь грести. Я наклонился, загрёб воду рукой – и лодка двинулась.

«Всего-то нужно наклониться – и готово», – подумал я.

Судёнышко набирало скорость. Я спасён! Впереди – свобода!

– Да! – крикнул я и оглянулся, чтобы напоследок помахать рукой острову.

Я хотел прокричать что-нибудь хлёсткое, вроде: «Пока, неудачники!» Но последний проблеск земли уже скрылся за горизонтом. Я приподнялся, лодка замедлилась. Прищурился, пытаясь разглядеть землю впереди. И ничего не увидел. Оглянулся – остров исчез. Лодка остановилась. Со всех сторон – океан и небо.

И только тогда я начал соображать.

Ох, о чём я думал? Куда собрался? Бегство с острова не означает бегства из мира. На острове я, по крайней мере, знаю, с чем имею дело. Впереди – неизвестность. Именно об этом я думал, выкладывая слово «помогите» на горе, когда был в сухости и безопасности.

А если другой земли вообще нет? Или есть, но на ней нет людей? А если тамошние люди опаснее зомби? Или там зомби и другие монстры, стрелявшие в меня ночью? Или хуже?

Стараясь подавить приступ тошноты, я развернулся и погрёб назад. И не нашёл острова. Я правильно плыву или нет? Я плыл туда и сюда, зигзагами, надеясь заметить хоть крохотный проблеск зелени.

Ничего.

Я потерялся.

– Болван! – прошипел я, разозлённый собственной глупостью.

Мне так хотелось вернуться домой, что я сам уничтожил единственный шанс на выживание, и вернулся в самое начало – беспомощный, в безнадёжной ситуации. Выхода нет.

Рано или поздно я съем последнее яблоко и медленно умру от голода под палящим солнцем. Или меня сожрёт спрут. Может, он уже плывет ко мне.

Я почти чувствовал, как из глубины поднимаются жадные щупальца, готовые разбить судёнышко и утащить меня в воду. Повезёт, если я захлебнусь и лишусь жизни до того, как меня начнут пожирать.

Лишусь жизни…

– Паника лишает разума, – прошептал я – и в моих словах прозвучала сила.

Враг – не поднимающиеся из глубин спруты, но моя истерика, мешающая дышать, затуманивающая разум.

– Паника лишает разума! – прокричал я. – А я не собираюсь ничего лишаться!

Я потянулся к поясу – не за яблоком, а за кубиком земли. У меня много их осталось после выкладывания слова «помогите». Я закрыл глаза и вдохнул густой милый запах.

– Поедем-ка отыщем твоих собратьев, – сказал я ему, – их, должно быть, много поблизости. Мы наверняка рядом. Течений здесь нет, ветер не мог отнести нас далеко.

Да, ветер!

Ведь он всегда дует с востока на запад. Я посмотрел на облака, сопоставил их движение с траекторией солнца.

– Теперь мы знаем восток и запад, – с нарастающей уверенностью сказал я. – Стартовали мы с северного берега, значит, если держать солнце справа – отправишься на юг.

Я сунул земляной куб за пояс, осторожно наклонился вперёд…

И вот она, вершина горы Разочарования! Я облегчённо вздохнул и принялся грести.

Лодка врезалась в песчаный северный берег на полной скорости и рассыпалась кучей досок и палок.

А мне плевать.

– Получилось, – прошептал я, жалея, что тело не позволяет мне упасть на землю и поцеловать её.

– Му-у-у, – заметила с насмешливым скептицизмом подошедшая корова.

– Я знаю, – перебил я, выходя из воды и собирая лодочные останки. – Я не подумал.

– Му, – указала корова.

– Ты права. Надо думать прежде чем действовать. И это не значит продумывать всего лишь следующий ход. Мне нужна ясная долговременная стратегия, если я хочу выжить в этом мире.

– Му-у-у, – согласилась корова.

– Надо сосредоточиться на основных нуждах: запасе еды, надёжном убежище, изготовлении инструментов, оружия и прочего, делающего жизнь приятной.

Я стал расхаживать туда и сюда, оживлённо размахивая руками перед наблюдающим животным.

– Я хочу превратить этот остров в хорошее место для жизни, зону безопасности, где можно выучить всё необходимое о мире. И когда я отвечу на все простые вопросы, я начну задавать по-настоящему сложные, вроде того, как я сюда попал и как вернуться домой.

Когда я раздумывал над сложными вопросами, ко мне явился ещё один – пугающий и беспощадный.

– А я смогу? – спросил я. – Ведь я один, и мне никто не поможет.

Я уставился на свои нарисованные ботинки.

– Никто не защитит, не научит, и, – я с трудом выговорил слова, – не позаботится обо мне?

Я зажмурился, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о себе.

– Если я – ребёнок, – дрожа, выговорил я, – тогда, наверное, взрослые много делали для меня. А если я взрослый, то, похоже, не слишком заботился о себе.

Перед моим растерянным воображением мелькнули образы другого мира, где были машины, роскошь и возможность заказать что угодно простым щелчком мыши.

– Кажется, мой мир очень многое для меня делал. Там столько людей занимались самыми разными вещами, что никому не приходилось заниматься сразу всем.

Я посмотрел корове в глаза:

– А я смогу сделать всё сам? Смогу позаботиться о себе?

Животное издало длинное тихое «му-у-у-у-у-у». Мол, разве у тебя есть выбор?

– Есть, – указал я. – Лечь, свернуться калачиком и умереть.

Я тяжело вздохнул:

– Но я не буду этого делать. Выбираю работу и заботу о себе!

Моё отчаяние превратилось в решимость:

– Выбираю веру в себя!

– Му-у-у! – одобрила корова.

Мол, вот это разговор.

– Я смогу! – бодро заорал я. – Я смогу, и у меня получится! Я…

И тут я заметил, что солнце уже почти село.

– Я должен убираться отсюда!

Самоуверенность мигом исчезла. Я бросился прочь из леса. Сколько осталось до того, как снова придут ночные ужасы? Сколько времени до того, как они загонят меня в ловушку?


Глава 4
Крайне важны детали

К тому времени, как я взбежал на вершину горы, мой рассудок превратился в дрожащее желе.

– Погоди немного! – взмолился я, обращаясь к уходящему солнцу. – Пожалуйста, не оставляй меня наедине с монстрами! Прошу, не уходи!

– Му-у-у! – проревела издали корова, будто говоря: Прекрати хныкать и шевели задницей!

И я послушался. Я кинулся вниз по восточному склону к берегу, к своей мелкой норе. Заколотил по скале палкой-копалкой – и моё сердце сжалось от отчаяния. Как же медленно! Если бы я только опробовал свою палку раньше!

– У-у-у-х-х-х-х, – послышался далёкий тихий стон.

Ещё один зомби. Я вздрогнул от неожиданности, выронил палку, в отчаянии завертел головой. И где же моё спокойствие, где моё откровение, что паника лишает разума? Вся мудрость рассыпалась прахом. Я потерял голову – несчастная загнанная крыса в ожидании восставшего из мёртвых кота.

– Гу-у-у-у, – застонали поблизости.

Где же моя палка? Наверное, поблизости, висит себе над землёй, но я не вижу её в темноте.

– Гры-ы-ы, – захрипел мертвец.

Я посмотрел на вершину холма и увидел врага – потянулся к поясу, вытащить одну из трёх оставшихся палок. Моя рука коснулась земляного куба.

Нужно строить!

Зомби пошёл вниз по склону ко мне. Что-то блеснуло в его руке. Оружие?

Я принялся лихорадочно шлёпать земляные блоки вокруг меня. Конечно, можно снова замуроваться в норе. Наверное, так было бы и лучше. Во всяком случае, быстрее и проще. Но я содрогнулся, вспомнив, как всю ночь беспомощно торчал в тесной могиле, боясь задохнуться. Нет уж.

Зомби в двадцати шагах. Я шлёпнул на место дверь.

Десять шагов. Я закончил стены – и понял, что не хватает блоков для крыши.

Пять шагов.

Я схватил деревянный блок и швырнул наверх, в угол. Он встал на место с деревянным стуком. Ещё один и ещё. Теперь доски.

Зомби уже в шаге. Вот последняя угловая доска, закрывшая звёзды.

Готово!

Он рядом. Вонючие кулаки замолотили по двери. Я похолодел, отступил к дальней стене, прижался спиной к холодному камню. Дверь выгнулась. Я видел, как по ней бежали трещины, вырисовывая мини-кубы. Ещё пара ударов – и она развалится.

– Отлично! – гаркнул я. – Хочешь драться? Ну, давай подерёмся.

С палкой в руке я ждал, пока развалится дверь. Долго ждал. Очень. И наконец понял: как и я сам, как и камень, дверь могла исцеляться. Врагу оставался удар или два до полного разрушения тонкого, прогибающегося деревянного барьера, но тот восстанавливался.

– Э-э, теперь понимаешь, мёртвый приятель, как я себя чувствовал? – глумился я.

Выпятив грудь, словно самодовольный петушок, я подошёл к двери и запел:

– А вот и не пройдёшь! А вот и не пройдёшь!

Слишком близко.

Сквозь дыру-окошко в двери всунулась гнилая рука, и ударила меня в горло.

– Урок усвоен, – прохрипел я, отшатнувшись.

Хорошо, хоть зомби не ударил меня тем, что держал в другой руке.

Я попытался рассмотреть оружие зомби с безопасного расстояния, что было нелегко, учитывая сумрак внутри хижины. Но я различил длинную тонкую деревянную рукоятку, похожую на мои палки.

Что-то на конце рукоятки блестело, отражая тусклый лунный свет, – что-то плоское, округлое, сужающееся к концу.

– Лопата! – воскликнул я. – Откуда ты её взял?

И тут же добавил:

– А почему её нет у меня?

Без ложного стыда признаюсь: я позавидовал. Мои эксперименты с созданием предметов давали что угодно, но не нужные вещи. И вот самое необходимое было в буквальном смысле за дверью.

– Так нечестно, – обиженно сказал я.

Зомби заворчал. Я уверен, он говорил мне то, что сказал бы любой в такой ситуации:

«Жизнь – нечестна. Хныканье не сделает её честнее».

– Ладно, – изрёк я, щурясь изо всех сил, чтобы рассмотреть лопату. – Но всё-таки, откуда ты её взял?

Лезвие лопаты не казалось деревянным – слишком тонкое, слишком хорошо отражает свет.

– Это металл? – спросил я.

Мертвец застонал.

– Даже если металл, мне он никак не поможет, – задумчиво произнес я. – Но всё же…

Я прищурился снова, рассматривая лопату с другого ракурса.

– Но если этот мир позволяет совмещать деревянную рукоятку с чем-то ещё, годящимся на клинок, отчего не сделать этот клинок из дерева? – спросил я у зомби.

Тот застонал снова. Я на 99 процентов уверен: это было «угу».

Сотворив другой верстак – первый остался снаружи, – я положил палку в центр и доску поверх нее.

Безрезультатно.

Зомби застонал – будто рассмеялся.

– А чего ты ожидал – мгновенного успеха? – огрызнулся я.

Но даже если бы получилось сразу, я бы не стал об этом говорить мёртвому мучителю. На всякий случай.

– С первого раза ничего не получается, – добавил я.

Я попробовал наоборот, доску в центре, палку сверху. Тот же результат.

– У меня всё-таки получится, – заверил я зомби. – Я не сдамся.

Я снова посмотрел на лопату, удостоверяясь в том, что не пропустил какой-нибудь мелкой, но важной детали. Ну да. Рукоятка вдвое длиннее моих палок.

Я положил доску в центр и снизу две палки.

– Ур-а-а! – завопил я, увидев почти точную копию мертвецкой лопаты.

Я выхватил её из воздуха, заухал снова, затрясся в победном танце, и тут же стукнулся макушкой о низкий потолок.

– Смейся-смейся, – посоветовал я зомби, – ничто не испортит мне момент торжества.

Я нацелил лопату на земляной пол, пару раз быстро копнул – и выдернул земляной блок.

– Да, надо обращать внимание на детали. Они крайне важны, – заключил я.

Подошёл к скальной стене и врезал по ней лопатой. Деревянный клинок бессильно отскочил.

– Просто хотел убедиться, – буркнул я. – Если уж эта штука работает с землёй, что-то должно работать с камнем.

Я подошел к верстаку и вынул все оставшиеся доски.

– У тебя, случаем, нет полезных советов, как и что делать? – осведомился я у зомби. – Ну, к примеру, как сделать молот, резец или паровую дрель?

Зомби смолчал, уставившись на меня мёртвыми глазами.

– Да не важно. Я сам.

Я сделал ещё пару палок и попытался сложить из них и пары досок нечто вроде буквы «Г» – и получил инструмент, похожий на лопату, но с клинком тоньше и длиннее, изогнутым под прямым углом.

– Что это? – спросил я у зомби и показал странный инструмент.

Кажется, я видел похожий в моём мире. Такой штукой что-то делают с землёй. Я попробовал использовать инструмент на манер лопаты, выкопать блок из пола. У меня получилось, но медленнее, чем обычно.

Но зачем этому миру давать мне два инструмента для одной и той же цели? И почему один работает быстрее другого?

Я попробовал новую штуку на камне. Оказалось, работает не лучше кулаков.

– Да что с ней не так? – проворчал я, вспоминая, как бил по траве непослушными руками.

Странно, но воспоминание заставило меня задуматься о том, как я использую своё тело.

– Хм, получается, э-э, – выговорил я и замялся, подыскивая слова, – будто моё тело сомневается, как двигаться. Вроде можно сильно ударить, а можно чуть-чуть… Как, по-вашему, тело само по себе разумно?

– У-у-у, – ответил зомби.

– Понимаю, звучит нелепо. Такое в кино говорят гуру со священных гор или какие-нибудь зелёные болотные пришельцы размером с младенца, способные поднять звездолёт силой мысли. Но ведь так и может быть.

Пытаясь сосредоточиться, я приложил странный инструмент к земляному блоку в полу, подавил желание ударить во всю мочь и аккуратно махнул. Инструмент мягко, но быстро скользнул над поверхностью и снял слой почвы.

– Дело в балансе! – гордо объявил я. – Стратегии выживания включают и агрессию, и тщательное обдумывание ситуации. Главное – поддерживать баланс между ними.

– Гры-ы-хы-хы, – захрипел ходячий труп.

– Ты бы сам как-нибудь попробовал, – предложил я. – В смысле подумать.

Я пошутил с моим неудавшимся убийцей – и вдруг вспомнилось название.

Эта штука называется «мотыга»!

Я вытащил из-за пояса семена, которые так усердно пытался посадить и чуть не выбросил прочь. Я подсунул их к влажной мягкой земле, открытой ударом мотыги. Семена пропали из руки, а квадрат блока заполнился множеством маленьких зелёных побегов.

– Вот чего мне не хватало вчера! Потому я и не мог посадить их. А если они вырастут во что-нибудь съедобное, у меня появится возобновляемый источник пищи!

– Гры-ы-ы! – сообщил зомби и бесполезно ударил в дверь.

– Прости, что это было? – с притворной вежливостью осведомился я. – О да, эта ночь скверная для вас, но замечательная для меня. И это потому, что ты застрял на той стороне и повторяешь одну и ту же глупость. А я тем временем освоил изготовление инструментов и агрокультуру, то бишь прошёл чёртов миллион лет человеческой эволюции за десять минут. Кто знает, возможно, к рассвету раскрою секрет холодного термоядерного синтеза?

Я подошёл к верстаку. Тремя секундами позже я изготовил кое-что поважнее термоядерного реактора.

– Кирка! – объявил я, поднимая Т-образное изделие. – Всего-то нужна лишняя доска!

Я повернулся, размахнулся и врубился в упрямый камень. Кирка работала как во сне. Оп – и уже выскочил первый блок.

– Наконец-то, – вздохнул я и осмотрел добычу.

В отличие от кусков земли, каменный блок не был однородным, но выглядел не очень плотно слепленным из разных кусков. Я взглянул на лопату зомби и решил:

«А теперь посмотрим, могу ли я исправить мои инструменты».

Как я и предполагал, мир позволил мне соединить пару палок и каменный блок в лопату с каменным клинком.

– Главное – узнать правила, – буркнул я и ударил лопатой в пол.

Каменный наконечник работал быстрее деревянного. Надо думать, аналогично и для прочих каменных инструментов в сравнении с деревянными. Я выбил ещё несколько каменных блоков и направился к верстаку.

– Усовершенствуем! – воскликнул я и радостно схватил новую кирку с каменным наконечником.

Как я и ожидал, новое орудие прошло сквозь камень, будто лопата сквозь мягкую землю.

Я толком не видел, куда и как углубляюсь. В туннеле было темно. Но постоянный приток каменных блоков в мой рюкзак значил, что я добился немалых успехов.

– И как теперь, а? – углубляясь в скалу, издевательски спросил я. – Эй, там, за спиной, ты и прочие твари, вы никогда не попадёте сюда.

В ответ донеслось знакомое: «гы-ы-ы».

– А вот и мы, – выходя из чернильно-тёмной норы в озарённую рассветным солнцем хижину, сказал я.

Сквозь квадратные оконца в двери я видел, как горит на солнце зомби.

– Значит, умираем на рассвете? – осведомился я.

Мне почти стало жаль гибнущего монстра.

– Гых-гых-гых, – розовея, голосил тот.

От любопытства я подходил всё ближе к двери.

– Ох! – вырвалось у меня, когда нога случайно вывернула ростки из земляного пола.

Они прыгнули прямо в пояс.

Не важно. Как только скончается зомби, я посажу их снаружи.

Не успел я додумать, как горящая тварь исчезла, оставив клуб дыма.


Глава 5
Будь благодарен за то, что имеешь

Когда я открыл дверь, то успел увидеть расходящийся дымок. У моих ног лежала груда гнилого мяса – и никакой лопаты! То ли она сгорела вместе с хозяином, то ли исчезла по законам этого мира – трудно сказать. Но я не потратил и минуты на сожаления о потере. Я нутром чуял: день обещал быть замечательным. Прошлой ночью я одержал победу над судьбой, и теперь могу навсегда распроститься с голодом.

Держа мотыгу в руках, я отнёс семена к берегу. Как и раньше, они сами прыгнули в разрыхленную землю. Когда созреют – неизвестно. Необходимо дождаться, попробовать и, если они окажутся съедобными, посадить больше.

Удар по траве ничегошеньки не дал, и я решил посвятить утро разведке. Я быстро взошёл по склону горы Разочарования и спустился на центральный луг. Я больше не боялся зомби – о них позаботится солнце.

«Хорошее начало хорошего дня», – подумал я и принялся бить высокую траву.

Вскоре я прочесал всё поле и собрал три пригоршни семян.

«Му-у», – донеслось из ближайшего леса, а затем: «Бе-е» и «кудах-тах-тах».

Я помахал животным:

– Эй, ребятки, вы не поверите, какая у меня была ночь!

Аж подпрыгивая от возбуждения, я описал им свои открытия и показал творения.

– Здорово, а?

Само собой, обычные равнодушные взгляды. Как и ожидалось.

– Ха, ну ешьте себе траву, а я буду сажать вот это!

Я показал семена. Корова с овцой отодвинулись, а куры тут же замерли и уставились на мою руку.

– Хотите чего-нибудь? – осведомился я.

Куры оживлённо закудахтали.

– Вот это? – спросил я и поднёс семена ближе. – Их вы…

Я осекся. Из курицы выскочил овальный белый объект.

– Яйцо! – заорал я, спрятал семена и подхватил кругляш величиной с кулак. – Это же настоящая еда, правда? В смысле, зачем этому миру заставлять вас нести яйца, если их нельзя есть?

Птицы вдруг потеряли интерес и засеменили прочь. Чего это они?

– Эй, куда вы? Я что, обидел вас чем-нибудь?

Недоумевая, я покрутил головой – и заметил беззвучно бегущее ко мне существо без рук либо лап, но с коротенькими толстыми ножками и зелёным пятнистым туловищем.

Всё случилось так быстро: потрескивающее шипение, запах фейерверка. Монстр мгновенно раздулся – и взорвался.

Меня подбросило, откинуло назад. В ушах зазвенело, в глаза словно плеснули огнём. Я отлетел, шлёпнулся в воду лагуны. Меня захлестнула боль от разодранной, лопнувшей кожи, изломанных костей, разорванных мышц, выбитых суставов. Я попытался закричать, но лишь захрипел – уцелевшее лёгкое отчаянно пыталось работать за пробитое.

Как вдохнуть, пошевелиться? Вода лагуны несла меня, тянула вниз. Я заморгал. Зрение немного прояснилось. Вода тащила меня в воронку от взрыва вместе с разрозненными блоками песка и земли. В бурлящей воде – кровавые ошмётки жертв: обрывки коровьей шкуры, красный кусок говядины, две ярко-розовые птичьи тушки и единственное белое перо. Бедные животные.

Я сложил их останки в рюкзак и, пошатываясь, выбрался из воронки, затем, преодолевая головокружение, взобрался на холм. Колени тряслись, болели бёдра. Меня качало от пульсирующей боли. Как же спастись от таких бродячих бомб?

Я оглянулся, споткнулся и врезался в дерево. Ох, какое твёрдое! Раны вспыхнули новой болью. Мои полопавшиеся губы раскрылись, чтобы испустить крик, – и на этот раз у них получилось.

Протяжный, жуткий, полный страдания вопль вырвался из обоих моих лёгких. Я выздоравливаю с фантастической быстротой!

Ходьба превратилась в бег, тот – в безумную скачку галопом. Я ощущал, как исцеляются кости, восстанавливаются сосуды, новая юная ткань заполняет трещины кожи.

К тому времени, как я захлопнул за собой дверь, моё тело почти полностью выздоровело.

Да, почти.

Раны ещё окатывали болью, но перестали затягиваться с прежней скоростью.

Еды!

Я потянулся в рюкзак. Одно яблоко плюс останки животных. Я съел яблоко. Хм, мало. Схватил тушку курицы и, недолго думая, умял за обе щеки.

Интересно, в той жизни меня предупреждали об опасности поедания сырого птичьего мяса? Если и да, то какая сейчас разница? Я не мог думать ни о чём, кроме боли, и отчаянно хотел прекратить её.

Как только я проглотил последний кусок холодного резинистого мяса, из моего бурлящего желудка вырвался ком тошноты, подкатил к глотке. Я хрипел и булькал, перед полными слёз глазами плыли зелёные пузыри. Я выбежал на пляж, пытаясь выблевать заражённую гадость.

Но мир не позволил мне. Целую жуткую вечность, полную мук, я стоял и терпел.

Вдобавок к желудочно-кишечным мукам, я обнаружил, что мерзкое мясо не помогло мне выздороветь.

– Только этого не хватало, – простонал я.

Содрогаясь от воспоминаний о пережитом, я уныло заглянул в рюкзак.

– Ладно, – сказал я оставшимся животным частям. – Я понял. Вас надо готовить.

Добыча огня превратилась из интересного упражнения в проблему первостепенной важности. Но я уже говорил, что не имею понятия, как развести здесь огонь. Напряг мозг, пытаясь выудить полезные воспоминания. Кажется, в прошлом мире тёрли палку о палку. Ну, если пищевое отравление здесь такое же, как и в прежнем мире, отчего добыче огня не остаться той же самой?

А оттого, что я даже не могу взять палки в обе руки. В правую – могу. Но если попытаться взять что-нибудь в левую руку, немедленно открываются четыре светящихся квадратика и вещь перемещается в один из них.

– Ну, здорово, – пробурчал я и попробовал обойтись одной палкой.

Огонь я не развёл, но потратил кучу времени. Я ни обо что не мог потереть мою палку. Мог лишь бить ею. Даже вышиб блок из стены своей хижины. Внутри стало светлее, а я вспомнил о том, что прошло уже полдня. Закупорил дыру блоком и испробовал последнюю возможность: бить палкой по доске. Желудок жалобно забурчал. В раны будто насыпали соли.

Ох.

Хочешь, не хочешь – а надо упражняться в сыроедении. Второго цыплёнка я трогать не стал и настороженно посмотрел на говядину. Интересно, опасно есть любое сырое мясо или только кудахтавшее при жизни? Эх, чего б я только не дал сейчас за совет профессионального эксперта по безопасности еды!

Я поднёс мясо ко рту, обнюхал, словно пёс, попытался представить, как говядина выглядела в моём мире, под стеклом ярко освещённых прохладных супермаркетов, или испускающей пар на тарелке рядом с овощами и картофельным пюре. Кажется, внутренности того, испускавшего пар, куска были ещё розовые, не пропеченные целиком.

От воспоминания во мне родилась тяжёлая горечь, хуже тошноты. Как же мало я знаю о том, кто я!

Почему я не могу представить ничего, кроме этого бифштекса на тарелке? Где стол? Комната? Лица людей, обедающих рядом? Я кушал вместе с родителями? С детьми? Друзьями? Или я ел в одиночестве, как сейчас?

Такие мысли вели прямиком в чёрную дыру отчаяния. Здравомыслия ради, я заставил себя думать о другом.

– Ладно, – согласился я и взял останки коровы. – Но только пусть меня не тошнит, хорошо?

Вообще-то сырая говядина оказалась не намного приятнее курятины плюс к тому – жёстче, грубее, волокнистее. Но вкус был отчётливей. И главное: мне не стало дурно, все мои раны окончательно затянулись.

Я до сих пор не мог окончательно поверить в свою суперспособность. Ведь всего несколько минут назад меня чуть не разорвало в клочки. Сколько времени потребовалось бы медицине прежнего мира, чтобы поставить меня на ноги? Часы операций, недели в реанимационной палате, месяцы – а может, годы – терапии. И это не говоря о затратах времени, сил и материалов, повязок, гипсов, лекарств, машин и армии квалифицированных специалистов. Сколько же денег потребовалось бы заплатить этим специалистам? А что делать, если таких денег нет?

Даже моя нарисованная одежда восстановилась чудесным образом. Я посмотрел на свои саморемонтирующиеся ботинки и вспомнил старую историю про босого, который понял, насколько он счастлив, после того как встретил человека без ног.

– Будь благодарен за то, что имеешь, – заключил я, кивая своим зажившим рукам и ногам.

– Г-р-р, – отозвался желудок, напоминая: пусть ты и цел, но зверски голоден.

– Придётся вам подождать, – сказал я цыплячьей тушке и яйцу.

Кстати, оно пережило взрыв без малейшего ущерба. Семена, чуть не загнавшие меня в могилу, тоже благополучно выдержали атаку крипера. Я посадил их в ряд за первыми посаженными, надеясь, что не зря теряю бездну времени.

Когда последние ростки показались из обработанной земли, по моей спине пробежал внезапный холодок. Солнце уже пряталось за западный край Горы Разочарования.

– Когда-нибудь я выясню, сколько же времени здесь длятся дни, – пообещал я себе и направился к хижине.

Я снова задрожал от вечернего холода. Интересно, отчего так мёрзну? Меняется пора года? Или я не замечал, как холодает к ночи?

Мои предположения оказались неверны. Но я далеко не сразу понял, что страдаю от истощения и ощущаю симптомы его начальной стадии.

Мне захотелось взобраться на холм и погреться в лучах заходящего солнца. Возможно, я сверху увижу яблони, которых не замечал до сих пор.

По спине снова пробежал холодок – на этот раз от страха. Ночь уже дважды застигала меня на открытой местности. Хватит. Сегодня я спрячусь в хижине раньше, чем вылезут монстры. И попробуем обойтись без бункера, неуязвимого для взрывов.

«А я-то надеялся на хороший день», – уныло подумал я и поплёлся домой.

К тому времени, как я выбил ещё пару каменных блоков, хижину залил глубокий багрянец заката. Как и предыдущим вечером, в темноте всякая работа шла медленнее. Рассудок понимал, что темнота никак не может повредить мне, но попробуйте убедить в этом нутро. Боязнь темноты – первобытная, древняя. Рассудок бессилен перед нею.

Я даже всерьёз подумывал, не выбить ли мне блок с крыши, чтобы хижину осветила хотя бы луна. Но затем я представил, как на пол падает тень зомби или крипер буквально сваливается мне на голову.

– Давайте работайте, – велел я своим рукам, – копайте глубже, прячьте меня надёжнее.

Я неплохо продвигался и позволил себе отвлечься во время монотонной работы. Воображение наполняло темноту чудовищами.

Среди них лидировали криперы. Если я позволю им заполонить мой разум, к рассвету точно сойду с ума.

– Ладно, перерыв, – разрешил я себе. – Давай поэкспериментируй с творением. А вдруг удастся сотворить какое-нибудь оружие?

Я положил две палки в центр верстака и попробовал сочетать их с камнями. Передо мной явились образы лопаты, мотыги, кирки. Наконец, поставив три блока буквой «Г» вокруг палок, я увидел очертания топора.

– Два в одном, – удовлетворённо заметил я и выхватил топор из воздуха. – Вдруг он сработает по шее зомби не хуже, чем по дереву?

Хорошо иметь что-нибудь способное тебя защитить. Но ещё лучше занять рассудок делом и не пускать в него ночные страхи. Потому я занялся ремеслом вместо копания, и вскоре был вознаграждён с лихвой. Я попытался комбинировать камни, надеясь создать устойчивую к взрывам дверь, а получил гладкий серый блок с двумя щелями на одной стороне, сверху и снизу.

Похоже, я создал новый инструмент для ремесла. Быть может, он способен в мгновение ока «исправить» мое оружие, превратив в его лучшую версию? Я сунул камень в верхнюю щель, мою старую кирку – в нижнюю. Та вдруг исчезла, полыхнув оранжево-жёлтым пламенем.

– Ого!.. – завопил я и осекся, ударившись головой в потолок.

Я рассмеялся, исполнил версию победного танца без прыжков, затем наклонился к теплу:

– Огонь!

Вот она, финальная стадия священной троицы человеческого развития. Орудия труда, агрикультура и наконец маленький кусочек солнца! Он спасал наших предков в самые суровые зимы, защищал от свирепейших хищников. Я представил кучку волосатых, грязных, но благодарных судьбе пещерных людей, столпившихся вокруг благостного тепла и света, греющих руки, готовящих еду.

Готовящих еду!

Новый прибор – печка. Нижняя щель – для топлива, верхняя – для обработки теплом. Наверное, блок, который я засунул сверху, уже намертво сплавился.

Когда огонь угас, я осторожно протянул руку, готовый мгновенно отдёрнуть её. Однако отдёргивать не потребовалось. Ещё одна странность этого мира: всё остывает через мгновение после того, как вынешь из печи.

– А теперь великий эксперимент, – объявил я и положил доску вниз, а тушку цыплёнка наверх.

Пламя снова занялось без поджога. Крохотное жилище наполнилось шкворчанием и запахом жира на сковородке. Я выхватил приготовленную птицу, прежде чем догорела доска.

– Ммм, – застонал я, проглотив сочный солоноватый кусок. – Ням-м-м-м-ня-м-м.

Свет, тепло и горячая еда.

– Знаете, – заметил я, швыряя в огонь ещё пару досок, – день и в самом деле выдался хороший.


Глава 6
Самоуверенность

Курочка была восхитительной, но её не хватило.

– Твоя очередь, – сказал я яйцу.

На что оно могло бы ответить:

«Это ты так думаешь».

Вы когда-нибудь слышали выражение: «Не разбив яйца, яичницы не сделаешь»? В версии этого мира оно звучит проще: «Яичницы не сделаешь. Вообще».

Яйцо не засунуть в печку. Не разбить о край миски. На него даже не наступить. М-да, вот тебе и хрупкое, как скорлупка. В качестве последней меры я решил подбросить его в воздух и ударить палкой. Но не успел и замахнуться, как яйцо полетело к стене, врезалось и рассыпалось, будто пучок травы.

– Ну, здорово, – пробормотал я.

И тут погас огонь.

Темнота вернулась вместе со страхами. Я заглянул в нижнюю щель. Там лежало несколько нетронутых досок. Почему они не горят? Может, печка работает, лишь когда есть что нагревать? Дрожа от холода и нервного напряжения, я покопался в карманах, ища горючее, и вытащил наугад песчаный блок.

К счастью, печка заработала, дала мне свет, тепло и спустя несколько секунд неожиданное и полезное новшество. Мне следовало понять, к чему идёт дело, с самого начала. Это одно из важнейших приобретений человеческой цивилизации, а я не представлял, как его делают. Лишь когда я вытащил из печки гладкий прозрачный блок, я понял, что нагрев песка в печке производит стекло.

– Болван, – обозвал я себя, выбил блок из стены и заменил стеклом. – Ты когда-нибудь интересовался, из чего что делается?

Что за удивительная вещь – окно! Оно даёт возможность наблюдать за миром, но не пускает его внутрь твоего дома. По крайней мере я надеялся на это. Но в историях про зомби из моего настоящего мира люди всегда заколачивали окна, если появлялся хотя бы один. Интересно, придётся ли спешно менять моё, когда явятся здешние кубические мертвецы? Пока я не слышал завываний и никого не заметил сквозь обращенное на юг новое окно.

Тогда я осознал ошибку. Единственное, на что стоит смотреть – это мой огород. А он к северу от хижины. Я ждал, что стукну окно, а оно выскочит и повиснет, как и любой другой блок. Но стекло рассыпалось, как яйцо.

– Упс, – изрёк я. – Ну не беда. У меня за стеной целый пляж песка.

Если бы я был осторожнее, боязливее или попросту терпеливее, я мог бы поступить разумнее: подождать до рассвета.

Увы.

Ночь проходила так замечательно. Я делал одно открытие за другим: огонь, приготовление пищи, стекло для окон. Впервые после высадки на остров я ощутил себя полным хозяином положения. Стал самоуверенным – и накликал беду.

Я подумал, что просто сделаю факел – ведь монстры боятся огня, – и сунул палку поближе к печке. Та не загорелась. Мне следовало остановиться и задуматься.

Увы.

– Хм, свет из окна всех отпугнёт, – решил я и бодро вышел на залитый лунным светом берег с лопатой в руках, пытаясь насвистывать сквозь тонкие плоские губы.

Мне будто не терпелось наделать глупых ошибок.

И я их наделал. Целую тонну.

Я мог бы копать у дверей – а прошёл полпути до моря. Я мог бы собрать несколько кубов и ретироваться домой, а копал до тех пор, пока не сделал изрядную яму. Я мог бы прислушиваться и присматриваться – должен добавить, я оставался долго после того, как угас огонь в хижине, но увлёкся фантазиями о том, что сделаю из красивого стекла: построю настоящий небоскрёб, обзорное окно во все стены, или даже теплицу, если накопаю достаточно песка.

– С-с-с.

Резкое свистящее шипение пробудило меня от ночных грёз. Я застыл, объятый ужасом.

– С-с-с, – послышалось опять, и моё сердце стиснула ледяная рука.

Это же я слышал первой ночью в лесу, когда заметил ужасные глаза.

И вот они снова прямо надо мной: горсть маленьких пылающих алым рубинов, внедрённых в тело чёрной восьминогой твари размером в корову.

Паук!

Я не успел броситься наутёк – не успел даже подумать о бегстве. Паук спрыгнул в яму. Ужасные челюсти впились мне в грудь. Я отшатнулся, выронил лопату. Паук ударил снова, я уклонился. Паук развернулся для нового броска, а я кинулся наверх.

– Ш-ш-ш-ш, – раздалось за спиной.

По песку заскребли паучьи ноги.

Мой топор там, в хижине… слишком далеко!

– Ш-ш-ш-ш!

Укус в ногу… боль… страх.

Я сунул руку в поясной карман. Хоть что-нибудь полезное!

Один песок.

А если соорудить крышу над ямой и похоронить хищника? Я забрался наверх, паук следовал по пятам. Я развернулся, ударил тварь блоком и отпихнул, затем приставил блок к самому краю. Но песок не прилип.

– Ш-ш-ш-ш! – прошипел хищник, когда песчаный куб обрушился ему на голову.

Я поместил туда же ещё один блок, и ещё. Полузасыпанный паук сердито зашипел. Я не знал, наношу ли ему вред, но движение точно затруднил. Если навалю достаточно, смогу задержать его и успею удрать домой. Паук захрипел. Я продолжил валить блоки. Паук засветился красным. Я не остановился. Кошмарный хищник издал последнее яростное шипение и рассыпался, испустив белый дым.

Я застыл, не веря глазам, тяжело дыша. Желудок бурчал, а в голове оформилась новая мысль: излишняя самоуверенность столь же опасна, как и её полное отсутствие.

Дрожа от адреналина, я осмотрелся по сторонам, опасаясь увидеть похожих тварей. Никто не двигался в горах, пляже и море. Я поспешил спуститься в яму, чтобы забрать лопату. На обратном пути что-то запрыгнуло в мой рюкзак. Я не знал, что это, пока не вернулся в хижину и не бросил оставшиеся блоки в огонь.

Паук оставил мне прощальный подарок: короткую липкую шёлковую нить. Я несколько секунд глядел на неё, пытаясь сообразить, для чего она пригодна. Затем печка погасла.

Я спохватился и полез в сундук за деревом. Увы, досок оставалось немного, а вот бесполезных саженцев рядом с ними – предостаточно. В мою голову пришла мысль, которую я посчитал крайне умной.

Я сунул дюжину крохотных деревцев в топку, и они тут же запылали.

«Ага, вот и способ сэкономить ресурсы», – подумал я, благостно улыбаясь.

О, каким же гением я себя посчитал! Не подумал о том, что учиняю практически экологическую катастрофу, о чём впоследствии горько пожалел. Но той ночью саженцы гибли в потрескивающем огне, а я блаженствовал.

– Задание выполнено, – отрапортовал я себе и взялся за кирку с каменным лезвием.

В комнате посветлело, и я подумал о том, как бы её перестроить. Учитывая мой рост и пространство, нужное для инструментов и утвари: сундука, верстака и печки, – я представил себе пространство семь на семь блоков, с поднятым потолком, чтобы при победном танце не биться головой. А мне хотелось победно станцевать сегодня ночью.

Но моё опьянение победой длилось с минуту, а потом настроение резко пошло вниз, будто вагончик на «американских горках». Саженцы сгорели. Все. Их было так много, а продержались они треть времени горения одной доски.

«Да и чёрт с ними, – подумал я и бросил в огонь остатки досок. – Завтра нарублю деревьев. А свет нужен прямо сейчас».

Свет сейчас – главное. Мой вечер начался со страха перед темнотой. С тех пор я открыл огонь и был атакован гигантским пауком. Сдаваться темноте не собираюсь.

И началась гонка, отчаянные попытки не дать огню угаснуть. Одно время я даже подумал, что сумею выиграть гонку. Но вот последний песчаный куб превратился в стекло.

«Камень!» – подумал я.

С ним я и открыл огонь. И пусть от нагревания камень не меняется, но остаётся тем, что я пытаюсь удалить, раскопать и расчистить, – зато процесс его нагревания даёт тепло и свет. Однако как только я приступил к работе, доски догорели.

– Больше дерева, – прошипел я и посмотрел на дощатый потолок.

Наскоро отгородив свой скальный бункер от остальной хижины, я врубился в деревянную крышу. Лучше не думать о монстрах. Я сейчас открыт и беззащитен. Нужно больше света и топлива!

Хм, по-настоящему мне нужно было опомниться, прекратить паниковать, вспомнить поговорку о том, как паника лишает разума, и подумать о новом девизе, применимом ко всей моей островной жизни: «Важна не просто мудрость, но мудрость в экстренной ситуации». Подбросив дрова в нижнюю щель печки, я побежал за новыми каменными блоками для верхней. Надо поддерживать баланс.

Сколько ещё до рассвета?

Зашипев, погасла последняя доска. Я лихорадочно перекапывал рюкзак в поисках того, что способно гореть. Я швырнул в печку люки, двери, тонкие плоские нажимные пластины, даже маленькую кнопку. Она сгорела за пару секунд.

Затем я принялся за инструменты. Пообещал себе уничтожить лишь деревянные – ведь они мне всё равно не нужны. Но когда они закончились, я взялся за каменные версии. В печку отправились лопата, потом мотыга и наконец топор. Всё пошло в пищу огню и моей крепнущей мании.

Смешно, но именно она помешала мне бросить в огонь последние деревянные предметы: пару обычных палок. Моя кирка с каменным лезвием истёрлась, пошла трещинами и грозила развалиться. Нужна ещё одна, чтобы добыть больше каменных блоков для печки.

«Что испортится первым, то и пойдёт, – колотя в дальнюю стенку бункера, думал я. – Если погаснет пламя, я использую палки. Если сломается кирка…»

Огонь погас. Вернулась темнота. Но в последние мгновения света от стены отлетел очередной блок – и я заметил за ним нечто иное. Кажется, по каменной поверхности были разбросаны чёрные точки.

Я заработал вслепую. Хрустнуло – я выбил блок. Но вместо него в мою ладонь упал не камень, а маленький твёрдый кристалл чёрного цвета. Он показался незнакомым, не будил память и чувства, как мой первый земляной блок. Но всё же воспоминание слегка шевельнулось во мне, будто я что-то читал о подобном веществе, хотя никогда его не видел.

Может, это вещество люди моего мира извлекали из земли как ценный ресурс? Кажется, были сомнения в его ценности. Он дёшев и встречается во многих местах, но грязен и опасен. Это не нефть. Та – жидкая. Это…

– Ты уголь? – спросил я у куска. – Вправду?

Я положил кусок в нижнюю щель печки и отступил, когда взвилось пламя.

– Уголь ты или нет, но мне сгодишься, – усмехнулся я.

Озарённый его путеводным светом, я поспешил в шахту и отыскал такой же испещрённый чёрными крапинками блок. Подхватив кусок угля, побежал назад, к печке.

И зря. Первый кусок всё горел и горел. Похоже, он выдержит раз в пять дольше дерева. И это всё без единой спички! Эта мысль привела меня к идее сделать факел.

К счастью, у меня остались две палки, предназначенные для ремонта кирки. Я поднёс одну к нижней щели, как пробовал раньше ночью. Вдруг более яркий, горячий, чистый огонь угля сделает то, что не смогло сделать рождённое деревом пламя?

Как и раньше, палка не загорелась.

Да, удача отвернулась от меня. Но идеи не закончились. Я поразмышлял над тем, как этот мир позволяет сочетать материалы, положил палку в центральный квадрат верстака и наверх – кусок угля.

– Ура! – провозгласил я. – Да будет свет!

В руку прыгнули четыре больших факела, похожих на спички-переростки.

Ощущая себя гениальнейшим человеком в мире – что вполне может быть правдой, если здесь нет других людей, – я прыгнул ко всё ещё горящей печке и сунул факел поближе к огню.

Но снова…

В общем, вы поняли.

– Рры-ы-ы, – прорычал я свирепее любого зомби, – что не так?

Я же знаю, факел должен работать. Иначе мир не позволил бы мне его сделать. А значит, я должен решить уравнение, отыскать нечто пока мне не известное и соорудить подходящую зажигалку для факела. Или всё как получилось с мотыгой, и никакого нового устройства не нужно?

– Может, я не так использую то, что у меня уже есть? – задумчиво изрёк я.

В моём мире факелам, как правило, нужно время, чтобы разгореться. Как и палки, я подержал факел у огня всего пару секунд. А вдруг надо дольше?

Я попытался прислонить факел угольным верхом к печке, и теперь уже отсчитал полных шестьдесят секунд. Может, дольше? Но времени уже не оставалось. Пламя угасало. У меня нет ещё одной минуты. Драгоценный свет нужно использовать, чтобы накопать больше угля. Я потянулся за киркой и, по непонятной прихоти, решил оставить факел рядом с печкой. Может, мне показалось, что свет от огня будет полезнее его самого? Хлипкий шанс, но ведь лучше испробовать его, чем просто совать факелы в карман.

Как только я поместил факел у мерцающей печки, он засиял ослепительно-ярким светом.

– Что? – пробормотал я и потянулся к пламени.

Я схватил факел – и он мгновенно погас. Но стоило поставить его на пол, как он запылал снова.

– Но как? – ошеломлённо выговорил я.

Я поднял его и воткнул в стену. Он засиял опять. Скажите, как же факел может загораться, когда его кладёшь, а потом включаться и выключаться, будто фонарь?

Единственный ответ: а потому что так устроен здешний мир. И то, что я не вижу смысла в его явлениях, говорит лишь о слабости моего видения.

Теперь бессмысленность обернулась большой удачей! Факелы не только исправно светили всюду, куда я их ставил, не только гасли в тот самый момент, когда я их прятал, не только не позволяли обжечься, не давая тепла, самым удивительным, абсурдным, сумасшедшим образом они горели постоянно!

Вы не ослышались.

Постоянно.

Забудьте физику, забудьте логику. Печка давно остыла – а в моём жилище было ярче, чем днём. Поразительно, великолепно. В этом мире есть то, чего уж точно нет в моём.

Дома включить свет так просто: щелчок выключателя – и занимайся своими делами. Но освещение в доме значило, что где-то работает электростанция, использующая запасённое топливо. Возобновляемые источники энергии нуждались в природной силе: солнечном свете, ветре либо волнах. Но этим факелам ничего не требовалось. Вообще. Да, для их создания нужен уголь, но, будучи сделанными, они светили дольше звёзд!

– Долой тьму! – пел я. – Долой ночь!

Я подпрыгивал и кружился по жилищу в победном танце.

– Никакого мрака, никакого страха, никакого холода…

Я остановился у двери бункера и заморгал. Снаружи просачивался свет.

Я довольно хохотнул – за ночной битвой и не заметил, как пришёл день. Я вышел наружу, во дворик, которым стала моя полуразрушенная хижина. Я посмотрел туда, где стояла моя сожжённая дверь, прищурился, перевёл взгляд на восходящее солнце. До сих пор я не замечал, что здешний мир позволяет глядеть прямо на солнце, не опасаясь сжечь глаза. И этому, как мне кажется, была веская причина.

– Не беспокойся, – обратился я к светящемуся квадрату, – сегодняшней ночью ты мне не понадобишься.

Я зашёл внутрь, снял факел со стены и вынес его наружу.

Я показал его солнцу и сказал:

– Теперь можешь отдыхать спокойно. Я больше не боюсь темноты.


Глава 7
Развивайся постепенно

Я улыбнулся солнцу – и тут желудок вернул меня на землю. Я ещё не слишком проголодался, но уже истратил все припасы, потому главная цель сегодняшнего дня – поиски еды.

Первые посаженные семена дали ростки выше прочих. Отчего бы не попытаться собрать урожай? Ведь люди едят ростки: всякую капусту, салаты – в общем, траву…

Увы, фантазии быстро рассеялись. Едва я касался ростков, как они снова превращались в семена.

– Ладно, – подумал я, возвращая их в землю. – Им нужно больше времени, только и всего. Наверное, на острове остались яблони. Я просто не поискал как следует.

С тем я и отправился вверх по склону, вытянул шею, посмотрел на перевал – и столкнулся нос к носу с гигантским пауком.

Я ахнул, инстинктивно отскочил, потерял равновесие, упал, покатился, ударился о скалу, услышал тошнотворный хруст и тяжело шлёпнулся на песок.

Я встал и побрёл к хижине. В ноге стреляла и жгла боль.

«Нечестно, – закрывая дверь, подумал я. – Сейчас ведь день».

Глядя сквозь окошко двери, ожидал увидеть мелькающие ноги и алые глаза. Но они так и не появились. Я нерешительно открыл дверь, повертел головой, робко шагнул наружу.

Этот шаг напугал меня сильнее паука. Щиколотка болела. Моё суперисцеление не работало. Конечно, я ожидал неприятностей, ведь мой желудок пустовал. Но предвидеть беду и испытать её на собственной шкуре – разные вещи. Мной овладела тревога. Я теперь простой смертный. Тяжёлое ранение, несчастный случай, нападение монстра – и я труп. Я осторожно перенёс тяжесть на раненую ногу. В щиколотку будто забили раскалённые гвозди.

И что мне сейчас делать, раз я не могу убежать от паука? Один его свирепый укус – и всё кончено. Но если останусь в хижине без еды, я не исцелюсь – и непременно умру.

Я подхватил потрёпанную, почти сломанную кирку и заковылял на пляж.

На горе ничего не шевелилось. Я напрягся, прислушиваясь, ожидая знакомого шипения. Тишина. На этот раз решил не карабкаться на утёс, а, безопасности ради, проплыть мимо.

Я медленно погрёб вдоль южного склона, не спуская глаз с горы. Обогнул половину острова – и тут заметил кончики чёрных ног. Ох, напасть! Надо двигаться как можно аккуратнее. Паук тихо и настороженно подполз ближе, не спуская с меня вишнёво-красных глаз.

Я отплыл назад, дальше от берега. Если тварь не умет плавать, у меня есть шанс отплыть подальше и высадиться на другой части острова. Я сделал несколько гребков, прежде чем понял: тварь вовсе не преследует меня. С минуту мы зло рассматривали друг друга. Ясно, что монстр меня увидел. Но почему он не нападает?

Быть может, его слепит свет? Или дело в дне? Может, пауки враждебны только ночью?

Восьминогий ужас вдруг исчез. Ни огня, ни дыма – вот был, а вот нет.

Я приплыл к берегу, мучимый множеством вопросов. Почему паук исчез без огня? Отчего монстр не опасен днём? Как он выносит солнце, если зомби тут же сгорают?

Прихрамывая, я поплёлся на южный берег. А вдруг криперы выдерживают больше зомби, и потому я чуть не умер от живой бомбы? Я внимательно осмотрел полосу деревьев, удостоверяясь в том, что нигде нет пятнистого зелёного силуэта. К счастью, я не обнаружил криперов, но обратил внимание на то, как мрачны лесные тени. Может, криперы прячутся в лесу от солнца?

Если это правда, если в лесу есть и другие монстры, за едой туда – в последнюю очередь. Я заковылял вдоль южного берега, высматривая ракушки или хотя бы водоросли. Но пляж был совершенно пуст. Я впервые обратил внимание на то, что не видел ни рыбы, ни китов – никакой водной жизни, кроме того зловещего спрута.

Я обогнул край южной косы острова и увидел, что вода в лагуне так же безжизненна, как и в море. Утопая в мягком иле на дне, я перешёл её, вскарабкался на северную косу, обследовал пляж и отыскал растение, которого раньше не видел.

Три светло-зелёных высоких стебля, растущих прямо из прибрежного песка.

– Бамбук! – воскликнул я и заковылял к нему.

Ведь люди едят бамбук, я знаю. В меню ресторанов бывают побеги бамбука. Если передо мной взрослая разновидность, наверное, я отыщу способ размножить и съесть побеги.

Я ударил в основание стебля. В отличие от деревьев, он обломился с одного удара и осел. Я выбил три секции, взял их в левую руку, и над моей правой рукой показался образ белой зернистой кучки.

– Сахар! – счастливо выговорил я. – Это не бамбук, а сахарный тростник.

После стольких мучений с яйцом я почти ждал, что новая еда не захочет лезть в рот.

– Ну ладно. Всё равно вредно для зубов, – обиженно заметил я и спрятал кучку вместе с парой оставшихся стеблей в рюкзак.

Однако нужно ко всему относиться с оптимизмом. Наверное, сахар лучше с чем-то комбинировать. Но с чем? Поблизости не видно ничего, хотя бы отдалённо напоминающего еду. Никаких кустов с ягодами или грибов. Нет даже червей с жуками. А я был в таком состоянии, что, уж поверьте, с охотой сжевал бы и их.

Я попытался пожевать красные и жёлтые цветы, растущие на окраине леса. Они отказались поедаться. Я взял их в левую руку, и появилась опция превратить их в красители. М-да, очень полезно.

– Забавно, что ещё может произойти скверного? – подумал я вслух.

Пошёл дождь.

– И кто меня тянул за язык? – буркнул я.

Тёплая гнусная морось вполне соответствовала моему настроению.

Я боязливо захромал по лесу, поминутно оглядываясь по сторонам, пытаясь смотреть на деревья, а не на то, что может скрываться за ними. Я миновал воронку от взрыва, едва не стоившего мне жизни. Зрелище, мягко говоря, не улучшило настроения.

Странно, но воронка ещё не заполнилась водой, хотя в неё сбегал ручей.

– Даже вода с причудами, – пробормотал я и отправился искать яблоню.

И не нашёл. На острове остались только деревья с маленькой зелёной листвой и чёрно-белым стволом, смутно напоминавшие берёзы. Я не смог отыскать ни единой яблони, которые теперь предпочитал называть «дубами», – мне не хотелось даже думать о яблоках. Я всегда считал само собой разумеющимся, что где-то в лесу должна прятаться яблоня, а я просто не слишком внимательно ищу.

Но всё, время отговорок кончилось, и осталось только идти вперёд.

«Возможно, у этих „берёз“ тоже есть плоды, – подумал я, хватаясь за тонкие веточки, которые, к слову, тоже попытался съесть. – Ну, какие-нибудь орехи, жёлуди…»

Отчаяние росло. Я выбил несколько поленьев из ближайшего дерева, сделал верстак, затем каменный топор и врубился в деревья, словно безумец.

И получил несколько поленьев и саженец с бело-чёрной корой.

– Хорошо, может, у этого вида просто поменьше орехов, – заметил я, пытаясь остаться спокойным. – Главное, продолжать поиски.

Я засунул поленья в рюкзак, бесполезный саженец поставил на землю – и вскрикнул от удивления. Саженец вырос прямо на глазах и превратился во взрослое дерево. Я срубил его. И ничего, кроме поленьев.

– Может, эта, – изрёк я, поворачиваясь к следующему дереву. – Или та.

Моё отчаяние перерастало в страх.

– Нет, эта! – решил я, врубился, дошёл до половины – и тут мой топор сломался.

Забыв про больную ногу, я повернулся к верстаку.

Из щиколотки будто посыпались искры. Я прислонился к недорубленному дереву, глотал слёзы и ждал, пока утихнет боль. Рана залечится, но как вытерпеть пытку болью? Как вообще люди её терпят каждый час и минуту? Как не сходят с ума? Не потому ли в моём мире полки аптек ломятся от обезболивающих препаратов. Пусть даже не выздоровеешь, но будешь чувствовать себя как здоровый – а я теперь хотел лишь этого.

– Пусть прекратится. Пожалуйста. Очень прошу, – прошептал я.

– Кудах-тах-тах, – послышался голос приближающейся курицы.

– Убирайся отсюда! – гаркнул я и махнул рукой.

Курица уставилась на меня, отложила ещё одно несокрушимое яйцо, затем принялась упрямо клевать траву у моих ног.

– Убирайся! – зарычал я и замахал руками.

Только этого мне не хватало. Ненавижу глядеть на то, как тварь жрёт прямо передо мной, ненавижу напоминание о том, как вкусен жареный цыплёнок.

– Давай, я не шучу, – предупредил я и пошёл к верстаку.

Курица увязалась следом, клюя на ходу. Кудахтанье отдавалось колоколом в ушах.

– Прочь! – воскликнул я и ткнул кулаком в клюв.

– Кудах! – завопила курица, полыхнула красным и бросилась наутёк.

– Да я не хотел – выговорил я, обуянный раскаянием. – Я…

– Му-у, – послышалось из-за спины.

Я обернулся и посмотрел в знакомые коровьи глаза. В их спокойствии, в меланхоличной морде животного я обрёл потерянное душевное равновесие.

– Я знаю, надо держать себя в руках, – со вздохом поведал я.

– Му, – согласилась корова.

– Надо помнить: никто ещё не умирал от вывихнутой щиколотки. Если мои ростки превратятся во что-нибудь съедобное, всё исправится само собой.

Корова снова выдала одобрительное «му».

Я чувствовал, что успокаиваюсь, дыхание приходит в норму.

– Что-то я стал паниковать, как в первый день, – заметил я. – А ведь, если посмотреть, сколько всего у меня уже получилось. Нельзя забывать об успехах и обещании, данном тебе в тот день, когда я чуть не потерялся в море.

– Му-у, – указала корова.

– Ну ладно, может, обещал я не тебе, а твоей подруге, которую убил крипер… э-э, и кстати, прошу прощении за бифштекс, но понимаешь, я был голодный, а она уже умерла… в общем, давай про обещание.

Я снова принялся расхаживать туда и сюда, как в тот день, хотя заметно прихрамывал.

– Я сказал себе, что узнаю все правила этого мира. Но теперь понимаю: этого мало. Мне нужно уяснить и собственные правила.

– Му-у-у? – заинтересованно спросила моя жвачная собеседница.

– Я имею в виду не просто опыт или какую-то глобальную стратегию, про которую мы говорили. Мне нужен последовательный путь выработки такой стратегии, детальное описание действий для каждой задачи.

Я задумался, развернулся на здоровой ноге.

– Да, это звучит как уйма длинных, красивых – и пустых слов. Но в сущности, это просто. Мне надо знать не только, что делать, но и как.

– Му-у-у, – задумчиво выговорила корова.

Наверное, она поняла, что я имею в виду.

– Разве не это двигает людей по жизни в моём мире? Просыпаясь, они уже знают, чем будут занимать весь день. Мне нужно действовать именно так.

Корова принялась щипать траву. Я погрузился в размышления:

– Начнём со стратегии. Главное, охватить все основы: еда, жилище, безопасность. Ну, убежище есть, еды на острове нет, кроме моих ростков, а им нужно время, чтобы вырасти. А безопасность?

Я приподнял раненую ногу.

– Я паникую из-за еды только потому, что больше не могу суперисцеляться. Но мне не понадобится суперисцеляться, если я больше узнаю об опасных существах.

– Му-у, – изрекла корова.

Наверное, согласилась. И спросила, какие мои слова имеют отношение к новому методу.

– Сейчас расскажу, – поспешил добавить я. – Если я сумею изучить монстров, сидя в безопасном месте, и пойму, откуда они появляются, как охотятся и сколько времени выдерживают солнце, я смогу продержаться в безопасности до тех пор, пока не добуду еду.

Дождь прекратился. Я посмотрел на солнце, потом на гору и снова на животное.

– Я открыл, как делать стекло. Так что следующий дом сделаю с этой стороны холма, чтобы в безопасности изучать чудовищ, и вот тогда-то, – я для убедительности тряхнул кулаком, – и заработает мой метод.

– Бе-е, – заметила овечка, семеня к нам.

– Объясни ей, – попросил я корову и поковылял на холм.

За спиной слышалось растерянное «бе-е» и раздражённое «му-у».

– Не всё сразу, – крикнул я животным. – Развиваться надо постепенно.


Глава 8
Путь

Я задумался над созданием объектов в этом мире. Здесь для ремесла требуется и умственное, и физическое усилие.

Пока я плыл к своему берегу, ясно обозначились три обязательные стадии.


ПЛАН: нужно обозначить, что я собираюсь делать, вплоть до мельчайших деталей.

ПОДГОТОВКА: какие материалы и инструменты нужны для осуществления плана?

ПРИОРИТЕТЫ: что нужно сделать в первую очередь для успешного выполнения плана?


Этот процесс – мой «путь» к знанию и успеху – сподвиг меня к созданию того, что я позднее назвал «комнатой наблюдений».

В начальном плане мне представлялась маленькая комната у основания западного склона горы, с внешней стеной из стеклянных блоков.

Для строительства комнаты требовались стеклянные блоки, факелы и новые инструменты.

Приоритет: инструменты. Чтобы прокопаться сквозь гору, нужна одна, а лучше две запасные кирки.

Я приготовил необходимое, составил план строительства и принялся долбить заднюю стену своего бункера. Сначала всё шло отлично. Я почти забыл о пустом желудке и больной щиколотке, пока в туннеле не стало темно.

Я воткнул факел в стену и спросил себя: «А насколько велика гора? А если у меня кончатся факелы?»

– Ну, если такое случится, – ответил я вслух, – займусь добычей угля, а туннель завершу потом.

Как здорово хоть раз иметь ответ на вопрос до того, как он превратился в насущную проблему, действовать, а не просто реагировать. Может, так и лучше?

Но оказалось, что факелы мне не требуются. Вскоре я проломился на другую сторону горы и увидел, как солнце скрывается за горизонтом.

– Видите? Мой «путь» действует! – прокричал я корове и овце.

– Бе-е-е, – заметила белая овца, напоминая, что вскоре я окажусь беззащитным в темноте.

– Правильно, – отметил я, принялся укладывать стеклянные блоки и выругался про себя.

Надо было учесть время до заката и размер холма. Глупый план, глупые ошибки.

Корова догадалась, о чём я думаю, и ободряюще замычала.

– Именно так, – подтвердил я. – Я впервые практикую свой «путь трёх П» и теперь вижу: надо добавить четвёртое: ПРАКТИКА. Нужны тренировки и опыт.

Солнце зашло, высыпали звёзды. Я выдолбил кубическую комнату за новой прозрачной стеной. Осталось вставить последний спасительный факел в стену.

– Неплохо, – гордо отметил я и пожалел о том, что этот мир не позволяет мне принять гордую и торжествующую позу – например подбочениться.

Я повернулся к огромному окну, посмотрел на звёзды. За стеклом пока двигались только животные.

– Ну, по крайней мере, я узнал, что вы никогда не прекращаете есть, – сказал я им. – Эх, только бы появились монстры.

– Добавь ещё «Т» к своим «П», – посоветовала корова. – «Т» – это «терпение».

– Трудно поспорить, – заметил я и приготовился долго ждать.

Первым важным знанием о монстрах было то, что они не появляются до полной темноты. Вторым – что они просто возникают. Не выползают из моря или дыр в земле, как я думал поначалу. Вот их нет, а вот ДЗИНЬ! – и они появились. Ну ладно, может, я и добавил ДЗИНЬ для пущего эффекта, но ведь вы поняли? Монстры просто вдруг возникали, и не поодиночке, а целыми толпами: и зомби, и пауки, и даже шмыгающие украдкой живые бомбы-криперы.

Я заметил, что они не обращают внимания на животных, хотя овца прошла прямо перед носом зомби.

Однако тот заметил меня и кинулся через луг. Я инстинктивно отпрянул, подумав, что надо построить дверь в туннель, и приготовил на всякий случай пару каменных блоков.

Мертвец-громила медленно прошёл вдоль окна, не спуская с меня чёрных глаз. Я осмелел от такой пассивности, шагнул вперёд: раз, другой – и вот я уже у самого стекла.

– Ну как? Будешь нападать?

Ответ я получил более чем лаконичный:

– Гру-у-ых!

– Я знаю: ты можешь меня видеть. Твой приятель пытался проломить мою дверь. А чего ты не пытаешь вломиться?

– Грых, – проворчал тот, очевидно удовлетворённый возможностью зловеще глядеть, а не махать кулаками.

– Ну я хоть запаха твоего не чувствую, – глумливо заметил я, а затем добавил: – А ты мой чувствуешь?

Зомби остановился, застонал – ни дать ни взять статуя из гниющего мяса.

– Ты не нападаешь, так как не можешь учуять меня? – прижав лицо к стеклу, спросил я.

Увы, проверить теорию можно, лишь пробив дыру в стекле. А это не самое разумное действие. Так что я снова поставил галочку напротив пункта о разумности здешних законов для кого-то другого, а не для меня. Что там было за правило: запах, или звук, или некое шестое чувство, недоступное мне, – не знаю. Но все монстры явно его слушались.

К стене подошли пауки. От их взгляда меня продрал мороз по коже. Один встал напротив окна, другой пролез по нему и пошёл вверх по склону. Как и зомби, они не захотели нападать.

Затем подошёл неслышный жуткий крипер – и я поспешно отступил в туннель. Если я ошибся насчёт шестого чувства и живая бомба решила взорваться рядом со стеклом – мне крышка. Я даже поставил блок у входа в туннель и приготовился поставить второй, как только крипер начнёт вибрировать. К счастью, блок остался в моей руке. Крипер ушёл прочь.

Однако моя радость быстро испарилась. Я увидел, как из леса выходит новая тварь, человекоподобная, как и зомби, – но, в отличие от гнилых раздутых мешков мяса, полностью лишённая плоти на костях. По сути, она и состояла лишь из костей: человеческий скелет, издававший тот самый клацающий звук, какой я слышал первой ночью в лесу.

– Не иначе один из вас и выпустил ту стрелу, – прошептал я.

Подтверждение своей догадке я получил секундой позже, когда заметил, что скелет держит в руке одну изогнутую палку или несколько, связанных на концах натянутой верёвкой.

Всё понятно. Лук.

Клацая, в поле зрения появился второй скелет. Я испугался за своё окно. А вдруг в него начнут стрелять? Но, к моему изумлению, скелеты посмотрели друг на друга, подняли луки и началась стрельба! При попадании скелет отбрасывало назад, он вспыхивал красным, затем стрелял в ответ.

– Ох, как мне нужен такой лук! – прошептал я.

У меня закружилась голова от перспективы завладеть оружием, убивающим издали.

– Пожалуйста, прикончите друг друга, чтобы я смог заграбастать такой поутру.

Тут же, словно чтобы поддразнить меня, бой скелетов закончился. Новоприбывший победил соперника, превратив его в клуб дыма. Я увидел лук, зависший над землёй там, где погиб скелет.

– Терпение, – напомнил я себе.

Увы, ничего не поделаешь, хотя лук всего в паре дюжин блоков от меня. Я оглянулся. В дальнем конце туннеля светлело, солнце светило в мою дверь.

– Теперь уже недолго, – заметил я, глядя на вожделенный приз.

Но тот, к моему полнейшему отчаянию, вдруг испарился.

– Нет, – жалобно захныкал я.

Увы, у объектов этого мира, видимо, конечное время жизни.

Тем утром я нашёл кое-что жизненно важное: я подтвердил, что моя теория насчёт тени верна. Я наблюдал за парой зомби: один на лугу, второй в лесу. Первый вспыхнул огнём, второй остался цел.

Пока горел зомби, я услышал странные щелчки над головой. Может, там, наверху, бежит или сгорает скелет? Может, мне повезёт, и я таки схвачу лук? Я подождал, пока стихнет «клик-клак», и заспешил по туннелю.

Я стонал и охал с каждым шагом вверх по крутому склону. Как и прошлым утром, я взобрался – и уставился в красные паучьи глаза.

– Ладно, – сказал я забредшему в день кошмару, – если я прав, то дневной свет делает тебя пассивным. А мне сейчас очень хочется быть правым.

За его раздутым телом что-то висело над землёй. Лук?

– Добрый паук, – осторожно шагая к чудовищу, увещал я. – Добрый гигантский плотоядный мутант.

Тварь не двигалась. Я сделал ещё шаг. Тварь отвернулась. А я прокрался мимо арахнида к заветному призу, ради которого в буквальном смысле рискнул жизнью.

Не лук, но кое-что чуть похуже. Древко из берёзы либо дуба и острый треугольный наконечник из чего-то вроде кремня. На конце – перья. Насколько я понимаю, они помогают стреле лететь прямо.

«Вот она, стрела, – подумал я. – Сейчас бы отыскать то, из чего её можно выпустить».

– Му-у-у, – позвали с луга.

– Смотри, что я нашёл! – крикнул я и показал стрелу. – А ещё я узнал много нового про ночных тварей!

Я и в самом деле немало узнал про влияние тени на монстров, про то, как скелеты нападали друг на друга, как никто и ничто не нападало, пока я был за стеклом. Но последнее породило во мне сомнения.

– Интересно, почему они не нападали? Из-за того, что не было запаха? Или из-за света?

– Му, – заметила корова и отправилась завтракать на зелёные квадраты.

– Так это свет? – не унимался я. – Не нападать из-за света логичнее, чем из-за отсутствия запаха.

Я вовремя взглянул на гору и увидел, как исчез паук.

– То есть, если солнечный свет убивает монстров, изгоняет их либо как-нибудь ещё избавляется от них, может ли менее сильный свет, например от моего факела, просто их отпугнуть?

– Му-у-у, – подтвердила корова, повернувшись ко мне чёрно-белым крупом.

– Я понимаю, – заверил я. – Способ выяснить только один.

Спустившись вниз по менее крутому, но всё равно неприятному для движения западному склону, я продолжил обсуждение своей задумки.

– А что, если я воткну факелы снаружи наблюдательного пункта и проверю?

Да, это план.

– Но для этого мне нужно больше факелов, а значит, больше угля.

Да, подготовка.

– А это значит, что я, прежде всего, должен запасти достаточно кирок и лопату-другую на случай, если попаду на землю или песок.

Да, я расставляю приоритеты.

– А это я уже могу.

Да, у меня богатая практика.

– Му-у, – потянула корова, напоминая мне о необходимости…

– Я знаю, – добавил я, горя желанием начать новое приключение. – Терпение.

Но оказалось, что не хватает мне как раз опыта и практики в горном деле. Кстати, когда долбишь камень ради минералов, оно действительно называется «горное дело»? Впрочем, как бы оно ни называлось, я в нём не сведущ.

Прежде всего, когда я начал копать наискосок и вглубь, то вскоре понял, что не включил в свои планы свет. Потому мне пришлось подниматься по длинному коридору-лестнице за факелом. Ох, моя несчастная щиколотка! А потом мне пришлось через каждые несколько блоков снимать факел и втыкать в другое место.

Продвигался я медленно и чуть не погиб. Я докопался до сплошной стены цвета светлого песка и потому назвал её камень «песчаником». Я выкопал блок – и сверху рухнул блок настоящего песка. Я взялся за лопату и убрал его, как и следующий за ним, и ещё один. А затем из пролома хлынула тёмно-синяя вода.

«Я прокопался к морю», – кляня себя за глупость, подумал я.

А следовало бы помнить, что остров – это подводная гора, и если копать под углом, неизбежно выйдешь к морю.

«К счастью, в этом мире странная вода», – с облегчением подумал я и вспомнил, как она не могла заполнить воронку от взрыва.

Если бы в моём мире я прокопался к морю, оно бы залило весь туннель и могло бы убить меня. В лучшем случае, все мои труды пошли бы прахом.

– Понимаю, сам напросился, – заметил я и принялся долбить в противоположном направлении. – По крайней мере мне можно не опасаться утопления.

Посмотрев на твёрдые блоки над головой, я добавил:

– И обвалов.

Зря я разболтался. Знал ведь, что песок – единственное, к чему не пристают блоки. Песчаник на пути – предупреждение. Знал ведь, что суеверия вроде «искушать судьбу» – смешны, глупы и нелепы. Но всё-таки не стоило говорить вслух.

Я сказал, ударил вверх, посмотрел – и увидел падающий на меня блок.

Вокруг потемнело. Я охнул, забарахтался. Стало нечем дышать. Я тонул – не в воде, а в твёрдой, колючей и сыпучей субстанции. Она скрежетала и царапала меня, когда я пытался выбраться. Извиваясь, я то ли выплыл, то ли выполз из сыпучей ловушки и встал на краю туннеля. Ощущение было такое, будто мне на грудь уселся слон: синяки на рёбрах, поцарапанная кожа, в горле першит, словно оно из наждачной бумаги.

Я посмотрел наверх и понял, что к чему. Я открыл ещё одну субстанцию этого мира, не пристающую к другим блокам: нечто среднее между камнем и песком. Материал дорожек и обочин, на который я в прежнем мире почти не обращал внимания, чуть не преуспел в том, с чем не справились зомби, гигантские пауки и бродячая взрывчатка.

– Чёртов гравий, – пробурчал я.

Ох, сколько мне теперь жить с царапинами, порезами и синяками?

Я взялся за лопату и стал расчищать завал. Того всё прибывало. Четвёртый куб, однако, дал мне неожиданный приз: ещё один острый обломок кремня. Я заглянул в дыру над головой и увидел огромные залежи гравия. Наверняка там достаточно обломков кремня и они ещё понадобятся.

– А пока я буду держаться подальше от вас, – прошептал я, опасаясь нового обвала.

Я изменил планировочную часть «пути»: стал копать не по диагонали, а по спирали, два блока вниз, поворот направо, два блока вниз – ещё направо и так далее. Так я не только избегал океана, но и в точности знал, что над моей головой.

Надо думать, продвигаться таким способом гораздо безопасней прежнего. Но после обвала я не чувствовал себя в безопасности. К счастью, клаустрофобия у меня не развилась, но прокапывать узкий скальный туннель, где едва можно разогнуться, всего с одним факелом, за которым приходилось карабкаться по лестнице, кривясь от боли, – скажем прямо, не самое приятное занятие.

Вскоре я по-другому подумал о коровьем совете насчёт терпения. Я засомневался. А не бросить ли вообще это предприятие? Стоит ли оно того? Я всё чаще оглядывался, предчувствуя долгий и мучительный подъём. Стоило ли мне устраивать нелепые эксперименты с факелами и монстрами? Эй, ведь всё затевалось ради того, чтобы обеспечить мою безопасность, – а я чуть не угробил себя. Может, просто забыть…

Блок вывалился из стены и открыл чёрные вкрапления – уголь.

– Наконец-то! – плаксиво простонал я. – Как вы, парни, вовремя. И как вас много!

Я собрал драгоценные чёрные комья. По меньшей мере дюжина – а это значит сорок восемь новых факелов, если я потрачу весь уголь сразу.

– Я могу осветить дерево, мою пещеру, бункер для наблюдений, туннель, сделаю их ярче…

Я остановился и посмотрел на камень за угольным блоком. Тоже вкрапления, но оранжевые, и, похоже, они отражают свет факела.

Какой-нибудь металл? Медь? Латунь? А латунь – настоящий природный металл или смесь? На это вопрос я не знаю ответа до сих пор.

Я добыл блок с вкраплениями и ещё два за ним, но, в отличие от угольных блоков, вкрапления остались в камне.

– Кажется, я знаю, как вас достать, – заметил я и побрёл наверх, морщась на каждом шагу.

На ходу я делал факелы и размещал их так, чтобы хватило осветить весь туннель. Вы можете сказать, что я зря тратил ресурсы, но, если блоки окажутся тем, чем я их считаю, – я вскоре снова вернусь вниз.

Я сунул три блока с вкраплениями в печку, добавил под них кусок угля. Полыхнул огонь. Выплавилась не латунь и не медь, а кое-что более ценное. Я получил металл, который в буквальном смысле создал наш нынешний мир. Я добыл железо!

– Посмотрите! – закричал я сквозь обзорное окно животным.

Я вырубил дверь рядом с окном и заковылял по лугу, держа в руках три блестящих слитка.

– Смотрите, что было под самыми моими ногами!

– Му-у, – сказала корова.

Её дополнило «бе-е» от пары овец, а из лесу донеслось кудахтанье.

– Ха-ха, да, тут трава, но под ней, под всей землёй, камнем, песком и гравием лежит то, что изменит всё вокруг! – воскликнул я и гордо поднял слитки, будто олимпийские медали. – Благодаря моему методу, пути четырёх П и одного Т, я только что перепрыгнул из каменного века в железный!


Глава 9
Друзья спасают от безумия

– Хорошая будет ночь, – похвастался я наблюдающей корове. – У меня есть железо для работы. А ещё…

Я потряс охапкой факелов.

– Ещё я докажу, что свет отгоняет всяких скверных ребят.

Я расставил двенадцать факелов на дерево, ближайшее к лугу, подождал за стеклом, когда зайдёт солнце и взойдёт луна и появятся монстры. Те появились – и спокойно прошли сквозь мою световую преграду.

Я разозлился не на шутку – аж кровь застучала в висках. Боюсь, я выкрикнул очень скверное, неприличное и гадкое слово.

– Гу-у, – прогнусавил первый зомби, приковылявший к моему окну.

– Этот раунд за вами, – согласился я и показал три железные полосы. – Но я только начал.

Если вы – ветеран этого мира, то уже знаете, какое оружие можно сделать из железа – такое же, как из дерева либо камня. Увы, в своё время эта мысль мне в голову не пришла. Понятно, я тогда не очень хорошо думал по множеству причин: тут и отчаяние со злостью, и голод, и кое-что ещё. Про «ещё» объясню потом. Тогда я о нём не подозревал.

А пока учтите то, что моя голова не шибко варила тогда, и я не придумал ничего, кроме железной версии топора. Но его я не сделал, поскольку потребовались все три драгоценных слитка.

– Сохраняй ресурсы, – посоветовал себе я. – Выясни, что можешь сделать, но делай лишь необходимое.

Ночь проходила, монстры спокойно топали мимо моего дерева. Я поставил за стеклом верстак и наблюдал за призрачными фигурами.

Две стоящие упоминания фигуры стали критичными для моего выживания, хотя я об этом ещё не подозревал. Первая, стоившая двух слитков, выглядела как ножницы, но не с перекрещенными, а с соединёнными на концах лезвиями. Мне кажется, они называются «стригальные ножницы». Вторая, стоившая трёх слитков, выглядела как обычное железное ведро.

– Это всё? – в отчаянии воскликнул я. – Ножницы и ведро? Это всё, на что годится моё железо?

Ночь вышла никудышная. Полное фиаско и с факелами, и с обещанным железным веком.

– А я так надеялся, – выговорил я и тяжело вздохнул.

Эх, несчастное я существо.

За окном зомби на лугу вспыхнул огнём. Первые лучи солнца появились из-за Горы Разочарования и осветили то, что я назвал Утром Разочарования.

– Правильно! – закричал я. – Чтоб тебе гореть!

По крайней мере мои враги не смогут торжествовать.

– Горите, горите! – скандировал я и ощутил смрад собственного дыхания.

До сих пор я ничего не рассказывал о телесных выделениях, потому что их у меня попросту не было. Ни фекалий. Ни мочи. Ничего грубого, гадкого, но необходимого и такого обычного дома. Я даже ни разу не выпустил тот звучный газ, у которого столько всяких смешных имён. Об этом последнем, признаюсь, я нисколько не жалел, поскольку жил в тесных землянках и пещерах без вентиляции.

Но теперь я отчего-то ощутил кислую вонь из собственного рта. И по-моему, совсем не от того, что не почистил на ночь зубы.

И головная боль прошлой ночи не унялась, а даже усилилась. Меня бил озноб, хотя температура не изменилась. Я вдруг понял, насколько измождён и слаб. Мои кости словно налились свинцом, мышцы окаменели, сердце бешено стучало в груди.

– Я умираю от голода? – испуганно воскликнул я. – Так оно и ощущается?

Моё дыхание отразилось от стекла и вернулось ко мне вонью. Да, так оно и ощущается. Я жил впроголодь, с тех пор как попал в этот мир, но в глубине души верил, что он не станет убивать меня. Несчастные случаи, монстры – да, это очевидная опасность, но чтобы медленно умереть от недоедания?

Вряд ли я ощущал хотя бы признаки этой угрозы в моём прежнем мире. Смерть от голода – для других: для стариков, вспоминающих войны и нищету, или для попрошайничающих жителей далёких стран, которые показывают по телевизору.

Теперь я их понял. Моё тело, будто машина, сжёгшая всё топливо, медленно ломалось. И сколько осталось до полной остановки?

– Му-у, – раздалось издали, напоминая о том, что делать.

– Огород! Сегодня пора созреть побегам! – воскликнул я и в знак благодарности помахал корове.

Да, они созрели – по крайней мере, мне так показалось. На одном из вспаханных квадратов выросли высокие золотистые стебли, увенчанные большими чёрными мини-кубами. Интересно, что это? Пшеница? Овёс? Рожь?

«Пшеница», – подумал я и протянул руку к вожделенному урожаю.

Получил я не только коллекцию семян, которые тут же посадил снова, но и увесистый мешок зерна. Я поднял его, но рука застыла в дюйме от рта.

Нет, не может быть, чтобы вся затея с огородом оказалась напрасной. Оно наверняка съедобно. Но следует знать, как его приготовить.

Я заковылял к своему бункеру, бормоча на ходу:

– Не сдавайся.

Когда печка отказалась готовить зерно, я добавил:

– Паника лишает разума.

– Просто нужно с чем-то соединить, – пробормотал я и швырнул мешок с зерном на верстак. – Ну да, комбинируй – ты же умеешь – одно с другим.

За этим занятием я провёл полдня. Я бесконечно комбинировал яйца, сахар, даже цветы, дерево и землю. Наверное, я выглядел безумцем, бормочущим под нос во время очередного неудачного эксперимента. После нескольких десятков неудач я закричал в отчаянии:

– Ещё комбинаций! Ещё!

Ответ должен быть? Может, одного мешка недостаточно? Может, как с деревом и камнем, когда нужно несколько блоков или досок? Больше пшеницы!

Я приковылял наружу, молясь про себя о том, чтобы доброе утро дало вызреть ещё одному квадрату посевов. Увы, всё ещё зелёное.

Я принялся чертыхаться, а потом заметил то, что раньше ускользнуло от внимания. Квадрат, на котором созрела пшеница, был не первым засеянным, но ближайшим к океану.

– Вода! – заорал я, кляня себя за тупость. – Растениям нужна вода.

Да, если бы я мыслил трезво, я бы сделал то, о чём вы, полагаю, сейчас думаете. Я бы просто прокопал канаву до воды, чтобы та потекла и оросила мои посевы.

Но я не мыслил трезво. И мой испуганный, голодный, запуганный мозг предложил наихудший из возможных планов.

– Ведро! – воскликнул я, вспомнив эксперименты прошлой ночи.

Я взялся за верстак, стоявший у пляжа, и превратил три железных слитка в ведро. Секундой позже я зачерпнул, наполнил его водой до краёв, а спустя ещё секунду опорожнил прямо на свои растения.

– НЕТ!! – взвыл я.

Куб синей жижи испустил ручей, смывший не только семена, но и всю мою работу, силы и время в океан. Я кинулся за семенами, подхватил их, зелёные плавучие комочки, с песчаной отмели.

– Теперь всё сначала, – прошептал я и от ярости закричал: – Всё, всё сначала!

Ослеплённый гневом, я понёсся по берегу, колотя по всему, что подворачивалось под руку: по песку, земле, даже твёрдому камню прибрежной скалы, непрестанно вопя:

– Всё сначала!! Всё! Сначала!!

А потом я швырнул ведро в океан.

После этого мой гнев внезапно угас, и я с полной ясностью представил последствия. Я в ужасе наблюдал за тем, как моё новенькое, очень редкое и, возможно, полезное ведро уплывает прочь.

– О нет, – прошептал я и бросился в холодную глубину.

В отличие от семян, ведро ушло далеко от берега. Я попытался плыть под водой, вертел головой, но видел лишь чернильно-густую тьму. Я выплыл на поверхность, глубоко вдохнул и резко пошёл вниз, как субмарина.

Вот оно! В пурпурном сиянии, пробивающемся с поверхности света, я рассмотрел небольшой предмет на самом краю усыпанной гравием узкой скальной полки. Ещё блок – и ведро погибло бы навсегда. Я вынырнул, тяжело дыша, отплёвываясь, с ведром и бесценным знанием: истерика редко помогает делу.

Пытаясь оставаться спокойным и переварить преподанный урок – больше-то нечего переваривать, – я принялся за посадку семян. Подцепил вылитый куб воды и уже хотел вылить её обратно в море, когда вдруг мне вздумалось её выпить. Конечно, мне никогда не хотелось пить, а вода сама по себе не исцелит последствия голодания, но при полном желудке, наверное, ощущаешь себя лучше.

Однако, как было с пшеницей и многим другим, мои руки и рот оказали пассивное сопротивление. Я не расстроился – и не только потому, что мой здравый смысл висел над кубической пропастью, уцепившись за квадратный край квадратными ногтями. Попытка напиться запустила новый – пусть зыбкий и неровный, но, возможно, спасительный поток мыслей.

– А может, я смогу выпить что-нибудь другое? – спросил я у опустевшего ведра.

И сразу – секунда в секунду – из-за горы донеслось «му-у».

Молоко!

Тряся головой, я побрёл к наблюдательной комнате.

– Как я мог забыть? – спросил я у пятнистого животного, пасущегося за окном. – Даже если я не пил молоко дома, даже если не мог усваивать лактозу, я должен был знать, откуда оно появляется.

Корова фыркнула. Наверное, сказала:

– Долго ж ты соображал.

Я вышел наружу и несколько раз обошёл вокруг животного.

– Как тебя, э-э, в смысле, правильно, ну, понимаешь…

Понятно, я никогда не доил корову в моём мире, даже не видел, как это делается. Но краткое напряжённое «му» напомнило мне, что в этом мире прежние понятия о сложности едва ли применимы.

– Ну да, – согласился я и поднёс ведро к розовому вымени, – я постараюсь быть нежным…

Я начал объяснять, но не успел договорить, как ведро наполнилось вязкой, пенистой белой жидкостью.

– Спасибо, – сказал я, почуяв знакомый запах.

Я пил долго, с наслаждением, смакуя каждую каплю. Ждал, что мой желудок наполнится, раны исцелятся, а тревоги растворятся в реке молочного счастья.

И – ничего. Я даже не ощущал молоко в животе.

– Я знаю, – нервно сообщил я и заковылял назад, в наблюдательную комнату. – Мне просто нужно пробовать.

Я чувствовал, как снова подняли голову прежние демоны: паника, отчаяние, взрывная бессильная ярость. Я попробовал совместить молоко со всеми съедобными ингредиентами, какие только мог вообразить.

Молоко и яйцо, молоко и пшеница, молоко, яйцо и пшеница, молоко с яйцом, пшеницей и сахаром… то и это, туда и сюда.

– Последний шанс, – непрестанно бормотал я, – последний, самый последний шанс…

Все мыслимые комбинации не дали результата. Шанс испарился.

– Это просто бессмысленно, – проблеял я, глядя на то, что в моём мире было бы разнообразной едой.

Мне вспомнился недавний опыт. Нельзя раньше времени делать заключения о том, что бессмысленно, а что нет. Нельзя что-то полагать, не проверив. И тогда я вспомнил о другой пище, которую пробовал и точно мог съесть. Эта еда сейчас стояла передо мной.

Мой мозг отключился. Нет, я не впал в истерику. Я был не гневен, а очень холоден и спокоен.

Я оторвал взгляд от верстака и посмотрел на луг. Корова повернулась спиной ко мне, мой рот наполнился слюной, желудок – пищеварительным соком. Моё тело знало, чего хочет. Мою руку наполнила рукоять топора, а воображение – отбивная.

Я подкрался по траве, тяжело дыша, выдыхая облака смрада. Корова не дрогнула. Не подозревая о моём приближении, она жевала свой последний пучок травы. Я пододвинулся ближе. Несчастная не заметила.

Ещё пара шагов, ещё пара секунд – и всё кончится. Корова мирно щипала траву. Я занёс топор.

Мясо.

Пища.

Жизнь.

Корова обернулась и посмотрела мне в глаза:

– Му-у-у.

Я выронил топор и отшатнулся.

– Я… прости меня, друг, – сказал я доброму животному. – Ведь ты мой друг, хоть я того и не заслуживаю.

Запершило в горле.

– Ты – всё, что у меня есть, – пробормотал я сквозь слёзы.

Только тогда я понял, насколько одинок. Пусть я не помнил прежнюю жизнь и людей, с которыми делил её, но они были, эти люди, как иначе? Друзья, семья. Если нет – отчего моя душа так пуста теперь? Если нет, почему меня тянет говорить с собой, монстрами, мёртвыми кусками материи, животным и даже с солнцем над головой?

Я пытался бороться с одиночеством, столь же губительным для разума, как голод – для тела. И теперь понял: выживание – это спасение и тела, и рассудка. Потому мне всегда помогали разговоры с животными. Конечно, они не говорят, но чувствуют, ощущают боль и страх, хотят жить не меньше меня. Я хочу того же самого – значит, я не буду по-настоящему одиноким.

– Друзья спасают от безумия, – сказал я и поднял топор. – Если бы я использовал это – сделался бы не лучше зомби.

– Му-у, – заметила корова, стараясь разрядить атмосферу.

– Ты права, – согласился я и хихикнул, – я уже на полпути к зомби.

У меня незаживающие синяки, я хромаю, изо рта несёт как из помойки. Моя четвероногая подруга попала в точку. Но вопрос: она шутила или пыталась указать мне на упущение?

Я сунул топор за пояс – и мой взгляд упал на карман со стопкой вонючего гнилого мяса мертвецов.

– Знаешь, Му, – изрёк я, внезапно придумав корове имя, – есть ещё один потенциальный источник пищи, который я не опробовал.

– Му-у, – согласилось простившее меня филе-миньон.

Но мне стало нехорошо от одного взгляда на гнилые комья. Я создал верстак, затем печку и сказал:

– Не хочу, чтобы было как с сырой курятиной.

Но гнилое мясо не жарилось. Печка хотела его не больше чем я.

– Му-у, – настаивала корова.

Я нерешительно поднёс вонючий кусок ко рту.

– А если он хуже сырого цыплёнка? Может, мне стоит подождать, и…

– Му!

– Ладно, – согласился я и запихал гнусный кусок падали в рот.

Я жевал, давился, глотал и давился снова очень долго.

Мне не стало дурно, как после цыплёнка, но лучше бы стало. Со мной произошло новое, страшное, свойственное лишь этому миру.

Зовите это прожорливостью либо гиперголодом, но я внезапно захотел пожрать весь мир. Казалось, будто желудок хочет пожрать самого себя, словно в каждой клетке открылся миниатюрный рот, клацающий зубами и воющий от голода. Рот жутко пересох, покрылся коркой, будто я, изнемогая от жажды, лизал подсыхающую жижу на дне мусорного контейнера в летнюю жару.

– Гы-ы! – проревел я, неплохо подражая зомби.

Я кашлял, плевался, бессмысленно носился кругами. Ох, как же выгнать изо рта этот вкус? Я прижался лицом к дереву и – не шучу – попытался лизнуть кору. Я прыгнул в лагуну, пытаясь протиснуть меж губ хоть каплю воды.

И тут несравненная Му бросила спасительную соломину моим вкусовым сосочкам.

– Му-у-у! – посоветовала корова.

Ох, молоко!

У меня ещё осталось целое ведро после неудачных экспериментов. Я схватил его и буквально вылил в себя. И вдруг – всё отлично! Никакого гиперголода.

– Спасибо! – крикнул я корове.

Затем я выбрался из лагуны и заметил, что моя щиколотка болит меньше прежнего. Ещё пара шагов – и острая боль сменилась приглушенным нытьём. Я вдохнул и – вот сюрприз! – уже не так саднили ушибленные рёбра.

– Это и есть ответ? – спросил я у Му и показал кусок мертвецкой плоти.

Корова нетерпеливо фыркнула. Мол, чего разболтался, просто ешь.

– Хорошо, – согласился я, выдоил корову и приготовился.

Второй раз запихивать в себя мертвечину было страшнее, чем в первый. Я уже знал, что будет.

Ох.

Я поморщился и впился в гнилую мерзость, прожевал, проглотил и тут же вылил в себя второе ведро. Хм, гиперголод не продлился и секунды. А когда он миновал, раны почти исцелились.

– Замечательно! – выдохнул я, ощущая, как понемногу возвращается сила. – Надеюсь, такое питание не сделает меня каннибалом? В смысле, если зомби возникают просто так, они же никогда не были людьми?

Я представил куски трупа внутри себя и вздрогнул.

– Му-у, – напомнила корова.

– Да, согласен, надо просто благодарить судьбу за такой подарок, – сказал я. – По крайней мере теперь мне точно не угрожает голодная смерть. Кажется, в моём прошлом мире есть поговорка: не живи, чтобы есть, а ешь, чтобы жить.

Я взглянул на заходящее солнце и по-новому подумал о зомби, которые придут этой ночью.

Я снова выдоил корову и сказал:

– Спасибо тебе – не только за молоко, ну, понимаешь, а за всё вообще, в особенности после того, что я чуть не сделал с тобой.

И тогда моя добродушная, щедрая, невероятно чудесная подруга дала мне третий дар великой дружбы.

– Му, – кратко сообщила она.

Я понял, это значило: «Я простила тебя».


Глава 10
Ничто так не просветляет голову, как сон

Этой ночью мой желудок рычал, как ходячие трупы за окном. Я наблюдал за монстрами из безопасного укрытия и обнаружил, что пускаю слюни. Скорее бы рассвет превратил их в куски гнусного, но питательного мяса.

Я примечал, где именно возникают зомби, и говорил себе, что я теперь – стервятник. Ведь именно так называют тех, кто питается падалью. Гиена, гриф, могильный червь – вот мои нынешние коллеги.

Кажется, я где-то слышал, что первые люди как раз и были стервятниками. Они отгоняли мелких конкурентов от обглоданных трупов. Может, это и правда, а может, я просто утешаю себя.

Моё дерево с факелами, во всяком случае, годится для выслеживания мертвецов.

«Может, и не зря я их там повесил», – подумал я, не представляя, насколько оказался прав.

Чуть позже я заметил, что зомби и другие монстры не возникают в круге света от факелов и поблизости от него. Они рождаются в лесу, на лугу, у лагуны – даже на пляжах, насколько я мог видеть из бункера. Но не вблизи светящегося дерева.

– Неужели они могут возникать только в темноте? – спросил я вслух – и получил неожиданный ответ со стороны пляжа.

В дверь ударили кулаками, послышались злобный вой и стоны.

– Доставка мяса, – деловито отметил я и пошёл по туннелю.

Ну да, зомби колотил в тонкую деревянную перегородку. Я поразился, насколько иначе теперь воспринимались попытки монстра проломиться ко мне.

– Ты там оставайся, – посоветовал я мертвецу. – В этом мире ты – замена доставщика пиццы.

Зря я про пиццу. Сразу нахлынули воспоминания о вкусе настоящей еды. Пицца, лапша, карри с цыплёнком… а-ах. Не знаю, что я предпочитал дома. Но здесь всё звучит так вкусно!

Я погрузился в кулинарные воспоминания, истекая слюной при мысли о разнообразнейших блюдах, которые доступны в моём мире, и услышал обычный тоненький визг горящего зомби. Взошло солнце. Ходячий агрессивный труп сейчас превратится в мясо.

– Ну не смешно ли, – поведал я горящему трупу. – Ты хотел меня съесть, правда?

Спустя секунды я уже пожирал смрадную плоть.

– Будь благодарен за то, что имеешь, – напоминал я себе между глотками благословенного молока.

А мне было за что благодарить. С последним глотком я ощутил, что моё тело полностью исцелилось. Исчезли синяки, перестала болеть голова, щиколотка без всяких проблем выдерживала вес тела. Даже дыхание стало ароматным и свежим, что, если подумать, тоже насмешка судьбы, – ведь я набил брюхо гнилью.

– Будь благодарен, – повторил я, безуспешно пытаясь выгнать из головы воспоминания о человеческой еде.

Тортильи с сыром, жареная картошка с кетчупом, черничные блинчики с кленовым сиропом, жареный бекон…

– Надо добыть настоящей еды, – решил я и пошёл к своему крошечному огороду.

Увы, напрасно. Новые ростки вытянулись со вчерашнего дня едва на мини-куб.

Ох… Я вспомнил вчерашнее фиаско и скривился. Может, если бы я не испортил всё так бездумно, смог бы позавтракать тарелкой горячей свежей каши, а не трупятиной?

– Не зацикливайся на ошибках, а учись на них, – посоветовал я себе.

Надо возвращаться от грёз к реальности. И к прошлым ошибкам, из которых я смог извлечь по-настоящему полезный урок. Семена, посаженные ближе к морю, росли быстрее других.

«А ведь я был прав насчёт воды, – возбуждённо подумал я. – Просто не так её использовал».

Мне захотелось стукнуть себя по лбу. Надо не лить воду на семена, а подвести её к ним! Всё так очевидно и просто. Ну почему я не додумался раньше?

Я подхватил лопату и выкопал траншею до огорода. В канаву хлынула вода, но, по странным законам этого мира, заполнила канаву лишь до половины. Я взял ведро, зачерпнул куб воды, вылил её в конце канавы – и узнал новый странный закон странного мира. Если поместить два куба воды на расстоянии трёх блоков, то пространство между кубами целиком заполнится водой – причём вода там будет постоянно, даже если её постоянно выкачивать. Так водой объемом до двух кубов можно наполнить целое озеро или даже океан. В общем, в этом мире вода порождает воду.

Знаете, отчего я столько внимания уделяю скучным мелким деталям? Потому что чуть позднее они спасли мне жизнь.

Но не будем забегать вперёд.

Я посмотрел на заполнившуюся траншею и вспомнил сказку о нетерпеливой лягушке, которая пыталась заниматься огородничеством. Вполне в её духе я завопил:

– Расти, моё зерно!

Хихикнув над своей (а скорее всего, пришедшей в память чужой) шуткой, я приготовился ждать, чтобы начать комбинировать пшеницу с пшеницей (если это была она, конечно).

– Терпение, – напомнил я себе, стараясь не думать о том, сколько ещё зомбятины придётся запихнуть в глотку. – Только терпение.

Справа плеснуло. Я повернулся и увидел спрута.

– Знаешь, на этом острове – вернее, поблизости от него, есть кое-что, чего я ещё не пробовал, – доверительно сообщил я монстру.

Я чувствовал себя очень уверенно. Ко мне вернулись силы и – что самое важное – гиперисцеление. Я пылал желанием новых свершений и побед, особенно когда победа сулила приличную еду.

– Время морепродуктов! – заорал я, схватил топор и прыгнул в воду.

Чувствуя угрозу, спрут испустил струю воды и отплыл подальше.

– Правильно! – похвалил его я. – Помнишь, ещё недавно я боялся тебя?

Моя добыча держалась у самой поверхности, сама подставилась под удар. Я остановился, занёс топор, и погрузился в воду. Беззвучно смеясь – я уверен, тварь засмеялась, – спрут уплыл прочь.

– Вернись! – завопил я и поплыл вслед. – Возвращайся и лезь в мою печку!

Я гнался за спрутом до южного берега, пытаясь одновременно плыть и замахиваться. На тот случай, если вы не поняли, объясню: это невозможно. Этот мир не даёт мне почесать голову, одновременно похлопывая себя по животу. Точно так же он не позволяет во время плавания заниматься чем-то ещё, кроме плавания. Я усвоил это после пяти трагикомических минут.

Затем спрут ушёл на глубину, а я поплёлся на берег под критический взгляд Му.

– Ну, не надо ничего говорить, – попросил я её. – Пришло время мастерить новую лодку.

Я её сделал. Пошёл на ней за целой стаей спрутов. Я выворачивался чуть ли не наизнанку и рубил воду.

Увы.

Уж в этой неудаче нет вины мировых законов. В принципе оно возможно. Думаю, вы уже пробовали, и у вас получилось. А я? Хорошо, что никого не было поблизости, и никто не заметил, насколько нелепо я выглядел.

Хм, почти никто.

– Му-у-у, – донёсся с берега критический голос.

– Ну да, почему бы тебе самой не подплыть и не попробовать? – ядовито осведомился я – и секундой позже понял, что она пыталась меня предупредить.

Оказывается, я отплыл далеко от берега – а с минуты на минуту зайдёт солнце.

– Завтра я попытаюсь снова, – пообещал я Му и заскользил назад, к берегу.

Та лишь фыркнула.

– Нет, я обязательно попробую! – упрямился я, хотя знал: она права.

На пути к своему наблюдательному пузырю я осознал, что моя идея рубить с лодки – тупиковая. Нужен другой метод и подход, возможно, совсем другой инструмент.

Солнце сменилось звёздами. Я стоял и думал, как поймать спрута. Но этой ночью идеи не хотели приходить в голову. Мысли бродили туда и сюда, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном. Я вспоминал то первые дни на острове, то наблюдения через окно, то свой прежний мир. О нём вспоминалось немногое и туманное: раздражённые, покрасневшие глаза, болезненные судороги в пальцах, онемевшая от слишком долгого сидения задница. Что бы это всё значило? И почему сейчас? Словно мой мозг заволокло плотным туманом, и я понял это лишь теперь.

– Надо думать! – приказал я себе, отчаянно желая потереть виски.

Из леса вышел скелет. При виде монстра я понял, какой чепухой забит мой мозг.

– Лук! – воскликнул я и посмотрел на стрелу в поясе. – Почему я не подумал раньше?

Я ведь так долго хотел добыть лук – и почему-то забыл о его возможностях. К счастью, скелет показался за пару минут до рассвета. Я смог добыть и лук, и ещё одну стрелу.

– Вот теперь вы увидите, – похвастался я Му, завтракавшей в компании пары овец.

– Бе-е, – отозвалась чёрная, которую я назвал Кремешком.

– Правильно, – согласился я. – Надо тренироваться.

И я стал тренироваться. Всё утро я стрелял в дерево и сделался неплохим лучником. Я выяснил, насколько нужно поднимать лук и как натягивать тетиву, чтобы стрелять на нужное расстояние. К полудню я почувствовал себя готовым поработать с живой мишенью.

– Вы готовы? – спросил я у своей звериной аудитории. – Глядите, как работают мастера!

Животные даже не повернулись ко мне. Не доверяют.

– Вы погодите, – посоветовал я. – Вскоре явится печеный спрут.

Я приметил ближайшего спрута в дюжине блоков от берега, натянул тетиву, тщательно прицелился.

– Свись, – прошептала стрела и устремилась к цели.

– Ха! – крикнул я, когда стрела отыскала цель.

Спрут покраснел, испустил струю дыма, превратился в маленький чёрный объект, похожий на внутренний орган, и утонул.

Я не повторю тут слово, которое тогда прокричал. Не сказать чтобы я гордился своими неприличными словами, но, если бы давали приз за умение выдавать продолжительные и в особенности мерзкие ругательства – я бы его точно получил.

– Фрр-р, – выдохнула позади корова, будто говоря: «О чём ты думал? Ты составил план спасения мяса и стрелы?»

– Не знаю, – уныло ответил я.

Мне только теперь пришёл в голову способ не потерять стрелу.

Надо было что-нибудь привязать к ней или найти, как сплести сеть… или хотя бы подождать, пока он подплывёт ближе к берегу. Но почему я подумал об этом только сейчас?

Я принялся нервно расхаживать туда-сюда.

– Идиот! – пробурчал я. – Чёртов кретин!

Жаль, этот мир не позволяет хорошенько стукнуть себя же.

– МУУ! – перебила меня суровая подруга.

Я остановился и невольно взглянул на неё:

– Ты права. Бить себя – нелучший выход.

– Му-у, – спокойнее заметила корова, будто говоря: «Вот так-то лучше».

– Я знаю, я не идиот, – спокойно заметил я, – но с моим разумом что-то не так, словно он включается лишь иногда.

Я снова принялся расхаживать, теперь уже не столько в гневе, сколько в задумчивости.

«Хм, это не паника, не голод, но что-то новое. Хотя, не совсем». Я чувствовал: оно накатывает. Но лишь теперь, когда я сыт и перепуган до смерти, я могу хорошо рассмотреть эту умственную грязь.

Я ощутил, как во мне нарастает тревога. Только этого мне и не хватало!

– У вас есть идеи? – осведомился я у животных. – Отчего это может быть?

Му вместе с Кремешком и Облачком, второй овцой, дружно посмотрели на меня.

– И я без понятия, – признался я, глядя на заходящее солнце, – и это меня жутко волнует.

Я поплёлся в своё подземное убежище, попытался сосредоточиться на рыбалке, затем посмотрел на жалкий обрывок шёлка в рюкзаке. Одна попытка за верстаком – и стало понятно: к стреле шёлк не привязать. Из одной нити не сплести сетку. Нужны ещё нити, или…

Я оторвал взгляд от верстака, посмотрел за окно, где на темнеющем лугу паслись овцы.

Шерсть!

– Так вот для чего стригальные ножницы! – закричал я. – Они – для сбора шерсти!

Воодушевившись новой теорией, я принялся скандировать свой «путь чётырёх П и одного Т». Ножницы – из железа. Железо – значит, долбить гору. То есть нужно больше факелов и кирок. Подгоняя лениво ползущие мысли, я смог запланировать, приготовиться и подготовиться, и отправился вниз по спиральной лестнице за железом.

Не знаю, сколько это заняло времени. У меня трудности с его определением. Когда я добыл достаточно железа, чтобы выплавить пару ножниц и прийти с ними к моим овечкам, прошло, наверное, полтора дня.

– Не беспокойся, – нервно предупредил я, поднося У-образные ножницы к моему Кремешку. – Больно не будет.

Про себя я взмолился: «Ну пусть не будет больно!»

Металлические лезвия щёлкнули и срезали три блока чёрной шерсти.

– Да-да, сэр, три полных блока! – воскликнул я.

– Бе-е-е, – подтвердил мой не пострадавший, но совсем голый приятель.

– Не беспокойся, – заверил я его. – Всё отрастёт снова.

«Пожалуйста, пусть отрастёт», – взмолился я про себя и понёс шерсть назад, в комнату наблюдений.

Если бы мой ум был так же остёр, как эти ножницы, я бы управился за несколько минут. Но моему гаснущему рассудку потребовалось время до раннего вечера. Я пробовал шерсть с паучьим шёлком, шерсть с палками, шерсть с шерстью… пока додумался до шерсти с досками, солнце давно село. И это оказалось замечательно, поскольку три блока шерсти на три доски дали лекарство для затуманенного рассудка.

Я сотворил кровать. Честно говоря, ничего особенного, но так приятно посмотреть! Доски превратились в четвероногую раму, чёрная шерсть непонятно как превратилась в белую простыню, красное одеяло и мягкую белую подушку. Я поставил изделие в бункер и сделал то, чего не делал с момента прибытия сюда – зевнул.

«Надо отдохнуть, – подумал я. – Отчего это не приходило мне в голову раньше? Хм, да потому что устал и не мог нормально думать. Эх».

Я ещё не чувствовал усталости тела. Наверное, потому и не обращал внимания на время. Меня отвлекали жизненно важные сиюминутные нужды: пища, исцеление, как не стать обедом монстров. Я и не подумал об отдыхе для мозга. А вот теперь я забрался в маленькую кровать, уложил голову на подушку, натянул одеяло до шеи и выдал ещё один запоздалый зевок.

«А, так вот что значили те воспоминания», – напоследок подумал я.

Боль в затекших натруженных пальцах, боль в раздражённых глазах, онемевшая задница. Это точно воспоминания о бессонной ночи. Но что я делал ночью? Домашнее задание? Предавался хобби? Что лишало меня сна?

Мир потускнел.

«Завтра, – подумал я и снова зевнул. – Всё пойму завтра, потому что ничто так не прочищает голову, как хороший сон…»


Глава 11
Будь храбрым от и до

Я солгал бы, сказав, что помню мой сон или что я вообще видел сны. Но утро ясно показало значение хорошего сна для рассудка. Представьте, что вы идёте сквозь туман, не очень густой – в паре метров всё видно, но ландшафт вдали совершенно неразличим.

– Теперь назад к рыбалке и попыткам сплести сеть, – воскликнул я и схватил ножницы.

– Эй, Облачко! Как спалось? – спросил я у белой овцы. – Ты вообще спишь? А я вот сплю, и это по-настоящему двигает шестерёнки в голове. Думаю, что для решения головоломки нужно больше шерсти, только и всего.

С тем я добыл ещё три пушистых блока – и заметил невдалеке Кремешка. Какая радость! Его – или её – восхитительная шёрстка отросла.

– Если не сработает – никаких проблем! Я только что придумал запасной план, – заверил я, состриг два чёрных пушистых блока и отнёс к верстаку у леса.

Спустя пару минут и несколько комбинаций шерсти с шерстью я понял, что идея с сетью не пройдёт.

– Вот теперь запасной план, – объявил я овце и, выдержав паузу, добавил: – Ура, гип-гип, ура! Это удочка!

– Бе, – кратко заметил Кремешок и вернулся к поеданию травы.

– Да я знаю. Самый простой и очевидный инструмент. Долой загогулины и петли.

Я сотворил четыре палки и поместил их рядом с шерстью на верстак. Когда перестановки и стыковки ничего не дали, я выдумал запасной план для запасного плана.

Ну, раз шерсть не работает, пора доставать паучий шёлк.

Увы, с ним тоже не вышло. Надо двигаться к следующему логическому шагу. И тут мой энтузиазм поостыл.

– Может, этот мир не хочет, чтобы я сделал удочку? – задумчиво выговорил я. – Хорошо бы, если так…

При мысли об альтернативе мне будто напихали льда в желудок. Ведь если не так, надо добыть ещё кусок паучьего шёлка…

– Муу!

Я вздрогнул от неожиданности.

– Не подходи так тихо! – в сердцах бросил я корове.

– Му, – указала она.

Мол, не пытайся сменить тему.

– Это не должно быть так уж опасно. Мы же знаем: днём они не нападают, так что я могу рискнуть, подстрелить издали…

Корова фыркнула.

– Но попытаться же надо, – возразил я и показал горсть вонючей зомбятины. – Я не могу жить на этой мерзости.

– Му-у, – напомнила корова про огород.

– Урожаю ещё расти и расти. К тому же, я не знаю, как его есть.

– Му-у? – осведомилась корова, подозревая, что я рассказываю не всё.

– Ну да, да, – стыдливо признался я, уставившись на свои ботинки. – В общем… мне страшно, конечно… я до сих пор всегда убегал… они такое могут сделать…

– Бе-е-е, – со знанием дела заметил Кремешок.

– Да, я понимаю, что тут ничего предосудительного нет. Мне следует их бояться. Если бы я не боялся, не выжил бы. Самосохранение. Самый полезный инстинкт.

Я снова посмотрел на лук, затем на своих друзей.

– Но я не стану его рабом. Мне нужно узнать в драке, смогу ли я управлять своим страхом или он навсегда мой господин. Если нет, выкопаю нору, сяду там и буду выходить только днём, – заявил я и махнул рукой в сторону Горы Разочарования. – Но разве это жизнь?

Корова испустила длинное тяжёлое: «му-у-у-у». Видать, смирилась. Она ведь знала, что я прав – хоть и собираюсь лезть прямо в пасть смерти.

– Ну да, и здесь ты права, – согласился я и посмотрел на солнце, почти подобравшееся к зениту. – Лучше б я пришёл к этому выводу прошлой ночью. Тогда, по крайней мере, сразу отыскал бы паука, и не пришлось бы откладывать на завтра.

Нет ничего хуже ожидания. Секунды ползут, волнение растёт и гложет. Знаете, в чём разница между волнением и страхом? Я не понимал её до сегодняшней ночи.

Страх – это когда реальная, зримая угроза лицом к лицу с тобой. А волнение исходит от возможной угрозы, она далеко, в будущем. Страх можно преодолеть, а волнение – только вытерпеть. Я практиковал терпение: гулял по острову, разговаривал с животными, много раз представлял, как убиваю паука. Но волнение накатывало волна за волной, я дрожал, стискивал челюсти, ощущал, как пересыхает во рту.

На пике тревоги, словно на девятом штормовом валу, ко мне приходили мысли, о которых мне до сих пор не хочется говорить. Я думал, как дать задний ход, отступить.

Ведь скоро созреет урожай на огороде. Да и мясо зомби не такое скверное. К тому же нет доказательств самой возможности удочек в этом мире.

Скажем прямо, причин я себе напридумывал не три, а гораздо больше. Мне не хотелось опасности. Когда день склонился к вечеру, мои нервы уже трещали по швам, решимость едва держалась. Если бы в здешних сутках было двадцать четыре нормальных часа, я бы сдался собственной трусости.

С приходом темноты я пошёл в бункер, лёг и приготовился к дозе оздоровляющего сна. Однако он не пришёл.

БУХ! БАММ! БУХ!

Меня выдернул из постели грохот кулаков. Мертвец явился с визитом.

– Пошёл вон! – заорал я. – Мне поспать надо!

Хоть бы этот мир позволил мне создать затычки для ушей.

– Гы-ы-ы, – простонал зомби, терзая моё напуганное сердце.

– Ну, тогда пошёл ты…

Не буду писать, как именно я закончил эту фразу. Я тогда был, мягко говоря, не в лучшем состоянии.

Мне следовало поблагодарить зомби за неожиданный визит. Ведь после целого дня придумывания причин не драться, я наконец вспомнил о том, зачем собрался драться. Каждый удар гнилых кулаков в дверь превращал тревогу в решимость.

– Если б не нужда в моей единственной стреле, ты бы уже стал полночным перекусом, – сообщил я рычащей твари.

К рассвету я более-менее приготовился к битве. Понаблюдал над тем, как солнце превратило незадачливого взломщика в дымящийся кусок плоти, который я проглотил и запил щедрой дозой лучшей продукции моей Му.

– Всё. Больше никаких отсрочек. Сейчас или никогда, – провозгласил я и с луком в руках вышел из западной двери.

И остановился при виде паука, сидящего на опушке леса, в тени.

– Сейчас или никогда, – шёпотом повторил я и осторожно пошёл через открытое пространство.

Арахнид то ли не заметил меня, то ли, в соответствии с моей теорией насчёт дня, не обращал внимания. Когда я подобрался на дюжину блоков, монстр вообще отвернулся.

Моё сердце колотилось, зудела кожа, во рту – словно сухой песок. Я коротко вдохнул и натянул тетиву. Стрела взмыла и воткнулась в жирное паучье тело.

Но паук не умер!

– Рс-с-с-ш! – проскрежетал восьминогий убийца, развернулся и уставился на меня.

– Ох, – выдохнул я и кинулся назад, к горе и своему логову.

В ушах отдалось шипение. Холодные колючие клыки разодрали мою спину. Я упал вперёд, вскочил с воем, помчался со всех ног – а мою беззащитную плоть всё терзали жуткие зубы.

Никакой адреналин не унёс бы меня от терзающих клыков. Никакое гиперисцеление не спасло бы от непрерывных ударов.

Третья атака арахнида – и я полетел на склон холма, врезался в землю, ощутил, как трескается эмаль на зубах, и понял, что не успею к спасительной двери.

– С-с-с-ш! – прошипела тварь, готовясь к последнему прыжку.

– Хватит! – заорал я и выхватил из-за пояса топор.

Я развернулся, замахнулся и поймал монстра в прыжке. Грубый камень врезался меж алых глаз. Паук отлетел. Вот оно, время бежать!

Но бежать я не стал.

Я бросился в атаку.

Рыча, будто зомби, я ударил снова. Тварь зашипела. Я ударил опять. Та отпрыгнула. Я рубанул. Хриплое шипение, струйка дыма – и закончился мой первый бой лицом к лицу. А усталому потрёпанному победителю достался кусок белой шёлковой нити.

– Му-у! – поздравила меня подруга.

– Бе-е-е, – подхватили овцы.

Я подхватил липкую нить и сказал:

– Спасибо, конечно… эх, хоть бы оно сработало!

Морщась от боли, я подковылял к верстаку, поместил в квадратики мои палки и нити и закашлялся. Гиперисцеление не сработало из-за пустого желудка.

– Должно получиться, – пробормотал я.

И оно получилось!

Через некоторое время я наконец разместил три палки по диагонали, две шёлковые нити по вертикали и радостно показал новое изобретение верной Му.

– Смотри! Больше никакой зомбятины! – воскликнул я и скорчился в припадке кашля.

Моё творение вполне соответствовало обычному образу удочки: длинная палка с нитью на конце. Верстак сам создал для меня крючок и маленький бело-красный мини-блок поплавка – или того, что показалось мне поплавком. Я вдруг понял, что ничего не помню о рыбалке. Наверное, я видел поплавок на картинках или слышал о нём от кого-то. Потому и не подумал заранее о наживке.

– А разве на крючок не надо ничего цеплять? – нервно спросил я Му.

– Му, – равнодушно ответила по обыкновению спокойная корова, указывая на то, что для спрута приманка не требуется.

– Да, конечно, – согласился я, подавив приступ паники. – Нужно просто забросить и подцепить тварь. То есть нужно упражняться в цеплянии.

Я приковылял на северный берег и забросил крючок в море.

– Скажу я тебе, моя Му, вот что: паучий шёлк удивительно растягивается, – заметил я.

Я уже хотел выдернуть крючок и забросить снова ради упражнения, как вдруг вода забурлила – мини-кубы воды выскакивали рядом с моим крючком.

– Это всегда так? – осведомился я у коровы. – Или я просто не замечал?

Её ответ был чем-то вроде: «А ты как думаешь?»

– Ты права, я не мог не заметить, – согласился я. – Наверное, это из-за крючка. Но почему?

Вокруг – никаких спрутов. Всего лишь вода и…

– След! – завопил я, увидев V-образное возмущение на воде, возникшее справа вдали.

Оно быстро двигалось к крючку.

– Что это? – нервно осведомился я. – Что же делать?

Страх, мучивший меня перед боем с пауком, нахлынул снова. Это спрут под поверхностью? Его гигантская родительница, или огромный морской монстр, о каком я даже и не подозревал? Вдруг он схватит мою удочку, потянет, затащит меня в огромную, усаженную острыми зубами пасть…

– Мужайся! – воскликнула Му, призывая стоять твёрдо. – Подумай обо всём страхе, который ты уже преодолел! Не бросай на полпути великие свершения!

– Ты права! – воодушевлённо воскликнул я, поражаясь тому, как много смысла можно вложить в простое мычание. – Нельзя отступать ни на шаг! Мужественным можно быть всегда, или никогда!

Плеснула вода, поплавок утонул, я ощутил сильный рывок, резко потянул удочку назад, ожидая лютого морского монстра. Вместо него из воды выскочило маленькое, с мою ладонь, серо-синее существо и полетело ко мне на пояс.

– Рыба! – закричал я. – В этом море есть рыба!!

И не важно то, почему я не видел её раньше и отчего она лезет на пустой крючок. Я тут же вгрызся в мягкую гладкую кожу. Какое счастье! В кои-то веки рот согласен с рукой!

– Мууу, – указала корова, предупреждая об опасностях сыроедения.

Я перестал жевать.

– Правильно, – заметил я. – Суши – это хорошо, но годится ли эта рыба для суши?

Я захромал в свой бункер. О счастье! Печка приняла рыбу, и комната наполнилась таким знакомым аппетитным запахом. Огонь сделал рыбу целиком серой, а плоть превратилась из скользкой липкой слизи в рассыпчатое белое совершенство.

– Восхитительная рыбка, – пробормотал я.

Моё гиперисцеление включилось, как реактивный мотор.

– Ещё! – простонал я и вышел на восточный берег.

Как и раньше, я забросил крючок и подождал до тех пор, пока вокруг него не забурлила вода. Пришлось немного подождать – ведь все знают, что рыбалка требует терпения. Но пара минут – и я заметил расходящиеся из одной точки буквой «V» пузыри. Они приближались. Я подождал, пока рыба клюнет, подсёк и потянул. На этот раз в мою ладонь плюхнулась маленькая красно-розовая рыба с выпяченной нижней челюстью.

– Ты выглядишь как вкусненький лосось, – сказал я своему обеду. – Посмотрим, какова ты на вкус.

И тут я случайно бросил взгляд на свой огород. Ура – урожай созрел на трёх квадратах!

«От голода к пиршеству», – подумал я.

Я собрал золотые колосья и понёс к верстаку у моря. Спустя три секунды держал в руках тёплую мягкую буханку хлеба. И какого вкусного! Лёгкого, похрустывающего, словно свежеиспеченный багет.

Удивительно. Чтобы выпечь хлеб, потребовалось всего три колоса.

С вершины горы послышалось удивлённое: «му-у».

– Именно, – подтвердил я, – должно быть, оросительная канава заставила пшеницу расти гораздо быстрее.

– Му-у, – с укоризной промычала корова.

– Да, если бы я раньше проверил огород, мне не пришлось бы рисковать ради удочки. Но тогда я бы не обрёл мужество.


Глава 12
Риск и награда

– Доброе утро! – сказал я своим пасущимся друзьям. – Посмотрите, что я узнал!

И показал им пойманного вчера ещё сырого лосося.

– Заметили разницу со вчерашним? Нет?.. Вот именно! Я только что сделал открытие: в этом мире ничего не портится!

– Бе-е, – равнодушно заметил Кремешок, и они вместе с Облачком отвернулись, щипая свежую траву на другом блоке.

– Ну да, для вас, наверное, это сущий пустяк, но для моего мира хранение еды – огромная проблема. Раньше приходилось сушить, солить или… в общем, для того и придумали пряности. По крайней мере я когда-то об этом слышал. Даже сейчас нужно всё или замораживать, или набивать консервантами, а это ещё опаснее, чем порченая еда. Но это…

Я с наслаждением понюхал рыбу.

– Это значит, что мне не надо ломать голову над сохранением жратвы. Я могу хранить сколько угодно и что угодно. Проваливай, голод!

– Фрр-р-р, – предупредила меня Му.

Мол, не спеши праздновать, пока не проверил.

– Правильно, – согласился я и вытащил из рюкзака удочку. – Огород у меня крохотный, а рыба не ловится сама.

Я сделал печку снаружи дома, полакомился жирным вкусным лососем, ушёл на южный берег и провёл остаток утра за ловлей. Я понимаю, отчего рыбалка – любимое занятие многих людей в нашем мире. Тут и предвкушение поклёвки, радость и возбуждение, когда крючок зацепил добычу, и последний сладкий момент перед тем, как она покажется из воды.

Сладость последнего момента я по-настоящему ощутил тогда, когда понял, сколько разных тварей обитает в море. Вдобавок к лососю и маленькой сине-серой рыбе-кефали я немедленно опознал ещё две разновидности, которые встречал и дома. Первая – в оранжево-белых полосах. Вторая – жёлтая, круглая и колючая. Как я уже говорил, скорее всего, сам я прежде не рыбачил, но видел достаточно фильмов либо аквариумов, чтобы узнать рыб-клоунов и иглобрюхов. Ни та ни другая не полезли в печь, а сырыми я их есть не рискнул, и поэтому просто спрятал на всякий случай.

Смешно, но третьей несъедобной добычей оказалось именно то, из-за чего я начал ловлю. Спруты – настоящая боль в… в той части тела, на которой этот мир не позволяет мне сидеть. Они не лезут на крючок, как рыбы, а когда я подцеплял их, они извивались и соскакивали. После нескольких крайне неудачных попыток я подтянул одного к берегу и зарубил топором. И вот финальная насмешка судьбы: спрут оставил не кусок мяса, а железу, которую рот отказался принимать.

– Ну и то неплохо, – заметил я, пожимая плечами, глядя на трёх лососей и полдюжины кефалей в рюкзаке. – Может, ещё парочку для верности?

Я забросил и замер, ожидая неизбежное «V» на воде. Оно появилось спустя несколько минут, и я приготовился к рывку. Но добыча оказалась неожиданно сильной и резкой, словно за крючок тянуло что-то гораздо крупнее обычной рыбы.

– Ого! – вырвалось у меня.

Я чуть не выронил удочку.

Может, это пожаловала родительница спрута или гигантский морской монстр? Я напомнил себе не трусить, сглотнул подкативший к горлу ком и дёрнул дрожащую удочку.

Я никогда бы не вообразил и не догадался о том, что же выскочит из бурлящей воды: не рыба, не монстр, но пара старых потрёпанных кожаных ботинок.

– Интересно, они мои? – спросил я у Му. – Думаешь, они свалились с моих ног, когда я очнулся в море? Могли они приплыть сюда с течением?

Если нет, значит, их сделал кто-то другой. При этой мысли мир вокруг меня сразу стал намного больше прежнего.

Я натянул кожаные ботинки. Они сели как влитые на мои нарисованные ботинки.

– Надо думать, они и в самом деле мои, если только не все в этом мире носят одинаковый размер.

Я прошёл пару шагов пробы ради.

– И ход у них отличный! Ступням куда мягче и приятнее!

– Ф-р-р-у, – мрачно заметила Му и пошла прочь.

– Да, я знаю, они из коровьей шкуры, – виновато произнёс я, спеша следом. – Но не могу же я их просто выбросить. Конечно, они побитые и всё такое, но ведь ноги защищают…

Я сказал – и застыл.

Защита!

Раньше я и представить не мог такой умственный прыжок, но теперь мой хорошо накормленный, хорошо отдохнувший мозг охотно взялся за идею личной безопасности. Я пошёл туда, где Му вместе с Облачком кушали полдник, и спросил:

– Как думаешь, этот мир позволит мне сделать больше одежды из других материалов?

– Бе-е, – ответила Облачко – уже в полностью отросшей шубке.

– Нет, я имел в виду не шерсть, а железо. То есть броню, – сказал я овце.

– Му-у? – многозначительно спросила корова.

– Броня, – повторил я. – Что-нибудь, надеваемое на одежду и способное остановить удар зомби либо паучий укус.

– Бе-е? – усомнилась Облачко.

– Я не уверен в том, что смогу. И мир может не позволить мне. Но, раз я уже победил голод, следующая базовая потребность в списке – безопасность.

Я снял ботинки, махнул ими в сторону горизонта.

– Как только я вычеркну из моего списка приоритетов борьбу с монстрами, то перестану бояться за свою жизнь и начну задавать по-настоящему большие вопросы.

– Му-у, – заметила Му.

– Конечно, – подтвердил я, глядя на землю под ногами. – Придётся много заниматься горным делом.

Запасшись факелами и парой кирок, я пошёл вниз по спиральной лестнице. Работа оказалась долгой и нудной, один серый блок шёл за другим. Я несколько раз понапрасну обрадовался, когда попадались другие типы каменных блоков – с белыми, серебристыми и розовыми пятнами, оказавшиеся совершенно бесполезными и не стоящими особого названия.

Потому я даже воодушевился, когда камень сменился землёй. Взял лопату, принялся копать и торжествующе завопил, когда за последним кубом открылась стена железной руды.

– Вот и добрались, – пропел я, не понимая, что открытия на самом деле только начинаются.

За восемью блоками с ржавыми вкраплениями обнаружилась новая красная руда. Как и железо с углём, она была вкраплена в серый камень.

– Здорово, – удивлённо отметил я, когда под ударом кирки маленькие вишнёвые вкрапления начали светиться.

Если вы знаете что-нибудь о таком веществе в нашем мире, пожалуйста, оставьте тут заметку для будущих путешественников. Я никогда не слышал про такой минерал, потому назову его просто «красный камень».

Много позже я узнал, что мой «красный камень» – одна из наибольших ценностей этого мира. А сейчас я был настолько невежественен, что не сообразил, как его добывать. Несколько раз ударил киркой – и уничтожил целый блок.

– Может, с железными инструментами выйдет лучше, – предположил я и решил начать не с брони, а с орудий.

Я вскарабкался наверх, в бункер, швырнул руду в печь, затем принёс слитки к лесному верстаку. Сделал кирку и решил взяться за одежду, предохраняющую от монстров.

Спустя девяносто секунд я добился результата.

– Мне позволено делать броню! – заорал я корове и показал железную шапку.

Я напялил шлем и поразился тому, насколько он лёгкий и удобный. Разве броня не должна быть тяжёлой, жаркой, давящей и колющей?

– Ну, разве не круто? – спросил я у пасущейся бурёнки. – Так мягко, и от монстров защищает.

– Му-у, – предупредила меня всегда скептичная подруга.

– Ну конечно, надо проверить, – легкомысленно обронил я и махнул рукой. – К тому же, я не собираюсь специально ждать повода для проверки. Надо заниматься охотой!

Ещё ночь спокойного отдыха без снов – и я бросился вниз по лестнице, как ребёнок за рождественскими подарками. Кстати, очень точная аналогия. В шахте – настоящий кладезь подарков. Железо плюс новая таинственная красная руда! Мои ноги летели сами.

Я врубился в скалу. Новая кирка позволила выбить блок красного камня из стены, но, быстренько поэкспериментировав с ремеслом прямо на месте, я не смог произвести из красного камня ничего, кроме факела. А факел вышел плохонький, тусклый и неровный. Он давал гораздо меньше света, чем угольный.

Незадача. Я вздохнул, спрятал остаток красных камней и сказал новой сияющей кирке:

– По крайней мере у меня есть ты.

Да, просто скачок вперёд по сравнению с каменной: не только в два раза продуктивнее, но ещё и вдвое выносливее.

«Вот и настал железный век, – выбивая камень за камнем, подумал я. – Лучшие орудия, лучшая броня… Кто знает, что я сумею ещё?»

Спустя полдня я добыл достаточно железа на кирасу или нагрудник – в общем, на то, что походило на железную безрукавку. Как и шлем, она казалась легче пёрышка, и, как у всех дверей и люков этого мира, её сочленения двигались на невидимых шарнирах.

– Идеально гибкая! – воскликнул я и махнул каменным топором, будто поражая невидимого врага. – Ещё немного – и буду выглядеть как герой фэнтези, или настоящий воин Тёмных веков.

Му странно посмотрела на меня.

– Нет, те века не были по-настоящему тёмными, – пояснил я. – Это в смысле общей глупости и невежества. Люди тогда не умели читать, вродесовсем не мылись и постоянно дрались, потому что не могли придумать ничего лучшего. Они носили железную одежду, потому что всегда дрались, и…

Я запнулся. Ведь я уже увидел, как сделать полную броню, но лишь теперь подумал о необходимом дополнении к ней.

– МЕЧ!! – крикнул я корове, овцам и вообще всем, кто мог слышать. – Я СДЕЛАЮ МЕЧ!!

Я молнией помчался по лестнице. Я рубил камни и молился:

– Мир, пожалуйста, позволь мне его сделать!

Серая стена развалилась – и вот они, камни с оранжевыми пятнами. Мне не терпелось, я не стал мчаться наверх и сделал печку прямо в шахте, в выдолбленной комнатке. Вокруг стало жарко и душно, как в сауне. Я мысленно обругал мир за то, что он не позволил мне сплюнуть через левое плечо.

Но, как оказалось, плеваться не нужно. Всё получилось! Всего одна палка, два железных слитка – и у меня в руках смертоносная красота.

– Ты – моя безопасность, – сказал я мечу. – Ты – сила.

На всякий случай скажу: этот мир позволяет делать и каменные, и деревянные мечи. И да, я был не слишком доволен тем, что не подумал о них раньше. Но давайте вспомним наше правило: не зацикливаться на прошлых ошибках, а сосредоточиться на текущих делах.

– Тебе нужно имя, – сказал я прямому, заточенному с обеих сторон клинку. – Ведь дал же тот парнишка из сказки имя мечу, когда прикончил огромного паука, и король сделал то же самое, когда вытащил меч из камня. Кстати, я практически и вытащил меч из камня, ну, только приложил ещё малость ремесла. У него был Экскалибур, что бы это не значило, а у меня…

Я перебрал в уме подходящие имена: Убийца, Буревестник, Огонь бездны, но решил пожертвовать крутостью в пользу точности и дать мечу по-настоящему важное имя.

– Поскольку твоя работа – защищать, отныне ты будешь зваться Защитник! – провозгласил я.

Затем я несколько раз картинно махнул клинком и добавил:

– Уж скоро ночная пакость испробует твой гнев!

– Пи-и, – раздалось в ответ.

Я замер. Неужели подали голос мои ботинки?

– Пи-и.

Нет, точно не они. Это поблизости, где-то прямо за скалами.

– У нас гости, – сказал я Защитнику, переключился на железную кирку и попробовал отыскать источник писка.

Помните, я уже говорил об идиотском эффекте звука на этом острове? Кажется, будто он доносится одновременно со всех сторон. Под землёй – то же самое.

Первый туннель я, наверное, повёл не в ту сторону, потому что через пару минут писк ослабел. Я развернулся, прокопал немного – и каменный блок передо мной вдруг исчез. Он не распался, я его не вырезал – пропал, будто убитый монстр. А на месте блока появилась маленькая серая колючая тварь, выглядящая помесью краба и дикобраза. Какой он смешной, нелепый и, наверное, безобидный. Я шагнул к нему и сказал:

– Привет! Рад познакомиться… ОХ!

Мелкие зубки впились в кожу ботинка. Я отскочил.

– Ты, грязное мелкое ОХ-Х-Ы!

Тварь укусила снова.

– Пошла вон! – пропищал я и бросился вверх по лестнице.

Тварь не отставала, бежала следом, кусала и терзала, злила, как могла.

– Я предупреждаю! – прокричал я между охами и ахами. – Серьёзно! Не заставляй меня…

Следующий укус оказался последним. Один хороший удар мечом – и прощай, чешуйница.

– Прости, первый бой у тебя вышел не слишком героическим, – сказал я Защитнику. – Зато теперь мы знаем, откуда шум.

И тут, словно в ответ, опять послышался писк.

– А может, и нет, – задумчиво произнёс я.

Кажется, к мелкой кусаке явилось подкрепление. Я занёс меч и осторожно ступил в туннель, откуда явилась чешуйница. На этот раз кирка не потребовалась. Пара блоков испарилась, и на их месте выросли новые твари.

– Ну ладно, – превращая их в пыль, заметил я. – Теперь я, по крайней мере, знаю, как сделать железные ботинки, чтобы…

– Пи-и.

Надо же! Сколько ещё там сидит противных раздражающих тварюг?

И снова: «пи-и». Причём гораздо ближе прежнего. Постойте-ка, а ведь звук не совсем похож на сухое тявканье чешуйниц, но напоминает мышиный либо крысиный писк.

– Ну отлично, – в сердцах выговорил я. – Значит, мои пальцы будут грызть настоящие грызуны.

В руке – кирка, меч за поясом. Удар в камень передо мной – и блок провалился в кромешную тьму. Я охнул. В дыру хлынул горячий влажный воздух, а с ним прошмыгнуло маленькое коричневое крылатое создание.

«Летучая мышь!» – подумал я и вытащил Защитника.

Разве летучие мыши не сосут кровь? Вдруг эта кинется на шею или в глаза? Но нетопырь прошмыгнул мимо и полетел вверх по туннелю.

– Лучше бы там, кроме тебя, никого больше не было! – заорал я вслед, довольный тем, что не придётся слушать раздражающий писк.

Я выбил второй блок, открыв проход достаточной ширины, и, прежде чем зайти, воткнул факел в пол перед собой. Мерцающий свет едва достигал стен и потолка огромной пещеры.

Я заметил немалые залежи угля, красного камня и, к моей большой радости, железа в ближайших стенах. Больше факелов – и открылось больше железа, угля, больше…

КЛАЦ.

Я замер.

ЩЁЛК-КЛАЦ.

Кости? Под землёй?

Не может быть!

Из темноты принеслась стрела и клюнула меня в плечо. Меня развернуло. Стрела не столько ранила, войдя совсем неглубоко, сколько передала импульс железной рубахе. О ужас! – в круг света вошёл скелет-лучник!

– И как ты попал сюда? – поднимая Защитника, спросил я. – Ты что, можешь появляться и под землёй?

Скелет ответил стрелой, ударившей о мой железный нагрудник. Я поморщился, занёс Защитника и кинулся вперёд. Меня встретили две – да, целых две – стрелы. Первая – от скелета передо мной, вторая – из темноты.

Что? Откуда?

Ошеломлённый, но не сломленный, я снова ринулся в бой. Но пара стрел отшвырнула меня назад. Теперь я увидел и второй скелет, вышедший из темноты, чтобы точно засадить мне древко в грудь.

– Ты! – крикнул я – и опять словил пару стрел. – Да тебя тут вообще не должно быть!

Обескураженный и растерянный, я промедлил – и новый залп оттолкнул меня. Я стал похож на подушечку для иголок. Если слепо брошусь в атаку, без сомнения, погибну. Даже если побегу со всех ног – добежать не успею, а моя броня и гиперисцеление продержатся недолго. Скелеты убьют меня, прежде чем у них закончатся стрелы.

– Ладно! Теперь побегайте за мной! – закричал я и бросился наутёк.

На бегу я метался туда-сюда, скользнул в спасительную тесноту туннеля и спрятался у входа. Стук костей о камень раздался совсем близко.

Отлично!

Ещё раньше я понял, как важно правильно соображать в экстренной ситуации. Теперь настало время проверить, как у меня получается. Расстояние – друг лука и враг меча. Но лишь на открытом пространстве.

Как только в поле зрения появился череп, я воткнул в него меч. Скелет развернулся, выстрелил мне в ногу. Я зашипел от боли – стрела вошла глубоко в незащищённое бедро.

– Сдохни!

Последний удар – и чудище стало струйкой дыма. Не успела та развеяться, как место уничтоженного занял его столь же бездумный собрат. Я действовал благоразумнее: не выходил из угла, держался в тени, чтобы скелет не выстрелил, но был на расстоянии удара.

– Жри, приятель! – прорычал я, отправляя второй скелет вслед за первым.

Затем я прислонился к дальней стене и лихорадочно зашарил у пояса в поисках рыбы. Первая порция закрыла большинство ран, растворила лес стрел, торчавших из груди. Они исчезли одна за другой, но дыры от них остались.

– Придётся ремонтировать, – с грустью отметил я.

На Защитнике появилось несколько царапин.

Я посмотрел вниз и обнаружил, что скелеты кое-что мне оставили: ещё один лук, две стрелы и пару сухих выцветших костей. Я поместил их для изучения в левую руку, и передо мной предстал образ кучки белого порошка.

Если вы знаете, что такое костная мука, можете погладить себя по головке. Хотя, конечно, этот мир не позволит вам такого, как не позволил выдернуть из себя стрелы руками. Надо сказать, после победы над скелетами меня волновали не столько полученные трофеи, сколько возможность появления под землёй новых чудовищ.

– Как же они это делают?! – заорал я, выскакивая из двери в наблюдательную комнату. – Как монстры появляются в подземелье?

– Му, – равнодушно ответила жующая корова.

Мол, появляются, и всё.

– А я думал, внизу безопасно, – сердито заявил я, расхаживая перед ней. – Я полез туда, чтобы добыть материалы для защиты здесь, наверху!

Му фыркнула.

– Думаю, ты права, – вздохнув, согласился я. – Оно того стоит целиком и полностью. Всё, что нужно для защиты под землёй, пригодится и для обороны наверху.

Я снял нагрудник, посмотрел на решето дыр.

– Однако неприятно думать о том, что опасности подстерегают буквально повсюду.

Му фыркнула снова.

– Точно замечено. Чем раньше я это уразумею, тем легче будет подготовиться.

С этой мыслью я снова нацепил потрёпанную броню, вытащил испытанный в бою меч.

– Чем больше риск, тем выше награда, – сказал я.


Глава 13
Когда меняется мир

– Впереди – перемены, – поведал я своей Му. – Раз монстры встречаются и в шахте, придётся изменить «планирование» и «подготовку» в моей стратегии «четырёх П и одного Т».

– Му-у, – протянула корова с явным сарказмом.

Мол, а ты как думал?

– Нужно подготовиться к большой драке там, внизу. А значит, нужно больше пищи для гиперисцеления.

Я посмотрел на лес, представил, как он выглядит в сумерках.

– Это значит и то, что мне нужно возобновить ночные наблюдения за монстрами, чтобы не упустить малейшую особенность их поведения. Плюс к тому, – добавил я, посмотрев на меч, – нужно экспериментировать со всеми ресурсами, чтобы не упустить какое-нибудь важное оружие.

Я сменил меч на оставшуюся от скелета кость.

– Кто знает, что я получу из этого?

Но получил я лишь порцию неприятных воспоминаний и почувствовал себя ещё хуже, чем тогда. В конце концов, в прошлом я плохо соображал, мучаясь от голода, ран и недостатка сна.

– Зачем оно? – спросил я Му и показал ей кучку белого порошка. – Я не могу это сжечь, съесть либо превратить во что-нибудь полезное. Зачем мир позволил мне произвести эту штуку?

В ярости я швырнул щепотку пыли наземь – и вдруг из плоской зелёной поверхности подо мной полезла высокая трава и цветы.

Я внимательно посмотрел на пару оставшихся щепоток пыли.

– Бе-е, – сказал Кремешок, завершая мою мысль.

– Питать растения – вот для чего нужна костная мука! – объявил я и стукнул по высокой траве, добывая семена.

Кто бы подумал, что растениям нужна пища?

– Ко-ко-ко-ко, – послышалось рядом.

Я обернулся. Ха, пара цыплят.

– Чем я могу вам помочь? – с насмешливой вежливостью осведомился я. – Похоже, для вас возня на пляже…

– Ко-ко-ко! – прервали меня куры и уставились на зёрна в моей руке.

Я внезапно вспомнил прежнюю встречу с куриным племенем. Ведь те куры тоже глядели на зёрна в моей руке, прежде чем мерзкий крипер всех взорвал? И ведь я до взрыва как раз и размышлял над куриным поведением.

– Так вы их хотите? – спросил я и протянул руку.

Два резких клевка – и нет пары семян.

Насчёт того, что случилось потом: если вы не видели своими глазами, прошу, поверьте мне на слово, я ничего не выдумываю. Над птицами показались розовые сердечки, вроде тех, какие рисуют в старых мультиках.

– Ты тоже это видишь? – спросил я Му.

Влюблённые куры подошли друг к дружке, замерли, глядя, и оп! Между ними возник крохотный белый цыплёночек.

– Так вот откуда появляются дети! – воскликнул я и добавил: – По крайней мере в этом мире.

Я предложил счастливым родителям семена, но те их проигнорировали.

– Понятно. На сегодня хватит. А мне не помешает лишний хлеб.

Я побежал к огороду и посадил новые семена на новой грядке с другой стороны оросительной канавы. Затем достал две оставшиеся щепотки костной муки и рассыпал над квадратами с почти созревшими колосьями. Те мгновенно дозрели.

– Дела идут всё лучше, – заметил я, ещё не представляя, насколько хорошо они пойдут вскоре.

Уборка пшеницы дала мне четыре – вы не ошиблись, целых четыре – мешка зерна.

– Восхитительно! – крикнул я, посадил часть зёрен и с оставшимися побежал к друзьям. – Ребята! – размахивая золотистой добычей, заорал я. – Иногда удаётся получить больше зерна! Я могу расширить огород без поисков!

– Му-у, – произнесла корова.

Похоже, её странным образом заразил мой энтузиазм. И она, и овцы с необычной живостью затопали ко мне.

– Эй, в чём дело? – встревожившись и сменив пшеницу в руке на меч, спросил я и осмотрелся.

Нет, никто за ними не гонится. Взглянув на меч, животные остановились, а овцы тут же отвернулись.

И тут я понял.

– Вы хотите этого, – сказал я и снова вынул зерно. – Как и куры, вы хотите, ну… в общем, понятно чего…

Звери пристально смотрели на меня. Я сконфузился. Может, мои квадратные щёки запылали румянцем? Я протянул мешки Кремешку и Облачку. Розовые сердца, взгляды – теперь у острова появился новый житель.

– С днём рождения! – сказал я милому ягнёнку цвета дождливого дня. – Маленькая Дождинка, добро пожаловать на наш крохотный безумный островок.

Я повернулся к Му, желая пошутить насчёт лишних ртов на острове, но корова равнодушно отвернулась.

Наверное, она потеряла интерес, раз зерно съели овцы. Хорошо, если так. Но вдруг она вспомнила об утерянном друге или о телёнке, которого у неё никогда не было?

– Завтра я принесу больше, честное слово, – глянув на темнеющее небо, пообещал я.

«Ты – одна из своего племени здесь, как и я, – бредя вверх по склону, с горечью думал я. – Но если мы, двое одиноких, рядом, разве это не значит, что мы всё-таки вместе?»

Мне не стоило изучать монстров той ночью. Я вспомнил про смерть первой коровы, про погибших цыплят – и ко мне вернулся ужас, пережитый при нападении крипера. Следовало пойти спать, отдохнуть и начать всё на свежую голову. Но именно кошмарные воспоминания подтолкнули к следующему открытию.

Оно пришло посреди ночи. Я не мог остановиться, снова и снова прокручивал в голове кошмарный взрыв. Я тщетно пытался сосредоточиться на монстрах, рождающихся передо мной, на криперах, бесшумно скользящих вдоль окна. Их всех затмили воспоминания: грохот, боль от ран, жуткие окровавленные куски мяса и обрывки шкуры…

Внезапно я очнулся и кинулся по туннелю к своему бункеру, к хранилищу. Вот оно – перо! Я ведь начисто забыл о нём, как и о кусочке кремня.

– Не казнись, – посоветовал я себе, когда возвратился в наблюдательную комнату. – Ты же нашёл их в разное время, а приходится думать о стольких разных вещах! Зато теперь можешь спокойно сосредоточиться на оружии – и получить блестящий результат!

Я уложил перо и кремень на верстак, добавил одну палку – и вот они, четыре стрелы!

– Смотри! – заорал я и показал стрелы ближайшему скелету. – Видишь? Теперь я попотчую тебя самого тем, что ты раскидываешь.

А для остальных монстров добавил:

– Вам тоже мало не покажется!

Тут живым примером мимо окна пробежал паук.

– Вот ты никогда уже не подберёшься ко мне так близко, как твой собрат, когда у меня была всего одна стрела, – сказал я твари и помахал стрелами. – Самое важное то, что я могу их делать. Пока есть палки из деревьев, кремень из щебня и перья из кур…

Я умолк, обдумывая новую идею. Хм, больше зерён – больше кур. Больше огород – больше зёрен.

– Му-у! – сказала подошедшая корова.

Наверное, она догадалась о ходе моих мыслей.

– Именно! – подтвердил я. – Надо разводить дармовых цыплят ради перьев.

Му озадаченно посмотрела на меня.

– Дармовых, в смысле не сделанных, – пояснил я. – Все мои изделия – инструменты, оружие – требуют уйму усилий, времени и материалов вроде дерева, железа и камня. Но для цыплят нужны только лишние семена! Их я и так получил бы. Потому они «дармовые».

Я преодолел неловкость и не без робости добавил:

– Дармовые перья и, э-э-э, еда. Мне потребуется чертовски много еды, если я хочу пробиться сквозь ту пещеру. К тому же, хм, жареные куры такие вкусные!

Эх, мой рот наполнился слюной.

– Фр-р-р, – изрекла Му, слегка уняв мой энтузиазм.

– Ну, это же не то же самое, как есть тебя или вот их, – я указал на овечье семейство поблизости. – Я же вас знаю. Мы – друзья. А эти птицы… ну, в общем, я ведь даже не могу различить их. А вы можете?

Му пренебрежительно промолчала.

Нет уж, корова надо мной быковать не будет! Я ей докажу!

– Это жизненная необходимость! – сказал я ей. – Если я хочу добыть достаточно железа и угля, мне нужны все средства без остатка!

После спора с Му я вдруг вспомнил об одной давней идее. Теперь я почувствовал себя уверенным и поделился соображениями.

– Видишь? – спросил я и указал на дерево с факелами. – С тех пор как они горят, ни один монстр – повторяю, ни один – не возник поблизости от этого дерева. Это значит, что монстры не возникают в свете факелов, то есть, если я соберу достаточно угля для освещения всего острова, проблема безопасности будет решена раз и навсегда.

Я достал из-за пояса кусок угля.

– А значит, мне нужны тонны этой штуки. Придётся долбить скалу в кишащем монстрами подземелье.

Я махнул куском угля в сторону цыплят.

– То есть мне нужны тонны бесплатных перьев и мяса.

– Му, – сурово осудило меня высшее млекопитающее.

– Как вы можете осуждать меня? – возопил я. – Ведь все вы живёте на дармовой еде!

– Му, – попыталась ответить она, но я уже не слушал.

Я в сердцах захлопнул дверь в туннель.

– Ну, любишь ты поднимать настроение, – проворчал я и забрался в постель, пытаясь отогнать дурные мысли. – Но ты не испортишь мне утро отличной работы в шахте!

Она и не испортила – и следующее утро, и всю неделю после него. Да, неделю. До сих пор я описывал вам день за днём, событие за событием. Теперь можно сократить описание, потому что произошло удивительное: моя жизнь вошла в колею!

Впервые после пробуждения в этом непредсказуемом мире, у меня случилось подряд семь обыкновенных, почти предсказуемых, отличных рабочих дней. Я вставал по утрам, напяливал броню, хватал инструменты и оружие, паковал с собой рыбу, хлеб и весело отправлялся в подземелье.

Каждый день наполнял мой рюкзак новыми минералами: углём, железной рудой и даже таинственным красным камнем. Он по-прежнему озадачивал меня. Но два первых исправно питали мою печь. Я научился делать железные ботинки и поножи к ним, и на второй день уже выглядел как полноценный, хоть и потрёпанный средневековый воин, а на четвёртый день узнал, как ремонтировать броню.

Вы когда-нибудь слышали про наковальню? Я видел её только на картинке, как и сердце, – ну, в мультиках, где кто-нибудь ронял её кому-нибудь на голову. Но я выучился собирать слитки железа в блоки, собрал линию блоков с Т-конфигурацией слитков, и получил тяжёлое, толстое, невероятно полезное устройство. Представьте печку с двумя отверстиями рядом, а не одно над другим. Вы суёте битый предмет в левое отверстие, кусок железа в правое, и – БАМ! – предмет как новенький.

Я отремонтировал броню, инструменты, даже потрёпанный лук, соединив его с таким же потрёпанным луком, доставшимся от побеждённого скелета. Новый лук из старого – это по-настоящему здорово, потому что и уголь, и железо доставались с немалым трудом.

Первым в ту неделю я убил зомби и сделал это, стоя с ним лицом к лицу, а не с безопасного расстояния. Я рубил залежи руды и вдруг услышал знакомое клокотание и рычание.

– Готов? – спросил я у меча. – Я уж точно готов.

Когда зелёный ворчун приковылял к свету факела, я уже держал в руке острое железное приветствие. Первый удар – и тварь покачнулась на своих гнилых пятках. Я снова занёс меч и спросил:

– Знаешь, в чём твоя проблема? Ты слишком глуп и не умеешь бояться.

Хватило четырёх ударов – и зомби стал кучкой мяса у моих ног.

– Это мы только начали, – похвастался я Защитнику.

За эту неделю я собрал много вонючего мяса, паучьего шёлка и скелетных костей. Из костей получалось хорошее удобрение, то есть больше семян, а это значит… ну, вы поняли.

Я разводил кур – и гонялся за ними по всему острову. В конце концов мне пришла в голову идея сделать курятник. Но как? Устраивать домик или просто изгородь?

Я решил попробовать изгородь. Научился делать куски деревянной ограды и огородил ими квадратный участок на лугу, подманил птиц семенами и закрыл за двойными деревянными воротами.

Я не сразу занялся сбором перьев. Лучше, когда цыплят станет так много, что хватит на всякие нужды. И потому стрелы следует приберечь для врага, к которому боязно подойти и на полмили.

Впервые крипера я увидел внизу, в пещере, на пятый день работы. Я вышел из узкого входного туннеля, ступил за круг факелов, который всё время расширял, и заметил что-то движущееся в темноте. Безрукая бесшумная тварь уже нацелилась, уже мчалась ко мне.

Борясь с дрожью в руках, я отступил на пару шагов, натянул лук, прицелился. Стрела ударила, когда крипер уже зашипел. Монстр отлетел на несколько шагов и снова бросился в атаку.

– Понимаю, как тебе сейчас, – сказал я и выпустил последнюю стрелу.

Когда развеялся дым, на месте крипера осталась висеть над полом висела кучка маленьких серых гранул. Тут и химика не нужно, чтобы понять их природу.

Огонь, орудия труда, железо – все мои открытия отражали прогресс человечества. Что дальше, как не мощь огнестрельного оружия?

Это всё меняет![3]

Но оно не изменило ничего. По крайней мере на той стадии.

Поверьте мне, я испробовал всё возможное. Даже пытался поджечь серую кучку факелом, что уж точно не самая умная идея, мягко говоря. К счастью для вас, мой читатель, и для меня, идиота, этот мир не позволил мне взорвать себя.

– Может, нужно что-то большее? Например, сперва надо сделать ружьё, – сказал я корове и спрятал кучку пороха.

Я оставил его на время и принялся комбинировать дерево с металлом. Но получил лишь уже знакомые изделия и хороший урок на тему того, как нужно быть благодарным за то, что есть.

Когда дело уже шло к ночи, я прекратил комбинаторику и подумал:

«В общем-то мне он пока не нужен. У меня много брони и оружия, у меня с ними получается чертовски хорошо, и с каждым разом всё лучше».

Вы спросите, почему я остановился? Почему не использовал весь собранный уголь, не осветил весь остров и не дал монстрам появляться? Конечно, я нуждался в угле, чтобы плавить железо для оружия, брони и инструментов и для наковальни, чтобы чинить своё снаряжение. Вы скажете, что мне не понадобилось бы плавить железо, если бы я обезопасил весь остров.

Ну, прежде всего, дело в том, что появилась морковка.

Да, морковка. Зомби временами роняли не только куски гнилого мяса. Иногда попадались железные слитки, изношенные инструменты, а однажды, если не ошибаюсь, в конце шестого дня, убитый зомби оставил маленький остроносый корнеплод с пучком зелени наверху. Я его мгновенно распознал.

– А-а, – поднимая его, сказал я, – и что это у нас вкусненькое?

Вкусненькое оказалось новым источником еды. Я посадил морковь в огороде, посыпал щепоткой костной муки, и вскоре у меня появилась целая морковная грядка. А значит, больше семян осталось на разведение цыплят.

Ещё у меня появился синий камень. Ну, так я его назвал за цвет. Он временами попадался в скалах, как уголь или красный камень, для которого я тоже пока не нашёл применения. Но знание о том, что внизу встречается много разных минералов, подстёгивало мой энтузиазм и жажду открытий.

Так что для монстров на острове были веские причины. Но главную я до поры не понимал и сам. А дело просто в том, что впервые со времени пробуждения в новом безумном и страшном мире я ощутил себя сильным, полновластным хозяином жизни!

Я узнал, что делать и как делать. Победа за победой наполняли меня уверенностью, радостью силы. Знали бы вы, какое чувство воодушевляет после долгой жизни в страхе и слабости! Тогда б вы, наверное, поняли, отчего я не хочу изгонять монстров насовсем.

Моя воля, я бы так и продолжал. Но мир захотел иначе.

Однажды утром я понял, что прежнему уже не бывать. С самого пробуждения моя левая рука странно колола, зудела. Может, я её отлежал? Да вроде нет. Мир не позволяет мне спать на боку.

Впрочем, это не факт. Возможно, я перевалился на бок во сне?

Я попробовал растрясти руку, походить по комнате в броне, позавтракать – в общем, заниматься обычными делами. Но зуд не проходил.

Он не был болезненным. Ничего похожего на покалывание от затекшей руки в прошлом мире. Нынешние ощущения были, так сказать, живее, чувствительнее, но не нравились из-за странности, непривычности.

Я люблю привычное и нормальное. Я наконец-то сумел достичь его. Всё идёт по-моему. Мне совсем не хочется менять едва устоявшуюся жизнь.

Как и в прежние дни, я спустился в шахту, взял кирку и занялся поисками минералов. Работа шла отлично, и на время я забыл о проблемах с левой рукой. Затем услышал стон зомби.

– Первый за сегодня, – поведал я Защитнику, когда живой труп подковылял к свету. – Давай покончим с ним.

Я занёс меч – и тут со мной попрощался мистер Нормальность. Больше никаких лёгких убийств за четыре удара. Этот мешок гнилого мяса потребовал, по меньшей мере, восемь – и выдал пару очень болезненных прямых по корпусу.

Я поразился и отшатнулся, дрожа. Зомби превратился в дым.

– Может, это исключение? – спросил я у Защитника. – Ну, какой-то суперредкий суперзомби?

– Подумай как следует, – посоветовал мир просвистевшей у лица стрелой.

Я развернулся к стрелку и, поскольку он был один, попробовал простую лобовую атаку. Пара попаданий, боль от ран – и вдруг оказывается, что новый костистый монстр вынослив как недавний зомби.

– Да что такое? – вырвалось у меня, когда на новую порцию удобрений потребовалось восемь ударов.

Давно забытым приятелем явилась паника и опустила меня с небес на землю.

Что-то происходит. Тварей стало гораздо труднее убивать. Всё изменилось!

Му равнодушно посмотрела на меня и выдала традиционную реплику: «му-у».

– По крайней мере ты не изменилась, – с облегчением заметил я.

Пусть Му и не самый энергичный собеседник, но её уверенность и спокойствие всегда были бальзамом для нервов.

– Ладно, согласен. Я немножко преувеличиваю. Но что-то точно изменилось, – заключил я, глядя на свою руку.

Му косо глянула на меня и побрела прочь. Я последовал за ней, беспрерывно бормоча:

– Как думаешь, что случилось? Разве целый мир может измениться в одну ночь?

Я осмотрелся, проверяя, всё ли вокруг осталось прежним.

– Если я не ошибся и мир в самом деле поменялся, что мне делать? – спросил я уже спокойнее, вероятно заразившись коровьей меланхолией.

– Му, – деловито ответила моя Му.

– Что значит «меняться вместе с ним»? Что за беспомощные отговорки?

– Му, – глянув в сторону моей левой руки, повторила корова.

Я поднял зудящую конечность, размышляя над коровьими словами.

– Значит, меняться вместе с ним, хм… если мир сделал монстров сильнее, возможно, он дал мне и новые способы бороться с ними…

Ружьё!

Впрочем, это пустые мечты. Кстати, именно что пустые – для ружья надо выдолбить дыру в железном слитке.

– Спасибо! – крикнул я и побежал по склону. – Ты всегда знаешь, что сказать!

Я перепробовал все сочетания металла и дерева, испытанные накануне. И снова не получил ружья. Но зато одна комбинация, ранее казавшаяся бесплодной, дала результат.

– Щит! – вскричал я, держа длинную широкую панель. – Сегодня я могу сделать щит!

И если первое новое изобретение не искоренило страх перед монстрами, то следующее уж точно развеяло его в прах.

До сих пор моя правая рука умела держать инструменты и оружие, а левая служила для ремесла. Достаточно раскрыть ладонь – и я вижу, что могу делать с материалами. Но что значит нынешний зуд?

Я потянулся к призрачному образу щита – и охнул. Моя левая рука вдруг раскрылась!

– Да! – заорал я и затанцевал, чтобы показать радость друзьям. – Я сделал щит, монстрам смерть грозит, а мне не грозит, потому что щит!

– Бе-е, му-у, бе-е! – дружно вторили мои зрители и судьи.

– Ну ладно, я точно не писал песенок в другой жизни, – хихикнув, сознался я. – Но, по крайней мере, у меня новая защита, и крайне важный новый урок от моей Му!

– Бе-е, – изрекла Дождинка, теперь уже взрослая овца.

Как они быстро растут!

– Хороший вопрос, – похвалил я и, указывая на Му, объявил: – Когда меняется мир, надо меняться вместе с ним!


Глава 14
Всегда гляди по сторонам

Да, я сделал щит и был жутко доволен, но, ребята, с ним нужна тренировка!

Прежде всего, он большой, громоздкий и мешает смотреть. Если постоянно носить его с собой, спотыкаешься на каждом шагу. Затем, если взять его в руку и заслониться, двигаешься с черепашьей скоростью. То есть удрать не удастся. Плюс к тому, если поднимаешь щит, не можешь использовать меч. Нужно переключаться от защиты к атаке и наоборот, а это целиком новый и непростой стиль боя. Никаких атак вслепую. Необходимо думать о каждом ударе и рассчитывать время нападения. Должно быть, так и бились тяжеловооружённые воины в моём мире. Наверное, как и я, они сперва жаловались на сложности, но, скорее всего, прекращали ныть после первого же настоящего боя.

Мой первый бой со щитом наступил после дня тренировки наверху. Я спустился под землю и ступил в пещеру – прямо под оценивающий взгляд скелета. Тот поднял лук. Я поднял щит.

БАМ!

Моя рука задрожала от удара стрелы о щит.

– Он промазал? – спросил я себя, глядя на то, как скелет кладёт стрелу на тетиву. – Мне повезло. Мертвец плохо целился.

БАМ!

Ещё одна стрела отскочила, не причинив вреда.

– Не промазал, – заключил я, когда третья стрела упала к моим ногам. – Никакого везения или неудачного прицеливания.

Ухмыляясь от одного почти незаметного уха до другого, я неторопливо пошёл на врага.

Мой щит работает! Идеально, абсолютно и замечательно!

Хм. Я перестал восхищаться и взглянул за щит. Скелет, не прекращая стрельбы, начал отступать, но странно, боком, выписывая овал вокруг меня.

– Ты что, боишься? – спросил я.

Увы, ответить скелет не смог. Несчастный мешок костей лишь бесполезно сажал стрелы в мою переносную стену, стучал и лязгал. Я блокировал очередную стрелу, выждал и ударил Защитником. Скелет отшатнулся, выстрелил снова. Я снова блокировал и ударил. Ещё и ещё – до неизбежного конца.

– Спасибо за новый урожай морковки и пшеницы, – сердечно сказал я оставленной монстром бедренной кости.

– У-у-ы, – раздалось из темноты.

Всё, пора заканчивать с однобоким остроумием. К нам в гости – зомби. Я поднял щит. Удар не причинил мне вреда. Как и в случае со скелетом. Я опустил щит, готовясь ударить, и…

ТЫЦ!

Прямой удар в челюсть!

– Ты должен сделать паузу перед ударом, – буркнул я и поднял щит.

Я выждал, принял удар на щит, открылся и…

– О-ох, – выдохнул я.

Бедная моя помятая броня, бедные помятые рёбра.

– Гы-ы, – выл зомби, молотя мою потрёпанную защиту.

Отступая под градом ударов, я понял: в ближнем бою щит не работает. Со скелетом было будто в размеренном танце, с зомби – словно в боксёрском матче.

– Как и раньше, – заметил я и отступил ещё на несколько шагов.

Затем я спрятал щит в рюкзак и заорал:

– Время меняться!

И полоснул нападающего по морде.

Моя скорость и подвижность вернулись. Я попытался держаться в паре шагов от зомби.

– Ты выносливей и крепче, – признал я, – а это значит, мне следует быть умнее.

Шаг вперёд, ударить, заставить отшатнуться, отступить самому, подождать, пока тварь приблизится, – и повторить.

– Адаптация, – прорычал я и рубанул зомби ещё раз. – Разве не про это говорил один мудрый старик? Залог выживания – не сила, а умение приспосабливаться.

Как свойственно его глупой настырной породе, зомби не отвечал, а лишь упрямо и бессмысленно ковылял вперёд, прямо ко мне.

– Потому мои предки и завоевали всю планету, – указал я и отшвырнул зомби ударом Защитника. – Потому саблезубые тигры, пещерные медведи и прочие сильные огромные хищники теперь остались только в музеях.

– Гр-ры, – сказал зомби и отступил, получив ещё один удар.

– Там окажетесь и вы все, – занося меч для финального удара, пообещал я, – когда я, наконец, добуду…

– Гах, – получив удар, сказал зомби – и вдруг исчез из виду.

– Э-э? – произнёс я в тон побеждённому монстру и шагнул вперёд – разобраться, в чём дело.

Зомби не был уничтожен – никакого облачка дыма. Он скрылся с глаз – упал вниз, и едва не прихватил с собой меня.

– Ох ты! – выдохнул я на самом краю пропасти.

Целиком сосредоточившись на бое, я перестал смотреть за тем, куда иду. А зомби уводил меня всё дальше от пещеры, за свет факелов, за крутой поворот. Я не заметил, что вокруг стало жарче и влажнее, не заметил света впереди. Лишь сбросив зомби в пропасть, я остановился и осмотрелся.

Передо мной расстилался подземный каньон – глубокий, широкий, намного больше моего крохотного островка наверху. На мгновение я застыл, охваченный ужасом и восхищением. Я понял, от чего стало жарче: из отверстий в скалах изливались потоки раскалённой лавы. Длинные потоки струились по стенам и соединялись в бурлящее озеро магмы. Из стен и потолка вырывались длинные тонкие струи воды, падали в озеро, закипали и испарялись, превращая каньон в настоящую паровую баню. Потрясающе! У меня закружилась голова. Один неверный шаг, и…

Я поспешно отступил от края.

Всё же я нашёл силы осторожно выглянуть – и обнаружил внизу большой участок нормальной поверхности между водой и лавой. Ну, я не смог удержаться и решил исследовать. Что плохого в любопытстве?

Конечно, ничего – если это осторожное и обдуманное любопытство. Ведь правда же?

Я взялся долбить туннель, спускающийся в каньон. Каждые несколько блоков прорубал окно в стене, чтобы уточнить своё положение. В конце концов добрался донизу и ступил на неровную, но безопасную местность. Я осмотрелся – и замер в изумлении. Та, первая пещера, поразившая меня своими размерами, теперь казалась просто кроличьей норой.

Жара стояла безжалостная, тропическая. Я прямо ощущал, как с каждым вдохом воздух жжёт лёгкие. Под бронёй собирался пот, ручейками сбегал в ботинки. Я пошёл, хлюпая. Странное дело: истекая потом, я не испытавал и намёка на жажду.

«Ну, по крайней мере, этот мир не даст мне погибнуть от жажды, – стирая щиплющий пот с глаз, подумал я. – И похоже, мой пот не пахнет, что тоже здорово».

Да, здорово. Но как спастись от страшной жары?

Ближайший водопад всего в нескольких блоках. Может, освежить ноги, сунуть их на пару минут в воду?

– Дурацкая идея! – завопил я, когда поток чуть не унёс меня к лаве.

Где-то бегом, гле-то подпрыгивая, я вырвался из потока, приблизился к истоку и блокировал воду полукольцом каменных блоков, устроив озерцо. И уставился на камни в опустевшем русле, – гладкие, чёрные. Я изобретательно назвал их чёрными камнями. Думаю, вы уже поняли, что в родном мире я уж точно не работал геологом. Чем бы они ни были, выглядели они красиво. Я решил добыть парочку хотя бы на сувениры, и достал кирку. Увы – против них моя кирка была столь же эффективна, как голые кулаки против обычного камня.

– Жаль, но ничего не выйдет, – глядя на блестящую чёрную поверхность, вздохнул я и пожал плечами.

И застыл, когда в ответ послышалось: «бух».

Меч и щит – на изготовку, максимум внимания. Конечно, застонал не чёрный камень, а нечто вонючее и очень знакомое – причём поблизости.

Я обвёл взглядом окрестности. Всё в порядке. В свете от лавы – ничего.

– Гу-у-у, – эхом раскатилось по каньону.

Хм, мистер Гнилая голова где-то за скальной стеной? Или…

Я подкрался к краю лавового озера, пытаясь разглядеть что-либо на другой стороне.

Чудовищная ошибка.

Глядя поверх кипящего каменного супа, я по-прежнему слышал лишь раздающиеся непонятно откуда стоны.

Я-то думал, что осторожен. Два блока от края, не оступишься. Ведь так?

– Гры-ы-ы! – послышалось за спиной, а затем…

БАМС!!

Гниющие кулаки ударили в спину, швырнули вперёд – и опрокинули в лаву!

Перед глазами всё покраснело, я вдохнул жидкий огонь, поперхнулся. Неописуемый кошмар! Я сгорал заживо. Сперва – адреналиновый шок, затем – страшнейшая в моей жизни боль. Меня били, кусали, почти разорвали на куски взрывчаткой, но всё это и близко не стояло с тем, когда горишь в кипящей лаве. Представьте себе каждую клетку тела, каждое нервное окончание, всё, способное ощущать, вдруг заходится в истошном вопле боли!

Но именно полное погружение в лаву, тотальная атака на мои болевые рецепторы спасла мне жизнь. Болевые рецепторы под кожей в буквальном смысле сгорели, боль отступила, и на крошечную долю секунды я смог двигаться.

И как я двигался!

Языки пламени вились перед моими обожжёнными, ослеплёнными глазами. Я поплыл что есть мочи к чернокаменному берегу. Не знаю, как я смог выбраться из кипящей жижи. Наверное, горел ещё и на берегу. Всё, что осталось от моего рассудка, сосредоточилось на водопаде и запруде. Я спотыкался, шарил вслепую…

О благость! Я окунулся в прохладное, успокаивающее спасение…

БАМ!

Гниющие кулаки ударили прямо через воду, снова вышибая меня к огню. Я в отчаянии развернулся. Глаза только начали исцеляться – и заметили проблеск гнило-зелёного цвета. Защитник опустился, рука вздрогнула от столкновения железа с мясом и костями.

Моё зрение и рассудок прояснились в достаточной мере, чтобы видеть отступающего зомби и понять, что удача улыбнулась мне. Не я, а он теперь повернулся спиной к озеру. Повинуясь инстинкту, я бросился вперёд, врезался щитом в монстра.

– Гу-у, – завыла тварь.

Я упёрся, шажок за шажком, потеснил монстра и финальным толчком сбросил в магму.

Но если бы я мог обрадоваться, глядя на горящее чудовище, если бы мог хоть что-нибудь вообще! Я всего лишь отошёл на пару шагов – и тут меня затопила волна дикой боли от регенерирующих рецепторов. Я выл, стонал, орал. Бросился в водопад в поисках хотя бы секундного облегчения. Но всего лишь вспомнил, как тонул.

ЕСТЬ!!!

Я пожирал хлеб и рыбу, чувствовал, как восстанавливается тело. И хотя физические силы возвращались ко мне, душевные рассыпались пылью.

– Да никогда снова! – убегая в безопасность туннеля, клялся я. – Ни за какие коврижки я больше не полезу под землю!

Полностью лишённый мужества, перепуганный, отчаявшийся, я уже проделал полпути наверх, когда услышал ещё одно «гу-у-у» – и застыл, дрожа от страха. Меч в руке трепетал, будто тростинка на ветру.

Они ждут меня! Боже, они повсюду!

Но затем не в мои уши, но в самый рассудок, прямиком из памяти приплыл спокойный добродушный голос: «Му-у». Там, наверху, у меня подруга, остававшаяся рядом во всех моих бедах и триумфах. Что скажут она и мои друзья-овцы про капитуляцию перед страхом?

Ему нельзя сдаваться даже на минуту. Мужество – это работа от и до. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Я успокоился, крепче сжал меч, поднялся наверх – и впервые увидел, что стены испещрены туннелями. Меня так ошеломили размеры каньона и свирепые потоки лавы, что я не обратил внимания на дыры в стенах – и едва не погиб. Нынешнее рычание и стоны доносились из устья пещеры напротив меня.

– Так вот откуда явился твой приятель, – заметил я.

Присмотревшись, я заметил внизу, прямо над водопадом, дыру, как раз достаточную для того, чтобы протиснулся ходячий вонючка.

– Я понял, отчего послышался звук удара, – сказал я мертвецу. – Это твой собрат шлёпнулся на пол пещеры, прежде чем встать и наброситься на меня.

– У-у-у, – простонал монстр, и я уныло кивнул, обуянный стыдом.

– В конце концов я кое-что узнал, – вздохнув, заметил я. – Это знание теперь в рассудке, как выжженное клеймо: всегда и везде внимательно смотри по сторонам.


Глава 15
Позаботься об окружающем – и оно позаботится о тебе

Я стоял на краю обрыва, чувствуя, как ко мне вернулись мужество и уверенность. Я прокричал в пустоту:

– Эй, вы, слышите меня? Я ещё не ухожу! Я только начал!

– У-у-у, – простонал зомби, и мне захотелось помахать ему рукой.

– Давай! Иди хватай меня! – заорал я, надеясь спровоцировать тварь.

Пусть идёт ко мне и разобьётся вдребезги.

Я звал его, уговаривал, даже попробовал станцевать. Но урод не шагнул в пропасть, а простонал пару раз и скрылся в глубине туннеля.

– Ну да, в кои-то веки хоть один из ходячих кусков мяса сделал что-то умное, – вздохнув, заметил я и пожал плечами.

Уже не как очарованный турист, а как внимательный охотник, я запомнил каждую пещеру, укрытие и тенистое место, где мог прятаться противник. Приметил также залежи минералов, выходы угля, железа и…

Постойте, это разве железо?

Внизу, в каньоне, рядом с озером лавы, торчала россыпь испещрённых металлическими вкраплениями скал. Наверное, залежи железа, что ещё? Но цвет немного ярче привычного оранжевого.

«Понимание ситуации – вот что важно, – подумал я, снова спускаясь по лестнице. – Так это называется. Нужно ощущать и понимать то, что происходит вокруг тебя».

Я ступил на дно каньона, лихорадочно шаря взглядом по сторонам, напряжённо прислушиваясь – что там ещё есть, кроме бульканья лавы?

Я осторожно ступал по чёрному камню, словно по раскалённой сковороде, вздрагивая от жара. Один неверный шаг, один пропущенный монстр, и…

Я остановился на приличном расстоянии от берега и задумался над тем, как перебраться на другую сторону. Вариант первый: прокопаться вокруг. Но есть вероятность наткнуться на лаву по пути. Вариант второй: уложить вдоль края камни и сделать дорожку. Но велик риск упасть или, что вероятнее, улететь в лаву от удара.

Стоит ли возможная добыча такого риска?

Если бы я меньше ужасался этим вариантам – ведь в самом деле я чуть не сгорел заживо всего десять минут назад, – то, наверное, скорее бы додумался до третьей возможности. Я стоял на чёрном камне, с водой за спиной, лавой впереди, переводил взгляд с одной жидкости на другую – и вдруг нашёл решение.

– Вода остужает лаву! – закричал я. – Надо направить на неё воду!

Я уже кинулся к своему туннелю, но остановился и покачал головой. Зачем куда-то бежать, если всё есть под рукой?

Я сделал верстак, поставил на чёрный каменный пол, начал делать печку – и отскочил. Верстак вспыхнул, запылал и превратился в облако дыма.

– Ладно, понял. Чёрный камень проводит тепло, – заметил я. – Милый мир, спасибо за намёк.

Я уложил слой обычных камней поверх чёрных – что мои ноги, кстати, восприняли с немалым облегчением, – принялся за дело и вскоре уже плавил железные слитки. Затем выстроил лестницу к водопаду, наполнил новое ведро и опорожнил его на чёрный камень у берега.

Всё сработало по плану. В каньоне помрачнело – лава превратилась в блестящую полночную черноту, сгущенную до плотности камня. Ну вот, хоть какая-то польза вышла из моего опыта со смыванием огорода в море.

Я зачерпнул воду ещё два раза и повторил процесс, а потом ступил на ещё тёплую, но уже совершено твёрдую поверхность и направился к таинственной руде. Посмотрим-ка, что это.

А когда вставил факел в стену, то охнул в изумлении.

ЗОЛОТО!

Это слово засверкало перед моими глазами. В моём мире золото – это наивысший символ богатства. Люди носили его, собирали его, убивали за него. Золото прочно вошло в наш язык. В моей памяти замелькали выражения и образы: «золотой стандарт», «золотой век», «золотое сечение» и очень подходящая случаю «золотая лихорадка».

– Моё золото, – выдохнул я в ослеплении, – моя прелесть!

Я бросился на руду, будто солдат на врага. Один блок, второй, третий, пятый…

После пятого я охнул и застыл с открытым ртом. Там вкрапления были мельче, бело-голубые, и сверкали как звёзды.

Несколько ударов – и я высвободил сверкающие, прекрасно огранённые камни.

Боже мой, АЛМАЗЫ!

Через несколько минут я мчался на поверхность со слитком золота в одной руке и алмазами в другой.

– Я богат! – завопил я и пустился в пляс на лугу.

Животные равнодушно глянули на меня, затем вернулись к поеданию травы.

– Вы разве не понимаете? – размахивая сокровищами, закричал я. – Вы не знаете, что это значит?

Му искоса посмотрела на меня, затем фыркнула.

М-да, обескураживающая реакция. Но ничего, я смогу убедить мою подругу.

– Ну ладно, я понимаю, что не смогу ничего купить на этом острове, но только посмотри на это золото! Как оно прекрасно! Как, э-э, полезно!

Я помчался к верстаку и закричал:

– Смотри, если железо прочнее камня, значит… видишь!

Торжествуя, я показал золотой шлем.

– Му, – кратко возразила корова.

Да, если сравнить мой прежний железный шлем с новым золотым, сравнение не в пользу нового. Хотя он и выглядит красивее, но металл кажется тоньше, слабее. Вряд ли золотой шлем защитит меня столь же хорошо, как железный.

– Ну да, в общем, если польза и есть, то не очень много, – не желая соглашаться с поражением в споре, сказал я.

Я вернулся к верстаку, поместил два алмаза поверх палки – и получил самый твёрдый, ослепительный, острейший меч из всех, какие можно вообразить.

– Ха, что ты скажешь на это? – спросил я подругу.

Му промолчала, взрослые овцы – тоже. Но, по крайней мере, я услышал одобрительное «бе-е» от Дождинки.

– Говорю вам – я добыл настоящее сокровище, – дивясь сверкающему клинку, пробормотал я. – Защитник, можешь уходить, теперь настало время Вспышки!

Я спрятал в багаж устаревший железный тесак, и лихо зашагал к шахте. Кто знает, что ещё я смогу сделать, когда добуду больше алмазов и золота? Оружие, броня, может, новые устройства, какие пока не могу вообразить. Ведь правда же, я могу найти разумное обоснование тому пылу, с каким рвусь под землю?

На этом острове я пал жертвой многого: голода, страха, лишения сна. Теперь мною завладела жадность.

– «Вновь, вновь золото манит нас», – напевал я под нос песню гораздо старше меня.

Ступив в пещеру, я чуть было не отправился с той же беззаботностью в сумрак, но вовремя заметил впереди силуэт. Нет, не зомби и не скелет, но некто, одетый с головы до пят в чёрное, с высокой шляпой на голове и, к моему облегчению, с нормальной здоровой кожей! Собрат по несчастью? Человек?

Я спрятал меч и поспешил вперёд. Я больше не одинок! Я вижу товарища!

– Эй! – крикнул я, подбежал ближе и, захлёбываясь, забормотал: – Откуда вы? Как вы сюда попали? Как ваше…

О мою броню разбился стеклянный пузырёк, брошенный новым «другом».

Внезапно движения тела замедлились, руки и ноги налились свинцом.

– Что-то-вы-э-э, – замямлил я.

Вторая бутылка ударила мне в лицо.

Тошнота.

Боль.

Это яд!!

Моя кровь запылала, невидимая рука сдавила лёгкие. Я неуклюже зашарил в поисках оружия.

– Ха-ха-ха! – злобно захихикал мой враг, очевидно радуясь моим страданиям.

Нет, передо мной не тупая тварь, повинующаяся инстинктам. Незнакомое существо может чувствовать, думать – и сознательно решило причинить мне вред. Именно это в моём мире зовётся «злом».

– Ведьма, – пробормотал я.

В руке врага появилась новая бутылка.

Блеснул алмазный клинок. Ведьма отшатнулась. Борясь с приступами тошноты и головокружением, я изрубил злобный смех, превратил его в дым.

Теперь – еда!

Но мой рюкзак оказался пустым. В безумном порыве жадности я забыл запастись провиантом. На месте погибшей ведьмы что-то висело над полом. Сахар?

Подхватив белую кучку, я, шатаясь, побрёл к поверхности.

ХРУСЬ!

Моё тело отчаянно борется с ядом.

ХРУСЬ!

Яд против гиперисцеления.

ХРУСЬ!

Успею ли я? Смогу ли вовремя достичь поверхности?

Продираясь сквозь невидимые стены страшной боли, я забрёл в свой бункер, подошёл к сундуку с едой.

Рыба!

Яд отступил лишь на последних двух лососях. Я застонал, наклонился вперёд, прижал лицо к прохладной поверхности скалы. Прошло около минуты, прежде чем мне стало лучше и я смог нормально двигаться. Но и тогда, хотя тело и пришло в норму, разум оставался в полной растерянности.

Неужели ведьмы – единственные разумные существа, населяющие этот мир?

Я вышел на луг и сказал:

– Да уж, никогда не угадаешь, что тебя поджидает внизу.

– Му-у, – с чувством подтвердила корова.

– Спасибо за то, что не упрекаешь меня, – вздрогнув от воспоминания о недавней боли, сказал я и, достав из рюкзака ведро, добавил: – Большое спасибо за молоко!

Я наполнил ведро, затем сделал и наполнил ещё два.

– Надеюсь, молоко действует на последствия яда так же, как и на последствия от мяса зомби.

– Му-у, – без сомнения, завидев тревогу на моём лице, заметила щедрая подруга.

– Конечно, ты права, – согласился я. – У меня произошла не просто битва с новым монстром. Тут всё по-другому.

Я замялся, подыскивая слова.

– …В общем, я так расстроился потому, что в конце концов нашёл кого-то похожего на меня – а вон как оно обернулось.

– Му-у, – поправило меня внимательное животное, подчёркивая разницу, в которой крылось самое главное.

– Да, ты снова права, – подтвердил я. – Это создание не было похоже на меня, оно всего лишь выглядело, как я. А сходство не означает дружелюбия.

– Гр-р-р, – реагируя на запах молока, сказал мой желудок.

– Надо закончить с выздоровлением, – сказал я себе и пошёл за удочкой.

Я вышел через заднюю дверь и заметил, что поспело три квадрата пшеницы. Хм, одной буханки хлеба хватит, чтобы полностью восстановиться.

Я уже начал составлять воедино три мешка пшеницы, когда заметил то, чего не было раньше. Помните, как я перебирал всевозможные комбинации съедобных ингредиентов: пшеница, сахар, молоко – но по непонятной причине не мог ничего сделать? Помните, как понял, что ключ к изготовлению чего-то из пшеницы – это попросту больше пшеницы? А сейчас у меня было не только больше пшеницы, но и две головки сахара, три ведра молока и дюжина яиц.

Может, получится сейчас?

Я уложил всё на верстаке. И четыре секунды спустя закричал:

– Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!

Нет, серьёзно: передо мной предстал светло-коричневый тортик, покрытый сахарной глазурью, с мелкими красными брызгами сверху.

– Я-то знал, всему найдётся употребление, – сказал я корове, поставив большой вкуснющий цилиндр торта на землю.

Да, на землю. Отчего-то буханку можно было съесть целиком, но торт – лишь по кусочкам. Сами выясняйте почему.

Я откусил и испустил долгий, в стиле зомби, стон: «У-у-у».

В общем, если вам нравится сдоба – а не нравиться она может только больным и ненормальным, – представьте, что вас лишили пирожных на месяц. Представьте, что вы живёте на диете из рыбы, хлеба и морковки, причём без всяких приправ, – и вдруг откусили кусочек небесного наслаждения!

– О-о-о! – простонал я снова, наслаждаясь сочным сладким тортиком. – Знаешь, – сказал я корове, – это первая сладость, которую я пробовал после…

Слово застряло у меня в глотке.

– …После яблок, – наконец протянул я.

Вдруг торт уже не показался таким вкусным. Никакой сахар не подсластит горькие воспоминания.

– Они были восхитительные, – признался я, – такие хрустящие и сладкие. А я сжёг деревья, на которых они росли.

Мне вспомнилось, как я высадил саженцы берёз – и как по незнанию так запросто истребил все саженцы дубов.

– Мне никогда не попробовать яблока снова, – качая головой, заключил я. – Они погибли навсегда лишь потому, что я посчитал саженцы ничего не стоящим пустяком.

Я вытащил своё золото и посмотрел на него.

– Я думаю, ценность значит то, насколько ты хочешь чего-то, и насколько тяжело это что-то получить, – сказал я корове. – Теперь я понимаю истинный смысл ценности. Для меня одно яблоко значит больше, чем всё золото и алмазы того мира.

– Му, – сочувственно выдохнула корова.

– Спасибо, подруга. Но раскаиваться в ошибке мало. Мне нужно удостовериться, что я не повторю подобную ошибку.

Я обратился и к остальным животным и объявил:

– Отныне я разделяю остров пополам. Половина от горы Разочарования до восточного побережья – моя. Я могу изменять её, застраивать, переоборудовать – в общем, делать что хочу. Но от луга до западного побережья остров остаётся сам по себе. Я оставляю эту половину в том виде, в каком её обнаружил. Заделаю всякую дыру, высажу заново каждое срубленное дерево и не оставлю после себя ничего, кроме отпечатков ног на земле.

Ответом мне был хор радостных «му-у» и «бе-е».

– Нужно заботься об окружающем – и оно позаботится о вас! – закончил я.


Глава 16
Всё имеет цену

Я не намеревался строить отдельный дом. Хотел всего лишь передвинуть загон для цыплят. Он не вписывался в моё заявление о сохранении природы острова. А когда я начал изучать местность, понял, что отыскать другое место сложно. Восточный пляж слишком узок и загромождён. Мне ведь надо расширять огород. Остаётся лишь гора.

Я не был наверху целую вечность. А когда был, сходил с ума от голода, страха и недосыпания. Теперь меня укрывала броня, я был сытым, хорошо выспавшимся, запасшим всего столько, что не мог унести с собой. То есть я был готов к тому, чтобы в должной мере оценить ещё одно сокровище: прекрасный вид на остров.

Тяжело поверить, что вид такого прекрасного острова мог повергнуть меня в уныние. Сверху чудесный вид на пляжи, леса, точки красных и жёлтых цветов среди роскошной травы, у синей воды, у серо-бурых скал. И столько зелени! Я никогда по-настоящему не замечал, как тёмный оттенок листвы сочетается со светлым изумрудом травы, – а она так сильно рознится от золотисто-коричневого колера наливающейся пшеницы. Что за вид! Что за ощущения!

Наверху можно стоять и стоять ради одного бриза. Я-то принимал его как должное. Но теперь провожу половину времени в душных подземельях, и лёгкое касание ветра приятнее любого торта.

– Почему я не заходил сюда чаще? – спросил я Му и, услышав её ответ издали, понял, что следовало задать вопрос поважнее: «Почему я не живу здесь?»

И как бывает со многими критическими, важными решениями, это пришло вместе с критическим взглядом на прошлое.

– Отчего я прячусь в землянке, как беспомощный беженец? – спросил я у коровы. – Монстры не трогают меня, пока я в доме. Впрочем, зомби нападают, но бьют всегда в дверь. Им без разницы, в доме дверь или бункере.

Ах, дом!

Прекрасная идея! Настоящее жилище над землёй. Цивилизованное. Нормальное.

– Вот она, главная новая цель! – объявил я животным и принялся размечать место под фундамент.

Постройка дома заняла полных четыре недели: пришлось долго собирать нужные материалы.

Сначала я хотел построить каменный дом и наполнил несколько сундуков каменными блоками. Но проблема была в том, что на целый дом не хватало красивого пятнистого бело-розового камня, а тусклый серый, встречавшийся повсюду, был слишком тусклым и серым. Я хотел чего-то яркого, радостного, не напоминающего о долгой жизни под землёй. Поэтому я решил остановиться на доме из берёзы. Я дважды срубал все деревья на острове, оставлял саженцы в точности на местах вырубки, рубил выросшее и засаживал снова. Не забывал возвращать землю в прежнее состояние.

Постоянная работа по восстановлению леса всегда вызывала болезненные воспоминания о том, как я уничтожил все дубы.

– А ведь восстановить их было так легко, – признался я моим друзьям, когда засаживал вырубленное во второй раз. – Если бы я сохранил дубы, мог бы жить на одних яблоках.

На этот раз краткое «бе» Дождинки подтолкнуло меня к ответу.

– Малышка, хорошо подмечено, – сказал я ягнёнку. – Но если бы я не погубил дубы, мне не потребовалось бы делать новые инструменты и стремиться к новым открытиям. Хм, да, наверное, и тебя бы здесь не было.

Такова была глубокая истина, с которой я сталкивался уже не раз: именно проблемы и беды ведут к прогрессу.

– Нет, я не говорю, что уничтожение дубов не было ошибкой, – торопливо пояснил я Му. – Но на ошибках здорово учиться. Наверное, это даже лучший способ.

Когда я закончил со второй посадкой, у меня оказалось вдосталь берёзовой древесины для дома – и какого! Двенадцать блоков длиной, двенадцать шириной, двенадцать высотой – и четыре этажа.

Первый этаж – огромная прихожая, выстроенная на месте моего призыва о помощи. Двойные двери открывались в просторную комнату, освещённую люстрами из лавы. Я не шучу – четырьмя настоящими блоками раскалённой лавы, заключёнными в стекло. Идея использовать лаву возникла из причины постройки дома: я хотел устроить курятник в другом месте! Вершину горы я занял под дом и для него не осталось места.

– И что мне делать? – жалея, что не могу поскрести в затылке, спросил я Му. – Добавить размеров острову, или как?

– Му, – ответила она.

Что, без сомнения, значило: «А почему нет?»

Надо признать, от моей пёстрой подруги разумные идеи отражались, как солнечный свет от луны.

– Почему нет? – повторил я и побежал к сундукам, полным камней.

Идея хорошая, но потребовала доводки. Поначалу я пытался размещать блоки один за другим, ныряя к подножию южного утёса. Дело шло очень медленно, к тому же, неприятно оживляло мою недавнюю боязнь утопления.

– Должен быть скорейший и разумнейший путь, – подумал я то ли после девятнадцатого, то ли после двадцатого нырка.

И как обычно в этом мире, путь в самом деле был.

– Если бы я мог сделать пляж одним быстрым действием, – пожаловался я животным. – Как тогда, когда я вылил лаву в воду. То есть, пардон за оговорку, воду в лаву.

– Бе-е, – прервал меня чёрный Кремешок, заставив задуматься над нечаянными словами.

– Ого, в самом деле! – выдохнул я. – Ты и вправду так считаешь?

Несколько «бе» и одно «му» стали подтверждением.

– Ошибки – лучшие учителя, – берясь за вёдра и направляясь вниз, заключил я. – Даже если эти ошибки – оговорки.

За свою жизнь на острове я сделал много рискованного и откровенно опасного. Но прибавление территории острову оказалось сущим пустяком. Не спрашивайте меня, отчего лава прекрасно сохраняется в железном ведре, не нагревая его, и делается раскалённой в момент, когда её выливаешь. Я не знаю, отчего при соприкосновении с водой она превращается в обычный серый камень, а не в чёрный. Но всё так, не сомневайтесь.

Я и глазом моргнуть не успел – а на южной оконечности острова уже вырос плоский каменный мыс. Он вполне подходил для нового курятника. А то, что я спокойно черпал магму, дало мне новую идею.

Тремя вёдрами лавы позже моя прихожая украсилась люстрами, которые, между прочим, освещали пол из чёрного камня. Как ни смешно, но остывший камень добывался гораздо труднее своей жидкой версии. В конце концов потребовалась кирка, сделанная из моих последних алмазов, но я сделал себе гладкий, чёрный, блестящий, хорошо освещённый вход. И это только первый этаж.

Этажом выше располагалась моя кухня: по печке в каждом углу, вдоль стен – сундуки с припасами. Я научился использовать бруски дерева – такие же, какие пошли на верхние этажи и потолок, – в качестве полок. Их я сделал восемь, по две на каждую стену. Я представил, как они будут выглядеть с аппетитными, всегда свежими тортиками. Оставлять торт на полке неизмеримо цивилизованнее, чем на полу.

Третий этаж – моя роскошная спальня. Двойная кровать стоит на полу, застланном ковром. Вы не ослышались – ковром. Эксперименты с шерстью показали: два блока шерсти рядом могут дать три плоских квадрата ковра, который можно уложить на пол. Причём ковёр получался пяти цветов: стандартные оттенки шерсти, серый, чёрный и белый – плюс красный и жёлтый колеры от двух типов цветов. Помните, как я пытался их съесть и, держа в руке, нашёл возможность превращать их в краску? Помните, когда я сделал первую кровать, белая шерсть сделалась красным одеялом? Оба этих воспоминания соединились в моей голове, и вот он, пятицветный шахматный коврик вдоль стен моей спальни. Но не на середине, заметьте. Потому что посередине – моя ванна.

Вы не ослышались.

Её изобретение – мой архитектурный шедевр. Я вспомнил, как сгорел мой верстак в каньоне – и задумался над тем, как безопасно проводить тепло. Результатом стало сложное, но впечатляющее устройство, снабжавшее горячей водой три этажа из четырёх. Оно было сердцевиной жилища и представляло собой прозрачную башню из стекла, лавы и воды. Оно освещало два нижних этажа и давало неслыханную роскошь на третьем. Я и поверить не мог, какое блаженство испытаю от погружения в парящую воду. Какой роскошный разврат! Расслабились все мышцы в теле. Успокоились все нервы – даже те, о которых я не подозревал. Я так полюбил свою ванну, что даже устроил над ней в потолке люк. Как приятно после работы стянуть броню и упасть прямо в горячую воду!

Кстати, я упомянул, что на четвёртом этаже – моя мастерская? Я построил её большей, чем другие этажи: четырнадцать на четырнадцать, – и вместо стен обнёс изгородью от пола до потолка, чтобы дым из печей уносило морским бризом. Как и в кухне, я расставил печки по углам, вдоль стен – сундуки, верстаки и несравненная наковальня.

Когда стоишь на крыше, видишь дальше – это подало мне идею соорудить сторожевую башню.

Я уже использовал часть камней – а их у меня в избытке, – чтобы построить с задней стороны дома лестницу, которая начиналась в месте, где прежде была моя земляная нора. По ней можно мгновенно перебраться с этажа на этаж – для этого даже не потребовалось нарушать устройство комнат. Сначала я думал, что сооружу крышу – и закончу строительство. Но какой прекрасный вид! И сколько камней в запасе! Я посмотрел на проплывающее облако и подумал:

– Зачем останавливаться?

Я принялся строить, устраивая пол приблизительно через каждые десять блоков, чтобы смягчить падение в случае чего, и вставлял факелы в открытые окна. Сквозь них врывался всё более холодный ветер. На следующее утро я уже стучал зубами.

– Последний этаж! – объявил я, когда закончились камни в рюкзаке.

Уложив последний, я увидел в квадратном проёме только белизну: я поднялся прямо в облака.

Это не поэтическое преувеличение. Я и в самом деле построил настолько высокую башню, что оказался посреди белого влажного тумана – настоящего облака. Оно медленно проплыло мимо, а я посмотрел вниз и охнул. Мой остров казался крошечным зелёно-коричневым пятнышком среди бескрайней голубизны. Больше земли вокруг не было. Я забрался так высоко, что различал угловатые контуры горизонта, но и там виднелась лишь синева.

«Я по-настоящему одинок в этом мире», – подумал я.

Подтверждение этой холодной и жестокой истины, наверное, было главной подспудной причиной новой – и последней – пристройки к моему особняку.

Как и башня, она располагалась за домом, справа от лестницы. Доступ в пристройку я сделал через дверь на первом этаже. Пристройка была просторной, целиком из песчаника. Я предпочёл его берёзе из практических соображений: песчаник легче чистить. А мне эта комната нужна как можно более чистой.

В конце концов, это мой туалет.

Справа от двери – раковина, чтобы мыть руки. Посреди потолка – люк, чтобы выветривались скверные запахи. А прямо под ней – люк в полу.

Так я обустроил нужник.

Конечно, моему творению далеко до сантехники прежнего мира, но смыв я устроил великолепный. Под люком я поместил куб воды, но, в отличие от раковины, прокопал туннель наискось до самого моря.

И сработало! Я бросил куб земли в свой «унитаз», побежал к берегу и увидел, как землю вынесло наружу, в море.

– Му! – обегая вокруг дома, закричал я. – Му, иди сюда, ты должна это видеть!

Она фыркнула. Очевидно, её больше интересовал пучок травы перед носом.

– Нет, в самом деле, – уговаривал я. – Обязательно!

Когда уговоры не подействовали, я вытащил из-за пояса колос спелой пшеницы.

– Как тебе? – поинтересовался я.

– Му, – сказала она и пошла за мной по западному склону.

Конечно, не круто подманивать животное едой, но я знал: Му поймёт, когда увидит моё величие. Я провёл корову сквозь двойные двери, помахал колосом в сторону ванной.

– Как насчёт этого? – осведомился я и вкратце изложил, как всё работает.

– Му, – коротко и равнодушно ответила подруга, чем сильно охладила мой энтузиазм.

– Я понимаю, что, по большому счёту, мне оно не нужно, и я не смогу его использовать, ну, по очевидной причине, – поспешил оправдаться я. – Но я построил его потому, что…

Я умолк, подыскивая слова и мысли.

– …В общем, я и сам не знаю зачем.

В самом деле не знаю.

Я задумался над ответом и понял, что его у меня нет. Зачем же я потратил столько усилий на комнату, которой не смогу пользоваться? Почему-то я не задумывался об этом при строительстве, просто делал и всё. Но зачем? И отчего мне так захотелось показать его Му?

А может, часть моего рассудка хотела использовать эту комнату по-другому? Напомнила о других, глубоких и мучительных, вопросах, на которые я когда-то пообещал найти ответы, а теперь предпочёл не вспоминать?

Если ты сам пытаешься сказать себе что-то – пожалуйста, остановись и прислушайся. Мне давно следовало это понять. Зря я боролся со смятением и недовольством, которые рвались наружу. Не следовало менять тему разговора.

– Суть в том, что я закончил строительство! – объявил я и дал колос Му. – Поэтому устраиваем праздник!

Я кинулся в спальню и вынул из сундука специальный инструмент.

– А разве есть способ отпраздновать лучше, чем за обедом из курятины?

Может, я всё успею вовремя. Может, к тому времени, как вернусь с топором в руках, сердечки над головой Му уже исчезнут. А может, сердечки – это просто выражение её чувств, а не всякое такое. Мне вслед понеслось протяжное тихое: «му-у-у-у».

– Ну вот не надо опять. Мы уже говорили на эту тему, – направляясь к двери, сказал я.

– Му-у-у, – не унималась корова.

– И не передумаю! – возразил я. – Я знаю, что делаю!

С тем я отправился вниз. Во время стройки я не переставал разводить цыплят. Всякий раз, когда поспевала пшеница и оставался избыток зерна, пускал его на развод стаи. Теперь в курятнике теснились три дюжины птиц.

«Дармовая еда», – подумал я, проталкиваясь сквозь толпу пернатых тел.

Они сгрудились так плотно, что идти было словно вверх по течению. Куры глядели на меня, без сомнения, ожидая пищи. И даже когда увидели, что в моих руках нет зёрен, они с таким же вниманием глядели на топор.

Они не убегали.

Они не боялись.

Они просто стояли, переглядываясь, посматривая на меня и железный резак, превращающий их кудахтающие жизни в перья и розовые мясистые тушки.

Я никогда не забуду эти крохотные доверчивые глаза. Тоненькие вскрики.

И никакой крови. Ещё одна странность этого безумного мира. Но ведь должна быть. В моём измученном рассудке всплыла давняя фраза о «руках по локоть в крови».

И вот осталось лишь трое цыплят, глядящих на зазубренное лезвие топора.

– Дармовая еда, – вздохнув, повторил я и опустил топор в последний раз.

Не на птиц – на ворота.

– Идите, – сказал я птенцам. – Вы свободны.

Те не захотели уходить.

– Идите! – заорал я. – Вон отсюда!

Они лишь лениво бродили кругами, будто не замечая массового убийства собратьев.

– Ладно! – рявкнул я и снова занёс топор.

Я рубил остатки изгороди до тех пор, пока не осталась одна каменная платформа. Лишь тогда цыплята, равнодушно поклёвывая землю, разбрелись по пляжу.

Жареная курятина была мягкой и вкусной, но от неё мне сделалось дурно.

– Так вот какой вкус у вины, – глотая, думал я.

После ужина я пошёл по освещённому лампами холму вниз, к друзьям, надеясь, что они остались друзьями. Что они подумали обо мне, увидев жуткое избиение? Было ли оно хотя бы вполовину таким ужасным, каким показалось мне?

– Я решил породить новые жизни – и я же решил их отобрать, – глядя на заходящее солнце, произнёс я. – Без крайней нужды. Я захотел – и решил.

В этот момент Му молча посмотрела на меня. Я понял её молчаливый вопрос:

– Ты научился? Ты понял?

– Да, – не глядя ей в глаза, ответил я. – Я научился тому, что даром не даётся ничего. Всё имеет цену – особенно, если платить приходится совести.

Удовлетворённая Му отвернулась.

– Но не считай, что я передумал, – предупредил я. – Я съем их всех. Единственное, что горше отбирания у них жизни – это растрачивание их жизней впустую. И если я не попаду в ситуацию, когда у меня не будет другого выхода, если я не буду вынужден убивать, чтобы выжить, – клянусь, я никогда не отберу жизнь, не угрожающую моей.

Му подошла чуть ближе ко мне, предлагая прощение, которого я, честное слово, не заслужил.


Глава 17
Важно не поражение, а восстановление после него

Мне хочется сказать вам, что я проснулся от кошмара и увидел его наяву. Такой оборот сильно нагнетает напряжение в рассказе. Но увы – как и в первый раз, я не помнил ровно ничего. А если бы помнил, вряд ли придал бы значение на фоне жутких впечатлений предыдущего дня. Ещё мучимый чувством вины, я вспоминал писк и кудахтанье. Истерзанный и сонный, я медленно спустился по лестнице и столкнулся нос к носу с крипером.

Он стоял посреди моей прихожей, прямо перед открытыми двойными дверями, и уже дрожал, шипя, как зажжённый фитиль.

Я мгновенно отскочил назад, прыгнул вбок, к туалету. Взрыв был оглушительный: от треска ломающихся балок и звона битого стекла заложило уши.

Целый и невредимый, я повернулся и увидел жуткое зрелище. Мой холл изуродовало, окна исчезли, стеклянный потолок – тоже. Вниз лилась расплавленная лава, покрывающая пол и блокирующая выход. Я захлопнул дверь в туалет, но она быстро занялась огнём. Я попал в ловушку голым и босым – всё снял, готовясь ко сну. Ни тебе инструментов, чтобы проломить стену, ни пары каменных блоков, чтобы заложить проём. Я посмотрел на вентиляционный люк – слишком высоко. Остался один выход – в канализацию.

Когда дверь исчезла и внутрь хлынул поток расплавленного камня, я открыл люк и прыгнул в свой унитаз. В мгновение ока поток подхватил меня и понёс по туннелю. Я шлёпнулся в море, выскочил на поверхность – и ахнул.

Мой дом пылал, брызги лавы подожгли древесину. Я своими глазами увидел, что такое цепная реакция – каждая загоревшаяся доска поджигала всё вокруг.

Есть ли способ сдержать огонь? Может, принести ведро воды? Но все мои вёдра и запасы железа остались в холле, либо в мастерской.

Что же делать? Что???

Пламя росло и ширилось, пожирая мой прекрасный дом, напоминающий призрачное алчное чудовище. Будто несъедобные останки, оно оставляло застывшие в пространстве несгораемые объекты: окна, сундуки, печки, окружённые блоками текущей лавы.

Гора превратилась в вулкан. Пылающая жижа стекла на восточный склон и уничтожила мой драгоценный огород. А на западном склоне…

– Бе-е-е!

ЖИВОТНЫЕ!

Моё сердце бешено застучало. Я лихорадочно поплыл к другому берегу острова, к лугу. Красная река лавы текла, сжигая всё на своём пути. Скоро она достигнет открытого пространства и леса. Деревья! Вся моя древесина! Но где же мои друзья?

А вот они, пасутся, как ни в чём не бывало.

– Бегите! Скорее! Спасайтесь! – закричал я.

Они спокойно щипали траву, не обращая внимания на угрозу.

– Разве вы не видите? – указывая на текущую смерть, заорал я. – Убирайтесь отсюда!

Они равнодушно посмотрели на меня, будто я снова просто изливал душу.

Нужно остановить лаву!

Построить стену? Но чем и как?

Копать – вот как!

В отчаянии я принялся драть землю голыми руками, пытаясь отделить канавой моих друзей от пылающей жижи. В мой пояс летели земляные блоки. Лава вползла на луг. Ещё два блока – и достигнет меня. Моё лицо палил жар, трещали волосы.

Лава пузырилась, булькала, словно смеялась. Мол – я уже здесь.

Успел!

Я выскочил из траншеи за полблока до магмы. Траншея заполнилась, магма остановилась. И я уже решил, что выиграл, спас всех. Но из лавы вылетела искра, приземлилась на мою кожу, я вздрогнул, отшатнулся – и столкнулся с Дождинкой.

– Эй, что ты делаешь? – промямлил я, а она спокойно прошла мимо.

– НЕТ! – заорал я и отпихнул её.

Ягнёнок будто не видел канавы и не понимал, что в нескольких шагах – огненная смерть.

– Назад! – отпихивая обезумевшее животное, заревел я. – Помогите мне спасти вашего ребёнка! – закричал я чёрно-белым родителям.

Что за дурная шутка? Оба спокойно поплелись в сторону магмы!

– Да что с вами не так?! – взвыл я и попробовал отпихнуть их.

Когда я двигал Облачко в сторону леса, раздался звук, от которого у меня застыла в жилах кровь.

– Му-у-у.

На другой стороне луга моя совесть, моя лучшая подруга в целом мире спокойно шла в огненную погибель.

– МУУ! – заорал я и понёсся, чтобы отогнать её. – Пожалуйста, ты должна понять! Разве ты не понимаешь? Ты умрёшь!

Она не захотела слушать и останавливаться.

– Пожалуйста, Му! – носясь между нею и овцами, причитал я. – Пожалуйста, умоляю, только послушай меня! Вы все, послушайте! Пожалуйста!!

В этом момент я услышал истошный писк, обернулся и увидел, как цыплёнок ступил в огненную траншею. Оранжево-красная вспышка, мелькнули перья, жареная тушка – и всё обратилось в дым.

– Посмотрите! – обливаясь слезами, завопил я. – Разве вы не видите?!

Они не видели. Что-то мешало – то ли в их мозгу, то ли в устройстве мира. Фатальное слепое пятно. Жестокая шутка.

– Остановись, Му! Ты, чёртов тупой гамбургер!

Мой кулак ударил её прямо в нос.

Она полыхнула красным, мыкнула и побежала к лесу.

– Простите! – избивая овец, кричал я. – Иначе нельзя!

Они отбежали на безопасное расстояние, в тень деревьев – и затем, к моему ужасу, медленно поплелись назад. Нельзя постоянно их бить. Ещё удар – и они могут погибнуть. Отпихивать всех сразу не получится. Рано или поздно кто-нибудь, а может, и все, зажарятся в лаве.

Единственный выход – погасить её!

Я посмотрел на гору, и у меня родилась робкая надежда. Сама ванна – с водой – по-прежнему торчала над огненным источником. Если я смогу разбить стекло между водой и лавой под нею… Но как туда попасть? Каменная башня ещё стоит. Возможно, я смогу использовать собранные земляные блоки, чтобы построить мост?

Я кинулся по южному склону к месту, казавшемуся свободным от лавы. Я нёсся по склону со всей скоростью, которую позволяли мои четырёхугольные ноги. А потом я остановился, будто уткнувшись в невидимую стену.

С вершины горы ясно виднелась огненная река, отделяющая меня от башни. Хуже того, лава текла и в саму башню. Если я и доберусь до неё, лишь приготовлю из себя жаркое.

У меня всего горстка земляных кубов. И вдруг меня осенила безумная идея: отчаянная игра, безрассудный план – и совершенно неоправданный риск. Абсолютно неоправданный с точки зрения выживания. Но, думаю, речь шла о совсем другом выживании, о совести и душе. Я поставил друзей под угрозу. Если они погибнут из-за меня, я сойду с ума. А если я спасу их, это хоть чуточку, хоть самую малость искупит массовое и ненужное убийство беззащитных существ.

Я не руководствовался доводами рассудка, а чувствовал нутром. Никакой логики. А в тот момент я хотел одного – добраться до воды. Я кинулся к лавовой реке и уложил первый куб прямо в магму.

Я хотел выстроить мостик прямо к башне, но простые расчёты показали: у меня мало земляных блоков. Пришлось ставить их через блок, с риском для жизни перепрыгивая с одного на другой. Я прыгнул на первый, затем на второй, обернулся и попробовал выбить первый: решил, что, если соберу землю за собой, смогу построить мост от башни к ванне.

Я ошибался. Как только земляной куб от удара оторвался от почвы, он тут же сгорел в пламени магмы. Всё, времени на раздумья нет. Каждую минуту мои друзья ближе к смерти. Прыг, скок, прыг. Первая же ошибка станет последней. Если раньше я не был благодарен за чудо-возможность доставать далеко, теперь благословлял её.

Прыгнуть – встать. Прыгнуть – встать. Прыгнуть снова.

Я остановился в нескольких шагах от башни и поставил несколько оставшихся блоков у её входа. Лава утекала из башни, а приток я блокировал. Но уровень огненной жижи уменьшался так медленно!

– Подожди, пока не станет безопасно. Ещё несколько секунд! – уговаривал я себя.

С луга донеслось жалобное «му-у-у». В моей памяти всплыл образ горящего цыплёнка, затем пригоревшего бифштекса. Я кинулся в башню.

Лавы осталось на тонкий, в мини-куб слой, но и он исправно меня поджёг. Мои глаза застлало дымом, ноздри заполнил запах собственного горелого мяса. Но я перескочил и кинулся по лестнице, на три пролёта вверх.

Ванна – четыре голубых куба за открытой дверью. Остров воды в океане огня.

Шанс – один. И очень зыбкий. Если промажешь и упадёшь…

– Му-у-у.

Она почти у канавы. Еще пару шагов, и…

– Йа-а-а-а! – заорал я на лету.

За мной тянулся след углей и дыма. Я взмыл, достиг апогея, пошёл вниз, ещё ниже… Время застыло, я лечу целую вечность. Перелёт? Недолёт, увы…

Промазал! Нет?

ПЛЮХ!

Ох, блаженная прохлада!

Попал!

– Му-у-у.

Не останавливайся! Не время отдыхать!

Голые обожжённые кулаки бьют в стеклянный пол.

ТРЕСЬ!

Хлынула вода, гася лаву и превращая её в камень. Но не смогла достичь подножия.

Не отступай!

Я разбил стеклянные стены, меня снова подхватило и понесло. Я летел по склону, по свежепроложенному, ещё парящему каменному руслу, и шлёпнулся в канаву, прямо к ногам моей подруги.

– Му, – сказала она.

То бишь спасибо.

Но я не смотрел ни на корову, ни на других спасённых животных. Только на жуткие руины того, что было моим прекрасным домом. От него остались лишь водопад из колонны да висящие в воздухе окна. Исчезло всё: и мои достижения, и плоды напряжённой работы. Время, энергия, работа мысли, богатство – всё.

Что я чувствовал?

Да ничего.

Я словно оглох душой. Ни гнева, ни горечи. Я опустел, как выгоревшая оболочка на горе.

Я не смог. Не сумел.

Неудачник.

Это слово встало надо мной, как ночь.

Не помню, как долго я смотрел на руины. Наверное, больше полудня. Я не ощущал голода и боли от полузакрывшихся ран, не понимал, что меня звали, подталкивали и касались друзья. Я не хотел слушать, чувствовать, думать. Мне стало на всё плевать. Просто не хотелось жить.

Солнце село. Его тепло сменилось вечерней прохладой. Я не двигался, стоял в молчании, отстранённый и безучастный.

– Гу-у-у!

Меня ударили по затылку. Я отлетел вперёд – и в буквальном смысле вернулся в настоящее. Развернулся, увидел зомби и, не думая, сказал: «Спасибо!»

Затем я побежал в свою комнату наблюдений, почти скрытую водопадом и захлопнул за собой дверь. Зомби не последовал за мной. Он не смог. Я наблюдал через окно, как он ступил в канаву, попал в воду, попробовал идти против течения, но вода отбрасывала его.

– Давай работай, – посоветовал я через стекло. – Это надолго.

Я вспомнил свою первую ночь, когда я сидел в чёрной дыре, голод терзал мои кишки, а мёртвый убийца стоял на расстоянии вытянутой руки. Как далеко я ушёл от той жуткой беспомощности? Даже сейчас, когда на горе дымятся руины моего дома, нельзя сказать, что я столь же беспомощен. Я многому научился, многое смог. Я в безопасности в хорошо освещённом бункере, со мной все выстраданные знания, нужные чтобы заново отстроить жизнь.

А я отстрою её.

Этой ночью, глядя на неутомимого упорного зомби, я сказал:

– Ты не останавливаешься, и я не стану. Завтра вернусь и возьмусь за дело. Я изготовлю новые инструменты, посажу новые растения, построю новый дом и, пережив неудачу, стану сильнее и мудрее.

Монстр забулькал в ответ.

– Спасибо, что вбил в меня здравый смысл, – сказал я ему. – Спасибо за то, что я смог увидеть: важно не поражение, а восстановление после него.


Глава 18
Слушай внимательно, когда пытаешься что-нибудь себе сказать

– Знаете, потеря дома, вероятно, лучшее из всего, что случилось со мной на острове, – сказал я друзьям поутру.

– Бе-е, – заметила Дождинка.

– Правда. Ведь я только что добавил новую букву к своему пути.

Ягнёнок удивлённо посмотрел на меня.

– Извини, ты ещё не родилась, когда я открыл путь четырёх П и одного Т: План, Подготовка, Приоритеты, Практика – и Терпение. А теперь…

Я театрально воздел к небу кулак.

– Теперь родился новый путь – к прежним элементам добавилось упорство. Упорство! Хотя, по сути, это краткое описание моего давнего правила: никогда не сдаваться. Но все вместе эти шесть букв – как грани блока!

На этом месте монолога отвернулись все животные.

– И как подходяще, причём во многих отношениях, – сказал я животным. – Если выложить все буквы на землю, можно собрать из них блок, а из блоков сделан весь мир.

Я выдержал паузу, чтобы эта мудрость проникла в мозг слушателей. Судя по звукам жевания, животные настолько же восхитились мной, насколько я – собой.

– Это Путь Куба, идеальная философия моего нового проекта, – раскинув руки и прохаживаясь среди животных, вещал я.

– Бе-е-е, – указала Облачко.

– Нет, это не новый дом, – сказал я бледной подруге. – Сначала нужно разделаться с причиной, по которой погиб первый.

Я посмотрел на выжженные, залитые водопадом руины на горе и спросил:

– Как давно я понял, что свет факелов не даёт рождаться монстрам? Сколько раз я планировал осветить весь остров? Но я так и не сделал задуманного, потому что отвлекался на другие проекты. И, честно говоря, хлопотать с факелами было так скучно. И посмотрите, какую я заплатил цену. Больше этого не повторится. Разрушивший дом крипер преподал мне ещё один бесценный жизненный урок: не…

Я обернулся и увидел, что мои друзья ушли на середину луга.

– Никогда не откладывать скучные, но необходимые дела! – прокричал я им вслед.

В общем я радостно взялся за работу по освещению острова, использовал весь мой уголь и большую часть дерева, чтобы покрыть факелами землю. Я устанавливал их на деревьях, траве, пляжах, даже посреди лагуны на каменной колонне. Не упустил ни одной тени.

Да, помню, я пообещал оставить остров таким, каким его нашёл, но если бы я не обезопасил его от монстров, сражаясь с ними, я мог бы разнести остров на кусочки. Иногда приходится идти на компромисс с идеалом, чтобы сохранить его.

И это к счастью.

– Ни одного монстра, – сказал я Му, стоя в полночь на лугу и глядя на то, как свет факелов мешается со звёздным. – Ни в одном уголке острова не возникла никакая гадость.

Му добродушно согласилась. Я наблюдал за медленным, упорным движением звёзд на запад. Эх, смотреть бы на них и смотреть, хоть до утра. Обуянный этой мыслью, я сказал:

– А по сути, зачем мне дом?

Я представил кровать на вершине горы, а вместо потолка – звёздное небо. Остров безопасен, климат мягкий. Зачем крыша над головой?

Именно в этот момент – случается же такое – начало дождить. И не лёгкой россыпью, временами приходившей на остров. Явилась полноразмерная гроза. От грома дрожала земля, с треском били белые молнии.

– Вот затем и крыша, – поведал я Му, когда мы спрятались под дерево.

При одной мысли об ударе молнии я задрожал от страха. Пусть звёзды и небесной красоты, спать лучше под крышей.

И на этот раз не под деревянной. Всё строение должно быть огнеупорное. Помните сказку о трёх поросятах? Я помню – вплоть до того, как поросёнок укладывал кирпичи.

Уверяю вас, материалы могут быть стильными. Кирпичи оказались такими же прочными, как каменные блоки, и выглядели гораздо красивее.

Я выкопал всю глину из подводных ям в лагуне, но когда вынул её, заменил песком и вернул верхний слой на место, чтобы восстановить естественную красоту. А глины хватило на кирпичи для уютного коттеджа.

Думаю, мне не стоит описывать вам, как выглядит коттедж. Хотя прошло много времени, оригинальное строение могли переместить или вам в руки попали не мои записки, оставшиеся на острове, а сделанная кем-то копия. Но будем считать, что мои записки на прежнем месте и вы видели небольшое подковообразное строение, повторяющее естественную форму острова. Полагаю, вы видели и кухню с мастерскими в разных крыльях дома на первом этаже и спальню с кладовыми на втором, железную парадную дверь и два люка в каждом крыле для вентиляции и забранные железными решётками окна с северной и южной стороны каждого этажа. Ведь я говорил, что бриз – это здорово.

Посмотрев дом, вы наверняка заметили, что я научился делать цветочные горшки из глины (такой стоит у моей кровати) и стенд для брони в шкафу – а также блоки цветного стекла для потолка и тонкие, элегантные оконные рамы.

Но, что самое важное, вы увидели рисунки.

Они появились, когда я занимался новой спальней. Я подумал, что уже не использую горючую шерсть для ковра – так почему не поэкспериментировать, не попробовать что-нибудь ещё?

Эксперимент пошёл – и я обнаружил, что смесь палок и шерсти дала мне полотно, натянутое на деревянную рамку. А когда я схватил его, начались настоящие странности. Опыт мне подсказывал, что место полотна – на стене. Я повесил его на голые кирпичи, и поверхность вдруг заполнилась яркими разноцветными мини-блоками! Я в ошеломлении отшатнулся, отступил на шаг – и отчётливо увидел рисунок.

На нём был человек, очевидно из моего прежнего мира, высокий, с округлыми очертаниями, в чёрной одежде и с рыжими волосами, стоящий на вершине горы и осматривающий заснеженный пейзаж.

– Ого! – выдохнул я, поражённый.

Это совсем другой уровень ремесла – не простые базовые вещи вроде кирки и кровати. Ясный, отчётливый, уникальный образ.

– Но как этот мир решает, чем заполнить полотно? – подумал я вслух.

Я снял картину со стены, чтобы лучше рассмотреть. Но образ исчез. Я вернул картину на место – и возникло совершенно иное изображение. Рамка изменила форму, а на полотне появились две чёрно-белые фигуры, тянущиеся друг к другу.

– Что? – прошептал я и опять снял картину.

На третий раз рамка сохранила форму, но на полотне появился вполне узнаваемый крипер. И тогда у меня родилась теория: а что, если образы выбирает не мир, а я сам? Первые два образа были из моего мира. Точнее, первая картина, человек на горе, была на обложке книги, когда-то прочитанной мною, – что-то о человеке, создавшем монстра. Может, этот мир читает мои воспоминания? И картина – ключ к разгадке, кем я был раньше?

Я оставил на картине крипер, как напоминание о том, что надо всегда закрывать двери, изготовил другую картину и повесил её на дверь спальни.

Что ещё я вспомню?

Я уставился на новую картину. Сначала я думал, что изображение не из моего прежнего мира: на полотне появился желтокожий человек в красной рубашке, синих брюках и треугольной сине-красной шляпе. На первый взгляд картинка выглядела составленной из блоков, но очертания казались чуждыми этому миру.

И тут до меня дошло.

– Ты – король Грэхэм из компьютерной игры «Королевское приключение», – сказал я картине.

Компьютеры.

Я много думал об удобствах моего мира: холодильниках, микроволновых печах, телевизорах, кондиционерах. Их сделали для того, чтобы жизнь стала легче и приятнее – моя в том числе. Но с компьютерами по-другому. Они и были моей жизнью.

Поэтому я не знал, как готовить, ловить рыбу или огородничать. Я проводил жизнь перед экраном…

Но кем был живший такой жизнью?

Я вышел из дому под моросящий дождь и не заметил его. Я не думал, куда иду, даже не заметил, что начал мурлыкать себе под нос песенку из моего мира, ту самую, какую вспомнил в первую ужасную ночь на острове.

– Как я попал сюда? – рассеянно идя вниз по склону, пропел я вслух.

Как и раньше, несмотря на все усилия, я не смог вспомнить остальные слова – будто слышал соседское радио через стену, и лишь эти слова смог ясно различить.

– Ты спросишь себя: как я снова сюда попал? – пропел я перед Му, а затем добавил: – А главное, почему?

До того момента мне не приходила в голову мысль, что у моего попадания в странный блочный мир может быть вполне разумная причина. Я постоянно был очень занят либо не хотел задумываться над тем, что сюда меня кто-то затащил против воли.

– Если есть причина, по которой я здесь, где она? – спросил я Му.

Я озвучил свои сомнения, и мне сразу сделалось неуютно. Помимо воли я сжался, напрягся, внутри похолодело, и весь душевный покой, отстроенный вместе с новым домом, улетучился как дым.

Ощущая моё растущее беспокойство, Му издала вопросительное: «му-у-у».

– Я не знаю, – ответил я.

Как жалки и страшны три этих слова!

– Я не знаю, отчего чувствую себя таким маленьким, потерянным, напуганным, – признался я. – Разве я не старался всё время найти причину? Не для того ли я придумывал стратегии? Весь смысл запасания еды и материалов, строительства безопасного укрытия и был в том, чтобы спокойно обдумать по-настоящему серьёзные вопросы. Теперь у меня всё есть, момент настал, и я…

Я вдруг почувствовал себя будто на краю обрыва, как когда чуть не упал в лаву подземного каньона. И как во время того ужасного испытания я поспешно отступил на безопасную территорию.

– Раз я наладил жизнь, имею право получить от неё удовольствие, – попытался увильнуть я. – Разве я не прав?

Му молча посмотрела на меня.

– В конце концов, серьёзные вопросы никуда не денутся. Они будут здесь и завтра, и на следующей неделе. А я вполне могу использовать моё время, чтобы вдыхать аромат цветов, любоваться закатом…

Солнце как раз заходило. Я посмотрел на него и заключил:

«А сейчас идеальное время, чтобы испробовать мою новую ванну».

Я пошёл домой. В спину мне промычала Му. Клянусь, она сказала что-то вроде:

– Ну, мы ещё вернёмся к этому разговору.

– Прости, у меня сейчас личное время, – поспешно удаляясь, пробормотал я.

Я построил заново мою роскошную ванную на фундаменте бывшего курятника. Это не только гораздо безопаснее, чем держать лаву в доме, но и приятнее. Океанский бриз, лёгкий дождик. Идеально!

Я отмокал в парящей воде и наблюдал, как солнце опускается между облаками и морем. Сладкое блаженство! Но в нём имелся изъян. Проклятый вопрос последовал за мной и в ванную.

Кто? Где? Почему?

Я попытался закрыть глаза, сосредоточиться на ветре и дожде, на работе следующего дня. Мне же надо ухаживать за новым огородом, ремонтировать оружие, броню и инструменты. Я попробовал представить новые украшения вроде цветочных клумб или фонтана.

Ничего не сработало. Как я понял, вопросы не оставляют человека в покое. От них не убежишь, их не спрячешь.

Не то чтобы я не пытался. Второй раз за десять минут я встал и ушёл.

– Пора спать, – сказал я себе, хотя закат – моё излюбленное время.

Я пошёл в дом, надеясь провести ночь в только что законченном шедевре спального дела. Конечно, ночь хорошего сна и привычная работа поутру позволят мне не отвлекаться, сосредоточиться на «здесь и сейчас».

Тогда я и заметил факелы – точнее, их нехватку. Всего по одному наверху и внизу. Все остальные пошли на освещение острова.

– Как плохо! Как ужасно плохо! – качая головой, воскликнул я.

Затем я выглянул в зарешеченное окно спальни и крикнул подруге:

– Видишь? Слишком темно! Нужно добыть больше угля и сделать больше факелов. Нужно снова идти в шахту.

– Му-у-у, – донеслось в ответ.

Подруга упрекнула меня в том, что я придумываю благовидные предлоги.

– Нет, я серьёзно, – возразил я. – А если одного факела не хватит, чтобы не дать монстрам возникнуть?

Снова длинное, полное укора «му-у-у», призывающее, наконец, покончить с глупыми отговорками.

– Ладно, думай как хочешь, – подхватывая броню и инструменты, сказал я. – Поговорим позже.

Кирка в руке, щит и меч на поясе, в рюкзаке – солидный запас хлеба и морковки. Я готов идти под землю.

Я обвёл пристальным взглядом каньон и понял, насколько он основательно разработан. Сверкающие залежи руд сменились зияющими дырами. Стены выглядели так, будто их кусало огромной пастью голодное чудовище – что, если подумать, недалеко от истины. Боковые туннели были в той же мере опустошены. Прежние тёмные норы стали хорошо освещёнными коридорами. Правда, как раз о хорошей освещённости мне и не хотелось думать. Если бы я старался ради освещения, проще всего было бы унести несколько факелов отсюда и дома заняться ответами на мои серьёзные вопросы.

– Гы-ы-ыа!

Я услышал стон, и моё плоское лицо расплылось в улыбке.

– Гы-ы-ыа!

Где-то поблизости, в загадочно пропущенном мной тёмном угле, остался надоедливый, мешающий делу мертвец. Я достал меч, огляделся – и сначала никого не увидел.

– Гы-ы-ыа-а-а-а!

Стоны немного выше и писклявее обычного. Я прислушался. Может, звук так странно преобразуется в каньоне?

И тут что-то вылетело из темноты – миниатюрный зомби в половину обычного роста. Тварь выскочила из крохотной дыры в стене. Говоря «вылетела», я это и имел в виду. Мелкий бес нёсся как стрела! Не успел я занести Вспышку, как тварь врезалась в меня, будто товарный поезд. Я отлетел назад. Не успел и охнуть, как урод врезался снова.

Он оказался не только быстрым, но и крепким. Не помню, сколько раз пришлось бить Вспышкой, чтобы тварь превратилась в облачко дыма.

– Что это было? – прохрипел я, стараясь унять боль и по-волчьи пожирая еду.

Я посмотрел в дыру. Ничего ценного – ни угля, ни железа. Полный ноль. Но дыра, вообще говоря, даёт шанс изобразить, что меня в самом деле исследования волнуют больше, чем богатства.

Я пробил достаточный для себя проход и, подняв щит, осторожно ступил вперёд. Сейчас прилетит неизбежная стрела.

Но, как ни странно, она не прилетела. Я немного подождал, прислушиваясь. Где стоны зомби, шипение пауков?

Тишина.

Я осторожно шагнул вперёд – и, кажется, заметил что-то в свете, просачивающемся от выхода. Оно выглядело как растение, тянущееся прямо из каменного пола. Я подошёл ближе и увидел три коротких толстых куста тёмно-песочного цвета. Наверное, нога слишком приблизилась к одному, потому что он отделился от пола и прыгнул в мой пояс.

Ну-ка, рассмотрим… Гриб!

Хм, грибочки могут здорово отравить. А ещё от них можно увидеть давно умерших рок-звёзд. Да уж, а ведь недавно я так голодал, что за подобный подарочек был готов в буквальном смысле убивать.

Я вдруг заметил вдали свет. Наверное, там ещё одно озеро лавы.

Но в туннеле холодало с каждым шагом. Держа оружие на изготовку, я осторожно подошёл к месту, где туннель круто уходил вниз, посмотрел – и замер, еле дыша.

Внизу, в конце крутого спуска, горел факел, присоединённый к деревянной раме.

Не мой факел.

– Я не один! – закричал я.

Будто в насмешку, я услышал лишь эхо в ответ.

Перед моим умственным взором промелькнули поимка кожаных сапог в море, все мои большие вопросы – и ведьма. Меня пронзило острое предчувствие опасности. А если я заглядываю в их дом? Вдруг ведьм много?

Борясь со страхом, то и дело замирая, прислушиваясь и присматриваясь, я подкрался к началу склона и заглянул в шахту. Аккуратная прямоугольная стена. Туннель ровно два на два блока. Через каждые несколько шагов – поддерживающие потолок деревянные балки, установленные на оградных опорах двойной длины. Трудно сказать, насколько далеко уходит туннель. Впереди – темнота. Свет факела рассеивает её лишь на пару дюжин шагов.

Кто построил туннели, и когда? Куда девались хозяева? Вопросы роились в моей голове.

Был ли остров обитаемым? Здесь жил одиночка вроде меня либо группа людей, пришедших, построивших шахты, затем покинувших остров? Если так, где на поверхности знаки человеческих рук? Где постройки, поля, сады? А может, те, кто копал шахты, решили перед уходом вернуть острову изначальный вид? Если да, почему они не добыли минералы, которые я раскапываю по сей день?

Возможно, они попросту добыли всё нужное. Или – тут мой пульс участился – остров был не стартовой точкой для них, но конечной. А туннель ведёт под океаном к прежнему миру или, по крайней мере, к другому острову.

Мне захотелось крикнуть в темноту, позвать. Но вдруг здешние жители враждебны?

Если кто-то похож на тебя, это не делает его другом.

Я вспомнил происшествие в логове ведьм и решил не афишировать своё присутствие.

Кстати, опоры и распорки были из дуба, а не из берёзы. А дубы редко встречались на острове и до того, как я устроил им вымирание. Так что, может быть, начало истреблению дубов положил вовсе не я.

Я переставил факел дальше и заметил вдалеке ещё одну странность: куски металла и дерева, соединённые в подобие рельсовой колеи. Я нерешительно последовал вдоль неё, расставляя факелы через каждые несколько шагов и прислушиваясь.

Я миновал залежи железа, угля и красного камня, пообещал себе добыть их позже. Я миновал также несколько блоков паутины в верхних углах шахты, что очень меня встревожило. Возможно, её сплели безобидные маленькие твари вроде чешуйниц. Но не исключено, что постарались её гигантские родственники.

Колея привела меня к развилке: налево – чернота, направо – что-то вроде металлического ящика.

Я подошёл ближе и увидел не ящик, а обычный деревянный сундук на вагонетке. Я откинул крышку, обнаружил внутри изношенную железную кирку – и нечто, от чего у меня глаза полезли на лоб.

Дело не в том, что оно было сделано из алмазов, и не в том, что из алмазов можно делать броню. А в том, что броня была не на человека! На первый взгляд, этот большой панцирь предназначался для четвероного животного. Для какого? Коровы, овцы? Но зачем защищать животных, на которых не обращают внимания монстры?

«Возможно, это защита от монстра, которого я ещё не встречал, – глядя на блестящую броню, подумал я. – Либо я не встречал животное, а не монстра».

Если справедливо второе, это в пользу моей теории о пришельцах из другого мира либо с другого острова.

Вопрос: мне сейчас возвращаться на поверхность и примерить доспехи на моих друзей или идти дальше?

ЩЁЛК-СТУК.

Вот и ответ.

Три стрелы – да, целых три – прилетели из темноты и погрузились в мою защищённую железом грудь.

Я поморщился, развернулся и бросился назад. Как и в первой подземной битве, я повернул за угол, остановился и подождал, пока явятся нападающие.

ЩЁЛК.

ЩЁЛК.

ЩЁЛК.

Три пары костистых ног. Странно и невероятно. Один, ну два. Но три скелета сразу я никогда не встречал.

– Влип, – сказал я себе и был прав.

Тут уже не до маневров со щитом и мечом. Никуда не денешься – будешь выглядеть как раненый ёжик.

Трое лучников вышли из-за угла. Я их встретил со сверкающей алмазной решимостью. Честно говоря, мне не хочется вспоминать о том, сколько стрел торчало из меня к концу боя. В общем, я потратил все запасы пищи и побежал наверх.

– Ребята, это подходит кому-нибудь из вас? – спросил я у четвероногих друзей.

Я с особой осторожностью поднёс броню к Му и овцам. Те её не приняли.

– Как вы думаете, для кого она? – спросил я у них. – Для оленя? Лошади? Буйвола?

Второе предположение казалось самым разумным. Я видел рисунки коней в броне. В «Глупые века» такие надевали на лошадей.

– Наверное, разновидность животного не так уж важна по сравнению с тем, что эта штука говорит о другой земле за горизонтом, – сказал я Му.

Я посмотрел вдаль, и у меня снова стиснуло сердце.

– А может, и нет, – поспешил жизнерадостно добавить я, спасая хрупкое умственное равновесие.

Этот остров может торчать на вершине горы в затопленном мире. По-моему, об этом был даже какой-то провальный фильм.

Животные молча уставились на меня.

– Ну, в общем, я так, к слову. Мне пора возвращаться вниз. Кто знает, что я там найду?

С этими словами я снова пошёл к шахте. Я ещё не был готов к тому, что моё подсознание пыталось сказать мне.


Глава 19
Книги делают мир большим

Моя вторая экспедиция в шахту закончилась, едва начавшись. Наверное, я провёл там пару минут – и нашёл ещё одну вагонетку. Пара зомби по пути не стоит упоминания – стоны, рубка, дым, и всё. В общем, вы знаете, как оно бывает.

Главное – то, что я нашёл в сундуке на вагонетке. И я не имею в виду пару кусочков красного камня или буханку хлеба, удивительным образом оставшуюся свежей тысячу лет.

На поверхность я побежал из-за двух наборов семян. И те и другие совсем не походили на привычные ярко-зелёные семена пшеницы: в первом наборе семена были маленькие, чёрные, во втором – чуть больше и светлее.

В мгновение ока я примчался на огород, сделал новые грядки, вскопал их мотыгой. И как только семена упали в землю, я понял: вырастет что-то необычное.

Пшеница и морковка давали многочисленные побеги, а новые семена дали всего по одному толстому зелёному ростку.

Я чуть не рассмеялся при мысли, что пару месяцев назад провёл бы много дней в наблюдении и ожидании. Но теперь у меня есть запас костной муки.

Я высыпал три щепотки на первый росток, и он превратился в коричнево-зелёное растение высотой мне по пояс, без листьев, плодов и чего-то другого, пригодного для сбора. Поскольку в запасе оставалось ещё два семени, я попробовал добыть сам стебель. Может, это новый вид пищи? Не примитивная пародия на пищу моего мира, а что-нибудь совсем новое. Или, возможно, это нечто узнаваемое, но лишь после…

Размышления кончились, когда пара ударов уничтожила растение.

– Бух-бух-шлёп, – насмешливо проговорил я и начал заново сажать и удобрять.

На этот раз я терпеливо ждал. Погулял, проверил другие растения, собрал немного пшеницы и морковки и лишь потом вернулся к упрямому ростку.

– Ладно, – сказал я ему. – Я пойду чинить броню и работать по хозяйству. А когда вернусь, возможно, захвачу с собой Му и проверю, вдруг ты ей понравишься?

Словно в ответ, стебель растения вдруг наклонился, и на нём появился огромный плод кубической формы, покрытый тёмно- и светло-зелёными полосами.

– Так-то лучше, – заметил я и стукнул по подозрительно знакомому плоду.

Оказавшись в моей руке, он немедленно разделился на шесть долек. Под толстой зелёной кожурой была крошащаяся алая и легко узнаваемая мякоть. Если вы никогда не пробовали арбуз, и представить не можете, что потеряли.

– Мммм, – восторженно мычал я в перерывах между укусами, безумно довольный прибавлением к рациону. – А как у тебя? Чем ты меня порадуешь? – спросил я у другой таинственной лозы.

Та не спешила радовать.

– Ладно, не буду торопить. Пообщаемся, когда вернусь.

Прежде чем вернуться в шахту, я посадил остальные семена, оставив четыре грядки с арбузами и одну с непонятным растением. Я мечтал о новых открытиях.

На этот раз они оказались не вполне приятными.

Я пошёл в глубь туннеля мимо второй разграбленной вагонетки, и тут в моё бедро воткнулись очередные три стрелы.

– Опять? – заорал я новой троице скелетов.

Теперь я не пытался подстеречь их в засаде, а спрятался за углом и заложил каменными блоками пространство между опорными балками.

– Мы ещё с вами не закончили, – продумывая новый план, заметил я.

Горное дело стало моей второй натурой. Я подумал прокопаться на другую сторону, выскочить позади скелетов, использовать внезапность и увеличить запасы удобрения.

Внезапность у меня получилась, но не для скелетов. Далеко я не прокопал, проломившись в комнату прямиком к паре поджидающих Кощеев. Увы, на хорошо отрепетированные маневры со щитом и мечом времени не было. Я кинулся ко входу и поспешно замуровал его, прежде чем явятся три костистых приятеля моей парочки. Я отхватил пару не слишком приятных стрел в спину, пристроил пару факелов на стенах, а потом воткнул меч в щёлкающих уродов.

Затем я собрал их останки и наконец осмотрелся. Странная комната. Посередине её – диковинный огонёк в маленькой клетке, не дающий ни света, ни тепла. Если бы моё внимание не поглотили сундуки за ним, я обратил бы внимание на крохотные фигурки, вьющиеся у пламени.

Но я пошёл к сундукам и завопил: «Добыча!» Затем нагнулся, потянулся открыть – и охнул: между моими лопатками воткнулась стрела.

Я развернулся и обнаружил стоящий рядом скелет. Да чёрт возьми! Он что, пролез за мной из коридора? Иначе он не мог бы сюда попасть.

Я поднял щит, стрела чпокнула о поверхность – и, к моему радостному удивлению, срикошетила прямо в грудь скелета.

– Ты только посмотри! – воскликнул я.

Вот и родилась новая боевая тактика. Если вы не пробовали сами «костоголовый отбой», как я теперь зову этот трюк, предупреждаю сразу: это непросто. Во-первых, нужно очень близко подобраться. Во-вторых, необходимо точно нацеливать щит. Но, если получится, так приятно видеть стрелка расстреливающим себя! Я забыл и думать, почему бедняга появился около меня.

А ведь именно так произошло: он попросту возник. Я ещё играл в пинг-понг со стрелами, причём изощрялся в остротах после каждого удачного рикошета – и вдруг рядом с первым скелетом возник второй. Теперь забава стала горькой на вкус. Я быстро и болезненно усвоил, что «костоголовый отбой» работает лишь с одним скелетом. Получив стрелы в плечо, ногу и грудь, я опустил щит ровно настолько, насколько Вспышке требуется, чтобы превратить моих врагов в костную муку.

Третьей моей жертвой стал «рассадник монстров» – так я назвал огонёк посреди комнаты.

А ведь мне следовало с самого начала заподозрить огонёк и заметить, что в нём летает миниатюрный скелетик. Я обругал себя идиотом и еле удержался от того, чтобы стукнуть себя же.

Но не стоит зацикливаться на ошибках – на них лучше учиться. Однако то, что я выучил, оптимизма не прибавило. Возникла новая угроза, к тому же вдребезги разбившая казавшуюся прочной теорию возникновения монстров. Оказывается, они рождаются не только в темноте! Если поблизости есть такие же фабрики, выплёвывающие дюжины скелетов, зомби и бесшумных взрывающихся криперов…

Мне захотелось поскорее убежать, закупорить эту комнату, шахту и вообще бросить подземелье. Но пошарю-ка сначала в этих сундуках.

В первом я нашёл тонкий серый диск размером с ладонь. Увы, проигрывать мне его не на чем. Открыл второй сундук, а в нём оказалась книга! И не просто книга, а учебник, набор технических инструкций!

До сего момента моё самообразование продвигалось черепашьим шагом. Я наблюдал, экспериментировал – иногда удачно, а чаще рискованно. Теперь испытания наугад – в прошлом. На хрупких страницах я отыскал готовую мудрость – бери и усваивай! Когда я открыл переплетенный в кожу том, за моей спиной будто выросли крылья, а мой разум воспарил в небеса!

Не раздумывая, почему книга написана на моём языке, а заодно и над тем, каков, собственно, мой язык, я помчался на поверхность, к дому и новым знаниям.

– Я нашёл книгу! – выйдя на крыльцо, закричал я друзьям.

Затем я прочитал вслух из «Музыкальной книги» о том, как сделать проигрыватель, чтобы озвучить найдённый диск, и как изготовлять нотные блоки для записей собственных мелодий.

Очень полезная для животных информация.

Впрочем, ладно, скажу прямо: эта «музыка» вряд ли заслуживала такого имени. Не знаю, что мне нравилось в прежнем мире, но записанный на серый диск стерильный ритмичный шум показался отвратительнее мяса зомби.

Что касается нотных блоков – да, я мог бы превратить свою квартиру в студию. Но зачем заниматься музыкой сейчас, когда внизу могут быть другие книги, с гораздо более полезным знанием? Они лежат и ждут меня.

Желание лезть под землю разгорелось снова, на этот раз питаемое умственной, а не материальной жаждой. Учитывая опыт первых трёх вылазок, я всерьёз рассчитывал наткнуться на библиотеку. Конечно, подобного не случилось, но после обследования нескольких туннелей я повернул за угол и испустил долгий вопль, полный изумления.

Тоннель вывел меня во второй каньон, по сравнению с которым первый казался обычной канавой. Второй был не только огромен, но и обустроен! Повсюду – шахтные выходы, в воздухе – лабиринт деревянных мостков. Издали доносился шум нескольких водопадов, виднелся свет факелов, багрово мерцало озеро лавы.

Вдали виднелась и пара бледно-фиолетовых огоньков, оказавшихся глазами высокого – в два моих роста – существа, настолько чёрного, что я чуть разглядел его в сумраке внизу, на дне каньона, у моста. На таком расстоянии трудно попасть, но мне поможет сила тяжести…

Я вынул лук, натянул тетиву, прицелился – и застыл.

Внешнее сходство не означает дружелюбия.

Это да. Но старая мудрость подтолкнула меня к новой: сходство внешности не означает и враждебности.

В конце концов, возможно, каньон – дом этого существа, возможно обладающего большими знаниями, чем все книги вместе взятые.

– Риск и награда, – изрёк я, спрятал лук и спустился на дно каньона.

По иронии судьбы, там, в очередном сундуке, я нашёл книгу «Дикая фауна», и решил отложить её чтение на потом. А ведь зря.

Я засунул том в рюкзак и подкрался на дюжину блоков к высокому тёмному незнакомцу. Я считал, что нахожусь в безопасности: я мог всадить в него пару стрел до того, как он подбежит. К тому же он не повернул голову в мою сторону, как обычный монстр. Вдруг он не считал меня угрозой?

Я же усвоил когда-то: ничего не предполагай. Но пренебрёг мудростью.

– Привет, – не выпуская лука из рук, поздоровался я.

Незнакомец не обернулся. А что это в его длинных тонких руках? Каменный блок?

– Привет! – повторил я.

Никакого ответа.

Я хотел шагнуть вперёд, но тут существо повернулось, посмотрело в мою сторону и наши глаза встретились.

– Га-а-а!

Холодящий душу скрежет. И ослепительная быстрота!

Ослепительная – в буквальном смысле. Вот существо вдалеке – а вот уже рядом, хоп – и кулаком прямо в меня, вминая броню, растрескивая рёбра.

Я отлетел.

Воздух со свистом покинул лёгкие. Я уронил лук.

– Га-а-а!

И опять смертоносный удар.

Времени оставалось только на бегство. Я помчался по каньону к ближайшему факелу и входу в шахту за ним.

Ещё удар, хриплый крик – и я, полумёртвый, потрясённый до мозга костей, спасся. Балка у входа не дала высокому монстру пройти.

– Но что такого я сказал? Что сделал? – ошарашенный и изумлённый, спросил я.

– Га-а-а! – ударяясь о балку, ответила тварь.

– Дело в этом? – спросил я и показал книгу. – Я украл вашу книгу?

– Га-а-а-а!

– Вот она, забирай! – сказал я и уронил книгу так близко к монстру, как смог.

Но чудище не взяло книгу и не успокоилось. Я подобрал учебник.

– И что теперь? – спросил я. – В чём проблема? Вообще говоря, ты кто?

Я выбрался на поверхность с книгой под мышкой, просветился, а потом объяснил Му:

– Их зовут эндерменами – Странниками края. Не очень понятно, скажем прямо. Хотя они в общем-то нейтральные.

– Му, – жуя траву, ответила корова.

Я тем временем уплетал пирог из тыквы. Да, я не сказал вам: по пути на поверхность я нашёл книгу под названием «Пища». Как оказалось, таинственная лоза производила тыквы, а третья книга объяснила, что с ними делать.

– Значит, нельзя смотреть им в глаза, – упиваясь тыквенной сладостью, пояснил я. – Оттого монстр и пришёл в ярость. Наверное, такой у них странный обычай. Кроме того, они не бегают, а телепортируются. Оттого и быстрота. В книге ещё много непонятого. Всякие чешуйницы края и жемчуг края. А то, что сообщается о сотворении мира странниками края, вообще не поддаётся расшифровке. Я тут ничего не могу сказать, и не спрашивайте меня. Наверное, суть в том, что странники постоянно держат в руках блоки.

Я отложил книгу и задумчиво произнёс:

– Они не могли построить эти шахты для себя – странники не помещаются в туннелях. Они не могли написать эту книгу, потому что странники в третьем лице, а не в первом. Но тогда почему…

Эх, проклятое «почему».

– Да ладно, не важно, – миролюбиво сказал я, чтобы увильнуть от неприятных мыслей. – Всё нужное мне известно: не смотреть им в глаза и не цепляться к ним, тогда они не станут цепляться к тебе. Всё, поехали дальше.

Я перелистал к более понятным главам. Да, много тут животных. По крайней мере было много, пока континент не погрузился в море.

– Бе-е-е, – осуждающе буркнул Облачко.

Но меня не прошибёшь.

– Печально, но факт, – читая, продолжал я. – Я никогда не видел всех этих оцелотов и волков. И кстати, я нашёл броню для лошадей и свиней. Ты знал, что в этом мире можно ездить верхом на свинье? И управлять ею морковкой на удочке? Попробуй тут догадайся.

А рыбу можно поймать в любом водоёме. Понимаешь, в любом! Хотя, какой мне с того прок? – заметил я, посмотрел на пасущихся поблизости цыплят – и меня кольнула совесть.

Я полистал разделы о монстрах, просмотрел знакомых тварей. Представляете, мелкие крабоподобные твари в самом деле называются чешуйницами.

– Кстати, шерсть можно сделать, если надрать много паутины, – заметил я овце и со смехом добавил: – Правда, мне оно вряд ли нужно.

Увы, я решил, что знаю о монстрах всё. Ну почти. И когда наткнулся на пещерных пауков, посчитал их менее опасной разновидностью больших, с поверхности.

А ведь я говорил себе: ничего не предполагай!

Теперь я понимаю, что читал избирательно, выбирал отрывки, которые подтверждали моё мнение или давали полезные знания. Я пропускал всё, наводившее на неприятные вопросы. В общем, если подумать, в этом я мало чем отличался от большинства людей моего мира, не читающих книжки, пропускающих целые куски или даже бросающих книги в костёр из-за страха неприятных впечатлений. Мне не хочется признаваться и в том, что я чувствовал, читая о незнакомых землях и существах где-то там, за моим узким горизонтом. Я вспомнил, как достал из океана старые кожаные ботинки, и почувствовал себя совсем маленьким и потерянным. Поэтому, при всей моей радости, я так и не захотел принять и понять истинное значение моей находки.

Книги делают мир большим.


Глава 20
Мстящий вредит лишь себе самому

Не знаю, позволяет ли этот мир вставить пружины в ноги, но наутро я точно чувствовал их в ногах. Настроение – лучше не бывает! Я вприпрыжку помчался к новым приключениям в шахте. Оружие, броня, инструменты отремонтированы, рюкзак забит едой. Я готов ко всему!

Как оказалось, старый враг смог меня удивить – и едва не навсегда прервал полосу моей непобедимой удачи. Из всех неприятелей внизу худшим был я сам.

Я спустился вниз, и обнаружил обычный комитет по встрече: зомби, скелетов и пару криперов. Я вынес всех, собрал останки и пошёл в тёмный, доселе не исследованный туннель. В нём оказалась естественная пещера, освещённая лавовой колонной. Я окружил место, где лава ударялась о пол, оградой из каменных блоков, а потом заметил в полу алмазный блок. Тут же вспомнилось недавнее наблюдение: алмазы встречаются лишь поблизости от лавы. Я наметил себе проверить эту теорию.

Я собрал три сверкающих камня и пошёл по пещере до места, где она перешла в подпёртый дубовыми распорками туннель. На этот раз колея привела меня к новому сундуку и к новому чуду знания, расширяющего мир.

Я обнаружил не одну книгу, а целых три! Все они были про красный камень. Как оказалось, это и есть его настоящее название. До сих пор пунцовый минерал казался мне практически бесполезным, а теперь я узнал, что он может быть лучшим ресурсом этого мира. Тусклый факел из красного камня, который я посчитал скверной копией угольного, на самом деле источник энергии. Её можно передавать по дорожке из краснокаменной пыли.

И это – в одной только первой книге. Пролистав две оставшиеся, я понял, что красный камень – важнейший компонент машин.

Да, машин. Я продвинулся из каменного века в железный – и вот она, промышленная революция!

Если бы я немного потерпел и занёс книги домой вместо того, чтобы на месте погрузиться в чтение, наверное, всё обошлось.

Но я не занёс.

– Ш-ш-ш!

Я знал это шипение. Слышал его много раз. Даже очень.

– Ш-ш-ш!

Изготовиться, Вспышку наголо, развернуться лицом к опасности…

И ничего. За мной – хорошо освещённый пустой туннель. Передо мной – темнота. Никаких сгустков красных глаз.

– Ш-ш-ш.

Я осторожно крался по туннелю, расставлял факелы и по-прежнему считал пещерных пауков меньшей, слабой версией привычных наземных хищников.

Насчёт «меньшей» я не ошибся. Чего про остальное не скажешь.

Из темноты ко мне примчалась зелёно-синяя тварь вполовину своего верхнего собрата. Я махнул мечом, промазал и ожидал обычного – а, скорее, почти безвредного – укуса.

Я ошибся.

Жидким колючим огнём меня затопила боль отравы. Голова закружилась, руки задрожали. Я отшатнулся, неистово, почти вслепую замахал мечом. Наконец я отшвырнул тварь щитом и нанёс последний удар.

Яд не отступал. Я полез за ведром молока и подумал, что размер ничего не значит. А затем понял, что шипение не прекратилось.

«Ну, зато другие не застигнут меня врасплох, как этот», – подумал я.

И ошибся снова.

Я пошёл по туннелю, готовый отразить любую напасть впереди. Но она была не спереди, а снизу. Дыра размером с блок в дощатом полу. Увы, я боялся, тревожился, и перестал мыслить здраво. Да, большие монстры в такую дыру не протиснутся. Но бирюзовая мелочь – запросто. Паника лишает разума.

Я миновал дыру – и на меня бросились сзади. В мои жилы потёк яд, но я успел развернуться и ударить второго паука. Тот отскочил, но его напарник укусил снова, впрыснув убийственную дозу. Парировать, ударить и – дым. Затем ещё ведро противоядия и новые буханки исцеляющего хлеба. Я заглянул в дыру, надеясь на то, что в ней – ничего полезного.

Думаю, стоит заметить, что настолько мои мысли не мутились давно. Я так привык выигрывать и поворачивать всё по-своему, что, когда мне встретилась настоящая проблема, мои мысли безнадёжно затормозили и заплутали.

Именно поэтому я не отступил в момент, когда спрыгнул вниз и заметил, что коридор внизу и сверху донизу полон паутины.

Надо же, ирония судьбы! Когда-то паучий шёлк был для меня такой ценностью, что я был готов пожертвовать ради него жизнью. А теперь я рисковал жизнью, чтобы пробежать мимо и добраться до рассадника пауков в конце.

По крайней мере я не был идиотом настолько, чтобы пытаться пройти сквозь паутину. Но мне хватило глупости её рубить! Я едва успел прорубиться сквозь четыре свисающих жутких куба, как увидел паука. Он скользил ко мне без усилий, будто не замечая паутины.

Я замахнулся, ударил и попал в паутинный блок. Паук прыгнул, я поморщился. Укус не отравил меня, но отшвырнул в паутину.

И я застрял!

Я дрыгал руками, мотал ногами – и медленно опускался.

Новый прыжок и укус. На этот раз ядовитые клыки вошли глубоко. Я заверещал, отравленный мерзкой жижей, меч пластал налево и направо. Ноги коснулись пола. В этот момент паук прыгнул и напоролся на Вспышку.

Я отступил от паутинной стены. Мне хватило времени выпить последнюю дозу противоядия – молока. Не успел я достать исцеляющую еду, как напала ещё одна пара пауков. Но я уже был готов: ударил первого, затем второго, отшибая их назад, словно в безумной соло-партии в бадминтон. Они снова напали, я снова ударил. Меч и щит, толчок и удар.

Когда испарился второй паук, я увидел, как из рассадника вдалеке рождается ещё одна пара. Во мне волной поднялась ярость.

– Я ещё вернусь! – прокричал я. – И тогда вы сдохнете! Вы все сдохнете!

Пробежка домой должна была прочистить мозги. Но не прочистила. Мне следовало успокоиться и понять, что потрёпанную броню нужно чинить, трещину в мече – заделать, а также выспаться и придумать разумный логичный план.

План не придумался. Вместо того я подхватил ещё немного еды, перья для стрел и помчался назад, в бой. Но по пути остановился подоить Му. Ей следовало дать мне последний шанс на здравомыслие, но она почему-то не сделала этого.

Я могу лишь фантазировать, что она сказала бы, если бы была человеком, и что значило её резкое продолжительное мычание.

«Пожалуйста, остановись! – наверное, взмолилась бы она. – Не мчись туда бездумно! Подумай о сделанных ошибках, выученных уроках и о том, как ты едва не умер. Пожалуйста, остановись на минуту, вздохни полной грудью, не ставь всё на карту только потому, что ты захотел…»

– Мести, – закончил я за Му.

Потому я и не слушал подсознание, говорившее коровьим голосом. Мелкие пауки снова вернули мне страх, напомнили, каково быть беспомощным и слабым. Меня перепугали до мозга костей.

Страх заставил ненавидеть, а ненависть ослепила. Урок был ясен, прост – и начисто забыт.

А мстящий и вправду вредит лишь себе.

Очень скоро я ощутил это на собственной шкуре.

Я прыгнул вглубь, прямо к паучьему туннелю. Я попытался закупорить прежнюю дыру и пробить новую прямо над рассадником монстров. Я планировал – если вообще можно назвать подобное соображение планом – ударами сверху разбить клетку рассадника, прежде чем ко мне подберутся новые арахниды.

План провалился. Как только я проделал дыру, мне в лицо прыгнул паук. Терзаясь от яда, я несколько раз сурово рубанул тварь.

Ведь важно не поражение, а восстановление после него, правильно?

Так вот, восстановление получилось жалкое и страшное.

Я запечатал дыру, опрокинул в себя молоко и решил перейти к такому же безумному и нелепому второму плану. А вы попытались бы соорудить лестницу в стене у рассадника? Могли бы вы поверить, что по другую сторону от него не окажется паутины и пауков?

Конечно, нет. Наличие нормально работающего мозга не даёт хода подобной вере.

Мой – дал. Спустя пару секунд после выбивания последних блоков на меня бросились три ядовитых шипуна. Честно признаюсь: я не помню, как убил их.

Следующая минута стала неимоверно мучительным соревнованием между гиперисцелением и пищеварительным соком пауков. Я напихивался таким количеством пищи, какое только принимал желудок, молясь об исцелении до переваривания меня паучьими соками.

Кровь перестала кипеть в жилах, восстановились мускулы. И тут снова поблизости тоненько зашипели. Ещё пара арахнидов мчалась ко мне по паутине, отрезав путь к лестнице.

Уходить. Спасаться. Бежать!

Я понёсся в тёмный неисследованный туннель. На факелы нет времени. Некогда думать о направлении. Я просто бежал до тех пор, пока шипенье не стихло вдалеке.

Время отдохнуть и собраться с силами.

Туннель перешёл в естественную пещеру с грубыми стенами. Но как только я воткнул факел в стену, в мою спину воткнулись две стрелы.

Я развернулся – и увидел прямо за собой комнату с очередным рассадником монстров. Из неё выходила пара скелетов. Я размахнулся, ударил, попал – и услышал короткий треск. Сверкающий клинок лопнул.

Вспышка была замечательным клинком, но я не залечил её раны. Хотя видел, как она страдает от боя и, в особенности, от рубки паутины, какие появились жуткие щербины и трещины. Я видел, но ничего не сделал. Я не позаботился о Вспышке, и она не позаботилась обо мне.

Оглашая проклятиями тьму, я обыскал рюкзак и пояс. Ни топора. Ни запасного меча. Ничего, кроме пары стрел для лука. И кучи лишних перьев, но нет кремня.

Вышли ещё два скелета. От моего щита отскочили четыре стрелы. Скорее назад, в туннель, в чернильно-тёмную неизвестность. Я нёсся вслепую, за мной свистели стрелы.

Я бежал, тяжело дыша, и со всех сторон – тусклый камень.

Наконец тишина.

Мои мысли – хаос. Еда. Исцеление. Еды больше нет. Я один во тьме.

Я заблудился!

Я побежал от туннеля к туннелю и повсюду тыкал факелы. Как я вернусь? Куда я иду?

Паника лишает разума.

– Помогите! – тихо прохныкал я, взбегая и опускаясь по разрушенным ступеням. – Пожалуйста, кто-нибудь! Умоляю, помогите!

Я вернулся в самое начало, прямо в океан, напуганный, одинокий, желающий, чтобы кто-нибудь отыскал меня и помог.

Меня отыскали, но не так, как я хотел бы. Я свернул за угол и услышал:

– Гры-ы-ыу!

Пещера с низким потолком и ещё один рассадник монстров. Зомби. Их так много!

Я кинулся в очередной туннель и снова бессмысленно побрёл наугад в кромешной тьме.

– Гры-ыу!

Зомби никогда не забывают о добыче. Они движутся медленно, но неумолимо – всегда по твоим следам.

Меж стенами металось эхо стонов. Зомби уже в нескольких шагах.

Что-то мелькнуло справа. Крипер! Я изогнулся, натянул лук, выстрелил.

Бац! Прямо в пятнистую морду.

Одной стрелы мало. Послышался треск загоревшегося фитиля. Ещё один выстрел и…

– Пи-и! – пискнула оказавшаяся между нами летучая мышь.

Она и приняла стрелу.

БУБУХ!

Меня отшвырнуло назад. Разбитая нагрудная пластина распалась прямо на обожжённом теле.

Я тяжело и больно упал в мелкий поток, понёсший меня в темноту.

– Гры-ы-ы!

Зомби ещё шли за мной – смутные тени в свете далёких факелов. Я побежал по воде, ударился о скальную стену. Влево, вправо ничего не видно. Бежать некуда, драться нечем.

Вонь гнилого мяса мутит разум. Но в смраде гнили я отчётливо ощутил запах свежей земли!

В стене – кубы земли. Я вспомнил свою первую ночь. Я тогда похоронил себя заживо и оказался в безопасности.

Я выхватил из рюкзака каменные блоки и выстроил стену вокруг устья туннеля. Я работал ожесточённо, как автомат, и, когда показался первый зомби, шлёпнул на место последний блок.


Глава 21
Знанию, как и семени, нужно время, чтобы дать плоды

– Как мне выжить? – спросил я у темноты. – Что делать дальше?

Я – загнан в угол, беспомощен, одинок.

Ну не совсем.

– Гу-у-у, – дополняя картину из воспоминаний, провыл зомби по другую сторону стены.

– Да, как обычно. Точно как в первую ночь, – заключил я.

И тут случилось непредвиденное: я улыбнулся.

– Да, как в первую ночь, – улыбаясь, повторил я и, удобства ради, воткнул факел в стену. – Но посмотрите, что у меня есть в отличие от той ночи!

– Гуу-ых! – рыкнул мертвец.

А, подошёл второй. Я рассмеялся, и указал пальцем на свой лоб.

– Нет, главное не в моём рюкзаке, а здесь! Все бесценные уроки, добытый с боем и трудами опыт. Этого вам не отнять. Никому не отнять. Сейчас не так, как в первую ночь, потому что я изменился!

– Гу-у-у, – провыли монстры.

– Ладно, поговорим позже. Сейчас у меня работа.

Я глубоко вздохнул и представил Путь блока, мои ТУП4: Планирование, Подготовка, Приоритеты, Практика, Терпение и Упорство. Сначала – приоритеты. Номер один – еда. Паучий яд забрал у меня все калории до последней. Голова кружилась, дыхание смердело, тело била мелкая гнусная дрожь. Истощение.

«Давно такого не было», – обшаривая рюкзак, думал я.

Отыскался только коричневый гриб, совершенно несъедобный без красно-белого собрата. Остатки запасов составляли две дюжины берёзовых блоков, двадцать дубовых блоков, вырубленных из шахтных распорок и балок, три пустых железных ведра и ведро воды, изношенная лопата, изношенная кирка, тонна каменных блоков, порох, красный камень, три книги о красном камне, пучок перьев и паучьего шёлка на целую армию удочек.

– Плохо, что поблизости нет моря, – пробормотал я.

Но сразу за этими унылыми словами во мне молнией мелькнуло воспоминание, и я воскликнул: «А вот и есть!» Ведь было сказано, что ловить можно в любом водоёме. В любом! Спасительная мысль вызвала воспоминания о моём первом опыте орошения. Помните, когда я надоел вам чуть ли не до смерти рассказом о том, как лил воду в канаву? Помните мои слова, каким важным он окажется потом? Ну вот, это «потом» – сейчас.

– Вода делает воду! – крикнул я зомби, поджидавшим снаружи. – Мне нужен всего лишь второй куб воды.

– У-у-у, – провыли они, напоминая, что вода есть, но рядом с ними, а не со мной.

Я говорю о подземной речке, куда упал после взрыва, едва не разорвавшего меня на клочки. Кажется, я видел и источник: единственный куб воды в стене в нескольких шагах от моей пещеры. Но как туда попасть?

Я подумал о тактике подкапывания с другой стороны, которую раньше пробовал дважды, и оба раза неудачно. Рискованное дело. Но вода так близко…

– Чем больше риск – тем выше награда! – объявил я гнилым тюремщикам и замахнулся потрёпанной киркой.

Я стал радостно долбить, прикидывая, где же источник. Ага, должно быть, тут…

Я резко повернул налево и ударил – блок выпал. За ним обнаружилась не вода, а пара гнилых рук, сразу тыкнувших мне в нос.

Я взвыл, сказал «спасибо» и запечатал дыру. Вряд ли зомби могут смеяться, но в их стонах явственно прозвучала насмешка. Ясно, что они пошли за мной вдоль стены. Если я ошибусь ещё раз, проломлюсь не туда и получу больше урона, чем смогу залечить…

ДЗЫНЬ.

Железная кирка сломалась в моих руках.

– Да не проблема, – крикнул я своим мучителям, создал верстак, а затем каменную кирку. – Главное – терпение!

Как оказалось, мне остался всего один блок. Цок, цок, цок – и плюх! Хлынула вода.

Я собрал её в ведро из-под молока, выкопал бассейн в центре пещеры, прыгнул внутрь и вылил два куба в углы. Вода слилась, и образовался третий куб воды. Я несколько раз повторил процесс и вскоре вылез из заполненного бассейна.

– Вот и приехали, – сказал я и сделал удочку.

– У-у-ух, – насмешливо провыл зомби.

– В общем, ты прав, – крикнул я в ответ. – Нет причин считать, что «любой водоём» включает сделанный своими руками. Но, как я убедился, не стоит ничего предполагать.

Ничего. Ни пузырька на поверхности.

– Терпение! – предупредил я агрессивных мертвецов. – Знаете ли, мне лишь нужно потерпеть…

И вот она, крохотная, спасительная V-образная парочка волн.

– Ну давай, – подбодрил я.

V виляло, приблизилось к крючку, поплавок ушёл под воду, удочка дёрнулась – и невозможный лосось полетел в мой пояс вместе с новым уроком мудрости. Знанию, как семени, нужно время, чтобы дать плоды.

Когда день, ночь или что там ещё, подошёл к концу, мой пояс разбух от рыбы. Свежеизготовленная печка наполнила пещеру восхитительным ароматом, и вскоре мой желудок перестал вторить рыку зомби.

На случай, если вы скептически поинтересуетесь: нет, мне по-прежнему не нравится убивать ради пропитания. Однако если вы перелистнёте на несколько глав назад, увидите в моём обещании слова: «если я не буду вынужден убивать, чтобы выжить». А мне нужно идти на компромисс, чтобы мой идеал выжил вместе со мной. Из вегетарианца мне пришлось превратиться в рыбоянца. Но на время, ладно? Вы уж извините.

Следующий приоритет – кровать. Ничто так не прочищает мысли, как хороший сон.

Пытаясь вспомнить, что я читал об употреблении паутины для ремесла, я положил всю паутину на верстак. Как это ни странно звучит, она собралась в несколько мягких шерстистых кубов. Ещё три деревянные доски – и у меня кровать ничуть не хуже прежней. Даже одеяло с подушкой такие же мягкие, как из шерсти.

– Всё будет нормально, – сказал я себе, – завтра я выберусь отсюда.

Стены пещеры погрузились во мрак.

Как говорится, заря проясняет. И да, поутру мне стало ясно: попытка пробиться бегом оставит меня в таком же положении, что и сейчас, – если не хуже.

У меня нет оружия. Никакого. Половина тела не прикрыта бронёй. Нет молока. То есть, чтобы побороть яд, мне нужно вдесятеро больше пищи. И не забывайте: я не знаю, где нахожусь и куда идти.

Мне и отчаянно хотелось выбраться из душной тесной пещеры, но требовалось отремонтировать снаряжение, запастись провиантом и материалами, продумать стратегию спасения. Хочу я того или нет, подземная камера стала на время моим домом.

Я провёл полных два дня за ловлей рыбы. А обеспечив себя едой, перешёл к следующему пункту в списке: оружие и броня.

Я использовал последнюю деревянную лопату, чтобы раскопать земляную стену. За нею открылись три блока с железом.

«Вот и начало», – оптимистично подумал я, подобрал добычу и проломился в другую пещеру.

– Ого! – выдохнул я и тут же попятился.

Но на меня не бросились монстры. И никаких звуков, говорящих об их присутствии. Я осторожно выглянул. На полу – несколько красно-белых шляпок. Грибы.

– Ну надо же, – угрюмо выговорил я, – столько усилий на ловлю рыбы, а еда прямо под носом! Хм, с другой стороны: если где угодно можешь сделать удочку, нигде не умрёшь с голоду.

Проблемы форсируют прогресс.

Короче говоря, я не любитель грибного варева. Слишком оно густое и безвкусное. Но, по крайней мере, никого не пришлось убивать ради пищи. Так что видите – я верен старым принципам!

К тому же – и это очень большое «к тому же» – грибы растут сами. Достаточно положить гриб на камень при тусклом свете, и он размножится. И не только облегчили мою совесть, но и высвободили время для горного дела.

А уж им я занялся самозабвенно. На девятый – десятый день нашёл достаточно угля и железа, чтобы сделать инструменты, оружие и новенький комплект брони.

Настало время идти домой, но как? Я ещё не знал, где нахожусь, а прежний путь слишком опасен. Я надумал идти прямо вверх, сделать спиральный туннель. Если бы мне повезло, я мог прокопаться на остров и выбраться наверх рядом с Му и овцами.

Но мне не повезло. Наверное, я всё-таки оказался близко к берегу, потому что, в конце концов, наткнулся на слой песка.

«Пляж!» – радостно подумал я и стал копать.

Один песчаный блок падал на место другого, а когда блоки перестали падать, в дыру хлынула вода и прогнала меня назад, в пещеру.

Я уныло запечатал коридор и принялся думать про план «Б»: прокопать туннель далеко вокруг кишащих монстрами подземелий и отыскать идущую наверх шахту.

Новый план тоже пошёл не очень хорошо. С первой попытки я пробился в пещеру с озером лавы и стенами, усеянными золотом и алмазами.

– Сейчас вы для меня бесполезны, – насмешливо заметил я и принялся копать в другом направлении.

На этот раз повезло: я нашёл тихую пустую шахту. Ни одного монстра в виду. Плюс к тому, никаких факелов. Значит, я тут ещё не ходил. А воздух пах морем.

– Дома! – вдохнув, воскликнул я.

Я вошёл в коридор, свернул налево, увидел вагонетку и сундук на ней. Под крышкой обнаружились железные слитки, порох, очень нужный мне хлеб и, что самое главное, книга под названием «Навигация».

В этот момент я ощутил себя счастливейшим человеком в мире.

– Гу-у-у!

Из-за угла вышел зомби и ударил кулаком мне в лицо. Я отступил на полшага, принял второй удар на новый щит, затем нанёс серию ударов новым железным мечом. Посмертный дым заполнил коридор, а моё сердце заполнилось гордостью. Я вернулся в силе и мощи! Я готов… к встрече ещё трёх зомби, спешащих ко мне по коридору.

Наверное, поблизости – рассадник монстров. Потому я запечатал коридор и попрощался с планом «Б». Настало время для следующего плана, который я ещё не придумал. К счастью, со мной книга по навигации.

И она помогла!

В ней описывались четыре предмета: карта, компас, таблички и дневник. Карту я не смог сделать – для бумаги нужен сахарный тростник. По этой же причине не сделать и дневник. С табличками проще – они из дерева, а для компаса нужны лишь железо и красный камень.

В отличие от компасов моего мира здесь стрелка указывала не на север, а, как было сказано в книге, на место моего «рождения» в новом мире. Не слишком-то полезно, если учесть, что я «родился» на дне океана. Но, поскольку она всегда указывает в одну сторону, можно удостовериться, что не ходишь кругами.

Я разложил нужные для компаса ингредиенты на верстаке и вспомнил, каким бесполезным когда-то казался красный камень. А это напомнило мне, что в рюкзаке лежат ещё три книги о красном камне. Я ведь мельком заглянул в них и бросил. Может, я что-нибудь упустил?

Я стал внимательно их перечитывать.

И в самом деле в погоне за эффектными штуками и машинами я пропускал большие куски, не привлёкшие внимание с первого взгляда. А ведь детали крайне важны.

Третья книга, страница пять: «Факелы из красного камня можно использовать как детонаторы для ТНТ».

ТНТ?!?

Порох! Так вот для чего эти факелы!

А ТНТ значит… Не знаю, что это, но хорошо понимаю эффект этой штуки. Книга больше ничего не говорила про ТНТ, но мне и не нужно знать. А вам вряд ли интересно знать, чем я занимался под землёй следующий месяц, пытаясь «приготовить» ТНТ из пороха и готовясь к опробованию результата в пещере с лавой, охлаждённой водой, – я отыскал такую поблизости. Вряд ли стоит рассказывать про найденные алмазы, пущенные на новую броню и оружие, про кремень, употреблённый на стрелы, про то, как я охотился с этими стрелами на криперов, делая тихие вылазки из пещеры. Наконец, вряд ли стоит рассказывать про новые машины, которые я научился строить, опробовал и включил в мой детальный, тщательно проработанный план.

Вам нужно знать одно: я по-прежнему собирался вернуться домой, но до того я собирался уничтожить всех монстров и их рассадники. Это больше не было местью, задуманной в порыве ярости. Я всё холодно и расчётливо продумал. Мой новый план сделает и поверхность моего острова, и его подземелья полностью безопасными. Чтобы дать ему определение, хватит одного слова из лексикона моего прежнего мира. Неприятное, страшное, но временами такое нужное слово.

Война.

Я собирался принести её в новый мир.

Я начинаю войну!


Глава 22
Конец и другое начало

Я двигался тихо – в рамках того, что мне позволял мир. Мои бронированные ноги делали негромкое «шлёп-шлёп-шлёп». Иногда раздавался стук устанавливаемой таблички. Следуя за указаниями стрелки компаса, я шёл туда, где, по моим расчётам, было паучье гнездо.

– Ш-ш-ш-ш!

– Началось, – прошептал я и шагнул за угол в том самом коридоре, где был побеждён, – прямо над рассадником пауков.

Чтобы избежать удара в спину, я запечатал оба края туннеля камнями и деревянными дверями. Затем я блокировал выстроенную мной лестницу вниз, подошёл к дыре в полу и убрал закрывавший её блок.

Снизу тут же сверкнула пара пунцовых огней: монстр приготовился к прыжку.

– Время искупаться, – сообщил я и вылил в дыру ведро лавы.

За секунды жидкий огонь пожрал пауков, паутину и пламя в клетке, порождавшее арахнидов.

Я не глумился и даже не отреагировал на победу. Я собрал лаву в ведро, подождал, пока испарится остаточная лава, и подготовился к встрече выживших. Их не оказалось. Я выиграл свою первую тактическую стычку без единой царапины.

Затем я перешёл к камере скелетов. Я услышал слитное щёлканье до того, как увидел их. Четверо снаружи. Несомненно внутри есть и другие. Они увидели меня, а я – их. Они подняли луки, но я не заслонился щитом. Стоит принять пару стрел, чтобы установить моё новое чудо-оружие, которое называется «раздатчики». Книга описывает раздатчик как подобие машины по продаже вещей. Они могут содержать много разного и выплёвывать содержимое, когда включаются. Наверное, их придумали, чтобы сэкономить усилия, но раздатчики легко использовать как оружие.

В них я пометил не инструменты либо факелы, а пучки смертоносных стрел. Установил натяжную нить на железных крючках – спасибо за них книге про красный камень! – между раздатчиками и скелетами, и встал поодаль, чтобы наблюдать за сценой.

– Раздай-ка им! – смеясь, выговорил я.

Раздатчики выплёвывали смертоносные снаряды, как пулемёты моего мира, неустанно избивая костистых лучников. Ливень стрел не прикончил скелетов на месте. Да ему и не требовалось. Я хотел задержать их и отвлечь. Пока враги угощались своим же злом, я прокопался вокруг комнаты с рассадником и проломился сквозь дальнюю стену внутрь – как раз к моменту рождения очередного костлявого врага.

– Ох, дружок, доброй ночи, – сказал я ему.

Сверкнуло алмазное лезвие.

Разбив клетку с порождающим монстров пламенем, я выглянул в дверь. Там раздатчики заканчивали с последней жертвой.

Тогда я вернулся тем же путём, каким пришёл, поскольку ловушки и мины не распознают хозяина, и принялся их разбирать. Войне далеко до финала, у стрел и раздатчиков ещё много работы.

Моя следующая ловушка состояла из раздатчика и небольшого, ранее не использовавшегося набора предметов, называемого «кремень и кресало». Он состоит из С-образного куска железа и осколка кремня. Если ударять одно о другое, вспыхивает маленькое, быстро гаснущее пламя. Однажды я нечаянно его сделал, но не смог найти применения.

Теперь я знал, зачем он.

Если поместить кремень и кресало в раздатчик и поставить рядом с нажимной пластиной, раздатчик действует как мина, надёжно защищающая тылы. Не забывайте, что монстров могут производить не только рассадники. Чудовища могут случайно возникать в уцелевших участках темноты.

Как только я установил первую ловушку, из коридора донёсся стон зомби. Ага, вот и ходячий мертвец вынырнул из темноты. Я отошёл на несколько шагов, но не настолько, чтобы монстр перестал меня ощущать. Зомби медленно и тупо поплёлся вперёд. Он совсем не чувствовал опасности.

– Не останавливайся, – подбодрил я. – Давай получай подарок.

Тварь ступила на нажимную пластину, она активировала раздатчик, и тот ударил кремнем по кресалу. Вспышка – и зелёный монстр запылал. Ворча, шевелящийся факел побрёл ко мне.

– Гори, детка, гори! – пропел я, отступая со скоростью монстра.

Через несколько секунд я понял, что огонь не прикончит тварь. Однако зомби ослабел, и хватило одного сильного удара мечом.

– Неплохо, – отметил я и расставил новые ловушки в проходах и коридорах.

Ловушки сработали великолепно. Я слушал, как вопли сгорающих зомби эхом разносятся по туннелям.

– Не беспокойтесь, я скоро прекращу ваши мучения, – пообещал я и сосредоточился на новой ловушке.

Она не отличалась оригинальностью, но была гораздо смертоноснее других: нажимная пластинка, люк и яма, наполненная лавой.

– Эй, ты, любитель бубух! – крикнул я ближайшему криперу. – Сюда!

Странным образом живая бомба повернула в другую сторону.

– Болван, не туда! – вскричал я и поднял лук.

Я всадил стрелу ему в спину, и притом – вы не поверите – надеялся, что не убью. Молчаливая зелёная колонна повернулась, зафиксировалась на мне и медленно заскользила вперёд.

– Правильно! – заорал я и отошёл на безопасное расстояние. – Вот твоя мишень!

Крипер вплыл на пластину, упал в люк, загорелся и, подпрыгивая, сдался неотвратимой судьбе.

– Как жалко! Мне бы пригодился порох, – глядя, как враг обращается в дым, заметил я.

Я нашёл дорогу в главную пещеру и коридор, выводивший в дыру прямо над озером лавы. Расставляя свои аттракционы ужасов, я услышал хихиканье. Оно становилось всё громче. Из-за угла явилась пара ведьм, держащих в руках свои невразумительные страшные снадобья.

– Идеально! – воскликнул я. – Вот вы заслужили больше всех!

Я дёрнул за рычаг, и по несущим энергию рельсам помчалась вагонетка. Новая комбинация дерева, золота и, конечно, красного камня послала мой самодвижущийся снаряд прямо в злодеек.

Маниакально хихикая, они полетели с обрыва в кипящую лаву.

– И кто теперь смеётся? – заорал я – и через мгновение понял, что всё-таки они. – Зато я посмеюсь последним, – добавил я.

Я прыгнул в вагонетку. В руке – пакет новых рельсов. Наклонившись вперёд, будто на носу лодки, я мог заставить вагонетку ехать саму. Уложить новую секцию рельсов впереди, соединить их с предыдущими – и можно носиться по туннелям, как гоночная машина.

Если бы не война, наверное, гонять было бы чертовски приятно.

– Уже скоро, – мчась по бесконечным туннелям, уговаривал я себя. – Как только вычищу этот лабиринт, построю внизу американские горки. Вот будет круто!

Прокладывая на ходу рельсы и поворачивая в нужную сторону, я проверял список побед. Пауки: сожжены. Скелеты: уничтожены. Случайные участки темноты: освещены. Проходы: заминированы. Остался один рассадник – и мы выиграли!

Я остановился поблизости от места размножения зомби, соскочил с вагонетки и, будто маньяк, кинулся к двери.

– Гры-ы-ы, – сказал зомби и высунул голову.

– На место! – заорал я и ударил щитом.

Я хотел, чтобы тварь оказалась заперта внутри, – но не пала. Не успел монстр опомниться и сгруппироваться для удара, как я заложил вход стеклянными блоками.

Стекло? Именно! Я не только заложил им дверь, но и заменил все каменные блоки стены на стеклянные. Я запланировал кое-что особенно интересное для моих шаркающих ногами друзей.

Закончив первую стену, я построил вторую за блок от первой и заполнил пространство между стенами водой.

Вы спросите, почему водой? Да потому, что она – единственное вещество, способное поглотить энергию взрыва ТНТ. На эту идею я набрёл, вспомнив своего первого крипера. Помните, он сделал дыру в песке у самой лагуны? Но ведь взрыв повредил только берегу, а блоки даже под небольшим слоем воды остались невредимыми.

Я считал себя предусмотрительным. Проверил свою теорию в пещере с остывшей лавой – и всё сработало. Потом сделал лестницу наверх, к потолку комнаты рассадника, вынул несколько блоков наверху и заполнил образовавшееся пространство ТНТ.

Я считал себя крайне осторожным. Провёл запальную дорожку из краснокаменной пыли до самого низа и поставил на последней ступеньке деревянную кнопку. Как символично и поэтично – ведь кнопку я создал первой. Всё вернулось на круги своя.

– Вы были моими первыми врагами и станете последними, – насмешливо объявил я зомби.

Когда я наклонился, чтобы нажать кнопку, во мне всплыло смутное воспоминание – какие-то слова о другой кнопке и другом взрыве. Странно – в моём воображении нарисовалось грибовидное облако.

– Бух-бада-бум! – выговорил я и нажал маленький деревянный квадратик.

И мир кончился.

По крайней мере так показалось, когда рвущий перепонки взрыв разнёс комнату, зомби и факелы, освещавшие мою «победу».

– Я-ху-у-у-у! – торжествуя, завопил я, но мой крик захлебнулся в огромной волне.

«Наверное, разбилась верхушка стеклянной стены», – подумал я и решил отступить.

Но не смог. Что-то не позволяло мне это сделать. Я обернулся.

За мной рухнула целая стена гравия.

Я посмотрел вверх, чтобы определить, откуда течёт, – и моё сердце застыло в ужасе: я допустил огромную ошибку, я не представлял, насколько дно океана близко ко мне, решив, что над моей головой – толстая скала. Взрыв не только распорол дно океана, но и высвободил огромные залежи гравия за моей спиной.

Я в ловушке. Идти некуда. Только вверх.

Так далеко.

Так медленно.

Холодно. Темно.

ХРУСЬ!

Я открываю рот, но вода глушит стон.

ХРУСЬ!

Всё как раньше. Начало и конец.

ХРУСЬ!

Я потянулся к далёкому свету, дыханию и жизни.

ХРУСЬ!

Конец – это новое начало.

ХРУСЬ!

Теперь я всё понял…


Эпилог

– Теперь я понял, – вот что я выкашлял своей подруге Му, когда, полумёртвый, выскочил на поверхность, кое-как подгрёб к берегу и выбрался прямо к ногам коровы. – Теперь я понял, – выдавил я в ответ на её знающее «му-у».

Мол, наконец-то.

Судорожно глотая воздух, я побрёл к ней.

– Всё сошлось воедино, – сказал я, когда мы вдвоём направились в лес. – Там, внизу, когда тонул, я всё думал, как жизнь описала полный круг, и о том, что конец и начало – в сущности, одно и то же.

Когда я договорил, мы пришли к пасущемуся овечьему семейству.

– Вы все, соберитесь вокруг меня! – объявил я. – У меня важное сообщение.

Конечно, они не послушали, но когда это мешало мне говорить?

– Первым моим уроком здесь было «никогда не сдавайся». Теперь настало время последнего.

Я выдержал паузу, чтобы лучше донести смысл своих слов.

– Настало время принять: одно приключение закончилось, настало время другого. Нужно двигаться дальше и нужно покинуть остров.

Прежде чем они успели что-нибудь сказать, и перед тем как изобразили безразличие, отвернувшись ради травяной жвачки, я добавил:

– Не спешите, выслушайте меня. Как я уже сказал, теперь я понимаю. Честно говоря, я понял давно. Суть в гложущем чувстве, появившемся после строительства второго дома. Поэтому я и действовал так безумно. Я не хотел принять страшную правду.

– Какую же? – промычала Му.

– А такую: после того как я столько трудился ради создания безопасного места, где можно без помех подумать об ответах на серьёзные вопросы, я понял, что в безопасном месте ответов не найти. Ответы там, в неизвестном.

Я указал на горизонт. Овечья семья посмотрела на меня.

– Бе-е-е? – спросила Дождинка.

– Хороший вопрос. Надо думать, там, где больше земли, – больше и людей. Возможно, там я и смогу отыскать дорогу домой.

Му испустила тихое печальное «му-у-у». На моих глазах навернулись слёзы.

– Нет, ты права, – сдавленным голосом выговорил я. – Это тоже мой дом, и я унесу память о нём глубоко в сердце. Пусть я не смог найти ответы здесь, но я их искал и понял дорогу к ним. А это главное.

Вот он, последний урок этого мира.

А ведь я так старался достичь придуманной цели и тяжело боролся, не понимая, что борьба и есть настоящая цель. Борьба делает меня сильнее, умнее и лучше. Растёшь не находясь в зоне комфорта, а когда её покидаешь.


Неделю спустя я собрал всё необходимое для долгого путешествия: еду, инструменты и пока пустую карту. Я удостоверился, что моему огороду хватит воды и что дом готов принять нового гостя.

А этот гость, как вы теперь поняли, – это вы. Надеюсь, вам понравился мой дом. Если захотите сделать в подвале музыкальную студию – инструкция по её устройству в моей спальне. Там и все остальные учебники. Книгу, которую вы читаете, я изготовил по инструкции, найденной в последней прочитанной книге на последней странице. Мне потребовались бумага из сахарного тростника, кожа несчастной подруги Му, погибшей при взрыве, и чернила спрута, которого я убил давно. Я долго не мог найти применения этим чернилам – и вот, смотрите что получилось.

Я дописываю последние слова, прежде чем спуститься с холма к моей лодке и перед тем, как попрощаться с дорогими друзьями. Пожалуйста, не обижайте их. Друзья спасают от безумия.

Не знаю, что ждёт меня за горизонтом, но я готов к большему миру. Может, я встречу тех, кто написал найденные мной книги. Быть может, они – изгнанники вроде меня. Быть может, они нарочно оставили книги, чтобы помочь будущим странникам – как я оставляю эту книгу для вас.

Надеюсь, узнанное и переданное мной поможет вам отыскать свой путь. И что вы поняли: в этом мире шахт и ремесла главное, что можно построить и усовершенствовать – это вы сами.


Чему я научился в МИРЕ МАЙНКРАФТА

1. Никогда не сдавайся.

2. Паника лишает разума.

3. Ничего не предполагай.

4. Думай, прежде чем делать.

5. Крайне важны детали.

6. Если правила кажутся бессмысленными тебе, это не значит, что в них действительно нет смысла.

7. Если правила понять, то они из врагов превращаются в друзей.

8. Будь благодарен за то, что имеешь.

9. Важна не просто мудрость, но мудрость в экстренной ситуации.

10. Излишняя самоуверенность столь же опасна, как и её полное отсутствие.

11. Развивайся постепенно.

12. Друзья спасают от безумия.

13. Сохраняй ресурсы.

14. Гнев никогда не помогает.

15. Ничто так не просветляет голову, как сон.

16. Когда ищешь решение, обвинять себя – это не выход.

17. Не зацикливайся на ошибках, учись на них.

18. Чем больше риск, тем больше награда.

19. Страх можно преодолеть. А волнение нужно перетерпеть.

20. Будь храбрым от и до.

21. Когда мир меняется, тебе приходится меняться вместе с ним.

22. Всегда гляди по сторонам.

23. Нет ничего плохого в осторожном любопытстве.

24. Позаботься об окружающем – и оно позаботится о тебе.

25. Если кто-то выглядит, как ты, это не обязательно твой друг.

26. Если же кто-то совсем не походит на тебя, это не обязательно твой враг.

27. Всё имеет цену – в особенности, если платить приходится совести.

28. Важно не поражение, а восстановление после него.

29. Слушай внимательно, когда пытаешься что-нибудь себе сказать.

30. Вопросы не оставляют человека в покое. От них не убежишь, их не спрячешь.

31. Никогда не откладывай скучные, но важные дела.

32. Иногда приходится идти на компромисс с идеалом, чтобы сохранить его.

33. Книги делают мир большим.

34. Мстящий вредит лишь себе.

35. Знанию, как и семени, нужно время, чтобы дать плоды.

36. Ты растёшь не тогда, когда сидишь в зоне комфорта, а когда покидаешь её.


Мишель и Генри,

которые не дали мне остаться на острове


БЛАГОДАРНОСТИ

Джеку Шварцу, который впервые познакомил семью Брукс с «Minecraft».

Людям из «Mojang», Лидии и Джанку, которые позволили мне поиграть в их песочнице.

Эду Виктору, который, как всегда, продолжает в меня верить.

ОГРОМНАЯ благодарность Саре Пид, Споку моего Кирка.

Моей жене, моей путеводной звезде, Мишель.

И наконец моей маме, которая давным-давно решила, что будет здорово почитать своему сыну «Робинзона Крузо».


Примечания


1

Это отрывок из песни «Once in a Lifetime» группы «Talking Heads».

(обратно)


2

(–)

(обратно)


3

Аллюзия на знаменитую книгу Наоми Кляйн «Это всё меняет: капитализм против климата».

(обратно)

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1 Никогда не сдавайся
  • Глава 2 Паника лишает разума
  • Глава 3 Ничего не предполагай
  • Глава 4 Крайне важны детали
  • Глава 5 Будь благодарен за то, что имеешь
  • Глава 6 Самоуверенность
  • Глава 7 Развивайся постепенно
  • Глава 8 Путь
  • Глава 9 Друзья спасают от безумия
  • Глава 10 Ничто так не просветляет голову, как сон
  • Глава 11 Будь храбрым от и до
  • Глава 12 Риск и награда
  • Глава 13 Когда меняется мир
  • Глава 14 Всегда гляди по сторонам
  • Глава 15 Позаботься об окружающем – и оно позаботится о тебе
  • Глава 16 Всё имеет цену
  • Глава 17 Важно не поражение, а восстановление после него
  • Глава 18 Слушай внимательно, когда пытаешься что-нибудь себе сказать
  • Глава 19 Книги делают мир большим
  • Глава 20 Мстящий вредит лишь себе самому
  • Глава 21 Знанию, как и семени, нужно время, чтобы дать плоды
  • Глава 22 Конец и другое начало
  • Эпилог
  • Чему я научился в МИРЕ МАЙНКРАФТА
  • БЛАГОДАРНОСТИ
  • X