Дж С. Андрижески - Чёрный и синий

Чёрный и синий [Black And Blue ru] 1300K, 257 с. (пер. Любительский (сетевой) перевод) (Тайна Квентина Блэка-5)   (скачать) - Дж С. Андрижески

Дж. С. Андрижески
ЧЁРНЫЙ И СИНИЙ


Пролог
История повторяется

Сирены взревели над головой колокольным звоном. Звуки врезались в его череп как камень, запущенный психопатом. Морщась, он поднёс руку к глазам, хотя яркого света не было. Кровь с каждой пульсацией сильнее приливала к черепу, как бьющееся сердце.

Даже не считая боли его сознание помутилось. Он ощущал тошноту — то специфическое чувство тошноты, которое он ассоциировал с травмой головы. Но его могли накачать наркотиками.

Он не мог мыслить достаточно связно, чтобы решить.

В любом случае, конкретные детали, скорее всего, не имели значения. Он уловил суть. Кто-то ему знатно врезал. Он отключился по меньшей мере на несколько часов.

Он попытался проследить свои ментальные шаги.

Порт. Этот засранец, Мозер, вытащил его в порт со своими парнями-спецназовцами, Хокингом и несколькими детективами. Работа должна была быть простой, всего лишь наведение справок. Он присутствовал там как долбаный консультант, что уже само по себе смешно.

Затем все пошло не так. Нешуточное безумное дерьмо обрушилось на них.

Хокинг… это все началось с Хокинга.

Он пытался думать, но все то и дело расплывалось перед глазами. Он помнил детали, фрагменты, но этого было недостаточно, чтобы собрать все воедино. Он знал, что виной тому тоже может быть травма головы. Он также знал — к сожалению, по предыдущему опыту, что он мог уйти в ungrat, стазис видящих, если они ударили его достаточно крепко. Если так, то его воспоминания упорядочатся в следующие двадцать четыре часа или около того, если он не окажется опять слишком сильно избитым.

К сожалению, он подозревал, что в данный момент находится под угрозой очередного избиения.

Знание пришло без слов, без дополнительной информации.

Оно пришло и не от прочтения кого-либо своими «экстрасенсорными» способностями — термин, на использовании которого все ещё настаивала его жена Мириам, как бы он ни ворчал на неё из-за неточности и расплывчатости неправильного, эзотерического (и человеческого) значения слова «экстрасенс».

Это был чистый инстинкт. Тот же инстинкт недвусмысленно сообщил ему, что у него есть всего несколько минут, чтобы привести мысли в порядок, иначе у него будут охереть какие серьёзные проблемы.

Неохотно открыв глаза, он осмотрел место, в котором находился. Это ощущение опасности начало вибрировать на его коже, отчего поначалу сложно было сосредоточиться. Другой лязгающий звук донёсся с более близкого расстояния, подстёгивая это чувство тревоги. Он определённо в опасности.

Он потянулся своим экстрасенсорным зрением, пытаясь определить источник…

…И боль прострелила его позвоночник.

Она была такой сильной, такой совершенно неожиданной, что он издал надломленный хрип.

Затем он лежал на матрасе, тяжело дыша.

Понимание просочилось в его сознание, затем неверие.

В этот раз он почти в панике сел на матрасе — но вынужден был остановиться, задыхаясь и опустив голову, когда тошнота во второй раз захлестнула его. Он лежал на тонком матраце поверх чего-то вроде бетона. Он узнал казённый серый цвет ещё до того, как его глаза метнулись к решёткам и сетке колючей проволоки, образовывавшим одну стену камеры.

Его рука взметнулась к горлу — рефлекс, которого у него не было годами, который он нарочно сломал в себе. Когда он только попал в эту версию Земли, он рефлекторно тянулся к горлу каждый раз после пробуждения. Он ощупывал всю шею вокруг, удостоверяясь, убеждая себя, что он действительно оставил это позади, что он больше не там, не в том мире, где его люди жили как животные.

Когда теперь его пальцы сомкнулись на холодном металле…

Его разум помутился.

Затем он дышал слишком часто, задыхаясь, наполовину стеная, когда его руки проследили эту штуку на шее вплоть до места, где она заходила в основание его черепа. Он вздрогнул от боли там, где зубцы впивались в шею сзади.

То же самое.

В точности. Та же. Самая. Херня.

Он простёр своё экстрасенсорное зрение — в этот раз осторожно — и ошейник опять ударил его током. В этот раз удар был намного слабее, но все равно заставил стиснуть зубы. И было адски больно.

Он издал яростное рычание, затем попытался снова.

В этот раз ошейник ударил током сильнее — достаточно сильно, чтобы перед глазами помутилось.

Он сел на краю цементной лавки, тяжело дыша, настолько преисполнившись ярости, что не мог связно мыслить, казалось, целых несколько минут.

Неверие захлестнуло его сознание во второй раз; отрицание затмило все остальное. Он знал, что должен сосредоточиться на опасности, приближение которой все ещё ощущал, но ему было похер. Ярость и отрицание и неверие стёрли боль, которую он чувствовал в своём теле, раны, которые он ещё не каталогизировал, но знал об их наличии. Он забыл о раскалывающейся голове, в третий раз потянувшись светом, пытаясь увидеть, использовать своё зрение видящего.

Шлифованный металлический ошейник в этот раз бил его током целую минуту. Эта боль в голове взорвалась, становясь такой сильной, что поначалу он не мог издать ни звука.

Он едва заметил.

Он снова попытался воспользоваться своим зрением.

В этот раз удар едва не заставил его потерять сознание.

— Нет, — он заговорил вслух, не осознавая этого, его голос звучал тихой, низкой мантрой после того первого шёпота. — Нет, нет, нет, нет… блядь, нет, этого не происходит… этого не происходит, мать вашу…

Он дёрнул за ошейник — опять чистый инстинкт, никакой причины.

Боль, прокатившаяся по основанию черепа, в этот раз все-таки вырубила его.

Он очнулся секунды спустя, застонав.

Во второй раз отодрав себя от матраса, он вскочил на ноги, врезавшись головой в полку над собой, что заставило его осесть на кровать и издать очередной тихий крик боли. Он стиснул тонкий матрас внизу и полку сверху, дыша сквозь ослепительные импульсы боли в основании черепа, стараясь успокоиться, привести мысли в порядок. Его плечо тоже болело, достаточно сильно, чтобы привлечь его внимание даже сквозь более глубокую боль в голове.

Как только он вновь сумел видеть, он услышал очередной громкий лязг и поднял взгляд. Он с неверием смотрел, как тяжёлая металлическая дверь в дальней стене перед ним отворяется.

Затем все остальное наконец-то встало на место.

Он находился в блядской тюрьме.

Он осмотрелся по сторонам, замечая поцарапанное зеркало в металлической рамке, металлическую комбинацию раковины и унитаза в одном, стол и полку, прикрученные к противоположной стене. Пластиковый телевизор с полностью пластиковым корпусом стоял на той полке. В остальном комната была пустой и лишённой жизни.

Кто-то вырубил его, надел сдерживающий свет ошейник и запихнул в блядскую тюремную камеру.

Посмотрев вниз, он увидел, что одет в васильково-голубые бесформенные штаны и белую майку. На плече и на руке были повязки.

Он снова коснулся ошейника, в этот раз неуверенно.

Его пальцы прошлись по нему до основания шеи, где зубцы из металла погружались в кожу, холодно обхватывая его позвоночник. Он ощупал всю штуку обеими руками, она все ещё казалась ему самым крупным элементом нереальности.

Это определённо ошейник для сдерживания видящего.

Он вернулся в ту богом проклятую сраную дыру, где он родился? Он провалился через очередную проклятую дверь? Он сопротивлялся этой идее, нарастающей панике, что пришла вместе с ней.

Затем по нему ударило другое осознание. Мири.

Боги. Мири.

Если он больше не на той Земле…

Но его разум не мог закончить эту мысль.

Несколько минут он мог лишь сидеть там, дыша слишком часто, стараясь думать. Он посмотрел на своё тело, на свою одежду. Когда он сделал это, ненадолго парализовавшая его разум паника постепенно начала стихать. Ладно, это охренительно реально.

Но он все ещё на нужной Земле.

Ничто из этого не сходилось с его родным миром. Ничто. Он одет в тюремную робу, но она человеческая. Будь он в том другом мире, они не оставили бы его руки и ноги свободными. Ни за что. Не при его ранге видящего.

Он бы носил органические или полу-органические фиксаторы, не только ошейник. Они бы приковали его к стене. И ни за что, черт подери, они не открыли бы дверь, пока он внутри не закован в наручники. В любом случае, даже дверь была не такой. Дома эта дверь была бы из чистого органического металла, вероятно, с отодвигающимся смотровым отверстием. Или органическим стеклом.

Камера была бы темной.

Он также, вероятно, был бы накачан наркотиками или подключён к проводам. Он определённо был бы сильнее избит, а не просто пошатывался от травмы головы.

И да, одежда была совершенно не такой.

Рассудок Блэка медленно начал брать верх по мере того, как он осматривал маленькую камеру. Это он определённо посчитал бы своей Землёй. Дома они не помещали видящих вот так, даже во времена Блэка. Сейчас, вероятно, у них есть ещё более садистские технические игрушки, чтобы контролировать людей вроде него. У них определённо было бы установлено наблюдение в комнате.

Сделав ещё один глубокий вдох, он перевернул руку, посмотрев на свою старую татуировку расовой категории. Он осознал, что ещё сильнее расслабляется, увидев нетронутую кожу.

Если бы они забрали его в старом мире, они бы тут же заново поставили бы ему чип. Он удалил старый как только смог, примерно через десять лет после того, как впервые очутился в этом мире. Проведя пальцами по гладкой коже, он заставил себя ещё раз вдохнуть.

Значит, он все ещё был на правильной Земле. На Земле, где находилась его жизнь.

На Земле, где находилась Мири.

Но как, блядь, кто-то здесь знает, как надеть на него ошейник? И если они знают настолько много, то почему вообще посадили его с обычным населением?

Ну, если только они не пытались заставить его исчезнуть.

Или убить его.

При этой мысли он шатко поднялся на ноги — в этот раз более осторожно. Он схватился за цементную полку, поднимаясь и используя её для равновесия. Медленно повернув голову, в основном из-за боли, он осмотрел обе стороны комнаты, удостоверившись, что она пуста. Однако он знал, что ненадолго останется здесь в одиночестве.

Его глаза вернулись к открытой двери.

Он уже слышал звуки.

Узники покидали свои камеры, шутили, смеялись, громко говорили, начинали шагать по коридорам. Направляясь в его сторону.

Новенький. Он будет новеньким парнем.

Он вновь постарался привести голову в порядок, зная, что у него мало времени. Нельзя, чтобы его застали в таком состоянии, полуслепого от боли, хватающегося за ошейник и скулящего как раненая псина. Он бывал в тюрьмах и ранее. Это было в другом мире, в другое время и в другом месте, но некоторые вещи не изменились.

Некоторые вещи никогда не меняются.

Он здесь будет свежим мясом, совсем как тогда, ранее. И у него не было его экстрасенсорного зрения.

Добро пожаловать в джунгли, мудак.

Добро пожаловать домой.


Глава 1
За 24 часа до этого

— Зачем мы это делаем? — проворчала я, поднимая взгляд от карты в телефоне. Я уставилась на пейзаж, проносившийся мимо, пока Блэк вёл спортивную машину стоимостью, вероятно, триста-четыреста тысяч долларов по левой полосе калифорнийского шоссе I-5, направляясь на юг.

Он гнал со скоростью свыше ста миль в час, как минимум.

Мы только что оставили позади последние следы области вокруг залива.

Теперь мы взъезжали в место в середине штата, которое Ник в шутку называл «мёртвой зоной». Выцветшая на солнце пожелтевшая трава колыхалась на округлых холмах, местами встречались дубы, бродил рогатый скот и лошади. Эти холмы неровными линиями плыли по плоским просторам, наполненным сельскохозяйственными посевами и фермерскими домиками, время от времени нарушались сборищами стоковых магазинов и ещё более редкими вкраплениями типовых домов с красной черепичной крышей.

— …С каких это пор ты прыгаешь, когда Ник щелкает пальцами? — добавила я чуть громче из-за ветра, свистевшего в автомобиле с откидным ветром. — Между ним и Счастливчиком ты в последнее время превратился во всеобщего мальчика на побегушках.

Я знаю, знаю… и да, я сказала это нарочно, чтобы позлить его.

Но честно? Меня действительно не устраивала эта ситуация.

Мне было почти все равно, знал ли Блэк.

Не то чтобы он предупреждал меня заранее. Этим утром в одиннадцать-тридцать он с визгом шин остановился перед входом в Северный участок, едва не залетев на кроваво-красную обочину перед тем, как взреветь мощным двигателем черно-белого авто с откидным верхом, широко улыбаясь мне. Одна только машина заставляла всех оборачиваться — и возле участка, и на улицах.

Я невольно заметила, что добрая часть этих глаз не отрывалась от самого Блэка, особенно после того, как он опустил зеркальные очки, чтобы подмигнуть мне.

— Привет, детка! Запрыгивай! — взглянув правее меня, он кивнул Энджел, которая стояла рядом со мной, скрестив руки на груди, глядя на Блэка и машину и с ошеломлённым выражением качая головой. Блэк, кажется, едва заметил. — Я уже спас тебя от всех этих ноющих мудаков, которых ты обычно слушаешь весь день. И сумку я тебе тоже упаковал. Ну, — поправился он, делая плавный жест одной рукой. — …Кико собрала. Так что если чего-нибудь не хватает, кричи на неё. Я изо всех сил пытался вмешаться, но она продолжала выгонять меня из комнаты.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он говорит.

Нахмурившись, я посмотрела на Блэка, сидевшего на кожаном ковшеобразном сиденье.

— Мы куда-то едем?

Он выглядел удивлённым.

— Ну… да. Очевидно, — он снова взревел двигателем, сверкнув своей убийственной улыбкой. — Ты ничего не сказала по поводу машины. Я подумал, она будет уместной. Надо вжиться в роль, что называется… а я обожаю обмудачивать мудаков.

— Очевидно? — повторила я чуть громче — из-за двигателя. — Блэк? Куда мы направляемся?

— Лос-Анджелес, — сказал он, как будто это тоже было очевидным. Он одной рукой похлопал по сиденью. — Давай, ilya. Время не ждёт. И видела бы ты блядский номер, который я снял для нас. Он прямо-таки порнографический. Конечно же, я могу наполнить джакузи шампанским и поломать парочку вещей, чтобы все было совсем уж по-голливудски…

Раздражённо выдохнув и теперь подавляя желание расхохотаться, я взглянула на Энджел.

Она все ещё стояла рядом со мной, только теперь она смотрела на машину с одобрением в светло-карих глазах. Она покосилась на меня только после того, как почувствовала мой взгляд. Рассмеявшись над моей безмолвной мольбой поддержать меня в этом, она покачала головой, делая сначала жест «нет», а потом «кыш» руками в сторону машины Блэка.

Она повернулась к Блэку, перекрикивая рёв двигателя.

— Крутая тачка, Квентин.

— Тебе нравится, Эндж? Я дам вам с Энтони покататься, когда мы вернёмся.

Энджел усмехнулась, покачав головой перед тем, как с улыбкой повернуться ко мне.

— Повеселись, док, — она сочувственно похлопала меня по плечу. — Тебе лучше поехать. Ты можешь наслаждаться преимуществами отношений с этим чудиком. И видит Бог, он не может держаться подальше от проблем без тебя.

— …Или со мной, — пробормотала я. Покачав головой Блэку в неприлично дорогом с виду авто с откидным верхом, я преувеличенно сердито глянула на Энджел. — Ты действительно оставишь меня с этим, чем это ни было, черт подери? Или ты уже знала?

Она выразительно пожала плечами, и я нахмурилась.

— Ник звонил мне, — сказала она, как будто это все объясняло.

— Понятно, — проворчала я. — Так вот что это был за загадочный телефонный звонок сегодня утром?

Энджел рассмеялась, вскидывая руки в знак поражения.

— Тебе лучше спросить своего мужчину, док. Я им обоим сказала, что не стану в это вмешиваться.

— Удобно, — сказала я, снова перекрикивая двигатель. — Угадай, кому я позвоню, если что-то пойдёт не так.

— Делай фотографии, — поддразнила она, улыбаясь. — Особенно если он разгромит номер.

Я прошла остаток пути до обочины и наклонилась, рывком пальцев открывая дверь. Я отшатнулась, когда дверь неожиданно поднялась вертикально, а не горизонтально, гладко и бесшумно открывая пассажирское сиденье.

— Иисусе, — сказала я.

— Круто, да? — наклонившись, чтобы посмотреть на меня из-под дверцы машины, Блэк мотнул головой. — Забирайся. Я говорил серьёзно насчёт номера. Если поспешим, то сможем пойти поплавать, пока не стемнело…

— Зачем мы едем в Лос-Анджелес? — спросила я, хмурясь. — Это связано с работой, верно? Если Ник звонил тебе, то должно быть связано. Мозер тут замешан?

Он лишь улыбнулся ещё шире, вновь заставив двигатель взреветь.

— Забирайся в машину, Мириам… забирайся в машину… забирайся в машину… или сегодня ночью я тебя накажу…

Вздохнув в знак поражения, я скользнула на сиденье рядом с ним. Он отдал голосовую команду закрыть дверцу. Когда она опустилась и со щелчком закрылась, я наградила его очередным недоверчивым взглядом.

— Что это, черт подери, такое? — спросила я. — Ламборджини?

Блэк выглядел оскорблённым до глубины души, во второй раз глянув на меня поверх очков своими тигриными золотыми глазами.

— Нет, блядь. Ламборджини? Иисусе, Мириам. Это Макларен Спайдер.

— Это типа лучше или что?

Он закатил глаза, будто я только что произнесла какое-то богохульство против его личного сорта автомобильного порно. Когда он взглянул на Энджел, его глаза все ещё отражали то неверие.

— Пожалуйста, просвети мою жену на тему автомобилей, когда мы вернёмся, Энджел. Иисусе. Это стыдоба какая-то. Может, мне стоит взять в Лос-Анджелес тебя… видят боги, она там будет не к месту, если не пожелает писать в бассейны и хвастаться машинами.

Я слегка вздрогнула из-за «жены»… затем нахмурилась.

— Не втягивай меня в проблемы, Квентин, — парировала Энджел, грозя ему пальцем. — Последнее предупреждение.

Я покосилась на неё, и она издала очередной фыркающий смешок, качая головой.

— И не убей мою лучшую подругу своим безумным вождением, — добавила она, все ещё разговаривая с Блэком. — Или я действительно приду по твою душу.

Помахав нам напоследок в знак отпущения или, возможно, жеста «вы оба чокнутые», она развернулась на пятках и направилась обратно в полицейский участок, позвякивая ключами от своего мотоцикла.

Посмотрев обратно на Блэка, я по направлению наклона его солнцезащитных очков увидела, что он смотрит на юбочный костюм, в который я была одета. Чувствуя этот жар, исходивший от его пристального взгляда, я нахмурилась, толкнув его в грудь рукой.

— Почему мы едем на машине? — спросила я. — И что в Лос-Анджелесе? Ты собираешься мне говорить?

У Блэка имелся собственный самолёт. Он также владел по меньшей мере двумя вертолётами, которые я видела. Поездка на автомобиле до Лос-Анджелеса была для него определённо долгой дорогой, даже в такой машине.

— Мне хочется. На машине поехать, в смысле, — когда его взгляд скользнул вверх, его глаза скрылись за зеркальными очками. — Устраивает?

Пристегнув ремень безопасности, я кивнула, но все ещё пребывала в недоумении.

— А другой мой вопрос? — спросила я, вздыхая. — О том, что в Лос-Анджелесе?

— Пальмовые деревья. Пляжи. Бикини. Засранцы вроде меня в отвратительно дорогих машинах, — он взглянул на меня, все скрываясь за непроницаемыми очками. — …Ещё полиция. И ФБР. Я упоминал бикини? Я сказал Кико упаковать тебе как минимум два комплекта… может, три, я не помню.

— Хочу ли я знать? О полиции, имею в виду… — я отбросила его руку, когда он устроил её на моем бедре.

— Вероятно, нет, — он снова сверкнул своей убийственной улыбкой. — Забей! Дорожные приключения, — он улыбнулся ещё шире. — Мы возьмём такос. За мой счёт.

* * *

Так мы и очутились здесь, приближаясь к окраинам Лос-Банос, Калифорния, со скоростью примерно 130 миль в час, если я правильно прочла показания спидометра.

— Полиция, да? — сказала я, когда мы просвистели мимо выезда из Лос-Банос и въехали на нейтральную зону между этим городом и Бейкерсфилдом. — ФБР? Полагаю, ты не собираешься посвящать меня в эти детали.

Он сверкнул очередной улыбкой.

— Ты больше часа не говорила мне ни слова, и это первое, что слетает с твоих губ? — в этот раз Блэк похлопал по своему бедру. — Иди сюда и мотивируй меня поговорить. Или хотя бы мотивируй меня ехать быстрее.

Я вздохнула.

— Мне придётся звонить Нику? Серьёзно?

Блэк пожал плечами, сосредотачиваясь обратно на дороге.

— Валяй.

Закусив губу, я решила не поддаваться на его блеф. Не раздумывая, я отстегнула ремень и скользнула к его части машины. Очутившись там, я тут же принялась шарить по его карманам, ища телефон. Блэк ёрзал под моими руками, но не сопротивлялся и даже не пытался всерьёз мне помешать.

— Иисусе, ты вызываешь у меня стояк…

— Где он? — спросила я, поднимая на него взгляд. — Ник не ответит, если знает, зачем я звоню. Дай мне свой проклятый телефон, Квентин.

Он задышал тяжелее, что чертовски отвлекало. Я видела, как он помедлил после моего вопроса, буквально чувствовала, как вращаются шестерёнки в его мозгу, пока он думал, стоит ли попытаться отговорить меня или нет. Я также чувствовала, что он думает о сексе. Я буквально осязаемо почувствовала этот момент, хоть он смотрел не на меня, а на дорогу. Я также почувствовала, как он сказал себе прекратить.

Все ещё глядя на дорогу, он слегка приподнялся, потянувшись в задний карман. Сунув туда руку, он вытащил телефон, протянув его мне со слабой улыбкой.

— Все, что тебе нужно было сделать — это попросить, док.

— Мне нужен пароль?

— Мириам-тире-Блэк, — сказал он. — Все заглавными.

Я наградила его недоверчивым взглядом, затем почувствовала, как к лицу приливает тепло. Проигнорировав его широкую улыбку, я разблокировала телефон, используя «МИРИАМ-БЛЭК», затем пролистала его контакты, чтобы найти Ника.

Он взял трубку после первого гудка.

— Блэк? Ты уже там?

— Нет, он не там. Что происходит, Ник? Это связано с Мозером?

Последовало молчание.

— Что ж, и тебе привет, Мириам. Почему ты пользуешься телефоном Блэка?

— Я знала, что на мой звонок ты не ответишь.

Помедлив секунду в ответ на его молчание, я нахмурилась.

— Мы едем на машине, — я покосилась на Блэка. Он не смотрел на меня, хотя я определённо чувствовала, как он слушает. — Направляемся в Лос-Анджелес… согласно Блэку. Это практически все, что он мне сказал, — в ответ на затянувшееся молчание Блэка я заговорила резче. — Я серьёзно, Ник. Теоретически он все ещё выздоравливает. И я не доверяю Мозеру. Он специально просил участия Блэка? Или это была твоя идея? И как замешано ФБР?

Ник вздохнул достаточно громко, чтобы я услышала это даже сквозь ветер в ушах от того, что Блэк вилял по редкому трафику в обтекаемой машине с низкой посадкой. Ощущалось это как попадание в воздушный карман, но в этот раз я не посмотрела на спидометр, чтобы увидеть, насколько быстро он ехал.

Учитывая, как он пользовался своими экстрасенсорными способностями, я сильно сомневалась, что ему придётся хотя бы отделываться от штрафа, не говоря уж о том, чтобы платить… даже если он преодолеет звуковой барьер.

— Блэк сказал мне, что с ним все в порядке, — сказал Ник напряжённым голосом. — После его ранения прошли месяцы, а Блэк восстанавливается… быстро. Определённо быстрее обычных людей. И да, он сказал мне не звонить тебе. Он сказал, что ты не сумеешь адекватно к этому отнестись. Полагаю, он был прав.

Я почувствовала, как мой подбородок напрягается сильнее.

— Ну, ты же знаешь нас, женщин, — холодно сказала я.

— Мири, не надо так. Он нужен им здесь. Это дело чрезвычайной важности, и замешаны спецслужбы, ну или Хокинг так полагает. Это также потенциально резонансное дело, если окажется, что убийство связано с более крупным делом, над которым работает ФБР и Национальная безопасность. И да, Мозер спрашивал, могу ли я рекомендовать им в помощь Блэка. Я сказал «да».

— Зачем, Ник? — спросила я. — Зачем тебе делать это?

— Зачем? — Ник фыркнул. — Затем что этот чокнутый мудак действительно полезен, когда он сосредотачивается на чем-либо… а в этой области он многое знает.

— Кто убит?

— Русский посол в Соединённых Штатах. Была какая-то крутая частная вечеринка и показ фильма в старом лос-анджелесском кинотеатре, который они сняли и украсили в совершенстве. Там было много громких имён… кинозвезды, мэр Лос-Анджелеса, куча богатых людей отовсюду… и несколько дипломатов, включая жертву. Они нашли его на аллее сзади, убитого в стиле казни. Напоминает работу наёмников.

— «Архангел»? — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

— Понятия не имею. Слушай, Мири, успокойся, хорошо? Блэк не возражал против этого. Мозер хочет помощи потому, что он амбициозен, а федералы наблюдают за этим делом. Мозер руководит расследованием, но ФБР считает, что оно может быть связано с каким-то делом базирующейся за границей организованной преступности, над которым они работали последний год. Поскольку жертва была дипломатом, есть и последствия, связанные с зарубежной политикой. Скорее всего, там будут люди из Госдепартамента…

— Мне тебе по слогам произнести? — мой голос сделался на несколько тонов холоднее. — Что, если это был «Архангел»? Это будет второй раз, когда Блэк сунет нос в дела их оперативников, а ведь они проклятые наёмники. И ты забыл, что Счастливчик базируется в Москве? Блэк будет не очень-то «полезен», если это был он…

— Человека убили, Мири. Ты хочешь перестать расследовать преступления, потому что они могут оказаться неудобными для твоего дяди Счастливчика?

— Я не о Чарльзе беспокоюсь! — рявкнула я. Покосившись на Блэка, я понизила голос до ворчания. — Блэк все равно говорит, что не пойдёт против людей Счастливчика. Не сейчас.

— Потому что Счастливчик помог ему, когда он был ранен? — спросил Ник.

Я покачала головой.

— Нет, потому что Счастливчик — мой дядя. У Блэка странные представления о семейной верности видящих… особенно о старших членах семьи видящих. Он теперь видит Счастливчика главой моей семьи, так что практически родственником.

— Потому что он и есть родственник, — пробормотал Блэк.

Я бросила на Блэка предостерегающий взгляд, а Ник раздражённо выдохнул.

— Что, черт подери, это значит? Типа блядская мафия видящих или что? То есть теперь твоему дяде сходит с рук сбыт наркотиков и торговля людьми, потому что он родственничек?

— Его спроси. Как, черт подери, я должна расшифровывать мозг Блэка?

Блэк медленно повернул голову, награждая меня слегка оскорблённым взглядом.

Я проигнорировала, ну или попыталась.

— Ну да ладно, — сказал Ник, все ещё звуча раздражённо. — Это в любом случае не имеет отношения к делу. Блэк сказал, что это не Счастливчик, так что должно быть, он уже поговорил с ним. Кроме того, ФБР думает, что эти придурки из Украины, если верить Мозеру… или, возможно, из Восточной Европы… но не из Москвы. И… — добавил он резче. — …Между прочим, я уже обсуждал это с Блэком. Я не знал, что мне нужно твоё разрешение, чтобы посылать ему предложения о работе консультантом, Мириам.

— О. Понятно. Тебе не нужно моё разрешение, чтобы нанимать его… но для вас двоих совершенно нормально условиться не говорить мне об этом. Вот это в твоём понятии объективность, Наоко? Или это попадает под ваш «кодекс парней», или это кодекс «все женщины сумасшедшие»?

После затянувшейся паузы Ник снова вздохнул.

Когда он в следующий раз заговорил, его голос звучал ниже и намного серьёзнее.

— Слушай, Мириам. Я знаю, что ты ещё не оправилась после ранения Блэка. Он тоже это знает. Мы оба решили, что лучше просто действовать и дать тебе свыкнуться с мыслью, пока он делает работу.

У меня отвисла челюсть.

Прежде чем я успела ответить, Ник продолжил говорить.

— …С точки зрения пользы для дела, мы также оба решили, что Блэку лучше вмешаться лично, чем позволять твоему дяде разобраться с проблемой, поскольку мы все знаем, чем это может закончиться.

Ник ещё сильнее понизил голос, как будто он находился в месте, где не хотел быть подслушанным.

— Мири, я говорил с Хокингом. Он говорит, что там нет никаких фирменных отметин «Архангела». Никаких странных символов или обезглавливания. Я даже спросил его о той группировке, с которой ты связывалась, когда Блэк был в Париже. Ну ты знаешь. Тот парень, Алексей? Который был слишком заинтересован в тебе…?

Блэк рядом со мной застыл.

— …Суть в том, — сказал Ник, — что все это оказалось одной большой жирной дыркой от пончика. Не думаю, что между Блэком и этой группировкой имеется какая-то связь, если только он не знает настоящего наёмника.

Блэк продолжал пристально смотреть на меня.

— Алексей? — одними губами произнёс он. — Какого хера?

Я знала, что он подслушивает, но все равно выразительно нахмурилась.

Когда дело касалось чтения людей, у Блэка было очень мало этических границ.

То есть, вообще ноль, насколько я могла сказать.

Ник все ещё говорил:

— …Говорю же, тебе надо расслабиться на этот счёт, Мириам. Серьёзно. Похоже, жертву заказали люди, которые совершенно не знают Блэка. А раскрытие убийства может принести Мозеру награду от ФБР, так что он склонен быть куда более дружелюбным, если Блэк ему поможет.

Я нахмурилась, снова глядя на Блэка.

Я чувствовала, как он оценивает мою реакцию на слова Ника.

Они с Ником действительно все обсудили, а именно то, как справиться со мной в этом вопросе. Блэк действительно волновался, что я психану.

Ник продолжил:

— Хокинг сказал, что ФБР практически держит рот на замке, но он думает, что это может оказаться территориальными войнами между двумя враждующими группировками. От его контактов доходят слухи, что посол имел связи с одной конкретной криминальной семьёй — в основном наркотики и нелегальные предметы искусства, но они расширились до контрактов на хакерство, оружие, азартные онлайн-игры и ряд других вещей, включая торговлю людьми и экзотическими животными. Хокинг слышал, что другая группировка, возможно, пытается заменить посла кем-нибудь более дружелюбным к ним.

Ник снова вздохнул, его раздражение отчётливо слышалось в голосе, смешиваясь с оправдывающимися нотками.

— В любом случае, Блэк — взрослый мужик, Мири. Он не перестанет работать просто потому, что у тебя проблемы из-за того, что какой-то псих сделал с ним. Он достаточно долго оставался вне игры, и он не говорил это, но я знаю, что он сделал это для тебя.

Я подавила свою злость, когда голос Ника зазвучал более сочувственно.

— …Слушай, я все понимаю. Но единственный способ для тебя справиться с этим — это позволить ему вернуться к работе. Блэк это знает. Более того, я практически уверен, что это единственная причина, по которой он хотел твоего присутствия там, с ним…

— Не единственная причина, — сказал Блэк, одаряя меня слабой улыбкой и с намёком приподнимая брови.

Я прикусила губу, чувствуя, как усиливается моя злость из-за слов Ника и легкомысленного настроя Блэка.

Я также не могла не слышать правду в его словах. И не могла не смущаться.

Я знала, что они правы. Они оба правы, и я могла бы сделать то же самое на их месте, если бы знала, что у кого-то такие психологические реакции как у меня по причине того, что Блэк на линии огня.

Я все ещё была настроена против этого.

Глядя на профиль моего типа-мужа, Квентина Рейна Блэка, который явно слишком наслаждался, сидя за рулём своей новой игрушки, я пыталась разобраться со своими противоречивыми чувствами. Игнорируя обычную реакцию на него, я постаралась объективно оценить его физическое состояние.

Но я уже знала ответ на этот вопрос.

С Блэком все было в порядке.

Я просто не уверена, что со мной все было в порядке. После того как он на моих глазах был ранен выстрелом в яблочко, совершенным профессиональным снайпером — выстрелом, который мгновенно убил бы его, будь он человеком.

— Я не знаю, — осознав, что не переставала глазеть на Блэка, я повернулась лицом к дороге. — Разве у Мозера нет какой-то личной заинтересованности в Блэке? Ты правда думаешь, что мы можем ему доверять? Или для Мозера это просто повод попытаться подобраться к нему поближе?

— Может быть. Или же это может быть предложением мира, Мири, — голос Ника зазвучал нетерпеливо, но я также чувствовала лёгкий привкус недоверия к Мозеру. — Я начистоту поговорил с ним о Блэке, рассказал, что его команда оказала неоценимую помощь в нескольких последних крупных делах департамента. Я знаю, у Блэка весьма двойственное отношение к контрактной работе на полицию…

Я фыркнула.

— Да уж, без комментариев.

— Все дело в деньгах? Вероятно, я смогу выбить для него побольше.

Я прикусила губу, запуская пальцы в волосы, которые лежали на удивление смирно, учитывая открытый верх машины. Я покачала головой.

— Об этом тебе надо говорить с Блэком. Я не его агент, Ник.

— Просто его телохранитель? — фыркнул Ник. — Почему вообще ты не спрашиваешь его об этом? Ты же сказала, что вы едете туда вместе?

— Он за рулём.

— Он не может говорить и вести машину?

— С его стилем вождения — нет.

Я услышала фырканье Ника и буквально увидела, как он закатывает глаза.

— Дай мне этого мудака. Я не стану один принимать на себя удар.

— Ты сам на это подписался, Наоко.

— Дай ему телефон, Мириам.

Я вытянула руку с телефоном, подавая его в сторону Блэка. Мои глаза проследили за его рукой и ладонью, когда он переключился на более низкую передачу, завернув авто с откидным верхом за очень высокий с виду белый внедорожник. Гладким поворотом руля пристроившись за другой машиной, он сбросил скорость. Я ощутила ещё больше жара, исходящего от него по мере того, как я продолжала на него смотреть.

Подавляя свою реакцию, я махнула рукой с телефоном.

— Ник, — я заставила себя посмотреть в его зеркальные очки. — Тебя спрашивает.

Он широко улыбнулся и проигнорировал телефон, наклоняясь ко мне и целуя в шею.

— Прекрати флиртовать со мной, док, — пробормотал он мне на ухо. — Иначе я сверну на обочину.

Я оттолкнула его, но почувствовала, что реагирую на этот густой импульс жара.

— Следи за дорогой, — сказала я. — И прекрати уходить от темы. Думаю, Ник хочет устроить тебе разнос за то, что ты заставил его объяснять мне все твоё сумасшедшее дерьмо.

Щёлкнув языком, Блэк закатил глаза, затем указал на ящик для перчаток.

— Достань наушник, будь добра? Я не думаю, что рулевые колонки поладят с открытым верхом.

Он выхватил телефон из моей руки, поместив его на консоль между сидениями и нажав несколько кнопок, чтобы включить управление без рук. Когда я пошарила в отделении для перчаток и протянула ему наушник, он вставил его в ухо, затем взял мою ладонь в освободившуюся руку и притянул её к себе на колени.

Перед тем как ответить на звонок, Блэк вновь наклонился к моему уху.

— Ты можешь сколько тебе угодно быть гиперопекающей в отношении меня, ilya… никаких жалоб с моей стороны. Ни единой.

Когда я невольно фыркнула, он поцеловал меня — в этот раз в губы. Он отпустил меня через несколько секунд, но я не отодвинулась — возможно, отчасти потому, что почувствовала его желание, чтобы я осталась. Прежде чем он переключился на Ника, я прикусила губу, затем все равно это сказала.

— Скажи ему, что если я прочту в Мозере хоть какую-то херню, мы не останемся.

Блэк улыбнулся ещё шире.

— Я серьёзно, — сказала я резче.

— О, я знаю, что ты серьёзно, — он подмигнул мне. — И я целиком и полностью планирую вознаградить тебя позднее, док.

Я крепче стиснула зубы.

— Прекрати возбуждаться от того, что я за тебя беспокоюсь, и услышь мои слова. Тебе не нужны деньги. И это же Мозер, ради всего святого. Помнишь Мозера? Мозер нам не нравится.

— Мне все нравятся.

Я издала очередной невольный смешок, хлопнув его ладонью по груди.

— Ну, а Мозеру ты не нравишься. Он обвинял тебя в том, что ты серийный убийца, Блэк.

— Ник тоже, — напомнил он мне.

— Это не то же самое! — сказала я, снова пихнув его в грудь. — Мозер действительно заметил кое-что в тебе… важные детали, Блэк. Так что пожалуйста, не делай этого просто потому, что тебе скучно после того, как ты отменил кучу проклятых военных контрактов…

Его улыбка ушла не полностью, но в губах появилось заметное напряжение.

Я видела это и немедленно пожалела о своих словах.

Я знала, почему он отказался от этих контрактов, хоть он никогда не признавался мне в открытую.

Он сделал это для меня… по крайней мере, частично.

Глядя на него сейчас, я обвила его руками, слегка встряхнув.

— Я ценю это, Блэк… очень. Но не устраивай ситуацию «из огня да в полымя» просто потому, что ты не получаешь своих обычных запредельно высоких доз адреналина. Пожалуйста.

Напряжение на его лице исчезло. Блэк наклонился поближе и снова поцеловал меня, в этот раз ещё крепче. Я умудрилась забыть, что он в это время вёл машину. Когда он отстранился, его глаза вернулись к дороге. Он коснулся гарнитуры в ухе.

— Ник? — произнёс Блэк, подмигивая мне. — Прости. Ты же знаешь Мири… такая резкая и приставучая…

Когда я снова треснула его по груди, он рассмеялся.

— Полагаю, она перестала беспокоиться о моем физическом здоровье… — добавил Блэк, уворачиваясь от очередного моего удара. — …Она снова меня бьёт.

Чувствуя, как Ник фыркает на том конце линии, я отлепилась от Блэка, вокруг которого я наполовину обвилась, и скользнула на своё сиденье в противоположной стороне машины. Прежде чем я успела убраться далеко, Блэк крепче стиснул меня и дёрнул обратно к себе. Он не убирал другую ладонь с руля, но свободной рукой обвил мою талию.

Наблюдая и слушая, как он разговаривает с Ником, я признала поражение.

Не потому что какой-то маленькой частью себя я просто видела, что Ник прав.

Блэк был счастлив вернуться к работе. Он также оставался в стороне дольше, чем ему хотелось — вероятно, из-за меня, как и сказал Ник.

Я осознала, что обдумываю остальные слова Ника и то, на что он намекал, не говоря прямым текстом. Ник определённо достаточно узнал Блэка, чтобы понимать, что Блэку нужна такая оперативная, реальная работа. Он просто один из таких людей. Он никогда не будет довольствоваться полным рабочим днём в офисе, сколько бы времени он ни проводил в спортзале.

По той же причине мне нужно было справиться с тем, что с ним случилось.

Я знала, что Ник говорил по личному опыту, поскольку он был копом, а до этого — военным. Не секрет, что выбор опасной карьеры содержал в себе свои уникальные проблемы с отношениями. Все копы и военнослужащие время от времени сталкивались с этим — супруг, девушка или парень, которые хотели, чтобы они бросили свою работу.

Если они сталкивались не с реальной физической угрозой, то с дерьмовыми периодами.

Если и не с ними, то с психологическим багажом.

Хоть я и не занималась консультированием семейных пар, я большую часть своей карьеры работала с копами, пожарными и ветеранами, и эти проблемы всегда вставали. Я бывала и по ту сторону этих ссор.

Но я не бросила бы работу, как и Блэк, Ник или Энджел — и мы не должны были.

Так что да, я знала, что Ник прав. Я знала, что это моя проблема, а не Блэка.

Однако это не должно было мне нравиться.

И это не стёрло полностью зловещее предчувствие, которое продолжало сдавливать мою грудь.


Глава 2
Другой город ангелов

Старик нахмурился, созерцая размытый, окутанный жёлтым дымом вид на центр Лос-Анджелеса, который простирался вплоть до бледно-голубой полосы отдалённого моря. Заговорив, он не стал отворачиваться от размытого пейзажа, уж точно не для того, чтобы посмотреть на более молодого, стильно одетого мужчину, стоявшего рядом с ним.

— Ни в коем случае, — его голос звучал ровно, безапелляционно, как будто тема уже закрыта. — Ранее я уже отклонял это твоё прошение, Брик. Я не понимаю, почему ты снова и снова заставляешь меня повторяться. Ты рискуешь развязать полномасштабную войну с экстрасенсами, если сделаешь это. И это ничего нам не даст.

Он повернулся, награждая молодого тяжёлым взглядом.

— …Ты не сумеешь справиться с тем, что выпустишь на свободу, Брик. Ты достаточно высокомерен, чтобы считать, будто ты можешь справиться… но ты не можешь. А я не стану разбираться с этим вместо тебя. Они грязные животные. Они также намного опаснее и хитрее, чем ты думаешь.

Брик, стоявший рядом с ним мужчина, вздохнул. По крайней мере, внутренне.

Он не позволил ни капле этого вздоха отразиться на его красивом лице или в глазах.

Он, конечно же, был знаком с позицией старика в отношении тех, кого он упорно называл «экстрасенсами». Учитывая то, кем он являлся, и тот факт, что он все ещё функционировал как глава их организации, все они прекрасно знали убеждения Константина в этом вопросе. Большинство из них знало о присутствующем там личном факторе, хотя старик редко говорил об этом аспекте, и определённо не с подчинёнными вроде Брика.

Константин уже потерял своего фаворита из-за видящих.

С тех пор он считал их опасными — не заслуживающими доверия, но и не теми, кого стоит от себя отдалять, по крайней мере, не с таким количеством членов, каким они располагали. Константин и тот презренный кусок экскрементов, который руководил видящими, выступали инициаторами перемирия между двумя расами. Константин все ещё придерживался этого трусливого документа, и не только из-за секретов друг о друге, которые они хранили от людей.

Однако Константин был стариком.

И вопреки тому, кем он являлся, он — всего один.

Брик, напротив, стариком не был. Стоя там и притворяясь, будто он с заботой и безграничным терпением слушает все нытье, пердёж и невнятные жалобы старика, он размышлял над собственной молодостью. Он также благодарил ангелов свыше, что ему не передались нелепые страхи старика в отношении «экстрасенсов».

Брик пришёл в эту жизнь с именем Бэйшл. Это было хорошее, традиционное имя, дарованное ему его истинным отцом.

Однако все называли его мистер Брик. Или, ещё чаще, просто Брик[1].

Если бы они знали его в определённый период его жизни, они могли бы также называть его Зеркало.

Но существовало мало живых, помнивших это имя. Большинство, скорее всего, даже не помнили, как Бэйшл получил прозвище Брик. Многие в компании, вероятно, никогда не слышали его настоящее имя, так что вообще не знали, что Брик — это прозвище.

Все это устраивало Брика.

Он всегда питал странную нежную любовь к вымышленным именам. За годы он также выяснил, что наличие не несущего в себе угрозы прозвища скорее помогает ему, нежели вредит.

Однако о Константине Брик никогда не слышал никакого другого имени, кроме Константина.

У Константина не было фамилии, насколько известно Брику. У него определённо не было прозвищ.

Он был просто Константином.

Если он когда-либо был известен под другим именем, поиски Брика этого не выявили.

В настоящий момент они стояли плечом к плечу у окна пентхауса в высотном жилом здании в центре Лос-Анджелеса. За этими стеклянными дверьми располагался балкон с замысловатой каменной работой и мраморным покрытием на обеих стенах, а также на перилах самого балкона. Горгульи нависали над фонтанами с лесными нимфами и изогнутыми рыбами, выполненными из ещё более дорогого мрамора. Цветущие лианы свисали с каменных шпалер и укрывали те самые стены, усеянные лицами каменных ангелов.

Вся обстановка была очень европейской, очень красивой, и Брику очень нравилось здесь бывать… хотя, возможно, не сейчас, не в худшие часы испепеляющего солнца.

Место, где они стояли, было кондиционируемым, тихим. Оно также было красивым, конечно же, совершенно стерильным со своими современными европейскими линиями и минималистичной мебелью из тикового дерева.

Окна, через которые они смотрели, были сильно тонированы — настолько сильно, что через стекло солнечный свет напоминал закат, хотя Брик знал, что сейчас около двух часов дня.

Константин повернулся к нему, его вытянутое лицо обладало странным сходством с мраморными статуями по ту сторону стекла.

— Есть и другие способы, какими мы можем это сделать, Брик. У нас есть другие слуги, включая и тех, что в системе…

— Не в этом месте.

Легчайшая тень недовольства коснулась губ Константина.

— Я в курсе. Я говорю тебе, что это можно устроить.

— И все же это не устроили. Вопреки множественным попыткам.

Бескровные губы Константина поджались в тонкую линию, и Брик поднял ладонь в извиняющемся жесте.

— Я говорю вам, сэр, мы пробовали этот подход. Он завершился полным провалом.

Брик вежливо склонил голову и покачал ею. Оба жеста являлись скорее продуманной махинацией, нежели коммуникацией.

— …Они отсеяли всех кандидатов, которых мы им предложили, сэр, за исключением небольшой горстки. Те немногие, что не отсеялись, не пережили процедуры, кроме одного. Этот единственный — теперь обитатель психиатрической больницы Бонавентара возле Атланты, Джорджия.

Помедлив для пущего эффекта, Брик сделал волнообразный жест рукой.

— Они не станут никого нанимать, за исключением тех, кто прошёл обширное исследование в их системе. Они дисквалифицируют потенциальных работников даже за посещение многих частей света. Они берут анализы крови и, кажется, способны довольно многое определить по этим анализам… намного больше, чем просто раса, от которой происходит данный индивид.

Он помедлил, позволяя своим словам быть услышанными в полной мере.

— При всем уважении, Патрон, мы не можем рисковать собой таким образом. Более того, если мы слишком далеко зайдём в своих попытках проникнуть внутрь, они могут понять, что мы в курсе природы их маленькой «операции» и переместить наших людей полностью за пределы досягаемости. Если будет установлена связь с нашими именами, не останется никаких оснований полагать, что правительство не станет действовать против нас и не развяжет куда более опасную войну, чем та, с которой мы имеем дело сейчас. Я сделал все возможное с параметрами, которых вы требовали. Мой подход сделает работу быстро и эффективно… и если мы не оставим свидетелей, не останется и прямой связи с нами.

— Ни в коем случае, — сказал Константин.

— Но могу ли я спросить, почему, сэр? — настаивал Брик. — Почему вы прислуживаете этим животным вместо наших собственных людей?

Константин наградил его тяжёлым взглядом.

— Я знаю, что у тебя имеется личная заинтересованность в этом, Брик, так что я закрою глаза на твою бесстыдную манеру разговора. Я сказал тебе, почему. Вести войну на двух фронтах не пойдёт нам на пользу.

— Что заставляет вас думать, что видящие вообще узнают об этой операции?

— Они узнают. Экстрасенс будет говорить.

— Говорить? С кем? — Брик поднял руки, в этот раз с трудом сдерживая презрение. — Мы отрежем его от всех ему подобных. Мы сделаем его беспомощным в отношении его расы. Нам, по правде говоря, куда меньше чего терять по сравнению с видящими теперь, когда мы знаем, что разоблачение для нас уже могло наступить.

Умолкнув на полуслове при виде резкого взгляда в глазах Константина, Брик пожал плечами.

— В любом случае, если он станет проблемой, мы его убьём.

— Он, может, и одиночка, но он племянник по браку, — напомнил ему Константин. — Счастливчик… Чарльз, может, и не в восторге от него, но честь обяжет его отомстить. Ты знаешь, как думают эти животные. Они верны своему клану.

Брик улыбнулся, кивая.

— Да. Так и есть. Но опять-таки, сэр, вы исходите из утверждения, что они будут знать, что это мы его похитили.

Поколебавшись при виде того, как недовольно поджались губы другого, он продолжил менее легкомысленно.

— Как я и сказал, я сделал все возможное с теми параметрами, которые были мне даны. Если вы хотите, чтобы я придумал другой план, это потребует времени. Возможно, значительного количества времени.

Константин продолжал хмуриться.

— Или, возможно, мне нужно найти того, кто сможет воплотить план, соответствующий перечисленным мною параметрам.

Помедлив, он позволил своему голову зазвучать более примирительно, почти по-отечески.

— Я знаю, что ты молод, Брик, и что это для тебя личное, как я и сказал. Но ты не осознаешь, что предлагаешь, затевая войну с созданиями этого вида. Он также связан, что усугубляет проблему. Экстрасенсы вообще не способны вести себя разумно, когда дело касается их пар. Она будет охотиться на нас. Её никак не урезонить… даже угрозой разоблачения. Ей будет все равно, особенно если ты его убьёшь.

Снова забормотав, он покачал головой.

— Ты действительно не хочешь знать, какими свирепыми они могут быть при таких обстоятельствах, Брик.

Брик улыбнулся, он ничего не мог с этим поделать.

— Потому что подобное настолько чуждо нашей расе?

Константин резко повернулся, награждая его неверящим взглядом.

— Ты действительно ничего не понимаешь, если считаешь, что это одно и то же. Более того, этот племянник Чарльза считается плохим даже среди собственного рода. Ты знаешь, что он профессионально убивает? Для людей? Как мы можем доверять тому, кто не имеет чести?

Брик подавил желание опять закатить глаза.

— Он наёмник, да, — признал он. — Но это едва станет для нас недостатком, учитывая то, для чего он нам нужен. И Константин, мы не можем использовать одного из нас, что оставляет нам ограниченное количество вариантов. Серьёзно, использование любого постороннего в этом задании несёт риск. С видящим мы хотя бы можем воплотить убедительные угрозы. Их сложнее убить по сравнению с людьми, что также будет несомненным преимуществом, учитывая окружение. И что ещё важнее, сама процедура его не убьёт.

— Она и людей не убивает.

Брик невольно фыркнул.

— Вовсе нет. Всего половину. А остальную половину сводит с ума. Как долго я должен ждать, и скольких я должен натренировать и выбросить в поисках того, кто пройдёт весь процесс без этих двух результатов? Способности людей и видящих к регенерации не поддаются сравнению.

Старик отмахнулся от его слов, признавая их с недовольством и уклончивым жестом. Повернувшись, он опять стал смотреть через тёмные тонированные окна.

— Ты же не думаешь его завербовать, не так ли? — Константин слегка повернулся, бросая на него многозначительный взгляд. — Потому что это я, возможно, мог бы преподнести Совету, — он изучал лицо Брика. — Я слышал, что брак не был одобрен… что Чарльз активно пытался предотвратить союз. Источники сообщают мне, что его новый «племянник» в курсе этого, и скорее всего, подчиняется исключительно из уважения к своей новой жене.

Брик поправил свой чёрный галстук поверх пошитой на заказ чёрной рубашки, пользуясь этим временем, чтобы подумать, как ответить. Он расправил линии такого же чёрного и пошитого на заказ пиджака поверх рубашки. Этот наряд стоил ему неприлично больших денег за одну только одежду, не считая классических итальянских туфель, бриллиантовых запонок и соответствующих наручных часов.

Для Брика это стоило каждого пенни.

Если он собирался играть в создание ночи, он будет делать это со стилем.

— Нет, — наконец сказал Брик, обдумав все возможные ответы. — Я не думаю, что племянника Чарльза можно завербовать. По сути, чем больше я об этом думаю, тем сильнее подозреваю, что нам скорее всего придётся убить его в конце всего этого, если вы действительно хотите скрыть от Чарльза детали нашей вовлеченности. Племянник обладает сильной волей. Я также не охарактеризовал бы его как «охотно вступающего куда-либо»… вопреки его контрактам в армии. Он богат, высокомерен, любит роскошь, имеет хорошие связи и привык обладать несправедливым преимуществом над своим окружением.

Брик почувствовал, как его губы изгибаются в усмешке прямо перед тем, как он встретил взгляд Константина.

— Практически как я, только с дерьмовым вкусом в одежде, — он улыбнулся.

Константин нахмурился ещё сильнее, и Брик отвернулся, позволяя своему голосу зазвучать более деловито.

— …И прежде всего, он не примкнёт к нам потому, что мы раса врагов, — сказал он, все ещё поправляя рукава. — Он никогда не примкнул бы к нам уже по одной этой причине.

Когда другой выгнул бровь, Брик склонил голову.

— В отличие от некоторых наших шпионов, я полагаю, что его преданность расе искренна. Я знаю, его критикуют за то, что он держится в стороне от товарищей-видящих, но по моим наблюдениям, не неверность заставляет его действовать таким образом. Он имеет глубинное идеологическое расхождение во взглядах с Чарльзом. Которое, кажется, разделяет его жена. Подозреваю, он завербовал бы на свою сторону больше видящих, если бы мог, уведя их от стада Чарльза. Я также подозреваю, что он надеется использовать связи своей жены с Чарльзом, чтобы в какой-то момент так и сделать… скорее всего, именно поэтому сейчас он ведёт себя как паинька. Чтобы завоевать доверие Чарльза.

Склонив голову со слабой улыбкой, он продолжил деловым тоном.

— …Так что нет, я не думаю, что его можно завербовать. Хотя жаль, мне бы он понравился, учитывая то, что я видел. Он хитёр, умён и знает, как вести долгосрочную игру… даже с его женой. Он также не сторонится хорошей драки. Полагаю, он скорее наслаждается сражением, а это ещё одна причина, по которой он идеален для этой работы.

Увидев своё отражение в тонированном стекле, он поправил галстук одним движением вправо и издал шутливо-прискорбный вздох.

— В любом случае, для этого нам не нужно его вербовать. Я вполне уверен, что его можно принудить. Его даже можно контролировать, полагаю… с нужными инструментами и мотивацией, а я намереваюсь использовать и то, и другое.

— Как?

Выражение лица Константина оставалось непроницаемым, но Брик все равно улавливал отдельные проблески. Более того, тот факт, что ему удалось вовлечь его в эту маленькую игру «вопрос-ответ», говорил о том, что Константин находил слова Брика более убедительными, чем показывал внешне.

— Как и вся его раса, он имеет слабости, — сказал он. — В частности одна слабость, судя по тому, что я слышал, будет легко удерживать его под контролем.

— И что это за слабость? — спросил Константин.

— Его жена, конечно же, — склонив голову в знак очевидности, Брик улыбнулся, упираясь руками в металлический подоконник окна и разминая спину. — И да… для его вида это печально предсказуемая слабость. Однако очень полезная для нас.

Константин не отводил взгляда от лица Брика.

Он также не выглядел убеждённым.

Долгое время они оба просто стояли там, глядя на небоскрёбы города и океан вдали. Брик не смотрел слишком часто или слишком долго, но по напряжённому лицу старика он видел, что тот взвешивает сказанное Бриком.

В конце концов, его тонкие губы плотно поджались, и он вздохнул.

— Ничто из этого не принесёт нам проку, Бэйшл, если он не сможет сделать то, что нам от него требуется. Более того, ранее ты говорил, что он даже не в курсе нашего существования, верно? Согласно договору с Чарльзом, эта информация не предоставлялась никому в обоих лагерях, кто бы уже не обладал этими сведениями. Так что тебе сначала придётся просветить его на эту тему.

— Или… нет, — сказал Брик, пожимая плечами. — Едва ли он идиот. Он и сам прекрасно сложит два плюс два, особенно когда окажется внутри того учреждения. Предварительное уведомление может только дать ему лишнюю причину бороться с нами.

Константин наградил Брика тяжёлым взглядом из-под черных и серых как железо бровей.

— Здесь многое стоит на кону. Возможно, вся наша семья.

— Я понимаю это, сэр. Поверьте, понимаю.

— Иногда я сомневаюсь, — глаза Константина вновь вернулись к созерцанию горизонта. — Временами кажется, что ты слишком наслаждаешься этой работой, Брик… даже при твоём желании освободить Лилу. И ты слишком молод, чтобы помнить наши первые столкновения с экстрасенсами.

Брик услышал в этом настоящую злость.

Он знал, что частично она направлена на него, на его мнимое высокомерие и отказ знать своё место. Но Брик предупреждал остальных, включая Константина, об угрозах, которые эти чужаки представляли с самого начала. Он не чувствовал необходимости теперь притворяться, будто у него коленки дрожат.

Перемирие являлось фарсом.

Все, что оно делало — это позволяло этому мудаку Чарльзу — или «Счастливчику», как называли его последователи — набирать силу и укреплять власть. Это дало ему время построить империю, наряду со временем на поиски все большего и большего количества рекрутов в свои ряды, внушения им все большего и большего количества рьяных идеологических верований.

Если бы решение было за Бриком, он стер бы их с лица земли, когда их здесь было совсем немного. Затем он поручил бы постоянной команде охотников отыскивать и убивать каждого нового по мере появления.

Он определённо не стал бы стоять, стенать, хныкать и заламывать руки, пока они становились внушительными. Теперь Счастливчик напрямую конкурировал с ними в мире, включая сферу бизнеса. Ничтожная дань, которую он платил, никогда не оправдывала допущение этого, не для тех, кому здесь изначально не место.

Это не их мир. Этот мир принадлежал Брику и ему подобным.

Так что нет, Брик не станет извиняться.

Эта проблема происходила всецело от чистой тупости отдельных стариков. Проблему полностью можно было предотвратить и легко сдержать — пока не стало слишком поздно.

Но они не слушали. И теперь они звали Брика, чтобы зачистить все это.

Он созерцал припудренный смогом пейзаж до самого океана, размышляя над всем этим и снова склоняя голову, почти как в нервном тике. Когда он заговорил, его голос содержал нотку безразличия, скорее всего, в полусознательной попытке разозлить старика.

— Я отношусь к своей работе очень серьёзно, Константин, — сказал он. — Если ты волнуешься о способности видящих действовать в ошейнике… не волнуйся. Он обучен впечатляющему количеству человеческих навыков и навыков видящего, многие из которых отлично послужат нашему делу. Если он сумеет избежать смерти, пока адаптируется к жизни там, я не сомневаюсь, что он сумеет выполнить задание, которое мы перед ним поставим.

— А если Чарльз узнает, что мы поместили его в этот маленький зверинец?

— Не узнает, — голос Брика звучал решительно. — У Чарльза нет активов в том учреждении. По правде говоря, я сомневаюсь, что Чарльзу вообще о нем известно… или что он в принципе знает о наших проблемах с разоблачением.

И вновь Константин нахмурился, качая головой и не отводя взгляда от окна.

— И как ты изначально планируешь поймать его?

Брик улыбнулся. Теперь старик просто хватался за соломинки.

— Эта часть вовсе не требует вашего беспокойства, Патрон. Она уже на стадии реализации.

— Уже на стадии реализации? — Константин повернулся, в этот раз открыто сверля его сердитым взглядом. — Ты запустил план в действие? Я и Совет недвусмысленно запретили тебе двигаться в этом направлении. Ты достаточно высокомерен, чтобы все равно сделать это?

— У меня сложилось впечатление, что здесь присутствуют более срочные временные границы.

— Когда? — спросил другой выразительным тоном. — Когда это произойдёт?

— Вы бы хотели узнать полный план действий, сэр? — вежливо спросил Брик. — Обычно такие детали ниже вашего достоинства, вот почему сегодня я не стал обременять вас ими. Но я, конечно же, с радостью подчинюсь и изложу подробности каждого нашего шага. Вы вольны посетить наше следующее собрание. Я попросил их встретиться со мной в центре через час, так что если вы хотели бы составить мне компанию…

Старик отмахнулся от него, наградив суровым взглядом.

— Ты все равно предполагал, что я одобрю это, — холодно сказал он.

Брик снова подавил улыбку.

— Я ничего такого не предполагал, Патрон, — он заставил свой голос звучать заверительно. — Я лишь хотел, чтобы механизмы были наготове, на случай если мне удастся вас убедить, — помедлив, он вложил в свой голос больше скрытого смысла.

— …Конечно, как вы знаете, я могу быть таким невнимательным в плане уведомления других людей. Я мог вообще забыть назначить эту встречу с вами… или, возможно, я не проинформировал бы вас о полном масштабе своих планов.

Брик помедлил, бросая на него очередной многозначительный взгляд.

— …Если, конечно, вы не пожелаете наложить прямой запрет даже сейчас, когда я объяснил, что это единственный способ, по которому все может сработать. Тогда, конечно же, я полностью отменю операцию и проведу вечер за более приятными занятиями.

Константин наградил его проницательным взглядом.

Брик улыбнулся, сохраняя глаза пустыми.

Он знал, что Константин его услышал. Он давал старику выход. Он предлагал взять полную ответственность за операцию, при этом правдоподобно отрицая своё участие перед Советом.

Старики были лишь горсткой трусов. Им все равно, как Брик делал то, что делал, пока им не приходилось за это платить.

Когда Константин ничего не сказал, Брик вежливо продолжил.

— …Мой человек в департаменте полиции Лос-Анджелеса устроил все для меня ещё недели назад, но я легко могу все перекроить. Или мы можем позднее поставить крест на операции, если что-то пойдёт не так. Поимка — это лёгкая часть. Сейчас мы имеем куда больше контроля над различными переменными, чем потом, когда он будет внутри. И он никак не узнает, кто изначально поместил его туда… если только я ему не скажу.

Константин издал тихое фырканье.

— Твой «человек» в силовых структурах? Ты им доверяешь?

— Амбиции всегда идут на сотрудничество, сэр.

Старик не улыбнулся.

— Достаточно, чтобы обдурить этих экстрасенсорных отбросов?

Брик снова подавил желание закатить глаза. Этот ископаемый старик действительно не понимал, как все устроено? Брику не нужно ничье сотрудничество в этом вопросе. Больше нет. Они нашли свои способы ослепить экстрасенсов.

— Обо всем позаботились, Патрон. Я обещаю.

Старик нахмурился ещё сильнее, но не заговорил.

Брик продолжал все тем же приятным тоном.

— Мне стоит отозвать все, сэр? Или мы предположим, что я был менее открытым в этом разговоре, и вы просто понятия не имели об экстремальных и шокирующих мерах, которые я предпринял ради безопасности нашей расы?

Наблюдая, как старик поворачивается обратно к тонированному окну, а недовольство все ещё искажает черты его лица, Брик утаил очередную улыбку.

Он уже знал, каким будет ответ, ещё до того как старик повернулся.

Константин наградил его одним из своих проницательных взглядов.

— Я не припоминаю, чтобы ты вообще упоминал что-либо об экстрасенсах в нашей беседе, — сказал он холодным голосом. — Более того, когда я спросил тебя об этом, ты прямо сказал мне, что отказался от этого плана, Брик… после того как я напомнил тебе, что похищение экстрасенса для этих целей напрямую противоречит пожеланиям Совета.

Брик кивнул.

— Именно так все помнится и мне, сэр.

Красноватые глаза Константина посмотрели ещё пристальнее.

— Я буду защищать наше перемирие, Бэйшл, — добавил он более холодным тоном. — А это значит, что если экстрасенсы свяжутся со мной по этому вопросу, я выражу им свои соболезнования и предложу помощь, если это возможно. Если придётся, я даже признаюсь в том, что возможно какой-то мятежник среди нас действовал вопреки приказу. Если они поверят и в это, я предложу им помощь в выслеживании и убийстве этого мятежника, — его глаза содержали в себе тот холодный подтекст. — Так что не оставляйте отпечатков пальцев в этой своей операции, мистер Брик. От этого вполне может зависеть ваша жизнь.

Брик улыбнулся, поправляя галстук.

— Конечно, сэр. И все ваши, ну… дипломатические махинации определённо имеют смысл, учитывая ваш крайне рациональный ужас перед экстрасенсами.

Глаза Константина сделались ещё холоднее.

Брик лишь улыбнулся ему, сохраняя лицо нарочито пустым, и в конце концов Константин отвернулся. Когда он сделал это, улыбка Брика померкла, оставляя его лицо неподвижным как стекло.

Игра закончена, мудак. Я выиграл.

Эти старые хрычи могут трястись из-за мысли о сражении с экстрасенсами, но Брик определённо не трясся.

Они страшились войны.

Брик находил эту идею прямо-таки заманчивой.


Глава 3
Ужин и вино

— Напомни мне ещё раз, почему мы пришли сюда вместо того, чтобы остаться в отеле, — пробормотал Блэк. Притягивая меня ближе, он вложил больше света в свой язык и губы, привлекая меня на колени и не отрывая рта от моей обнажённой кожи.

В данный момент мне было очень сложно о чем-нибудь думать, не говоря уж о вопросе, который он задал. Однако после нескольких показавшихся очень долгими секунд, в течение которых Блэк продолжал опускаться ниже по моему горлу, я все же вспомнила достаточно.

Хоть я и не могла припомнить, какое именно логическое обоснование он использовал, я знала, что мы покинули отель по его вине.

— Ты уверена? — мягче произнёс Блэк. — Это совершенно на меня не похоже.

— Я определённо уверена, Квентин.

Его руки крепче сжались вокруг меня, когда я произнесла его имя, а затем тут же заставили меня глубже сесть на его колени. В то же мгновение, когда я свернулась на его коленях, Блэк смягчился, обеими руками смахивая волосы с моего лица. Я ощутила от него очередной импульс жара, когда он окинул меня взглядом в этом платье.

— Думаю, память тебя подводит, — сказал он.

— Ты хотел прийти сюда. Конкретно в этот ресторан. Ты придавал этому большое значение, насколько я помню… сказал, что закажешь за меня и все такое.

Блэк снова покачал головой.

— Не похоже на меня.

Я подавила смешок, по большей части из-за того, что это звучало очень похоже на него — но остановилась, когда его руки скользнули под подол моего просвечивающего платья, обхватывая бедра. Вопреки вибрировавшей в нем срочности, которую я чувствовала, его губы и свет оставались медленными, неторопливыми… до безумия. Мои руки тоже уже забрались под его рубашку. Ещё через несколько секунд Блэк уже тяжело дышал, его грудь вздымалась под моими пальцами, исследующими его кожу.

«Ресторан определённо был твоей идеей…» — повторила я в его сознании.

Его зубы ненадолго сомкнулись на моем плече. Я чувствовала, как он тоже сдерживается.

«Тогда ты, должно быть, одурманила меня, — послал он. — Или подтолкнула к этому, пока я наблюдал, как ты принимаешь душ…»

Но теперь я помнила этот разговор.

Учитывая, что мы остановились, наверное, в самом роскошном отеле из всех, в которые когда-либо ступала моя нога, в том числе с ним, я была бы совершенно счастлива остаться там и посетить ресторан у бассейна. С его наружными чашами костров, увитыми растениями шпалерами и подсвеченными водопадами с ошеломительным видом на безупречно чистый уединённый уголок пляжа Санта-Моника, ресторан напоминал рай на удалённом острове, даже по меркам Лос-Анджелеса.

Предположительно, там останавливалось много знаменитостей. Блэк небрежно упомянул этот факт, пока мы ждали, когда клерк закончит оформлять нас и выдаст ключи.

Я не очень-то любила следить за знаменитостями, но признаюсь, это вызвало любопытство.

Однако Блэк захотел прийти сюда — в место, которое, видимо, являлось самым первоклассным мексиканским рестораном из всех существующих. Мы пока ничего не ели, но доносившиеся с кухни ароматы кружили голову, даже через задёрнутую штору вокруг нашей приватной кабинки, а вкус заказанного им безумно дорогого вина я все ещё ощущала на наших языках.

Даже при предоставленной официантом карте всех предлагаемых рестораном вин, от которой отвисала челюсть, Блэк все равно умудрился заказать не из списка. После нескольких точных вопросов о содержимом их винного погреба, он остановился на том, о чем я прежде никогда не слышала.

«Но ведь оно хорошее, верно?»

«Изумительное, — призналась я. — Я даже знать не хочу, сколько оно стоит».

«Я испорченный, — послал он, массируя моё бедро. — И мне нравится портить тебя».

Я рассмеялась, качая головой. «Испорченный — можно и так сказать».

«Хочу ли я знать, как ещё это можно назвать?»

Прислонившись лбом к его лбу, я покачала головой. «Вероятно, нет».

Скользнув руками глубже под его рубашку, я продолжила касаться его. Я чувствовала, как его свет начинает раскрываться по-настоящему — прямо перед тем, как его тело разом обмякло.

«Gaos, Мири… что ты пытаешься со мной сделать?»

«Ты это начал».

«Нам нужно прекратить… или уйти. Я не шучу, док».

«Это ты ранее захотел подождать, — напомнила я ему. — Я хотела заняться сексом в номере, но ты захотел сначала поесть…»

Он не ответил, но я видела, как напрягся его подбородок.

Я постаралась помнить, что уйти будет проблемно, даже если мы заказали еду.

Зная Блэка, он организовал какую-то приватную сделку с официантом до того, как мы добрались до нашего столика. У меня определённо сложилось впечатление, что они знали его, когда мы вошли. Я не стала спрашивать, особенно после того как длинноногая блондинка в полупрозрачном белом микро-платье, работающая администратором, наградила его зазывающей улыбкой и сжала его бицепс перед тем, как проводить нас к столику.

Его пальцы сжались в моих волосах прежде, чем я успела осознать ход своей мысли. Затем Блэк поцеловал меня в губы, подтягивая мою ногу выше и в сторону, заставляя обхватить его и прижимаясь пахом. Я издала тихий хрип, когда он сделал это во второй раз, и его свет заполонил мой, сделавшись более горячим и жидким.

«Gaos, Мири».

Убрав свой свет с ощутимым раздражением, Блэк глянул поверх меня в направлении шторы, отделявшей нас от остального ресторана. Как только он сделал это, я ощутила, как он напрягся. Не оборачиваясь, я понимала, что он что-то увидел. Что бы там ни было, это послало через его свет волну агрессии.

— Gaos, — пробормотал Блэк. «Смилостивься надо мной, Мири, пожалуйста».

«В каком отношении?» — я обернулась через плечо, чтобы взглянуть, на что он смотрит.

Мужчина в темно-синем костюме стоял у бара. Он стоял далеко, но расположился прямо напротив того места, где штора приоткрылась на несколько дюймов, и наблюдал за нами чрезмерно заинтересованным взглядом глаз, которые изображали безразличие. Я почувствовала желание Блэка задёрнуть штору, или, возможно, дать ему в рожу. Коснувшись его подбородка, чтобы заставить посмотреть на меня, я заговорила вслух.

— В каком отношении, Блэк? — повторила я.

Он посмотрел на меня, хмурясь. «Во всех отношениях. Сейчас мы оба охрененно гиперчувствительны, понятно? Так что просто… пожалуйста… помни, что дело не только в тебе. Я очень сильно стараюсь не быть засранцем».

Горячий завиток вышел из его света, сопровождаемый ещё большим раздражением.

«С учётом вышесказанного, если этот блядский чувак продолжит смотреть на тебя вот так, я сделаю то, за что меня могут арестовать… а затем, вероятно, вытащу тебя отсюда за волосы и оттрахаю в машине».

Блэк снова посмотрел на меня, источая очередной импульс этого горячего раздражения вместе с более насыщенным чувством, которое могло оказаться стыдом.

«Мири, я как бы серьёзно. Я чувствовал тебя в машине. Я чувствовал, как ты сейчас немного обдумывала эту хрень, и как ты думала, будто реагируешь на нас сильнее, чем я. Ты ошибаешься. Ты просто охренеть как ошибаешься. Я больше знаю об этом, и я, возможно, немного лучше могу контролировать это временами, но поверь мне, я испытываю те же самые проблемы. Практически все время. Я охренеть какой параноик в отношении тебя, Мириам…»

Я посмотрела на него сверху вниз, поджимая губы. Я не удивилась тому, что он читал меня, но его слова меня удивили.

Казалось, что у него нет никаких проблем из-за нас. Он даже казался самоуверенным. Теперь он казался искренне раздражённым из-за меня. Откуда это взялось?

«Ты вообще слышала, что я сказал? — резче послал Блэк. — Или ты опять выборочно интерпретируешь это своим аналитическим мозгом?»

— Конечно, я тебя слышала, — сказала я, застыв.

Он действительно злился на меня?

— Нет, — сказал Блэк, качая головой. — Нет… Прости меня.

Источая ещё больше раздражения, он отвернулся, делая глоток вина, но не отпуская меня.

«Я не говорю, что у нас какие-то проблемы, Мири. У нас все совершенно естественно, с моей точки зрения, — он снова взглянул на меня, оценивая мою реакцию и проглатывая вино, которое подержал во рту. — Я просто хочу, чтобы ты знала — ты можешь спросить меня о чем угодно, ilya. Совершенно о чем угодно. Я знаю, что вёл себя из рук вон плохо в этом отношении. Особенно учитывая то, как легко я отвлекался. С тобой, имею в виду».

Он сделал один из этих грациозных жестов рукой, в которой держал бокал вина.

«…Я даже больше не уверен, что ты хочешь знать. Отчасти я могу что-то выяснить, читая тебя, но ты все ещё чертовски хороша в блокировании меня, — помедлив, он наградил меня очередным пронизывающим взглядом. — Так что если ты хочешь что-либо знать обо мне, спроси у меня. Я тоже хочу задать тебе вопросы. По правде говоря, мне о многом нужно тебя спросить… Я также хочу поговорить с тобой об интимных вещах. Но если мы углубимся в это, я действительно захочу трахаться. Я не могу это контролировать. Ты это понимаешь, верно? Так что вероятно, нам не стоит делать это здесь».

Почувствовав, как слегка напрягся мой подбородок, я кивнула. Однако та насыщенная боль в моей груди начала рассеиваться, и я осознала, что по кра