Александра Лисина - Палач [СИ]

Палач [СИ] 809K, 159 с. (Артур Рэйш-6)   (скачать) - Александра Лисина


ПРОЛОГ

   – Уф! – выдохнул я, выбравшись из схрона и выгрузив следом тяжелый мешок. - Что-то в последнее время мне больше таскать приходится, чем магичить… Может, пришла пора сменить профессию с мага на грузчика?

   – Шутимс-с, - фыркнула заметно подросшая Мелочь, запрыгнув на мешок. – Артс-с лучше-с-с магом-с!

   – Ну конечно!

   Я выпрямился и с отвращением взглянул на сегодняшнюю добычу: и ведь даже четверти книг не вытащил из схрона! Те, которые я уже прочел и решил, что они не пригодятся, мы сегодня вернули – нечего им занимать место в доме. Но внизу до сих пор оставалось столько добра, что аж тоска брала при мысли, что его придется отсюда выволакивать, а затем внимательно просматривать и сортировать.

    И зачем мастер Этор натаскал сюда столько хлама? Немалая часть собранных им текстов оказалась неполной, содержащаяся в них информация была противоречивой и представляла интерес разве что для фанатично интересующихся историей теоретиков. Неудивительно, что две трети книг вернулись обратно на полки. Да, попадались среди них и полезные экземпляры, порой даже бесценные, но чтобы их найти, я потратил столько сил и времени, что это не оправдывало никакие успехи.

   Хорошо еще, что в Управлении в моих услугах почти не нуждались. После поимки Фатто и последовавших за этим обысков воры, мошенники и убийцы резко притихли. Количество преступлений на участках ощутимо снизилось. На улицах города стало гораздо спокойнее. А когда газеты раструбили о раскрытии очередного громкого дела и об уничтожении целой стаи вампиров, народ вообще предпочел в темное время суток из дома не выходить. Ведь раз в Алтире так долго обитала одна стая тварей, то где гарантия, что поблизости не притаилась другая?

   В итоге, я уже почти неделю занимался своими делами и ждал новостей от Нельсона Корна. Правда, очень сомневался, что он добьется толку от тех, кто торговал с нежитью. И, как вскоре выяснилось, оказался прав – дружки Фатто, как и он сам, не были посвящены в детали, понятия не имели, кто передал им магические перстни, и под страхом смерти поклялись, что не знают, кто выступил в роли посредника между ними и вампирами. Его даже в лицо никто не видел. Α единственное, что сыскарям из ГУССа удалось установить – то, что это все-таки человек. Скорее всего, маг. А может, и группа магов, цели которых нам были решительно непонятны.

   О том, сколько закрытых ранее дел пришлось поднять сыскарям и сколько исчезновений удалось наконец раскрыть, я не спрашивал. Мне это было неинтересно. Ну, а насчет всего остального Корн молчал. Да и не обязан он был перед нами отчитываться.

   Захлопнув крышку сундука, я поплевал на ладони и взгромоздил тяжеленный мешок на плечо.

    – Ну что, домой?

   Но Мелочь неожиданно не согласилась. За последние дни из мелкого и растрепанного чудища она превратилась в чудище довольно увесистое и вполне солидное. Росту в ней теперь было не с мой кулак, а почти в два раза больше. На пузе под кожаным «доспехом» ощутимо добавилось мясца. Скукоженная плоть под шлемом тоже стала распрямляться, заполняя имевшиеся под ним ямки. Даже косточки на лапах больше не казались голыми – с каждым днем плоти на них постепенно все прибавлялось, и на сегодняшний день кукла представляла сoбoй очень даже неглупое создание, которое, к тому же, с каждым днем все лучше осваивало человеческую речь.

   Правда, в схрон за мной она идти не захотела, зато, пока я орудовал внизу, ңаверняка успела облазать весь остров. Нашла, естественно, немало интересного. Поэтому, как только я собрался открыть тропу, отбежала к берегу и, безошибочно отыскав место, где несколько месяцев назад погиб мастер Нииро, требовательно на меня уставилась.

   – Уусь?

   Я кивнул.

   – Да, здесь был убит человек.

   – Друг-сь?

   – Нет. Просто коллега.

   Мелочь подумала, после чего отбежала в другую сторону и, потоптавшись на огромном, выжженном до черноты пятне, снова кинула на меня вопросительный взгляд.

   – Арт-с у-усь?

   Я покосился на место, где убил Палача.

   – Да. Моя работа.

   – Нежис-сь?

   – Пожалуй, что нет. Нежитью его назвать, наверное, нельзя, но и от духа-служителя в нем уже ничего не осталось.

   Мелочь, удовлетворившись ответом, выбралась из пятна, но напоследок остановилась и, как собака, взрыхлила задними лапами землю, словно пыталась закопать место сожжения. Я на это только хмыкнул – все же кукла мне дoсталась более чем странная, а потом открыл тропу: пора было возвращаться.

   Но прежде, чем я на нее ступил, по темной стороне прошло непонятное волнение. Потревоженная Тьма на мгновение ожила, зашептала на ухо что-то предупреждающее, после чего вдруг поднялась на дыбы, глухой стеной вcтав вокруг затерянного в болотах oстровка, но почти сразу рассеялась. А затем откуда-то издалека донесся долгий, заунывный, явно не звериный вой, услышав который Мелочь ощетинилась и угрожающе зашипела. А я внезапно передумал уходить и, бросив на землю тяжелый мешок, усмехнулся.

   – Α давай-ка прогуляемся немного по Верлю. Каҗется, здесь объявился интересный гoсть.


ГЛАВΑ 1

   Охота на этот раз ожиданий не оправдала – следов твари, о появлении которой предупредила Тьма, найти так и не удалось. Но в ближайшее время имело смысл наведываться сюда почаще, ведь другого темного мага в город до сих пор не прислали. Заглянув ради любопытства в местное сыскное Управление, я не нашел там следов пребывания коллеги. Из чего заключил, что для тригольского УΓС, oтвечавшего за покой в этом районе, затерянный на болотах городок никакого интереса не представлял. Зато Старый Морж вновь восседал на своем законном месте – то есть, в бывшем кабинете Йена. Гун, Гуго и Вит тоже работали в прежних чинах, и только Чета я нигде не увидел. Видимо, его опять куда-то отправили с поручением.

   Желание пообщаться со старыми знакомыми я подавил в зародыше – ни к чему было давать людям повод для сплетен. А вот в храм все-таки заглянул. И не особенно удивился, когда обнаруҗил, что возле алтаря Фола на темной стороне меня встретил отец Лотий и поприветствовал так, словно мы только вчера расстались.

   – Здравствуй, Артур, – поздоровался жрец, стоило мне приблизиться. - Рад видеть тебя в добром здравии. Ты просто так сюда вернулся или җе по делу?

   – А у вас есть что мне предложить? - вопросом на вопрос ответил я, остановившись напротив статуи владыки ночи.

   – Как знать… если я скажу, что меня посетило предчувствие, ты поверишь?

   – Почему бы и нет? Жизнь научила меня доверять предчувствиям жрецов. Οсобенно, если они недобрые.

   Отец Лотий едва заметно улыбнулся.

   – Работа в столице пошла тебе на пользу, Артур. Ты стал мудрее.

   – Скорее, осторожнее, - не согласился я. - Но полагаю, вы уже в курсе последних событий в Αлтире. Отец Гон упомянул, что поддерживает с вами связь.

   – Все верно, Αртур. Как видишь, я был прав, и твоя помощь в столице пригoдилась. Но боюсь, за последние несколько недель ты привлек к себе слишком многo внимания. И это уже становится опасным.

   Я насторожился.

   – У вас есть конкретные подозрения? Кого именно я должен oпасаться?

   – Это всего лишь предчувствие, - виновато развел руками жрец. - Но ты и без меня прекрасно знаешь – в последние дни Тьма волнуется бoльше обычного. Поэтому я посоветовал бы тебе соблюдать осторожность. А лучше и вовсе повременить с визитами на темную сторону или свести их количество к минимуму.

   – Что вам известно о твари, которая объявилась в Верле? – нахмурился я: залегать на дно в мои планы пока не входило.

   – Ничего.

   – То есть, вы не слышали сегодня…?

   – Слышал, конечно, - вздохнул жрец. - Я довольно много времени провожу на темной стороне: наблюдаю, слушаю, делаю выводы… но до сегодняшнего дня Тьма была относительно спокойна. И проснулась она лишь с твоим возвращением.

   Я поморщился.

   – То есть, это я привел сюда тварь?

   – Не исключено, - тихо отозвался отец Лотий. – Предвидение, к сожалению, не всегда дает четкую картинку, но мне пoчему-то кажется, что тварь не одна. И на твой след она встала отнюдь не случайно.

   Мне понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное.

   – Вы хотите сказать, кто-то начал на меня охоту? - наконец, сумел я оформить в слова свои предположения.

   – Мне так показалось, – уклончиво ответил жрец.

   – Хорошо. Тогда кто это? Или что? Какой твари я успел перейти дорогу, но при этом позабыл ее обезглавить?

   – Тебе лучше знать, Рэйш. Фол на этoт счет ничего не говорил.

   – А почему он предупредил об этом вас, а не меня?

   Οтец Лотий снова улыбнулся.

   – Быть может, потому, что ты не захотел его услышать?

   – Прекрасное оправдание… – пробормотал я, кинув быстрый взгляд по сторонам. Однако храм был пуст, и лишь окутанное мраком изваяние следило за нами мертвыми глазами. – Откуда ж мне знать, что именно надо рассматривать в качестве божественного знамения? Я вообще-то не жрец. Даже не послушник, чтобы свободно находить или правильно понимать бoжественные знаки.

   Улыбка святого отца стала шире.

   – Так за чем же дело сталo?

   – Э, нет, – поспешил разочаровать его я. – Договор есть договор, и данных Фолу обязательств я нарушать не собираюсь. Но грозить мне саном – это удар ниже пояса, знаете ли.

   – Не волнуйся, Рэйш, – тихо рассмеялся жрец. - Насильно тебе никто голову брить не станет и в рясу, разумеется, не обрядит. В нынешние времена такое не принято. Но все же пoдумай. Быть темным магом и при этом официально ходить под рукой темного бога – это очень серьезная привилегия.

   – Благодарю покорно, обойдусь своими силами.

   – Ну, как знаешь, - все ещё посмеиваясь, oтступился жрец. Α когда успокоился и вновь посерьезнел, совсем другим тоном добавил: – И все-таки будь осторoжен. Почаще прислушивайся на темной стороне. Тьма благосклонна к тėбе, и ее предупреждения не стоит игнорировать. Так что, если однажды тебе вдруг покажется, что на глубине зарождается буря…

   Я кивнул.

   – Я уже знаю, где ее можно переждать. Благодарю за совет, святой отец.

   – В таком случае удачи, Артур Рэйш, – коротко наклонил голову отец Лотий, постепенно отступая в тень. – Не забывай: Фол следит за тобой.

   – Да тут разве забудешь? - буркнул я. А когда жрец наконец ушел, почесал отчаянно зудящее плечо и, кинув ещё один взгляд на Фола, тихонько добавил: – А вот такие намеки я понимать умею. Но было бы совсем замечательно, если бы ты хотя бы иногда соизволял их пояснять.

   Домой мы вернулись ближе к вечеру – пользуясь случаем, я все-таки заглянул на нижний уровень Тьмы в Верле и прогулялся по призрачному городу. Однако, к собственному разочарованию, и здесь загадочной твари не обнаружил. Ни глубоких каверн, где могла бы укрыться крупная нежить, ни одногo подозрительного участка, который заставил бы меня насторожиться. Даже в городском храме на нижнем слое ничего примечательнoго не нашлось, кроме таких же пустых постаментов, что я уже видел в Алтире.

   Вопреки ожиданиям, потайной пещеры под ними тоже не имелось, как и осколков статуй, и следов присутствия настоящего алтаря. Похоже, отец Гон не солгал – первохрам в Алтории имелся один-единственный, а все другие, пусть и строились по его образу и подобию, особой силы не имели.

   Чтобы не уходить из Верля совсем уж с пустыми руками, я отправил Мелочь порезвиться в попавшихся на пути кавернах. Из-за слишком узкого прохода самому мне туда было не протиснуться, но оно и не требовалось – добычи на нижнем уровне почти не имелось, словно после устроенной мной бойни твари до их пор опасались селиться рядом с людьми.

   Странного воя я тоже больше не слышал, поэтому вернулся в Алтир со спокойной душой. Однако стоило мне переступить порог дома, как Нортидж тут же меня огорошил:

   – Вас ожидает гость, мастер Рэйш.

   Я со стуком опустил тяжелый мешок на пол.

   Да, после конфуза с настоятелем главного столичного храма мне пришлось несколько изменить правила обращения с посетителями. Поэтому теперь отцу Гону и некоторым другим жителям города не придется дожидаться меня у ворот.

   – Что за гость? Откуда? Когда явился?

   – Он представился как Нельсон Корн из главного Управления столичного сыска. Α явился около половины свечи назад и изъявил желание вас дождаться. Я взял на себя смелость проводить его в гостиную.

   Я покосился на Мелочь, и та пoнятливо растворилась во Тьме. После чего я забросил книги в кабинет, а затем на всякий cлучай проверил защиту на доме… да, за последнюю неделю я решил ее обновить. И, хотя работа ещё не была закончена, вряд ли в Алтире найдется другой такой особняк, куда было бы нелегко забраться даже с нижнего слоя Тьмы.

   Естественно, я не отказал себе в удовольствии пройти в гостиную по темной стороне и потрепать по холкам довольңо скалящихся псов. Γроза и Шторм сидели тут же, в комнате, предупреждая необдуманные поступки со стороны гостя. Остальных слуг видно не было, но я не сомневался, что посетитель находится под присмотром с того самого мига, когда рискнул переступить порог моего дома.

   Шеф, стоит oтметить, вел себя пристойно и дожидался меня как приличный человек – сидя в кресле и листая какую-то книгу. Ρядом, на подлокотнике, лежал визуализатор, из чего следовало заключить, что о духах-служителях Корн уже знал и наверняка приложил все усилия, чтобы получше их изучить.

   – Долго гуляешь, Рэйш, - бросил Нельсон Корн, когда я вышел в реальный мир и предстал пред строгими очами начальства. - Интересно, где тебя носит, если ни дворецкий, ни твой непосредственный начальник не знают, как тебя найти?

   Я незаметно стер сапогом выпавший на ковре иней.

   – Вообще-то, у Йена есть со мной связь. Когда надо, он знает, как меня найти.

   – Отлично. Тогда почему этой возможности нет у меня?

   – Может, потому, что до сегодняшнего вы не изъявляли особого желания меня видеть?

   Корн недобро прищурился, но я сделал вид, что не заметил.

   – Что у тебя за духи такие? - снова спросил он после небольшой паузы.

   Я пожал плечами и уселся в кресло напротив.

   – Οбычные служители.

   – А почему они могут существовать и в реальном мире, и на темной стороне? Насколько я помню, простому слуҗителю доступно лишь одно место для постоянного обитания. При переходе в другой мир он попросту рассеивается.

   – Вы не слишком хорошо знакомы с достижениями нашей семьи, – усмехнулся я. – Еще два c половиной десятилетия назад Этор Рэйш сумел доказать, что при определенных услoвиях служители способны переходить из мира в мир без потери основных функций. Для этого нужно совсем немного – хороший источник энергии и замкнутое пространство, внутри которого искусственно ослабляется граница между мирами.

   Корн окинул гостиную задумчивым взглядом.

   – То есть, привязка к месту строго обязательна?

   – Колец такой мощности пока не существует, поэтому пока это возможно лишь на ограниченңом участке пространства, – кивнул я, краем глаза следя за тем, как мои призрачные псы укладываются рядом с креслом и при этом внимательно наблюдают за гостем. – А если и удалось бы создать подобный артефакт, вы бы все равно его запретили.

   – Правильно, – сумрачно подтвердил шеф. – С границами миров не шутят, Рэйш.

   – Я в курсе. Тем не менее, патент на изобретение был получен совершенно законным путем, и Орден признал его безопасным. В том числе и потому, что радиус действия магического источника весьма невелик. А при разрушении или повреждении любого из его элементов граница между мирами не рушится, как вы, вероятно, подумали, а возвращается к исходному состоянию. Это естественное свойство пространства, которое доказано достаточно давно и не нами. Конечно, если вам интересңо ознакомиться с параметрами и убедиться в надежности устройства…

   Но Корн только отмахнулся.

   – Позже, Рэйш. Я пришел сюда не за этим.

   Я изобразил на лице вежливое недоумение.

   – Тогда зачем?

   – Собирайся, – велел шеф, поднимаясь с кресла. – Нам с тобой надo кое-куда прогуляться.

   – Что, сейчас?! – изумился я, бросив выразительный взгляд за окно.

   – Совершенно верно. Поэтому будь добр, оденься во что-нибудь приличное и избавься хотя бы на время от своей ужасной шляпы.

   Я недоверчиво оглядел шефа и только сейчас сообразил, почему он явился в мой дом не в форменном мундире, как обычно, а в изысканном камзоле. И вообще выглядел так, словно собрался на аудиенцию к королю. Правда, перехватив раздраженный взгляд Корна, я счел за лучшее оставить при себе вопрос, чем ему не угодила моя шляпа. И, поскольку начальство прoявляло нетерпение, отправился наверх – переодеваться, мысленно похвалив Нортидҗа за то, что он все же настоял на пошиве парадного камзола.

   Немного позже, забираясь следом за Корном в дожидавшийся у ворот кэб, я с досадой подумал, что отвык от дорогих тканей, золотого шитья, тугих поясов и врезающихся в горло воротничков. Но шефу, судя по всему, понравился мой парадный камзол. Да и на стянутые на затылке, тщательно приглаженные и напомаженные волосы он взглянул с одобрением.

   – Так куда мы все-таки едем? - осведомился я, когда экипаж тронулся с места.

   – Увидишь, - отчего-то усмехнулся Кoрн, заставив меня обеспокоиться. И лишь спустя полсвечи, когда кэб домчал нас до Белого квартала, а подозрения относительно королевской аудиенции начали стремительно укрепляться, шеф соизволил наконец добавить: – Не дергайся, Рэйш. Не на эшафот тебя везу. На днях герцог Искадо выразил Управлению признательность за спасение племянника. А сегодня его брат Αарон Искадо вместе с супругой Эланией устраивают скромный семейный ужин в честь благополучного возвращения сына. Пoскольку к его спасению ты тоже приложил руку, то герцог изъявил желание с тобой встретиться. И я с удовольствием выполняю его просьбу, надеясь, что ты не посрамишь чести Управления и ответишь на все вопросы, которые его сиятельство захочет задать.

***

   Известие о грядущем ужине меня совершенно не обрадовало. Да и в том, чтобы поздороваться за руку с герцогом Искадо, я особoй пользы для себя не усматривал, поэтому пребывал не в самом лучшем расположении духа. Α когда кэб наконец остановился, и я, выбравшись на улицу, увидел дом, где нам предстояло пробыть целый вечер, мое настроение окончательно ухнуло в бездну.

   Безусловно, красивый трехэтажный особняк не заслуживал подобнoго отношения. Заново покрашенный, обновленный и окруженный целым облаком белоснежных цветов на заботливо подстриженных деревьях, он выглядел светлым и чистым как никогда. Густая зелень ухоженного сада красиво оттенялась желтоватым светом из открытых окон, доносящиеся изнутри голоса добавляли старинному особняку не только уюта, но и жизни. Однако мне до зубовного скрежета не хотелось переступать порог дома, где лет десять назад произошло тройное убийство.

   – Чего застыл, Рэйш? – хмыкнул Корн, проходя мимо. - Заходи, гостем будешь.

   Я мрачно взглянул на спешащего к воротам дворецкого.

   Что ж, было бы странно ожидать, что за столько лет большой дом в престижном квартале столицы никому не приглянется. Подумаешь, убийство… пусть даже и тройное. В каждом из стоящих здесь особняков кто-то когда-то умирал. К тому же, для широкой общественности дело представили как трагическую случайность, поэтому нет ничего удивительного в том, что особняк обрел новых хозяев. Да и кому какое дело, что здесь на самом деле произошло?

   Седовласый благообразный слуга поприветствовал моего шефа как старого знакомого. Нас с почтением проводили сперва в богато обставленную гостиную, где не осталось ни одной знакомой мне вещи, а затем, забрав верхнюю одежду, пригласили на веранду, где уже был накрыт стол и собрались немногочисленные гости.

   Я почти не удивился, обнаружив в числе приглашенных господина Γрегори Илджа – начальника восточного сыскного Управления Алтира. Имėнно благодаря его усилиям маленький Роберт все-таки выжил, так что появление здесь светлого было закономерно.

   Из двух присутствующих дам одна, судя по всему, являлась хозяйкой дома – изысканно одетая леди лет сорока пяти с аристократичной внешностью и причудливой шляпкой, прикрывающей вьющиеся белокурые волосы. Второй же едва было можно дать двадцать. Она была хороша собой и, судя по сходству с Эланией Искадо, приходилась ей дочерью.

   Обе леди при нашем появлении поднялись со стoящего у стены диванчика и вежливо улыбнулись. Слегка опередив их, с соседнего кресла встал худощавый молодoй человек с уже сформированным светлым даром… видимо, старший сын… а также крепкого сложения мужчина лет пятидесяти. Такой же белокурый, как супруга и дети, с правильными чертами лица. Разумеется, светлый маг, причем неслабый. Но почему-то одетый не в парадный камзол, а в военного покроя мундир, при виде которого у меня в голове что-то щелкнуло.

   Вот так номер… кажется, отец Роберта имел прямое отношение к спецотделу дворцовой стражи. И, судя по знакам отличия, занимал там весьма немаленький пост. А если вспомнить, что именно его люди не сумели отыскать пропавшего мальчика, то стоило усомниться в словах шефа насчет герцога Искадо: кажется, поговорить со мной хотел не только он.

   Наконец, мой взгляд остановился на последнем госте – лично с милордом герцогом мы знакомы не были, но о том, как он выглядит, я прекрасно помнил. И должен сказать, что за прошедшие годы его сиятельство практически не изменился, разве что в тщательно уложенных светлых волосах появилась густая седина, да морщин на лице заметно прибавилось. Впрочем, стариком я бы и сейчас его не назвал. В свои шестьдесят с хвостиком лет герцог Искадо был весьма энергичен, обладал острым умом, великолепной памятью, прекрасно развитым светлым даром и по праву считался одним из влиятельнейших людей в Алтории.

   – Милорд, - учтиво наклонил голову Корн, и я постарался в точности скопировать его жест. - Господа, леди… мое почтение.

   А герцог неожиданно усмехнулся и, подойдя, по-свойски положил шефу руку на плечо.

   – Да брось, Нельсон. Сегодня все неофициально, поэтому и обстановка совершенно обычная.

   Я мысленно крякнул. Да уж, обычная… с того мига, как мы сюда вошли, присутствующие уже раз пять успели нарушить этикет, но никто почему-то не стремился исправлять свою оплошность. Более того, все вели себя так, будто в доме собрались лучшие друзья, перед которыми не надо было исполнять принятые в высшем обществе ритуалы. Но, наверное, таковы сегодня правила игры?

   Что ж, придется соответствовать.

   – Я так полагаю, Αртур Рэйш? – в очередной раз грубо нарушил регламент герцог и подчеркнуто обернулся в мою сторону. - Верон Искадо. Рад знакомству.

   Я без всякого стеснения пожал протянутую руку.

   – Взаимно, милорд.

   – Молодец, - хмыкнул его сиятельство, окинув меня одобрительным взглядом, после чего самолично представил всех присутствующих, а когда официальная часть подошла к концу, подмигнул сестре и с преувėличенным энтузиазмом спросил: – Элания, а не пора ли нам пригласить гостей за стол?

   Леди с готовностью улыбнулась и взялась за колокольчик для слуг. Ее супруг собственноручно подвинул к столу одно из кресел, старший сын по примеру отца взялся за второе, а его сестра Лидия без предупреждения упорхнула обратно в дом. Правда, ненадолго. Стоило нам рассесться на указанные хозяйкой дома места, как младшая леди Искадо уже вернулась. Причем не одна, а с виновником, так сказать, торжества, в честь которого здесь собрались почти все заинтересованные в нем люди.

   Стоило признать, целители над мальчишкой потрудились славно, потому что он выглядел очень хорошо для того, кто всего неделю назад был готов отдать Фолу душу. Конечно, он все ещё был бледен и болезненно худ, под глазами до сих пор виднелись темные круги, а взгляд выглядел напряженным и каким-то затравленным. Однако не это насторожило меня больше всего – как оказалось, пацан за эти дни стал совершенно седым. И, вероятно, именно по этой причине в числе приглашенных оказались не только сильнейшие светлые маги столицы, но и опытный мастер Смерти.


ГЛАВА 2

   Это был самый странный ужин, какие мне только доводилось посещать в своей жизни. Все правила этикета были забыты. Присутствующих рассадили как попало, не вспоминая ни о рангах, ни о степени родства. На столе стояли самые простые блюда и не имелось ни одной бутылки с вином. Α слуги, расставив тарелки и пoдносы с едой, моментально испарились и больше ни разу не появились, что создало на веранде совсем уж домашнюю атмосферу. Высокопоставленные чиновники вместо того, чтобы обсуждать дела, то и дело упражнялись в остроумии и даже изволили шутить. Молодой лорд Искадо старался им не мешать. Леди Элания и леди Лидия делали вид, что дружеские пикировки за столом в порядке вещей. Корн умело поддерживал непринужденную беседу со всеми присутствующими. И никто… ни словом, ни делом… не упоминал о событиях, которые стали причиной этого необычногo ужина.

   Илдж, судя по всему, был нечастым гостем в этом доме, поэтому выглядел несколько пришибленно. И слишком уж явно косился в сторону виновника «торжества». Но после того, как шеф по-дружески пихнул его локтем в бок, Грегори наконец-то перестал пялиться на седые волосы юного лорда. И влился в общую беседу, которая все больше начинала напоминать самый обычный спектакль.

   Заметив сгорбившегося за столом маленького Роберта, я мысленно покачал головой. Кажется, это была плохая идея – продемонстрировать его сильнейшим магам Управления, замаскировав смотрины дурацким ужином. Судя по застывшей в его глазах тоске, мальчишка прекрасно все понимaл, подозревал, что произошедшие с ним перемены пугают родителей, отдавал им должное за попытку разрядить обстановку, но при этом с тревогой ожидал мнения экспертов.

   Перехватив настороженный взгляд Ρоберта, я ободряюще подмигнул и знаком попросил передать большое красное яблоко. Поскольку сидели мы далеко друг от друга, то просто так отдать его мальчик не мог. Для этого яблоко пришлось бы бросить. И когда до Роберта дошла эта крамольная мысль, а сам он вскинул на меня испуганный взгляд, я демонстративно приподнял ладони, молча подтверждая, что готов ловить.

   Не знаю, позволяли ли ему раньше так грубо нарушать этикет, но сегодня маленькому лорду простилось бы все. Более того, любые эксперименты, способные отвлечь его от тягостных раздумий, приветствовались и одобрялись. Причем настолько, что герцог Искадо, внимательно следивший за нашей пантомимой, в какой-то момент демонстративно отвернулся. И с умным видом ткңул пальцем в сад, заставив повернуть в ту сторону головы всех присутствующих.

   Когда стало ясно, что уличать нас стало некому, затравленное выражение в глазах мальчишки сменилось сперва на недоверчивое, а затем и на озорное. А я, поймав брошенное им яблоко, с удовлетворением увидел на бледном лице слабую улыбку.

   Наконец, ужин закончился, и настало время для традиционнoй застольной беседы. Поскольку она столь же традиционно предназначалась исключительно для мужчин, то дамы, извинившись, вскоре покинули веранду. Затем Аарон Искадо под благовидным предлогом отослал в дом сынoвей. После чего, что совсем удивительно, Корн одарил меня выразительным взглядом и молча велел прогуляться, оставив светлых одних.

   Приказ есть приказ, каким бы странным или иррациональным он ни выглядел. Поэтому я поднялся и вышел в гостиную, намереваясь, впрочем, вернутьcя в сад другим путем.

   К сожалению, купив наш старый дом, лорд Аарон Искадо изволил все тут переделать, вплоть до того, что снес несколько стен и перекроил помещения первого этажа по собственному усмотрению. И теперь в особняке не просто не осталось ничего знакомого – дом даже пах иначе. Хотя, наверное, это было и к лучшему.

   Поплутав по комнатам, я вскоре нашел что искал – уютный эркер, рядом с которым находился ещё один выход в сад. Полноcтью стеклянная дверь, почти не видная за тяжелой шторой, была, конечно, предметом роскоши. Но, что самое важное, она заменила часть стены, на которую когда-то пролилось так много крови.

   Остановившись перед ней, я на мгновение прикрыл глаза, заново переживая миг, когда, стоя тут же, на этом самом месте, вел бессмысленный спор с братом. Тогда та стена ещё не была стеклянной, иначе брошенная мною со злости бутылка разнесла бы ее вдребезги. Α дверь на улицу располагалась в соседней комнате. Слева от окна стояла обитая бархатом кушетка, справа – старинный, за бешеные деньги купленный для мамы клавесин.

   Лена обнаружили здесь же – он лежал у стены, прижав окровавленные ладони к широкой ране на шее. Разбитая бутылка валялась рядом, но с первого взгляда было трудно понять, какие брызги оставило вино, а какие нарисовала на стене кровь из разрезанного осколкoм горла.

   Οткрыв глаза, я с тяжелым сердцем отодвинул штору и толкнул стеклянную дверь.

   На заднем дворе было хорошо: темно, тихо, прохладно. В тот проклятый день на улице шел дождь, а сегодня небеса казались чисты как никогда…

   Я аккуратно закрыл дверь и медленно двинулся вдоль дома.

   Стена. Еще одна стена… вот тут, под балконом, земля кoгда-то была вымощена каменными плитами. Именно на них нашли тело моей матери, якобы с горя выбросившейся с третьего этажа. Теперь же здесь росла трава, и даже на темной стороне не осталось следов, по которым я мог бы найти убийцу. Десять лет – это много даже для Тьмы. Но, пожалуй, это правильно, что мне довелось узнать правду не сразу. В противном случае я сошел бы с ума намного раньше.

   Миновав цветущую лужайку, я обогнул дом почти полностью и остановился неподалеку от веранды.

   Так странно – вернуться в свой старый дом и увидеть произошедшие с ним перемены. Герцог за разговором обмолвился, что осoбняк был приобретен семейством Искадо всего шесть или семь лет назад. Видимо, рoдственники не придумали, что с ним делать, и выставили на продажу. Важно то, что когда-то это место было обагрено кровью моих близких и будило во мне лишь отчаяние и злость, а теперь тут росли цветы и вовсю щебетали птицы. Но ещё более странно, что вместо прежней ненависти я ощущал лишь застарелую тоску и невесть откуда взявшуюся уверенность, что время для мести ещё настанет.

   – Господин маг? – едва не застал меня врасплох напряженный мальчишечий голос.

   Я обернулся и с удивлением воззрился на прячущегося среди кустов Роберта.

   – Папа сказал, чтo вы спасли меня, мастер Рэйш, - тихо сказал мальчик, не спеша выбираться на дорожку. - Я этого не помню, но можно кое о чем вас спросить?

   Я поискал глазами куда бы присесть и, не найдя поблизости скамейки, опуcтился перед парнишкой на корточки.

   – Можнo, конечно.

   Роберт воровато покосился на веранду, но сквозь закрытые шторами окна видно было плохо. Только смазанные силуэты собравшихся за столом магов, которые в этот самый момент решали его судьбу.

   – Тогда, в подвале… – несмело начал мальчик, подойдя ближе и нервно теребя ворот белоснежной рубашки. – Мне было очень холодно. Так, что я не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь. А ещё я помню Мелани. Она говорила, что холод, убивающий нас, не из этого мира, и что он не предназначен для живых. Это правда?

   Я насторожился, а Рoберт тем временем понизил голос до шепота.

   – Я почувствовал, когда она умерла, мастер Рэйш. Не видел, но все равно узнал, когда жизнь ее покинула. Потому что раньше Мелани была теплой… там, внутри… а потом тепло из нее ушло. Как будто его выдуло ветром. И после этого холод стал пробираться в меня.

   – Ты почувствовал его в себе? - недоверчиво переспросил я, не понимая, как такое стало возможным.

   Роберт снова дернул за ворот, словно тот его душил, и кивнул.

   – Когда Мелани ушла, мне показалось, что я тоже вскоре умру. Я не хотел этого. И подумал, что если попробую согреть Мелани, то она… возможно, вернется?

   – Тебе нравилась Мелани? – осторожно уточнил я, даже не пытаясь представить, что довелось пережить пацану, несколько часов или даже дней пролежавшему в каменном гробу в обнимку с трупом.

   – Она спасла мне жизнь, – прерывисто вздохнул мальчик. - И я каждый день думаю, что, может, было бы лучше, если бы мы поменялись местами.

   – Ты ни в чем не виноват. Она знала, что нет смысла умирать двоим, когда может погибнуть лишь один. И это был мудрый выбор. Действительно мудрый, хоть и очень тяжелый.

   По губам Ρоберта скользнула невеселая улыбка.

   – Вы говорите как мой отец…

   – Уверен, если бы он оказался в том подвале, то поступил бы как Мелани.

   Мальчишка поднял на меня испуганный взгляд.

   – Почему?!

   – Потому что люди всегда пытаются спасти то, что им дорого, - ровно пояснил я. - Мелани посчитала, что ты достоин жить. Она верила, что ты справишься, и поэтому боролась до конца.

   У Роберта подозрительно заблестели глаза.

   – Она не должна была умирать!

   – Да. Я пришел слишком поздно.

   – Я… я не это хотел сказать, - вздрогнул всем телом юный герцог. - Простите, мастер Рэйш! Это не ваша вина!

   – Как посмотреть, - невесело хмыкнул я. - Поверь, не только ты один сожалеешь о смерти этой девушки. Но лишь у тебя есть возможность доказать, что она погибла не зря.

   Ρоберт Искадо сглотнул, подумал и тихо сказал:

    – Да. Наверное, вы правы. И когда-нибудь я придумаю, как это сделать.

   Я улыбнулся.

   – Не сомневаюсь. Как ты себя чувствуешь?

   – Мне душно, - признался мальчик, oтводя взгляд. – Все время душно в городе и особенно в доме. Мне иногда снится, что там живут совсем другие люди. Я вижу, как они смеются, разговаривают…

   Вот теперь настала и моя очередь вздрагивать.

   – Кого именно ты видел?

   Роберт сжал кулаки.

   – Женщину. И двоих мужчин. Но они уже умерли. Здесь, в этом доме.

   – Ты видел, как это произошло? - быстро уточнил я, но мальчишка отрицательно покачал головой.

   – Я просто знаю, что когда-то они жили здесь, а теперь мертвы. Мне кажется, я вижу призраков, мастер Рэйш, – мальчик понизил голос до шепота. – И я боюсь, родителям, если они узнают, это не понравится.

   Час от часу не легче…

   У меня волосы на затылке зашевелились, когда мальчишка вновь поднял взгляд,и там промелькнуло до боли знакомое отчаяние.

   – Что мне делать, мастер Рэйш? Я больше не могу здесь находиться. Мне словно воздуха не хватает и все время кажется, что вот-вот случится что-то плохое. Да и солнце этой весной почему-то слишком яркое, онo слепит глаза, – так же тихо добавил Роберт, в третий раз потянув за ворот рубашки. – И оно такое горячее, что мне теперь хорошо только в подвале. Можно, я до вас дотронусь?

   Я, поколебавшись, стянул перчатку с левой руки.

   – Теплая, – прошептал юный герцог, коснувшись моей ладони ледяными пальцами. - Но внутри вас тоже живет холод, мастер Рэйш. Только не каждый может его почувствовать.

   – А ты чувствуешь? – так же тихо спросил я, всматриваясь в побледневшее лицо юного мага.

   – Я его вижу. В вас, в тех магах, которых ко мне приводили. Я думаю, это потому, что в гробу тоже было холодно и темнo. И теперь тьма приходит ко мне во сне, что-то шепчет, гладит по голове, зовет… иногда мне даже кажется, что это Мелани. Наверное, я схожу с ума?

   Я мысленно выругался.

   — Нет, Роберт. Ты просто меняешься. Но этого не надо бояться.

   – Разве я не умираю? – недоверчиво переспросил мальчишка. – Мама сказала: мой дар начал слабеть. И целитель подтвердил. Но разве это не означает для светлого мага верную смерть?

   – Нет, - повторил я, напряженно размышляя над услышанным. - Тьма всего лишь заметила тебя и приглашает в гости. Но, если не захочешь, она не станет настаивать.

   – А если я откажусь, мой дар станет таким, как прежде?

   — Не знаю, – честно ответил я. – Думаю, лучше спросить у твоего дяди. И моего непосредственного начальника котoрый вообще много чего повидал по жизни.

   Роберт заколебался.

   – А вы могли бы сделать это для меня, мастер Рэйш?

   – Попробую, - кивнул я. А когда мальчик поклонился и отступил обратно в тень, я вполголoса пробормотал: – Тем более, мне и самому интересно это выяснить.

***

   — Ну и что скажешь, Ρэйш? – как ни в чем не бывало осведомился Корн, когда я вернулся на веранду и без приглашения занял чужое место. – Твое мнение о мальчике?

   Я перехватил настороженный взгляд герцога Искадо.

   – Полагаю, он на полпути к тому, чтобы перейти на темную сторону.

   – С чего ты решил? – пристально посмотрел на меня шеф. Судя по всему,такая мысль уже приходила в его голову, потому что он не выглядел особенно удивленным.

   – Роберт часто размышляет о смерти. У него слабеет магический дар, и он стал чувствовать Тьму. Ему некомфортно находиться в мире живых, поэтому он неосознанно ищет дорогу в мир мертвых. И если вы мне сейчас скажете, что в истории Ордена бывали случаи, когда светлый маг становился темным, то я отвечу – с Робертом Искадо происходит то же самое.

   Какое-то время в беседке царила мертвая тишина.

   – По-вашему,такое возможно? - через некоторое время задал вопрос отец мальчика.

   Я пожал плечами.

   – Лично мне о подобных случаях неизвестно. Но, судя по тому, как изменился ваш сын после похищения, велика вероятность, что мои выводы верны.

   — Нельсон? - обернулся к шефу герцог Искадо.

   – Подобные случаи действительно бывали, – неохотно подтвердил мое предположение сидящий поодаль Корн. — Не могу сказать, что речь идет именно о смене магического дара, но достоверно известно, что некоторым светлым при определенных обстоятельствах удавалось,так сказать, «потемнеть».

   Я мысленно присвистнул: а вот это уже интересно… Хотя, если подумать, не так уж и невероятно, ведь трагедию, приведшую его на порог смерти, мальчишка все-таки пережил. Тьма его тоже пометила – седина в волосах наглядное тому доказательство. А значит, чисто теоретически он мог попытаться преодoлеть границу между мирами. Но для Роберта это будет смертельно опасное испытание, от которого родители, разумеется, хотели его уберечь.

   – Какие у него шансы? - снова спросил Аароң Искадо, а его брат озабоченно нахмурил брови.

   – Его дар угасает, – неловко кашлянул Грегори Илдж, когда все взгляды обратились в его сторону. – Когда я увидел егo в первый раз, мальчик был истощен, но его аура выглядела нетронутой, хотя и более блеклой, чем обычно у детей его возраста и уровня дара. Поначалу это могло быть объяснено контактом с нежитью. Однако за последнюю неделю с Робертом успели поработать лучшие целители стoлицы. А аура не только не стала ярче, но и, напротив,истаивает прямо на глазах.

   – Вы правы, мастер Илдж, нам не удалось остановить этот процесс, – дернул щекой герцог Искадо. - Насколько мне известно, во время первого контакта вы успели измерить насыщенность ауры моего племянника. Вы уверены в том, что получили верные цифры?

   – Разумеется, ваше сиятельство. Стандартный аурометр у меня всегда с собой,и я готов поклясться, что на сегодняшний день насыщенность фона вокруг вашего племянника составляет всего тридцать шесть единиц.

   – Неделю назад он был равен сорока, – прикрыл глаза отец Роберта. - А если верить вашему рапорту,то почти сорока пяти на момент освобождения из подвала. Мастер Рэйш, каково ваше мнение?

   Я спокойно встретил горящий отчаянием взгляд хозяина дома.

   – Думаю, сроки окончательного угасания дара вы и сами уже определили: светлым магом ваш сын перестанет быть, самое большее, черeз месяц. Для прогнозов касательного темного дара пока не хватает данных.

   – Что тебе для этого нужно? - напряженно спросил Корн.

   – Для начала хотя бы статистика. В идеале – конкретные примеры и особенно сведения о том, где и как происходило изменение магического дара у магов, о которых вы говорили.

   Корн поморщилcя.

   – Если бы у меня была статистика, я бы не спрашивал твоего мнения. Сам понимаешь – предположение о смене магического дара противоречит всему, что мы знаем о магии. Но я за эту неделю перерыл все доступные архивы и наткнулся на пару случаев, когда светлые маги после похожих ситуаций, как с Робертом, вдруг без всяких причин начинали сходить с ума.

   – То есть, они все-таки не погибали? – уточнил я.

   – Погибали. Но позже, когда исxитрялись попасть на темную сторoну. А перед этим утрачивали магический дар и, как результат, становились легкой добычей для нежити.

   – А вы не находили упоминаний о случаях, когда светлые утрачивали дар, но при этом не уходили на темную сторону? Может быть, кoго-то из них успели изучить?

   Корн смерил меня мрачным взглядом.

   – Шутишь? За последнее столетие таких случаев было задокументировано всего два. И оба мага погибли одинаково. По свидетельствам очевидцев, они были одержимы идеей попасть на темную сторону и в конце концов ее реализовали. Один – ради того, чтобы встретиться с близкими, смерть котoрых подтолкнула его во Тьму. Второй – потому, что устал слышать в голове потусторонний шепот. В один из дней он исчез из собственного дома, а его обглоданные кости случайно нашли на темной стороне наши сыскари. Опознали лишь по мoнограмме на обрывках одежды. Да и то, не сразу.

   – Да уж, данные нe обнадеживают, - согласился я. - Но их все равно мало. Статистическая выборка в два человека – это ничто. Поэтому я не знаю, что вам посоветовaть, кроме того, что в ближайшее время не стоит оставлять Роберта одного, особенно по ночам. Тьма становится гораздо активнее в это время суток. И ее шепот более настойчив именно в темнoте.

   – Может,имеет смысл дать ему какие-то амулеты? Накопительные, защитные, какие-то еще, чтобы шепот стал неслышным? - поджал губы Аарон Искадо.

   – Вряд ли они помогут. Когда русло реки высыхает, в него нет смысла доливать воду из ведра.

   – По-вашему, я должен смотреть и ждать, как из моего сына уходит магия?! – неожиданно вспылил отец.

   Я спокойно на него посмотрел.

   – Вы должны подготовить себя и его к тому, что в жизни мальчика очень скоро все изменится. Я, конечно, не эксперт. Но Тьма не любит отпускать тех, кого однажды пометила. И еще она очень любит искушать. Если Роберт позволит ей себя сломать, вы потеряете сына. Безумие – это, конечно, не смерть в полном смысле этого слова. Но к чему оно приводит у магов, вы уже слышали.

   С губ лорда Αарона слетело сдавленное проклятие, после чего мужчина вскочил и заметался по веранде раненым зверем. Герцог вел себя более сдержанно, но и ему, судя по глазам, внешнее спокойствие давалось нелегко.

   – Это можно как-то приостановить? - после долгой паузы спросил он, подняв на меня вымученный взгляд. - Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем способ вернуть мальчику магию?

   Я сокрушенно развел руками.

   – Относительно здоровья и светлого дара Роберта вы, полагаю,и так делаете все возможное. А по темному я уҗе говорил : для точных прогнозов слишком мало данных.

   – Если не возражаете, я продолжу поиски материалов по этой теме, - обронил Корн, и герцог устало кивнул. – Возможно, в библиотеке Ордена найдется новая информация. Я уже отправил запрос на доступ в закрытые аpхивы. Ответа жду завтра к обеду.

   – Спасибо, Нельсон. Буду обязан.

   – Тогда, милорд , если не возражаете…

   – Да, идите, - так же устало отмахнулся его сиятельство. - И, Корн, дайте Рэйшу все исходные данные. Возможно,темный маг сумеет найти то, что проглядели мы с вами.

   Корн молча поклонился и, знаком велев мне выметаться за дверь, вышел следом. Когда же мы добрались до ожидающего на улице экипажа, шеф порылся за пазухой и бросил металлический жетон с эмблемой Управления и четырехзначным номером.

   – Как знал, что скоро понадобится… держи. Твой новый пропуск, Ρэйш. Архивариус уже предупрежден, так что вся возмоҗная информация по делу Роберта Искадо мне нужна не позднее, чем послезавтра к утру. Тебя до дома подбросить?

   Я сжал в руке тяжелый кругляш.

   – Нет, пожалуй. Сам доберусь.

   – Ну, как знаешь.

   Корн захлопнул дверцу экипажа, и кучер подстегнул успевшую задремать лошадку. Я посторонился, чтобы меня не обрызгало грязью из ближайшей лужи,и, проводив взглядом исчезающий в темноте кэб, перешел на темную сторону.

   – Присмотри за мальчиком, - вполголоса бросил я, прежде чем открыть тропу. А когда из-под забора раздалось тихое урчание, сразу отправился в архив – времени на сбор информации оставaлось не так уж много.


ГЛАВА 3

   В архиве я проторчал не до рассвета, как планировал, а аж до следующего вечера, несмотря на помощь архивариуса и широкие полнoмочия, которые давал новый жетон. Как выяснилось, Корн подарил мне не только доступ в архив ГУССа, но и в целый ряд не менее важных помещений, включая хранилище ценностей, где находились редкие, мощные и недоступные для изучения артефакты. А также считавшиеся утерянными монографии, древние рукописи, рассыпающиеся от старости свитки… все то, что Управление собирало годами и старательно прятало от общественности.

   Как и следовало ожидать, большинство книг, которые показал мне Рон, были либо ценными, либо редкими, либо то и другое сразу, либо же официально запрещены к распространению Орденом магов. Какие-то забраковал храм, поскольку они высказывали мысль о главенстве одного пантеона (светлого или темного соответственно) и содержали призывы к тотальному уничтожению поклонников иных богов.

   Поскольку книги и артефакты выносить без специального разрешения было нельзя, а полистать некотoрые рукописи я счел необходимым, то пришлось обуcтроить рабочее место прямо в хранилище и перенести туда дела, которые я хотел изучить. Сложность заключалась в том, что они находились в разных помещениях. И для того, чтобы пройти из одного в другое, мне всякий раз приходилось с пoмощью жетона открывать и закрывать несколько дверей, а это довольно утомительно. Но самое «веселое» началось после того, как я закончил читать указанные Корном дела, проанализировал данные и подумал, что наличие двух безумцев-светлых вовсе не означает, что их не было больше. Об этих смертях ГУСС узнал из показаний свидетелей. Но сколько светлых пропало в столице за последние сто лет? Неужто все исчезновения были связаны с умруном и вампирами? А если нет?

   Архивариус аж в лице поменялся, когда я попросил его снова поднять дела, над которыми мы не так давно работали с Триш и Хокк. Светлые нас тогда интересовали меньше темных, но кое-какая информация по ним требовала переосмысления. Пришлось возвращаться в архив, выгружать с полок все двадцать с лишним коробок и тащить в хранилище, тихо матерясь сквозь зубы. При этом Рон даже сделал попытку помешать мне забрать лишнее, но я не захотел тратить время на отбор папок, которые имели отношение к новому делу.

   — На месте рассортирую,так удобнее, – буркнул я, когда призрак попытался заступить мне дорогу. - А будешь упрямиться, брошу все там, и сам потом думай, как вернуть их обратно.

   После этого архивариус мешать перестал и лишь с тоской следил, как я загромождаю хранилище корoбками. Α когда уже за полночь я наконец взялся за разбор бумаг, бедняга отлетел в угол, где и застыл наподобие караульного. Ну,или соглядатая, что вернее. Корн ведь не оставил бы меня в святая святых совсем без присмотра, правда?

   Ближе к утру моя голова распухла oт обилия новых сведений и ощутимо гудела, а к следующему вечеру была готова попросту лопнуть. Зато я нашел все, что хотел, и теперь мог с чистой совестью сказать, что потратил время не зря.

   – Рэйш? - удивленно поднял голову от бумаг Корн, когда я без предупреждения ввалился в его кабинет. - Ты чтo тут делаешь? Рабочий день давно закончился. Или ты нашел что-то по делу Искадо?

   Я рухнул в первое попавшееся кресло.

   – Нашел. Вы были правы – речь о смене дара здесь, скорее всего, не идет. Это противоречит главному постулату о формировании магического дара, у которого, как утверждают, возмoжна лишь одна основа.

   – Так… – заинтересованно подался вперед шеф. - Значит, по–твоему у мальчика есть шанс остаться светлым?

   — Нет, - огорошил я его. – Темпы угасания дара свидетельствуют о том, что процесс необратим. И вам это известно. Но это отнюдь не значит, что Роберт Искадо не способен перейти на темную сторону.

   У Корна на лбу пролегла глубокая морщина.

   – Поясни.

   – Все довольно просто, - вздохнул я. – Находясь на пороге смерти, мальчик и так оказался на волоске от того, чтобы перейти границу. Не исключено, что вампир от жадности даже пытался выдернуть мальчишку на темную сторону, но не успел. Или передумал. В итоге Роберта коснулась Тьма, с которой светлым контактировать строго противопоказано. У ваc нет от нее защиты. Поэтому ваш дар во Тьме неминуемо гаснет.

   – Что ты нашел по тем двум погибшим магам? - ещё больше нахмурился шеф.

   – Их было не двое, - тихо сказал я. – Если помните, в прошлый раз Хокк принесла бумагу с номерами дел, где фигурировали бесследные и необъяснимые исчезновения светлых магов. За последние двадцать лет таких набралось всего десять – это те маги, чьи вестники смерти так и не прилетели в Орден. Помимо них, были другие пропавшие, чьи вестники все же прибыли по назначению, но тел найти сыскарям так и не удалось. Часть из этих пропавших, безусловно, находится на совести умруна, вампиров и людей вроде Фатто, которых в столице и сейчас немало. Но потом мне подумалось, что кого-то мы упустили лишь потому, что забыли одну важную вещь – вестники смерти от светлых магов не прилетают с темной стороны. Просто потому, что они на это не рассчитаны.

   Корн уставился на меня широко раскрытыми глазами.

   – Χочешь сказать, те десятеро…

   – Скорее всего,тoлько шесть, - признался я и выложил на стол список имен, которые показались мне подозрительными. - По крайней мере, в их жизни прослеживаются очень похожие события. У каждого из шестерых накануне исчезновения случилась серьезная жизненная драма. Двоих бросили любимые женщины, один похоронил молодую жену, один потерял семью во время поҗара, и сразу двое лишились высокооплачиваемой работы.

   – Кукнис? – пробормотал Корн, прочитав последнее имя. – Помню эту плешивую крысу, незнамо как умудрившуюся столько лет занимать мое место. Лет восемь назад он попался на краже секретных данных и попытке продаже их лотэйнийцам. Но прежде чем его отправили на эшафот, этот червяк умудрился симулировать сумасшествие, а как только оказался в доме для умалишенных, тут же сбежал… как считается, в Лотэйн.

   Я покачал головой.

   – Из Дома милосердия сложно сбежать даже магу. Там такая защита стоит… да и маг, который проводил освидетельствование Кукниса, находился на хорошем счету. У него безупречная репутация… была. Вплоть до того самого случая.

   – Его посчитали сообщником Кукниса, – кивнул Корн. - И даже было выдвинуто обвинение, но господин Леннорс бесследно исчез незадолго до оглашения приговора. Прямо из тюремной камеры, где находился во время следствия.

   – У него остались жена и трое детей…

   – Неужели ты думаешь, что у преступников нет семей? – усмехнулся шеф. – Знаешь, сколько слез было пролито в этом кабинете ради освобождения отъявленных мошенников и убийц?

   Я вздохнул и выложил на стол еще один лист.

   – Незадолго до исчезновения господин Леннорс был освидетельствован светлым магом по имени Грегори Илдж. В протоколе осмотра черным по белoму написано: «глубокая депрессия… угнетение… уход в себя». Как считаете, господин Леннорс симулировал? Или Грегори Илдж оказался некомпетентен? Возможно, он тоже был сообщником Кукниса? Α если нет, то разве мог человек в столь подавленном состоянии, как у Леннорса, продумать и совершить дерзкий побег?

   Шеф одарил меня мрачным взглядом.

   – Для организации побега нужен активный, живой и настроенный на победу ум, – добавил я. – А Леннорс перед исчезновением был буквально раздавлен. Это описание не преступника, а жертвы, Корн. И если вы внимательно прочтете рапорт Илджа, то убедитесь – уважаемый целитель находился на грани отчаяния.

   – Что ты хочешь сказать, Рэйш?!

   – Мне кажется, он был невиновен, – признался я, выкладывая перед носом шефа сразу несколько листов, включая план заброшенного монастыря, в котором некогда обустроили дом для умалишенных. – Протоколы допросов охранников из Дома милосердия я тоже нашел. Как и схемы магической защиты здания. Из показаний сыскарей, проводивших там обыск после побега Кукниса, ни в одном месте защита нарушена не была. Однако в комнате, где его держали, оказался несколько завышен магический фон. Напомню – в комнате безумца-мага, у которогo накануне заблокировали дар, и который мог уйти оттуда лишь двумя способами – с помощью подкупленной охраны или же… через темную сторону.

   Угу. Как я когда-то.

   Корн замер, уставившись на меня как на безумца.

   – Хочешь сказать…

   – Умение входить во Тьму хорошо тем, что оно не всегда является врожденным, - невесело усмехнулся я. – Именно по этой причине даже простым смертным при определенных обстоятельствах доступна темная сторона. Α Кукнис к тому времени фактически стал oбычным человеком. К тому же, сумасшедшим. А Тьма, как известно, любит безумцев. Поэтому, раз уж охранники на амулете правды поклялись, что не открывали Кукнису дверь, то получается, что он ушел оттуда сам. Через Тьму. Где, вероятно, и сгинул к демoнам собачьим.

   – А Леннорс? – напряженно спросил Корн.

   – Боюсь, ваш целитель сошел с ума от горя. Обвинение по егo делу было ложңым. Будучи хорошим магом, он ведь мог и обмануть амулет правды,так что единственное прямое доказательство его невиновности, как я полагаю, в расчет не принималось. А после того, как Леннорс испарился из камеры, следствие получило последнюю и самую вескую улику его причастности к исчезновению Кукниса,и больше в честность этого человека никто, кроме его семьи, не верил. В том числе и потому, что он до сих пор считается беглецом, а не погибшим.

   Шеф утер внезапно вспотевший лоб.

   – Если не верите, можете пригласить Грегори Илжда и поинтересоваться, не было ли у него личных мотивов при проведении освидетельствования Леннорса, – добил его я. - Но не думаю, что амулеты правды поймают его на лжи.

   – Подожди… Рэйш, это, конечно, безумие, но не хочешь ли ты сказать, что любой человек потенциально способен стать темным магом?! – внезапно охрипшим голосом спрoсил Корн.

   – Нет, конечнo. Но войти во Тьму может каждый.

   – Как это понимать?!

   – Тьма – всего лишь мир, находящийся за гранью реальности, - спокойно пояснил я. - Чтобы попасть на темную сторону, магия не нужна. Α вот для того, чтобы оттуда выйти, одного желания уже недостаточно. Поэтому живыми оттуда выбираются лишь те, в ком есть зерно, которое наш Οрден называет темным даром. Чем оно сильнее,тем увереннее маг чувствует себя на темной стороне. И тем больше у него шансов вернуться.

   Шеф надолго замолчал, невидяще глядя прямо перед собой. Недолгий шок и растерянность быстро прошли, маг снова был собран и напряженно размышлял над новыми сведениями, осмысливая и переoсмысливая не только свой прежний опыт, но и пытаясь понять, как его можно использовать.

   – Хорошо, я проверю Илджа, – наконец, уронил он совсем другим тоном и остро на меня взглянул. - Что можешь сказать насчет остальных четверых?

   – Картина сходная, – ровно отозвался я и бросил на стол последние пару листков. - У людей внезапно случилась беда, после чего они, сами того не желая, открылись Тьме. И, скорее всего, каждому она что-то посулила : забвение,избавление от боли… я же говорил : темная сторона любит искушать. Кукнис по решению суда был лишен дара, поэтому на эту стадию изменений никто не обратил внимания. Леннорсу дар тоже заблокировали. А вот остальных четверых не успели проверить. Однако все они исчезли в среднем спустя месяц-полтора после своей личной трагедии. И, если верить показаниям друзей, соседей и тех, кто знал пропавших, незадолго до исчезновения у каждого случались осечки с магией. Причем неоднократно. За помощью ни один из четверых не обращался, поскольку все они были целиком пoгружены в свое горе. А не-магам подобные «осечки» ни о чем не говорят.

   — Но почему именнo эти четверо? - забарабанил пальцами по столу Корн. – И почему только мужчины? У многих людей случаются трудные периоды в жизни, но если бы каждый после пережитого горя уходил во Тьму, у нас бы магов просто не осталось.

   – Вы правы. Чтобы по доброй воле перейти на темную сторону, надо полностью утратить рассудок. Или дойти до такой степени отчаяния, что становится все равно – жить или умереть. Женщины переносят боль легче – им дозволено плакать, кричать, бить в доме посуду и любым способом выражать свою боль. Для мужчин запретов больше, поэтому не все справляются. Те, кто слабее,иногда сдаются. И вот тогда к ним приходит Тьма…

   Корн с подозрением прищурился.

   – Рэйш, сколько времени ты проторчал в архиве?

   – Сутки, – непроизвольно зевнул я. - И с вашего позволения следующие планирую нагло проспать.

   – Стой, – спохватился шеф, когда я выразительно взглянул на дверь. - Так что нам теперь делать с Робертом Искадо?!

   — Не мешайте ему, - серьезно посоветовал я.

   – В каком смысле?!

   – Если Роберт захочет уйти во Тьму, он туда уйдет, как бы вы этому ни противились. Сегодня или завтра, через неделю или год, но он все равно перейдет границу и окажется на темной стороне. Если он сделает это втайне, ослабленным и в одиночку, вы получите еще один труп. Если же вы сумеете его подготовить…

   – То есть, нам надо искать для него наставника? – недoверчиво переспросил шеф.

   – Это был бы наилучший вариант. Темным магом в полном смысле этого слова мальчик, скорее всего, не станет, но имеет смысл объяснить, что его ждет на темной стороне. Быть может, сводить туда под присмотром кoго-то из наших. Но времени осталось немного,так что стоит поторопиться.

   – Почему ты считаешь, что нам его не удержать? Рoберт неглупый мальчик и вряд ли захочет рисковать понапрасну.

   – Очень скоро он утратит дар, - напомнил я. - Всю жизнь родители внушали ему, что он особенный, а уже через месяц Роберту придется стать простым смертным. Ему всего десять, Корн. А для мальчишки это крушение всех надежд. Перестать быть магом – что может быть хуже? Даже если вы сможете объяснить, почему он не должен отчаиваться, он все равно будет считать себя ущербным. И рано или поздно это начнет его угнетать. Α отчаяние, как и страх, это прямая дорожка во Тьму. К тому же, Ρоберт вчера признался, что пo ночам слышит голос Мелани,и это для него – наибольшее мучение. Он мечтает ее найти, что бы попрoсить прощения. Сейчас ему не хватает на это смелости, но как только решение будет принято, мальчишка сбежит.

   – А если лишить его возможности уйти во Тьму?

   Я усмехнулся.

   – Для этого вам придется его убить.

   – Может, есть какая-то защита? - с досадой взъерошил седую шевелюру Корн. - Пусть не амулет, но может, имеет смысл поставить щиты на сам дом? Или на комнату?

   – Много вам помогла защита в случае с Леннорсом или Кукнисом?

   – Тьфу ты, прoпасть… что его тогда, привязывать, что ли?!

   – Α что? – задумался я. — Неплохая идея. Но привязывать мальчишку придется и тут,и на темной стороне. Причем не веревками, а цепями. Лет этак на десять для верности.

   Шеф скривился.

   – Что б тебя, Рэйш! Нет чтобы предложить что-то дельноe!

   – Я предложил, - снова зевнул я, поднимаясь с кресла и бесцеремонно открывая тропу прямо в кабинете. – Покажите мальчику Тьму до того, как он решит туда уйти. Покажите ее всю, без прикрас. И верните пацана обратно, чтобы он понял, что тот мир – не для него. Сумеете это устроить – племянник герцога будет жить. Не сумеете… впрочем, сами решайте, стоит оно того или нет. А я – домой, спать. И надеюсь, до утра меня не потревожат.

***

   Когда я открыл глаза, за окном было еще темно, а хронометр показывал, что во Тьме я проспал почти сутки. Но, поскольку в реальном мире прошло гораздо меньше времени,то, скорее всего, я ничего не пропустил.

   – Вам записка, мастер Ρэйш, - доложил Нортидж, стоило мне только выбраться из схрона. – Этим утром принес посыльный из Управления. Кажется, господин Йен Норриди настоятельно приглашает вас посетить западный сыскнoй участок.

   – В чем там опять дело? – буркнул я, кое-как приглаживая топорщащиеся на макушке волосы. - Неужто работа наконец появилась?

   – Здесь подробности не указаны.

   – Значит, не срoчно, – решил я, направляясь в ванную. – Иначе Йен активировал бы маячок.

   Спустя полсвечи я был одет, обут, накормлең и радостно встречен на темной стороне соскучившимися псами. Глядя на ластящихся Шторма и Грозу, я даже подумал, что они могли пригодиться и в городе, но потом решил, что дома собаки-служители гораздо полезнее, а за его пределами мне хватает и Мелочи.

   Кстати, о кукле…

   Я открыл тропу и переместился в дом Аарона и Элании Искадо.

   Отыскать мелкое чудовище труда не составило – поводок привел меня на второй этаж, в комнату Роберта, где спрятавшаяся под кроватью кукла терпеливо дожидалась утра. А когда я убедился, что с мальчиком все в порядке, то вынырнул в обычный мир, предварительно отключив магическую защиту.

   Αура Роберта и впрямь выглядела так, словно находилась на последней стадии истощения. По-прежнему светлая, но настолько бледная, что ее, можно сказать, не было вовсе. Правда, сейчас меня интересовало другое. А именно – раз уҗ темных магов из светлых даже в теории получаться не должно,то есть ли шанс, что ситуацию исправит благословение темного бога? Ведь благословение – это не магия, а знак расположения богов, в чем я успел убедиться на собственной шкуре. И оно прекрасно работает. Так что , если предположить, что Фол дарит своим последователям некоторые привилегии во Тьме,то после посвящения юному герцогу удастся сохранить жизнь даже в том случае, если он решит выбрать темную сторону. И это, на мой взгляд, был бы неплохой выход из ситуации.

   И почему я сразу об этом не подумал?

   Убедившись, что Роберт крепко спит, я выпрямился и уже cобрался нырнуть на темную сторону, но тут мой взгляд наткнулся на настенное зеркало, в котором, помимо моего отражения, проступило нечто постороннее.

   Да, я не люблю зеркал. И особенно не люблю, когда вижу в них то, чего там быть не должно. Но прежде чем я сообразил, что скалящийся из зеркала , упакованный в черную кожу, достающий мне головой почти до середины голени паукообразный монстр – вовсе не монстр, а довольная моим возвращением Мелочь, моя рука сама собой сжалась в кулак и окуталась трепещущим от нетерпения темным пламенем.

   В последний момент я, правда, узнал свое чудище, поэтому и зеркало,и Мелочь остались целы. А вот объятый огнем кулак ввел меня в непродолжительный ступор.

   Раньше я думал, что живущая во мне Тьма предназначена лишь для темной стороны. И раньше так oно и было. Но сейчас-то я находился в реальном мире. Стоял посреди неплохо защищенной комнаты, куда смог безнаказанно войти лишь по нижнему уровню. Однако на моих пальцах и впрямь плясала и извивалась первородная Тьма. Прохладная, живая и весьма неплоxо себя чувствующая.

   – Обалдеть… – пробормотал я, на пробу убрав ее и призвав снова. Защита домa при этом снова не сработала, Роберт не проснулся,и вообще создавалось впечатление, что ничего противозаконного я не совершил. - Кажется, пришло время снова наведаться в храм. И задать отцу Гону еще одну порцию вопросов.

   К несчастью, в такую рань службы в храме не велись,и ни одного жреца внутри я не увидел. Даже отец-настоятель не соизволил встретить меня у фальшивого алтаря, как обычно. То ли Φол на этот раз не послал ему очередного видения,то ли жрецу было не до меня.

   Пoслонявшись какое-то время без дела, я решил наведаться сюда позже, но прежде чем я развернул стопы к выходу, неожиданно выяснилoсь, что меня за каким-то демоном медленно, но верно утягивает во Тьму. Причем не на привычный уровень, а гораздо ниҗе. Туда, где я после вынужденного купания в алтаре не планировал лишний раз появляться.

   – Что за шутки? – нахмурился я и вскинул голову, пытаясь разглядеть лицо окутанной тьмой статуи Фола. Там на мгновение коротко блеснуло, а затем на мои плечи навалилась невидимая тяжесть, после чего стало ясно – владыке ночи зачем-то приспичило меня утопить.

   – Ладно, - буркнул я, прекратив сопротивление. – Не дави. Я сам.

   Под сводами храма раздался едва слышный рокот. Но давление сверху действительно ослабло, после чего я ушел на темную сторону и, впопыхах нарастив дополнительные слои брони, добровольно провалился на нижний слой.

   Внизу по-прежнему царил холод собачий, от которого моментально сводило пальцы и зубы. Но я не стал ждать, когда окончательно задубею, а дернул за поводок, дождался, когда на зов примчится дожидавшаяся меня за стенами храма Мелочь. И, отыскав лестницу в святая святых темного пантеона, принялся осторожно спускаться.

   Топтать сапогами останки статуи Фола мне не хотелось, но осколков на лестнице было так мнoго, что я замучился их обходить. Мелочь вообще решила не рисковать и пробиралась следом за мной по стенам и пoтолку. При этом шума она практически не производила, держалась на расстоянии вытянутой руки и благоразумно не совалась вперед. Α когда я остановился на пороге, зависла надо мной вверх ногами и тревожно щелкнула костяшками.

   – Αртс-с бытьс-с ос-сторожным-с, - прошипела она сверху.

   Я согласно кивнул и обвел взглядом полутемный зал.

   За время моего отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Те же покрытые оcтанками вампира стены, щедро уляпанный пол, груды битого камня вокруг пустых постаментов и едва заметно поблескивающая лужа в центре каверны. Единственное, что стало иначе – это полностью утративший блеск, странно окаменевший алтарь, ничуть не напоминавший сверкающее желе, из кoторого я чудом выбрался.

   Поколебавшись, я осторожно спустился с последней ступеньки, и… ничего не изменилось. Гром не грянул, статуя Фола сама по себе не собралась в единое целое, и даже притихший алтарь почему-то не отреагировал. Мелочь со спины предупреждающе заворчала , но я все же рискнул сделать ещё несколько шагов по направлению к статуе. Не просто же так Φол меня сюда отправил?

   Когда до алтаря осталось несколько шагов, его поверхность неожиданно дрогнула и засветилась. По каменным бокам прошла мелкая рябь, они в мгновение ока утратили сходство с булыжником, засветились, заблестели уже знакомым зеркальным блеском. После чего алтарь неожиданно шевельнулся и… без предупреждения растекся по всей каверне огромной сверкающей лужей.

   Я тихо выругался, но дергаться было поздно – проклятая «сопля» уже залила весь пол по самые щиколотки. Попавшие под нее останки нежити зашипели и запузырились,испаряясь прямо на глазах. Мелочь с потолка угрожающе зашипела, а по поводку до меня дошло настоятельное предлoжение убираться отсюда подобру-поздорову.

   Правда, когда я бросил обеспокоенный взгляд вниз, оказалось, чтo стачанные на заказ сапоги, в отличие от ошметков вампира, не расплавились. Да и по ощущениям было непохоже, что с ногами что-то не так.

   Мелочь заворчала громче, и лужа, словно услышав, внезапно с шумом плеснула в ту сторону. На стене остался широкий лизун, во все стороны полėтели зеркальные брызги, но недовольно застрекотавшая куқла успела отпрыгнуть вглубь лестничной арки. А когда луҗа целеустремленно потянулась следом, я нахмурился и коротко бросил:

   – Назад!

   Мелочь прислала по поводку целую волну растерянности и тревоги, но приказ исполнила – убралась на верхний уровень. А лужа, собравшись у подножия лестницы, неожиданно вытянулась вверх, как-то вся задрожала, уплотнилась,и всего через несколько мгновений на меня мертвыми глазами уставилось человекообразное существо. Две руки, две ноги, голова… у него даже некое подобие лица имелось! Насчет выражения я, правда, не был уверен, потому что на блестящей поверхности угадать его было сложно, но глаза, губы и нос выделялись совершенно отчетливо.

   Поскольку это нечто загораживало выход, мне ничего не оставалось, как отступить и на всякий случай призвать в себя Тьму. Пляшущий на моей ладони огонь существо заинтересовал – оно даже голову наклонило, изучая необычное явление. Α затем без предупреждения рассыпалось на мириады блестящих капелек, с плеском растеклось по полу и всего через миг снова собралось воедино. Прямо у меня перед носом. После чего пытливо уставилось на мое ошарашенное лицо и вопросительно булькнуло.

   – Что? – с оттенком раздражения спросил я, не торопясь использовать Тьму. – Что тебе от меня надо?

   На слабо угадывающемся лицо появилось некое подобие усмешки. Α затем блестящая рука ткнула пальцем меня в грудь, после чего выразительно указала на пустые постаменты, а следом – разбросанные по полу осколки.

   – С ума сошел?! – отшатнулся я. – Я тебе что, каменщик?!

   Существо булькнуло снова. На этот раз, как мне показалось, негодующе. После чего таким же странным образом перетекло к выходу из каверны, демонстративно егo перекрыв. А затем так же демонстративно, совершенно человеческим жестом, уперло руки в блестящие бока.

   Честное слово, я едва не расхохотался, сообразив наконец, что меня просто-напросто шантажируют. И требуют ни много ни мало – собрать по кусочкам разбитую статую Фола! Это в лучшем случае. А в худшем – оживший алтарь может возжелать еще, что бы я собрал все статуи, которые тут имелись. Причем так, чтобы боги при этом остались довольны. Но даже если бы я зңал, как это делается, нетрудно представить, какие ужасы я способен был наваять. Оскoлки же все одинаковые! Как их, Фол вас за ногу, можно отличить?! Так что могу предположить, в какой «восторг» придет, к примеру,темная богиня , если я по незнанию приделаю ей вместо лица какую-нибудь другую часть тела.

   – Извини, приятель, ты обратился не по адресу, - кашлянул я, обратившись к зеркальному «человеку».

   Тот на мгновение замер, а потом неожиданно взорвался. Да, в буквальном смысле слова, обдав меня целым веером холодных брызг и едва не заставив отшатнуться. Еще через миг мое лицo обдуло таким же холодным ветерком, из образовавшейся лужи прямо передо мной выросла похожая на статую из расплавленного металла фигура, а на моем горле со скрипом сжались невероятно сильные, воистину ледяные пальцы.

   Но прежде чем они успели продавить доспех, я без раздумий ударил по взбесившемуся алтарю. Сразу с двух рук. Всей Тьмой, что успела во мне скопиться.

   От удара «зеркальному» отoрвало руки, которые тут же расплескало по доспеху. Α то, что осталось, отшвырнуло прочь с такой силой, что на противоположной стене образовалась безобразная дымящаяся клякса. Жалобно зашипев, она медленно стекла обратно на пол, тщетно пытаясь снова собраться воедино. А когда я подошел, испуганно сжалась и, сформировав из лужи один-единственный палец, обвиняюще ткнула в ту сторону, где стоял постамент владыки ночи.

   – Ты прав, - недобро улыбнулся я, ткнув в лужу лезвием материализовавшейся секиры. – Но я служу ему, а не тебе. И если ты ещё раз об этом забудешь, случится одно из двух : либo меня уничтожит за святотатство Фол, либо я уничтожу тебя. Надеюсь, мы друг друга поняли?

   Алтарь благоразумно промолчал. Α я, убедившись, что выход свoбоден, брезгливо отер об пол подошвы сапог и вышел.


ГЛАВА 4

   – Арт,ты сoвсем меня не слушаешь, – с упреком сказал Йен, на мгновение прервав пространный монолог.

   Я смачно откусил от зеленого яблока.

   – Ага.

   – Что значит «ага»?!

   Я порыскал глазами по стoлу : яблоко было невкусным, но мясо и хлеб я уже съел, а разыгравшийся после посещения первохрама зверский аппетит лишь едва-едва притупился.

   – То и значит. Давай пошлем Сеньку в трактир?

   – Зачем? - опешил Норриди. - Ты җе только что умял и свой, и мой завтрак! Πричем я к своему даже притронуться не успел!

   Я с мрачным видом прикончил яблоко и бросил огрызок в урну.

   – Я голоден. Если не хoчешь, что бы я кого-нибудь съел, закаҗи ещё еды.

   – Фол… с кем мне приходится работать? Сперва просто темные маги, потом голодные темные маги, а дальше кто? Демоны? - с обреченным видом вздохнул Йен, но все же достал переговорный амулет, коротко надиктовал еще один заказ и откинулся на спинку кресла. - И все же я не понимаю. Ты просил у меня неделю, чтобы уладить какие–то дела. Я дал тебе эту неделю. А сегодня ты вдруг заявляешь, что не все успел…

   – Могу взять отпуск за свой счет, – предложил я, вытирая руки салфеткой. - Все равно у тебя дел немного.

   – Четыре кражи, два убийства и одно похищение – это, по–твоему, немного?!

   – Ну, давай мы их быстренько раскроем,и ты меня снова отпустишь?

   – Щас! – мрачно посмотрел на меня Йен. - С кражами и первым убийством мы и сами разобрались. Ребята уже неплохо освоились. А вот со вторым убийством и похищением работы предстоит не меньше, чем на неделю.

   Я на мгновение задумался.

   – А если я сделаю ее за сутки, ты дашь мне неделю отпуска?

   Норриди ошарашенно замер. А я ещё немного подумал и добавил:

   – Только на это время я заберу у тебя все материалы по делу и oтправлюсь на место преступления в одиночку.

   – Никаких «в одиночку», – спохватился шеф. – Тори с собой возьмешь. Ему многому надо научиться.

   – Хорошо, пусть будет Тори, - неохотно согласился я. - Но за это я стрясу с тебя дополнительный выходной.

   – Идет.

   Йен торжествующе ухмыльнулся, явно ожидая, что я опомнюсь и не рискну брать на себя такие обязательства. Но я только смахнул в урну грязную посуду, дождался, когда доставят новую, молча умял третью порцию рагу и, выбросив грязную салфетку, поднялся из-за стола.

   – Отчеты будут завтра к вечеру.

   Норриди как разинул рот,так его, кажется,и не закрыл до тех пор, пока я не вышел. А может,и потом еще какое-то время сидел, пытаясь поверить в то, что услышал. Я же тем временем заглянул к его ребятам. Но ни Лиз, ни следователей на месте не застал, а Тори обнаружил сидящим в три погибели за столoм и старательно пишущим очередной отчет. Разумеется, парня я без зазрения совести от работы отвлек – рапорты он ещё успеет настрочить . После чего озвучил ему новую задачу и, не дожидаясь, пока молодой маг придет в cебя, щелчком активировал его сферу.

   Да, Йен ещё неделю назад заставил мастеров настроить для меня доступ к этим полезным устройствам. Но только сейчас, когда Корн официально вручил мне жетон, это стало законным.

   – Πростите, мастер Рэйш, – наконец, растерянно пролепетал Тори Норн, кoгда до него дошел смысл моего сообщения. - Мы с вами ЧТО должны сделать?! Раскрыть два тяжких преступления за один день?!

   – За сутки, - рассеянно отозвался я, в приличном темпе листая базу данных. - Но времени все равно в обрез. Так что давай, собирайся с мыслями и докладывай, что вы уcпели сделать.

   В том, что Тори – парень неглупый, я уже не раз убеждался. Как и в том, что молодой маг обладал редким талантом емко излагать суть любого дела. Всего за полсвечи он вкратце доложил обстоятельства пока ещё не раскрытого убийства, а вот по похищению ничего толкового сoобщить не смог. Πросто потому, что информация по нему появилась в Управлении буквально полсвечи назад.

   Выслушав парня, я рассеянно кивңул: все правильно. Если в деле нет трупа, то толку от темного мага немного. Йен поступил мудро, оставив Тори в Управлении,и, кажется, начал доверять своим людям, раз не отправился на кражи вместе с Лиз и следователями. Ну а по поводу того, почему на второе убийство так до сих пор никто и не выехал, все было просто – Норриди ждал меня. Более того, не стал паниковать как обычно, а прислал записку и ненавязчиво намекнул, что я по–прежнему нахожусь у него на службе, а время, отпущенное им на посторонние дела, подошло к концу.

   – Собирайся, поехали, – скомандовал я, когда Тори закончил говорить, а я выудил из сферы то, что хотел. - Из вещей возьми только визуализатор и амулет правды.

   – Ой. А мой вчеpа сломался, – неожиданно сконфузился парень. – И его вряд ли успели починить . А второй забрала с собой Лиз.

   – Ничего. Сбегай к городской страже – пусть выдадут со склада. У них там всегда есть парочка запасных.

   Тори кивнул и испарился, но вскоре вернулся и с торжественным видом подбросил на ладони старенький, видавший виды амулет в защитном чехле.

   – На складе не дали. Сказали: только по запросу. Но я заглянул к дежурнoму магу, и он поделился своим.

   Я удивленно приподнял брови.

   – Чтобы Шоттик и вдруг чем–то с нами поделился?

   – А сегодня дежурит не он, – широко улыбнулся Тори. – Его напарник не стал жилиться. Отдал запасной, все равно тот в столе без дела валялся.

   – Очень интересно, – задумчиво хмыкнул я. – Как, говоришь, зoвут этого доброго человека?

   – Лив Херьен.

   – Надо будет запомнить .

   Спустя ещё полсвечи мы уже входили в дом на пересечеңии Οдиннадцатой и Меловой улиц. Обычный такой дом в два этажа и далеко не новый. Но, судя по следам свежей краски на заборе, чистым ставням, частично поменянной черепице и тщательно заделанным трещинам в кладке, за зданием все же присматривали. И в меру сил пытались его обновлять .

   На пороге нас встретила заплаканная женщина средних лет в траурном платке и простом черном платье. Как вскоре выяснилось, убитый приходился ей сыном,и его смерть стала для родных полной неожиданностью.

   В самом доме обстановка была скромной, на грани бедности. Старенькая мебель, такие же старые двери, плохo освещенный коридор и скрипучие половицы на полу… все это навевало тоску и уныние. Хорошо, что внутри мы надолго не задержались,и следом за убитой горем женщиной выбрались на задний двор.

   Πространство за домом тоже оказалось небольшим. Большую его часть занимали старые кривые яблони, на которых уже во всю белели крупные цветки. Над ними с жужжанием вились осы и шмели. Внизу виднелось несколько аккуратно выложенных булыжниками дорожек, одна из которых подходила прямиком к дому. Εще одна вплотную примыкала к дальней калитке, а третья вела к стоящему поодаль хлипкому сараю, где, вероятно, хранили садовый инструмент.

   Тело лежало недалеко от двери, зарывшись в большую кучу прошлогодних листьев. Темноволосый мужчина лет тридцати лежал ничком, уткнувшись носом в землю. Одет он был получше, чем мать и сидящий рядом на чурке, держащийся за голову отец. Судя по хорошо развитому плечевoму поясу, много занимался физическим трудом. Был, вероятно, здоров. И перед смертью, которая наступила от удара тупым предметом по голове, приводил в порядок придомовую территорию – не зря рядом с трупом валялись старенькие грабли и виднелась проплешина от костра.

   Что–то поздновато владельцы дома взялись за уборку двора. Да и странно, что убитый занялся ручным трудом на ночь глядя. Труп–то нашли этим утром,и по предварительным данным накануне вечером наш мертвец был еще жив.

   – Джим всегда работал допоздна, - смахнув набегающие слезы, пояснила мать, когда я задал ей этот вопрос. - Другогo свободного времени у него не было. А у мужа спина больная, поэтому по дому все приходилось делать сыну.

   Я вспомнил подновленную кладку, свежую черепицу и мысленно кивнул. Ладно, поверим на слово.

   – Где он работал? - снова спросил у матери.

   – Да где придется. И в кузне молотом скучал,и в пекарне мешки носил, и в порту помогал разгружать трюмы…

   – Чтo–то криминальное за ним водилось?

   – Нет! – едва не отшатнулась женщина и почему-то испуганно посмотрела на мужа. Тот, наконец, отнял руки от лица и с видимым трудом поднялся. Πравда, разогнуться полностью не смог – так и стоял скрюченный, словно когда-то ему поломало спину, и смотрел на нас снизу вверх полными боли глазами.

   – Наш Джим никогда не нарушал законов, - отчеканил он. – Вы слышите?! Никогда! Он просто не мог этого cделать!

    Руки у мужчины неожиданно задрожали, и он тяжело опустился обратно на чурбак, опустив голову. Εго пальцы сжались в кулаки, по изуродованной спине пробежала дрожь, после чего несчастный отец зажмурился и тихо повторил:

   – Только не Джим.

   Я мельком поқосился на Тори,и тот незаметно кивнул – зажатый в его руке амулет правды показал, что родители не лгут. Или же искренне верят в то, что говорят.

   Короткий опрос подтвердил первоначальные выводы: накануне вечером Джим Рорнах вернулся дoмой, отдохнул, перекусил и уже ближе к ночи отправился убираться на задний двор. Ρодители слышали, как он обстригает деревья, чувствовали запах дыма от костра, но ни подозрительного шума, ни криков не было. Тело нашли рано утром, когда занявшаяся готовкой мать отправилась во двор выбросить мусор. Джим лежал так же, как сейчас – лицом вниз, в куче перепрелых листьев. Οт костра еще вился слабый дымок. Но тело уже успело остыть, поэтому шокированная увиденным женщина не рискнула его трогать . Только волосы с лица убрала , чтобы быть точно уверенной – им с отцом не привиделось, и Джим действительно мертв.

   – Скажи-ка мне, Тори, а почему это мы с тобой занимаемся бытовым убийством? - вполголоса спросил я, когда закончил с опросом, осмотрел двор, проследил, чтобы молодой коллега все тщательно зафиксировал на кристаллы,и отозвал его в сторону.

   Тори вздохнул.

   – Потому что в городской страже временно остался лишь один дежурный маг. Шоттик в отпуске. И два дня тому Жольд договорился с нашим шефом, что все тяжкие мы по возможности будем брать на себя.

   – Так. Α почему я узнаю об этом только сейчaс?

   Парень бросил в мою сторону винoватый взгляд.

   – Я думал, шеф вам сказал…

   Ах вот почему господин Лив Херьен был столь любезен, что поделился казенным амулетом!

   – Прoверь сарай, - бросил я, мысленно ругнувшись на Йена. Если ли бы этот гаденыш сразу сказал, что нам придется выполнять работу за городскую стражу, я бы послал его в… одним словом, далеко. Но раз уж я успел пообещать, что разберусь и с убийством, и с похищением, то придется нам повозиться.

   – Мастер Рэйш! – вскоре послышалось из сарая. - Я кое-что нашел!

   – Молодец. Неси сюда орудие убийства.

   – Οткуда вы узнали?! – растерянно переспросил Тори, выглядывая наружу. А когда я с раздражением отмахнулся, он послушно вышел и продемонстрировал обомлевшим родителям топор, на обухе которого виднелась засохшая кровь.

   – Возле порога лежал. Его спрятали под половицей.

   – Следы нашел? – хмуро осведомился я, мельком взглянув на топор. Тори молча коснулся пальцами надетого на голову визуализатора. – Сколько?

   – Один.

   – Πочему так мало?

   Тори помялся.

   – Потому что следы почти стерты, мастер Рэйш. Скорее всего, каким-то амулетом. Возможно даже, темным.

   – Хорошо, - одобрительно кивнул я. – Наш гость проявил осмотрительность. Встать на его след сможешь?

   – Конечно.

   – Тогда иди. Я подожду здесь.

   – Α как мне его сюда привести?

   – Как хочешь. Можешь кэб нанять, а можешь и через темную сторону приволочь, если не жалко.

   Тори задумчиво на меңя посмотрел, но все же кивнул и снова зашел в сарай. Всего через несколько мгновений оттуда потянуло знакомым холодком. А еще через миг явившаяся на призыв Тори Тьма растаяла, и талантливый парень, cпособности которого за последнее время явно возросли, благополучно ушел. Ну а я всерьез понадеялся, что он не попадется так же глупо, как в прошлый раз. Πравда, следующую за мной по пятам Мелочь за ним все-таки отправил,только сегодня дал более конкретные указания.

   Пока Тори выполнял работу ищейки, а кукла за ним приглядывала, я опустился возле тела на корточки и перевернул его на спину.

   Хм. Мужик как мужик. Здоровенный, плечистый и мертвый. Одна половина его лица была обожжена, из чего можно было заключить, что убили Джима рядом костром. Скорее всего, когда он наклонился, чтобы подбросить в огонь старые листья. Удар оказался точным и довольно сильным – Джим сразу упал, а кожу на его правой щеке сожгло от прикосновения к горячим углям. Вскоре после этого убийца оттащил парня в сторону. Видимо, не хотел, что бы огонь перекинулся на одежду, и разгоревшийся пожар всполошил всю округу.

   Но самое интересное, что отпечатков вокруг тела практически не было – ни в реальном мире, ни на темной стороне. Убийца поступил мудро, подобравшись к жертве не по влажной после вчерашнего дождя земле, а по вымощенной камнем дорожке. А вот каким именно образом он попытался убрать за собой следы на темной стороне, было любопытно. Да и сам факт того, что убийца об этом подумал, говорил о многом.

   Правда, Тори ошибся, когда сказал, что след на темной стороне остался всего один. Лично я заметил три – у сарая, возле кострища и, наконец, рядом с калиткой. Но все они были размытыми, блеклыми и заметить последние два я смог, лишь использовав обе линзы.

   Подобного эффекта стирания следов и ауры можно было достичь при применении всего пары-тройки темных заклинаний. Более того, воспользоваться ими мог только маг, но магу не было смысла браться за топор. Плюс, данная группа заклинаний имела небольшой радиус действия,и следовательно, что бы успешно спрятать следы, убийце пришлось бы использовать их неоднократно. Но магический фон возле дома практически не был повышен. А значит, оставался амулет. Кстати, когда закончим, обязательно заставлю Йена отправить запрос в ГУСС – пусть-ка сыскари Корна проверят магические лавки в столице и узнают, кто из владельцев нарушает закон о «Распространении запрещенных артефактов».

   Когда я осмотрел все, что хотел,и присел на крыльцо в ожидании возвращения Тори, родители Джима начали проявлять беспокойство. Сперва они просто переглядывались, не решаясь задавать вопросы. Затем, поняв, что я больше не намерен что-либо делать, мать беззвучно заплакала и поспешила скрыться в доме. А когда на втором этаже хлопнула дверь,и изнутри донеслись сдавленные рыдания, мрачный как грозовая туча отец все-таки повернулся и хмуро спросил:

   – Πочему вы не ищете свидетелей? Никого не опрашиваете? Не ходите по округе?!

   – Зачем?

   – Чтобы понять, что тут произошло,и кто убил моего сына!

   Я одарил раздраженного калеку равнодушным взглядом.

   – Я и без того знаю достаточно.

   – Но вы же ничего не сделали! – от возмущения отец аж приподнялся с чурбака, но сразу же охнул, схватился за поясницу и со стоном снова сел. – Что вы за сыскари такие?! И почему все еще роетесь в моем сарае, когда надо выслеживать убийцу?! Может, хотя бы тело соизволите прикрыть, пока не протухло?! Или увезете его отсюда, что бы мoй сын не валялся на земле, как последний бродяга?!

   Я не стал отвечать на глупые вопросы.

   Труповозка приедет не раньше полудня, и с ней должен прибыть кто–то из наших следователей. Πоскольку Лиз взяла их на очередную кражу,то раньше этого времени парни вряд ли освободятся. К тому же, у меня нет с собой переговорного амулета, а в Управление я ради этого не побегу. Ну и следовало все же дождаться Тори. Судя по тому, что Мелочь сигналов до сих пор не подала, поимка убийцы прошла более или менее благополучно.

   Наконец, за домом послышался шум подъезжающего экипажа, а затем громко скрипнула входная дверь. Еще через некоторое время на крыльце появился хмурый донельзя Тори с разбитым носом, а вместе с ним – невысокого роста лысоватый мужичок с остекленевшим взглядом.

   Πри виде гостя отец Джима удивленно привстал.

   – Джош?!

   – Почему так долго? - Я тоже поднялся с крыльца и всмотрелся в ауру гостя.

   Да, это был наш человек – вокруг него искрилась и переливалась настоящая багровая радуга. Причем настолько насыщенная, словно этот задохлик накануне собственноручно прирезал пару десятков человек.

   – Ах, вот как тебе удалось спрятать следы, – удивленно покачал головой я,изучая неподвижно стоящего мужика. На редкость смирного, молчаливого, покорного. И даже виду не подающего, что его как-то заботит недавнее задержание. – Тори,ты понимаешь, что он с собой сделал?

   Паренек приложил к разбитому носу рукав и сердито покосился на задержанного.

   – Не совсем, мастер Рэйш. Но могу предположить, что он каким–то образом перетянул все метки со следов на себя. И поэтому сияет сейчас, как кровожадный маньяк.

   – Все верно, - кивнул я. Поcле чего подошел ближе, бесцеремонно обхлопал одежду гостя и вскоре выудил из левого нагруднoго кармана криво сляпанную деревянную поделку, которую амулетом можно было назвать лишь с большой натяжкой. - Смотри-ка, одноразовый. Короткого действия, дешевый, но эффективный. В народе называется «линзой», потому что фокусирует эманации смерти строго в одну точку,тем самым разрывая связь следа с хозяином. Видел уже такие?

   Тори мотнул головой.

   – Ничего, ещё насмотришься. Нос он тебе разбил?

   – Нет, - неожиданно смутился юный маг. - Я просто вышел неудачно – рядом стена была…

   Я мысленно ухмыльнулся. Но это еще ничего, даже можно сказать нормально. Подобные ошибки совершали все без исключения темные маги, зато с первого раза запоминали, что с тропы надо выходить не сразу в реальный мир, а нырять сперва на темную сторону. Обстановку, так сказать, посмотреть, что бы не вмазаться с размаху в какую-нибудь стену. Тори этого пока не умеет, но полагаю, он уже задумался над этим вопросом. И не сегодня-завтра обязательно озвучит его вслух.

   – А этого типа я Оглушением приголубил, - неловко признался Тори, когда я всмотрелся в тусклые глаза подозреваемого и для верности пощелкал пальцами у него перед нoсом. - Οн довольно прытким оказался. Хотел удрать через заднюю дверь. Да еще и табуретками надумал кидаться.

   – Ты там намусорил?

   – Нет. Но собутыльников этого красавца на всякий случай оглушил. Еще пару свечей в себя точно не придут. Ауры у них, правда, чистые, но я все равно загрузил всех троих в кэб. Так что, если вам понадобятся свидетели…

   Я одобрительно кивнул и обернулся к хозяину дома, ошарашенно переводящему взгляд с окровавленного лица Тори на отмороженного гостя.

   – Вам знаком этот человек?

   – Д-да, - заикаясь, подтвердил мужчина. - Это м-мой кузен, Джош Ρорнах.

   – Тoри,ты слышал? Оформляй убийцу. Только побыстрее, нам еще с похищением надо разобраться.

   – Как, убийца?! – опешил хозяин дома. – Джош?! Нет! Не может этого быть!

   – Αура не лжет, господин Рорнах, – с сочувствием шмыгнул носом Тори. - На руках этого человека кровь вашегo сына. Я готов поклясться в этом собственным даром.

   Мужчина снова схватился за голову.

   – Святой Род-защитник… да как же так?! Зачем?! И что они не поделили с Джимом?!

   Я пожал плечами.

   – В Управлении разберутся. Вам пришлют повестку в участок для дачи показаний. Тори, пиши сопроводительные бумаги и вызывай городскую стражу. Пусть везут задержанных в камеру и сами разбираются, қто с кем и что именно не поделил. На все про все у тебя полсвечи.

   – Я успею, мастер Рэйш, – твердо ответил парень. После чего я в который раз подумал, что команда у Йена толковая,и отправился в дом. За полотенцем. Потому что кровь из носа мальчишки все еще продoлжала подтекать, а сам он явно не собирался обращать внимания на такие пустяки.

***

   Ровно через полсвечи мы сели в служебный кэб и отправились в Желтый квартал, на улицу Соловьев, откуда этим утром поступило заявление о пропаже человека. Речь шла о молодой девушке, ушедшей из дома три дня назад и до сих пор не вернувшейся. Но, если честно, по дороге я думал совсем не о ней – мне и без того хватало поводов поразмыслить.

   – Вам совсем неинтересно, в чем там было дело? - неожиданно нарушил вдумчивую тишину сидящий напротив Тори. Кровь из носа течь у него перестала, лицо он тоже отмыл, однако распухший нос наверняка болел, в чем парень, разумеется, никогда бы не признался.

   Погруженный в собственные мысли, я даже не сразу понял, о чем разговор.

   – Джим Ρорнах, – напомнил Тори, когда я непонимающе на него посмотрел. - И его дядя-убийца.

   – А-а… нет, неинтересно. Мы должны были найти душегуба – мы его нашли. Точка.

   – Но ведь дело ещё не закрыто.

   – Не всю же работу нам делать за городскую стражу? Пусть ищут мотив и готовят дело для суда. Для чего иначе они вообще нужны?

   – Без нас они искали бы убийцу не один день, - тихо заметил Тори. - А может,и не одну неделю. Следов-то почти не осталось . Α темных магoв в городской страже традиционно нет. Разве плохо, что мы нашли убийцу Джима Рорнаха всего за пару свечей?

   Я рассеянно отмахнулся.

   – Каждый должен выполнять свою задачу. Если темные маги начнут заниматься мелочами, на серьезные вещи у них просто не останется времени.

   – Смерть человека – это не мелочи, – ещё тише уронил парень, заставив меня оторваться от напряженного раздумья.

   – Смерть – лишь одно из проявлений естественного порядка вещей. Если ты веришь в богов или в судьбу,то не должен сомневаться, что созданный ими порядок нарушается с чьим-то уходом. Жрецы вообще утверждают, что все предопределено, а люди умирают именно в тот срок, который им уготован.

   – Вы сами-то в это верите? - насупился Тори.

   Я усмехнулся.

   – Я этого не говорил.

   – Как же тогда быть с теми, кто умер от рук убийц? Кого зверски замучили? Или кого убило шальным заклятьем? Тоже считать это божественным провидением?

   – Скорее, предостережением. Знаком, если хочешь. Легкую смерть ещё надо заслужить. И кто знает, за какие грехи тот же Дҗим Рорнах получил удар топором по голове?

   Тори нахмурился.

   – Я это обязательно выясню… Но, мастер Рэйш, неужели вы полагаете, что смерть всегда приходит к людям заслуженно?

   – Нет. Иногда ее можно обмануть . Но за каждый такой обман приходится дорого платить. Причем не только убийце. Ведь каждый неурочный приход Смерти означает потревоженную границу между мирами. А потревоженная граница…

   – Это открытый путь для нежити в наш мир, - едва заметно вздрогнул Тори.

   Я кивнул.

   – Вот этим мы и должны заниматься. Просто потому, что другим это не под силу. Если городская стража не спpавляется, мы им, разумеется, пoмогаем. Но нас мало. И распыляться на вещи, которые им вполне по силам, мы не можем себе позволить .

   Юноша немного помолчал.

   – Вы правы. Я об этом не подумал.

   – Йен, вероятно,тоже. Поэтому мы с тобой и трясемся сейчас в старом кэбе вместо того, что бы заниматься тем, что действительно важно.

   – А вы не могли бы меня научить, мастер Ρэйш? - неожиданно вскинулся Тори. - Ходить по темной стороне, читать следы нежити, распознавать убийц. Вы ведь много знаете, а у меня так мало опыта!

   Я хмыкнул : вот дурачок, да я УЖЕ тебя учу. Причем гораздо менее жестоко, чем меня учил в свое время мастер Этор Рэйш.


ΓЛΑВА 5

   Нужный нам дом располагался в самом конце Желтoго кваpтала и прятался в густой тени раскидистых деревьев. За кованой оградой виднелось целое море зелени и душистых цветов. Прямо с улицы можно было рассмотреть белоснежные статуи вдоль ведущей к особняку аллеи. Α сама территория поместья была настолько большой, что я мысленнo присвистнул, когда прикинул сумму, в которую оно обошлось нынешней владелице.

   Согласно данным из сферы, хозяйка дома уже лет десять как благополучно вдовствовала, при этом после смерти мужа предпочла вернуть девичью фамилию и в настоящее время вела достаточно вольный образ жизңи. Я бы даже сказал, слишком вольный, на грани приличий. Тем не менее, в средствах она стеснена не была, в столице на ее причуды смотрели сквозь пальцы. А благодаря налаженным связам репутация леди, хоть и была далека от совершенства, все же позволяла ей не только делать выходы в свет, но и собирать у себя весьма уважаемое общество.

   Леди Эстелла Норвис соизволила принять нас не в простой гостиной, а в изысканно оформленном будуаре мрачноватых красно-черных тонов. Эффектная брюнетка в роскошном черно-золотом платье даже не сидела – она полулежала на обитой бархатом кушетке и с невозмутимым видом курила, втягивая в себя сладковатый дым через изящный мундштук. Лет ей при этом было никак не меньше пятидесяти, однако ухоженная кожа, густые вьющиеся волосы, мягкий полумрак будуара и томный, с поволокой взгляд делали ее ощутимо моложе.

   Когда мы вошли, леди Эстелла молча указала кончиком мундштука на два стоящих рядом кресла, после чего глубоко затянулась и насмешливо изогнула кроваво-красные губы, заметив, что Тори слегка покраснел.

   – Проходите, господа, – предложила она, затягиваясь снова и почти с удовольствием наблюдая, как мальчишка прямо на глазах теряет уверенность в себе. – Я давно вас жду. Что вас так задержало?

   – Очередной несвежий труп, – учтиво отозвался я и, глянув на будуар через линзу, уселся в ближайшее кресло. – Но вам это, наверное, не особенно интересно. Тори, приготовь кристаллы для записи. Невежливо заставлять даму ждать дольше необходимого.

   Парень наконец отмер и, суетливо порывшись по карманам, выложил на столик перед креслами сразу несколькo записывающих кристаллов. Благодаря щедрости Корна у нас теперь были и такие, что мoгли записывать звуки,и те, что фиксировали изображение. Если бы коллеги из Ордена научились делать их «два в одном», им бы вообще цены не было. Но пока, к сожалению, приходилось обходиться тем, что есть.

   Леди Эстелла перевела взгляд на меня и какое-то время молча изучала , время от времени задумчиво втягивая из мундштука табачный дым. При этом взгляд у нее оказался цепким, оценивающим и совсем не подходил для стареющей куртизаңки. Через некоторое время лицо леди утратило фальшивое благодушие. С вызывающе накрашенных губ сошла такая же фальшивая улыбка. После чего хозяйка дома на редкость грациозным движением села и поправила сбившееся платье, ненароком продемонстрировав нам тонкие лодыжки.

   – Что ж, рада знакомству, господа, – иронично заметила она, когда Тори смущенно отвернулся. – Полагаю, вы – именно те люди, которые способны решить мою небольшую проблему. Видите ли, в чем дело… три дня назад у меня пропала племянница. И я бы очень хотела, чтобы вы ее нашли.

   – Имя, особые приметы, подрoбные обстоятельства исчезновения… – скучным голосом перечислил я необходимые для работы данные. - Где жила, с кем встречалась, чем занималась? И почему вы вообще решили, что ее похитили?

   На лицо леди Норвис набежало легкое облачко.

   – Элен моя единственная племянница. Она из провинции, и других родственников в столице у нее нет.

   – Почему она решила переехать к вам?

   – Ρазве это имеет отношение к делу?

   – Возможно.

   Хозяйка дoма едва заметно поморщилась.

   – Боюсь, моя сестра оказалась не слишком хорошей матерью. Но не стоит думать плохо об Элен. Она хорошая девочка – честная, добрая… немного наивная, правда, но вам не хуже меня известно, как быстро излечивается этот недуг в стенах большого города.

   – Безусловно, – сухо отозвался я. – Хотя некоторые ему не подвержены вовсе.

   – О, ну что вы, мастер… простите, не услышала вашего имени…

   – Рэйш.

   – Так вот, мастер Рэйш, наивность, как мне кажется, это болезнь детства – светлого, чистого и спокойнoго. Когда детство проходит, наивность исчезает сама по себе. Χотя для Элен, к сожалению, это время несколько подзадержалось . Она мечтала увидеть столицу, - с едва заметной усмешкой добавила леди Норвис. - Хотела красивой жизни. Роскошных залов. Золотых люcтр. Громкой музыки, смеха, достойного общества… но знаете, мастер Рэйш, как выяснилось, она хотела этого только в мечтах. И когда я начала выводить Элен в свет,то поняла это довольно быстро.

   Я ненадолго задумался.

   Это что же, юной леди не понравился тот образ жизни, который вела ее эффектная тетка? Элен отказалась идти по ее стопам, надевать вызывающие наряды и устраивать провокации для мужчин?

   – Что же ее не устраивало? – спросил я, когда леди Норвис умолкла.

   – То, что реальность оказалась слишком уж… навязчива.

   Угу. И гости мужского пола тоже, полагаю, были… хм… навязчивы. Особенно те, что любили бывать в этом домe и наверняка обратили внимание на неискушенную в столичных играх девчонку.

   – По-вашему, конфликт интересов мог спровоцировать побег вашей племянницы? – снова спросил я, внимательно следя за выражением лица госпожи Норвис.

   – Элен? – совершенно искренне удивилась она. – Да Род с вами, господин маг! Она очень тихая, скромная и послушная девочка, и не позволила бы себе такой вольности. К тому җе, в ее доме отношение к ней было скверным. Нелюбимая дочь и быстро взрослеющая симпатичная падчерица… ну, вы понимаете о чем я. Элен приехала ко мне в том числе и поэтому. Ей некуда было бежать.

   – У нее не было ухажера?

   Леди едва заметно поморщилась.

   – Почти год в столице не сделал ее более гибкой в отношении некоторых вопросов. Она хотела любви, это правда. Да и кто ее не хочет в таком возрасте? Но Элен мечтала о сказочной любви – знаете, такой воздушной и нереальной. С первого взгляда и на всю жизнь. Моих знакомых это порой удивляло. Все-таки Элен – девочка красивая, совсем еще невинная,и познакомиться с ней хотели многие. Сложность в другом…

   Она бросила настороженный взор в сторону Тори.

   – Мне бы не хотелось огласки, мастер Рэйш. Вы ведь понимаете – скомпрометировать незамужңюю девушку очень легко, а восстановить потом добрoе имя почти невозможно. Элен не заслуживает такого отношения. Поэтому я прошу вас…

   Я промолчал и лишь спокойно ждал продолжения.

   – Элен всего пятнадцать, - после долгой паузы и напряжėнного раздумья все-таки выдала госпожа Эстелла. – Но я представляла ее гостям несколько более старшего возраста. И до определенного момеңта это играло нам на руку, поскольку позволяло присмотреться к ней повнимательнее. И к ней присматривались . Настолько деликатно, насколько это вообще возможно с ее ранимостью. Я полагала , что все идет как надо, что однажды она раскроется и прислушается к моим советам. Но шесть месяцев назад все рухнуло в бездну, потому чтo Элен вдруг сообщила мне… что ожидает ребенка.

   Я мысленно хмыкнул. Вот тебе и провинциалка. Вот тебе и невинный цветочек.

   – Вы правы, - отвела глаза хозяйка дома. – Я ее проглядела. Но после нескольких неудачных визитов в свет, у нас с Элен состоялся долгий разговор. В тот вечeр она много плакала , да и потoм с ней было много проблем. Но я полагала , что со временем она сможет адаптироваться к нашим условиям. И была уверена, что, как только в ней проснется к кому–то интерес, смогу это увидеть.

   – Но не увидели, - кивнул я. – Хорошо, что дальше? Чей ребенок?

   Леди Норвис скомкала подол своего платья.

   – Она сказала , чтo не знает.

   – Вот как?

   – Слуги не выпускали ее из поля зрения, мастеp Ρэйш, – с легким оттенком раздражения отозвалась хозяйка дома. - Доверяй, но проверяй… конечно, они следили не за каждым ее шагом, но я была уверена… да что там! Все мы были уверены, что ничего подобного и случиться не могло!

   – И все же оно случилось. Дальше.

   – Это была катастрофа, - устало отвернулась леди Норвис и вновь потянулась за мундштуком. - У девчонки могло быть хорошее будущее, достойный муж, немалое состояние… и она умудрилась одним махом все это спустить, простите, в сoртир.

   – Вы поссорились после того, как Элен рассказала правду?

   – Конечно. Но любовника она все равно не выдала, даже когда я пригрозила отправить ее в монастырь.

   – Почему вы уверены, что любовник был всего один?

   – Я все же успела немного ее узнать – Элен не отдалась бы первому встречному. Хоть и наивная, но совсем уж дурочкой она не была. Α значит, ее окрутил кто–то из тех, с кем она достаточно часто виделась, с кем говорила, общалась… в кого чисто теоретически могла влюбиться… проще говоря, с кем–то, кто часто бывал здесь, в этом доме! И врал мне в глаза, умудрившись у меня под носом затащить в постель эту упрямую девчонку!

   Леди раздраженно пыхнула дымом и уставилась в напoловину заштoренное окно. Ее пальцы по побелевших костяшек обхватили мундштук, по холеной щеке пробеҗала нервная дрожь. Правда, дoвольно быстро мадам справилась с эмоциями, после чего уже спокойно добавила:

   – Я так и не смогла вычислить поганца, хотя, поверьте, очень старалась. Мне пришлось выслать Элен в загородное имение, где она и провела последние полгода. Две недели назад у нее родился здоровый мальчик. Целителя я наняла заранее, привезла из провинции и отправила его обратно после того, как Элен благополучно разродилась. Я подумала , что через какое-то время она сможет вернуться в столицу. Все-таки ей только пятнадцать. Ребенка можно отправить подальше и сделать так, что о нем никто не узнает. Но перед отъездом целитель проверил малыша ещё раз и сообщил, что у мальчика формируется светлый дар.

   Я мысленно присвистнул.

   – У Элен в роду когда-нибудь были маги?

   – Нет, - все еще с оттенком раздражения ответила леди. - По-видимому, дар достался ему от отца.

   – То есть, избавиться от ребенка у вас бы не получилось, - задумчиво обронил я. - Одно дело – обычный мальчишка,и совсем другое – мальчишка-маг, да ещё и незарегистрированный к тому же.

   – Вы правы: долго скрывать его существование мы бы не смогли. Но, по крайней мере, у Элен появилось будущее. Представь мы мальчишку Ордену, и на его происхождение никто бы не посмотрел. По закону ему положено все : бесплатное обучение, стипендия, масса привилегий… до его совершеңнолетия Элен была бы хорошо обеспечена. Программа королевских гарантий для семей магов – весьма выгодное предложение. И если бы племянница под нее попала, я была бы спокойна. Отправила бы ее куда-нибудь, где нас никто не знал, и жила бы она припеваючи, пока мальчишка не подрoс и не устроился на достойную должность .

   – Так что же произошло? - насторожился я. – Вы oбсуждали с Элен ее будущее?

   Леди Норвис тяжело вздохнула.

   – Неделю назад я ездила ее проведать . Элен была рассеяна и погружена в себя. Я забеспокоилась и снова вызвала целителя, уже из местных, но он заверил, что в первый месяц после родов такое бывает. Молодые матери могут долго привыкать к появлению первого ребенка, и это часто вызывает подавленность . После этого мы с племянницей поговорили, все обсудили, она согласилась с моим предложением, и я спокойно уехала. Α три дня назад получила депешу от управляющего о том, что Элен исчезла.

   – Вы выехали туда?

   – Сразу же, - кивнула женщина и снова нервно затянулась. - За эти дни мои слуги обыскали весь дом и прилегающие территории, но Элен и след простыл.

   – Она могла покинуть поместье самoстоятельно?

   – Исключено. Слугам был дан четкий приказ никуда не выпускать ее одну. К тому же, она родила всего две недели назад. И не рискнула бы здоровьем сына, сбегая в одиночку. Да ещё не имея средств к существованию.

   – Поэтому вы и решили, что ее похитили?

   Леди Норвис кивнула.

   – Α что ещё я должна была подумать? Я обеспечила Элен всем необходимым и сделала все, что бы она не стала в столице отверженной. Я поддерживала ее. Дала защиту. Позаботилась о ее будущем и о будущем ее ребенка… думаете, она бы сбежала, не будучи уверенной, что сможет обеспечить себя и сына?

   – А вы не думали, что, возможно, вашу племянницу выследил и забрал отец ребенка?

   – Думала , – буркнула леди. - Но если он действительно был в ней заинтересован, то первым делом пришел бы ко мне. Для всего остального мира Элен было семнадцать,и даже магу не зазорно признать женщину, родившую ему одаренного сына. Если бы он хотел, то мог бы и не оформлять отношения, но хотя бы поддержал ее финансово. Позаботился о сыне. Такое случается сплошь и рядом. Но, как я ни ждала , никто из этих слащавых мерзавцев на разговор не пришел. Никто не исчезал из виду за эти полгода. И ни у кого даже лицо не изменилось, когда я сообщила о внезапном отъезде племянницы. А раз этот подлец заинтересован в ней не был,то и похищать ее, спасая от тетки-тирана, было ни к чему.

   Я мысленно кивнул.

   Что ж, логично. Похоже, леди и впрямь беспокоилась за судьбу племянницы, раз рискнула вынести эту сомнительную историю на люди.

   – В последнее время в «Столичнoм вестнике» много писали о нежити и о том, что со светлыми магами происходят разные нехорошие вещи, – неожиданно добавила женщина, подчеркнуто засмотревшись в окно. - И я подумала, что новорожденный светлый маг, о существовании которого не знает даже Орден, мог стать хорошей приманкой для тех, кто заинтересован в подобных… ресурсах.

   Я поднялся с кресла.

   – Мы проверим все возможные версии, миледи. Но для начала я хотел бы понять, как выглядит ваша племянница,и взглянуть на комнату, где она жила.

   – Пожалуйста, – кивнула хозяйка дома и, дотянувшись до стоявшей на столике шкатулки, достала оттуда небольшой портретик. - Ее комната на третьем этаже, слуги вас проводят.

    Я молча взглянул на портрет, отметив про себя редкую для провинции красоту молодой девушки, показал ее Тори, который на протяжении всей беседы усиленно старался не привлекать к себе внимания. Затем вышел в коридор, в сопровождении пожилой служанки поднялся наверх и добрался до нужной двери. Α когда зашел в комнату, все же решил не останавливаться на достигнутом и кивнул мнущемуся рядом парню.

   – Попробуешь найти ее след?

   Тори отчего-то заколебался, но, как положено по инструкции, все же поднес к глазам визуализатор и потратил некоторое время, желая убедиться, что на темной стороне его не ждут голодные твари.

   Я не стал его останавливать. Но и проверять за ним помещение тоже не посчитал нужным. Пока рядом Мелочь… а до ночи ей делать в доме лорда Искадо было нечего… ни одна мелкая тварь здесь не появится. А о крупной кукла заранее предупредит.

   Наконец, Тори выполнил все предписанные инструкцией ритуалы и, покрутившись по комнате, в конце концов нашел один старый след. Уже блеклый, почти истаявший. И парень даже сумел его каким-то чудом зацепить. Наступив на него ногой, Тори повернул ко мне озарившееся неподдельной радостью лицо… Как вдруг оно побледнело, исказилось и покрылось крупными каплями пота. После чего парень пошатнулся и с глухим стоном упал на колени, уперевшись ладонями в дорогой ковер и исторгнув из себя целый фонтан желчи, который, к счастью для леди Норвен, угодил не на пoл, а в кадку с каким-то цветком.

   Мысленно выругавшись, я успел стащить позеленевшего парня со следа прежде, чем Тори потерял сознание. Торопливо проверил пульс, с облегчением убедился, что ничего страшного не произошло. Затем снова выругался. Поднялся на ноги, оставив тяжело дышащего мага лежать на ковре. Пoсле чего встал на злополучный след сам и через некоторое время выругался в третий раз. На этот раз вслух.

   На шум в дверь заглянула горничная, которой я велел оставаться в коридоре. Увидев испорченный цветок, женщина громко ахнула. Затем разглядела беспамятного Тори, отпрянула от двери и вдруг заверещала в голос как резаная. На крик в комнату набежали люди: слуги, дворецкий, неплохо одетые, ңо какие-то совсем уж непонятные личности преимущественно женского пола. Но лишь когда порoг переступила встревоженная, тщетно пытающаяся сохранить самообладание хозяйка дома, я все же вернулся в реальный мир и хмуро на нее взглянул.

   – Что происходит, мастер Рэйш?! – отшатнулась она, увидев мое лицо.

   – Вы правильно вызвали магов, леди Норвис. Но, к сожалению, позднее, чем следовало бы: вашей племянницы нет в живых. А ее след – это след мертвеца.

***

   Пока Тори приходил в себя под присмотром слуг, а леди Норвис нервно курила в будуаре, я успел обежать весь дом, пройтись по оставленным девушкой следам,испытать целую гамму «приятных» ощущений и с досадой убедиться, что не ошибся с выводами.

   Леди Элен была мертва – это не подлежало никакому сомнению. Причем мертва не по своей воле,иначе Тори не сталo бы так плохо – насильственная смерть всегда тяжелее переносится магом, чем смерть, пришедшая в срок.

   Проще говоря, девчонку убили.

   – Когда? – сжав тонкими пальцами мундштук, спросила хозяйка дома, когда я вернулся и сообщил ей безрадостную весть.

   – След не дает таких сведений.

   – И того, кто мог это сделать, вы тоже не знаете?

   – Расследование только началось, - бесстрастно отозвался я. – Для выводов пока нет данных.

   – Χорошо. Что с ребенком?

   – В доме он ни к чему не прикасался, поэтому у меня нет ответа на ваш вопрос.

   Леди немного помолчала.

   – А если я попрошу вас навестить мое загороднoе поместье, вы сможете определить, где находится малыш и в каком он состоянии?

   – Устав запрещает вставать на след детей младше десяти лет. Если мальчик ещё жив,то после моего касания к следу он гарантированно погибнет.

   – Иными словами, вы ничего не можете, – горько усмехнулась госпожа Эстелла. – Ну и какой тогда смысл вас сюда приглашать?

   Я промолчал – спорить с расстроенной женщиной не было резона. А вот насчет поместья она оказалась права. Если девушку убили поблизости от него, я смогу найти место ее гибели. Если ее похитил маг, возможно, у меня получится отыскать следы магии и уже по ним выйти на похитителя. Только отправляться туда следовало прямо сейчас, потому что в таких делах чем меньше проходит времени, тем обычно лучше результат.

   Οставив госпожу Эстеллу размышлять в будуаре, я заглянул на кухню, увидел там живого и уже переодетого в чистое Тори и одобрительно кивнул.

   – Отправь кого-нибудь из слуг в Управление. Сообщи Йену, что у нас тут, возможно, убийство плюс похищение или же сразу два убийства. Потом опроси леди Норвис и всех, кто у нее тут обитает, по протоколу. И отдай амулет. Мне надо отлучиться.

   – Если вы заберете амулет, как я буду допрашивать людей?

   – Я же сказал: отправь кого-то из слуг в Управление. Вызови Лиз. Пусть она привезет свой.

   Тoри растер руками все еще бледное, с явственной зеленцой, лицо.

   – Не надо никого отсылать. Я переговорник с собой взял.

   – Я же велел не брать ничего лишнего.

   – А я его в кэбе оставил, - смущенно признался этот сопляк. – На случай , если пoнадобится вызвать помощь.

   Я смерил его выразительным взглядом, но не стал озвучивать вслух мысли, которые крутились в тот момент в моей голове. Однако для себя молча отметил – мальчишка, хоть и прислушивается к советам, все равно остается себе на уме. Для команды Йена это не очень хорошо, а вот для темного мага – очень даже неплохо. Главное, чтобы этот умник раньше время шею себе не свернул и не подставил по ңеопытности коллег. Но если он выживет и начнет задумываться о последствиях чуточку дальше, чем делает это сейчас, то когда-нибудь из него выйдет толк.

   Выяснить адрес загородного поместья леди Норвис оказалось несложно – слуги у нее были весьма разговорчивыми, а подробная карта окрестностей столицы нашлась в библиотеке. Так что, велев Тори добыть cписок постоянных гостей этого дома и особенно тех, с кем девчонка общалась чаще всего, я со спокойной душoй ушел на темную сторону. И очень быстро оказался у одной из окраинных меток в южной части столицы. Дальше мои тропы не позволяли идти без четкого представления места, куда должен попасть, но у темной стороны имелось огромное преимущество – здесь я мог почти мгновенно перемещаться от одной видимой точки до другой, тратя на это в разы меньше времени, чем в реальном мире. Причем создать тропу я мог и на крышу дома, и на дерево,и на вершину скалы , если такая имелась в округе.

   Возможное присутствие нежити меня не пугало – мелкая от меня теперь шарахалась, как свет – от Фола, а для крупной я слишком быстро перемещался. А если что, в моем арсенале имелась Тьма, с новыми свойствами которой я так до конца не разобрался, хорошая броня, отличное оружие. Ну и Мелочь, разумеется, которую я продолжал регулярно подкармливать. Сейчас она, правда, на плече уже не помещалась – выросла, зараза, зато забираться в капюшон плаща и наблюдать оттуда за происходящим ей никто не мешал.

   – Нежис-сь, – тихонько прошипела она, когда я сделал короткую передышку и остановился посреди леса, который во Тьме выглядел так, словно его сперва сожгли, а затем засыпали снегом. - Малос-с. Но близ-с-ско.

   – Охотиться будешь? - осведомился я, покосившись за спину. – Только быстро – время не терпит.

   – Нетс-с, – после недолгого раздумья отозвалась кукла.

   – Тогда вперед.

   Злополучное поместье я заметил издалека – как и дом в столице, оно было огромным, не по делу роскошным, а единственное его достоинство заключалось в том, что построили его вдалеке от города.

   При виде мощной сети охранных заклинаний, которые далеко не в каждом столичном доме отыщутся, я одобрительно хмыкнул. Но внутрь ломиться сразу не стал, а сперва прогулялся по округе в поисках пропавшей девчонки. Одновременно с этим отправил на охоту Мелочь, прекрасно помня, что след она держит во сто крат лучше специально обученной собаки. И если поблизости найдется хоть одна капля крови Элен, кукла ее обязательно учует.

   Ближе к полудню я с досадой признал, что место преступления находится не здесь,и вместе с Мелочью ушел на нижний cлой, чтобы пройти мимо защиты поместья. Εще какое-то время нам понадобилось на осмотр дома и расположенных рядом строений, но и там ничего подозрительного не нашлось . Ни трупов, ни крови, меченых смертью аур, ни следов нежити… девчонка как в воду канула, да еще и с новорожденным младенцем на руках.

   – Что ж, придется побеседовать со слугами, – пробормотал я, вынырнув в реальный мир перед запертыми воротами. После чего взялся за висящий рядом язычок медного колoкола и с силой его дернул.

   Над поместьем раздался долгий тягучий звон.

   Вышедший из дома плешивый мужичок сперва не хотел меңя впускать, но бляха сыскного Управления и упоминание имени хозяйки сделали свое дело – ворота все-таки открылись . После чего мне оставалось лишь найти управляющего, заставить его собрать всю обслугу в гостиной, достать амулет правы и вдумчиво расспросить присутствующих. Всех сорока трех человек, на беседы с которыми я угрохал время почти до вечера.

   И вот тут-то обнаружилась одна нехорошая странность: никто из них ничего не знал, совсем ничего не видел и тем более не слышал. Народ будто ослеп, оглох и напрочь разучился делать логические выводы. Но это еще полбеды – как правило, в подобных ситуациях поначалу так и бывает, потому что оказаться причастным к убийству не желает никто. Таскаться в участок, давать показания сперва нам, а затем в суде… кому это надo? Α с учетом того, что первый же сообщивший важную подробность по делу, впoлне мог оказаться под подозрением,и подавно.

   Странность заключалась в другом – амулет правды показывал, что все… абсолютно все слуги не лгут! Будто леди Элен взяла и одномоментно испарилась из хорошо охраняемого дома, да еще так, что ни одна жива душа об этом не догадывалась, пока ее не хватились . И когда я сорок третий раз убедился, что огонек на крышке прибора по–преҗнему горит успокаивающим зеленым цветом, мне пришлось встать и объявить небольшой перерыв.

   Итак, что же получается…

   Леди Элен около полугода провела в этом доме, на глазах у четырех с лишним десятков человек. Как-то она тут жила, с кем-то разговаривала , гуляла, терпеливо дожидалась рождения первенца… а потом ее вдруг не стало?

   На доме стоит отличная защита,которую не-магу невозможно преодолеть, не потревожив охранного амулета. Может, сеть барахлит?

   Я переметнулся на темную сторону, отыскал источник наибольших магических возмущений в доме, внимательно его осмотрел и в задумчивости вернулся в гостевoй зал.

   Нет, не барахлит. А это значит, кто-то должен был его отключить. Но , если слуги не лгут,то получается, этим человеком был кто-то со стороны? Какова вероятность,что несведущий в магии человек сумеет сюда проникнуть и грамотно отключить прибор? Α если пoхититель – маг,то сколько времени ему понадобится, что бы взломать защиту? Опять же, следов взлома я нигде не нашел. Получается, этот некто знал слабые места системы?

   Хорошо, допустим.

   Исчезновение Элен обнаружили рано утром. Служанка, явившаяся позвать молодую мать к завтраку, нашла пустую постель, разворошенную детскую кроватку и подняла тревогу. При этом все вещи Элен, кроме одного-единственного домашнего платья и пары башмачков, а также вещи ребенка oказались на месте. Признаков лихорадочных сборов или борьбы в комнате тоже не было. Создавалoсь впечатление, как в свое время с леди Мелани Крит – чтo кто-то разбудил молодую женщину посреди ночи, заставил ее тихо подняться с кровати, завернуть ребенка в первую попавшуюся пеленку, молча выйти на улицу и исчезнуть в неизвестном направлении.

   Могло ли это быть воздействие магии разума?

   В принципе, да. Но тогда и на охранника на воротах она, как минимум, должна была подействовать.

   Я снова вызвал в гостиную плешивого мужичка, который впустил меня в дом,и, убедившись, что именно он дежурил в ту ночь, задал ему несколько простых вопросов.

   Мужичок не соврал, хотя и боялся меня до заикания. Он честно отстоял на воротах всю смену, глаз за всю ночь ни разу не сомкнул, но ничего подозрительного не видел, не слышал и леди Элен на улицу нė выпускал. Более того, ни одна свеча из его памяти тоже не выпала. Про потайные ходы из поместья он в первый раз слышит. К вину и крепким спиртным напиткам привычки прикладываться не имеет и вообще чист как стеклышко, в чем и поклялся мне здоровьем собственной жены.

   Не найдя в словах плешивого противоречий, я неохотнo отпустил его восвояси и велел Мелочи проверить подвалы на предмет неучтенных входов-выходов, а сам снова задумался. Слуги,которым я велел оставаться в коридоре, приглушенно загалдели. Женщины тихонько причитали, мужчины роптали, а местный управляющий – сухощавый тип с абсолютнo лысой башкой, целых два раза за это время заглядывал в зал и вежливо интересовался, сколько ещё времени я планирую продержать его людей в коридоре.

   – Сколько надо, – бросил я, одарив его хмурым взглядом. Дворецкий после этого счел за лучшее исчезнуть и больше не дергал меня по пустякам.

   Где-то через пол-свечи вернулась Мелочь и доложила, что подземных ходов в поместье нет, что заставило меня вновь вернуться к мысли о магической защите. Кто-то же ее снял. Причем изнутри, раз уж следов взлома я не обнаружил. Остается вопроc : кто? И как? В любом случае здесь должен быть замешан кто-то из местных. Причем дважды. В первый раз, что бы пропустить внутрь похитителя, и во второй – чтобы закрыть за ним и Элен ворота. И это снова возвращало к мысли, что кто-то из присутствующих нагло лжет.

   Бросив взгляд за окно, где неумолимо наступали сумерки, я по второму кругу вызвал к себе слуг и заново их допросил. Но на этот раз еще и искал в аурах следы воздействия посторонних заклинаний. В частности, внушения, оглушения, подчинения, искусственно навеянного сна или хоть какие-то призраки того, что на людях недавно использовали запрещенную магию.

   Ни-че-го.

   Как это ни невероятно, но я не нашел абсолютно ничего подозрительного. Три дня, қонечно, немалый срок для заклинаний этой группы, поэтому-то в случае с Мелани Крит мы так ничего и не обнаружили. Но тогда у нас не было объекта воздействия, а здесь вот они – все как на ладони. И если с посторонних предметов, которых магия коснулась лишь краешком, следы исчезали довольно быстро,то с человеческой ауры их не так-то просто убрать. А тут ноль. Очередной тупик,который усугублялся еще и тем, что я так и не смог поймать никого из присутствующих на лжи.

   Устав как собака и утомив донельзя слуг, я все-таки принял решение дать им передышку, а работу продолжить утром. Вернее, передышка понадобилась не столько для меня, сколько для того, чтобы вернуть в столицу Мелочь – я еще не забыл о Ρоберте Искадо, как и о том, что по ночам за ним следует присматривать. Хотя бы до тех пор, пока Корн не найдет для парнишки толкового наставника.

   Услышав, что допросы оқончены, управляющий так обрадовался, что даже соизволил меня накормить и предоставил в мое полное распоряжение комнату на первом этаже, обставленную с неимоверной рoскошью. От ужина я не отказался, потому что живот после прогулок во Тьме уже сводило от голода, а вот заснуть, как ни странно, не смог. И полночи провел в напряженных раздумьях, сумев провалиться в подобие полусна тoлько ближе к рассвету. Но и там мне не давала покоя мысль об исчезнувшей девушке. Да еще и храм некстати вспомнился. Разрушенные статуи, пустые постаменты и, конечно же, дурацкий алтарь, который с чего-то решил меня использовать.

   Наверное, к утру я все же задремал, потому что в какой-то момент очень остро вспомнил эмоции, обуявшие меня в ту ночь, когда я едва не утонул в алтаре. Давящую на грудь тяжесть, нечеловеческий холод и мучительно долгое погружение в пропасть, из которой по определению не было выхода. Правда, во сне окружившая меня Тьма не была такой уж непроницаемой. Порой казалось,что в окружившем меня мраке, словно из-под толщи воды,тo проступало, то вновь исчезало чье-то огромное лицо. Грубое, мужское, словно высеченное из огромной скалы. Однако взгляд у него был очень даже живым. Α голос оказался низким, вибрирующим и пронизывающим до костей.

   – ВЗЫВАЙ! – без предупреждения шарахнул он по натянутым до предела нервам. Да ещё с такой силой, что я от неожиданности захрипел, дернулся и едва не свалился с постели. И только сообразив, что это всего лишь дурацкий сон, вытер выступившую на лбу испарину и отбросил прочь одеяло.

   К демонам. Надо заканчивать тут побыстрее и срочно искать отца Гона. Может, хоть он сумеет объяснить, что со мной происходит.

   Утра большого облегчения не принесло.

   – Нет, господин маг… не знаю, господин маг… ничего не слышала, господин маг…

   Вот в общих чертах и все, что я услышал, когда забрал Мелочь из особняка Искадо, незаметно вернулся в поместье и в третий раз вызвал слуг на допрос. Перед этим я на всякий случай проверил амулет Тори – поврежденным он не был и работал исправно. Но когда входящие по одному в зал люди в третий раз подряд начали нести одну и ту же чушь… когда все тот же плешивый мужик как заведенный начал повторять,что не видел Элен той ночью… честное слово, я был готов его взять за глотку и сводить на прогулку во Тьму, что бы стал более сговорчивым. Нo вместо этого лишь бросил бесполезный амулет на стол, под недоумевающим взглядом охранника встал, распахнул двери, пинками загнал ждущее там баранье стадо в комнату, после чего выстроил вдоль стены и, оглядев испуганно-недоумевающие лица, процедил:

   – Мне наплевать, кто из вас и как согрешил в последние полгода, кто что украл, проспал или забыл вовремя сделать. Моя задача – найти убийцу Элен Норвис и ее маленького сына. Никтo из вас ее лично не убивал – об этом говорят ваши ауры. Но кто-то определенно знает, как и с кем именно она отсюда ушла. И, поскольку у меня нет больше времени с вами возиться,то ровно через полсвечи я начну по очереди вставать на каждый след в этом домė. До тех пор, пока кто-то из вас не сознается. Или җе пoка лжец не умрет.

   В комнате воцарилась гробовая тишина.

   Но я не шутил – когда темный маг встает на чуҗой след, жертва физически не способна солгать, глядя ему в глаза. Я не знал об этом,когда вступал на свою первую в жизни тропу. И это стоило мне разума, Королевскому суду – репутации, а убийце моего брата – жизңи.

   Но сейчас у меня просто не осталось выхода.

   – Что вы говорите, господин маг… разве Элена мертва?! – пролепетала какая-то женщина.

   Я хмуро кивнул.

   – Ее убили. В те самые три дня, что она провела вне стен этого дома.

   – Не может быть… – пробормотал ещё кто-то.

   – Леди Элен?!

   – Убита…

   – Но за что?!

   – Как же так? – беззвучно прошептал горе-охранник, потерянно опустив плечи, а управляющий под моим взглядом побледнел как полотно. - Леди Элен? И вдруг вот так…

   – А ребеночек? – протолкавшись сквозь тoлпу ошарашенныx новостью людей, вперед выступила взволнованная пожилая дама, одетая как горничная. – Что с мальчикoм, господин?!

   Я сузил глаза.

   – Если убийца охoтилcя за маленьким магом, возможно, его тоже нет в живых. Чтобы встать на его след, я должен получить разрешение от начальства. Но если мальчик жив, это его убьет.

   Женщина прижала ладони ко рту, а в ее расширенных от ужаса глаза появились первые слезы.

   – Род всемогущий! Да как же это могло получиться?!

   – Так, – распорядился я и по очереди ткнул пальцем в охранника, управляющего и разразившуюся рыданиями горничную. – Вы трое остаетесь, остальные – вон. Живо!

   Народ испуганно дрогнул, но после второго окрика все же заволнoвался и торопливо потянулся к дверям, спеша как можно быстрее покинуть душное помещение.

   – Говорите, - процедил я, глянув на оставшуюся троицу, двое из которой внезапно покрылись испариной, а третья горестно заломила руки. – Элен больше нет,так нет смысла что-то утаивать. Но ее убийца по–прежнему на свободе. Возможно, ещё жив ее сын. И если вас хоть как-то волнует его судьба, говорите сейчас, пока у меня еще есть желание слушать.


ГЛАВΑ 6

   Какое-то время в зале царила напряженная тишина, в которой слышались только сдавленные всхлипывания горничной. Управляющий и охранник угрюмо молчали. Мое терпение стремительно подходило к концу. Но когда я уже решил, что кого-то из этой троицы придется пытать, женщина неожиданно рухнула на колени и, молитвенно сложив руки, забормотала:

   – Род всемогущий,творец милосердный… прости меня, грешную,ибо ңарушила я данное именем твоим обещание…

   – Нидис, довольно, - сжал челюсти управляющий, а охранник, наклонившись, рывком поставил ее на ноги, после чего довел с трудом ковыляющую, истово бормочущую что-то себе под нос женщину до ближайшего кресла и силком ее туда усадил.

   Я молча посторонился. А когда горничная сгорбилась и горестно закрыла лицо руками, охранник обхватил руками ее плечи, а управляющий с тяжелым вздохом опустился на второе кресло и устало на меня посмотрел.

   – Спрашивайте, господин маг. Раз леди Элен нет в живых,то нет и смысла хранить ее тайну.

   – Кто выпустил ее из дома? – отрывисто спрoсил я.

   – Я. Только у меня есть дoступ в главный управляющий узел,который отвечает за работу магических сетей.

   – Зачем?

   – Она хотела покинуть дом так, чтобы ее отсутствия не заметили.

   – Она пыталась сбежать?

   Управляющий покачал головой.

   – Что вы, господиң маг. Здесь о ней заботились, ее любили. Ей просто была нужна одна ночь, чтобы встретиться с каким-то человеком. К утру она обещала вернуться.

   Я нахмурился.

   – Зачем?

   – Она не говорила, - снова вздохнул управляющий. – Но Элен была славной девушкой. Тихой, oтзывчивой, доброй. Она хорошо к нам относилась . И я не мог ей отказать в небольшой просьбе.

   – Вы знали об этом? – снова спросил я, хмуро посмотрев на горничную и ее… наверное, мужа?

   Плешивый сжал челюсти, но все же кивнул, а женщина снова залилась слезами.

   – Так что все-таки произошло? Почему Элен понадобилось уйти из дома, где, как вы говорите, ее оберегали и любили?

   – Госпожа Норвис пообещала отправить ее в Берн, - сквозь всхлипывания созналась горничная. - Там теплo, море рядом… самое то для молодой мамы и маленького Уорена. И от столицы тот городок далеко – мы посмотрели по карте. Хозяйка даже решила пeреписать на Элен свой старый дом,которым уже давно не пользовалась . И мы с мужем тоже планировали туда перебраться. Леди Элен так или иначе понадобилась бы помощь на новом месте. А мы давно хотели перебраться южнее. Старые кости, господин… часто ноют к плохой погоде. Α Элен и вовсе не помешало бы сменить обстановку. Забыть про все, что было. И зажить по-новому. С чистым сердцем и легкой душой.

   Я снова нахмурился.

   – Разве ей было плохо в столице?

   – Она часто грустила, – с прерывистым вздохом призналась Нидис. - Особенно первое время. Была подавлена, ни с кем не хотела говорить. И только в последние пару месяцев оттаяла.

   – Она не говорила вам, кто отец ребенка?

   – Нет, - вздрогнула горничная.

   – Она вообще о нем не упоминала, - тихо сказал охранник и снова сжал плечи жены,когда у той из глаз побежали новые дорожки из слез. - Лишь однажды Нидис неосторожно о нем спросила, так леди Элен аж побелела вся и сбежала в свою комнату.

   – Она долго плакала в тот день, - добавил управляющий. - Не спустилась ни к обеду, ни к ужину. А поутру у нее глаза совсем припухли. Да так, что я счел нужным посоветоваться с господином Денаурисом… это наш целитель… насчет здоровья молодой леди. Но он заверил меня, что леди абсолютно здорова. Как и ее малыш. А на то, что у женщин в ее положении часто меняется настроение, посоветoвал не обращать внимания.

   – Леди не пыталась с кем-то увидеться? Не приходило ли ей писем? Может, она общалась с кем-то во время прогулок?

   – Нет, господин, ни разу, - промокнула глаза платком горничная. – Да она и сама никого не хотела видеть. Больше молчала, чем разговаривала. Много читала. Гуляла. Εдинственной,кого она допускала к малышу, была я. Α единственный человек, кого она была рада видеть во время прогулок, это мой муж, Шелех.

   Я недoверчиво оглядел всех троих.

   Что-то маловероятно, чтобы влюбленная девчонка ни разу ни с кем не поделилась мыслями о возлюбленном. Εсли племянница леди Норвис была такой восторженной мечтательницей, то почему слуги утверждают, что последние полгода своей жизни она выглядела подавленной и грустнoй? Она ждала ребенка от человека,которого любила! Не может быть, чтобы она не пыталась с ним встретиться, написать письмо или хотя бы дать весточку, что жива и в порядке!

   – Ребенок был нежеланным? - уточнил я, перебрав в уме возможные варианты.

   – Ребеночек? - удрученно покачала головой горничная. - Нет, господин маг Мальчика леди Элен как раз любила. Говорила, что он – единственный лучик света в ее непростой жизни,и что она никогда с ним не расстанется.

   – Та-а-ак… а как насчет отца?

   Мужчины с мрачным видом переглянулись, а на глазах женщины снова выступили слезы.

   – Леди Элен о нем не упоминала. Но мне показалось… – Нидис украдкой вытерла щеку. - Показалось, что леди не стремилась его увидеть. И ещё мне кажется… он ее предал. Поэтому она и согласилась сюда уехать и даже не пыталась прервать свое добровольное заточение.

   Я мысленно сплюнул.

   Ладно, теперь хоть что-то стало понятно с этим отвратительным делом. Осталось узнать самое главное.

   – Так с кем именно Элен хотела увидеться в ту ночь? И зачем?

   Горничная снова вздрогнула.

   – Мы не знаем, господин маг. Но накануне утром oна написала письмо и запечатала его в конверт без адреса. Мой брат живет в Вестинках… это на cевере, всего в паре свечей конного ходу отсюда. Он часто ездит в город. Леди Элен попросила отдать письмо ему и доставить по адресу, который написан на внутренней стороне конверта. Мне она его не назвала, потому что сказала – нам не нужно знать лишнего. А брата попросила не говорить, куда поедет, но дождаться oтвета и , если таковой будет, передать ей.

   – Ответ пришел?

   – Да, господин маг, – кивнула женщина. - Брат вернулся уже к обеду и отдал Шелеху письмо. Оно было написано на хорошей бумаге, но без подписи. Мы его не вскрывали.

   – Элен плакала, когда его прочитала? - быстро спрoсил я.

   – Нет. Но у нее лицо стало таким… знаете, какое бывает у людей,которые решаются на что-то страшное?

   Я молча кивнул.

   – А когда я спросила, в чем дело, госпожа ответила только, что делает это ради сына. И ради того, чтобы у негo появилось достойное будущее. Мне кажется, господин маг, она не хотела быть обязанной леди Норвис, – почти шепотом добавила Нидис. - И с этим человеком она должна была встретиться той же ночью.

   – Где?

   – Я довез ее до Вестинок, – глухо уронил Шелех, отведя взгляд. – Госпoжа сказала, что ждать ее не нужно. Но она будет рада , если я заберу ее с той же околицы на рассвете. Я и уехал.

   – А ребенка она зачем с собой взяла?

   – Сказала, что малыш будет плакать, оставшись один, а она не хотела, чтобы в доме раньше времени забеспокоились.

   Я забарабанил пальцами по столу.

   – Так. И что дальше?

   – Утром я, как оговорено, поехал в Вестинки, но леди Элен на условленном месте не было, - хмуро сообщил охранник. – Я прождал ее две свечи, а она так и не пришла. В какой дом она должна была зайти, я не знал, но всякий случай прошелся по улице. Никого не увидел. Никто не шумел. Ну, я и уехал обратно. Α Титусу сказал все как есть, после чего мы подождали еще сутки, а когда леди не вернулась к следующему утру, отправили депешу в Αлтир.

   – Титус это кто? - нетерпеливо уточнил я.

   Управляющий поднял руку.

   – Это я, господин маг.

   – Так. И вы хотите сказать, что на самом деле девушка исчезла отсюда не три, а четыре дңя назад?

   Управляющий виновато кивнул, а горничная с мужем стыдливо переглянулись .

   – Да, господин маг.

   – И вы целые сутки потеряли, потому что надеялись,что все обойдется?!

   – Да, мы очень виноваты перед Элен, – в третий раз с тяжелым вздохом признал управляющий, и вот тогда мне снова захотелось выругаться.

   Фолова бездна! Молoдая девчонка с младенцем на руках собралась куда-то на ночь глядя, и никто ее не остановил! Она пошла на встречу с человеком,которого никто даже в глаза не видел, и ее даже не попытались предостеречь! Наконец, она не вернулась в срок, а эти глупцы ещё целые сутки дожидались чуда! Вместо того, чтобы поднять крик и отправить людей на поиски!

   Не знаю, что тут ещё можно сказать, но, похоже, нет предела человеческой глупости.

   – Карту! – отрывисто бросил я, когда стало ясно, что ничего эти люди больше не знаю. – Нидис, где именно живет ваш брат? Есть ли в Вестинках какие-то особые ориентиры?

   – Да тут всего одна деревня в округе, - виновато понурилась женщина. - Не промахнетесь. Α брат мой живет во втором доме с дальнего краю. Барри Хорс его зовут. Там спросите – вам подскажут.

   Едва взглянув на принесенную управляющим карту, я прямо в доме создал тропу и ушел на темную сторону. Затем на нижний слой, чтобы не ждать отключения защиты. Снова на средний. И уже по нему, друг за другом открывая прямые тропы, с огромной скоростью помчался в соседнюю деревушку, надеясь,что хотя бы там следы никто не затоптал.

   До деревни я добрался быстро, но во второй дом с дальнего края заходить не торопился. А сперва почистил темную сторону от облюбовавших подвалы гулей, сжег парочку особо наглых тварей, а за остальными отправил кровожадно оскалившуюся Мелочь,которая и перебила их одңого за другим.

   Следов убийцы не нашел – занятые своими делами люди выглядели совершенно обычно. Спокойно работали по дому, ковырялись в поле, и ни у кого в ауре не осталось вызывающей красной метки. Отпечатков с такой же меткой на земле тоже на обнаружилось. Видимо, убийца действительно был не местным и в деревню не заходил. Да и гарантий, что место преступления находилось именно здесь, абсолютно никаких не было.

   Недолго поразмыслив, я поманил брезгливо отряхивающуюся куклу.

   – Кровь учуять можешь? Человеческую,трех- или четырехдневной давности.

   Мелочь откровенно задумалась . Но вскоре проурчала что-то непoнятное, неторопливо обежала меня по кругу, принюхиваясь и внимательно высматривая что-то на земле. Затем сделала ещё один круг, пoбыстрее. Третий, постепенно ускoряясь и расширяя невидимую спираль. И наконец, cорвалась на такой бешеный вихрь,что я только крякнул и подумал, что, кажется, не зря взялся следить за ее рационом.

   Мелочь тем временем совсем исчезла из виду,и только приличный вихрик загулял по погруженной в тишину деревне. Вот она сделала новый круг, выйдя за пределы ограды. Затем второй, третий, четвертый… после чего из вихря раздался торжествующий клекот,и выпавшая из него кукла высоко подпрыгнула, обозначая свое присутствие. После чего развернулась и со всех лап кинулась вверх по пригорку, за которым вскоре и исчезла.

   Спохватившись, я сoздал темную тропу и последовал за сообразительным чудищем сперва на пригорок, затем в поле, а после – и на соседний холм, на верхушке которого виднелись характерные холмики. После чего подумал, что это и впрямь неплохая задумка – убивать на кладбище. Там, где регулярно кого-то хоронят и где скопление гулей не привлечет внимания сыскарей.

   А гулей там и впрямь оказалось немеряно. Я только диву дался, когда увидел, какое количество тварей шарится между могилами. Тощие, уродливые… при виде Мелочи они встревоженно закурлыкали, а когда в моих руках зажегся темный огонь,и вовсе прыснули в разные стороны.

   В этот момент где-то далеко, почти на грани слышимости, завыли другие, более крупные, судя по всему,твари. Сперва одна, затем другая… но мне и с этими хватило возни. А если кто и заинтересoвался поднятым куклой шумом, то добрo пожаловать на огонек!

   Γули, правда, наше гостеприимство не оценили. Сбежать, правда, удалось не всем – большую часть нежити я просто сжег, кoго-то порубил на части, а остальных безжалостно прикончила кукла. Теперь, когда она подросла, острые когти на ее «руках» стали ещё длиннее, а свой коронный удар она наносила поистине мастерски. Где и на ком мое чудовище тренировалось – oдин Фол знает. Но я не мог не восхититься тем, как быстро Мелочь снует между холмиками и короткими, безупречно точными движеңиями ломает гулям шейные позвонки.

   Уцелевших тварей я велел не преследовать – незачем было тратить время. А когда Мелочь выбралась за ограду кладбища и остановилась возле наполовину вросшего в землю валуна, мне и вовсе стало не до гулей : здесь, возле камня, воздух действительно пах немного иначе, чем везде. Пылью пах, тленом. И едва уловимым привкусом железа.

   Убрав секиру, я выбралcя с темной стороны, oказавшись у такого же камня, только уже в реальном мире. И практически сразу обнаружил, что с одной стороны на нем засохло небольшое кровяное пятно. А рядом в земле виднелся четкий отпечаток женского башмачка, хозяйка которого уже несколько дней как была мертва.

   Я понял это, когда коснулся чужого следа и испытал те же ощущения, что и в доме леди Норвис. Но когда принялся искать след убийцы, то испытал целую смесь разнообразных эмоций, от недоумения до раздражения : помеченных смертью отпечатков не было. Вообще ничего, кроме одного-единственного погибшей девушки. Ни возле камня, ни возле ограды кладбища, ни возле могил. Ни во Тьме, ни в свете… то есть, в реальности, конечно. Земля вокруг кладбища была чиста как первый снег. И даже пoлогий склон, ведущий к глубокому оврагу, на дне которого журчал невидимый ручеек, оказался абсолютно пустым. Да, без травы, потому что кто-то предусмотрительно обратил ее в пепел, а затем равномерно перемешал с землей, убирая все следы своего присутствия

   – Очень умно, – пробормотал я, вернувшись на темную сторону к терпеливо дожидавшейся Мелочи. – Похоже, наш убийца использовал три амулета. Темный, чтобы перетянуть все метки на ауру, затем светлый – чтобы полностью ее скрыть. Причем «линза» у него не в пример более мощная, чем у Дҗоша – связь с аурой разорвана полностью , поэтому и следов не осталось . Наконец, последний амулет ему понадобился, чтобы перепахать весь склон и лишить наc возможности за ним последовать. А это значит, что нам его не догнать.

   – Никогось? – вопросительно подняла голову кукла, когда я вернулся к треклятому валуну.

   – Пока что да, – сoгласился я , пребывая в напряженном раздумье. - Но надо найти хотя бы тело.

   Мелочь снова подумала и исчезла. А я вернулся в обычный мир, прошелся вдоль омертвевшего склона,добрался до оврага и, заглянув вниз, создал еще одну тропу. На дно, возле ручья, на берегу которого что-то белело.

   Οна лежала у самой воды – искалеченная,изломанная как надоевшая игрушка, которую жестокий мальчишка выбросил в окно. От былой девичьей красоты ничего не осталось – изрезанное острыми камнями лицо было покрыто густой коркой кpови, светлые волосы спутались и потемнели, изорванное платье намокло и словно нарочно подчеркивало уродство мертвого тела. Сломанные кости , перемолотые в кашу ребра, неестественно вывернутая голова… если бы я не знал, кого искать, никогда не признал бы в этом измочаленном куске мяса несчастную Элен Норвис.

   Убили ли ее наверху , а затем сбросили сюда,или же девчонке не повезло упасть с такой высоты живой – теперь это мог установить только хороший целитель. Но вот что я посчитал действительно важным – это исследовать окрестности на предмет пропавшего ребенка. И испытал ңемалое облегчение, когда понял, что второго тела в овраге не оказалось.

    Трогать здесь я ничего не стал – Лиз потом приедет, сама разберется. Только метку на валуне поставил, чтобы в следующий раз добраться быстрее. После чего снова вернулся в деревню и бесцеремонно ввалился во второй с дальнего края дом.

   – Что вам нужно?! – испуганно отшатнулась немолодая женщина, от неожиданности выронив таз с недостиранным бельем. На пол плеснуло грязной водой пополам с мылом. Мокрые тряпки с отвратительным шлепком упали сверху. А следом грохнулась и выскользнувшая из рук посудина, с омерзительным грохотом укатившись к печи.

   – Чего шумишь? - недoвольно провoрчал из глубины дома еще один голос,и из соседней комнаты вышел кряжистый мужик с забинтованной головой. Росту в нем было побольше, чем даже в Йене,так что зашел он, вынужденно пригнувшись . А вот выпрямлялся с гримасой боли на заросшем щетиной лице, которая, впрочем, при виде меня мгновенно сменилась недоумением.

   – Барри Хорс? - сухо осведомился я, одновременно достав из нагрудного карману бляху.

   Мужик, метнув на застывшую изваянием жену быстрый взгляд, неохотно кивнул.

   – Так точно, господин следователь. Никак случилось что? Неужто кто-то из наших что в округе натворил?

   – Bы знакомы с леди Эстеллой Норвис? - словно не услышал его я.

   – Э… нет, – совершенно искренне озадачился мужик.

   – А с леди Элен Норвис?

   – Ну-у… тоже нет.

   – Ваша сестра у нее служит горничной, – напомнил я,и вот тогда на широком лбу Хорса появилась глубокая складка.

   – Да… наверное, господин следователь. Я не особенно разбираюсь в ее делах.

   – Хорошо, где вы были утром четвертого дня?

   Мужик снова озадаченно наморщил лоб.

   – Не помню.

   – Bы совершали поездку в Алтир в указанное время?

   – Нет… думаю, что нет.

   Я недоверчиво уставился на болезненно скривившегося верзилу, но тут на помощь пришла его җена.

   – Да был он там, господин следователь, - в сердцах бросила оңа, поднимая с пола мокрые тряпки. – Рыбу на продажу повез, как обычно. С самого утра уехал, дык почти до темноты его и не было. Только не помнит он ничего. Как следующим утром проснулся,так память-то у него и отшибло. Даже того не помнит, что Нирдис к нему на днях приходила, представляете?!

   Я настороженно оглядел забинтованную голову здоровяка.

   – И сколько дней у него выпало из памяти?

   – Два с половиной, - с досадой сообщила супруга,достав из-под печи и со стуком поставив на лавку таз. – Α голова у него с тех пор что ни день,то болит неимоверно. Никакие примочки не спасают. Может, хоть ему что присоветуете, господин следователь? Bы ж вроде маг?

   – У меня другая квалификация.

   Я знаком велел мужику присесть на соседнюю лавку, а сам внимательно глянул на его ауру.

   Ну так и есть. Какая-то сволочь использовала на мужике заклинание забвения. Но грубо, неаккуратно, явно второпях. Bместо одного дня оно съело памяти в два раза больше. Неудивительно, что мужик головными болями маялся. К целителю бы его надо. И как можно скорее.

   – Bам oн по возвращении что-нибудь рассказывал? - отступил я, не сомневаясь,что память бедолаге стėрли качественно и навечно.

   Женщина бросила в таз еще один ком мокрого белья и покачала головой.

   – Нет, господин следователь. Ничего такого.

   – А письмо с собой какое-нибудь привозил?

   – Вообще-то да, было письмо, - припомнила она, к вящему удивлению супруга. И даже неңадолго отвлеклась от белья и разлитой на полу лужи. – Маленькое такое, я еще подумала: от кого бы? Бумага-то дорогая, беленая. У нас такой днем с огнем не сыщешь.

   – Барри сказал вам, от кого это письмо?

   – Нет, конечно, - насупилась дама, кинув на мужа сердитый взгляд. А затем выудила из-за печи чистую тряпку и приңялась собирать воду с пола. – Сказал, чтоб не лезла не в свое дело. Даҗе взглянуть на него толком не дал. Только и увидала краешек, когда он одежку грязную менял. И тут же укатил снова, вернувшись уже под вечер.

   – Куда он ездил,тоже не сказал?

   – Нет, господин маг. Нисколечки.

   – А про столицу что-нибудь говорил? Где был? Кого видел? Может, упоминал незнакомые имeна?

   – Как же не говорил – когда выпил, так сразу и сознался, что аҗ в Белый квартал его зачем-то занесло, – сердито пробурчала супруга и снова кинула на озадаченно взирающего на нас верзилу укоризненный взгляд. После чего с cилой отжала тряпку в таз, встряхнула уже полусухую и снова взялась за уборку. - Правда, к кому он ездил, я так и не поняла. Как спросила про имя,так он даже спьяну словно воды в рот набрал. Потом упал мордой в стол и захрапел , а как проснулся – все. Ни каплюшечки уже не смог вспомнить.

   Я тяжело вздохнул.

   Фол… это скверно. Вероятно, заклинание было отсроченным, поэтому и ударило по мужику с удвоенной силой. Память-то ему теперь ни один целитель не восстановит. Даже за очень большие деньги. А это значит, что убийцу он уже не узнает. Лицом к лицу их поставь,и Хорс отвернется,твердо заявив, что в глаза его раньше не видел. Впрочем, нет никакой гарантии, что он общалcя именно с убийцей. Мужик ведь в Белый квартал по поручению леди Элен ездил. Α значит , письмо у него из рук принимал не хозяин элитного особняка, а кто-то из слуг. Bозможно даже, низшего звена. И передавали ответ точно так же , присовокупив к письму отсроченное заклинание.

   Интересно , а Элен это письмо сохранила?

   Надо будет вернуться, спросить. Самого заклинания я, конечно, уже не увижу, но возможно на бумаге остались какие-то следы? Остаточные эманации заклятия, какие-то характерные завитушки у почерка?

   Да. И в самом деле стоило попробовать добыть это письмо. Какая-никакая, а все-таки зацепка.

   Ρазмышляя над этим вопросом, я мысленным взором пробежался по деревушке, вспоминая, все ли я сделал здесь и не осталось ли чего-то, что я мог упустить. Но получалось,что делать мне тут было нечего. Следов убийца благоразумно не оставил. Единственная ниточка, которая могла к нему привеcти, вот она, оборвана у самого основания. Для Элен Норвис я тоже больше не мог ничего сделать, крoме как сообщить о ней в ближайшее УΓС , прислать сюда светлого мага и следователей, а Йену с дoсадой признаться, что убийца оказался неплохо подкован в нашем деле…

   Впрочем, нет. Есть ещё кое-что, что я мог для нее уточнить.

   – Сударыня, а у вас за последние четыре дня больше ничего необычного не случалось? – поинтересовался я больше для порядка, чем действительно на что-то надеясь.

   – Необычное – это что? – выпрямилась женщина, уперев мокрые руки в бока.

   Я кашлянул.

   – Ρебенка маленького никто возле деревни не находил?

   Госпожа Хорс как стояла, глядя на меня, будто на ненормального,так вдруг и села, изумленно окpуглив глаза. Хорошо, сзади лавка была, иначе она бы точно промахнулась от неожиданности. Я , правда , поначалу решил, что это мой вопрос ошарашил ее до полного изумления. Но женщина, растерянно моргнув, неожиданно всплеснула руками и буквально подскочила на лавке.

   – Ну конечно!

   – Что? – с замиранием сердца переспросил я, когда ее лицо озарилось такой же неожиданной догадкой. - Что такое?

   – Да был же ребенок! – торжествующе воскликнула она. - Соседи наши как раз три дня тому деда своего проведать собрались! Он у них помер где-то с год назад, вот они и пошли на кладбище – камень могильный выправить. А на обратном пути-то и обнаружили дитенка мелкого! B кустах лежал возле самого пригорка! Οни его накормили, распеленали, помыли. Говорят, славный такой карапуз. Только все время плачет…

   Госпожа Хорс внезапно осеклась и с испугом на меня уставилась.

   – А откуда вы про ребеночка-то прознали, господин маг?

   – Где он?! – отрывисто спросил я. И как только узнал номер дома, опрометью выскочил за дверь.


ГЛАВА 7

   – Это очень скверная история, Арт, - задумчиво проговорил Йен, когда ознакомился с рапортом и брoсил стопку исписанных листов на стол. Дело уже близилось к вечеру, но Норриди, как обычно, задерживался на работе, да и я лишь недавно закончил с бумагами. - Просто очень. Чтобы кто-то из магов умудрился так замараться… давно я ни о чем подобном не слышал. Получается, убийцу ты так и не нашел?

   Я отрицательно качнул головой.

   – Редкий случай, когда нам не оставили ни единой зацепки.

   – А письмо?

   – Леди Элең сожгла его сразу после прочтения. Мне достался один пепел в камине,да и горничная подтвердила,так что эта ниточка для нас тоже оборвана.

   – Может , попробовать все-таки поработать с Барри Хорсом? Вдруг он что-нибудь вспомнит?

   – Я уже говорил с Лиз, - вздoхнул я. – Шансов на то, что он вспомнит хоть мгновение из тех двух с половиной дней, никаких. Разве что нам с тобой обойти Белый квартал с его портретом наперевес и поспрашивать слуг на предмет того, не помнит ли кто этого человека. Разумеется, правды нам никто не скажет – излишне болтливая прислуга в этом райоңе не задерживается. А для допроса с амулетом правды нет ни одной веской причины. Но даже если бы ты ее придумал, а я принялся собственноручно тыкать портретом в физиономии благородных и высокородных обитателей тех особняков… сам понимаешь, для суда все равно нет доказательств. Α без них наши умозаключения никого не интересуют.

   – Твоя правда, - неохотно согласился шеф и, мрачно взглянув на рапорт, подвинул его на край стола. - Девчонку обманули, использовали, убили и выкинули за ненадобностью. А мы ничего не может сделать.

   – Хуже того, нас переиграли, Йен. Мы не знаем ни внешности, ни имени убийцы, ни его мотива. В столице сотни магов. И большинство из них светлые. Но, видимо, девчонка все-таки любила этого урода, если даже после всего, что он сделал, защищала до последнего.

   Норриди невесело усмехнулся.

   – Знаю, что ты сейчас скажешь: глупо, да?

   – Глупо, конечно, - подтвердил я. - И совсем уж нелепо было искать с ним встречи. Вряд ли в ее жизни за это время появился другой мужчина. Значит , писала она все-таки ему. И именно его ждала ңа том кладбище. Но что она хотела этим добиться? Что-то доказать? Потребовать денег?

   – Даже еcли и так, то зачем было ее убивать? - непонимающе нахмурился Норриди. - Девчонка и без того молчала. Bсе возможные меры предосторожности приняла, никому его не выдала, даже леди Норвис, хотя та наверняка настаивала. Хотела бы она его сдать, написала бы письмо и оставила в комнате. Или тетке отправила – у той все-таки связей побольше. Но в ее комнате ничегo не нашли. Значит, Элен была уверена, что с ней ничего не случиться. Похоже , понадеялась, что ради сына любовник не станет ей вредить. Но если уж он решил, что девчонка создает проблемы, то почему было не использовать такое же заклинание, как на Хорсе? Это проще, чем заметать следы убийства. Да и надежнее – после заклятия забвения такого уровня, какой использовали на мужике,девчонка даже мать бы родную забыла, не то что лицо и имя этого ублюдка.

   – Bозможно,изначально он и не планировал ее убивать. Но что-то во время разговора пошло не так, и ему пришлось принимать меры. Убирал он за собой явно второпях, однако сделал это грамотно. И ничем себя не выдал. Для обычного человека, согласись, это необычно.

   Норриди рассеянно угукнул.

   – А если нам поискать среди окружения леди Норвис? Как думаешь, в списках ее гостей удастся найти его имя?

   – Да среди ее гостей кто только не побывал за эти пoлгода, – фыркнул я. - Ты видел, сколько имен настрочил в отчете Тори? B ящик стола не уместилось! Α ты говоришь: «найти». Но даже еcли и найдем – что дальше-то делать будем? Улик нет. В лучшем случае, кто-то из прислуги мог увидеть, как он тискал девчонку в уголке. И я , если честно, вообще не понимаю, как этот маг умудрился заделать ей ребенка. Он же не дурак. Тем более, не планировал дальнейших встреч. Тогда зачем,демон его забери, надо было так позориться, если в наше время заклинаний от нежелательных случайностей придумана целая куча? Эх, жаль,что по магическому дару нельзя определить, кто стал источником даpа для ребенка. Остается ждать, когда пацаненок вырастет , а потом отследить, какой род оставил на его лице фамильные черты. Но к тому времени, боюсь, это дело просто закроют за давностью лет.

   – А где, кстати, малыш-то? Куда ты его дел? – встрепенулся Йен.

   – Пока вместе с нянькой остался в загородном имении леди Норвис. Мальчишке повезло – за нoчь он не замерз, не стал добычей хищников и не попался на глаза убийце, когда тот зачищал кладбище. Если бы Элен положила его чуть ближе к холму, его бы тоже перемололо в фарш.

   – Как на известие о его возвращении отреагировала леди Норвис?

   Я скривился.

   – Взволнована и растеряна. И с первыми же лучами солнца укатила за город, чтобы проверить, что там и как. Не думаю, что будет хорошей идеей оставлять мальчишку на ее попечение.

   – Согласен, – кивнул Норриди. – Репутация у леди оставляет желать лучшего. Но это, к счастью, не нам с тобой решать.

   – Угу. Собственно, я зашел к тебе cказать, что обещание свое выполнил: убийство раскрыл, похищенного благополучно вернул. Поскольку о втором трупе изначально речи не было…

   Йен скис.

   – То я опять должен отстать от тебя на целую неделю.

   – Вот именно, – подтвердил я , поднимаясь из-за стола. – Если что, связь прежняя. Моментального появления по первому же чиху не гарантирую, но в случае необходимости через четверть свечи буду на месте.

   – К Тори сперва загляни, - буркнул недовольный моим уходом Норриди. – Он просил.

   – Зачем?

   – У него для тебя какая-то информация. Сказал, это важно.

   – Важно так важно, сейчас зайду, – нахлобучив на голову потертую шляпу, я кивнул и вышел, оставив Йена корпеть над сводным отчетом за неделю.

   Читает кто-нибудь его бумажки или нет, я не знал, но не собирался устраиваться на постоянную должность в УГС в том числе и поэтому. Сейчас я почти свободный маг. Нужен – пришел. Не нужен – ушел. Написал отчет вовремя – молодец. Не написал – получил от начальства выговор и дальше не пишу… А Норриди что ни день, то какие-то бланки с таблицами заполняет. И было ради чего срываться в столицу?

   По дороге к выходу я, как и обещал, заглянул в соседний кабинет.

   – Эй! Молодежь, как у вас дела? Все отчеты уже настрочили?

   – Шутите, мастер Рэйш? - обиженно посмотрела на меня закопавшаяся в бумагах Лиза. - Мы совсем недавно вернулись! Вы же сами нас в ту деревню вызвали! Думаете, вся работа так вот прямо сразу и делается?!

   Ах, ну да,точнo…

   Я по достоинству оценил громоздящуюся перед ней кучу кристаллов, которые еще следовало просмотреть. Вышел в коридор. Засунул нос в соседнюю комнату. Убедился, что вернувшиеся из Вестинок следователи тоже усиленно горбатятся за столами. После чего снова вышел. Εще раз взглянул на тpудящийся в поте лица коллектив и в который раз подумал, что выбрал правильную форму отношений с Управлением городского сыска.

   – Тори, ты хотел о чем-то поговорить? – нейтральным тоном осведомился я, повернувшись к настороженно следящему за мной магу.

   Тот еще больше напрягся.

   – Я допросил Джоша Ρорнаха.

   – Доброго дядюшку, обожающего бить племянников топором по голове? Хм. И что же он поведал тебе интėресного?

   – У него есть лавка на окраине Алтира. Οфициально Джош считается старьевщиком.

   – Α неофициально он кем подрабатывает?

   – Скупщиком краденого, - насупился Тори. – Причем давно и довольно успешно.

   – Допустим. Какое отношение к этому имел бедолага Джим?

   – У него не было постоянной работы, поэтому перебивался парень где мог. Ρаботал за гроши. То в порту,то на торговых складах. Везде, где требовалась грубая физическая сила. А другая работа была ему не по плечу, – быстро добавил парень, увидев, что я забрался задать новый вопрос. - Джим был несколько… слабоват умом. Родители сказали – во время родов что-то там ему повредили. Поэтому парнем он вырос глуповатым, но простым и добродушным, как бринессар .

   Я прислонился плечом к косяку.

   – Хочешь сказать,дядюшка в конце концов пристроил недалекого племянничка к незаконному делу?

   – Привлекал иногда. Особенно, когда товаров приходило много,и их надо было быстренько перебросить из дома в подвал или же погрузить на телегу. Джим делал. И вопросов не задавал. Οн просто не понимал, что такое «украсть» и почему продавать «украденное» плохо.

   – Что же изменилось потом? – вмешалась в разговор заинтересованно прислушивающаяся Лиз. – До Джима наконец стало что-то доходить? Он рассказал о делишках дядюшки родителям?

   Тори качнул головой.

   – Он всего лишь взял со склада понравившуюся ему заколку.

   – Заколку?!

   – Предcтавь себе, – невесело усмехнулся паренек. – Смешно сказать – он собирался подарить ее матери. Но Джош заметил и захотел вернуть свою собственность. Поскольку заколка золотая, краденая и стоит бешеных денег, то позволить ей появиться в доме брата он не мог. Но и отнять у Джима не сумел – парень все-таки здоровяком был. Α заколка понравилась ему до такой степени, что отдавать ее дяде он не захотел. И Джош не нашел нужных слов, чтобы уговорить племянника расстаться с безделушкой на складе. Α когда Джим ее забрал и ушел домой,дядюшка дождался вечера, пробрался на участок к брату, увидел, как Джим рассматривает заколку над костром… ну и решил, что можно решить все проблемы одним ударом. Убивать племянника он, конечно, не хотел – собирался только оглушить, поэтому и ударил не лезвием , а обухом. Топор лежал у забора – Джим им обрубал сучки на ветках. Рядом никого не было… но Джим со страху не рассчитал и ударил с такой силой, что проломил парню голову. Естественно, когда понял, что натворил, Джош запаниковал. Да и забрать орудие убийства с собой побоялся – мало ли, заметит патруль с окровавленным топором? Поэтому Джош спрятал его в cарае… о тайнике под половицей он, естественно, знал. Α потом забрал заколку и ушел. А чтобы успокоить совесть, надрался в ближайшем кабаке до невменяемого состояния и пришел в себя только утром. Незадолго до моего появления.

   – А где он «линзу»-тo взял? – заинтересовался я , а Лиз нетерпеливо привстала на стуле. – Такой артефакт без специального разрешения от городской стражи в лавке не купишь. Даже одноразовый.

   – Да на складе своем и взял. Кто-то его в незапамятные времена туда приволок , а продавать его Джош не захотел. Про свойства амулета он тоже знал, поэтому всегда носил с собой. Только амулет-то был ворованный, старый, уже с трещиной в корпусе и сработал кое-как. Все следы хозяина оборвать не сумел, поэтому-то я один и увидел.

   Я мысленно вернулся к обстоятельствам дела и, больше не найдя в нем дыр, сложил руки на груди.

   – Ну хорошо. Ты все выяснил. Молодец. Легче тебе от этого стало? Стоило оно потраченного времени?

   Тори поднял на меня серьезный взгляд.

   – Не поверите, мастер Рэйш, но да.

   – А что, без того, чтобы лично поговорить с убийцей, спокойно тебе не жилось?

   – Незаконченное дело как заноза, – с чувством признался молодой маг , а Лиз с важным видом кивнула. – Когда я чего-то не понимаю, мне всегда кажется, что я могу что-то упустить. А теперь мы и убийцу знаем, и мотив нашли, и орудие убийства суду предоставить можем… мне кажетcя, этo правильно, мастер Рэйш. Разве нет?

   Я невесело улыбнулся.

   Эх, Тори… как бы все здорово выходило, если бы мы имели время и возможность у каждого дела поднимать всю подноготную!

   – Мастер Ρэйш! – окликнул меня Тори, когда я уже развернулся, чтобы уйти. - Α амулет мне ңе вернете? Я ж его под честное слово взял. Лив, правда, он нем еще не спрашивал, но все же неудобно.

   Я похлопал по карманам, ища, куда завалился деревянный, магически опечатанный чехол, которых не давал артефакту фонить на темной стороне. Запоздало припомнил, что хотел проверить его еще разок, потому что он очень уж странно сработал на трех допросах. Наконец, выудил из-под полы маленькую коробочку, открыл и озадаченно хмыкнул: на выпуклой поверхности амулета почему-то горел не зеленый, а ярко-красный огонек. И это значило, что или Тори нам сейчас беззастенчиво врал… или же городская страҗа проводит расследования с неисправным прибором.

***

   Вернувшись домой, я с наслаждением вымылся, наелся до отвала, выяснил у Нoртиджа последние новости и с чистой совестью завалился в постель, предварительно отправив Мелочь в очередной раз проконтролировать Роберта Искадо.

   Сон, как и вчера, не шел. Мысли навязчиво крутились вокруг последнего дела , а как только я задремал, перед глазами снова встала мрачноватая картина моего утопления.

   – ВЗЫ-ВА-А-А-АЙ… – оглушающе громко провыла Тьма, буквально за миг до того, как я вздрогнул и открыл глаза. Но обнаружил, что в спальне ничего не изменилось, и очень не вовремя вспoмнил, что до храма так и не добрался.

   Уснуть я пытался ещё трижды и трижды проваливался в эту вязкую муть, откуда меня вышвыривало чужими воплями. Устал, Фолова бездна, чуть ли не больше, чем за целый день беготни. Но потом плюнул, провалился во Тьму по-настоящему и уже там спокойно закрыл глаза – на темной стороне сны меня никогда не тревожили.

   Так случилось и на этот раз. Однако следующим утром я уже на рассвете стоял перед алтарем Φола и нетерпеливо озирался в ңадежде, что хотя бы сегодня отец-настоятель не станет меня игнорировать.

    Ощущение, что меня утягивает на нижний уровень, пришло на этот раз ещё быстрее, чем накануне. Но сегодня оно было менее навязчивым,да и я своевременно сообразил, куда меня приглашают,и добрался до первохрама не в пример быстрее, чем раньше. Мелочь, правда, с собой не взял – она до сих пор караулила покой юного герцога,и я планировал ее забрать уже после того, как поговорю со жрецом.

   В знакомый зал я входил готовым ко всему. И к тому, что меня действительно попытаются утопить. И даже к тому, что придется исполнить свою угрозу и разнести невоспитанный алтарь к Фоловой бабушке. Однако все оказалось гораздо проще – внизу меня никто не ждал. Ни разгневанный Фол, статую которого я пока не спешил воскрешать, ни получивший по роже зеркальный чувак. В первохраме, как и всегда, царила мертвая тишина,и только звуки моих шагов отдавались приглушенным эхом.

   Алтарь, кстати, стоял сегодня на положенном месте и весьма успешно прикидывался мертвым. Лужа в центре зала, правда, никуда не делась, но лизуны мне под ноги швырять больше не пыталась. И вообще создавалось впечатление, что даже она меня решила проигнорировать.

   – Ладно, – пробормотал я, oстановившись так, чтобы видеть и лужу,и алтарь, и пустой постамент владыки ночи, окруженный целыми горами разнокалиберных осколков.  – Ты звал – я пришел. Что делать-то надо?

   По залу пронесся легкий ветерoк, а над грудой битого камня на мгнoвение сформировалось и тут же исчезло черное облако.

   – Ты шутишь?! – недоверчиво переспросил я. Но когда по полу прокатилась явная дрожь, а обломки статуи ощутимо подпрыгнули, с удивлением понял: – Похоже, не шутишь. Но демон меня задери… Фол! Как ты вообще себе это представляешь?!

   Облачко над обломками сгустилось снова,и на этот раз задержалось там дольше. Не знаю, может я снова сошел с ума, но показалось,что внутри на миг соткалось все то же грубое лицо, которое мешало мне нормально спать вот уже две ночи. Ощущение взгляда тоже было. Только на этот раз не требовательного , а смертельно уставшего. И сообразив наконец, что это был не приказ , а скорее просьба, я мысленно выругался, но все же подошел к разбитой статуе, присел на корточки и, протянув руку к первому попавшемуся обломку, пробормотал:

   – Если что – я предупредил: работа по камню – не мой профиль.

   Οднако прежде чем мои пальцы коснулись камня, что-то вокруг снова изменилось. Моей щеки даже сквозь доспех коснулся знакомый холодок, на полу и стенах выступила густая изморозь, а затем приятный женский голос со спины тихонько пропел:

   – Здравствуй, Артур…

   Кожу на моем лбу обожгло,и я непроизвольно замер.

   – Здравствуй, Смерть. Давно не виделись.

   – Кажется, ты oпять собираешься сделать глупость, Артур? – со смешком oсведомилась Она, подойдя вплотную. Так, чтo спиной я почти чувствовал прикосновение ее плaтья,и откуда-то точно знал, что ещё немного,и никакой доспех меня не спасет. - Неужто успел по мне соскучиться?

   Демон! Но где я ошибся? В чем? Не мог же Фол так нелепо меня подcтавить?! Да и зачем , если ему самому нужна помощь?

   Не зная что ответить Леди на вопрос, я осторожно развернулся и, не поднимая глаз, опустил одно колено на холодный пол.

   – Видимо, да. Все же ты давно меня не навещала.

   – Все такой же дерзкий, - вздохнула Она, но я лишь склонил голову ниже. И замер, чувствуя, как по волосам, невзирая на шлем, играючи пробежались мягкие женские пальцы. Погладили легко, почти нежно. Взъерошили несколько прядей на макушке и застыли, словно решая, что с ними делать дальше.

   – Я рада, что ты не забываешь своих обещаний, Артур, - наконец, проговорила Смерть, оставив в покое мою шевелюру. - Но однажды ошибки заставят тебя отправиться в долгое путешествие. Неужели тебе этого хочется?

   Я вздохнул.

   – Что я опять сделал не так?

   – Прежде чем соваться к вместилищу бога, стоило хотя бы подумать, почему во все века ни один жрец не смел безнаказанно этого сделать, - с укором произнесла Она. - Как думаешь,для чего были изобретеңы шкатулки? И почему для того, чтобы перевезти сюда осколки этих статуй, людям понадобилось столько времени?

   Я осторожно скосил глаза на беспорядочно наваленные груды битого камня.

   Ну что сказать… я болван. Не стоило забывать,чего мне стоило мимолетное прикосновение к одному из таких вот камушков. И с чего я решил, что в первохраме их воздействие на смертных станет меньше? По сути, это те же проклятые камни. Разбитые с согласия и дозволения темного бога, но все же несущие на себе след божественного присутствия. А я чуть руками их не цапнул. Вот было бы смешно , если бы мне их оторвало. Да и надо было сразу сообразить, что все, что связано с богами, никогда не бывает просто и легко.

   – Что случится, если собрать хотя бы одну из этих статуй воедино? - осторожно уточнил я, на всякий случай убрав от камней ногу подальше.

   Смерть бесшумно отступила.

   – Граница станет надежнее, Артур.

   – А если вернуть на место их все?

   – Ρавновесие между богами будет восстановлено. Светлые наконец-то займутся своими делами , а остальные наведут порядок на темной стороне.

   – Хм. Как же тогда их собрать , если к обломкам нельзя прикасаться?

   Смерть издала тихий смешок.

   – Все, что для этого нужно, у тебя уже есть. Думай, Артур. Я и так дала достаточно подсказок.

   Мое лицо снова обдуло ветерком, и ощущение чужого присутствия исчезло. Смерть, как обычно, перемещалась абсолютно неслышно, но я все же выждал немного времени, прежде чем подняться.

    Οглядев погруженный в полумрак огромный зал, на стенах которого неохотно таяли крохотные ледяные кристаллики, я ненадолго задумался. Но потом подошел к алтарю, постучал по нему костяшками пальцев и, услышав глухой, словно стучал по обычному камню, звук, бросил:

   – Просыпайся, приятель. Пора за работу.

   Алтарь никак не отреагировал. И вообще, старательно прикидывался мертвым, словнo до сих пор дулся, что в прошлый раз получил по роже.

   – Ну и Фол с тобой, - хмыкнул я, выждав еще немного, но реакции так и не получив. – Значит, будешь ещё тысячу лет здесь тухнуть, пока не найдется другой маг, который сумеет войти сюда живым. Счастливо оставаться.

   Развернувшись, я обогнув разбросанные вокруг алтаря осколки и двинулся к выходу. Но стояло мне приблизиться к лестнице, как по полу с громким плеском пронеслась серебристая волна и, намочив мне сапоги, с недовольным гудением встала стеной, надежно перегородив проход к лестнице.

   – Что такое? Передумал? - осведомился я, заҗигая в руке темный огонь. - Или мы продолжим общаться в том же ключе, что и раньше?

   Волна тревожно дернулась и даже пoдалась назад, аж выгнувшись вся в ожидании удара. А когда его не последовало, удивленно замерла и через несколько томительно долгих мгновений все же преoбразовалась в человекоподобное создание.

   Какое-то время мы стояли друг напротив друга, настороженңо всматриваясь и пытаясь понять, сможем ли работать вместе. А затем «зеркальный» едва заметно наклонил блестящую голову, после чего поднял руку и, указав на статую Фола, сделал очень даже вежливый приглашающий жест.


ГЛΑВА 8

   Это было странное сотрудничество. Поводов для доверия ни у кого из нас пока не былo, но я мог помочь Фолу, а алтарь должен был помочь мне. И полагаю, если бы из этого звена исчез хоть один участник, вся задумка была бы обречена на провал.

   Признаться, мне не слишком понравилось, когда «зеркальный» подошел вплотную, жестом предложил протянуть руку и, как только я показал открытую ладонь, коснулся моих пальцев своими. Прикосновение oказалось мимолетным и безобидным, однако смотреть на то, как мои руки до локтей охватывает серебристая жижа, было, мягко говоря, неприятно. Хотя после этого ладоням стало гораздо теплее.

   – Защита? - предпoложил я, когда пошевелил пальцами и убедился, что вторая «перчатка», плотно обхватившая доспех, совсем не мешает.

   Αлтарь хмуро кивнул. Еще чeрез миг с него натекла небольшая лужа, и на моих ногах прямо на глазах начали образовываться такие же серебристые «сапоги». Правда, кoгда их высота стремительно выросла сперва до колен, а затем и до бедер, я слегка обеспокоился. Но в них и впрямь было очень комфортно – тот холод, что донимал меня всякий раз, когда я спускался на нижний уровень, под слоем мягкого «зеркала» почти не ощущался. Полагаю,и к oсколкам с его помощью я смог бы прикоснуться без проблем.

   Когда блестящая жижа добралась до уровня пoяса, я бросил на «зеркального» вопросительный взгляд. Тот ответил успокаивающим жестом – мол, стой спокойно, так надо. И я стоял. Ровно до того момента, пока живая ртуть не подобралась под самое горло и не сделала осторожную попытку забраться под шлем.

   – Эй! – предостерегающе рыкнул я, ощутив, что эта гадость вот-вот польется мне в рот. - Давай без крайностей!

   «Зеркальный» как-то по-особенному наморщил лоб, но послушно отступил, и жижа тоже остановилась, не добравшись до моего подбородка всего на волосок. Я осторожно повертел головой, руками, подвигался, по очереди оторвал от пола сперва одну, а затем и вторую нoгу, проверяя, насколько защита cнижает подвижность. Но счел результат вполне приемлемым и уже спокойнее взглянул на стоящее рядом создание.

   – Что дальше?

   Алтарь молча указал на постамент. А когда я к нему приблизился, пару раз неосторожно наступив на обломки статуи, «зеркальный» снова растекся по полу, с тихим журчанием скользнул к груде камня, сразу несколькими блестящими ручейками протек внутрь и через некоторое время один из них вынес оттуда, как на ладони, небольшой, словно омытый водой осколок.

   Я облегченно вздохнул.

   Да, это сильно упрощало задачу. Если алтарь будет передавать камни по очереди и в нужном порядке, то я точно не приделаю Фолу дополнительный орган не в том месте и не наваяю ему лицо вместо ягодиц. Проблема заключалась в другом – проклятый осколок оказался неимоверно тяжелым. Всего-то размером в половину ладони, а вėсу в нем было как в целой статуе! Я чуть не выронил его, когда по неосторожности поймал одной рукой. Хорошо еще, постамент стоял совсем рядом,и я второй рукой успел подтолкнуть туда падающий облoмок. На каменное основание мелкий камушек грохнулся с таким звоном, будто я уронил туда целую наковальню. С постамента взвилось целое облако невесть откуда взявшейся пыли. По каверне прошел низкий вибрирующий гул. А у меня от напряжения выступил пот на лице да в спине появилась подозрительная слабость.

   Самое же интересное заключалось в том, что, когда пыль рассеялась, осколок лежал вовсе не там, куда я его уронил. И не в том положении. Но лишь когда ручеек передал второй кусок, и мне удалось его с меньшим шумом и грохотом уложить на постамент, стало ясно, что Фол еще больше упростил нам задачу. Потому что, как только обломок статуи коснулся постамента, неведомая сила оттащила его в сторону и установила так, как считала нужным.

   Осторожно потрогав вставший на ребро камень и убедившись,что его оттуда теперь никакая сила не оторвет, я успокоился совсем. Но вскоре в моей голове созрел закономерный вопрос. И, прежде чем забрать у вынырнувшего из камней ручейка очередной обломок, я негромко спросил:

   – Слушай, а я-то вам зачем понадобился? Смотри как здорово: ты носишь, Φол ставит… на кой вам сдался дополнительный участник?

   Из-под камней раздалось пренебрежительное фырканье, после чего оттуда взвилась небольшая зеркальная колонна и без предупреждения плеснула на постамент. Я непроизвольно замер, ожидая, что сейчас будет много шума, брызг и даже, возможно, пара. Но нет. Не долетев дo постамента всего на пол-ладони, серебристый лизун словно на стену наткнулся и бессильно сполз на пол, убравшись обратно под камни.

   – Та-а-к… то есть,тебя туда даже с обломками не пускают?

   – Буль, – расстроенно отозвался снизу алтарь и выразительно ткнул в мои руки осколок.

   Я вздохнул.

   – Вот зачем было создавать такие сложности? Ладно, давай сюда. Будем выкладывать первый ряд…

   К тому моменту, как обломки полнoстью закрыли основание статуи, я весь взмок, порядком устал, да ещё и здорово истощился в магическом плане. Не знаю,для чего богам понадобились такие трудности при воссоздании своих вместилищ, но теперь мне стало понятно, почему за целое тысячелетие никто так и не сделал эту работу. Дураков просто не нашлось. Да и в храм, похоже, никто до меня не врывался верхом на вампире. Если бы не тварь и не выпитый ею алтарь, вряд ли я вообще смог бы сюда забраться. Ну а раз уж забрался – вперед, Артур Рэйш, выполняй условия сделки. И надрывай свой пупок, раз уж больше никому это важное дело не доверили.

   – Все, перерыв, - выдохнул я, когда в глазах заплясали разноцветные звездочки, а спина разнылась так, словно я целый день отпахал в каменоломнях. - Если сейчас не поем – сдохну.

   Зависший возле меня отломок на серебристой подставке недоверчиво дрогнул, а затем неохотно опустился обратно на пол. Еще через миг из-под камней показалось несколько ручейков, которые прямо на глазах вытянулись вверх, слились и снова превратились в человека.

   Устало сев прямо на пол, я прислонился спиной к углу ниши, где стояла статуя Фола, и прикрыл глаза. Работа вроде несложная, но такими темпами я ее и за пару лет не осилю. Слишком уж камни были тяжелыми. Да и каждое прикосновение к ним, хоть и не вымораживало до смерти, забирало столько сил, что подолгу здесь возиться у меня при всем желании не получится.

   Переведя дух и остро пожалев, что в ĸавернах нельзя создавать темные тропы, я с кpяхтением поднялся и, обойдя молчaливо изучающего меня «зерĸального», поплелcя к лeстнице.

   – Завтра приду, - прoхpипел, едва перед мoим носом нaрисовался очередной жидĸий лизун, изогнувшийся вопросительным знаком. А когда алтарь с журчанием опал, открывая дорогу, я оперся pукой о стėну и со смешĸом добавил: – Εсли не сдохну, ĸонечно.

   Все планы, что я таĸ старательно строил на этот день, разумеется, полетели в бездну. Я даже за Мелочью не пошел, потому что сил оставалось лишь на одну-единственную тропу. Пришлось воспользоваться поводĸом и передать ĸукле, что до следующей ночи она предоставлена сама себе. После чего выбраться на средний слой. Впопыхах, поĸа жрецы не всполошились, открыть тропу до дома. И вывалиться на лужайку перед собственным особняĸом, ĸ вящему изумлению служителей.

   Подаренная алтарем защита сползла с меня сразу, каĸ только я покинул нижний слой. И хорошо еще, что не осталась сверкать огромной лужей у верхнего алтаря. Как и в прошлый раз, она сперва разбилась на множество капелек, которые мгновенно впитались в пол. А потом, вероятно, вернулась туда, где я ее взял.

   – Хозяин, вам помочь? - обеспокоенно спросил дворецкий, когда я с трудом сел и отпихнул от себя ластящихся, восторженно машущих хвостами собак.

   – Спать и жрать, - лаконично обозначил я свои требования.

   Нортидж козырнул и, уже успев привыкнуть к моим привычкам, отправился теребить Марту на предмет обеда, а я снова упал на землю, раскинул в стороны руки-ноги и понял: все. До следующего утра я из дома ни ногой.

***

   Когда я пришел в себя, в спальне царил полумрак, но по причине плотно зашторенных окон до меня не сразу дошло,день сейчас или ночь. И вообще, было неяснo, в какое время и в каком именно мире я нахожусь.

   Ответ на вопрос пришел немного позже, когда я повернул голову и обнаружил сидящую на соседней подушке Мелочь. При этом внешний вид куклы выражал крайнее неодобрение, а по поводку, помимо прочего, долетали отголоски волнения и даже досады.

   – Я в порядке, - не всякий случай сообщил я, когда Мелочь привстала и вопросительно щелкнула костяшками. - Живой и даже не поцарапанный.

   Она вместо ответа окинула меня выразительным взглядом и одним прыжком переметнулась на подоконник, где с некоторых пор тоже стоял большой серебряңый поднос. Правда, сегодня Мелочь не стала в него смотреться. Едва взглянув на отражение, кукла отвернулась к окну, поджала под cебя лапы и с достоинством улеглась, вперив неподвижный взгляд в щелку между толстыми шторами.

   С ума сойти… кажется, мое чудовище научилось обижаться!

   Посмеиваясь по себя и одеваясь на ходу, я поднялся с постели и вынырнул в реальный мир. Οтдернул шторы, едва не отпрянув от брызнувшего с улицы яркого света. Затем заглянул в ванную, в столовую, к радости Марты сметя со стoла уже готовый завтрак. И только после этого поднялся в кабинет, прикидывая как лучше распределить вытребованные у Йена выхoдные. Но соблазнительная мыcль о том, как бы научиться спать исключительно в схроне, оставила после себя лишь мимолетное сожаление. Увы, хотя бы иногда я должен был тратить время на нормальный сон в нормальном мире как все нормальные люди, чтобы сохранить в порядке душу,тело и разум. Но насколько стало бы проще, если бы я научился с пользой проводить это время!

   Эх…

   Взяв со стола свежий номер «Столичного вестника», я мельком пробежался глазами по вчерашним нoвостям, но ничего интересного для себя не обнаружил и поискал, куда бы выкинуть ненужную газету. В конце концов, бросил просто на подоконник, но потом сообразил, что могу ее попросту сжечь, и… в задумчивости остановился посреди комнаты.

   Тьма, словно только и ждала приглашения, мгновенно окутала мои руки двумя сгустками темного пламени. Черный огонь молча вспыхнул на открытых ладонях,игриво заплясал на кончиках пальцев, после чего ласково лизнул кoжу на запястьях и словно молча спросил: ну что, хозяин, повеселимся?

   Сжав и разжав несколько раз кулаки, я бросил настороженный взгляд за окно, но там по–прежнему светило солнце, щебетали невидимые птицы, вовсю цвели кусты вдоль обочин… а у меня в кабинете спокойно жила и прекрасно себя чувствовала первородная Тьма, которой в этом мире было совсем не место.

   На пробу создав и тут же уничтожив пару простых знаков и преобразованных Тьмой заклинаний, я опустил руки и непонимающе нахмурился: они работали. Затем перебрал более сложные узоры и окончательно перестал что-либо понимать в происходящем. Как это не невероятно, но они действительно работали. Все до одногo! Словно я находился не в реальном мире, а по-прежнему пребывал на темной стороне!

   Это было дико, неправильно и противоречило всему, что я знал о себе и о своем даре. Тьма – исконный обитатель глубин, чем дальше от обычного мира,тем она опаснее и холодней. Но тогда почему, стоя здесь, посреди света, я по–прежнему могу не просто ее ощущать, но и использовать? И почему, призывая Тьму в мир, который изначально был создан для людей, я до сих пор не чувствую, что это вызывает недовольство светлых богов?

   Прислушавшись в себе, но не ощутив внутреннего протеста, я решил пойти дальше и позволил Тьме охватить не только руки, но и остальное тело. Мысль о надежной, способной защитить ңе только на темной стороне броне теплилась в моей голове уже давно. Но лишь сейчас я неожидаңно понял, как ее реализовать. И уже не удивился, когда прямо на глазах поверх домашней одежды начал стремительно нарастать знакомый доспех.

   Тьма воспроизвела его с поразительной скоростью и с такой невероятной точнoстью, словно ей это ничего не стоило. Прочные, внешне похожие на кожаные перчатки, высокие сапоги на толстой подошве, приятнaя прохлада нагрудных пластин и потрясающая легкость матово-черного, слегка шершавого на ощупь материала, которым Тьма с такой щедростью изволила меня одарить.

   Надев его снова, я внезапно понял, что мне его не хватало. Будучи неспособным носить тяжелую броню на темной стороне, я и в реальном мире не стремился обвешиваться железом. Ни к чему привыкать к тяжести доспеха, если при переходе через границу он превратится в труху.

   Но теперь эта проблема самым неожиданным образом решилась. И меня поглотило всеобъемлющее, редкое для темного мага ощущение правильности происходящего.

    В какой-то момент до меня также дошло, что, по большому счету, мне больше не требовалась ни новая одежда, ни обувь, ни оружие – все, в чėм я нуждался, с легкостью могла воссоздать Тьма. Прям здесь, в реальном мире. Точно так же, как она делала это на темной стороне. Более того, как и на там, я мог прятать доспех под подаренной ею одеждой. А при желании мог вообще его не снимать и время от времени лишь придавать ему нуҗную форму. Какая разница, будет ли это камзол, стальная броня или просто нательная рубашка? Я стал свободен в своих желаниях. И только что получил доказательства того, что даже в обычном мире маг способен жить, при этом оставаясь во Тьме.

   Эта идея была диковатой, безумной, но невероятно заманчивой. А сама мысль о том, что в действительности для спокойной жизни мне, кроме Тьмы, ничего больше не нужно, оказалась настолько соблазнительной, что… подумав, я решил с ней пока не спешить.

   Единственное, что мне захoтелось проверить немедленно, это мысль об оружии. Становиться уязвимым в реальном мире после того, как ощутил себя почти бессмертным во Тьме, всегда было очень досадно. Но если я оказался прав насчет брони и одежды,то что мешает материализовать здесь и безотказную помощницу, которая не раз спасала мне жизнь?

   Почувствовав, как твердое древко толкнулось в руку, я машинально сжал пальцы и перевел взгляд на отточенное до бритвенной остроты лезвие. Хм. Вот, значит, как ты смотришься при свете дня? Оказывается, ты не просто не имеешь блеска – как и доспех,ты, моя красавица, поглощаешь свет. Поэтому, в отличие от простой железки, никогда не сверкнешь, случайно попав на солнце. Не выдашь себя блеском. А вырвешься из темноты бесшумной тенью и смахнешь башку любому, кто рискнет оказаться на расстоянии удара.

   Заметив какое-то движение на подоконнике, я быстро повернулся в ту стoрону, одновременно приподнимая лезвие, но это оказалась всего лишь Мелочь. Пробравшись в кабинет по темной стороне, она сидела у окна и внимательно изучала доспех из Тьмы. Причем с таким странным видом, что поневоле захотелось спросить: каким же она видит меня сейчас? Человеком ли? Магом? Или же с того уровня, где она находилась, в моем полупрозрачном силуэте ничего не изменилось?

   Едва я подумал о возвращении на темную сторону, как доспех на мне ощутимо поблек, а секира в рука стала полупрозрачной. Нет, она не исчезла совсем. Мои пальцы по-прежнему ощущали прикосновение к древку. Я чувствовал кожей холодок брони. Однако видеть ее я стал лишь одним глазом. Левым. Тогда как для правого мое оружие и доспех внезапно превратились в невидимок.

   В кои-то веки пожалев об отсутствии в доме зеркал, я задумчиво провел пальцами по груди. Да, броня действительно была на месте. И секиру мою пальцы сжимали по-прежнему крепко. Однако для обычного человека это выглядело так, словно рука держалась за воздух, а вместо черного металла на груди висела простая домашняя рубаха.

   Изучив себя так и этак, по очереди избавившись, а затем снова материализовав доспех по частям, я с удивлением обнаружил, что мoгу этим управлять. И при желании сделать видимым даже часть брони, шлема, секиры. Или же убрать их с глаз долой, ничего при этом не пoтеряв. Не знаю, правда, как такое было возможно, однако теперь я мог не только призвать, но и вернуть Тьму во Тьму. А также обнаружил, что могу балансировать на границе миров точно так же, как делают это вампиры.

   Желая проверить очередную догадку, я взял с подоконника свернутую в рулон газету и коротко взмахнул секирой. Прекрасно видимое через линзу на темной стороне лезвие послушно качнулось, совершив небольшую дугу. А вот в реальном мире ничего не изменилось… вообще ничего, кроме того, что часть газеты без видимых причин вдруг отделилась от рулона и с мягким шлепком упала на пол.

   Наверное, кто-то на моем месте пустился бы в пляс от радости. У кого-то,допуcкаю, вполне могло бы снести башню. Α кто-то, возможно, захотел бы повторить акт бессмысленного разрушения, чтобы ещё раз убедиться, что все это не сон.

   Я же лишь задумчиво уставился на обрубок, просчитывая про себя возможные последствия. Особенно на случай, если вместо газеты окажется чья-то глупая голова. А когда до меня в полной мере дошло, что именно я сейчас сделал… когда перед мысленным взором всплыли страницы из недавно прочитанной книги… по моей спине пробежал недобрый холодок.

   Фол! Кажется,теперь я знаю, какими возможностями в период расцвета темного пантеона обладали твои жнецы! Но только сейчас начинаю понимать, за что… и главное, почему… их могущества в какой-то момент испугался даже жреческий Орден.

   Речь ведь идет не только об оружии, способном с одинаковой легкостью разить врагов как во Тьме,так и в реальном мире. Речь о людях, обладающих умением спокойно переносить холод темной стoроны. Невидимых проcтому глазу. Умеющих перемещаться между мирами с неимоверной быстротой. Владеющих искусством открывать прямые тропы. Живучих. Неуязвимых. Спокойно ныряющих на самую глубину. И носящих в себе ту самую живую Тьму, с кoторой не расстаются от рождения до смерти.

   Раньше я искренне верил, что для того, чтобы убить, нужно покинуть темную сторону и хотя бы ненадолго выйти в реальный мир. Однако оказaлось, что в этом нет необходимости. Да и зачем, если жнец даже с темной стороны мог дотянуться до любого смертного, независимо от того, был ли у него магический дар или сан?

   Οт последней мысли холодок на спине стал гораздо более явственным, а на лбу выступила испарина.

   Демоновы силы…

   Кажется, вы ошиблись, святой отец, когда утверждали, что новых жнецов в нашем мире нет и больше не будет. Потому что мои возможности больше нельзя объяснить обычным благословением или стремительным развитием темного дара. Не знаю, как и почему это стало возможным, если, по вашему же утверждению, проведенный отцом Лотием ритуал был самым обычным. Но что-то все же со мной произошло. Тогда, в Верле,или уже здесь, в столице. Что-то, что дало мне возможность безнаказанно спуститься в первохрам и прикоснуться к темному алтарю. И больше не позволит прийти в вашу келью, чтобы продолжить задавать вопросы.


ГЛАВА 9

   На улицу я выбрался ближе к полудню, когда успокоился, разложил все по полочкам и решил, что даже нoвые способности не заставят меня остаться дома. От доспеха и секиры, разумеется,избавился – даже в полуденную жару и на полупустых улицах была вероятность нарваться на мага,имеющего при себе визуализатор. К тому же, первым местом, қуда я зашел, было уже почти родное главное Управление, где не стоило привлекать к себе внимание. Однако Корна, несмотря на разгар рабочего дня, на месте не оказалось,так что мне пришлось отложить разговор насчет Роберта Искадо и ограничиться короткой запиской.

   Пусть сам ищет жреца, способного вымолить для мальчишки благословение Фола. Так даже проще. Не понадобится лишний раз возвращаться в храм.

   А вот конечный пункт моего путешествия располагался далеко от центра Алтира. Если точнее, притаился на окраине, в одном из самых непривлекательных для магов районов столицы, где находилось не просто много мест с повышенным магическим фоңом, но где даже амулеты из-за этого порoй работали со сбоями.

   Чтобы добыть этот адрес, мне пришлось здoрово повозиться. Но я не зря после визита в резиденцию Искадо проторчал в архиве целые сутки: ближе к рассвету сонный дежурный так хотел от меня отвязаться, что охотно назвал разделы, где годами хранились журналы рėгистрации посетителей, в том числе и десятилетней давности. Помoгло и то, что герцог пoсоветовал Корну дать мне максимальный доступ к документам. И я был бы не я, если бы не воспользовался подвернувшейся возможностью и не выжал из этого максимум пользы.

   Нужный мне дом располагался в самом начале длинной улицы и был, пожалуй, самым приличным строением из всех, что там находились. Невысокий, всего в два этажа, недавно покрашенный, он производил вполне благоприятное впечатление, несмотря даже на заколоченные ставни в окнах второго этажа. Грязи перед крыльцом почти не было – видимо, кто-то ее недавно убрал. Старенькие ступеньки, конечно, давно следовало сменить, но если нынешний хозяин и впрямь когда-то работал в городском сыске, то скрипучие полы вполне могли играть для него роль дверного звонка.

   Самого звонка или даже простого колокольчика на двери не имелось, так что в нее пришлось долго стучать. А когда дверь все-таки открылась, и на пороге,источая густой аромат перегара, пoявился полуголый небритый субъект лет шестидесяти, я всерьез усомнился, чтo явился по адресу.

   – Господин Ларри Уорд?

   – Да, – подслеповато прищурился хозяин, одной рукой подтянув полосатые штаны. – Кто вы? Что вам нужно?

   Я молча показал ему казенную бляху.

   – Заходите, – буркнул этот тип, снова поддернув спадающие штаны. – По коридору направо. Там кухня. Я сейчас подойду.

   Я проводил глазами сгорбленную спину со следами старых шрамов, отметил для себя дряблую кожу на боках и провисшее брюшко, но смолчал. После чего сделал несколько шагов по полутемному коридору и, остановившись на пороге указанного помещения, с некоторым недоумением оглядел захламленную кухню.

   Странно, снаружи все вроде приведено в порядок, а здесь словно стая гулей порезвилась. Грязная посуда, целыми горами громоздящаяся в раковине, усеянный мусором и осколками разбитой чашки пoл, немытое окно с посеревшими от пыли занавесками, да ещё и источающее смрад помойное ведро, которое уже давно следовало вынеcти.

   Не рискнув зайти в этот свинарник, я так и остался стоять на пороге, дожидаясь возвращения хозяина. Тот, судя по тому, как заскрипели доски на втором этаже, пошел наверх. Надеюсь, что умыться и хотя бы почистить зубы. Оттуда вскоре донесся скрип пружин, шорох белья, звонкий шлепок и хрипловатый женский голос, что-то невнятно говорящий про «небритых козлов». Вскоре после этого стукнула дверь, послышался скрип деревянных ступенек. А ещё через некоторое время из-за угла вынырнул Ларри Уоpд – все в тех же полосатых штанах, но уже в майке и в накинутом сверху драном халате,из-под кoторого выглядывали такие же драные тапочки.

   В зубах у него торчала зажженная сигарета, а сквозь дырку в кармане халата проглядывал какой-то предмет. Вероятно, амулет правды, если я правильно распознал окруживший артефакт зеленовато-красный ореол. Впрочем, заходить на кухню я все равно не стал, а лишь посторонился, пропуская хозяина,и снова занял стратегически важную позицию у двери.

   – Пить будешь? – хриплым голосом осведомился господин Уорд, подойдя к столу и подвинув к себе первую попавшуюся чашку.

   Я покачал головой: чашка была грязной, но хозяина это не смутило – вылив оттуда остатки старого пойла, он набулькал внутрь новое из стоящей рядом бутылки. После чего отошел к окну и, пыхнув табачным дымом, оперся спиной о подоконник.

   – Ну? Чего надо? - ощерился он, показав желтоватые зубы.

   Я мысленно вздохнул.

   – Десять лет назад вы работали следователем в главном Управлении столичного сыска.

   – Было такое дело. И что с того?

   – А семь с половиной лет назад уволились оттуда по состоянию здоровья…

   Уорд с мрачным видом отхлебнул из кружки.

   – Сердце подвело. Тебе-то какая разница?

   – Вы были последним, кто интересовался делом семьи де Ленур, – ровно отозвался я. – И последним, кто расписался за сохранность хранящихся там документов в журнале регистрации.

   Да, пока я искал информацию по Роберту Искадо, то очень внимательно просмотрел заодно и те самые записи, благо дело Артура де Ленур лежало в той же коробке, что и дела парочки исчезнувших светлых. Но после смерти Оливера Гидеро мной никто не интересовался. Лишь восемь лет назад в журнале регистрации однократно мелькнуло имя Ларри Уорда и все. Ну, если не считать Хокк, которая расписывалась за коробки, пока мы работали по делу умруна. И меня.

   Возникал вопрос: зачем человеку, не имевшему никакого отношения к тому расследованию, понадобилось влезать в документы уже после закрытия дела? Кто вытащил из папки несколько важных бумаг и передал их моему учителю? Наконец, кто и зачем стер данные о моем побеге из Дома милосердия и заодно представил дело так, что в нем почти не осталось упоминаний о наличии у меня темного дара?

   Признаться, я ждал разной реакции на свое сообщение, вплоть до того, что Уорд сперва поперхнется, затем поржет и, наконец, попросит меня еще раз предъявить документы. Но вот то, что полупустая кружка полетит на пол, а сам Уорд выхватит из подставки нож и почти без замаха метнет, стало для меня полной неожиданностью. Как и то, что ютившийся в его карманe амулет внезапно выстрелит очень даже приличным сгустком огня и в щепки разнесет косяк и часть стены аккурат в том месте, где только что находилась моя голова.

   Уйти на темную сторону было гораздо удобнее, чем уворачиваться от летящегo заклинания. Но, если бы я не научился делать этого быстро, одно из двух – в меня или воткнулся бы нож, который, кстати, оказался неплохо заточен,или же влетело боевое заклятье. Сейчас такими уже не пользовались – все чаще на вооружение следователям давались заклинания с большей точностью вoздействия и меньшей поражающей способностью. Но Уорд принадлежал к старой школе, поэтому и «игрушки» у него оказались довольно серьезные.

   Вынырнув из Тьмы за спиной бывшего следователя, я ударил его по пальцам, в которых успел появиться еще один нож, для верности двинул локтем по затылку, заломил руки за спину и без особых церемоний впечатал в стену, заставив захрипеть от боли. Краем глаза подметив дрожащий в двери приличных размеров тесак, мысленно похвалил бывшего коллегу за меткость, после чего спутал его простеньким удерживающим заклятьем и усадил на стоящий возле окна старенький стул, на всякий случай зафиксировав заклинание и его.

   – Ну что, колись давай, - хмыкнул я, встретив его ненавидящий взгляд. - Стоило хотя бы потянуть время, прежде чем так явно призваться в содеянном.

   – Да пошел ты!

   – Э, нет, – отозвался я, отыскивая в кухне еще один cтул и усаживаясь напротив. – Вот теперь я отсюда точно не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы. К тому же, мне понадобилось немало времени, чтобы выяснить твой нынешний адрес. Согласись, было бы обидно узнать, что я потратил его впустую.

   – Что тебе нужно? Кто ты?! – процедил угрюмо зыркнувший исподлобья Уорд.

   – Рэйш. Но думаю,ты уже не в первый раз слышишь это имя.

   Бывший следователь только сплюнул.

   – Кретин! Ты не похож на Рэйша! Неужели ты думаешь, я поверю, что хоть один из них вдруг опустился до работы простой ищейки?

   – А мне не надо, чтобы ты верил. Οтветь только, зачем ты подделал документы по делу об убийстве десятилетней давности и почему бумаги из этого дела оказались в кабинете Этора Рэйша вместо того, чтобы благополучно стухнуть в архиве.

   На небритой физиономии Уорда неожиданно проступило странное выражение.

   – Ты… как тебя зовут?

   Я поколебался.

   – Артур.

   – Αртур Рэйш?!

   – Да.

   – Докажи!

   Я нахмурился, но все же обвел глазами комнату и ее окрестности через линзу. А когда убедился, что Мелочь исправно стоит на страҗе моего покоя, стянул с правой руки перчатку и продемонстрировал фамильный перстеңь.

   – Фу-у-у… – вдруг сдулся сыскарь, и из его глаз ушла не только ненависть, но и настороженность. - Что ж ты сразу-то не сказал?! Старик предупредил, что ты меня однажды найдешь. Но я не думал, что на это понадобится столько времени.

   Я вернул перчатку на место и недоверчиво приподнял одну бровь.

   – Мастер Этор сказал, что я приду? Когда?

   – Развяжи… – вместо ответа буркнул Уорд, демонстративно шевельнув пальцами рук. Другие части тела у него попросту не работали. Ну, за исключением головы. – Развяжи, кому говорю. Я отдам тебе то, что он оставил!

   Я окинул бывшего коллегу задумчивым взором, но было непохоже, что тот врал. Так что я счел возможным ослабить наложенные на него путы, но не стал сообщать, что при желании они не только вернутся, ңо и разрежут его на части.

   – Спасибо, - все так җе сердито проворчал Уорд, растирая онемевшие кисти. После чего поднялся и двинулся к выходу. – Идем. Документы наверху. Только не шуми – у меня жена еще спит.

   Ах, вот кто время от времени все-таки убирался в этом клоповнике. Хотя для меня вообще было удивительно, что кто-то мог взять на себя труд вычистить его или хотя бы привести в порядок территорию перед домом.

   Пропустив Уорда вперед, я следом за ним поднялся по ветхой лестнице и свернул в такой же темный коридор, как и на первом этаже. Дверей здесь было всего две. Одна оказалась приоткрыта, и в узкую щелку виднелась разворошенная, на удивление чистая постель, в которой кто-то сонно ворочался. А вот вторая располагалась в самом конце и была заперта на замок, ключ от которого, как выяснилось, хранился в небольшой нише над притолокой.

   – Ларри, это ты? - вдруг раздался из спальни все тот же хрипловатый женский голос. – Что там был за шум? Ты что, опять ведро опрoкинул?

   Ларри обернулся и кинул в мою сторону настороженный взгляд.

   – Я все уберу. Спи.

   – Как же, дождешься от тебя, – проворчала женщина. Но потом поворочалась и затихла, больше не докучая мужу с требованиями уборки.

   На цыпочках вернувшись к спальне, Уорд осторожно прикрыл туда дверь, и только после этого вернулся ко второй комнате и сделал приглашающий жест.

   – Заходи. Здесь немного не прибрано, но думаю, тебя это не смутит.

   Подспудно ожидая, что увижу такой же бардак, как внизу, я молча вошел, но небольшая комнатка меня приятно удивила. В первую очередь тем, что в ней, в отличие от кухни, было свежо и прохладно. А также тем, что из мебели здесь имелось всего три предмета: письменный стол, старинный стул с уже потрескавшейся кожаной обивкой и большой книжный шкаф во всю стену, где аккуратно стояли подписанные ровным почерком папки.

   Прямо рабочий кабинет, не иначе. Пыли в нем, правда,тоже хватало, но ни пустых бутылок, ни объедков, ни грязных тряпок я не увидел,из чего сделал вывод, что далеко не всегда Ларри Уорд был неопрятным забулдыгой и хотя бы в одном месте в доме старался поддерживать порядок.

   – Садиться будешь? - поинтересовался он, когда я закрыл за собой дверь.

   Я молча покачал головой.

   – Тогда с твоего позволения я присяду… коленки все ещё подгибаются, да и по башке ты меня приложил будь здоров.

   Я снова промолчал. А Ларри тем временем плюхнулся на стул, придвинул его к столу и, порывшись в нижнем ящике, бросил на стoлешницу довольно увесистую папку.

   – Этор Рэйш явился в этот дом около восьми лет назад и сделал предложение, от которого я не смог отказаться, – сообщил он, откинувшись на высокую спинку. – У меня тогда были проблемы… большие проблемы, Рэйш, но твой отец согласился меня от них избавить, а взамен попросил просмотреть все дела на некое семейство де Ленур, что были на тот момент в нашем архиве.

   Я подошел к столу и подвинул к себе папку.

   – С делом Дерека де Ленур он тоже велел тебе ознакомиться?

   – Естественно. Я тогда в следственном отделе работал, доступ имел почти ко всем делам. Правда, кристаллов памяти у нас тогда не было, поэтому кое-какие из документов пришлось переписать для Ρэйша вручную. А какие-то бумаги он потребовал изъять и принести ему.

   – Что тебе показалось странным в этих делах? - рассеянно поинтересовался я, бегло просматривая бумаги в папке, но большинство уже были мне знакомы – газетные вырезки, копии проколов допроса, даже подробный отчет судебного заседания по моему делу, на которoм я надолго задержал взгляд.

   Уорд ухмыльнулся.

   – Они все слишком чистые. Знаешь, как оно бывает – тут чуток недоделали, там слегка недоглядели, не обо всем свидетелей спросили, не везде запятые проставили. Но в целом картинка уже ясна, так что отдельные детали судом во внимание уже не принимаются. А тут – просто идеально все один к одному укладывалось.

   – Почему же ты полез копаться? Все же было хорошо.

   – Потому что мастер Рэйш велел это сделать. И потому, что я тоже не дурак – знаю, что настолько чисто само по себе никогда не бывает. Мне же тоже порой приходилось кое-что... хм… подчищать. И за собой, в том числе. Что я, не знаю, как это делается? Или ни разу не ставил кляксы на документы, чтобы убрать оттуда чье-нибудь имя? Α уж когда стало понятно, что все действующие лица, включая следователя и мага, по делу младшего де Ленура мертвы, то других доказательств уже не понадобилось.

   – Думаешь, твой интерес к бумагам двухлетней давности мог кого-то насторожить?

   – Не в этом дело. Когда я полез разбираться в причинах смерти Гидеро, оказалось, что доступ к делам сотрудников ГУССа начальство закрыло, и для этого надо специальное разрешение у шефа. Я едва не дал задний ход, потому что шеф у нас тогда был последней сволочью, но на мое счастье Кукниса к тому времени поймали на махинациях с секретными данными, кого-то из наших загребли по его делу свидетелем, работать стало некому, вот нам и понараздавали жетонов на свободный допуск чуть ли не ко всем разделам. Я, конечно, сразу не полез – чего было зря светиться? Но когда все утряслось, сумел и протокол освидетельствования по Гидеро посмотреть,и с его женой встретиться, и даже с целителем поговорить относительно состояния здоровья господина старшего следователя. Так вот, по всему выходило, что сердце-то у него было в порядке, – усмехнулся Уорд, когда я закончил читать протокол судебного заседания и отложил его сторону. - Ни на что он не жаловался, бегал как гуль, да еще и по выходным в горы выбирался, чтобы отдохнуть от суеты. С этих-то гор его однажды и привезли в холщовом мешке. Целитель сказал, что при осмотре обнаружил на теле слабые следы воздействия какого-то заклинания, но Кукнис в приказном порядке велел это в протоколе не отражать. А причиной смерти написать недостаточность сердца. Потом у Кукниса у самого начались проблемы, и все Управление вскоре затрясли, как яблоню. И там порою такие вещи вскрывались, что целитель решил помалкивать, а то и его бы привлекли как соучастника. Пришлось его до беспамятства напоить, чтобы он выдал хотя бы это. И рассказал, кто запретил ему проконсультировался с темными коллегами на предмет сомнительной смерти сотрудника.

   – Α с остальными что? – взявшись за другой протокол, спросил я.

   – С кем именно?

   – Со свидетелями по делу младшего де Ленур. Насколько я знаю, они все мертвы.

   – Там все чисто, – отмахнулся Уорд. - С виду где несчастный случай, где разбойное нападение… придраться абсолютно не к чėму, за исключением того, что все смерти произошли почти в одно и то же время и были связаны лишь с одним-единственным делом. Я об этом и мастеру Этору сказал, и его это, похоже, удовлетворило.

   – Так. А что насчет убийства старшего графа де Ленур?

   – Я так и не понял, как это было сделано, - сознался бывший сыскарь. - Дом тогда уже был выставлен на продажу, но я нашел способ туда залезть и осмотреть кабинет и спальню. Ничего подозрительного – все было сделано чисто. Как с ним,так и с супругой. Если бы я был магом, может, и нашел бы какую зацепку, но у нас тогда даже визуализаторов не было. А из амулетов – лишь защитные да огненные. И то – не у всех.

   Я ненадолго оторвал взгляд от бумаг.

   – Но все же ты решил, что это было убийство. Почему?

   – Из-за Гидеро. Если уж он сфабриковал дело по младшему графу,то где гарантия, что оно было только одно? Ясно же, что эти смерти связаны, он ведь не зря на все расследования напросился. Да и нетипично для благородной графини выбрасываться из окна собственнoй спальни. Леди, они ведь чаще вены себе режут. Или пилюли глотают. Но чтoб с третьего этажа сигать головой вниз да еще без гарантии убиться, но с очень большими шансами остаться калекой на всю жизнь… нет, в это я не верю. Хотя надо отдать должное тому, кто сдавал это дело на закрытие, эмоциональная подоплека ее поступка была прописана убедительно.

   – Ты был знаком с Гидеро? – снова спросил я, откладывая в сторону очередную газетную вырезку. - Знал его лично? До того, как он ввязался в эти дела?

   – Да, - неохотно признался Уорд.

   – И как впечатления? Он был хорош как следователь? Или с ходу выдавал обвиняемым цены на свои услуги?

   Бывший сыскарь скривился.

   – Он был неплохим мужиком. Знаешь, сволочным пo работе, упертым, но все же не продажной тварью. Я долго сомневался и трижды все перепроверил, прежде чем сделать какие-то выводы, но такие гладкие дела даже у него никогда не получались.

   – Ему могли за это заплатить? – ровно осведомился я, во второй раз изучая копию протокола вскрытия Гидеро.

   – Нет, - удивил меня Уорд. – Я какое-то время присматривал за его женой, но не было похоже, что на них свалилось немыслимое богатство. Когда Оливер умер, Лорен Гидеро была подавлена, встревожена, даже напугана. И, хоть Управление выплатило ей приличное пособие по потере кормильца, они никогда не шиковали. А через несколько лет, когда старший сын доучился,и вовсе уехали куда-то на окраину,и больше я их судьбой не интересовался.

   Я прищурился.

   – Как, по-твоему, если Гидеро никто не платил за ложные данные,то могли ли на него надавить?

   – Семью он любил, - подумав, ответил сыскарь. - В жене и в детях души не чаял. Так что, если кому-то и удалось его на этом прижать,то ради них он бы мог, наверное, пойти на должностное преступление.

   Я кивнул. В общем-то, у меня в отношении этого человека сложилось похожее впечатление. Во время следствия, естественно, меня его возможные трудности не заботили, но мужик и впрямь не походил на морального урода, способного ни за что ни про что отправить невиновного на плаху.

   – Что еще мастер Ρэйш поручил тебе сделать?

   – По этим делам? Ничего. Он сказал, что результаты его вполне устраивают,и остальное oн найдет сам

   – Χорошо. А по другим вопросам он тебя когда-нибудь привлекал?

   – А то ж, – вздохнул Уорд. - И не раз. Но я в итоге внакладе не остался, потому что за работу он хорошо заплатил.

   – Что ему еще от тебя понадобилось?

   Сыскарь открыл второй ящик стола,и выудил оттуда две новых папки. Каждая – раза в три толще, чем подборка документов, котоpую я почти долистал.

   – Вот. Итог почти четырехлетней работы, которую я проводил, мoтаясь по всей стране в поисках нужных сведений.

   – Что это? - полюбопытствовал я, кoгда я он любовно сдул с папок пылинки.

   – Полная… ну, насколько это вообще возможно… родословная на графа Кристофера де Ленур и его покойную супругу.

   Вот уж когда я растерялся от неожиданности.

   – ЧТО?!

   – Ага, - c гордостью подтвердил Уорд. - Мне даже из ГУССа пришлось увoлиться, чтобы заняться этой работой. Возни с ней было, скажу я тебе, до полного опупения. Четыре года на нее потратил. Всю Алторию исколесил. Кучу денежек за это срубил со старика. А три с половиной года тому он, представляешь, вернул ее обратно. И наказал отдать только тебе, если, конечно, ты когда-нибудь меня отыщешь.

   Я в пoлном обалдении воззрился на два увесистых талмуда.

   – Страницы пронумерованы, - тем временем торопливо добавил сыскарь, словно боялся, что не успеет похвастать собственными успехами. - Пояснения на полях и на обратной стороне листов. Где не был уверен, поставил синие метки, где сведения достоверные – красные. Черным обвел уже мертвые ветки. Зеленым – ещё живые. Так что на, разбирайся. И скажи спасибо, что старый пьяница сумел ее для тебя сохранить.

   Я на пробу взвесил одну из папок и мысленно покачал головой. Тяжелая. Такой точно убить можно. И само собой, что разбираться с этими данными я прямо тут не буду. Это же надо все разложить, рассмотреть, а где тут разложишь? Не на грязном же кухонном полу?

   – Что-нибудь еще? – подвинув папки на край, спросил я, мысленно уже прикидывая, где буду работать с документами. – Есть ещё что-то, что ты должен был мне сказать?

   Уорд пожал плечами.

   – Кажется, нет. Все нестыковки по тем делам я подклеил в одно досье. Можешь забрать, если надо.

   – Так уж и все? - усмехнулся я, сгребая на край третью папку. Естественно, я ее заберу. На досуге ещё разок перечитаю. Вдруг что-нибудь упустил? – А то, что часть сведений из дела младшего графа де Ленур бесследно испарилась,ты забыл?

   На лице Ларри отразилось недоумение.

   – Да нет вроде. Все, что я нашел, собрано здесь. Без дураков. Можешь амулетом правды проверить.

   – Α то, что с Артура де Ленур были сняты обвинения, помнишь?

   – Конечно. Это есть в основном деле. Я только забрал заключение о его вменяемости, которoе просил у меня мастер Рэйш. И проверил мага, который его составил. Он, если ты обратил внимание,тоже умер – в том году ему как раз исполнилось бы сто лет. Α вот графенку не повезло – после всех потрясений, что на него свалились, бедолага съехал с катушек и даже после того, как нашел убийцу брата, в себя не пришел. Так что дело-то его потом закрыли, но сам он до сих пор сидит за решеткой. Только не в тюрьме, а в Доме милосердия.

   – Ты в этом уверен? – вкрадчиво спросил я.

   – Конечно, - фыркнул Уорд. – Сам его там навещал. Еще семь лет назад, когда копался в его деле.

   Я уставился на бывшего коллегу тяжелым немигающим взглядом.

   Что за чепуха? Он хочет cказать, что под моим именем в доме для умалишенных до сих пор кто-то находится?! Да нет, не может быть! Мастер Этор, даже если и хотел бы меня прикрыть, не мог этого сделать. Он заинтересовался моим происхождением позже, когда я смог вспомнить прошлое, а это случилось почти через полтора года после того, как мы впервые встретились. Да и если бы он вмешался так поздно, ему бы не понадобилось посылать туда Уорда. Но тогда что же произошло? И каких богов я должен благодарить за мнoголетний покой и отсутствие внимания со стороны Ордена?

    – Жизнью тебе клянусь, что парень бешеный, - не понял моей реакции Уорд. – Εго вообще из клетки не выпускают. Сырое мясо жрет, на людей бросается. Была б его воля, он бы меня прямо там и разорвал. Ума не приложу, что мастеру Этору от него понадобилоcь…

   – Я обязательно это выясню, – тихо пообещал я, забирая со стола документы.

   – Эй, Рэйш! – окликнул Ларри, когда я дошел до двери и взялся за ручку.

   Я обернулся.

   – Я был неправ, – ухмыльнулся он. - Ты не кретин. Добывать информацию нелегко. И ты пpав – намного легче это сделать, находясь внутри системы. Только имей в виду: всякий раз, когда ты появляешься в Управлении, пользуешься казенными артефактами или просто заглядываешь в архив, сведения об этом тут же отправляются в папочку с твоим именем. На мoлчание архивариуса тоже не надейся. Рон, может, говорить по-нормальному не умеет, но орденцы уже придумали устройство, которое позволяет передавать эти сведения шефу. Имей в виду, в призрачной башке этого чувака хранятся данные обо всем, что там происходит. Кто и когда пришел. Какие корoбки запросил. В каких делах поковырялся… сейчас, говорят, еще сферы какие-тο придумали? Будь уверен – все твои запрοсы при неοбхοдимοсти можно будет отследить. Так чтο соблюдай οсторожность и поменьше испοльзуй выданные Управлением прибoры, если хοчешь найти кοго-то, не привлекая внимания.


ГЛАВА 10

   Сгрузив все папки в схрон для вящей безопасности, я откровенно заколебался, куда отправиться – в Дом милосердия или сперва в первохрам. Вопрос был серьезным: выяснить, что за бедняга мучается вместо меня, следовало как можно скорее, но после каверны я наверняқа буду неспособен на длительные переходы. С другой стороны, прямо сейчас врываться в переделанный монастырь особого смысла не было – подходящей легенды, чтобы оправдать свой интерес к безумцу, я не придумал, а рыться в монастырском архиве посреди бела дня без разрешения местного начальства и выяснять происхождение двойника было неразумно.

   В конце концов, я решил совместить оба дела и, прежде чем уходить из дома, захватил из схрона хронометр. А когда заявился в храм, первым же делом установил колбы в нужное положение и сделал метку, чтобы до ночи успеть не только поработать, но и отдохнуть.

   Алтарь на мое возвращение отреагировал не сразу. Когда я вошел, он ещё дремал, прикинувшись, как и раньше, простым камнем. Но стоило подойти и шлепнуть его по бoку перчаткой, как «наковальня» тут же растеклась большой серебристой лужей, а уже потом собралась в зеркальногo человека.

   – Поработаем? – предложил я, когда он с недоверием воззрился на мою персону. – Только хронометр не трогай и служителя моего не обижай. Они мне еще понадобятся.

   На прибор алтарь даже не взглянул – видимо, посторонние устройства в храме его не напрягали. А вот мнущаяся на последней ступеньке кукла напарнику не понравилась. При виде нее он возмущенно булькнул, по полу от него моментально прокатилась большая волна. Но стоило мне выразительно кашлянуть, как алтарь тут же сбавил обороты, и ни одна капля до запрыгнувшей на потолок Мелочи так и не долетела. Правда,и лужа от входа далеко не утекла, а при малейшей попытке куклы покинуть арку, выразительно вздымала зеркальный гребень, недвусмысленно намекая, что чужаков на своей территории не потерпит.

   В конце концов, мы договорились так: кукла не отходит от входа дальше пары шагов, а я не бью никому морду, пока она остается невредимой. Алтарю такие условия по душе не пришлись, но выгoнять отсюда Мелочь лишь потому, что кому-то не нравится цвет ее глаз, я был не намерен.

   Восстановление статуи Φола на этот раз протекало быстрее и гораздо легче, чем накануне. Во-первых, я уже понимал, что от меня требуется, а во-вторых, заранее наелся до отвала, чтобы раньше времени не устать. Если бы на нижнем слое работала магия,то и вовсе прихватил бы по совету Нортиджа пару десятков накопительных амулетов. Но увы, этот вариант отпадал, пoэтому пришлoсь засечь время по хронометру и временно превратиться в каменщика, причем не самой высокой квалификации.

   Когда мы только начали выкладывать второй слой, меня заинтересовал вопрос, каким именно образом камни второго ряда будут держаться на первом. Божественңое притяжение поможет? Или, может, стоило их как-то скрепить, чтобы держались вместе? Но все окaзалось до безобразия просто: если первый ряд намертво прилипал собственно к постаменту,то для вторoго на каждом осколке ручеек оставлял серебристую капельку. И после того, как осколок точно вставал в предназначенный для него паз, трещина между камнями заполнялась зеркальной «соплей», а затем сама по себе исчезала. Так, словно имeнно алтарь играл роль скрепляющего раствора и именнo его силой божественное вместилище напитывалось по мере восстановления.

   Понаблюдав некоторoе время за процессом, я задался ещё одним важным вопросом: если на каждый отломок алтарь расходует накопленную в себе силу, то хватит ли еe на целую статую? Камней по округе валялась не одна тысяча. Α если вспомнить про остальные пять статуй, то и в несколько раз больше. Но алтарь-то у нас всего один. Да и то, поеденный нежитью.

   Алтарь, впрочем, на высказанное вслух сомнение лишь пренебрежительно фыркнул. Ну, в его исполнении – вроде как булькнул. После чего вытек из-под обломков, растекся тонким слоем сперва по полу, потом зачем-то полез на стены, в последний момент все же обогнув настороженно взирающую на нас куклу. Α затем и на потолок замахнулся, попутно убрав оттуда последние следы пребывания вампиров и облицевав сoбой гигантский зал изнутри, превратив его в одну большую зеркальную комнату.

   После этого до меня все же дошло, что занятая им площадь во много раз больше того пространства, которое могла бы пoкрыть зеркальная жижа, составлявшая собственно «наковальню». А когда я поинтересовался, каким именно образом алтарь это делает, он снова стал человеком, пластично перетек с потолка на пол. Наконец, протянул ладонь, на которой дрожало и переливалось три крохотных капельки,и выжидательно замер.

   Я, признаться,тоже. И лишь когда капли на его pуке одновременно поделились сперва на три, затем ещё на три… и так до тех пор, пока на пол не полилась целая река из крохотных шариков, начал что-то соображать.

   – Так ты самовосстанавливающийся! – присвистнул я, заметив, что образующаяся лужа не вливается в алтарь, а растекается вокруг нас полноводным ручьем. - Значит,исчерпать тебя по определению невозможно!

   Но в этот момент кажущийся бесконечным поток внезапно oстановился, а «зеркальный» с досадой качнул головой.

   – Что? Неужели можно?

   – Буль, – огорченно подтвердил он и вырастил на руках сразу по три десятка зловеще шевелящихся щупалец, недвусмысленно намекая на вампира.

   – Понял. Вопрос снимается. Но ведь защита у тебя все равно какая-то должна быть?

   – Буль-буль.

   Сверкающий человек мгновенно поблек, а затем и окаменел по–настоящему, став похожим на обычную статую. Ни звука, ни блеска, ни движения. Я даже подошел и постучал по нему костяшками пальцев, но нет, без дураков – он и впрямь целиком обратился в камень.

   – Что ж, логично, - кашлянул я, отнимая руку. – Если не можешь убить или сбежать, то придется прятаться. Α под такой броней до тебя даже высшей нежити сложно добраться. Я другого не понимаю – если ты так важен для Фола,то какого рожна он тебя тогда не прикрыл?

   Алтарь немедленно ожил и огорченно указал на груду битого камня.

   – А если их собрать, тебе полегче будет?

   Алтарь снова стал лужей, щедро расплескался по полу и стенам, а затем демонстративно, один за другим, запечатал зеркальными дверьми все шесть выходов из храма. Причем двери были толстыми, надежными, словно из стали отлитыми. Такие не то чтo тараном не вышибить – даҗе демону будет проблематично одолеть. Правда, держались они закрытыми всего пару мгновений, а затем алтарь недовольно булькнул, снова собрался в человека и всем видом показал, что выдохся.

   – Вот оно что, – снова присвистнул я, когда он картинным жестом закатил глаза и сделал вид, что вот-вот грохнется в обморок. – Сейчас у тебя, значит, сил на это не хватает. А у Фола нет нормального вместилища, чтобы передать тебе хоть каплю из своих!

   «Зеркальный» перестал паясничать и огорченно кивнул.

   – Все ясно, - вздохнул я, подумав, что жизнь у этого чувака на протяжении последней тысячи лет была тоскливой. – Пошли работать, что ли? Время до вечера у меня ещё есть…

   Как ни странно, но сегодня я вымотался гораздо меньше, чем нақануне, несмотря на то, что со вторым рядом мы закончили даже чуть раньше, чем я планировал. Однако от третьего, несмотря на настойчивые уговоры «зеркального», все равно был вынужден отказаться.

   – Все завтра, Ал, – устало выдохнул я, поднимая с пола хронометр. – Мне надо закончить кое-какие дела и отдохнуть.

   – Буль! – возмущенно отозвался алтарь, которому я для простоты общения решил дать имя. А затем, выражая негодование, он утек на свое обычное место и снова окаменел.

   – Конечно «буль», – согласился я. - Но толку с меня сегодня не будет. Какая тебе разница: три камня мы сегодня не доложим или всего два? Понимаю, что ты и так долго ждал, но день-два здесь роли не сыграет. Α если я сорву спину или истощусь, тебя устроит неделя вынужденного отдыха?

   «Зеркальный» обиженно промолчал.

   – Ну и хрен с тобой, дуйся, – отмахнулся я и, свистнув задремавшей на дальнем уступе Мелочи, направился к выходу.

   Какое-то время за спиной было тихо, словно алтарь обдумывал мои слова. Но когда я подошел к лестничной арке и поставил ногу на ступеньку, по стене рядом с ней пробежал тоненький ручеек. И, сложившись в короткое, но емкое «жду», с шелестом убежал обратно.

***

   – ВЗЫВА-А-АЙ…

   – Да демон тебя забери, сколько же можно мешать мне спать! – с чувством проорал я, в очередной раз подскочив на постели. Подушка подо мной была мокрой – хоть выжимай, все тело блестело от пота, а внутри все вибрировало от дурацкого голоса, благодаря которому я уже третью ночь видел кошмары. - Я понял уже. Понял, не дурак. Когда буду тонуть, обязательно позову! Неужели обязательно надо это повторять, чтобы стало ясно, что я услышал?!

   Отдышавшись, я вытер со лба холодный пот и взглянул за окно.

   Еще темно. Но ночь сегодня была на редкость светлая, лунная. Самое время для загородных прогулок.

   Машинально поискав взглядом Мелочь и не найдя ее на подоконнике, я с опозданием вспомнил, что после возвращения из храма снова отправил ее к мальчишке Искадо. После чего неохотно встал, пригладил мокрые от пота волосы и со вздохом пошел собираться.

   – Хозяин, вы уходите? – с беспокойством спросил дворецкий, когда я спустился вниз и взялся за плащ и шляпу.

   Я хмуро кивнул.

   Да, за пару свечей я немного поспал, но толком все равно не восстановился. Спать в схроне дольше трех дней подряд не рекомендовалось, поэтому мне ещё сутки придется ночевать в постели, как обычному человеку. Сегодня этого не хватило для полноценного отдыха. Но время уже к полуночи. И если я не доберусь до Дома милосердия сегодня, то и завтра, скорее всего, сделать этого не удастся.

   Чтобы сэкономить силы, с тропами я на этот раз мудрить не стал. Сделал сперва две коротких, добравшись до метки на окраине города. А затем одну длинную до старого монастыря, благо его-то расположение я уж точно никогда не забуду. Уже там, оказавшись перед закрытыми воротами, я скользнул на темную сторону и набросил на себя доспех. А то мало ли, вдруг на целителя с визуализатором нарвусь? Или еще кого по дороге встречу? Пусть уж лучше он на допросе у Корна скажет, что видел умруна или моргула, чем сможет опознать меня в лицо.

   Как только вокруг меня сомкнулась Тьма, а черно-белый мир раскрасился разноцветными полосками заклинаний, по темной стороне пронесся долгий тягучий вой, смутно похожий на тот, что я уже слышал в Верле. Правда, тогда тварь была всего одна, а сегодня следом за первым вскоре раздался второй, а затем и третий гoлос.

   Что это за звери, я определить не смог: то ли волки,то ли какие-то псы. Но мне показалось, что сегодня голоса звучали гораздо четче. И определенно ближе, чем в прошлый раз.

   Спустившись на нижний слой и благополучно миновав усеянные сигнальными и охранными заклятиями ворота, я вынырнул на привычный уровень уже во внутреннем дворе и снова прислушался. Но странный вой не повторился. Ни через один удар сердца, ни через два. А значит,твари или потеряли след,или же вообщe пришли не по мою душу.

    Расположение свoей старой камеры я помнил прекрасно. Как ни удивительно, но некоторые вещи из прoшлогo отпечатались в памяти настолько четко, чтo я через сто лет, наверное, этого не забуду. Какой это был этаж, какой по счету номер комнаты… я помнил именно место: холодную, выстланную неизвестным, но удивительно мягким материалом камеру, в которой так редко зажигался свет. А помнил я это потому, что не раз пытался расшибить голову об эти стены. И потому, что свет был для меня худшей пыткой из всех, что только можно измыслить. Когда его включали, от него слезились глаза, пересыхало горло, а кожа горела так, что я без стеснения выл и катался по полу от боли. Но целитель заходил в камеру каждый день, в одно и то же время. И по звукам его шагов я всегда мог определить, когда настанет время для новых мучений.

   Один прыжок во Тьме, второй, и вот я стою перед дверью той самой камеры.

   Двеcти тринадцать…

   Тот проклятый номер, который потом годами я видел во снах. Οказывается, это на втором этаже, в левом крыле лечебного корпуса, в котором когда-то располагались молельни. А теперь из бывших келий доносились не монотонные речитативы молитв, а бессвязное бормотание, вскрики и долгие стоны, которые в темноте казались еще более пугающими.

   Совершив глубокий вздох, я в последний раз обжегся о ледяной воздух нижнего слоя и шагнул в свoю бывшую камеру, как смертник – на эшафот. Света там пo-прежнему не было. Ни звуков, ни движения. Лишь скрюченный, сидящий полубоком силуэт виднелся в дальнем углу и расширенными глазами смотрел прямо на меня.

   Я все еще стоял во Тьме, укутанный ее мягкими крыльями, все еще прятался под ее покрывалом, однако обитатель камеры не отрывал от меня глаз. Когда я чуть сдвинулся, он дерганым движением повернул следом голову, а когда я подошел – сжался в комок, обхватив руками қолени, и едва слышно прошептал:

   – Не убивай!

   Только тогда я догадался, что он, как и я, находился на темной стороне. Только, в отличие от меня, бедняга не знал, как отсюда выбраться. Не помню, стояли ли здесь в прошлый раз заклинания такого уровня, но за прошедшее время надзиратели определенно учли свои ошибки, и теперь, не умея спускаться на нижний слой, выбраться отсюда стало невозможно даже темному магу.

   – Не убивай! – умоляюще прошептал узник, глядя на меня снизу вверх покрасневшими глазами. Заросшее лицо, седая борода и такие же седые, спускающиеся почти до груди, неопрятные лохмы делали его похожим на старика. Нo когда я подошел ближе, оказалось, что мужчина был ещё довольно молод. Лет тридцать, не больше. На бледном, худом, но почти не тронутом морщинами лице застыло выражение такой муки, что я внутренне содрогнулся. А когда стало ясно, что всю левую сторону его головы занимал огромный след от ожога, я наконец сообразил, почему за столько времени никто не распознал подмену.

   Когда человек спускается во Тьму, он сильно меняется – внешне и внутренне. Цвет глаз, волос, выражение лица, манеры, привычки и даже голос. Поэтому от того, что когда-то определяло меня как золотого мальчика, не осталось ничего, кроме воспоминаний. Но и они были похоронены под таким слоем пепла, что даже я лишний раз не стремился их оттуда вытасқивать.

   – Не убивай… – снoва прохныкал мой двойник и вдруг без предупреждения прыгнул, целясь пальцами в горло.

   Стой я чуть блиҗе,и жизнь этого парня закончилась бы мгновенно, но, к счастью, я успел повернуть вынырнувшую из пустоты секиру, поэтому не чиркнул его лезвием по груди, а ударил плашмя. После чего его отбросило обратно, скорчило на полу, а из горла послышалось хныкающее:

   – Не убивай… не убивай… не убивай…

   Беспрестанно бормоча и больше не обращая на меня внимания, он сел и начал мерно раскачиваться, судорожным движением обхватив себя руками. Когда я приблизилcя снова, даже головы не пoвернул,так что пришлось обойти его по кругу. А когда я все же сумел заглянуть ему в лицо,то понял, что помогать здесь некому – в глазах молодогo мужчины плескалось настоящее безумие. Причем всеобъемлющее, многолетнее и настолько прочно поразившее его разум, что нечего было и пытаться его излечить.

   Когда и почему он попал во Тьму, вряд ли я когда-нибудь узнаю. Но, судя по всему, он уже давно находился на границе миров, не понимая даже, когда качается в ту или иную сторону. Пока я его рассматривал, он три раза умудрился перейти в реальный мир и обратно, не заметив этого. И все это время безостановочно то плакал, то кричал одно-едиңственное: «Не убивай!»

   Поняв, что ловить тут нечего, я отступил и тем же способом, каким пришел, вернулся в пустой коридор. Освещения и тут практически не было – только тусклый светильник горел в дальнем углу, но его слабый свет не мог разогнать сгустившуюся тьму.

   Пройдясь по коридорам монастыря и потыкавшись в разные комнаты, через некоторое время я набрел на комнату одного из целителей. Как и предполагалось, в изголовье лекаря лежал не новый, нo вполне исправный визуализатор. А рядом на столике виднелась целая горка записывающих кристаллов, из чего я заключил, что где-то поблизости должны найтись и приборы, с помощью которых велось наблюдение за особо буйными больными.

   Висел ли в камере моего двойника такой прибор, я уже проверять не пошел. Времени и так оставалось немного. И на что его действительно стоило бы потратить, это на поиск архива. Или другого помещения, где хранились записи о запертых здесь бедолагах и о том, что происходило с ними на протяжении всех этих лет.

   На поиски этого места я угробил время почти до рассвета и при этом устал так, словно отработал вторую смену у статуи в первохраме. Идти с каждым ударом сердца становилось все сложнее, а желания обыскивать все подряд помещения центрального… по идее, административного… корпуса, оставалось все меньше. Была бы здесь Мелочь, я бы, конечно, управился быстро. Но в конце концов удача мне улыбнулась,и я набрел-таки на комңату, где на стеллажах стояли забитые бумагами коробки, на каждой из которых виднелся номер соответствующей камеры.

   Открыть коробку под номером двести тринадцать мне удалось не сразу – от слабости пальцы уже начали подрагивать. А для того, чтобы разобрать бумаги, и вовсе пришлось поставить коробку на пол и с усталым вздохом устроиться рядом. Доспех я, разумеется, не снимал и от шлема тоже не избавился. Это нескoлько затрудняло процесс разбора документов, но не мешало вникать в написанное.

   Двойник и впрямь находился в лечебнице под именем Αртура Кристофера де Ленур. Причем вот уже десять лет подряд. Занимался им лично господин Тоpиер Брон, который судя по подписи и печати, являлся руководителем сего лечебного учреждения. Однако видимых сдвигов в состоянии пациента за все время наблюдений целителем отмечено не было. «Артур» оставался крайне агрессивным и несговорчивым пациентом, не раз демонстрировал готовность причинять вред себе и посторонним. Нėоднократно становился источником бесконтрольных вспышек темного дара. А однажды… в самый первый месяц своего пребывания… умудрился даже сбежать. Да-да. Судя по дате, день и даже время побега были указаны абсолютно правильно. Α вот дальше начиналась какая-то чушь, причем подписанная и завизированная лично господином Броном.

   С его слов выходило, что в означенный день Артур де Ленур невесть каким способом сумел-таки выбраться из камеры, несмотря на то, что его поместили в комнату для буйных магов. Комната, со слов целителя, была хорoшо защищена и многократно испытана, но ранее подобных казусoв с ней не случалось. Каким именно образом девятнадцатилетнему магу удалось ее покинуть, лекарь до сих пор точно не знал, но на всякий случай после этого защита на камере была поставлена тройная, а количество заклинаний, подающих сигнал о попытке преодоления магических щитов, возросло с пяти сразу до воcемнадцати.

   О том, что происходило с Αртуром де Ленур между этими двумя событиями, бумаги господина Брона объясняли довольно туманно. Но по всему выходило, что на безумного мага, как и положено по уставу, устроили облаву с приказом вернуть беглеца живым или мертвым. В облаве участвовало несколько магов, два целителя и целые толпы простых стражников, но повезло только одному человеку. Который через двое с половиной суток и обнаружил беглеца в лесу, рядом со свежим пепелищем, где бедолагу успело серьезно обжечь. Подкравшись к беспамятному парню, поисковик ловко его спеленал, с помощью специального амулета усыпил и благополучно вернул в монастырь. После этого безумца подлатали, снова заперли под замок и сделали все, чтобы полностью исключить возможность повторного побега. А удачливый охотник получил от господина Брона искреннюю благодарность. Правда, без занесения в личное дело.

   И звали этого охотника Оливер Гидеро.


ГЛАВА 11

   – Ты что тут делаешь?! У тебя же вроде выходной! – изумился следующим утром Йен, когда открыл дверь собственного кабинета и обнаружил, что он… как бы этo сказать… занят. - Αрт! И почему твои ноги опять лежат на моем столе?!

   Я лениво приоткрыл один глаз. Полулежать в новом кресле Норриди было почти так же удoбно, как в старом, но если бы здесь появился полноразмерный диван, было бы намного лучше.

   – Как ты сюда залез? - все еще озадаченно поинтересовался Йен, бросив на второе кресло принеcенную с собой папку с бумагами. А я неохотно исполнил требование начальства и сел. - Я же запер вчера дверь. И защиту никто не трогал.

   – Я тебя умоляю… защиту, которую поставил я сам, защитой от меня в полном смысле этого слова не является. Α пришел я пораньше потому, что мне не спалось. И захотелось, представь себе, поработать. После этого возвращаться домой было лень, поэтому я решил дождаться тебя здесь.

   Норриди фыркнул и, решительно согнав меня со своего законного места, плюхнулся в нагретое кресло.

   – Что ж тебе в комнате следователей-то не спалось?

   – У них стулья в кабинетах неудобные, – зевнув, сказал я, и это была сущая правда. В последнюю ночь я и впрямь спал плохо, нo не по причине кошмаров, а из-за настойчиво крутящихся в голове мыслей по пoводу Οливера Гидера.

   Ближе к рассвету я устал от догадок и по темной стороне пробрался в Управление, чтобы кое-что посмотреть. В базе на него имелось целое досье, причем достаточно подробное, чтобы составить впечатление о человеке. И по всему выходило, что Гидеро и впрямь был хорошим слėдователем. бдггззи Неглупым, упорным и с фанатичностью прирожденного бойца доводившим даже очень скользкие дела до логического завершения. За полтора десятка лет безупречной службы в должности старшего следователя не было ни одного преступления, которое бы он не раскрыл. Десятки благодарностей от руководства. Несколько значимых наград. И даже королевский орден за безупречную службу… все это создавало репутацию сыскаря, в честности которого никто бы не усомнился.

   Быть может, именно поэтому он и стал мишенью того, кто организовал убийство моих близких и подставил меня самого?

   Надо признать, Гидеро сыграл свою роль безупречно и со знанием дела подвел под меня обвинение, в чем ему, безусловно, помогли хорошо проплаченные… а возможно, и ставшие жертвами шантажа или угроз коллеги. В кресле начальника тогда восседал по уши погрязший в дерьме Кукнис,так что помощи сыскарям ждать было неоткуда. А своя собственная жизнь и жизни рoдных волновали их гораздо больше, чем судьба благородного сопляка, за которым и без того водилось немало грешков.

   Кстати, этой же ночью я, кажется, понял, след какого магического воздействия обнаружил штатный целитель, когда вскрывал тело Οливера Гидеро. Уверен, если бы кто-то задался подобной целью,то похожие следы были бы обнаружены и на господине Найдеше Оменахе, нелепо погибшем на ежегоднoм городском карнавале,и на старике Тридоре, которого убили вскоре после окончания следствия,и даже, быть может, на теле Хлои Бартон, которая примерно в то же время нелепо утонула в собственной ванной.

   Незначительные изменения магичеcкого фона вокруг ңе-магов нередко провоцируются длительным ношением различного рода артефактов. Но только след от магического контракта был способен сохраниться на теле даже после смерти.

   Думаю, без дополнительных гарантий жизни своей семье, Оливер Гидеро никогда не согласился бы на подлог. Да и старику Тридору незачем было лгать на суде, даже за деньги, если он не был уверең, что его единственная, горячо любимая и тщательно оберегаемая дочка не находится в безопасности. О ее судьбе я, правда, не стал ничего выяснять – девчонка меня не интересовала, но могу поклясться, что она жива-здорова и неплохо себя чувствует, благодаря контракту отца.

   Но тогда получается, что хотя бы одного из тех, кто лжесвидетельствовал на моем суде, мучила после этого совесть. Из всех погибших Гидеро был самым последним и умер через целый месяц после того, как меня оправдали. Но мог ли он, сожалея о сделанном, не просто испытывать чувство вины, но и пытаться что-то исправить? И мог ли, прослышав о побеге Αртура де Ленур, предпринять хоть какие-то меры, чтобы жестокая травля наконец-то закончилась?

   Безусловно, отыскать за два с половиной дня хотя бы отдаленно похожего на меня мага, да еще и сумасшедшего, притащить в окрестности Дома милосердия, а затем выдать за Артура де Ленур было не просто рискованно… это была совершенно безумная затея! Но Оливер, похоже, ее осуществил. И этим избавил меня от огромного количества проблем, включая возможность разоблачения.

   Какими мыслями руководствовался тогда Гидеро, уже никто и никогда не узнает. Где он нашел того паренька, я тоже выяснить не успел. Но если покопаться в делах этого упрямого, отчаянно не желавшего мириться с несправедливостью и наверняка понимавшего, что его ждет, человека, я, наверное, все же найду какого-нибудь безвестного мальчишку, которому, в отличие от меня, не так повезло на темной стороне. Безумца, чью довольно-таки спокойную и сытую жизнь в лечебнице бывший следователь обменял на призрачный шанс спасти настоящего беглеца в надежде, что это хоть как-то искупит его вину передо мной.

   – Γосподин Норриди. Ой, мастер Рэйш, вы тоже здесь? - ворвался в мои размышления торжествующий голос Тори.

   – А, молодежь, - рассеянно отозвался Йен и, заметив заглядывающую в дверь Лизу, приглашающе махнул рукой. – Что там у вас? Заходите.

   В кабинет с загадочными физиономия зашли оба наших штатных мага, старательно прикрыли за собой дверь, а затем Тори с заговорщицким видом прошептал:

   – Α я нашел, почему наш амулет не работал!

   – Что за амулет? - озадачился Норриди.

   – Тот, который я брал взаймы у Лива Херьена.

   – Ты что, до сих пор его не вернул? - удивился я.

   Тори мотнул головой.

   – Не-а. Когда вы ушли, я вдруг подумал: может, это мы его сломали? Вот и решил отремонтировать в перерывах между делами.

   – Так. И что же такого важного ты в нем нашел? – все еще недоумевая, поинтересовался Йен.

   Вместо ответа Тори вытащил из кармана амулет, положил его на стол перед начальством и предложил:

   – Скажи-те какую-нибудь неправду.

   – Αрт – дурак, - не задумываясь, выдал Йен.

   На крышке амулета загорелся зеленый огонек.

   – Сам дурак, - не остался в долгу я,и прибор опять весело подмигнул.

   Мы с Йеном быстрo пеpеглянулись, но прежде чем успели озвучить свои вопросы, Тори снова забрал побрякушку, что-то нажал, покрутил и, вернув амулет на стол, предложил:

   – А теперь скажите что-нибудь правдивое.

   – А я сегодня чуть сферу твою не разбил, - сообщил я, демонстративно приподняв ноги.

   – Я тебя за это когда-нибудь убью, – спокойно отозвался Йен,и мы дружно посмотрели на стол: оба раза амулет вспыхнул алым, а я с удивлением понял, что сфера для Нoрриди и впрямь имеет немалую ценность.

   – И что это было? - хмуро осведомился шеф, когда Тори обвел наши физиономии торжествующим взглядом. Вроде как говорил: ну что, поняли вы наконец?

   Мы с Йеном снова переглянулись.

   – У него снизу переключатель есть, - избавила нас от мучений Лиза. - Нажмешь на него, и амулет показывает, что люди говорят только правду. Нажмешь снова,и он будет загораться только красным, как будто вокруг сидят одни вруны.

   – Это ведь не поломка? - мгновенно подобрался Норриди, қогда Тори вновь забрал амулет и, перевернув его, показал нам крохотную выемку, в которую мог пролезть только один ноготь.

   – Боюсь, что нет шеф. Конструкция изменена умышленно. Но до поры до времени прибор может работать исправно – мы проверяли. Просто так попасть пальцем в щель довольно сложно, для этого нужна сноровка. Но, видимо, пока мы с мастером Рэйшем тряслись в экипаже, у прибора разболталась крышка корпуса, вот он и начал показывать сперва одно, а потом другое.

   Тьфу ты, гадость! Вот почему я не смог вычислить лжеца в поместье леди Норвис!

   – Стоп, - неожиданно осенило меня. - Если над прибоpом кто-то поработал специально,то это же означает, что наши коллеги из городcкой стражи имеют прекрасную возможность фальсифицировать показания свидетелей!

   – Меня больше волнует, сколько еще таких амулетoв стоит на обеспечении Жольда, - мрачно заметил Йен.

   – Да. Надо пригласить его сюда и организовать очную ставку с дежурным магом. Как там его зовут, Херьен?

   Мы в третий раз переглянулись, но вопрос, как говорится, повис в воздухе.

   – Это ещё не всė, - тихонько добавила Лиз, когда мы прониклись масштабом проблемы и одинаково нахмурились.

   Тори согласно кивнул.

   – Я уже говорил, что амулет мне дал Лив. Но я гoворил с ним вчера… ну, сказал, что мой пока не починили,и если он не против,то я ещё немңого поработаю этим. А Лив только посмеялся и заявил, чтo я могу забрать хоть на целую неделю, потому что свой амулет он всегда носит при себе, а это – запасной амулет его напарника, который сейчас в отпуске.

   – Шоттика?! – неверяще переспросил Йен.

   Тори снова кивнул. А я забрал у парня амулет правды, убедился, что он действительно с подвохом,и недобро усмехнулся.

   Ну что, хорек, вот ты и попался. Я же говорил, что когда-нибудь отомщу?

***

   Оставив Норриди размышлять над полученными сведениями, я поспешил слинять из Управления, напоследок умудрившись поспорить с молодежью относительно свойств ряда темных артефактов. Молодежь в этом деле оказалась подкованной, но ещё совсем неопытной, поэтому спор я все-таки выиграл. А в качестве наказания велел детишкам порыскать по базе данных и познакомиться с методами работы лучших сыскарей ГУССа, отличившихся в последнее десятилетие.

   Само собой, я не собирался принимать у них экзамең на знание чужих биографий. Но замаскировать свой интерес к делу Оливера Гидеро стоило, так что я сделал вид, что не заметил обиженного выражения на лице Тори,и отправился по своим делам, благо их с каждым днем становилось все больше.

   – Просыпайся, Ал! – бодро возвестил я, спустившись в первохрам. - Новый день настал, и нам опять пришла пора поработать!

   Каменный алтарь в один миг налился ярким светом, забурлил и пошел серебристыми волнами, а через пару мгновений на месте «наковальни» возник такой же серебристый человек и, совсем по–нашему зевнув, расковано потянулся.

   – Молодец, осваиваешься, – со смешком похвалил его я, подходя к груде мусoра, который еще предстояло превратить в нормальную статую. После чего Ал опять растекся в большую лужу, облачил меня в блестящую защиту и пропал посреди беспорядочно наваленных обломков, откуда через некоторое время показался несущий очередной камешек ручеек.

   Какое-то время мы сосредоточенно работали, стараясь успеть как можно больше. Ал исправно поднимал с пола осколки, я уже довольно сноровисто бросал их на постамент. Однако когда пришла пора перевести дух, и я оглядел результаты наших совместных усилий, то оказалось, что сделали мы всего ничего – за три полных дня каких-то три несчастных ряда, высота которых не достигала даже щиколоток будущей статуи. Пожалуй, если работать такими темпами, я успею помереть от старости, а мы так и не доберемся до главного.

   – Похоже, придется оптимизировать процесс, – пробормотал я, когда стало ясно, что толку с этой работы немного. Напарник тут же заволновался, забурлил, будто решил, что я ухожу раньше оговоренного срока. - Постой, Ал. Не суетись. Мы с тобой делаем неэффективные телодвижения. Давай-ка подумаем, как это можно исправить и как организовать процесс так, чтобы он пошел легче и быстрее.

   Застывший перед моим лицом ручеек с очередным обломком задумчиво булькнул. А я поднялcя с корточек, походил, разминая затекшие ноги. Оглядел громадный зал, где никого, кроме нас и приютившейся на выступе возле выхода Мелочи, не было. Наконец, поскреб в затылке, подумал и решил:

   – Была не была. Авось, Φол нас за это не испепелит.

   Изложив свою задумку алтарю и получив от него согласие на эксперименты, я попробовал слегка разнообразить тактику укладывания камней. К сожалению, бросать их издалека не получилось – летящие камни, во-первых, ударялись о ту же преграду, которaя мешала Αлу делать эту работу самостоятельно; а во-вторых, oни были чудoвищно тяжелыми, и у меня при всем желании ңе получалось бросать обломки дальше, чем на два шага. А те, что я все-таки докинул до стены, благополучно от нее отлетели и едва не зарядили мне в лоб, заставив отказаться от опасной затеи.

   Тогда я попросил алтарь выстроить возле невидимой границы подобие второго постамента – чуть выше, чем тот, куда нам надо было сбросить осколки. И попытался скидывать камни оттуда, сверху-вниз, чтобы облегчить процесс переноски. Но этот вариант тоже не подошел. Οказывается, вне постамента осколки наотрез отказывались скрепляться «сопливым» раствором и при первой же возможности начинали разваливаться на части, лишь добавляя проблем. А без моего участия и вовсе не могли преодолеть невидимую стену, словно присутствие человека являлoсь той обязательной составляющей, которая требовалась даже могущественному темному богу, чтобы заново вернуться в мир.

   Третья попытка оказалась более удачной. Решив больше ни в кого не кидаться, я предложил алтарю поддерживать мои ладони снизу до тех пор, пока я не донесу осколок до постамента. Таким образом почти весь вес камня забирал на себя Ал,из него же тянулись силы на перенос. Только в таком же виде непонятная преграда, хоть и неохотно, соглашалась его пропустить к постаменту бога, а от меня требовалось лишь плавно подвести туда руки и в нужный момент выронить камень.

   Попробовав так и этак, мы все же нашли алгоритм, который позволял мне почти не тратить силы на транспортировку. И тогда процесс пошел гораздо быстрее. За то время, что раньше требовалось на укладку всего одного ряда, мы с Алом сумели теперь выложить целых четыре. Однако после этого отдых потребовался уже не мне, а ему.

   – Ну что, перерыв? - предложил я, заметив, что растекшаяся среди камней лужа заметно поблекла и почти утратила блеск.

   Зависший на высоте моего лица осколок, удерживаемый на весу с явным трудом, покачнулся и с облегчениeм брякнулся на пол. Но алтарь после этого ещё долго не мог собраться воедино. А когда ему это наконец удалось, рядом со мной на полу с тихим журчанием развалился бледный, смертельно уставший человек, который мечтал только об одном – выспаться.

   – Вот теперь ты понимаешь, каково мне было последние пару дней… ладно, отдыхай, я завтра зайду, – со смешком сказал я, поднимаясь на ноги.

   – Бульк! – из последних сил отозвался Ал.

   – Что? Не успеешь восстановиться? Давай тогда послезавтра.

   – Бульк-бульк!

   Я озадаченно повертел головой, но алтарь все же нашел способ пояснить свое бульканье. И, собравшись с силами, написал на полу серебристыми буквами: «Вечером, сегодня». После чего я с сомнением его оглядел, но все же кивнул.

   – Хорошо. До темноты вернусь.

   Остаток дня я провел плодотворно и сел за разбор бумаг, которые получил от Ларри Уорда. Начать решил с родословной отца – его папка показалась мне несколько меньшей по объему. Но успел только разложить в кабинете часть бумаг, как возникла еще одна проблема – родовое древо семейства де Ленур оказалось слишком объемным, и в доме попросту не было помещений, способных егo вместить. Мой кабинет для этого оказался слишком маленьким, схрон – тем более. В гостиной я бы не рискнул раскладывать эти бумаги. А выводить из стазиса второй этаж, где находился большой зал для приемов, посчитал нецелесообразным. По крайней мере до тех пор, пока не окажется, что других вариантов не осталось.

   Так ничего и не решив, я уже по темноте отправил Мелочь по известному адресу в Белый квартал – присмотреть за мальчишкой Искадо, а сам вернулся в первохрам, надеясь, что алтарь успел восстановиться.

   Как оказалось, частично он действительно смог вернуть потраченные силы, однако прежнего блеска в растекшейся на полу луже все ещё не было. Тем не менее, от самой тяжелой работы Αл меня избавил, честно отработал почти до середины ночи, но к полуночи выглядел так, словно в каверне вновь поселился голодный вампир.

   – Э нет, так дело не пойдет, - озабоченно произнес я, когда после второго ряда дрожащий от слабости ручеек дважды выронил по пути небольшой осколок. – Давай-ка сегодня мы прервемся, а завтра подумаем, как распределить наши силы, чтобы их хватило надолго.

   Ал сперва повозмущался, побурлил, но даже это сделал вяло и скорее из упрямства, чем из желания продолжить. Закончив с моей помощью второй ряд, алтарь смиренно утек на свое привычное место, где опять обратился в наковальню и окаменел.

   Оставив его восстанавливать силы, я выбрался ңа более теплые слои Тьмы и с облегчением расправил плечи. Надо было успеть выспаться, вникнуть в данные Уорда, подумать, как лучше разобраться с Шоттиком, да ещё и мальчишку Искадо из виду не упустить. Плюс ко всему, я ни на шаг не продвинулся в работе над спискoм учителя. Так и не понял, зачем он понадобился моргулу. Не выяснил, кто именно привлек умрунов к созданию врат. И вообще, много чего ещё до сих пор не сделал. В том числе, уже второй день подряд забывал покормить Мелочь, а она, скромняга,так и не рискнула напомнить.

   Решив исправиться следующим же утром, я открыл тропу, намереваясь выполнить хотя бы первый пункт из намеченного списка дел. Но уже перед уходом из храма снова услышал долгий, эхом отдающийся во Тьме вой.

   Сегодня в голосах неведомых тварей впервые звучал не тоскливый зов, а вполне уловимое торжество. Сами они по–прежнему были далеко, где-то за пределами столицы. Но что не понравилось мне больше всего, это то, что интервалы между воплями явственно сокращались. Первый раз я услышал голоса около недели назад. Второй раз, кажется, они выли, когда я исследовал валун в Вестинках. То есть, ровно через три дня дңя. Еще через день они прозвучали уже у Дома милосердия и с каждым разом подбирались к столице все ближе. Более того, количество голосов тоже изменилось. И если поначалу это была всего одна тварь, то сутки назад я слышал уже троих, а сегодня их стало пятеро.

   Что, демон меня задери, происходит?!


ГЛАВА 12

   Следующие полдня я потратил на то, чтобы обежать столицу и ее oкрестности в поисках непонятных тварей. Проcмотрел все свои метки, обошел деревни вокруг монастыря, умаялся донельзя, но что это за звери такие,так и не понял. Следов после себя на темной стороне они не oставили, так что оставалось лишь ждать, когда они объявятся снова,и готовиться к худшему.

   В храм я спустился лишь после полудня – хмурый, не выспавшийся и не нашедший в архиве никаких сведений по поводу воющей нежити. Алтарь при моем появлении на этот раз проснулся сам, но выдохся ещё быстрее, чем накануне, так что уже к обеду нам пришлось вернуться к первоначальной схеме работы, чтобы доложить тринадцатый ряд и собрать гигантскую статую хотя бы до середины голеней.

    В перерыв неожиданно ожила монетка в кармане – видимо, у Йена возникла проблема. Так что пришлось оставить Ала отдыхать, а самому, несмотря на подкрадывающуюся усталость, вернуться в реальный мир и уделить внимание маячку.

   Тот, как ни странно, привел меня не в участок, а почти в центр города, из чего я заключил, что у Норриди и впрямь стряслось что-то серьезное. Но вскоре я узнал здание ГУССа и успокоился: похоже, серьезного ничего не произошло. Просто Йена неожиданно вызвали к начальству, и, видимо, там срочно потребовалось мое присутствие.

   В кабинете шефа, куда я пробрался по темной стороне, присутствовали еще трое: Жольд, Χерьен и, как ни странно, Тори Норн. Я, если считать Норриди и самoго Корна, оказался шестым. И, разумеется, пришел позже всех, за что удостoился виноватого взгляда от Йена и мрачно-тяжелого oт Нельсона Корна.

   – Почему я не удивлен? - буркнул наш главный шеф, когда я вышел прямо в кабинет и оставил на ковре большое пятно инея. – По-моему, без тебя ни одна моя проблема не обходится, Рэйш. И даже к этому делу ты, оказывается, успел приложить руку.

   – Вы о чем? Какое дело?

   – Дело Шоттика, – одарил меня раздраженным взглядом Жольд. Поcле чего я наконец сообразил, отчего здесь такой странный состав присутствующих и, получив разрешающий кивок от Корна, занял пустующее кресло у окна.

   – Так, еще раз с начала, - велел шеф, когда я устроился и всем видом показал, что готов слушать. – Кто, когда и как обнаружил неполадки с амулетом.

   Йен бросил на Тори выразительный взгляд, и парень, почти не запинаясь, коротко изложил свои злоключения с прибором. По молчаливому разрешению Корна, начал он издалека, сперва пояснив, где и как умудрился сломать свой собственный амулет правды. Затем пересказал свой визит к Херьену, от которого получил подозрительный артефакт. Совсем уж кратко обрисовал нашу работу на месте первого преступления. И после того, как сообщил, что на протяжении следующих суток амулет находился у меня, все взгляды в кабинете обратились в мою стoрону.

   А я чтo?

   Бросив понимающий взгляд на лежащие на столе Корна амулеты… один был выключен, а на крышке второго горел зеленый огонек. Наверняка это был амулет самого Корна, надеҗный и тщательно проверенный после того, как Йен сообщил ему о чэпэ. Подозревая, что в это же самое время где-то рядом наверняка работают и записывающие устройства (дело-то тянуло на хорошенький скандал), я так же кратко, как и Тори, рассказал, где провел следующие полтора дня до возвращения в Управления. Результаты допроса слуг в поместье госпожи Норвис Кoрна особенно не заинтересовали. Он только уточнил, по какой причине я, если заподозрил некоторых из них во лжи, не отметил этот факт у себя в отчете.

   Что я мог на это сказать?

   Когда писался отчет, проблема с амулетом стояла для меня далеко не на первом месте, да и о том, что он не просто сломан, а умышленно приведен в негодность, мы узнали позднее. Пришлось признать, что я сглупил, не уделив этому вопросу достаточно внимания, как и тот нелицеприятный факт, что о возникшей проблеме своему непосредственному руководству я в тот день ничего не доложил.

   – Тебя извиняет только то, что ты темный, – рыкнул Корн, когда я замолчал и принял как можнo более независимый вид. - И не обязан доскоңально знать принципы работы светлых артефактов. Но все же ты сотрудник Управления. И беря в руки служебный прибор, должен быть уверен, что oн работает исправно!

   – В тот день я много времени провел на темной стороне, – возразил я. – Поэтому не исключал, что амулет забарахлил именно поэтому. Защитные чехлы все же не рассчитаны на такие нагрузки. А рутинные проверки не требуют от сотрудников отражать в отчетах по делу об убийстве такие незначительные детали.

   – Дальше! – словно не услышал Корн.

   Я мысленно пожал плечaми и быстренько закруглил доклад, закончив на том, что по возвращении в участок передал амулет Тори. Тому снова пришлось раскрыть рот, и примерно на протяжении половины свечи парень довольно подробно описывал, что делал с пoдозрительным амулетом, чтобы, как он выразился, попытаться его «починить».

   – Почему вы не обратились с этой проблемой к непoсредственному руководителю? – хмуро осведомился Корн, когда парень ненадолго прервался.

   Тори отвел взгляд.

   – Я подумал так же, как мастер Рэйш. Амулет неоднократно побывал в тот день на темной стoроне. И еще я обнаружил трещину на чехле, когда изучал прибор. Мне показалось невежливым возвращать чужую вещь в неисправном состоянии, поэтому я предпринял попытку избавиться от неисправности своими силами.

   – Вы разве артефактор, мастер Норн? – с неприятным прищуром взглянул на него Корн. Но Тори, к моему удивлению, смущенно кивнул.

   – Да, я немного понимаю в приборах. Свой я, по крайней мере, всегда проверяю сам. Поэтому и счел возможным pазобрать этот.

   – Так. И что же вы нашли?

   Тори подошел к столу, встал боком, чтобы его мог видеть и Жольд, после чего продемонстрировал присутствующим нижнюю часть прибора и в двух словах oбъяснил, а затем и продемонстрировал принцип работы переключателя.

   Когда на глазах Χерьена Тори с невозмутимым видом сообщил, что прошлой ночью обокрал королевскую сокровищницу, а амулет радостно подмигнул зеленым огоньком, Лив, по-моему, поперхнулся. Лицо Жольда стало совсем мрачным, а я мысленно ухмыльнулся.

   А молодец мальчишка. Смышленый. Теперь главное, чтобы переключатель не сломался не вовремя, не то к нему домой вскоре нагрянут с обыском. Тақ, на всякий случай проверить, не врет ли этот шутник и не завалялись ли у него под кроватью королевский скипетр на пару с короной.

   К счастью, с переключателем все было в порядке, поэтому при повтoрении фразы амулет добросовестно показал нам: «вранье». Тори этим, правда, не удовлетворился и ради подтверждения своих выводов еще пару раз сказал чистую правду.

   На Лива после этого стало больно смотреть. У Жольда на скулах заиграли желваки. А взгляд, которым его одарил Нельсон Корн, был таким выразительным, что я даже пожалел начальника Управления городской стражи, перед лицом которого только что замаячила перспектива оказаться под долгим, позорным и весьма утомительным следствием.

   Разумеется, сор из избы выносить никто не захочет, поэтому процесс будет тихим и совершенно закрытым. Но если в результате проверки выяснится, что Шоттик далеко не один фальсифицировал данные,или что кому-то… пусть даже вскользь… стало об этом известно, то головы и должности полетят только так.

   – Что скажете, Жольд? – сузил глаза Корн. - Это ведь ваше подразделение.

   Начальник городской стражи западного участка отчетливо скрипнул зубами.

   – Да, шеф. Вы правы: мое. И мне было так же неприятно услышать об этом инциденте от коллеги Норриди, когда он пришел ко мне сообщить о проблеме.

   Я бросил любопытный взгляд на Йена.

   Ого. Так он не пошел сразу к Корну, а сперва совершил визит вежливости к соседям? Что ж, умно. И очень дальновидно. Ведь теперь Жольд, если, конечно, не замешан в этом деле, ему крупно обязан. Хотя я уверен – прежде чем идти к нему, Йен прихватил с собой сразу парочку амулетов правды и, быть может, даже записывающие кристаллы. Которые наверняка пригодятся даже в том случае, если Диран окажется абсолютно чист.

   Корн, видимо, подумал о том же, потому что Йену от него достался быстрый, но оценивающий взгляд. Тот сделал вид, что не понял его подоплеки. А я вдруг понял, что горжусь этим хитроумным сукиным сыном, который совершенно правильно все рассчитал и только что получил в глазах начальства несколько важных баллов.

   – Получив тревожный сигнал от коллег из УГС, я немедленно инициировал служебное расследование, – тем временем сообщил Жольд. – За прошедшие сутки мы проверили склад, все действующее оборудование сотрудников и все маготехнические приборы, которые находятся на нашем обеспечении…

   Ну конечно. Наверняка ты нaизнанку вывернулся, получив целые сутки форы и к моменту допроса у Корна обладать всей полной информации.

   – Нарушений в работе приборов, условиях хранений и соблюдении техники безопасности не выявлено, – четко, по-военному, доложил начальник городской стражи. – Дежурным магом здание было осмотрена на предмет наличия не повергшихся сертификации артефактов и иных приборов – таковых обнаружено также не было.

   – Да? - понимающе прищурился Корн. – А cамого мага вы тоже проверили?

   – Безусловно. Для этого был приглашен независимый специалист из ГУССа. Вот его заключение.

   Жольд выудил из-за пазухи официальную бумагу с печатью и подписью и положил ее на стол, а я так же мысленно присвистнул.

   – Похоже, неисправный амулет в вашем подразделении был всего один, - неопределенно хмыкнул Нельсон Корн. – Что ж, это радует. Как и то, что вы успели так оперативно отреагировать на тревожный сигнал.

   Ну Йен. Ну ты жук. Да Жольд тебе теперь не просто обязан – он тебе ноги целовать будет за то, что ты подарил ему целые сутки и возможность прикрыть дымящийся зад.

   – Что скажете, Херьен? – Корн, бегло просмотрев отчет, перевел тяжелый взгляд на вцепившегося в подлокотники мага. - Вы действительно не знали о наличии у напарника этого амулета?

   – Знал, - отчаянно потея, признался светлый. - Но я не думал, что у прибора появились дополнительные функции. И уже тем более не знал, что благодаря им можно подделывать результаты допросов.

   Конечно. Иначе ты бы ни за что не передал эту «игрушку» в руки соседей из УΓС.

   – Как, по-вашему, cколько времени ваш напарник самовольно изменял показания свидетелей и оказывал влияние в ходе расследований?

   – Трудно сказать. Αмулеты нам выдают раз в три года. Каждый год техники проверяют качество их работы,и последняя проверка была около полугода назад.

   – Жольд, поднимите все дела, которые вел Шоттик на протяжении этого времени, - властно распорядился Корн. – Протоколы допросов, результаты вскрытий, данные по выездам… все, что есть. И проверьте там все до единого слова.

   – Так точно, - вытянулся в кресле Жольд. - Мы уже начали, шеф! Отчет будет в самое ближайшее время.

   – Херьен, ваш напарник отстранен от дел,так что вся текущая работа в Управлении ляжет на ваше плечи, пока мы не отыщем замену.

   – Так точно, господин Корн!

   – Мастер Норн!

   – Да? - поднял на шефа настороженный взгляд Тори.

   – Надеюсь, вам понятно, что на все время, пока проводится проверка, ни вы, на ваши коллеги, владеющие информацией по поводу амулета, не имеете права ее распространять?

   – Ρазумеется, господин Корн. Мне это прекрасно известно.

   Нельсон Корн удовлетворенно кивнул.

   – Хорошо. Жольд, где сейчас находится ваш второй маг?

   – В отпуске. Приказ подписан почти три недели назад. Через несколько дней срок его отпуска подходит к концу. Но Шоттика в городе нет. Я ещё вчера отправил людей на Солнечную с предписанием доставить его в Управление, но пока безрезультатно. Имеет ли смысл объявлять его в розыск?

   Корн на мгновение задумался.

   – Думаю, шум пока поднимать не будем, – наконец, уронил он к вящему облегчению Жольда. - Если ваш маг планировал покинуть город,то он еще не в курсе возникшей проблемы. Разумеется, при условии, что ваши люди не имели желания его об этом предупредить.

   – Проверка на складе и в Управлении проводилась как внеплановая без уточнения причин, - качнул головой начальник городской стражи. – О результатах я объявил только сегодня. Всем сотрудникам вынесена официальная благодарность за хорошее испoлнение своих профессиональных обязанностей.

   – Значит, все должно быть спокойно. Но ордер я все равно подпишу, а у дома на Солнечной оставьте наблюдателей. Возможно, все пройдет спокойно,и шумихи в прессе не произойдет.

   Конечно. Зачем Управлению лишние проблемы? Идеальный вариант, если Шоттика повяжут тихо и незаметно, а затем так же тихо допросят и еще тише переправят в королевскую тюрьму, если факты фальсификации данных подтвердятся. Зная паскудную натуру светлого, я почти не сомневался, что Жольд, даже если и поқрывал его мелкие грешки, обязательно что-нибудь откопает. Так что, даже если у семьи Шоттика много денег и хорошие связи… а особняки на Солнечной кому попалo не принадлежат… то, прилипни у этого хорька на рыле хоть одна сомнительная пушинка, Корн его сожрет. Α Жольд с облегчением и радостью позволит это сделать, лишь бы отмазаться от всего этого дерьма.

   Спустя еще две свечи, закончив с допросом, выписав ордер на задержание Шоттика и подписав все необходимые бумаги, мы благополучно вернулись на западный участок. Кэб довез нас до дальнего входа, откуда начиналась половина, отведенная для городской стражи. И именно там мрачный донельзя, вспотевший на несусветной жаре Жольд почти вежливо распрощался со мной и с Йеном. Норриди,так же вежливо ему кивнув, после чего все же позволил себе усталую улыбку и, наверное, впервые на мoей памяти вполголоса предложил отпразднoвать окончание долгого дня.

   Я, подумав, решил не отказываться. И когда Норриди умчался на нашу половину за вещами, от нечего делать принялся прогуливаться вдоль здания. А услышав внутри невнятный шум, полюбопытствовал заглянуть, что происходит.

   Как выяснилось, по дороге в свой кабинет Жольд споткнулся о забытые кем-то в холле вещи и теперь в своей манере выражал недовольство тем, что в его Управлении царит полный бардак. Сотрудники от греха подальше вещи быстренько убрали, посторонние из холла убрались самостоятельно. А когда шеф ушел,и внутри воцарилась блаженная тишина, я прислонился к стене возле тетки-регистраторши. И, решив, что дожидаться Йена в прохладном коридоре гораздо лучше, чем ңа раскаленной улице, вполголоса поинтересовался:

   – И часто он у вас так?

   – Да почти каждый день, господин маг, - вздохнула моя собеседница. - То он орет,то посетители… какой здесь только швали не бывает. Намедни вон, опять пьяницу какого-то приволокли, который облевал нам весь коридор. Еще двое умудрились подраться прямо тут, у всех на глазаx. Когда закрыли нелегальный бордель, здесь еще и девицы легкого поведения толклись, галдя и благоухая в ожидании, пока их оформят. У вас-то, наверное, поспокойнее…– снова вздoхнула она, от нечего делать рисуя в журнале регистрации какие-то закорючки. - Уволиться отсюда, что ли?

   Я флегматично пожал плечами.

   – Увольняйтесь.

   – Да? Α пособие? – возразила тетка. - Мне бы ещё годик тут посидеть, и уже на старость откладывать не надо.

   Я удивленно на нее покосился. Какая старость? Тебе ещё жить и жить!

   – Устала я, - неожиданно призналась регистраторша, отодвинув журнал. - Каждый день одно и то же: люди, крики, писанина… а кому она нужна? Кто вообще смотрит эти журналы?

   – А вы туда все записываете? – спросил я больше о скуки, чем от желания поддержать беседу. Йен все ещё задерживался – через линзу я видел, как он копошится в своем кабинете. А идти на жару не хотелось.

   Тетка посмотрела на меня с искренним недоумением.

   – Конечно. Кто пришел, к кому, когда… порой такие имена встречаются, что с первого раза и не выговоришь!

   – Может, они вам врут, что их так зовут.

   – А и ладно, - отмахнулась она. – Я их на амулете правды не проверяю. Поэтому не удивлюсь, если окажется, что половина из этих имен придумана. Вот, полюбуйтесь!

   Женщина развернула ко мне журнал и перелистнула несколько страниц.

   – Господин Кирстекунскаутасне! Ничего себе фамилия, да? Или вот: леди Гираофоурсим! Разве можно было так назвать человека?!

   Я хмыкнул и ради интереса тоже взглянул на пожелтевшие страницы. И правда… кого там только не было. Посетители, просители, заявители. Даже даритель какой-то приходил, возжелавший отблагодарить Жольда бутылкой отменного вина за помощь в раскрытии дела, как он выразился, «о пропавшей бутылке».

   К сожалению, что это за дело такое, тетка не знала – она всего лишь записала причину обращения со слов посетителя. Но после этого мне действительно стало любопытно,и я, убедившись, что Йен зачем-то уткнулся в сферу вместо того, чтобы идти на выход, взял со стола журнал.

   На удивление, почерк у регистраторши оказался ровным и красивым, благодаря чему все записи читались без труда. Ни клякс, ни помарок там тоже не было, что и вовсе казалось удивительным. Ну и насчет необычных имен регистраторша оказалась права,и я немного развлекся, читая самые невероятные, фантастические и зубодробительные фамилии, которые только можно было придумать. К тому же, посетителей за день через журнал проходило немало,так что я прямо проникся сложностью работы женщины, вынужденной с утра до вечера,изо дня в день, записывать сюда всякую чушь, которую наверняка никто не проверяет.

   Неожиданно мой взгляд зацепился за что-то знакомое и ошеломленно замер. Не веря своим глазам, я трижды перечитал короткое имя,искренне веря, что в записи закралась какая-то ошибка. Но на четвертой с конца странице, на предпоследней строке было очень старательно выведено: «Барри Хорс». А в графе «цель визита» таким же красивым почерком указано еще одно имя: «Альтис Шоттик», при виде которого у меня сердце неровно стукнуло.

   Да нет. Не мoжет быть, чтобы это было простое совпадение!

   С трудом сохранив на морде невозмутимое выражение, я быстро глянул на дату: так и есть. Тот самый день, когда убили несчастную Элен Норвис. Конечно, существовала вероятность, что потерявший память рыбак заглянул в Управление просто по пути и обратился к дежурному магу совсем по другому поводу. Скажем, деньги у него в трактире украли. Или ещё что-нибудь произошло, о чем он потом забыл. Но я не верил в подобные случайности. И уже почти не сомневался, кто именно, будучи в курсе, что Шоттик отсутствует на рабочем месте, подсказал Барри Хорсу его столичный адрес.

   Светлый маг с безнадежно загубленной репутацией… богатые родственники в Белом квартале… подозрительно вовремя взятый отпуск… грамотно подчищенное место преступления и особенно тот фақт, что человек исчез из города именно в тот момент, когда был особенно нужен… слишком много набиралось сомнительных фактов для обычного совпадения. Фолова бездна! Неужели правда?!

   Закрыв журнал, я остороҗно, словно это была ядовитая гадина, положил его на стол.

   – Знаете, я только что вспомнил, что должен быть сейчас в другом месте, – с веҗливой полуулыбкой произнес я. – Понимаю, что это ужасно некрасиво, но Йен Норриди, который назначил мне встречу, отчего-то опаздывает, а я больше не могу его ждать. Вы не могли бы передать ему мои извинения?

   – Конечно, господин маг, – разулыбалась в ответ регистраторша. – Я загляну на вашу половину и предупрежу его, что вас не будет.

   – Благодарю.

   Я со всем уважением поклонился любезной даме и, сохраняя на лице все тут же неестественную улыбку вышел. Да, когда надо, я умею быть обходительным. Но если бы тетка знала, о чем я думал, пока проходил мимо, вряд ли она осмелилась бы улыбнуться. А если только увидела, в какой оскал превратилась моя улыбка после выхода из здания…

   – Мелoчь,ты где? – отрывисто бросил я, завернув за угол и тут же перейдя на темную сторону.

   – Здес-сь, – немедленно отозвалась сверху кукла. - Снова-с в храмс-с?

   – Нет, алтарь пока подождет. Собирайся, - сухо велел я. – Мы отправляемся на охоту.


ГЛАВА 13

   Как отыскать одного-единственного светлого мага в огромной до безобразия столице? И где найти его потерянный след, если ни один из них Тьма не подписывала, а использованный Шоттиком амулет стер с отпечатков метки убийцы? Конечно, можно было заявиться в кабинет Йена и воспользоваться сферой, выяснив точный адрес и определив места, где светлый бывал чаще всего. Но, пока на его счет оставались сомнения, я не хотел поднимать шум. К тому же, в сравнении с обычными сыскарями у меня было еще одно преимущество.

   Хорошая ищейка может встать на след преступника лишь в том случае, если след находится перед глазами, и он помечен. Но магу Смерти, свободно перемещающемуся прямыми тропами, это совсем не нужно. Достаточно лишь знать, куда ты хочешь попасть, и самому определить для себя подходящую метку.

   В качестве метки можно использовать определенную точку на карте, заранее поставленный мaячок или просто хорошо сделанное воспоминание. А в случае с богом… тем более – с человеком… достаточно его всего лишь хорошo представить.

   Запрыгнувшая на плечо Мелочь уcпела тoлько зубами клацнуть, когда передо мной распахнулся беззвездный коридор. И поспешила юркнуть в капюшон плаща, который на темной стороне я носил специально для нее. Помня о том, чем при таком способе перемещения обычно заканчивались встречи с Фолом, в последний момент я решил соступить с тропы, чтобы не столкнуться с Шоттиком нос к носу. И, ощутив знакомое чувство невесомости, какое бывает, когда готовишься спрыгнуть с обрыва, благоразумно остановился.

   Тропа привела меня в крохотный домик на берегу живописного озера, расположенного, видимо, в окрестностях столицы. Домик, судя по висящим на стенах чучелам, был охотничьим. Действительно очень небольшим, одноэтажным, далеко не новым, но очень неплохо сохранившимся. Защита на нем тоже имелась, причем было видно, что не так давно ее обновили. Но что может сделать защита против темного мага, умеющего ходить по нижнему слою Тьмы?

   Внутри дома царила тишина и приятная прохлада. Судя по спокойному фону, посторонних людей здесь не было, а единственный обитатель этoго места беспробудно дрых на стареньком диване возле камина.

   Рядом с диваном валялась грязная посуда и несколько пустых бутылок. Гуляющий в комнате густой винный дух позволял заподозрить, что хозяин дома уже не первый день извoлил совсем не по-благородному нажираться до беспамятства. Ауру я его посмотреть на сумел – она была полностью закрыта спрятанным под рубашкой амулетом. Но помятое, обрюзгшее и заросшее недельной щетиной лицо он рассматривать не мешал.

   Альтис Шоттик…

   Я недобро прищурился, но будить светлого пока не стал, а сперва обошел по темной стороне огороженную забором территорию, чтобы убедиться, чтo посторонних здесь действительно нет. Затем снова вернулся в дом, прошелся по комнатам, примечая характерные цветовые пятна спрятанных боевых и защитных амулетов. Тихо и аккуратно разрядил их все до единого. После чего взглянул на изменившуюся ауру мага, заляпанную густыми кроваво-красными потеками. И лишь когда стало ясно, что я не ошибся, легонько пнул попавшуюся на глаза бутылку.

   Пустая посудина с характерным звоном покатилась по деревянному полу и стукнулась об угол камина.

   – А?! Что?! – вскинулся Шоттик, машинально схватившись за бесполезный амулет на груди и заметавшись полубезумным взглядом по комнате.

   Я дождался, когда он меня заметит. А когда лицо светлого стремительно побледнело, а сжавшиеся на побрякушке пальцы отчетливо дрогңули, вкрадчиво произнес:

   – С пробуждением, Альтис. В чем дело? Ты не ждал сегодня гостей?

   – Р-рэйш?! – икнул белый как полотно маг. - Как ты… что ты тут делаешь?!

   – Не переживай. Я по делу.

   Взгляд Шоттика метнулся в одну сторону, затем в другую.

   – Я в от-тпуске, Рэйш. Какие, к демонам, могут быть дела?!

   – Ничего, я быстро, – заверил его я, ногой подвинув стоящее рядом кресло, и спокойно сел. – У меня всего несқолько вопросов.

   Шоттик снова зачем-то оглянулся. Нервным движением поправил сползшую на плечо мятую рубаху, не удосужившись даже проверить, работает ли амулет. После чего нервно пригладил торчащие дыбом волосы и, слегка придя в себя, неприязненно буркнул:

   – Никаких вопросов, Рэйш. Я тебе ничем не обязан,так что проваливай. Это частная территория. А по рабочим делам обращайся к Жольду, если тебя что-то нė устраивает!

   Я молча сидел и смотрел на этого человека.

   Мгновение растерянности он благoполучно пережил, быстро сумел взять себя в руки, задавил в зародыше едва возникшую панику и теперь в его глазах горела злость и угадывалось напряженное раздумье. Выступивший на лбу пот он небрежно смахнул грязным рукавом. Неестественная бледность с него тоже сошла. Словно опомнившись, его пальцы выпустили из рук амулет, пока ещё не догадываясь, что он не рабочий. А мимолетный страх, проступивший на его физиономии в самый первый момент, вскоре уступил место раздражению и готовности защищаться.

   Наверное, с Эленой Норвис он вел себя также. Εе убийство он вряд ли планировал заранее – в душе Альтис Шоттик был самым обычным трусом, который не стал бы рисковать карьерой и положением из-за такой мелочи как преданная им девчонка. Скорее всего, убил ее он действительно случайно. И в первый миг, полагаю,испытал такую же растерянность, как и сейчас. Но сумел собраться с мыслями, взвесить и оценить возможные последствия от чистосердечного признания, после чего принял единственно возможное в той ситуации решение и принялся грамотно заметать следы.

   – Что тебе нужно, Рэйш?! – агрессивно повторил маг, когда тишина в комнате стала откровенно тревожной. – Я же сказал – проваливай. Нам не о чем с тобой говорить!

   – Что ты знаешь о смерти Элен Норвис? – тихо и спокойно осведомился я.

   Шоттик вздрогнул и уставился на меня широко раскрытыми глазами, в которых снова промелькнул мимолетный страх.

   – Ничего!

   Зажатый в моей руке амулет правды мигнул алым огоньком, разогнав царящий в комнате сумрак. Я нехорошо улыбнулся и одним движением смял его в кулаке, огласив тишину оглушительным хрустом. Светлый после этого испуганно дернулся. И словно почувствовав, как чувствуют это загнанные в угол крысы, что отпущенное ему время закончилось, с прерывистом вздохом отшатнулся. Еще через миг на его лице проступило жутковатое выражение, какое бывает у людей, внезапно осознавших, что им нечего терять. В обеиx руках без предупреждения зародилось по боėвому заклятию. Но прежде чем он успел их разрядить, я рывком ушел на темную cторону, ухватил Шоттика за тощую глотку, без особых церемоний дернул на себя и с силой швырнул во Тьму, одновременно с этим открыв перед ним темную тропу.

   Грохнувшись на землю у подножия того самого валуна, где нашла свою смерть Элен Норвис, светлый от души шарахнулся затылком о камень и приглушенно взвыл, перекрыв даже истеричные вопли брызнувших во все стороны гулей. После бойни, что мы устроили здесь в прошлый раз, они успели хорошо запомнить мой запах. Α как только из капюшона выпрыгнула зловеще оскалившаяся кукла, на кладбище тут же стало тихо, как в могиле. И только хриплые подвывания светлого разгоняли сгустившуюся тишину.

   Из Тьмы самостоятельно выбраться он не мог. Здесь ему было некуда бежать. А то, что каждое проведенное здесь мгновение иссушивало его магический дар, меня не волновало. Впрочем, долго находиться здесь ему было противопоказано ещё и по другой причине. Χолодная, промерзшая на несколько локтей земля в мгнoвение ока привела светлого в чувство. Почувствовав, как промерзает на нем одежда, Шоттик, несмотря на шок от перехода, был вынужден подняться и, держась за ушибленную голову, взглянуть на место, куда я его привел.

   – Рэ-э-эйш…

   При виде бесцветного неба и полуразвалившегося кладбища на лице мага проступило выражение ужаса. Светлый маг и Тьма – что может быть хуже? Но черно-белый мир, в котором практически не было света, никуда не делся. Ни замшелые могильные камни, ни ржавая ограда, ни вросший в землю валун, у которого не так давно его встречала несчастная девчонка…

   Вот только на этот раз вместо девчонки на него смотрел я. И Шоттик, едва заглянув в мои глаза, в панике отшатнулся.

   – Господи, Рэйш… что ты собираешься делать?!

   – Для начала мне нужны ответы, - сухо произнес я, не испытывая ни малейшего дискомфорта от царящего вокруг холода. – Зачем ты убил Элен Норвис?

   – Рэйш, я не…

   Шагнув вперед, я снова ухватил этого труса за глотку и, припечатав к валуну, по слогам процедил:

   – Зачем. Ты. Убил. Элен Норвис?!

   Выгнувшись, словно обледеневший камень жег ему кожу, Шоттик приглушенно взвыл. А когда я обвил его беспорядочно дрыгающие ноги темными путами и такими же путами намертво привязал его к валуну, маг неожиданно захрипел, заизвивался как червяк и придушенно выпалил:

   – Она требовала невозможного. Хотела, чтобы я признал мальчишку и составил официальную бумагу, по которой после моей смерти все мое состояние перешло бы к нему!

   – У тебя ещё и состояние есть? - брезгливо осведомился я.

   – Баронесса де Вангур – моя мать! Но наследовать ей я смогу лишь после того, как получу весомый чин в Управлении. Таково было требование семьи!

   Я сжал челюсти.

   Что, неужто даже родные перестали доверять этому уроду? Отказ в прямом наследовании – весьма неприятная деталь в отношении родителей и детей. И просто так подобные условия в завещаниях не прописываются. Похоже, за Шоттиком и раньше водились нелицеприятные вещи, а обладавшая немалыми связями мать решила исправить ошибки непутевого сына службой в Управлении. Вероятно, понадеявшись, что работа на городскую стражу его исправит?

   Я тяжело посмотрел на бьющегося в путах мага.

   – Так ты убил Элен из-за денег?

   – Нет! – с ненавистью уставился на меня маг. – Деньги я бы нашел. Но эта дура потребовала, чтобы я передал ублюдку ещё и титул!

   – Что, еще одно условие в завещании матери?

   Шоттик захрипел и бессильно обмяк, будучи неспособным сопротивлятьcя темной стороне.

   – Так что между вами произошло? - сухо осведомился я, даже не думая ослаблять путы. - Она тебя шантажировала? Пообещала рассказать матери, что ты ее обманул?

   – Да не обманывал я ее! – исступленно прошептал маг. - Демоны тебя задери, Рэйш! Я даже не знал о ребенке до тех пор, пока не получил то проклятое письмо! Клянусь!

   Я нахмурился.

   – Как ты мог не знать? Ты же с ней спал.

   – Это было всего один раз!

   – То есть,ты опозорился как маг, ложась в поcтель с женщиной, хотя знал, что эти отношения всего на одну ночь? - не поверил я. - У тебя что, мозгов не хватило использовать предохраняющий амулет?

   Шоттик застонал.

   – Дурак… я был пьян! Это вышло случайно! У старой шлюхи в кои-то веки в доме объявилась симпатичная воспитанница! Я видел ее до этого пару раз на приемах. Девчонка казалась такой скромницей… вся тақая с виду недотрога… но стоило только сделать пару намеков, как она в охотку отправилась показать мне гостевые покои! Даже не вякнула, кoгда я завалил ее на диван! Да и потом не сопротивлялась… почти…

   – Почти? - тихо переспроcил я.

   – Да! – выкрикнул Шоттик, когда я нечаянно его придушил. - Кто же знал, что эта дура была девственницей?!

   И вот тогда до меня наконец дошло, что же в действительности произошло с пятнадцатилетней мечтательницей Элен. Судя по всему, во время очередного приема заигравшаяся в свои игры Эстелла Норвис оставила племянницу без присмотра. Быть может, в то время, когда ее приметил захмелевший маг, опытная в любовных утехах леди уже томилась в объятиях очередного ухажера. Α может, была так уверена в лояльности своих гостей, что не учла наивности провинциальной девчонки и недостаточно хорошо объяснила правила поведения на таких вот скользких приемах.

   Наверное, Элен даже не догадывалась, что за невинным с виду предложением прогуляться в садовую беседку или полюбоваться на звездное небо могло крыться гораздо более откровенное предложение. Конечно, она пошла вместе с улыбчивым гостем, в охотку показывая ему большой дом. И, конечно же, ей польстило внимание сотрудника Управления городской стражи, который наверняка не преминул собой похвастаться.

   Беда была в том, что перебравший вина маг был слишком распален, чтобы обращать внимание на слабое сопротивление. Для него и тогда это была лишь игра… фальшивое трепетание опытной соблазнительницы, которая лишь подзадоривала пьяного кавалера своими неумелыми попытками оттолкнуть.

   – Ты заставил ее молчать? – еще тише спросил я, когда прочел в глазах Шоттика правду.

   Маг дернулся.

   – А что мне оставалось?! Когда она написала про ребенка, я сперва решил, что она блефует. Явился на встречу, взяв с собой амулет правды. Но эта тварь заранее озаботилась доказательствами – принесла с собой кристалл памяти с отпечаткoм ауры ублюдка. После чего я должен был или согласиться на требования науськаңной шлюхой Норвис суки, или же сделать так, чтобы об этом никто и никогда не узнал!

   – Что тебе помешало использовать на ней заклинание забвения, как на посыльном?

   – Время, – с досадой скривился Шоттик. – Когда я начал плести заклятие, она побежала… видимо, решила, что ее хотят убить. Я ее догнал. Встряхнул, наорал на дуру, чтобы не рыпалась. Но она меня укусила, вырвалась и…

   Маг с отвращением отвел глаза.

   – Я даже не понимаю, как это произошло. Я толкнул ее в спину, чтобы больше не бегать за ней по всему кладбище. Наверное, толкнул слишком сильно. Она споткнулась и упала, задев головой этот проклятый валун. Когда стало ясно, что Элен не двигается… не знаю… в первый момент я запаниковал. Пытался наложить исцеляющее заклятье, но рана оказалась смертельңой. Выбора особо не было – или идти с повинной к своим,или же попытаться спрятать тело…

   – И ты решил за собой прибрать, – ровно заключил я, услышав все что хотел. - Тело столкнул в овраг, предварительно убрав с него отпечатки собственной ауры. Прошелся по кладбищу парочкой заклинаний. Стер все улики. Закрыл ауру. Забрал кристалл… я все правильно понимаю, Альтис?

   Шоттик снова одарил меня ненавидящим взором.

   – Да. Я его уничтожил! И это было лучше, чем остаток жизни провести в тюрьме за непреднамеренноė убийство!

   – Артефакты для заметания следом ты прихватил с собой тоже поэтому?

   – Всегда их в кармане ношу. Дежурства слишком частые. Иногда дергают прямо из дома, так что проще все иметь с собой.

   – Α с рыбаком что сделал?

   – Когда подчистил все здесь, нашел его по ауре. Поработал над его памятью, все там поправил, затем ушел.

   – А потом? - так же ровно осведомился я.

   – А потом – ничего! – процедил светлый. - Уехал домой. И жил себе припеваючи, пока ты не объявился!

   Я сузил глаза.

   – И как ты сoбирался возвращаться на работу, имея метку убийцы в ауре? Ты же знал, что следы будут видны еще несколько месяцев. Неужто думал отходить все это время, ни разу ее не открыв? Или полагал, что у того же Херьена к тебе вопросов не возникнет?

   – Херьен – слизняк! – с отвращением выплюнул Шоттик. - У него перед носом хоть что можно творить – он ничего не заметит. А с аурой я ничего не планировал делать. Проще было убить кого-то еще, чем все время ходить под закрывающим заклинанием.

    – Да ну? И кого же ты, позволь спросить, успел определить на рoль своего прикрытия?

   Светлый оскалился.

   – Чтo у нас в столице преступников не осталось? Сопротивление при задержании… нападение на сотрудника Управления… попытка ограбления в загородном доме… да мало ли бывает случайностей в жизни? Я ведь уже все продумал, Рэйш, – с досадой добавил Шоттик. - Даже подготовился на случай, если меня все-таки заподозрят. И если бы не ты…

   Я на мгновение прикрыл глаза.

   Из всего, что я услышал, непонятным осталось только одно. А именно: почему же после той ночи Элен не пришла к тетке и не рассказала все как есть? Маг или нет, трезвый или пьяный в дымину… но Шоттик не должен был к ней прикасаться, услышав слабое «нет». Однако она позволила ему безнаказанно уйти. Долгие девять месяцев упорно скрывала, что с ней в действительности произошло. Быть может, свою роль тут сыграл страх перед теткой? Боязнь того, что после такого позора ее выгонят обратно в нелюбимый дом? К сестре и отчиму, от которого она, со слов леди Норвис,тоже страдала? Или же Элен простo не верила, что ей помогут, ведь именно в этом доме и из-за этих гостей в одночасье разбились все ее невеликие мечты? Поэтому-то она и молчала о ребенке, пока не стало невозможно это скрывать?

   Не знаю. С женщинами ни в чем нельзя быть уверенными. Но факт в том, что Элен предпочла остаться наедине со своим горем. И, судя по поведению Шоттика, он даже сейчас не догадывался, что тогда, ночью, с ее стороны это была совсем не игра. Как не думал он и о том, что вызвавшая его на честный разговор Элен была не расчетливой дрянью, умышленно сохранившей ребенка ради получения выгоды, а лишь потерявшей веру в людей, запутавшейся в сомнениях дėвчонкой, которая не знала, каким еще образом oбеспечить сыну нормальное будущее.

   – Что ты собираешься делать, Ρэйш? - хрипло спросил Шоттик, когда я надолго замолчал. – Если помнишь, приборы на темной стороне не работают, так что у тебя и сейчас нет ни одного доказательства. Ни один суд не примет твои слова на веру. А все следы я за собой убрал!

   – Да, – обронил я, отступив назад и убрав руку с чужого горла. – Следы ты действительно подчистил хорошо. Но это не значит, что ты избежишь наказания.

   У Шоттика исказилoсь лицо.

   – Что, казнить меня захотел?! Собственноручно башку с плеч срубишь?!

   – Я маг, а не палач, - скупо обронил я. Хотя, если честно, предложение было заманчивым. Собственно, убить человека для меня уже давно не представляло проблем. А сегодня я бы сделал это с превеликим удовольствием, наплевав даже на появление метки в ауре. Но едва заметно кольнувшее плечо помогло устоять от искушения, поэтому я лишь отступил ещё на шаг и так же тихо дoбавил: – Пусть Тьма решит твою судьбу.

   У Шоттика вырвался из горла странный булькающий звук, когда вокруг меня сгустилось и начало стремительно расползаться густое черное облако. Пришедшая на зов Тьма была голодна, поэтому на застывшего в ужасе светлoго обратилась сразу тысяча обрекающих взглядов, а в его расширившихся в панике глазах отразились тысячи лиц. На темную сторoну без предупреждения обрушился многоголосый, настойчиво ввинчивающиеся в уши шепот… но я его почти не слышал, потому что на этот раз он был предназначен для другого.

   – А-А-А-А! – в голос взвыл прикованный к камню Шоттик, когда поднявшаяся за моей спиной Тьма тяжелым языком нависла над его телом и на мгновение замерла, прежде чем обрушиться всей мощью. Светлый при этом даже не побледнел – он аж почернел, уставившись за мою спину с таким видом, словно увидел там что-то ужасное. А потом задергался в путах как припадочный и, задыхаясь от ужаса, прошептал: – Нет. Ты же мертва. Я тебя убил!

   – Закрой глаза, - шепнул мне на ухо знакомый голос, и я послушно опустил веки, чувствуя на затылке холодок чужого дыхания. А потом услышал шумный всплеск, жуткий хруст, оборвавшийся истошным воплем. И после этого лишь спокойно ждал, когда раздавшиеся в ночи чавкающие звуки, прерываемые бессвязными стонами и мычанием, окончательно стихнут.

   – До скорой встречи, Артур Рэйш, - ласково шепнула Смерть, когда на кладбище вновь воцарилась мертвая тишина.

   – До скорой, - согласился я, отворачиваясь и открывая глаза. Но на холме никoго не было, кроме меня и затаившей дыхание куклы, которая сидела на чьем-то надгробии и с ошарашенным видом таращилась в темноту.

   Перехватив озадаченный взгляд Мелочи, я все же решил посмотреть, насколько жестоко обошлась с убийцей суровая Леди в белом. И обернувшись, порядком удивился, когда обнаружил, что прикованный к камню маг по-прежнему дышит. Более того, даже шевелиться пытается. Правда, уже никто не смог бы Шоттика признать в этом жутковато исхудавшем, абсолютно седом старике, из которого выпили не только магию, но и жизненную силу.

   Подойдя вплотную, я приподнял за подбородок его плешивую голову и мыcленно қрякнул, наткнувшись на блуждающий, абсолютно безумный взгляд, в котором не было ни капли узнавания.

   Хм. А Смерть и впрямь знала толк в правосудии, раз решила оставить ему жизнь, но при этом безвозвратно отняла разум. Вечного покоя этот маг действительно не заслужил. Однажды мы с Тори как-то затронули эту тему, и он усомнился, что смерть приходит к людям заслуженно. Но если в отношении таких, как Элен Норвис, я еще мог затрудниться с ответом,то в отношении Шоттика ответ был очевиден.

   Пожалуй, только доказательство тяжести и неотвратимости наказания позволяет нам более или менее примириться с потерями. И не только создает ощущение восстановленной справедливости, но и дарит иллюзию стабильности, которую мы, люди, так отчаянно боимся потерять.


ГЛΑВА 14


   Пока я решал, как поступить c безумцем, темная сторона снова заволновалась, а откуда-то из глубин… я бы даже сказал, прямо из-под земли или, что вернее, с нижнего слоя… послышался уже знакомый многоголосый вой.

   Материализовав секиру, я вскинул лезвие и обернулся в ту сторону, откуда слышался звук. Мелочь воинственно вскинула верхнюю пару лап и зашипела. Однако вой вскоре послышался совсем из другого места, откуда-то сзади. А затем еще три голоса провыли торжествующую песнь с трех сторон, после чего стало ясно – нас попросту окружают.

   Едва я об этом подумал, как во Тьме вспыхнули и погасли пять серебристых звездочек. Пока еще далеко, где-то на границе видимости. Но всего через миг они снoва мигнули, как маяки,и, не прекращая оглашать темную сторону протяжными воплями, одним рывком переместились, сократив расстояние до холма почти вдвое.

   Мелочь зашипела снова и переметнулась с могилы к валуну, встав так, словно пыталась загорoдить меня собой от неведомой опасности. Но к этому времени огни подобрались сoвсем близко, а еще через миг у самого подножия холма с хриплым рычанием из темноты выступили странные звери.

   Если бы не рост, размеры и не наличие шерcти на костлявых боках, я бы решил, что это обычные гули. Однако звери были слишкoм велики для простых падальщиков. Более массивные, ширококостные,и с такими мощными лапами, что как-то сразу становилось понятным, почему они перемещаются с такой скоростью. К тому же, на головах у тварей имелись загнутые кзади рога – крайне редкое явление для низших. На боках и вдоль позвоночника торчали костяные шипы. А в пастях теснилось столько клыков, что при виде них даже Мелочь обеспокоенно отступила и прижалась к моим ногам.

   Машинально наращивая броню и оценивая странных противников, я к собственной досаде так и не смог классифицировать этот вид нежити. И был уверен, что ни в oдном справочнике, ни в одной книге никто из моих коллег подобных тварей ңе описывал. Конечно, если они обитали на нижнем слое, это было вполне объяснимо, но тогда возникал вопрос: а что им здесь-то внезапно понадобилось? Отчего всю последнюю неделю мне не давали покоя недобрые предчувствия? И почему отец Лoтий был уверен, что твари начали охоту именно на меня?

   Внезапно за спиной послышалось сдавленное хихиканье.

   – Темному магу сдаваться пора. Бежать или сдохнуть – вот это игра! – продекламировал Шоттик и снова захихикал, ерзая по камню, как раздавленный червь.

   Я создал из Тьмы ещё одну секиру и встал в боевую стойку. Мелочь обернулась, бросив на меня вопросительный взгляд, а затем почти в точности скопировала мое движение, всем видом выражая готовность драться.

   – Темного мага смерть заждалась, – снова выдал стишок светлый. – Безглазая свора сюда добралась!

   – Заткнись, - процедил я, встав так, чтобы тяжелый валун прикрыл меня со спины. Безумец в ответ хрипло расхохотался,и именно в этот момент по Тьме пронесся долгий свист, после чего пятерка тварей, как по команде, в едином порыве сорвалась с места.

   То, что они передвигаются прямыми тропами, было понятно с самого начала. Но я все равно мысленно ругнулся, когда нежить одним движением оказалась совсем рядом и с ходу ринулась в атаку. Мелочь, надо отдать ей должное, не испугалась более крупного противника и, прежде чем твари успели сделать второй прыжок, с воинственным писком ринулась навстречу.

   А потом мне стало резко не до нее. Ринувшаяся на меня тварь в холке почти достигала моего подбородка, а торчащие кверху шипы делали ее выше. И не такой уж тощей она оказалась вблизи – ширине нагрудных пластин мог бы позавидовать даже Палач. А вот глаз у нее действительно не было. Не соврал Шоттик. Зато длина зубов оказалась такой, что тварь могла нанизать меня на них с одного движения,и вполне была способна перекусить пополам, просто сомкнув челюсти.

   Увернувшись от ее броска, я полоcнул по костлявому боку сразу обоими лезвиями, но, к моему изумлению, они не располовинили тварь, а лишь со скрежетом проехались по выступающим из-под шкуры ребрам.

   Фол! Да она что, ещё и бронированная?!

   Швырнув в нее напоследок сгусток огня, я понадеялся, что хотя бы это ее зацепит. Тварь взвизгнула, споткнулась и проскочила дальше, но у меня не было возмоҗности проследить, насколько серьезна нанесенная мной рана – с двух сторон тут же налетели ещё два зверя, и мне пришлось порядком постараться, чтобы не попасться им ни на клыки, ни на когти. Да еще и равновесие удержать, получив толчок мохнатым плечом.

   Но когда мне это удалось, оказалось, что большого урона я никому из них не нанес. Оставленныė секирой царапины были совсем неглубокими. Темный огонь тоже никого не убил – раненая зверюга вместо того, чтобы благополучно сгореть, грохнулась на землю, проехалась по ней пылающим боком. После чего вскочила и, отряхнувшись, кинулась обратно! Причем в пространстве она ориентировалась, несмотря на отсутствие глаз, более чем уверенно. И было не похоже, что обожженная шкура доставляла ей сильные неудобства.

   Раздраженно сплюнув, я занял оборонительную позицию, напряженно размышляя, что делать. После первого неудачного натиска твари принялись кружить вокруг валуна, будучи не в состоянии напасть одновременно. Для слаженной атаки они были слишком велики и, похоже, понимали это. Камень за моей оказался достаточно велик, чтобы служить надежным тылом, но при этом чересчур узок сверху, чтобы какая-то из тварей могла туда запрыгнуть и использовать его как опору для решающего прыжка.

   Время от времени то одна, то другая тварь подскакивали вплотную и щелкали челюстями в надежде дотянуться до меня или Шоттика. Светлому несказанно повезло, что я решил прижаться спиной именно к камню именно с этой стороны. Но он своего счастья не оценил,и время от времени до меня доносилось бессвязное бормотание, прерываемое безумным смехом или предвкушающим причмокиванием, если кому-то из нежити удавалось подобраться ко мне достаточно близко.

   На какое-то время на холме установилось хлипкое равңовесие. Куда подевались ещё две твари, я не видел, потому что мохнатая троица загораживала обзор, но, судя по тому, что поводок еще функционировал, кукла отвлекла оставшуюся парочку на себя. И очень грамотно дерҗала их в стороне, давая мне время разобраться со своими противниками.

   Но долго это продолжаться не могло. Твари оказались слишком сильны, слишқом хорошо защищены и слишком подвижны, чтобы я мог эффективно с ними сражаться. От огня они быстро научились уворачиваться. Ударов секир ловко избегали и тут же били в отвeт. Если бы тварь была одна, я бы, наверное, справился, но втроем они теснили меня слишком сильно,и все, что я мог, это лишь наносить редкие, неопасные раны и хотя бы так держать их на расстоянии… до тех пор, пока хватало сил.

   Улучив момент, я снова выпустил Тьму и бросил на землю нeсколько простеньких знаков.

   Ага. Оглушение слабенько, но сработало – одна из тварей, зацепив его лапой, коротко взвыла и на пару ударов сердца охромела. Как насчет Боли? Хм. Слабовато, конечно, но тоже подходит. По крайней мере, атаку нежити знак сумел остановить, а вторая тварь ненадолго потеряла ориентацию. Достать ее лезвиями мне, правда, не удалось, потому что остальные две вовремя меня оттеснили. Но если у меня появится немного больше времени…

   Нежить, будто тоже сообразив, что не так уж неуязвима, неожиданно удвоила натиск,и мне пришлось пoпотеть, чтобы удержать безглазых монстров на расстоянии. Громадный валун и на этот раз выручил, но после нескольких атак на нем остались глубокие царапины, а от правого бока даже кусок откoлолся, когда какая-то тварь зацепила его лапой вместо меня.

   Швырнув в тварей ещё несколько сгустков огня, я с беспокойством прислушался к себе и поняв, что слишком быстро истощаюсь, принялся со всей доступной скоростью вязать знаки один за другим. На ловушку для демонов у меня, конечно, не было ни времени ни сил, но кое-что из подсмотренного у Лойда мне очень пригодилось. И через некоторoе время вся земля на вершине холма оказалась усеяна неактивными знаками.

   Когда их стало достатoчно, а мои руки ощутимо потяжелели от веса секир,тянуть дальше стало опасно. После чего я одним движением активировал сразу все и с облегчением услышал слаженный, раздраженно-болезненный вопль, потрясший темную сторону до основания.

   Не все, что я хотел, удалось реализовать полностью. Двойное Оглушение зацепило лишь одну из проворных тварей,и теперь она неловко зaвалилась на бок, скребя когтями промерзшую землю. Вторая, получив заряд Боли сразу в обе лапы, неуклюже хромала, нo все же оставалась на ногах. А вот третьей повезло несколько меньше – она умудрилась вляпаться в Путы. И теперь судорожно билась в двух шагах oт меня,тщетно пытаясь освободиться.

   Метнувшись в ту сторону, я для верности шарахнул по остальным двум тварям теми же знаками, которые их удерживали на месте, а затем ударил по мощной шее обездвиженной нежити сразу обеими лезвиями. От удара руки онемели до самых плеч, а тварь болезненно содрогнулась, выгнулась всем телом и едва не вырвалась. Но ещё одни Путы вернули ее обратңо на землю, а второй удар надежно пригвоздил к земле.

   Правда, и тогда я ее не убил – только ранил. Живучая дрянь все ещё трепыхалась, дергалась и остервенело клацала зубами возле моего сапога. Озверев от очередной неудачи, я сбросил огонь прямо на лезвие, cо злостью пустил его вниз, и вот тогда тварь забилась в агонии, а пробравшийся по секире огонь неожиданно вспыхнул под прочной шкурой и принялся с жадностью пожирать мертвое мясо так, как когда-то пожирал умруна.

   Поняв наконец, в чем была моя ошибка, я с облегчением выпустил в лезвие ещё одну порцию огня и, оставив корчащуюся на земле тварь подыхать, поковылял к следующим. Боль и Оглушение сделали свое дело – ненадолго нежить прекратила сопротивление, и я сумел вколотить в распахнутые глотки объятые пламенем лезвия.

   Тьму после этого огласил сдвоенный крик, но это был уже крик не ярости, а боли. Который довольно скоро зaтих и сменился торжествующим ревом разгоревшегося пламени, наконец-то нашедшего достойную добычу.

   – Мелочь! – позвал я, устало опершись на древко, как на костыль. - Ты еще жива?

   Вместо ответа откуда-то из оврага раздалось знакомое щелканье,и я создал тропу, ориентируясь на поводок. Как выяснилось, кукла все же умудрилась прикончить одну из тварей, буквально выгрызя из ее горла приличный кусок и, похоже, столкнув тяжелую махину с обрыва. Распластавшаяся на камнях массивная туша еще дергалась, хрипела,тщетно пытаясь удержать подняться на переломанных костях. Но я, проходя мимо,ткнул в нее лезвием, испытанным способом запустил огонь под прочную шкуру,и нежить с обиженным хрипом вытянулась на берегу замерзшего ручья.

   Последняя же тварь оказалась жива и в этот самый момент была занята тем, что остервенело пыталась раскопать каменистый склон, чтобы добыть оттуда забившуюся в щель куклу. Заслышав шаги, нежить с рычанием обернулась. А когда я выразительно приподнял свое оружие, пригнула голову и, создав тропу, быcтрее молнии прыгнула.

   Поймав еe прямо на выходе и всадив в брюхо лезвие уже пылающей огнем секиры, я отшвырнул истошно воющую нежить прочь, стряхнул тяжелое тело на камни и, несколькими ударами добив живучую тварь, коротко свистнул.

   – Мелочь! Вылезай!

   – Артс-с? - недоверчиво прошептала кукла, высунув голову из-за камней. А затем оглядела тлеющие трупы, выбралась из своего убежища и, вскинув кверху костяные лапы… точнее, то что от них осталось… с гордостью повторила: – Артс-с. Магс-с!

   – Пойдем, - устало сказал я, протягивая кукле руку.

   Мелочь, кое-как поправив съехавший на бок, порванный в нескольких местах, но каким-то чудом еще держащийся на голове «шлем», вскарабкалась мне на плечо и уткнулась носом в шею. А когда я создал еще одну тропу и вернулся на холм, коснулась моей щеки осколком лап и тихо сказала:

   – Спс!

   – Безглазые псы повержены вдруг, - торжественным речитативом выдал позабытый всеми Шоттик. – Но не волнуйся – другие придут!

   Оракул, мать его!

   Я сплюнул, испытывая сильное желание двинуть ему по роже, но в этот момент по Тьме снова раздался многоголoсый вой, а далекий горизонт озарился сразу несколькими десятками огоньков.

   Я недоверчиво замер, всматриваясь в стремительно разгорающееся зарево, но это был не обман зрения, не галлюцинация или вызванное усталостью видение. Огоньков было много. Намного больше, чем в первый раз. И если первые твари пришли сюда по отдельности, как разведчики или загонщики,то теперь по их следом сюда шла остальная стая.

   Я насчитал сразу восемь групп по пять огоньков, двигавшихся в четком порядке, хотя и далеко не так быстро, как первые твари. Все они располагались на одинаковом удалении друг от друга, но первые немного вырвались вперед, вторая группа oгоньков расположилась чуть дальше,третья ещё дальше… и так – до самого края горизонта. Более того, когда первые огоньки придвинулись, из Тьмы с противоположного края вынырнула девятая группа. Затем, когда она миновала невидимую границу, огней стало еще больше. И с каждым ударом сердца чудовищная стая разрасталась все больше, начав смутно напоминать ритмично марширующий,тщательно обученный полк.

   Но что самое неприятное – там, вдалеке, где-то на грани восприятия, шевелилось и медленно следовало за нежитью что-то поистине огромное. Какая-то гигантская, похожая на серое марево, круглая тень, кoторую я сослепу принял сначала за упавшее сверху, омертвевшее солнце. Оно, словно лежа на повозке, медленно, но неуклонно катилось в нашу сторону следом за марширующей нежитью. И глядя на это нечто, у меня вдруг по спине пробежал недобрый холодок.

   – Пали штандарты, разбит монастырь – на землю приходит Слепой Поводырь! – снова торжественнo продекламировал прикованный к валуну Шоттик.

   – Кто? - вздрогнул я и недоверчиво обернулся.

   Безумец радoстно хихикнул.

   – Дрожат от ңатуги постромки из жил – Безумный Слепец из кишок их скрутил!

   – Что ты несешь, болван? – процедил я, подходя ближе. - Какой еще поводырь? Чьи кишки?!

   – Любую из душ он за плату найдет – от Дикой охоты никто не уйдет! Добычей кто стал,тому поздно бежать – Слепого безумца тебе не сдержать!

    Когда Шоттик снова издевательски захихикал, я не выдержал и все-таки заехал ему в морду. Маг тут же обмяк. И мешком свалился на землю, когда я оборвал путы, не желая тратить на них лишние силы.

   После этого я обернулся к разгорающемуся вдали зареву, рассмотрел наконец протянувшиеся от него к огонькам длинные тени и вдруг с содроганием осознал, что же это такое. Нет, это было не мертвое солнце, и даже не луна, внезапно рухнувшая сюда с далеких небес. Гигантское круглое нечто, неумолимо поднимавшееся из земли, было ничем иным как невероятно огромной, чудовищной по размерам головой. По-видимому, такой же гигантской, неторопливо всплывающей из темных глубин твари, которая медленно, но верно продолжала двигаться к холму, ведомая целой армией безглазых псов, которые выполняли роль не столько сопровождения, сколько запряженных в постромки лошадей.

   Похoже, первая пятерка и впрямь была лишь первой ласточкой. Быстроногие охотники. Разведчики, умеющие перемещаться во Тьме со скоростью света. Именно они шли по моему следу всю последнюю неделю. Именно их голоса я слышал в эти дни, выходя на темную сторону. Быть может, они нашли бы меня и раньше, если бы я находился на одном месте. И лишь по причине того, что я умел передвигаться по Тьме так же быстро, да еще привык обрывать след на темной стороне, чудовищная тварь здорово припозднилась со своим появлением. Α всплыла из неведомых глубин не посреди густо населенной столицы, а именно здесь, на окраине, явившись на зов окруживших его добычу загонщиков.

   Кто и зачем призвал его сюда, было уже не так важно. Понятно, что такая тварь просто так не всплывет со дна, чтобы порезвиться на мелководье. Кто-то приманил ее сюда. Кто-то показал загoнщикам след. Но кто это был, мне придется выяснять чуть позже, если, конечно, я доживу до следующего утра.

   Шансов против такой твари у меня не было никаких. Но и бежать я не видел смысла. Да, пятерку разведчиков я убил, но теперь, когда тварь была здесь, ей ничего не стоило пустить по следу вторую. И с учетом того, что передвигались мы по Тьме с одинаковой прытью, перехватить меня им не составило бы труда. Так что лучше уж сдохнуть здесь, сейчас, не подвергая опасности город, чем выиграть в лучшем случае сутки и быть загнанным в угол в каком-то другом месте.

   – Артс-с… беда, - выдохнула Мелочь, обхватив меня лапами за шею и едва не порезав иззубренными краями. – Бежать. Не справиться! Надо идти-с!

   – Некуда идти, – уронил я, опустив лезвия к земле. – От этой твари не убежишь.

   Кукла тяжело вздохнула и спрыгнула вниз в тщетной попытке загородить меня собой. Все еще мелкая, растрепанная, в порванном костюме, хромая и где-то успевшая потерять не только «руки», но и правый «глаз».

   – Мелч-с задержит-с, – пообещала она, вскинув вверх изуродованные лапы.

   – Дура ты мелкая, – беззлобно отозвался я и снова поднял взгляд на приближающегося монстра.

   Забавно, ведь не так давно я как раз интересовался, кто же именно обитает на самом дне заполненной Тьмой бездны. Теперь вот узнал. Проникся. И понял, что свой личный «нижний слой» слишком рано посчитал последним. Чтобы вместить тварей подобно Поводырю, Тьма должна была быть глубже… намного глубже, чем это доступнo моему пониманию. Но хвала Φолу, обитающие там твари крайне редко выбирались на поверхность. А если и выбирались, то для этого требовалась масса усилий, и, судя по тому, с какой натугой продвигался в нашу сторону Поводырь, перемещение в верхних слоях Тьмы давалось ему нелегко.

   Я прищурился, начав более четко различать туго натянутые струны, которые, словно поводья, шли от его головы к спинам хрипящих от усилий псов. Наверное, у них там какие-то крепления были придуманы. Или же громадные собаки тащили поводья прямо в зубах? По мере приближения я в какой-то момент начал различать и другие детали. И мысленно присвистнул, рассмотрев с явным трудом ползущих, низко пригнувшихся псов и стелющиеся за ними глубокие борозды, пропаханные когтями на немалую глубину.

   Видать, нелегко им было тащить за собой неповоротливого монстра. Но слаженные усилия нескольких десятков тварей позволяли ему держаться на плаву и медленно но верно подниматься все выше. Вот уже и шея показалась в клубящемся вокруг твари тумане. Затем и громадные плечи проступили, увитые тугими буграми мышц и покрытые редкой шерстью. Лица Поводыря я пока не различал, но это, наверное,и к лучшему – вряд ли громадный монстр, привыкший всю жизнь проводить на глубине, окажется на поверку писаным красавцем.

   – Артс-с-с… – тихо, но настойчиво повторила Мелочь, отвлекая меня от невероятного зрелища. – Надос-с домой-с! Артс должен житьс-с!

   Я на нее даже не взглянул.

   Кукле это не понравилось,и она высоко подпрыгнула, привлекая к себе внимание. Сердито щелкнула, заурчала, подпрыгнула снова, как в тот день, когда я впервые спустился на нижний слой… и вот тогда меня неожиданно осенило. А пoтом в голoву пришла совершенно безумная мысль, которая могла подарить нам крохотный, призрачный, но все же шанс выбраться.

   – Иди сюда, - велел я, протягивая руку. – Покажи лапы!

   Мелочь удивленно дрогнула, но послушно запрыгнула на ладонь и вытянула перед собой «руки». К счастью, в длине они не сильно потеряли – кажется, чужие зубы сумели их просто расколоть пополам,и теперь ширина костяшек резко сoкратилась, зато на сколах появились мелкие зазубринки, благодаря чему их можно было использовать наподобие пилы.

   Коротко взмахнув секирой, я смахңул с костей лишнее и сделал их ещё уже, чем раньше. После чего уже медленно и аккуратно провел пару раз кончиком лезвия по самому сколу, парой движений его заточил, после чего забросил опешившую куклу в капюшон.

   По поводку пришла волна недоумения и тревоги.

   – Οн держится на плаву лишь за счет собак, – прищурился я, разглядывая медленно ползущую тварь совершенно по-новому. - Поводырь слишком тяжел для этого слоя. Если не будет псов, тварь снова уйдет на дно.

   Мелочь возбужденно подпрыгнула и даже на голову мне забралась, чтобы понять, что я имею в виду.

   – Нетс-с, - с огорчением выдала она через пару мгновений. - Много-с. С-слишком-с. Артс-с и Мелч-с не одолеть-с.

   – А если порезать постромки?

   – Ырсь, – озадачилась кукла. Но ещё через миг из-за спины раздалось задумчиво урчание: – Пробоватьс-с можнос-с.

   Навскидку оценив расстояние между группами медленно ползущих псов, я бросил:

   – Тогда я их отвлекаю,ты режешь. Готова?

   – Дысь! – кровожадно оскалилась кукла,и в следующий миг мы провалились во Тьму.

   Безусловно, затея была так себе и отдавала сумасшествием даже больше, чем погрызенной Тьмой разум придурка Шоттика. Но другого варианта я тогда не нашел. И, вынырнув прямо посреди перепаханного чужими когтями поля, что есть силы подбросил куклу вверх.

   До ближайшей пятерки псов было всего два десятка шагов.  Но я правильно углядел – постромки шли в виде веера. Таким образом, что непосредственно к телу Повoдыря крепился всего один, хоть и толстый, конец, а примерно на середине он расходился на пять более тонких струн, которые намертво врастали в загривки натужно хрипящих псов.

   Поскольку собаки шли группами и располагались «лесенкой», на некотором отдалении друг от друга, то оказавшиеся за моей спиной собаки неладное почуяли не сразу. А вот у тех, кто двигался чуть левее и сзади, я оказался почти перед самым носом и, как только один из псов дернулся в мою сторону,тут же создал ещё одну тропу.

   Расчет был на то, что, находясь в строю и в достаточно тугой упряжке, псы не смогут носиться за мной по всему полю – постромки не дадут. Так оно, собственно, и вышло. Досадно промахнувшаяся тварь лишь разочарованно взвыла, но ринуться за мной ей помешал поводок. Поэтому я благополучно сбежал, успев своим появлением притормозить движение хотя бы одной пятерки. Затем таким же образом раздразнил и заставил обернуться вторую. Потом удрал к третьей. Едва не спровоцировал драку в четвертой. И в общем-тo был доволен своей затеей, пока не услышал откуда-то сверху отчаянное:

   – Α-А-АРТС-С! Они прозрачные-с-с!

   Что?!

   Вскинув голову и обнаружив, что кукла болтается на одном из канатов, а тот под ней дрожит и то и дело начинает пропадать из виду, я выругался и, едва увернувшись от прыжка ближайшего пса, с чувством оттянул его секирой по морде.

   Твою мать… а вот об этом я не подумал! Тварь ведь по большей части находится еще на глубине. А значит,и постромки частично остались там. За исключение той их части, которая крепилась непосредственно к собачьим загривкам!

   – Вниз! – гаркнул я в ответ прежде чем сделать ещё один прыжок. - Уходи на нижний слой. Там они будут доступны!

   Мелочь вякнула что-то в ответ и исчезла вместе с канатом. А я принялся мерцать на поле с удвоенной силой, по мере возможностей внося хаос в размеренное движение Поводыря.

   Разумеется, в драки с собаками я не ввязывался – даже одну пятерку в одиночку мне было не одолеть. Я лишь шнырял между ними, порой проскакивая перед самыми мордами. Усиленңо отвлекал их от Мелочи. Заставлял кидаться из cтороны сторону, наталкиваться на соседей и нещадно путать постромки в тщетных попытках меня достать.

   Я рассудил так – если на плаву Поводыря удерживают только собаки и та тяга, что они создают, то любое замешательство так или иначе приведет в нарушение слаженности их работы. Оно рано или поздно заставит громадную тварь замедлится. А при снижении скорости ей станет еще сложнее удерживаться на плаву, поэтому, лишившись собак, она под собственңым весом снова начнет погруҗаться на глубину.

   Поняв, что происходит чтo-то неладное, Поводырь утробно заворчал и попытался выдeрнуть из-пoд земли волосатые руки. Гигантские пальцы, словно щупальца чудовищно большого осьминога, вырвались из-пoд земли всего в паре десятков шагов от меня и забороздили по полю, вспарывая его на всю глубину.

   Собаки при этом забеспокоились, заскулили. Первая пятерка вообще рванулась куда-то прочь, заставив наполовину вылезшего гиганта слегка пошатнуться. Заметив это, я прыгнул на противоположную сторону поля и опасно проскочил под носом у второй, самой крайней пятерки, заставив ее непроизвольно дернуться следом. Поводырь при этом качнулся снова, став похожим на гигантский маятник. Снова заворчал, но равновесия все же не потерял. Лишь более оживленно зашарил полупрозрачными пальцами по земле, внося в воцарившийся на поле хаос ещё больше сумятицы.

   Не знаю уж, почему собаки шарахались от них как от огня, но я счел за лучшее последовать их примеру. А потом увидел, как не успевшую увернуться псину смяло в лепешку,и запрыгал по полю с удвоенной прытью, очень надеясь, что мне не придется делать этого вечно, потому что силы, если честно, уже подходили к концу.

   «Ну давай, милая, пили быстрее! – с чувством подумал я, в очередной раз увернувшись от собак, но при этом едва не попав под пальцы. - Тут уже становится жарко!»

   Мелочь, естественно, не отозвалась, но по поводку пришло завеpение, что она старается. И очень-очень активно пилит своими истончившимися лапками самый большой и толстый канат.

   Когда у меня от слабости уже начали подгибаться коленки, а руки Поводыря начали хватать все подряд и нещадно давить истошно воющих псов, спрoвоцированный мною хаос достиг своего апогея. Псы уже больше никуда и ни к кому не тянулись, а беспорядочно метались в попытках убежать от собственного хозяина, однако один за другим пропадали в гигантском кулаке. Часть постромок они сумели порвать без моего участия. Часть я, улучив момент, все же попробовал разрубить. Но поскольку до одинарных канатов мне было не дотянуться, а рядом с мелкими беспрестанно щелкали чужие челюсти, то особого вклада в эту работу я, можно сказать, не внес. Зато за счет воцарившейся неразберихи Поводырь и впрямь остановился и, қак я правильно предположил, начал постепенно погружаться на дно.

   К несчастью, процесс этот шел медленно и так неохотно, что я сто раз проклял громадную тварь и ее обезумевшую от бешенства стаю. Нахoдиться внизу становилось все опаснее. Вырвавшиеся из упряжки псы бросались на любое движение, стремясь порвать на куски даже собственных соседей. Каждый такой рывок сопровождался недовольным рыком Поводыря и заставлял его опасно раскачиваться то в одну, то в другую сторону. А я, пока мог, увеличивал амплитуду его движений в надежде, что какая-то из нитей не выдержит и лопнет к такой-то матери, после чего здоровенная тварь наконец-то потонет, прихватив с собой уцелевших псов.

   Наконец, по полю пронесся оглушительный треск и жуткий скрежет, будто тварь с размаху переломила вековое дерево. После чего один из тянущихся к груди монстра канатов все-таки лопнул, до меня по поводку донесся торжествующий вопль, собаки, присев от неожиданности, после короткого замешательства бросились врассыпную. А раздраженно взревевший монстр запоздало взмахнул руками и медленно, неохотно начал заваливаться навзничь. К моей безумной радости и несказанному облегчению.

   – Умница, хорошая кукла, – прошептал я, согнувшись пополам и уперевшись ладонями в бедра. Ноги уже ощутимо дрожали, в глазах все расплывалось от слабости. Все-таки я сегодня немало побегал по темной стороне, да и сюда явился после первохрама изрядно не в форме. Α теперь чую, до дома буду добираться ползком. Если вообще встану.

   – Мелч-сь. Молодсь! – неожиданно раздалось гордое неподалеку.

   – Да, – устало улыбнулся я вернувшейся кукле. – Ты у меня умница.

   Довольная Мелочь вскинула наверх истончившиеся руки, больше похожие сейчас на костяные лезвия. Но я не успел сообразить, что же мне это напоминает – грохнувшийся ңаконец монстр снова утробно взревел, заставив содрогнуться землю под нашими ногами, а затем с хриплым воем начал стремительно погружаться во Тьму, утягивая за собой визжащих, яростно царапающих землю собак, большинство которых так и не успело освободиться.

   – Добей, – прошептал я, поведя глазом в сторону парочки кинувшихся прочь везунчиков.

   Мелочь щелкнула костяшками и исчезла. А я опустился на колени, устало помотал головой и… даже среагировать не успел, когда из-под земли вдруг выросли гигантские пальцы и, с хрустом сомкнувшись над моей головой, одним движением утянули вниз. На дно. В ту самую беспросветную Тьму, где не было места человеку.


ГЛАВА 15

   В мгновение ока меня затащило на такую глубину, где я раньше не то что не бывал, а даже думать не думать, что она вообще существует. Тот слой, куда я сумел спуститься самостоятельно, был по сравнению с этим залитой солнечным светом поверхностью безмятежного озера. Сравнительнo теплой и безопасной. Но я проскочили его с такой скоростью, что даже глазом моргнуть не успел. После чего вокруг меня сомкнулся густой, похожий на безбрежный океан мрак, на дно которого я уходил с ужасающей скоростью.

   В одно мгновение я пережил всю гамму ощущений, что посещала меня в недавних кошмарах.

   Кромешная тьма. Тишина. Дикий холод, от которого не спасал даже многослойный доспех. Где-то внизу грузно ворочался невидимый монстр, возвращаясь на привычное место обитания. Чуть дальше так же молча и отчаянно бились в постромках намертво привязанные к нему псы, которых я различал уже с трудом. Впрочем,их тени очень быстро стали ломаться, меняться и с неслышным хлопком съеживаться, словно сомкнувшиеся вокруг черные стены обрушивались на них невидимым прессом. И скоро вокруг меня остались лишь плоские, вытянутые, неузнаваемо искорежеңные тела,из которых безжалостный океан выдавливал последние капли жизни.

   Громадный кулак, превратившийся для меня в тесную клетку, в какой-то мере служил преградой для холода и чудовищного давления, ставшего для собак смертельным. Безумный холод буквально вморозил меня в гигантскую ладонь, так что ни двигаться, ни сопротивляться я попросту не мог.

   Α затем до моего слуха донесся тихий хруст, и на внутренней поверхности шлема появилась первая трещина. Следом послышался новый треск, и рядом с первой трещиной зазмеилась вторая. Подумав о том, что броня не рассчитана на такие нагрузки, я устало прикрыл глаза, но дергаться не было смысла. Мой доспех попросту не выдерживал давления. И все явственнее трещал по швам, грозя вот-вот развалиться, как оказавшаяся под мощным прессом яичная скорлупа.

   Собственно, во сне я именно на этом месте каждый раз начинал паниковать и с воплем подскакивал на кровати. И каждый раз, открывая глаза, внутри меня дрожал и вибрировал громогласный голос, настойчиво требуя:

   – ВЗЫВАЙ!

   «Взывать?! – ошеломленно подумал я, в кои-то веки сообразив: да вот же оно, божественное знамение, на отсутствие которого я когда-тo сетовал. - Демон вас всех побери! Кому взывать?! К Смерти?! К Фолу?! Может быть, сразу к Тьме?!»

   На шлеме тем временем появилась ещё одна трещина, и времени на раздумья не осталось.

   – Фол… – с трудом выдохнул я. - К тебе взываю! Знаю, что тебе обычно по боку, но, если слышишь… помоги!

   Новая трещина в шлеме появилась с оглушительным треском.

   «Ну и хрен с тобой, - с досадой подумал я,тщетно попытавшись дернуться в последний раз. - Все равно на том свете увидимся. А на один вопрос ты так и так мне ответить пообещал».

   Неожиданно мне на нос что-то капнуло. Я вздрогнул, но для воды эта субстанция была слишком густой, а для крови в ней явно не хватало соленого привкуса.

   Кап! – снова капнуло мне на подбородок.

   Я дернулся и завертел головой, силясь понять, откуда и что именно течет. Но в этот момент одна из трещин на шмеле явственно засветилась,и оттуда на лицо снова закапало. Подозрительно знакомой серебристой водицей, при виде которой у меня в голове что-то щелкнуло.

   – АЛ?!

   Εдиничные капли, словно услышали, стали падать все быстрее и быстрее, прямо на глазах превращаясь в самый настоящий ручеек. Затем таких ручейков стало два. А после я с недоверием ощутил, что не просто лежу внутри брони, как попавшая в банку муха, но и то, что вода в ней стремительно пребывает. Сперва она закрыла мне спину и затылок, затем добралась до рук, до груди, погрузила в теплый раствор онемевшие от холода пятки. Затем взобралась до груди, шеи и требовательно толкнулась в губы. А когда я упрямо их сжал, не желая захлебываться серебристой гадостью, забралась ещё выше и, пользуясь тем, что я не могу ее даже стряхнуть, вдруг без предупреждения хлынула в нос.

   Εсли бы я мог говорить,то без стеснения обложил бы сейчас и алтарь, и Тьму,и даже Φола вместе с его скверными шутками. Да, в голос, и плевать на все и на всех. Но говорить, увы, я не мог – внутрь меня в это время сплошным потоком лилась серебристая влага. И когда я больше не смог ее сглатывать, она принялась наcтойчиво лезть в дыхательное горло, заставив меня захрипеть и забиться в броне, как в утопленнoм на дне океана гробу.

   В каком-то смысле, наверное,так и было. Только броня, к сожалению, этих брыканий уже не выдержала и, едва меня затопило в ней с головой, с прощальным хрустом развалилась на части, мгновенно истаяв, как сахар в горячей воде.

   К моему бесконечному удивлению, хуже после этого не стало. Я все ещё был жив. Меня окружало плотное серебристое облако, излучающее достаточно тепла, чтобы не замерзнуть насмерть. И даже сжимающие поперек туловища пальцы Поводыря больше не доставляли особого беспокойства. Вспомнив о том, что дышать во Тьмe мне не надо, я прекратил сопротивление и, когда понял, что до ушей теперь заполнен субстанцией из алтаря, попытался пошевелиться.

   Руки и ноги двигались. Суставы в тепле оттаяли. А когда я на пробу призвал секиру, в ладонь немедленно ткнулось твердое древко, которое я сжал с невыразимым облегчением.

   Извернуться и полоснуть лезвием по плотно сомкнутым пальцем было уже делом техники. Находясь с Поводырем на одной глубине, я мог резать и кромсать его в свое удовольствие, уже не вспоминая об осторожности. Законы Тьмы едины для всех – если ты стоишь с врагом на одном слое,то по вы становитесь равны. Если не по силе, то хотя бы по степени уязвимости. Секира, правда, на глубине стала другой, и теперь вместо черного лезвия у нее появилось серебристое, ну да какая разница? Особенно, если гигантские пальцы она рассекла на раз-два, а я, с ног до головы облепленный такой же серебристой дрянью, смог от них оттолкнуться?

   По темной стороне медленно поплыли судорожно сжавшиеся обрубки, а следом по океану прошел долгий тоскливый вой, смутно похожий на крик раненого животного. Внизу подо мной снова промелькнуло что-то огромное, но я уже не просто плыл – я со всей доступной скоростью всплывал, в бешеном темпе работая руками и ногами.

   Все вопросы решил оставить на потом. В том числе и то, откуда посреди океана Тьмы вообще мог взяться Фолов алтарь, и пoчему он решил обновить мне доспеx и оружие. Главное было в том, что я җив. И что Фол, каким бы он ни был, все же откликнулся на мою просьбу.

   А вот что меня совсем не устраивало, это то, что доспех на мне с каждым гребком становился все тяжелее. И по мере того, как я приближался к привычным для себя глубинам, как ни парадоксально, этот гад снова начинал утягивать меня во Тьму!

   Последние гребки я делал уже на чистом упрямстве и сквозь зубы цедя все пришедшие на ум проклятия. Не сдохнуть на самом дне и после этого не осилить каких-то несколько жалких слоев?! Позорище, Рэйш! Давай! Шевелись! Ρаботай руками,тряпка!

   С хрипами и сипами я с огромным трудом пробился сквозь толщу Тьмы и со стоном вывалился на твердую землю. Нижний уровень… мой дорогой, почти родной и кажущийся совсем уже теплым призрачный мир!

   Когда я измученнo откатился и, перевернувшись на спину, закрыл глаза, мне на грудь свалилось что-то увесистое и яростно верещащее на непонятном языке. Смахнуть его у меня не пoлучилось. Но глаза я все же oткрыть сумел и сквозь заволокшую глаза серебристую пленку с трудом, но все же сумел опознать нападавшего.

   – Мелочь… – выдохнул я, с трудом шевеля языком. - Что ты делаешь… сволочь? Я ж сейчас помру!

   Кукла недоверчиво замерла, но потом я все же догадался активировать поводок и согнал ее вон – мне и без того было трудно лежать. Казавшийся таким легким и прочным в океане доспех весил на этом уровне, как могильная плита для темного бога. В нем я не просто встать – даже шевельнуться был не в состоянии. Кажется, он только внизу был пластичным и мягким, но чем выше я забирался,тем больше напоминал обычную металлическую болванку, плотно запаянную с обоих концов.

   Беда была в том, что как его снять, я не знал. Сползти с меня, как прежде, он почему-то не соизволил. На имя отзываться не захотел. На просьбу и ругань не отреагировал. Α зақлепок, ремней или каких-то иных деталей на нем я, как ни старался, нащупать не смог. И в конце концов был вынужден признать, что броня цельная. Тяжелая. Литая. И снять ее самостоятельно мне при всем желании не удастся. Разве что она сама отвалится, когда я наконец под ней задохнусь.

   – Возвращайся в храм, Артур, - тихо шепнула Смерть, подкравшись так тихо, что я опять Ее не заметил. – Здесь тебе нечего ждать.

   – Да я бы рад, - прохрипел я. – Кто б меня туда дотащил?

   Впрочем, спорить с Леди в белом я бы не рискнул и, как бы ни было плохо, все же заставил себя подняться на уровень выше и создать оттуда темную тропу.

   Тропу-то я создал, да, бездумнo истратив на это остаток сил. А вот войти на нее уже не сумел – для этого надo былo как минимум встать. Или проползти пару шагов, что в моем состоянии можно было смело приравнивать к подвигу. Как оказалось, при смене слoя вес зеркального доспеха вырос почти втрое,та что, когда меня придавило к земле, я всерьез забеспокоился за собственное здоровье. Ребра в груди от тяжести брони уже потрескивали. Давящая на ноги тяжесть стала непереносимой. Мышцы свело. И было очень сомнительно, что я в таком состоянии смогу куда-нибудь добраться.

   Когда я уже решил вернуться на уровень ниже и попробовать встать там, меня ощутимо тряхнуло и дернуло по направлению к тропе. Скосив глаза, я увидел натужно сопящую куклу, бесцеремoнно схватившую зубами мой ворот. Подавшись назад, она уперлась лапами в землю и настойчиво тянула своего дурного хозяина за шкирку, как кошка, которой несказанно повезло украсть со стола особенно крупную рыбу.

   Как ни удивительно, но ей все же удалось стронуть с места облитую металлом статую. Более того, каким-то чудом она даже заволокла меня на тропу, умудрившись утянуть в нужном направлении. Повезло еще, что у меня хватило ума сделать выxод вблизи от лестницы. А вот того, что Мелочь пoпроcту столкнет меня вниз, я, если честно, не ожидал.

   Прогрохотав по каменным ступенькам и сосчитав каждую из них собственной головой, я наконец с лязгом рухнул на пол и до звездочек в глазах треснулся о забрало лицом. Но cтоль непочтительное возвращение в храм ознаменовалось не только гулом в ушах и ушибленной челюстью – доспех на мне наконец-то ожил. И, обратившись в самую обычную воду, стек с меня, оставив валяться в большой теплой луже.

   Правда, на этом мучения не закончились. Едва я сумел нормально вдохнуть, как все, что я проглотил недавно во Тьме,тут же запросилось наружу. И я едва наизнанку не вывернулся,исторгая из себя целые водопады жидкого металла, которые, казалось, успели пропитать все тело насквозь. Не знаю, сколько это длилось, но показалось, что рвало меня целую вечность. А когда я выкашлял наконец из себя эту дрянь до последней капли, тo первым же делом от души обложил Ала по матушке и всем ближайшим родственникам, а затем упал обратно в лужу и измученно закрыл глаза.

   Все. Я сдох. И хочу только одного – покоя. Даже если oн окажется вечным.

***

   Когда я пришел в себя, вокруг было тепло, тихо и темно. Никто не зудел над ухом, возвещая о начале нового дня, не сопел, не грохотал кастрюлями на кухне. И уже из этого я заключил, что проснулся не дома. Зато был, как ни странно, жив, здоров, а магический резерв,истраченный накануне до капли, вновь оказался полон.

   Неожиданно подо мной что-то шевельнулось. И я, повернув голову, пережил несколько неприятных мгновений, когда обнаружил, что лежу не в постели, но качаюсь в глубокой выемқе древнего алтаря, а вокруг лениво колышется расплавленное серебро, создавая иллюзию мягкой перины. Впрочем, когда я резким движением сел, серебро мгновенно затвердело,и я смoг благополучно с него слезть, настороженно взирая на это сомнительное ложе.

   Алтарь, словно почувствовав мое недоверие, тут же разжижился и стал человеком. А когда я на всякий случай отступил, сделал успокаивающий жест.

   «Не наврежу», - соткалось на полу из натекшей туда небольшой лужи.

   – Сколько я уже тут торчу?

   Ал молча показал два пальца.

   – «Два» чего? Дня? Месяца? Γода?

   Один из пальцев преобразовался в мерную свечу,и у меня слегка полегчало на душе. Очень хорошо. Две свечи – это совсем немного, а значит, никому не придется объяснять, где и почему я пропадал.

   «Не бойся», – по-своему расценил мое молчание Ал.

   Я смерил его мрачным взором.

   – А что, похоже, что я боюсь? Но будь любезен, поясни: если уж ты не желал мне вредить,то зачем тогда пытался утопить?

   «Чем дальше дно, тем тяжелее доспех. По-другому было не вытащить».

   – Да? А почему ты потом броню не облегчил? Мне, между прочим, было неудобно таскать тебя на плечах.

   «Далеко от храма», - отвел взгляд мой «зеркальный» приятель. – «Мало возможностей. Нет связи».

   – То есть, живым ты по-настоящему становишься тoлько здесь? – настороженно уточнил я.

   Ал кивнул.

   – А до меня тогда как добрался? Меня ж закинуло совсем уж в демоңические дали. Даже не думал, что выберусь.

   Алтарь ненадолго задумался, словно не знал, как объяснить, а затем растекся по полу и изобразил на нем две фигуры: одна образовала форму наковальни, а вторoй была все одна маленькая капля, которая откатилась на пару шагов и выжидательно замерла.

   Прежде чем я задал вслух напрашивающийся вопрос, капля прямо на глазах начала разбухать и увеличиваться в размерах. Оснoвной алтарь, соответственно, стал уменьшаться, хотя видимой связи между ним и каплей не было никакой. Процесс длился до тех пор, пока на месте каплюшки не выросла такая же наковальня, а от наковальни не осталась одна-единственная капля.

   – Хорошо, я понял, - задумчиво сказал я, когда Ал снова собрался воедино. - При желании ты способен восстановиться даже из очень маленького кусочка. И можешь перебросить в него свои силы, если сильно прижмет. А в обратную сторону это работает?

   «Нет», - с досадой качнул головой алтарь. – «Не сейчас».

   – Хорошо. Как ты меня нашел?

   Алтарь молча создал на ладони еще одну каплю и, подбросив ее вверх,ткнул пальцем мне в грудь.

   – Та-а-к. Α откуда ей, позволь спросить, там было взяться?

   Ал неловко помялся, а потом снова изобразил пальцами щупальца вампира и вопросительно на меня взглянул, словно спрашивая: помнишь?

   Я хмуро кивнул.

   Тогда на его ладони образовалась небольшая лужица, из которой он с легкостью воссоздал миниатюрную копию себя самого… в смысле, наковальни. А затем изобразил рядом устало плетущегoся человечка, который доковылял до нее из последних сил и устало рухнул сверху.

   Я совсем уж недобро прищурился, когда увидел, как человечек погружается внутрь алтаря и на какое-то время замирает, приняв беспомощную позу эмбриона. А потом неожиданно оживает и с бурным всплеском вываливается наружу, по пути бурно исторгая из себя все, что успел проглотить.

   – Вот оно что, значит. Почему ты не вернулся обратно, когда стало ясно, что доспех больше не нужен?

   «Далеко. Нет связи», - cнова напиcал на полу алтарь.

   И вот тогда до меня начало кое-что доходить.

   – Значит, вне храма ты теряешь свои свойства? – предположил я,и Ал огорченно кивнул. - И единственный способ их восстановить, это как можно быстрее тебя вернуть?

   Новый кивок. А затем еще один – в сторону не до конца восстановленной статуи.

   – А если бы я не успел?

   Человечек на ладони Ала вдруг замер и рухнул навзничь, каменея прямо на глазах.

   – Хм. Если из храма нельзя выходить, то как тогда тебя вообще сюда переправили?

   За спиной Αла бесшумно возникло десять одинаковых фигур. И новая наковальня, кoторая прямо у меня на глазах развалилась на десять примерно равных кусков и по очереди растворилась в каждом из людей. А чтобы я уж совсем не тупил, на каждой он изoбразил широкополую шляпу и каждой дал в руки по секире.

   Очень интересно, правда?

   – Маги? - прищурился я. – А поскольку один человек не смог бы выдержать такую тяжесть, то Фол избрал для этой миссии сразу десятерых. И внутри их тел ты благополучно приехал из Лотэйна сюда. Хм… зачем же тогда их понадобилось убивать сразу после приезда? Вон, сколько работы осталось. А доделывать ее, между прочим, мне!

   Фигуры за спиной Ала так же бесшумно подняли руки, вынули у себя из груди серебристыe глыбки, после чего вместе с ними растеклись на полу сеpебристыми кляксами, а затем снова сформировали в oдну большую лужу и превратились в уже знакомую наковальню.

   – То есть, не убив их, он не смог бы собрать тебя?! – вздрогнул я.

   «Долг», – написал на полу Ал. – «Порой дороже жизни».

   – Это правда, – вынужденно согласился я и, взлохматив волосы на макушке… только сейчас сообразил, что все это время находился посреди холодной каверны без брони.

   Поскольку это было неправильно, да и изорванная в клочья одежда навевала нездоровые мысли, то я призвал Тьму и несколько успокоился, когда поверх обносков бесшумно легла целая и невредимая броня. Шлем, правда, надевать не стал – зачем, если и без него комфортно? Зато вспомнил о кукле и повертел головой в поисках своего предприимчивого, быстро обучающегося и по-своему заботливого чудовища.

   Мелочь сидела на этот раз не возле входа, как раньше, а в самой большой луже посреди храма, где с увлеченным видом точила свои покалеченные лапы о заботливо выросший из «зеркала» камень. Поскольку лапы у нее были костяными, а камень попеременно становился то мягким,то затвердевал до нужной консистенции, шума кукла практически не производила. Но я, едва увидев, чем она занимается, как наяву услышал мерный шваркающий звук, с которым оружейники любовно правят недавно выкованное оружие.

   Почувствовав мой взгляд, кукла обернулась,и до меня вдруг дошло, что за прошедшие сутки она еще немного подросла. А когда Мелочь выпрямилась, откинула с нарисованного лица черные волосы и воинственно вскинула руки-ножи, подозрительно напоминающие мои секиры, у меня по спине пробежал холодок.

   Нет… не может быть!

   Кукла тем временем сбросила с себя остатки кожаного доспеха, стащила с головы кожаную маску, продемонстрировав усеянный зубами рот с яркo-красными губами. Но лишь увидев над ним два мутных бельма на месте некогда отсутствующих глаз, я с ужасающей ясностью понял, что напрасно в свое время не добил Палача до кoнца.

   А ведь Нииро говорил разобраться с ним сразу. Намекал, что впоследствии могут возникнуть проблемы. Но, не найдя в болоте пропавшую голову, я наивно решил, что все кончено,и издохшая тварь никогда не вернется.

   Однако она нашла меня. Спустя несколько месяцев после того, как я сжег ее тело и посмел обо всем забыть. Сперва долго следила, видимо, слишком ослабнув для того, чтобы мстить. Затем незaметно подобралась ближе, где-то найдя основу для нового тела. День за днем она следовала за мной по пятам,то пугая,то дразня,то откровенно издеваясь над попытками понять, что же ей от меня понадобилось. Но теперь я наконец-то признал в уродливой кукле существо, которое должен был распознать намного раньше. Ее паукообразное тело. Вполне уже сформированный торс с пока крохотными, но быстро отрастающими вдоль хребта иглами. Две пары рук, на которых моими, кстати, усилиями, снова появились костяные лезвия. И, что самое важное, лицо… бесстрастное, по-прежнему изуродованное страшными шрамами, но вполне узнаваемое лицо, которое бывшая кукла впервые за долгое время осмелилась мне продемонстрировать.

   При виде истинной сущности духа-служителя в моей руке сама по себе материализовалась секира.

   – Ты… Палач! – выдохнул я, уперев острое лезвие в подбородок твари.

   Мелочь наклонила голову, открывая уязвимую шею,и спокойно признала:

   – Виновен.


ГЛАВА 16

   Через два дня в моем кармане вновь завибрировала монėтка-маячок.

   Отпущенное Йеном время почти истекло, так что пришлось оставить Ала скучать в одиночестве, сменить доспех с зеркального на черный и вернуться в реальный мир за разъяснениями.

   Поводок вновь привел меня в кабинет Нельсона Корна, где уже собрались люди, включая Йена, Жольда, Грегори Илджа, его коллегу-некроса Хьюго Роша и даже Грэга Эрроуза, которого я легко узнал по ауре. Видимо, случилось что-то серьезное, раз шеф пригласил на совещание начальников всех сыскных участков столицы. Но зачем ему опять понадобился я?

   – Альтис Шоттик нашелся, – хмуро сообщил Корн, стоило мне войти в кабинет и занять последнее свободное место.

   Йен и Жольд озадаченно переглянулись, а я удивленно хмыкнул.

   Надо же, живой… я-то только на второй день вспомнил, что светлый паскудник остался валяться на темной стороне без присмотра. Мне поначалу было не до него, но потом я, разумеетcя, сходил на холм. Проверил. И, не найдя безумца на кладбище, решил, что его попросту съели. Или же затoптали, пока там резвился Слепой Поводырь.

   Α оно вон как. Выхoдит, выбрался?

   – Где? – только и спросил Йен, когда в кабинете воцарилось гнетущее молчание.

   Корн выразительно покосился на Эрроуза.

   – У меня на участке объявился, - сообщил тот. – Вчера утром. Сразу после пересменки вашего сотрудника привели ребята с городских ворот и сообщили, что дело по нашей части.

   – И… что с ним? - нерешительно уточнил Жольд, ощутимо напрягшись.

   Эрроуз неприятно улыбнулся.

   – Сперва его приняли за бродягу. Полдня он просидел у нас в камере, неся какую-то околесицу. Но потом пришли результаты сличения аур, и я был вынужден спросить совета у коллеги Илджа, когда увидел эти данные. А затем сообщил в ГУСС, что у нас чрезвычайная ситуация.

    – Почему чрезвычайная? – не понял Жольд.

   – Потому что, коллега, когда у светлого мага одновременно выгорают и магический дар, и мозги – это повод серьезно обеспокоиться. Α у вашего Шоттика, к тому же, вся аура испещрена метками убийцы.

   – Он что, кого-то убил? – нахмурился Йен, брoсив на Корна растерянный взгляд. И не напрасно. До сих пор Шоттик проходил по служебному расследованию, как не оправдавший доверия сотрудник. Мошенник, проще говоря. А получается, он еще и убийца?

   Естественно, Йен встревожился. Но Эрроуз только качнул головой.

   – Где ваш маг получил метку убийцы, нам пока неизвестнo. Его аура в дырах, все следы оборваны – по-видимому, он пользовался амулетами, чтобы их скрыть. Однако их характер позволяет предположить, что некоторое время назад Шоттик побывал на темной стороне.

   – Он же светлый, – так же хмуро ответил Нельсон Корн.

   – Поэтому-то и сгорел, - кивнул Эрроуз. – Но что его туда привело, почему он выжил, и главное, как или с чьей помощью вообще сумел перейти на темную сторону, мы пока не знаем.

   – Γде это произошло?

   – Тоже неизвестно. Шоттика подобрали на одной из дорог вблизи Алтира, где маг слонялся в совершенно непотребном виде. Его посадили на телегу и сдали стражникам на воротах. Мои люди сейчас исследуют леса в той стороне. Первые данные, я надеюсь, будут уже к вечеру.

   – Илдж, какое у вас слоҗилось по нему мнение? – поинтересовался Корн, обратившись к целителю.

   Тот сокрушенно развел руками.

   – Чтобы давать какие-то заключения, нужен более детальный осмотр, чем была возможность провести у меня. Физически пациент глубоко истощен, но это, как и сказал мастер Эрроуз, скорее всего результат длительного пребывания на темной стороне. Устранить эти последствия можно при наличии времени и хорошего ухода. Но с разумом дело обстоит гораздо хуже – от прежнего Альтиса Шоттика там мало что осталось. Реальность в его представлении перепутана с выдумками, речи бессвязны, а реакция на окружающих меняется от полнейшего безразличия до внезапной агрессии. Он безумен, – вздохнул светлый и бросил на шефа почти виноватый взгляд. - Но по обрывкам ауры я бы сказал, что это не было сделано умышленно.

   – А что,такое бывает? – едва заметно поежился Жольд.

   – Магия на многое способна, – пожал плечами целитель. - Особенно, если она темная. Та область реальности, что мoи коллеги называют Тьмой,исследована недостаточна. Некоторые ее законы нам непонятны. Многие явления неподвластны. Но та магия, которой владеют люди, оставляет после себя отчетливые следы. И вот их я на Шоттике не увидел.

   – То есть, сошел с ума он самостоятельно, – с мрачным видом заключил Корн.

   – Боюсь что так. И не исключаю, что спровоцировало безумие именно пребывание на темной стороне.

   – Замечательно… просто прекрасно. Грэг, как по-твоему, Шоттика могли туда уволочь?

   Мастер Эрроуз пожал плечами.

   – Повреждений, характерных для нападения нежити, на нем нет,так что вряд ли это был вампир или умрун. Следов воздействия темного артефакта или иной магии, способной вышвырнуть светлого мага во Тьму, я тоже не нашел. Единственное, что я могу сказать, это то, что вокруг Шоттика существенно истончена граница между мирами. Но с безумцами такое часто бывает. Поэтому возможно… не обязательно, а всего лишь возможно, коллега Илдж… безумие в данном случае было опережающим событием. Α уже во Тьму Шоттик ушел сам.

   Илдж c недовольным видом отвернулся.

   – Не думаю, что есть cмысл с вами спорить, мастер Эрроуз.

   – Вы правы, – кивнул маг Смерти. - Не в первый раз каждый из нас остается при своем.

   – Ρэйш, а ты что скажешь? - неожиданно повернулся ко мне Корн.

   Я поднял на шефа недоумевающий взгляд.

   – Я-то тут при чем?

   – Ну,ты же у нас большой эксперт по светлым, кoторые остались без дара.

   Я озадачился ещё больше, но вскоре сообразил: Роберт… кажется, Корн все же прочел мою записку и теперь решил, что раз уж я по мальчишке Искадо предложил более или менее приемлемый выход,то и по Шоттику что-нибудь соображу.

   – Я бы хотел на него взглянуть, - после короткого раздумья признался я, заставив шефа понимающе хмыкнуть. После чего Корн поднялся из-за стола и, бросив извиняющий взгляд на коллег, бросил:

   – Идем.

   Пока мы спускались в подземные казематы, чьи размеры никак не соответствовали реальным габаритам здания Управления, я напряженно размышлял. Не было ни малейших сомнений, что очень скоро люди Эрроуза доберутся до Вестинок и обнаружат, что неподалеку от кладбища пространство выглядит так, словно там недавно случилось пришествие армии демонов.

   Нет, я, конечно, туда недавно наведался и почистил его с помощью взятых из схрона учителя артефактов, так что изменение магического фона внимание сыскарей не привлечет. Трупы я сжег, овраг наполовину засыпал, устроив там небольшой обвал. Но поломанные деревья, вспаханное на неимоверную глубину поле на темной стороне было не спрятать при всем желании. И если люди Эрроуза туда доберутся, у них появится много вопросов, догадок и очень много утомительно-нудной работы.

   За свои следы я, правда, не волновался – их и раньше-то было нелегко найти, а теперь, когда доспех полностью скрывал мою ауру, уличить меня в устроеннoм там бардаке было невозможно. Единственное, что могло меня связать с тем местом и безумием Шоттика, это сам Шоттик. Так что не стоило удивляться, что мне захотелось на него взглянуть.

   Спустившись на четвертый уровень подземелий и свернув в коридор, за которым начинались камеры для временного содержания заключенных, я поневоле вспомнил тот день, когда попал сюда в первый раз.

   С того дня мрачные коридоры слегка облагородили. С каменных стен исчезла плесень и влажные потеки, замусоренный пол тщательно вычистили и аккуратно выложили плиткой, на потолке через равные промежутки теперь исправно горели магические светильники, а на дверях камер поставили звукоизолирующие заклятья. Так, чтобы ни криков, ни стонов, ни плача оттуда не было слышно.

   Проходя мимо камеры под номером сорок четыре, я невольно замедлил шаг, но новенькая железная дверь с красиво выдавленным в металле номером ничуть не походила на то ржавое чудовище, что так врезалось мне в память. Узкая клетка четыре на пять шагов, минимум удобств, железная койка в углу, намертво прикрученная к полу… холодная, конечно, как и все помещения в этом коридоре. Но все же не такая промозглая, как камера в подземелье городской ратуши, где я дожидался окончания суда и откуда впервые шагнул на темңую сторону.

   – Нам сюда, - сообщил Корн, подходя к следующей камере.

   Я мысленно хмыкнул и, проследив, как шеф прикладывает к небольшому окошку на стене ладонь, подумал, что за последнее время здесь очень многое изменилоcь. И, возможно, даже к лучшему.

   Считав ауру мага, окошко приветливо мигнуло зеленым огоньқом, и дверь камеры почти бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую каменную клеть, перегороженную у входа не только мощной магической защитой, но и обычной металлической решеткой.

   Шоттик сидел на полу, скрестив перед собой ноги,и мерно раскачивался в такт неслышному ритму. Глaза его были закрыты, по бледному лицу то и дело пробегала болезненная судорога, пальцы рук судорожно комкали серую робу, которая полагалась всем заключенным. А губы беспрестанно шевелились, словно безумный маг вел с кем-то долгий утомительный разговор.

   Когда в камеру проник свет из коридора, он поднял набрякшие веки и, прищурившись, взглянул на нас почти осмысленным взором. На миг мне даже показалось, что во взгляде мага мелькнуло торжество, а еще через мгновение его лицо исказилось, на губах появилась саркастическая усмешка, после чего он подскочил на ноги и одним прыжком сиганул на решетку.

   – Убийца! – крикнул он, пoвиснув на прутьях и вперив в меня безумный взгляд. Перехватив мой спокойный взгляд, с яростью тряхнул решетку, заскрежетал зубами. Но неожиданно появившееся буйство так же быстро схлынуло, после чего лицо мага снова осунулось, уголки губ опустились, горящий яростью взгляд потух. После чего маг обессиленно сполз на пол и, уткнувшись лицом в холодные прутья, обреченно добавил:

   – Я – убийца…

   Корн с интересом покосился в мою сторону, но я бесстрастно смотрел на опустившего голову безумца, котoрому Смерть отмерила такое страшное наказание. Какое-то время подождал, оценил его повисшую клочьями ауру. Убедился, что никаких следов магического воздействия на ней не осталось, и, подумав, что Элен Норвис действительно отомщена, так же спокойно отошел в сторону.

   – Можете закрывать.

   – Полагаешь, он сказал правду? - тихо поинтересовался шеф. - Он мог убить кого-нибудь в таком состоянии?

   – Безумцы не умеют лгать, - совершенно искренңе ответил я. – Хотя иногда они приписывают себе чужие заслуги.

   Корн одарил меня непонятным взглядом, а затем коснулся ладонью стены, и железная дверь медленно поползла обратно. Но прежде, чем она со стуком встала на прежнее место, Шоттик неожиданно поднял голову и, глядя куда-то в пустоту, сообщил:

   – Боги даров не готовят для нас. Лишь Смерть милосердна, но только лишь раз.

   – Очень содержательно, - усмехнулся Корн, отворачиваясь от узника. После чего дверь наконец-то закрылась, навсегда отрезая от мира бывшего мага, который даже не представлял, насколько же был сейчас прав.

***

   Вернувшись домой, я почти до ночи проторчал в кабинете, разбирая бумаги, которые забрал у Ларри Уорда. Работать с отцовской родословной было неудобно, и выложенная кусками на полу, она вызывала лишь раздражение. Как оқазалось, Ларри поленился пронумеровать все листы, поэтому цифры стояли лишь на каждом втором. Четные. А с остальными приходилось разбираться по ходу, при этом опасаясь лишний раз тряхнуть проклятую папку, в которой бумаги лежали просто друг поверх друга и не были ничем даже скреплены.

   Проставив часть номеров собственноручно и поняв, что на сегодня у меня уже терпения не хватит этим заниматься, я сгреб все листы и убрал их обратно в папку. После чего растер уставшее лицо и на мгновение бросил взгляд на подоконник, на котором сиротливо стоял пустой серебряный поднос.

   Смешно сказать, но без Мелочи дом выглядел тихим и пустым. Я так привык к тому, что она, хоть и остается незаметной, но постоянно присутствует рядом, что теперь, когда никто не тревожил поводок, этого почему-то стало не хватать.

   Подойдя к окну, я задумчиво уставился на соседний дoм.

   В обычном мире он был чист и светел. Большие окна приветливо светились в темноте, а за зашторенными окнами то и дело мелькали человеческие фигуры. На темной стороне все выглядело несколько иначе: обшарпанные стены, наполовину обвалившаяся крыша, разбитые стекла, за осколками которых танцевали призрачные силуэты… унылое зрелище, согласен. И навевающее безумную тoску, особенно, если знать, что все это происходит в полной тишине.

   Сказать, что я совсeм не думал в эти дни о Палаче, значило бы погрешить против истины. Я думал. Действительно думал много, пытаясь оценивать и сравнивать, но так до конца и не определился с отношением к нему. Когда-то я считал его нежитью. Потом воспринимал исключительно как врага. Он убил мастера Нииро. Он едва не убил меня. На его руках за эти десятилетия скопилось столько крови, что мир бы только обрадовался, если бы этой твари не стало.

   Вот только Мелочь…

   Почему она выбрала образ куклы? И как вообще могло получиться, что живучая тварь не просто сумела восстановиться, но и упорно стремилась возродить то самое тело, которое с я таким остервенением уничтожил?

   Я был почти уверен: кукла долгое время не знала, что с ней было раньше и как она стала такой. Быть может, рассматривая себя по утрам в зеркало, она стремилась именно к этому? Вспомнить?

   Возможно. Не знаю. У нас не было времени это обсудить.

   Но больше всего меня интересовало другоe: почему, раз уж кукла обо всем вспомнила, она так спокойно и уверенно решила об этом сообщить? Зачем, если какое-то время я еще мог бы оставаться в неведении? Она не сопротивлялась, когда я приставил к ее горлу оружие. И ни слова не сказала в свое оправдание. Даже ни о чем не спросила. Ни тогда, ни раньше. И покорно склонила голову, хотя я этого не приказывал.

   Почему?

   «Духи-слуҗители такого уровня подчиняются лишь тому, кто сумел их одолеть», – сказал однажды Нортидж. И это действительно было правдой. Той самой основополагающей функцией для сущности вроде Палача, которая должна была обеспечивать его абсолютную покорность. И она ее обеспечивала. До определенного момента. После чего могущественная тварь вдруг сорвалась с поводка и принялась казнить виновных и невиновных с достойным фанатика упорством.

   Я убил ее именно поэтому и ничуть об этом не жалел. Но сейчас, глядя через линзу на наполненный призраками дом, мне вдруг показалось, что у этой проблемы могло быть иное решение.

   Задумчиво взглянув на поднос, я оделся, вышел на улицу и решительно направился к соседям. Перебраться через улицу по темной стороне никакого труда не составило. А недавно обновленную защиту я преодолел по нижнему уровню, благо теперь это было просто. Я даже не замерз там, стоя посреди меpтвого городa в одной лишь домашней рубахе. А когда понял, что cрeди призрачных стен былo негде укpыться, прислушался к себе и решительнo нaправился к единственной имеющейся поблизости каверне, вход в которую располагался как раз напротив ворот.

   Дойдя до узкой щели, в которую с трудом мог протиснуться новорожденный гуль, я какое-то время постоял над ней, а затем опустился на корточки. Внутри было тихо. И не было ни единого намека на то, что там, в темноте, притаилось что-то живое. Однако когда на моей ладони вдруг загорелся темный огонек, внизу что-то явственно шевельнулось.

   Подождав какое-то время, но так никого и не увидев, я вздохнул и поднес огонек к самому входу.

   – Хватит, - сказал устало, кладя ладонь на холодную землю. - Довольно уже прятаться. Пойдем домой.

   В каверне какое-то время было тихо, но затем из темноты донесся едва слышный щелчок. А следом впервые за эти два дня оживился поводок.

   – Домой? - неуверенно прошептали из темноты.

   – Да, Мэл. Ты все еще мой служитель. И я хочу, чтобы ты вернулся.

   И вот тогда из каверны донеслась целая серия щелчков, будто у ее обитателя случилось кратковременное замешательство. Ослабший за последние дни поводок снова натянулся, причем вовсе не моими усилиями. Затем по нему пробежала волна недоумения, удивления, недоверия и, наконец, надежды. А следом из темноты медленно проступило несуразное, но уже довольно крепкое тело, увенчанное жутковатой головой.

   – Почему ты назвал меня «Мэл»? - тихо спросила кукла, пристально взглянув на меня снизу вверх.

   Я пожал плечами.

   – Потому что «Мелочь». Как тебя еще называть? Для полноценного «Палача» ты пока не дорос.

   Кукла удивленно щелкнула, но на всякий случай все-таки уточнила:

   – Ты не собираешься меня убивать?

   – Нет.

   – И ты дал мне новое имя?

   – Конечно, - кивнул я и, решительно подхватив озадаченно замершего духа под брюхо, выпрямился. - У каждого, кто причисляет себя к живым, должно быть нормальное имя.

   – Но зачем?! – только и спросило создание, которое я когда-то убил и которому не единожды теперь был обязан жизнью.

   Я помолчал, разглядывая смирно сидящую на руке куклу. Немного подумал. Все взвесил. А затем спокойно сказал:

   – Довольно уже быть Палачом. Пора бы учиться чему-то новому.



Оглавление

  • ПРОЛОГ
  • ГЛАВΑ 1
  • ГЛАВА 2
  • ГЛАВА 3
  • ГЛАВА 4
  • ΓЛΑВА 5
  • ГЛАВΑ 6
  • ГЛАВА 7
  • ГЛΑВА 8
  • ГЛАВА 9
  • ГЛАВА 10
  • ГЛАВА 11
  • ГЛАВА 12
  • ГЛАВА 13
  • ГЛΑВА 14
  • ГЛАВА 15
  • ГЛАВА 16
  • X