Ольга Вадимовна Горовая - Оберег для дракона

Оберег для дракона 807K, 188 с. (Амулеты-1)   (скачать) - Ольга Вадимовна Горовая

Ольга Горовая
Оберег для дракона


Глава 1

Отчего-то стало холодно. Странно.

На улице — жара, уже которую неделю. Даже под кондиционером — не всегда комфортно. Чуть ниже температуру выставишь — мерзнешь. А поднимешь выше — душит август.

Пахучий, щедрый. Пропитанный запахом дынь и арбузов, наполненный сочными персиками и сливами, черненный сладким соком ежевики, как ее пальцы сегодня. Пыльное раздолье и лень окутали город от этой жары. Томительный пустотой вечер. На улицах почти никого нет — все по паркам или кафе пытаются хоть как-то спрятаться от горячих объятий последнего месяца лета, с отрешенной надеждой поглядывая в высокое выгоревшее небо, на котором нет ни облачка.

А ей холодно вдруг… И кондиционер на нормальную температуру выставлен. Не разобраться. И холод этот не в пальцах ног, как бывало, когда тянет прохладными потоками от сплит-системы. И не в озябших плечах, оголенных тонкими бретелями майки. Он будто бы внутри возник. Как озноб.

Совсем растерявшись, она нервно дернула ручку балконной двери и, как-то неловко путаясь в своих же ногах, выскочила на балкон, надеясь согреться. Дергано и суматошно.

Спасибо, не вывалилась!

Появилось непонятное желание что-то сделать. Куда-то бежать…

Куда? Зачем? У нее законный выходной, который долгую и утомительную неделю она вожделенно предвкушала, медитируя на то, как будет валяться на постели и вволю читать или смотреть что-то легкое, однако непременно веселое…

И что? Да ничего!

Начала четыре книги читать, совершенно разные и по жанрам, и по стилю — но все четыре шли со скрипом, не захватив ее внимания толком. То же и c фильмами: пыталась что-то найти на телевидении — только бурчать под нос начала. В интернете искала… Но, как и с книгами, ничего не увлекло. Во всем, что попадалось на глаза, чего-то не хватало.

А теперь вот — замерзла.

Откуда-то с соседнего балкона потянуло сигаретным дымом.

Она курить никогда не пробовала даже, всегда мутило от сигарет и запаха. Но отчего-то в данный момент взбудораженное и растерянное сознание сыграло злую шутку: воочию увидела себя вот тут, на собственном балконе, с тонкой сигаретой в нервно подрагивающих пальцах. Ощутила этот дым и вишневый привкус во рту…

Как такое возможно, если не пробовала никогда? Да и с соседского балкона тянуло не таким ароматом, а каким-то незнакомым и крепким сигаретным дымом.

А… да…

«Вишневые» сигареты курила Лена, ее студенческая подруга, о которой она и не вспоминала толком последние пятнадцать лет. Не ссорились. Просто разошлись дороги, разбросало по разным городам. Она пыталась ее как-то в соцсетях найти, но безуспешно. То ли не было Лены там, то ли фамилию сменила, а старую в профиль не вносила.

Сейчас отчетливо вспомнилось, как Лена вытаскивала эти тонкие сигареты из пачки, когда они болтали между лекциями, обсуждая все на свете, любые темы… Щелкала зажигалкой. И вокруг разливался этот вишневый аромат. И ей, волей-неволей, приходилось тем дышать. Впрочем, тогда ее это мало волновало. Видимо, из недр тех студенческих воспоминаний и всплыло это видение с ярким привкусом на губах…

Ноги будто впитывали тепло плитки на балконном полу. Хорошо. Вроде бы теплее.

Глупость — ей дышать нечем, вдох делает — раскаленный и плотный от пыли и влажного смога воздух перекрывает горло. А ногам хорошо, тепло. И что-то внутри, что внезапно заиндевело несколько минут назад, медленно отпускает, разжимая ледяные тиски на ее солнечном сплетении.

— Вот уж точно — «зима близко!», — тихо фыркнула сама себе, саркастично поддевая фразой из такого известного произведения.

— «Скоро осень, за окнами — август,

от дождя потемнели кусты.

И я знаю, что я тебе нравлюсь,

как когда-то мне нравился ты…» — внезапно с ощутимой иронией продекламировал насыщенный мужской голос непонятно откуда, заставив ее вздрогнуть и нервно осмотреться по сторонам. — До зимы ещё далеко.

Точно ее услышал.

Ого. Проблемка. Из головы вылетели и воспоминания о Ленке, и странные картинки о курении. Стерся и привкус сигарет на языке… Она выскочила на балкон так шустро, что и в голову не пришло задуматься о внешнем виде — то есть в майке, едва прикрывающей ягодицы. Нет, с фигурой и уверенностью в себе у нее все нормально было. Однако, все же не тот внешний вид, в котором бы хотелось вести беседы с кем-то. Потому продолжала оглядываться. Казалось, что голос доносится с той же стороны, что и дым.

Сосед, о котором она не в курсе? Странно, раньше тут никого с таким голосом точно не было.

В этот момент, привлекая ее внимание движением, на соседнем балконе справа, который номинально «закрывала» перегородка из полупрозрачного коричневого гофрированного пластика, действительно поднялся мужчина. Расстояние между балконами было минимальным, при желании — и перелезть можно было раньше. Для предупреждения этого прошлые хозяева и установили перегородку. А у нее за год после покупки все никак руки не доходили балкон остеклить. Так что теперь она оказалась лицом к лицу непонятно с кем, а потому — стоило присмотреться.

И этот мужчина так же с интересом посмотрел в ее сторону. Видимо, раньше он сидел, и эта перегородка его скрывала, выдавая присутствие только дымом от сигарет.

Оба на какие-то секунды замерли, занявшись изучением друг друга. Гадать о том, что и сколько ему видно — бессмысленно, сейчас она ничего изменить уже не могла. Даже убеги назад в комнату — если он хотел, уже все увидел. И потом, не голая же. А если с пляжем сравнивать, так даже прилично одета. Ну а при подобной жаре весь город — пляж, считай.

Да и внимание было целиком поглощено тем, что сама увидела.

Что ж. Впечатлило. И это она иронией прикрыться пытается.

На нем вообще майки не было. Только брюки или шорты. Перегородка мешала толком разобрать. Зато верхнюю его часть она созерцала весьма подробно. Внушительную верхнюю часть. Он однозначно следил за своей формой. На левом плече какая-то татуировка, в вечерних сумерках подробностей не разобрать.

Нет, точно его здесь раньше не видела. Запомнила бы, как пить дать.

— Впечатляет, — словно читая ее мысли, присвистнул мужчина, смерив ее саму взглядом, и затушил сигарету в пепельнице.

Хм?

— Курить вредно, — заметила ехидно, словно игнорируя его оценку ее внешности.

На его лице медленно расплылась усмешка.

— Уже бросаю. Вот прямо сейчас, — с сарказмом «отбил», но не зло.

Между ними словно искра проскочила, о которой так часто талдычат в книгах и фильмах. От его сигареты отскочила, что ли? Но как бы сама ни прикрывалась сарказмом, она это ощутила. И что-то в прищуре его глаз наталкивало на мысль, что и он тоже.

— Увлеклись кондиционером и замерзли? — «деликатно» прокомментировал мужчина ее внешний вид.

— Что-то в этом духе, — усмехнулась она, не считая нужным исповедоваться незнакомцу о своих непонятных и странных внутренних переживаниях.

— Бывает, — кивнул он и наклонился, упершись локтями в перила балкона. — Отогревайтесь тут. Да и сегодня, говорят, звездопад будет, есть повод даже жару потерпеть, — произнес он, глядя в небо, с которого на город постепенно опускались сумерки.

Она и сама запрокинула голову, оценивая состояние неба, — звезд пока почти не наблюдалось.

— Вы — мой новый сосед? — поинтересовалась, так и разглядывая небесную твердь.

— Вроде этого теперь, — вновь хмыкнув, согласился он.

Не совсем понятный ответ. Но и она не горела желанием изливать душу или что-то рассказывать.

— Юрий, — добавил он после непродолжительной паузы, возникшей в их разговоре.

Она обернулась, смерив его заинтересованным взглядом. Он тоже повернулся. Встретились глазами. Приподнял бровь, словно намекая, что и ей пора бы представиться.

— Юла, — вновь повернувшись к небу, негромко сообщила она, упершись спиной в стену.

Ногам уже совсем-совсем тепло стало.

— Юля? — переспросил он, будто бы не услышал путем.

— Юла, — внятно и четко повторила она, пресекая «вот это вот» сразу.

— Понял, — кивнул сосед и тоже вернулся к созерцанию городских видов.

Вновь тишина. И чего она тут стоит? Уже и жарковато. Может, пора бы и в комнату вернуться, вновь с книгами попробовать? Или с телевизором…

— У меня рислинг холодный есть, не хочешь? — обозвался вдруг сосед, уже решивший перейти на «ты».

Наклонился на минуту, пропав из ее поля зрения. После чего вновь вынырнул из-за загородки, демонстрируя ей откупоренную бутылку вина, покрытую испариной…

Ух! Аж горло дернулось! Внезапно дико захотелось холодного белого вина, хоть она всегда предпочитала красное.

— А хочу! — бесшабашно кивнула Юла.

— Тогда с тебя — бокал. А то у меня одна чашка, и иной посудиной не располагаю, — ухмыльнулся Юрий. — Разве что в миску могу плеснуть?

Он таки заставил ее рассмеяться. Прям наяву увидела, как лакает из миски, словно собака.

— Сейчас принесу, — сквозь смех кивнула, и все же вернулась в комнату.

Ой, ей теперь здесь показалось нестерпимо холодно. Захотелось поскорее вернуться на балкон. Юла метнулась в кухню, по дороге легким хлопком закрыв ноутбук, все это время наполнявший комнату музыкой, которую она не выключала. Взяла из кухонного шкафа два бокала и вернулась на балкон.

Переодеваться показалось глупым — все, что можно было, Юрий уже увидел. А там все же жарко.

— Вот, — протянула один бокал ему через перегородку, приподнявшись на носочки. — Рислинг из чашки — это студенческим общежитием отдает. Негоже, — поддела его с кривой усмешкой. — Взрослые люди. Надо с толком подходить к удовольствию.

Прозвучало как-то двусмысленно. Юрий смерил ее взглядом, полным смешливых искорок. Или это уже звезды выползли на небо и теперь отражались в его глазах?

— Я запомню, — пообещал он ей с иронией, полной ещё какого-то подтекста, который Юла не до конца разобрала.

Но бокал взял. Оба. И, наполнив их до половины холодным вином, вернул один Юле.

— Ну, за знакомство, — предложил он тост, перенеся руку со своим бокалом через перила балкона над улицей.

— За знакомство, — не спорила она, так же поднеся свой бокал.

Стекла тихо встретились, наполнив жаркий и душный воздух приятным и мелодичным звоном. Миг! А какая красота! От чистого звука внутри дрожь прошла, куда приятней прошлого озноба.

— А вот и первые «ласточки» обещанного звездопада, — махнул Юрий свободной рукой на небо.

Оказывается, пока она носилась за бокалами, уже совершенно стемнело. Плотная ночь накрыла город. И небо усеялось яркими точками. Часть из них действительно «падала», сгорая в атмосфере.

Юла запрокинула голову, делая первый глоток приятно-прохладного вина.

— Красиво, — заметила она, не отрываясь от зрелища. — И вкусно. Спасибо.

Юрий не ответил, молча отсалютовал бокалом, также любуясь небом. И она была в этом с ним солидарна — внезапно расхотелось нарушать возникшую странную и незнакомую, но тревожаще-красивую атмосферу этой ночи: с ее звездопадом, с жарой, вином и непонятным новым соседом. Хотелось просто наслаждаться каждым моментом, впитывая в себя малейший нюанс, как кожа ее пальцев впитывала влажный холод вина, передающийся даже на ножку бокала.

Юла вновь сделала глоток. Действительно вкусное и, определенно, качественное вино. И бокал он держал верно, за ножку. Потому и звук такой гармоничный и красивый у них получился.

Она специально курсы этикета посещала, чтобы эти нюансы узнать. В университете не обучали, а должность обязывала.

А до того пил из чашки. И больше нет ничего. Даже стаканов.

Любопытный этот Юрий, однако…

Все-таки, один выходной — это критически мало! Она только во вкус, можно сказать, вошла! А тут вновь работать. Август за экватор перевалил. Пора бы об отпуске подумать.

Еще раз проверив, взяла ли она ноутбук, зарядку к нему, смартфон, с дополнительной батарей ещё и для него. Засунула это все в кейс. Подцепила на плечо сумку и вышла из квартиры, закрыв двери, — не хотелось попасть в пробки.

И буквально с ходу наткнулась на Юру. Он стоял под лифтом, тоже с увесистой сумкой, которая по внешнему виду одинаково походила и на спортивную, и на походную, и на «рабочую». Вместительная и затасканная, в общем. И сейчас, похоже, пытался вызвать тот самый лифт.

— Доброе утро, — улыбнулся сосед, едва увидел ее.

— Доброе… — Юла почему-то «затормозила», как-то медленно ответила.

Сразу нахлынули образы, как они полночи на балконах просидели, растягивая все те же — первые — бокалы вина и любуясь звездопадом. Практически не говорили. Так, отдельные фразы: она рассказала, что работает в редакции крупного медиа-холдинга, отвечая за «глянцевое» издание и «на бумаге», и за столь популярное теперь «онлайн» направление.

Он в ответ поделился, что работает фотокором. Почти коллеги… Ага, Юла поверила, как же. Меньше всего Юрий походил на фотографа, а она их видела предостаточно.

Если бы ее попросили описать его, она бы использовала не особо популярное сейчас слово «авантюрист». Причем сама не смогла бы привести аргументы — почему такая характеристика. Из-за трех-четырехдневной щетины на подбородке? Или из-за какого-то выражения в глазах, которое и описать внятно — сложно, а вот улавливалось оно весьма и весьма четко. Или в самой энергетике Юрия что-то такое было?

Однако, по большому счету, не ее это дело. Говорит человек, что фотокор, — кто такая Юла, чтобы ему в этом не верить? Да и проверить может — общих знакомых или просто информацию, по идее, в их среде довольно просто найти.

— Выспалась? — усмехнулся сосед в ответ на ее вялое приветствие.

— Не особо, но мне не привыкать, — отмахнулась Юла.

И с вопросом кивнула в сторону лифта, заметив, как Юра ещё раз нажал на кнопку вызова.

— Похоже, нам предстоит утренняя разминка, — иронично подмигнул он. — Лифт, судя по всем признакам, не работает.

— Ясно, — вздохнула Юла, поворачиваясь к лестнице.

Не особо хотелось спускаться пешком с седьмого этажа, но выбора-то особого и нет.

— Давай помогу, — Юрий не совсем ожидаемо оказался впритык к ней, уже перехватив ручку кейса, который Юла держала. — Нам все равно по пути, чего тебе тащить? — уточнил он, видно почувствовав, что Юла вдруг судорожно вцепилась в кейс.

Не то чтобы она решила, что он ее гаджеты похитить собрался. Нет. Но как-то и не ожидала, что он предложит помощь.

— Да нормально все. Не очень и тяжело, — почему-то ощутила неловкость, которую постаралась скрыть ироничной бравадой. Кивнула в сторону его собственной сумки, видимо, наполненной аппаратурой для съемок.

Но Юра словно и не услышал ее.

— Я помогу, — просто ещё раз твердо повторил он.

И Юла уступила. Почему? Вообще не знала. И даже испытала из-за этого раздражение. Передернула плечами, позволив ему забрать кейс, резко развернулась и пошла к лестнице.

— Ого, — он вдруг опустил руку ей на плечо, словно пытался притормозить. — Это что? — с явным любопытством поинтересовался сосед.

Его палец дотронулся до ее шеи, на линии роста волос — там, где не было уже ворота футболки и почти заканчивалась стрижка.

У Юлы по позвонкам словно пульсация прошлась от ощущения его горячей ладони.

Дернулась в сторону, высвобождаясь от захвата. Юра не удерживал.

— Татуировка, — с невозмутимым видом хмыкнула она, начав спускаться по ступеням и одарив его насмешливым взглядом через плечо. — Вроде и сам мог догадаться… — с намеком глянула на его плечо.

Сейчас, под закатанным до локтя рукавом легкой сорочки его татуировку видно не было, но она-то о ней помнила. О шикарном драконе, заставившем ее вчера даже с удивленным смешком уточнить, не состоит ли он в якудза? Но Юра с таким же смехом заверил, что это просто на память про полгода работы в Китае, который его поразил.

— Это я понял, — улыбнулся сосед шире, двинувшись следом за ней. — Узор необычный. Завораживает…

— Это алатырь, как на вышивках. Или «казацкий крест», — пояснила она, продолжая опускаться. — Но я специально просила мастера, чтобы имитировал вышивку.

— Атмосферно… — в этот раз его ответ прозвучал немного задумчиво.

Юла даже обернулась, чтобы понять, о чем Юра думает. Но не сумела этого сделать по его глазам и невозмутимому выражению лица. Да и не особо удобно так по лестнице спускаться. А потому вернулась к наблюдению за ступенями. От греха подальше.

— А ещё есть? — новый вопрос, немного ехидным тоном, заставил ее сбиться с шага.

И Юла оказалась вынуждена вновь глянуть на Юру.

— Что именно?

— Татушки. Может, в местах поинтимней? — вроде и наглел, но говорил это с такой открытой улыбкой, что и не рассердиться.

— А у тебя? — не осталась она в долгу, скопировав его залом брови.

— Готов показать взамен на ответную любезность, — рассмеялся сосед так, что не стало понятней, есть у него ещё татуировки или нет.

Ну и Юла решила не раскрывать карты, ограничившись загадочным:

— Я обдумаю твое предложение.

Они спустились только до пятого этажа. Забавное утро.

Офигительно! Какая же у нее была задница! Тут бы на ступеньки смотреть, а он на ее зад пялится. Не большой и не пышный вроде, кто-то бы даже сказал «худосочный», но его просто заворожили эти подтянутые и аккуратные контуры, обтянутые летними джинсами. Хотя чего уж там, вот вчера его и правда «заворожило», когда он на эту попку «вживую», можно сказать, пялился, пока Юла за бокалами метнулась в комнату, неосмотрительно повернувшись к нему спиной. А майка ее мало чего там прикрывала.

И не надо. Грех такую красоту прятать. Юра чисто эстетическое наслаждение получил.

От платонических мыслей отвлекало только зудящее настойчивое желание в ладонях пощупать эту красоту…

Вот же ж блин, вообще сейчас ему такое не к месту. И думать надо не о женских задницах, пусть и очень симпатичных и забавных соседок, а о делах, которые предстоит вытягивать. Адаптироваться бы к родной земле неплохо было бы поначалу, в себя толком прийти. А не вот так, на второй же вечер уже знакомиться с соседкой, которая и после своего ухода с балкона около двух часов ночи продолжала занимать все его мысли, пока Юра не уснул.

А ещё и эта татушка… Глаза сами метнулись к затылку Юлы, но узор сейчас был прикрыт короткими завитками волос. Жаль. Хорошая работа. И ей шла, как ни странно. Словно с чем-то неуловимым в характере Юлы совпадало, что он ещё не осмыслил, однако на подкорке уловил.

Ему нравились татуировки. И на себе, и на других. На девушках тоже. Если со смыслом, а не по пьяни или от нечего делать, конечно. Юра вообще во всем смысл любил, в самих людях — в первую очередь.

В Юле смысл имелся, это ощущалось. Как и в ее татуировке…

Надо же, выбрала символ из их народных оберегов. Ему подобное в голову не приходило. Но ее узор просто-таки притягивал, вновь и вновь заставляя Юру поглядывать на изящный женский затылок. Что, конечно, отвлекало от задницы…

Так и косоглазие заработать недолго, пытаясь смотреть и вверх, и вниз! А ещё ж и за сумками следить, чтоб нигде о перила не стукнуть: у него фотоаппарат и объективы, вспышки — они хрупкие. Да и в ее сумке, судя по всему, какая-то техника. Тоже не похоже, чтоб противоударная.

Вот и приходилось напоминать себе, что не лишиться на данный момент стабильного дохода важнее, чем рассматривать девичьи пятые точки. Пусть и обалденно аппетитные.

Строго говоря, фотография всегда была его хобби. И на фотокора он не учился. Так сложилось само: сначала один его снимок панорам Тайваня попался на глаза кому-то из редакторов в каком-то издании через общих друзей, — попросили разрешения тот использовать. Юра не спорил. Даже льстило. Да и он тогда много путешествовал, фотографировал все, что видел, со страстью. Наслаждался жизнью, имея для этого все ресурсы вроде бы. Так что публикации его снимков в изданиях больше для самолюбия были. Основной бизнес, уже развитый и стабильный, работающий в родной стране под надежным присмотром — приносил хороший доход и позволял жить так, как душа хотела.

«Надежным»… лешего через забор! Этот якобы надежный партнер и старый друг в итоге кинул его на все бабки и сам укатил. Причем основательно подготовился, все переписал, Юру отовсюду просто «изъял», словно и не было ни его громадного вклада в уставный капитал, ни тех лет, что как проклятый вкалывал без выходных и отпуска!

Хруст собственных пальцев заставил сосредоточиться. Характер и злость на прошлого «друга» давали о себе знать.

Ничего. Перебесится. Но не забудет. И отыщет Фила, в какую бы дыру тот ни забился. Отовсюду вытащит… За эти годы он не только впечатлениями от поездок или портфолио обрастал. И из прошлой жизни, к счастью, связи остались, да и в новой — всякое бывало. Пару интересных знакомств завел. Не уйдет Фил.

Вот только немного на ноги встанет, и все свое вернет. С лихвой.

Пока же из активов у него осталась только эта старая квартира, которая ещё родителям принадлежала. Он ее когда-то худо-бедно отремонтировал да держал для сдачи в аренду. Доход, который в последние годы казался мизерным, но и не мешал. Зато теперь было хоть где жить, когда «верный» друг по миру пустил голым и босым.

А тут еще, оказывается, и соседи вон какие интересные. Жаль, с лифтом проблемы. Но зато зарядка с утра. Чтоб в меланхолию не погружался и взбодрился, видимо.

Они наконец-то спустились на первый этаж и вышли во двор. Юла повернулась с явным намерением забрать у него свои вещи. А поскольку Юра дураком не был и заметил, что она с некоторым сомнением поглядывала на него пару раз, тут уже не спорил. А то ещё решит, что он ее собственность хочет присвоить.

— Спасибо, — поблагодарила она с улыбкой.

— Рад помочь, — кивнул Юрий.

— Хорошего дня…

Дежурные фразы и кивки. Все стандартно. Только вот смотрят друг на друга с тем же интересом, что и вчера на балконе. Любопытства и желания понять меньше не стало. И оба это ощущают, он видел отражение своего интереса в ее глазах.

— Тебе того же, — махнул на прощание, наблюдая, как она садится в компактный, но явно новый, последнего поколения «форд».

Оценил. И пошел в метро, не отвлекаясь на сожаления и воспоминания о собственном гараже.

Все вернет. Лучше купит, чем было.

Рука сама потянулась к пачке сигарет в кармане, но Юра осадил этот порыв. Не врал он прошлой ночью соседке — бросал это дело. Было уже — вообще не курил, думал, что завязал. Два года продержался. Но с этой чехардой и «сюрпризом» от Φила — не выдержал, сорвался-таки. Теперь нет-нет да выкуривал сигарету, пытаясь прояснить мозги. Но сам понимал, что снова слишком затягиваться нравится. А жить хотелось долго и, по возможности, здорово. Вот и старался контролировать.

Да и ему сегодня предстояло много дел. Лучше на них сосредоточиться.


Глава 2

День несся суматошной круговертью, заставляя и ее вертеться, забывая обо всем остальном. Хотя Юла любила именно такой ритм. Когда все выкладываются по полной. Когда время не тянется плавкой резиной, а каждая минута в толк. Да — тяжело безумно. Да, жизнь несется в бешеном темпе. Так зато и нет бессмысленной «жевательной резинки» бесцельно потраченных дней. Все по делу. За то и имя такое получила ещё в университете от друзей, модернизировавших обыденное «Юля» в что-то более подходящее ее характеру. А ей понравилось. В точку попали. С тех пор и сама называлась только так.

Ее за это не все любили. Хотя — где это видано, чтоб начальник пользовался всенародной любовью? Да нигде! Всегда найдется тот, кто будет недоволен. Потому что «валять дурака» на работе предпочтительней, чем вновь и вновь выкладываться по полной. Но Юлу такие индивидуумы мало беспокоили. Она выполняла свою работу. И делала это максимально хорошо. Остальные — или работали в ее темпе, или же отправлялись искать иное место работы. Все. Других вариантов она не позволяла. А что там бормочут сотрудники себе сквозь зубы в адрес главного редактора — ее мало интересовало, если при этом задачи выполнялись.

Потому, наверное, до дома добралась вечером и выжатая, как лимон. Однако — вполне довольная результатами сегодняшнего дня.

И, черт знает, зачем поперлась на балкон, едва успев помыть руки и бросив вещи на диван. Наспех переоделась в домашнее (в этот раз не забыв про шорты) и, покинув прохладу уже работающего кондиционера, вынырнула в жару города, которой избегала весь день, благодаря машине и офису. Логичных объяснений этому поступку у нее не было. А очевидное… Ну, ладно. Оно казалось странным. И все же, Юла пошла на балкон.

— Только вернулась? Перерабатываешь, — сосед стоял на своем балконе, опираясь на перила и рассматривая город. Не курил вроде. Словно просто о чем-то размышлял до ее появления. — С самого понедельника и вот так загружаться — не дело. Себя беречь надо, — с иронией заметил Юра, скосив взгляд в ее сторону.

Юла и сама оперлась на перила. Почему-то перегородка между их балконами стала ее раздражать. А сутки назад — ещё вполне устраивала. Теперь же то, что приходилось перегибаться или подниматься на носочки, чтобы просто толком поговорить с человеком — казалось дико неудобным.

— Беречь? — улыбнулась она в тон ему. — Для чего? Не, так я ленивой стану, деградирую. Работа в тонусе держит, — рассматривая проезжую часть внизу, все ещё забитую автомобилями, Юла состроила гримасу.

Юрий хмыкнул. Но спорить не стал. На какое-то время между ними повисло молчание, однако никто не торопился уходить.

Кстати, при всей своей занятости, она соврала бы, сказав, что не вспоминала о новом соседе во время работы. Очень даже вспоминала. И пару раз порывалась навести справки о «фотокоре». Да все время что-то отвлекало. Тем не менее, Юла о нем думала. А это уже не «как обычно». И стоило осмыслить…

И все же, жарко на улице. А ещё — устала она, прав он. И есть хочется, только даже в голову не приходит, где сейчас силы возьмет для того, чтобы «сообразить» ужин? Просто сжевать какой-то бутерброд? Юла прикрыла глаза и устало растерла лицо рукой, словно пыталась снять напряжение. Оба молчали, но это не вызывало неловкости или напряжения. Наоборот, было непонятное ощущение, словно бы их присутствие на балконах странным образом поддерживало друг друга. Вот ведь странно же! Она как-то не привыкла на поддержку от мужчин рассчитывать. Жизнь пару раз наглядно показала, что это ошибочная стратегия. Удовольствие — да, ещё можно получить от общения с ними, если все в руки тех самых мужчин не отдавать. А вот поддержка… Чаще они больше проблем добавляли, чем помогали.

— Я дыню купил. Вкусная. Правда, самые хорошие, только огромные были. Сам точно не съем, хочешь? — вдруг прервал их молчаливые размышления Юрий. Будто в ответ на ее мысли об ужине. — Пропадет же.

У Юлы рот наполнился слюной — обожала дыни. А покупать вечно то некогда, то и сама думает, что не осилит огромную, а маленькие не настолько вкусные.

— Буду, — улыбнувшись, согласилась она. — Со своей стороны готова хороший «бри» к ужину добавить, — подняла голову и глянула на соседа.

Он кивнул с широкой улыбкой.

— Еще рислинг остался со вчера? — с вопросом глянул в ее сторону.

Но Юла со смехом покачала головой.

— Нет, пить в понедельник — упадничество и удел слабаков, — отказалась она. — Не сдадимся, справимся со стрессом дыней и сыром. В нем, говорят, какие-то естественные антидепрессанты есть.

— Хорошо, уговорила, — рассмеялся и Юра. — Тогда я пошел за дыней.

— А я за сыром, — согласилась Юла, вдруг осознав, что усталость прошла, да и жара уже не так допекает.

Он ждал ее. Вот как, оказывается. Понял это только тогда, когда двери на балконе соседки распахнулись. До этого убеждал себя, что просто размышляет, а суетливая и пыльная панорама города ему помогает. Где там! Стоило Юле выйти на балкон — и все стало очевидно. Слишком искренней оказалась радость, появившаяся у него внутри при ее появлении. И дыню он такую огромную выбрал не просто так же, чтобы там про вкус и аромат себе ни рассказывал. Да и не начинал ещё есть. Думал, отдыхает и анализирует, с силами собирается, а по факту — соседку ждал, выходит.

Юра ещё раз с сомнением глянул на откупоренную бутылку вина на боковой полке холодильника.

Слабаки?

Может, она и права. Хотя у него сегодня выдался такой день, что за неделю всю засчитать можно. Тут вино скорее в антистресс сыграло бы. Но раз компании нет… В одиночестве пить сегодня не тянуло.

Быстро сполоснув уже охладившуюся дыню из пустого, по сути, холодильника (спасительные пельмени в морозилке да яйца — не в счет; ну и рислинг, да), он ловко разрезал ягоду на половины, очистил одну из них от семян и кожуры. И, нарезав небольшими кусочками в свою единственную миску, вернулся на балкон.

— Не ахти какая сервировка, но в этом деле главное же — вкус, — с юмором заявил Юра, поставив миску на небольшой деревянный кофейный столик, имеющийся здесь.

— Это точно, — с улыбкой согласилась Юла.

Она тоже сыр «сервировала» прямо на небольшой разделочной доске из бамбука, похоже. И так же поставила на кофейный столик, только на стеклянный, имеющийся на ее балконе. А ещё принесла бутылку холодного «швепса». И два высоких стакана с уже нарезанным лимоном. Предусмотрительная женщина! Он начинал ее обожать.

— Это — прекрасно, вечер становится томным в лучшем смысле этого слова, — подмигнул Юра, указав на напиток. А потом глянул на перегородку между балконами. — А вот это начинает меня раздражать, — вздохнул он.

С его ростом не было проблем заглядывать к соседке. А вот ей явно сложновато приходилось. Да и передавать друг другу угощения неудобно.

— Да, меня тоже. Хотя при покупке квартиры я этому приспособлению радовалась, — вздохнула Юла с пониманием.

И, наполнив один стакан холодным напитком, передала ему через перегородку. Пузырьки газа бурлили, облепляя изнутри стенки, тут же покрывшиеся испариной, и лимон. Эстетика. Он любил, когда продумано. Раньше мог себе позволить.

И дальше сможет. Для того сегодня и выкладывался по полной, что физически, что морально!

— Тоже тяжелый день? — поинтересовалась, не пропустив подтекста в первой части его фразы.

А ведь Юра не собирался акцент делать. Само вырвалось.

Она заметила. Внимательная и смекалистая. Стоит запомнить, что у нее множество достоинств, кроме шикарной задницы. И не допускать промахов. Не по каким-то там причинам сверхважным. Но Юле просто в его проблемы не стоит вникать. Для ее же спокойствия и безопасности.

— Непростой, — ограничился расплывчатой формулировкой и невозмутимой улыбкой, отпив глоток из бокала. Протянул ей дыню в ответ через перегородку. — Сегодня съемки долгие были. Люди. Я больше люблю природу снимать, — поделился с ней «официальной», так сказать, частью сегодняшнего дня.

— Ясно, — Юла улыбнулась.

Вернула ему дыню, отложив себе часть в тарелку. Дала ему сыр на блюдце, которое тоже прихватила заранее, видимо. Оба не садились — тогда же видно друг друга не будет. Облокотились на перила, держа стаканы в руках. Снова вроде бы на город смотрят, хотя главное же — что ощущают какую-то молчаливую поддержку друг друга. Забавная ситуация — незнакомые люди, но именно в этой компании вечер становится легче и спокойней. И думается четче.

— Что ж, хорошо наконец-то расслабиться, — заметила Юла, видно, в продолжение прошлой темы, отпив из своего стакана прохладного напитка. Съела кусочек сочной дыни.

Юра кивнул, соглашаясь. Он свой швепс пока больше в руках крутил, хоть и успел уже глотнуть тонизирующей горечи. Можно расслабиться ненадолго.

Съемки действительно дались ему непросто. Не врал — не любил снимать людей. Но это не основное. Деньги за фотосессию платили, а это главное. И работа понравилась заказчикам. А значит, что и новые заказы будут. Кушать хотелось и сейчас, тут без заработка никак.

А вот дальше…

После обеда у Юры была очень серьезная встреча. С человеком, который далеко не со всеми встречался лично. Но они познакомились давно и не теряли контакта. Олег Игоревич Горбатенко нынче занимал очень весомый пост. А когда-то — кто бы мог подумать, ха — промышлял далеко не настолько законными делами. И первый бизнес Юры, ещё начатый и развиваемый в одиночку, «крышевал». Собственно, у него никогда к Олегу претензий не было: все, что обещал — тот с лихвой выполнял, не нагружая «подопечных» собственными проблемами или жалобами на то, чего ему самому взятые обязательства стоят. Хоть Юра порой и слышал отголоски и слухи. Но не особо вникал.

А ещё они с Олегом в то время любили иногда посидеть, расслабиться. Вот почти как с Юлой сейчас: выпить коньяка, например, и поговорить, ничего, по сути, не обсуждая. Олег умный мужик был. И со смыслом. Хорошая компания. Не так и много таких людей на жизненном пути встречается. Потому, наверное, они после старались «не теряться». Не то чтобы дружили. Но помнили. К Олегу первому он и обратился за советом и помощью теперь, понимая, что сам по себе Фила может годами искать. А там уже — ищи-свищи ветра в поле. Ничего и не вернешь такими темпами.

Горбатенко во встрече не отказал. И поговорили нормально. Даже хорошо. Хоть и напряженно. Отвык Юра за время своих скитаний по миру от всего этого: недомолвок, подковерных интриг отечественного политикума, да и бизнеса; от договорняков и кумовства; от того, что всегда есть те, кто стоит выше и кому непременно надо свою долю отдать. Впрочем, Олегу за помощь было и не жалко заплатить. Но и он своими обязательствами и положением был крепко связан.

Обсудили, короче. Горбатенко пообещал за пару дней детальней в ситуации разобраться. Изучить документы и все, что Фил сумел провернуть. Начать прощупывать, куда подевался с радаров бывший друг.

— Бизнес с друзьями — всегда проблемы, Юра, — Олег смотрел и говорил прямо. То, что думал. — Я тебе и раньше это втолковать старался.

Спорить не о чем, и правда пытался. Только вот Юра, оказалось, слишком сильно в людей верил. Больше, чем они того заслуживали. Ну, и зря все на самотек пустил. Это он уже и сам понимал.

Видел это понимание и Горбатенко, потому лишний раз по мозгам и ущемленной гордости не ездил.

— Дела лучше с партнером вести, который в тебе будет заинтересован настолько же, насколько и ты в нем.

— Я выучил свой урок, — Юра кивнул, выдержал взгляд Олега, и откинулся на спинку кресла.

И правоту Олега признал, и намек понял. Согласился. Да и чего ломаться, будто целка? Они раньше очень даже хорошо дела вели. И сейчас наверняка поладят.

— Хорошо, я все, что смогу — сделаю. А это очень немало, — Олег кривовато усмехнулся.

Учитывая, что под Горбатенко был весь город, а то и область, если Юра правильно понял, то и сделать он может не просто «немало», а очень даже много. Тем более что статус у Олега имелся очень даже официальный, а не как раньше…

Олег тем временем подошел к мини-бару и с вопросом глянул на Юру, приподняв бутылку с коньяком.

— Спасибо, но не сегодня. Слишком жарко, — с улыбкой отказался тот.

— Да, погода разошлась на всю катушку, — согласился Олег.

И, взяв из бара холодную полулитровую бутылку минералки, поставил перед Юрой. От этого он уже не отказывался.

Потом опять говорили больше о последних годах, которые Юра колесил по миру, да по верхам — о том, как Олег поднялся до таких высот. Не вдаваясь в подробности, просто делясь какими-то незначительными моментами и выводами по жизни.

И все равно Юра напряжен был. Непростой разговор по самой своей сути, да и не ясно ведь ничего — насколько действительно Горбатенко может, а главное — захочет помочь? Только гадать оставалось, да самому ещё где-то тыкаться, искать. Короче, голова реально гудела. Да и ноги тоже, хоть метро и выручало. И от пробок спасало. Он, наверное, только благодаря этому немного раньше соседки и добрался до дома.

— Еще тоник будешь? — прерывая его мысли, поинтересовалась Юла, протягивая ему бутылку «швепса».

Она уже переместилась на небольшой выступ у окна — такой себе «мини-подоконник» на балконе, на который и уселась, чтобы не очень в росте терять. Дыню основательно подъела. Он заметил, хоть и о своем думал, что Юла с удовольствием поглощала сочную и ароматную мякоть. Видно было, что ей по нраву. Да и сыр они уже доели. Такой себе импровизированный летний ужин.

— Буду, — ответил наконец, соглашаясь. — Только если ты ещё дыни возьмешь, — протянул ей в обмен то, что у него осталось. — Давай-давай, у меня в холодильнике ещё половина есть. Говорю же — огромную взял, — не позволяя Юле спорить, настойчиво сунул миску ей в руки.

Юла, видимо, очень дыню любила. Потому как хоть и было заметно, что не считает верным соглашаться, спорить так и не начала. Только рассмеялась.

— Ты узнал мою слабость и теперь должен опасаться, — погрозив в его сторону вилкой, она, тем не менее, принялась есть дальше. — Я буду внимательно следить за тобой. И только попробуй сдать меня… — соседка сделала выразительный жест вилкой возле своего горла.

Юра хмыкнул, налив себе «швепса».

— Становись в очередь, — пробормотал почти про себя, подозревая, что и так является объектом, за которым так или иначе есть кому следить.

Не верилось, что после всех стараний Фил просто махнет на него рукой, узнав о возвращении Юры домой и предпринимаемых им действиях.

— Что? — переспросила Юла, жуя.

— Говорю, твоя тайна умрет вместе со мной, можешь быть спокойна, — подмигнул Юра соседке, почему-то отметив, что его эти мысли сейчас не тревожат.

— Спасибо, — она улыбнулась ему с таким удовольствием и весельем, что у Юры рот сам расплылся в ответной улыбке.

Отсалютовал ей стаканом с тоником. Рядом с ней ощущал себя расслабившимся.

Хотя взгляд то и дело норовил «перегнуться» через перегородку и «облапать» ее ноги. Длиннющие! И это при ее-то невысоком росте! И такие… М-м-м, он бы лучше их кусал, вместо дыни… В общем, реагировал он на нее очень даже явно, раззадоривала его новая соседка, будоража тело. Но при этом, как ни странно, умудряясь привести в порядок и спокойствие мозги.

За ночь жара спала, и под утро Юла даже развернула плед, уже три недели валяющийся на стуле около кровати за ненадобностью. Сонно и нехотя, но спать так дальше казалось нереальным. Ее заторможенному сознанию казалось, что на улице почти минусовая температура. Правда, на подвиг подъема с кровати и закрытия окна она была готова ещё меньше. А потому укуталась в кокон пледа и с чистой совестью доспала еще часа полтора до сигнала будильника.

За утренним кофе она порадовалась тому, что жара немного ушла. Пусть и неожиданно. Когда укладывалась — ничего не предвещало вроде.

Они с Юрой вновь засиделись на балконах, разошлись почти в полночь. И не сказать, что обсуждали что-то или говорили много. Больше молчали. Но это комфортное молчаливое общение никому не хотелось прерывать. Кроме того, и тут глупо юлить, — он ей все ещё чрезмерно нравился. Юле было не просто приятно за ним наблюдать, этот мужчина как-то ловко совпал по всем пунктам ее списка шикарной мужской внешности, о котором она сама вроде и не в курсе была. И Юла не видела повода отказывать себе в эстетике. Да и то, каким взглядом он поглядывал на нее (а в особенности на ее ноги) — тоже заприметила. Так что у них — взаимозачет, можно сказать. Ни к чему по факту никого из них не обязывающий.

Да и разговаривать с ним было интересно. Юра много путешествовал за последние два года, насколько она поняла. Дома почти и не появлялся, смотрел мир, посетив едва ли не все континенты, кроме самых «экстремальных», как он окрестил полюса. И потому всегда наготове имел какую-то забавную историю, пример из обычаев других стран или просто рассказ о собственных злоключениях из-за незнания обычаев и традиций местного населения. А что может быть лучше для вечера тяжелого дня, да еще и под дыню с тоником?

Сама Юла только собиралась мир посмотреть — да все никак не успевала с работой. Нет, конечно, побывала в «обязательной» Турции пару раз, да и корпоратив медиа-холдинга у них там проводили. Бывала в «ближнем» зарубежье, посещая профмероприятия в Праге и Варшаве. Даже в Вену проездом занесло однажды. Вот и все. По сравнению с географией путешествий Юры — вообще ничего. Да и все «по цивилизации» ездила, считай. Границы комфорта не просто не покидала, а только расширяла.

Сейчас у соседа в жизни наступила не настолько приятная полоса, как поняла Юла. Он не говорил ничего и в подробности не вдавался. Ну так и она не дура, да и в людях понимает, должность и работа обязывает. Но и расспрашивать, влезая в личное, не собиралась. Не настолько они знакомы, чтобы в душу человеку лезть. По-хорошему, ей бы любопытствовать об этом не стоило, но интерес внутри имелся вопреки здравому смыслу. А может, это журналист в ней пытался до первопричин докопаться. Однако Юла не давала этой своей ипостаси воли в общении с Юрой. Хорошо им говорить — и прекрасно. Не стоит это портить деталями. Ни к чему.

Выпив утренний кофе с бутербродом, она привычно собралась на работу. В этот раз не встретила Юру на лестничной площадке. Возможно, разминулись. И нет, она не испытала из-за этого расстройства. Вообще не с чего… Да и лифт уже работал — а это позитивная новость для утра. Так что Юла в одиночестве спустилась на первый этаж и вышла во двор.

А вот тут ее внимание практически сразу привлекло непривычное движение со стороны спортивной площадки. Эти все снаряды для уличных занятий спортом установила прошедшей весной какая-то из политических партий, видно, готовя электорат к выборам. Там даже табличка имелась, чтобы население не забывало благодетелей. Да только спортом и своим здоровьем никто из жильцов не торопился заниматься. Чаще всего там можно было увидеть детей, с трудом и смехом пытающихся подтянуться или преодолеть лестничные арки на руках. Ну, или подростков по вечерам, попивающих пиво и курящих, забравшись на самые высокие точки.

Однако сейчас там точно кто-то занимался именно спортивной тренировкой. И хоть Юла не видела лица, ни на секунду не возникло сомнения, что это ее новый сосед. Да и голый торс, который она уже неплохо изучила, подтверждал догадку. Как и дракон, явно сейчас заметный на напряженных мышцах плеч и спины, из-за прилагаемых Юрой усилий. Футболка болталась на одной из перекладин. Видимо, Юре прохлада утра не мешала.

Ей надо было садиться в авто и ехать на работу. И сумка с техникой давила на плечо. И все же Юла свернула не к своему «форду», а в сторону этой спортплощадки.

— Впервые вижу, чтобы кто-то здесь именно спортом занимался, — с улыбкой заметила она, прислонившись к одной из лестниц. — Привет.

Ох! Вполне могла бы так день простоять… Вид этого стоил однозначно!

Юра, до этого целиком сосредоточенный на своих упражнениях, вскинул голову. И буквально расплылся в широкой усмешке, узнав ее.

— Утро доброе, — выпрямившись, он вытер лицо той самой футболкой, которая ему заменяла и полотенце, по ходу. — Хорошая площадка, зря ее не используют. Тут все, что может понадобиться для «wоrkоut» — есть.

Дыхание у Юры было тяжелым. Ощущалось, что реально занимался, а не для вида. И Юла вдруг поняла, что таки тоже слаба на вот это вот все: красивый «накачанный» мужчина в разгар тренировки, капли пота на коже, пересекающие красивую татуировку… В голове натуральным образом появились не особо приличные картинки, хоть она никогда ранее не считала себя падкой до накачанных тел. Наоборот, здоровая ирония и доля цинизма, накопившиеся за прожитые годы, казались хорошей защитой и фильтром реальности на давно запылившихся «розовых» очках в оценке мужчин. Однако тут… Сложно не засмотреться.

И в животе все словно в узел сжалось — горячий и приятный…

— Но у нас, как и раньше, видимо, пиво популярней, — закончил он с невеселой иронией.

Вздернул бровь, судя по всему, заметив и правильно истолковав ее изучающие взгляды и то, насколько пристально она рассматривала его.

Юла ощетинилась внутри, ощутив дискомфорт. Не привыкла демонстрировать и открывать заинтересованность так вот просто. Почему-то неуверенность испытала, заставившую словно бы «отпрыгнуть» назад в их общении. Даже не на словах — как-то эмоционально.

— И сигареты, — не преминула вставить Юла, переводя акценты на него, хоть и тоже улыбалась. Он в ответ кивнул, словно соглашаясь. — Глобальный заговор табачных и пивных магнатов, — смягчила Юла прошлую фразу.

— В точку, — хмыкнул Юра, принимая мировую.

И ее реакцию заметил — у него это по взгляду стало заметно.

Будто бы серее глаза стали, хотя Юла толком их цвет разобрать не могла. А вот то, что ее «скачок назад» ему не по нраву пришелся, — четко увидела.

— Я пока по миру бродил, как-то отвык от нашего подхода в этом вопросе. Да и к занятиям спортом на улице там проще относятся. Почти везде. Так что… — Юра передернул плечами, словно демонстрируя свое отношение к менталитету соотечественников в этом вопросе. И этим разговором позволял ей вновь вернуться к их легкому стилю общения.

— И воздух тут свежее, чем в спортзалах. И окружение заскучать не даст, — Юла внесла свои аргументы и кивнула, соглашаясь с соседом.

Сама подобное отмечала при поездках. Удобней перехватила сумку с техникой, оттягивающую руку. Глянула на часы — время поджимало. Так можно на работу опоздать.

— Тебе сегодня торопиться некуда? — поинтересовалась она, видя, что Юра и не думает уходить с площадки.

— Нет, — он с улыбкой покачал головой. — Съемки завтра. Сегодня только отработать со вчерашними материалами, да отправить их заказчику.

Вообще-то, у него в планах было еще и прошвырнуться по старым приятелям, общим с Φилом. Вдруг кто-то да знает хоть что-то. Детали, которые ему самому или Горбатенко подскажут, в каком направлении дальше рыть. Но Юле не хотелось красивую голову своими проблемами грузить. Рядом с ней у него словно сформировался островок какого-то беззаботного существования. Ценный и желанный. Не хотелось рушить это ощущение.

— А у тебя много работы? Вновь поздно вернешься? — поинтересовался он, перехватив ее очередной взгляд на часы. Подошел к турнику, примериваясь к перекладине.

— Много, — усмехнулась Юла искренне. — Скорее всего, поздно.

— Не беда, — кивнул Юра, начав подтягиваться. — Приходи на балкон, я там точно буду. Поговорим, — подмигнул ей. — Смотреть на город — интересней телевизора.

— Приду, — с широкой улыбкой согласилась Юла. Подняла руку, прощаясь. — До вечера.

— Давай, — тяжело выдохнул он уже ей вслед.

А она обернулась, одарив напоследок взглядом. Ничуть не уступающим тем, какими все это время поглядывала в его сторону.

Словно удар кулаком в грудную клетку! Дух вышибает!

Сбился со счета. Шумно втянул в себя воздух и попытался вспомнить, сколько раз уже подтянулся?

Как мужчине, вообще, оставаться спокойным, когда женщина на него так смотрит?! Кто б инструкцию дал? И реально ли это, если сама женщина тебя ух как задела?

Поднажал, пытаясь сосредоточиться на упражнениях и отстраниться. Только где там! Подтягивался и пялился на то, как Юла в машину садится. Сегодня в прямой, до колена, юбке по фигуре, которая ее офигительную попку обтягивала и подчеркивала не хуже вчерашних брюк, и белой блузе. И этот ее чертов взгляд! Словно она сама его облизать готова. Или покусать… Страстно и горячо, от чего он — ладно, о чем тут спорить и лукавить? — вообще не отказался бы. Как бы ни было глупо именно сейчас отвлекаться или втягивать женщину в и без того непростую ситуацию вокруг него.

Это прикол у судьбы такой? Когда все и без того капец как «весело», столкнуть его с настолько интересной и цепляющей женщиной? Почему не на три года раньше, а? Он бы тогда вообще никуда с родной земли не подался бы, возможно. И проблем не случилось бы в принципе…

Ладно. Все равно париться некогда. Как пойдет, так и будет. А пока стоит тренировку закончить хотя бы. Сейчас погода радовала. Осенью похуже станет. Он любил тренироваться на улице. Правда, и спортзал уважал. Только с нынешними финансами — приходилось экономить.


Глава 3

Юрец удивил его.

Фил стоял на крыльце загородного дома и рассматривал небо, полное звезд. В городе такого не бывает. Самому, что ли, в путешествия податься? Интересно, что там такого манящего во всех этих «экзотиках»? Вот Юрка шлялся там, что его манило, почему тут все бросил?

Хотя Фила пока и здесь все устраивало. Решить бы проблему с внезапно нарисовавшимся партнером.

Этот дом не ему принадлежал. Снял пока на левые документы, чтобы подумать и посмотреть, что Юрец делать будет. А следы оставлять не хотел.

Как ни крути, а в последние два года Юра настолько наплевательски относился к бизнесу в целом, до такой степени погрузился в свое увлечение и путешествия, что Филипп практически рассчитывал на… Что ж, может, не на капитуляцию, конечно. Но на какое-то смирение. А Юрка не просто тут же вернулся, когда едва ощутил подставу, а и рыть землю начал, пытаясь разыскать Фила. И по фирме старался что-то решить.

Удивил друг старый. Есть такое.

Выходит, недооценил его Фил.

Или хотелось надеяться, что не придется до крайности доводить? Как ни крути, а они с Юрой много чем по жизни были связаны. Своя сорочка ближе к телу, это кому хочешь понятно, но все-таки не хотелось прибегать к крайним мерам. Однако Юра своими поисками и появлением его просто-таки вынуждал.

Главное, как сидеть тут и вкалывать сутками — так ему надоело! Умотал в Азию сначала, потом вокруг всей планеты решил податься. А Фил пахал!

Да, сложно было отрицать, что первые пять лет Юрец больше на себе тянул их дело. И денег вложил ого-го… Фил тогда на мели был. Да и в суть дела только въезжал… Ну так за последние два года он все это с лихвой отработал без отпуска и выходных, пока Юрка прохлаждался и коктейли на пляжах попивал! Имеет право!

Да и люди нашлись, которые за небольшую мзду подсказали и научили, как все провернуть, чтоб не было вопросов со стороны закона. Казалось, что все сложилось удачно. Ловко провернул.

Но раз Юрец вдруг про бизнес вспомнил и таким въедливым оказался, прилип, как банный лист… Что ж, ладно. Фил сейчас этот вопрос решит. Тут у него тоже есть те, кто поможет устранить проблему раз и навсегда.

Вторник оказался еще тяжелее, чем она рассчитывала. Встречи и совещания, новые согласования, звонки и уговоры, предложения об интервью… А ещё «надзор» зa сроками и жесткое напоминание сотрудникам о том, что они никак не имеют права выбиваться из графика — ежедневная рутина накрывала с головой, выжимая все силы. Но на самом деле Юла любила свою работу. И этот сумасшедший график тоже. Потому, возвращаясь домой со скоростью улитки (пробки, куда же без них в мегаполисе?!) — ворчала только в душе, да и то, больше «для порядка».

Сегодня она, кстати, все же навела справки про Юру. Его работы действительно печатались в нескольких изданиях. Да и фотосессиями он вроде подрабатывал. Красивые фото. И она поняла вчерашнюю ремарку про людей — природа у Юры на фото выходила потрясающей! Люди — тоже хорошо… Но в снимках природы имелось что-то такое… Неуловимое. Словно бы он видел в окружающем немного больше всех других, и частицу этого показывал в снимках. Хотя и невозможно было конкретно сказать, какие же детали создают это впечатление.

Ей понравились его снимки. И было приятно получить подтверждение личности, помимо прочего. Все ж таки в непосредственной близости живет, и вечера они как-то странно интимно проводят… Хотелось не сомневаться в соседе. И теперь такая уверенность имелась.

С чувством облегчения свернула с основной магистрали на второстепенную дорогу, ведущую к дому. Еще пара кварталов — и родной двор. А там отдых и тишина, наконец-то! И, только возможно, очередные посиделки с Юрой на балконах…

Вообще-то, Юла испытывала довольно противоречивые эмоции касательно этого мужчины и внезапно тесного общения. К тому же он определенно вызвал ее интерес. Женский интерес. И этот интерес казался ей необоснованно выраженным. Она как-то спокойно относилась к противоположному полу обычно. Нет, с Юлой все в порядке было: и ориентация традиционная, и романы в послужном списке жизни значились. Просто… Вот так, чтоб до дрожи и «залипания» взгляда, когда и понимаешь, что неуместно пялиться, а отвести глаза не можешь, как утром на площадке, — не приключалось еще. И непонятно же только, что за человек. Ну да, сейчас разобралась немного. Однако Юла привыкла доверять своей интуиции, а та ей настойчиво твердила, что Юра вовсе не прост. И вот то впечатление «авантюрист» — не ушло, хоть вроде и работы его рассмотрела.

Неоднозначные мысли, в общем. Интерес сильный, притяжение есть, это точно. Но вот стоит ли так охотно поддаваться всему этому, как Юла пока себе позволяла, — стоило поразмыслить. Правда, и отказывать себе в довольно приятном вечернем времяпрепровождении — не хотелось из-за этого. Отдых нужен всем. А ей было удивительно комфортно общаться с новым соседом. А вот отвечать ли как-то на его явную заинтересованность и авансы, и давать ли волю себе, — предстояло обдумать.

В этот момент пришлось оторваться от своих размышлений — узкую дорогу почти полностью занимал неудачно припаркованный «на аварийках» огромный черный внедорожник. Так что для движения на этом участке осталась лишь одна полоса для обоих направлений. Ну вот, как назло! И до двора осталось всего ничего! Вроде и пустячная задержка, а вызвала раздражение наглостью и хамством неизвестного водителя. Наверняка, кто-то из тех, кто считает себя хозяином жизни. Да и марка авто дорогая. Из тех, которые Юла называла «запредельными», хоть иногда и поглядывала с тоской в стороны фирменных автосалонов. Не то чтобы не мечталось о такой машине, просто отдавать последнее и то, чего даже не имела — казалось как-то жалко и глупо.

Недовольно бормоча под нос, Юла объехала преграду. Раздраженно глянула в зеркало заднего вида напоследок, уже поворачивая в свой двор. И вдруг с удивлением увидела, что из этой самой машины, со стороны пассажирского сидения, выходит Юра. Точно он. Не так далеко отъехала, чтобы ошибиться. Юла даже притормозила немного, всматриваясь. Да, сосед. Не прикрыв двери, Юра, улыбаясь, с кем-то попрощался внутри автомобиля, и, по — приятельски махнув рукой на прощание, пошел в сторону двора.

Хм…

Юла поехала дальше, еще раз посмотрев на автомобиль, который сейчас разворачивался, перекрыв дорогу полностью. Внутри появилась какая-то непонятная даже не мысль, а впечатление…

Однако Юла не успела то ухватить — именно в этот момент под колеса авто с лаем бросилась собака и пришлось резко тормозить, чтобы не загубить неразумную животину. Мысль ускользнула, Юла отвлеклась, так и не поняв: то ли с машиной этой что-то не то, то ли про Юру что-то подумалось. И осталось лишь какое-то «послевкусие», что есть в этом нечто существенное. Да и надо было обнаружить место для парковки, желательно, не очень далеко от родного подъезда. Что ей, в общем-то, удалось. И Юла, довольная, вышла из машины, со вздохом начав собирать гаджеты с заднего сиденья — некогда было их в сумку толком упаковывать на работе. Так устала, что домой торопилась, свалив планшет, ноутбук и зарядки к ним просто «насыпом». Сейчас же выбора не осталось. Наклонилась, пытаясь быстро все упаковать.

— Тебе действительно надо таскать это все с собой каждый день? — заинтересованный голос Юры заставил ее резко вскинуться.

— Черт! — Юла забыла, что над головой крыша авто и прилично стукнулась макушкой.

Уронила ноутбук обратно на сиденье и, растирая голову, в которой зазвенело, высунулась наружу.

— Елки-палки! Извини! — искренне раздосадованный, казалось, Юра ухватил ее за плечи и притянул ближе, начав ерошить волосы на макушке. Отодвинул ее пальцы. — Вроде шишки нет, ссадины тоже. Не хотел, Юла, не подумал, прости, — так и не отпуская ни ее плеч, ни головы, вновь повинился.

Развернул ее к себе и внимательно заглянул в глаза.

— Очень больно?

Она себя как-то странно чувствовала: голова болела, в черепе звенело прям, в глазах — звезды от этого удара, и в то же время — жар по плечам, по затылку, и странная дрожь в позвоночнике. И не совсем понятно — больно ещё или уже нет? А вот там, где их кожа соприкасается — его рук и ее затылка — однозначно хорошо. И хоть под вечер снова жарко стало, не хотелось почему-то, чтобы он свою горячую ладонь убирал.

— Приятного мало, — хмыкнула она, стараясь не показать этой непонятной какофонии ощущений Юрию.

То, что видела его и тот автомобиль — вообще из головы вылетело, как и какие-то смутные мысли. От удара, видно.

Отступила на шаг, высвобождаясь из его объятий. На секунду возникла заминка, когда Юра, как показалось, не хотел ее отпускать. Самому этот контакт кожи к коже нравился? Но все же забрал свои руки от ее плеч. Хоть и посмотрел с усмешкой во взгляде, словно бы понял как раз то, что Юла утаить пыталась.

— Прости, — еще раз извинился он. — Давай я сложу все, пока ты в себя немного придешь. Хоть так искуплю то, что испугал тебя.

Тут он, уже не интересуясь ее мнением, просто подвинул Юлу в сторону и начал складывать технику в сумку, которую она уронила на пол машины, когда выпрямлялась.

— Да я сама, — запоздало попыталась возразить она, с удивлением понимая, что ее дезориентировало его присутствие в ее «личном пространстве». Сильнее, чем Юла могла предположить.

— Нет, не дай Бог, ещё раз стукнешься, я себе не прощу, — с усмешкой покачал головой Юра, выпрямился, уже закончив. — Нормально себя чувствуешь? Сильно болит? Голова не кружится? — внимательно вглядываясь в ее лицо, начал вдруг расспрашивать он.

Юла глянула с недоумением и даже улыбнулась.

— Ты так говоришь, словно у меня сотрясение мозга, — отмахнулась она. — Я всего лишь головой об крышу стукнулась. Не надо разводить панику.

— Ну, стукнулась ты из-за меня, так что я должен проявить максимум внимания, — усмехнулся он, вроде успокоившись. — А то ещё решишь в суд подать, потребуешь компенсации. Я лучше сразу, по собственному желанию…

В этот раз она рассмеялась в голос. И потому, наверное, пропустила момент, когда Юра, захлопнув двери авто и прихватив сумку с аппаратурой, свободной рукой обхватил ее за плечи.

— Вдруг голова закружится — подхвачу, — уверенно пояснил, когда Юла удивленно глянула на него снизу вверх. — Закрывай машину, пошли домой, — распорядился тем же тоном.

— Слушай, я и сама дойду, не переживай, — вновь «ощетинилась» она. Хоть и не могла не признать, что внутри как-то даже тепло стало от заботы. Непривычно. Некомфортно упускать управление ситуацией из своих рук, но приятно тем не менее.

Юра это тут же уловил.

— Тебя же Юла зовут, а не Ежик, что же ты так ершишься? — хмыкнул он, и не подумав отпустить ее плечи, наоборот, крепче прижал Юлу к своему боку, распахнув другой рукой перед ними двери подъезда.

— Не люблю, когда кто-то командует. Моя прерогатива. Превращаюсь в кактус, — безапелляционно заявила она, хоть и стало заметно, что дрогнула от его подначки. Не сдержала слабой улыбки. — Отпусти, сама дойду.

— Не могу, — снова проигнорировал он требование соседки. — Мне руку твоими колючками пришпилило. Так что смирись, сама виновата — не отцеплюсь, — снова поддел.

Вот еще, ему нравилось обнимать ее. Ощущение упругого женского тела, прижатого к его боку, как-то мигом улучшало настроение. И те самые ягодицы, на которые ему так нравилось любоваться, то и дело задевали его бедра, пока он настойчиво подталкивал ее вверх по небольшой лестнице к лифту.

— К тому же не повезло тебе, соседка, — вздохнул Юра, нажав на кнопку вызова. — Я и сам чересчур привык командовать. Слишком долго был директором. А это — неискоренимо. Прошлые привычки не ушли и за то время, пока путешествовал.

— Директором? Чего именно? — тут же заинтересовалась она, запрокинула голову вверх, рассматривая его внимательней.

Тема с их близким контактом оказалась опущена вроде, и он спокойно себе наслаждался дальше. Имеет же право на мелкие приятности после паршивого дня? Совершенно безобидные. Да и Юле помогает.

— Своей компании, — посмотрел он с улыбкой ей в глаза, пока двери лифта закрывались, отрезая их от внешнего мира на несколько минут.

И… и вот тут появилась мысль, что зря он это делал — обнимал и прижимал ее к себе так крепко. Расстояние между лицами — сантиметров десять. Между телами и того меньше. А лифт — совсем небольшой, дом старый… И непонятно отчего, именно в этот момент его и накрыло всем тем притяжением и интересом, который Юра с первой секунды знакомства с Юлой испытывал. А судя по расширившимся зрачкам и распахнувшимся глазам женщины рядом, ставшим огромными, — она ощутила схожие эмоции.

Бросило в жар, и Юра сомневался, что дело в температуре воздуха. Этот огонь разгорался у него в желудке. Жег за грудиной и давил на легкие. Он, будто тот самый дракон, что давно прижился на плече Юры, жар выдыхать стал.

Кровь в голову шибанула под давлением. И разумные мысли потеснились, вынужденные уступить куда более примитивным порывам.

Вообще не подчиняясь воле его мозга, руки сжались крепче на ее теле, притиснув Юлу вплотную. Ладонь упала ниже, словно наконец-то получив разрешение сжать ту самую пятую точку, которая так волновала его в соседке. Второй рукой Юра обхватил ее плечи и шею, позволяя опереться на него, и в то же время не оставляя ей возможности отступить. Пальцы легли на кожу там, где ее татуировка пряталась под волосами…

Неразумный порыв. И не время сейчас для подобного. Однако…

Резкий вздох принадлежал не ему. Настолько же обжигающе-горячий, как его собственное дыхание. Но она не отступила и не вырвалась. Более того, он четко видел такое же возбуждение и невозможность противостоять искушению в ее глазах.

Пальцы Юлы вцепились в его предплечье — очень хорошо это ощутил. Четко. Не отталкивая, впиваясь крепче.

— Юра..? — как-то неуверенно и настороженно выдохнула она.

В ее голосе, ставшем ниже тона на три, звучал просто умодробительный коктейль возбуждения, страсти и сомнения. А еще той ершистости, о которой они спорили пару минут назад. Очуметь! Он не знал, кто как — а Юра перед таким тоном устоять не мог, однозначно! Забылись все проблемы уходящего дня.

«И хочется, и колется» — похоже, про них обоих.

Только вот Юре в этот момент хотелось больше, чем «кололось».

— С первой минуты знакомства хотел это сделать, — у самого голос сел.

Но он уже не обратил внимания на мелочи. Наклонился, убирая всякое расстояние между их лицами. И буквально впился в губы Юлы, крепко стиснув ее руками, прижимая к своему телу.

Это было похоже на вспышку. Какой-то иррациональный ожог губ, рта, языка… Так жарко и страстно, что почти невыносимо, а прервать — ни сил, ни желания! Более того — у нее все вспыхнуло, ей-Богу! И взорвалось в голове оглушительным фейерверком невнятных перепутанных мыслей! Какофонией ощущений, которых Юла даже не ждала от себя. Тем более в таком скоропалительном развитии.

Дрожь в пальцах. Ноги перестала ощущать. В голове — ничего толкового. Одни чувства, сметающие все иное. И останавливаться не хочется — что пугает и больше возбуждает в один и тот же момент. Юла к нему подается ближе. Отвечает на этот поцелуй, который больше на атаку похож.

Юра резко и шумно втянул в себя воздух, похоже, испытывая схожие с ее чувства. И с новой жаждой набросился на ее рот. Его руки буквально стискивают Юлу: ее плечи, шею, путаясь в коротких завитках волос; ее талию и бедра, прижимая к своему напряженному и возбужденному паху, явно показывающему, что он не просто «со знакомства хотел», но и сейчас — очень даже ее хочет. И не скрывает ничего. И отпускать не собирается. А от всех этих ощущений и догадок — жаркая дрожь и предательская слабость, нетипичная и непривычная… Но приятная и неожиданно желанная до какого-то пугающего чувства подчинения и согласия с этой внезапной вспышкой их страсти. Когда не хочется отступать. И готов с «обрыва» в самую глубь броситься, ни на что не обращая внимания…

— Ого, припекло… — хохот подростков заставил дернуться, прерваться. Отступить.

Выдернул из нереально-оглушающей атмосферы, окутавшей их на несколько мгновений.

Юла моргнула, осоловело пытаясь осмотреться и сориентироваться.

Господи! Словно вообще отключилась! Из реальности выпала. А ведь всего несколько секунд прошло.

— Приехали, похоже, — хрипло хмыкнул Юра.

Свысока глянул на пацанов, осадив их гонор взглядом, который даже Юлу немного встряхнул. Он держался лучше, да. Но ей было заметно, что и сам не до конца пришел в себя.

Тем не менее он уверенно надавил на ее плечи и вывел все ещё потерянную Юлу из лифта, демонстративно игнорируя давящихся от смеха подростков, проскользнувших в лифт мимо них. Еще и про сумку не забыл, которая все это время у него на плече висела, придержал, чтобы в дверях лифта не стукнуть аппаратуру.

Мальчишки уехали, а они остались на этаже, пытаясь отдышаться и понять — что дальше?

Она, во всяком случае, все еще не пришла в себя достаточно, чтобы разобраться.

— Ты как?

Юра, между прочим, и не собирался, похоже, отпускать ее из захвата своих рук. Да и просто — от себя особо далеко не отпускал. Отвел в сторону, словно запирал между собой и стеной. Но как-то органично вышло, не встревожив Юлу.

— Голова кружится. И в глазах то темно, то звезды, — рассмеялась она.

А он нахмурился ни с того ни с сего.

— Так может, все-таки в травмпункт? — внимательно вглядываясь в ее лицо, тут же спросил сосед.

Юле потребовалось несколько секунд, чтобы понять — к чему это он? А когда разобралась — засмеялась, будто те подростки, ухватилась рукой за его плечо. Она уже и забыла про то, что головой стукнулась не так давно. Так сосредоточилась на жарком мужском теле в непосредственной близости! И даже приятно стало, что он такой внимательный. Иначе, не так, как во время их сумасшедшей вспышки-поцелуя. Но от этого не менее хорошо.

— Слушай, я пыталась комплимент твоему умению целоваться сделать. Неудачно, видимо, — запрокинула голову, чтобы глянуть Юре в лицо.

Его ладонь все еще лежала на ее шее, кстати, словно грея набитый на коже рисунок. Непривычное для Юлы ощущение. Но очень соблазняющее. Вызывающее чувство своей уязвимости перед ним, и в то же время — защищенности от всего остального мира… Не доводилось ранее подобного испытывать. И его бедро между ее ног… Горячее, твердое. Какое-то бескомпромиссное ощущение мужчины, заставляющее все ее нервы натягиваться тонкой струной. И по коже — мурашки.

Это тревожило и беспокоило. Однако хотелось хоть на секундочку ещё растянуть и посмаковать.

Юра расплылся в широкой улыбке после ее слов.

— Польщен. Но я же должен быть уверен, что с тобой все в порядке, — у нее дрожь по спине шла от этой новой хрипотцы, появившейся в его голосе. И от каких-то глубоких теней, появившихся в его взгляде — тревожащих и обольщающих одновременно. — Зайдешь? — все еще не отпуская ее, предложил Юра, криво улыбнувшись.

Они стояли у его двери. Ее квартира — вправо два шага.

Искушение. В этот момент он просто-таки олицетворял собой это слово. И почему-то хвост дракона, выглядывающий из-под рукава футболки на его плече — усиливал для Юлы данное впечатление. Внезапно захотелось стащить с мужчины ткань и языком повторить черты рисунка…

Ее испугало и отрезвило это желание. Юла напряглась. Повела плечами, показывая, что хочет пространства. Отступила на шаг.

— Думаю, нет, — покачала головой. Протянула руку за своей сумкой. — Я устала на работе. Хочется в душ и просто расслабиться.

— Ясно, — хмыкнул Юра, с пониманием в глазах. Он не казался слишком расстроенным. И все же появилось какое-то непонятное выражение во взгляде… Хоть и не торопился убирать свои руки с ее тела. Да и сумку все ещё не отдал. — Через тридцать минут жду тебя на балконе. Поужинаем, — вот теперь и он отступил, позволив Юле забрать вещи.

— Не думаю, что выйду… — Юла не собиралась вот так просто отдавать инициативу. Даже ему…

— Думать не надо, ты уже не на работе, тут я подумаю, а ты отдохни, — подмигнул Юра, не позволив ей отказаться. Достал ключи от своей квартиры. — Через полчаса, Юла. Отказ не принимается, — многозначительно глянув на нее, Юра открыл свою дверь и исчез в темном коридоре.

А Юла отперла свою и зашла в прихожую, почему-то разом ощутив всю усталость сегодняшнего дня.

Разумеется, она не собиралась выходить на балкон. Не после такого «приглашения». Да и вот этот их поцелуй… есть о чем размышлять. Все притяжение, буквально схлестнувшее их с Юрой в узкой кабине лифта.

Однако спустя ровно двадцать девять минут она обнаружила себя на пороге балкона. Волосы на затылке были мокрыми и приятно холодили кожу, учитывая жару. Такие разные ощущения — жар его ладони совсем недавно, а теперь — прохлада воды… Но оба — приятны и будоражат.

— Держи, — он уже стоял со своей стороны перегородки. И протягивал ей чашку. Ту самую — свою единственную. — В этот раз отказ не приму. Тебе точно нужен рислинг, расслабишься и перестанешь ершиться своими колючками, — Юра подмигнул. — Я же вижу, что тебе нужна встряска, что бы понять — ничего страшного не случилось.

Юла рассмеялась. И взяла чашку, вдохнув аромат вина. Странно было делать это из такой посудины.

— А ты? Давай я принесу бокалы…

— Не-не-не, сейчас — это лекарство. Быстро, можно почти залпом, — Юра настойчиво смотрел прямо на нее. — Я подожду и выпью следом, нам хватит одной чашки.

Она сглотнула, поднеся чашку почти к самым губам. Ей отчего-то даже само подобное описание процесса показалось очень интимным. Юла никогда не пила ни из чьей чашки.

— Знаешь, хорошо, что ты мне первой дал, — вот, голос вновь сел. — Я дико брезгливая, никогда ни за кем не допиваю и не доедаю…

— Не заметил, — Юра расплылся в широкой усмешке, наблюдая, как она делает глоток холодного вина. — Больше пей, не стесняйся. У меня еще есть, — поддел он.

— Непривычно из чашки, — огрызнулась в ответ Юла.

— Новый опыт развивает мозг и продлевает жизнь, разве ты не в курсе? — в голосе Юры было полно поддевки, но доброй, вообще не злой.

И это действительно помогало расслабиться.

А может, дело и в вине, которое она уже до половины выпила из чашки.

— Нет, не слышала такого, — в тон ему фыркнула Юла.

— А вот теперь давай мне, я не брезгливый вообще, — он протянул руку над перегородкой. — Блин, надо что-то с этим делать, — критическим взглядом осмотрел коричневый пластик и взял чашку, которую Юла без спора отдала. Сделал большой глоток, глядя ей прямо в глаза. — Хочешь? Здесь еще осталось… — улыбаясь во все свои белые и ровные зубы, протянул чашку назад.

Юла покачала головой. Хотя… Что ж, искушение имелось. И сильное…

— Мы целовались, детка, — голосом киношного мачо, поигрывая при этом бровями к тому же, напомнил Юра. Словно бы кто-то здесь про это забыл, ага. — Если у меня и есть какие-то особые микробы, они уже в твоем рту…

Его фраза оказалась для нее настолько неожиданной, что Юла захохотала в голос, согнувшись пополам.

— Я почистила зубы, — солгала она, давясь воздухом и смехом.

— Это бесполезно, — рассмеялся и он. — Мои микробы — своего не упустят, они уже проникли внутрь тебя…

Это звучало настолько абсурдно. И двусмысленно. И глупо… Словно в детстве.

И Юла рассмеялась ещё сильнее. А с этим смехом из нее будто выплеснулось все напряжение, сковавшее после их поцелуя. Да и после непростого дня. И легко так стало! Хорошо! Захотелось раскинуть руки и просто закружиться на месте. Место не особо подходящее для этого, конечно. Но сам порыв — окрылял.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она Юру, который допивал вино и поглядывал на нее поверх края чашки. — Ты — потрясающий.

— Всегда пожалуйста, — отсалютовал он ей. — Наконец-то заметила. И да, я еще собираюсь тебя целовать. И никакая зубная паста тебе тут не поможет, — поддел ее.

Юла фыркнула. Уже ничего не напрягало. И приятное тепло с легким онемением губ из-за вина на голодный желудок — разлилось по коже.

— А где дыня? Ты же обещал ужин? — вместо того чтобы снисходить до его поддевок, сама «наехала».

— Дыня? Может, пельменей лучше? Хоть толк какой-то… — ничуть не возмутился ее требованием Юра.

— Нет. Я дыни хочу! — решительно подтвердила она.

— Боже, какая выгодная женщина! Сокровище, — сосед отставил чашку и взял что-то из-за спины. — Держи, почему-то я так и думал, что захочешь такой ужин, — и он протянул ей уже нарезанную кусочками дыню в миске.

— А ты? — ухватив миску обеими ладонями, нахмурилась она.

— А я лучше пельмени, все-таки мяса хочется, — хмыкнул Юра и приподнял небольшую кастрюлю с этим самым блюдом.

Видно, второй тарелки у него не было.

— Подожди, — она отставила миску прямо на пол. — Я тебе сейчас тарелку принесу. И горчицу, хочешь? У меня еще и хрен баварский есть, любишь? И кетчуп, — почему-то забеспокоилась и наперебой самой себе начала предлагать Юла, заметив, что у соседа ничего подобного не наблюдалось. А вот он же о ней подумал… — Давай, Юр, серьезно. Я сейчас все принесу, выберешь.

Он сомневался только пару мгновений. Причем старался это скрыть. Но Юла как-то почувствовала. И нежелание что-то ей демонстрировать, и вот эту попытку или намерение отказаться. Но все же поддался тому взгляду, с которым она уставилась на него.

— От горчицы не откажусь. Забыл купить, — улыбнулся Юра.

— Один момент, — кивнула Юла, юркнув в комнату.

И, само собой, захватила посуду. С запасом. Решила, что за два ужина в тяжелые для нее дни вполне может парой тарелок с соседом поделиться. Это будет справедливо.

Про машину она вспомнила только ночью, уже почти уснув. Но так и не смогла уловить ту мысль, которая вечером мелькнула и исчезла. Зато четко припомнила, что так и не расспросила Юру о фирме, где он директором был. А ведь любопытно же!


Глава 4

Ему опять не спалось. Со сном по возвращении на родину вообще проблемы наблюдались. Чересчур много мыслей, чтобы время на сон тратить. Планы. Догадки. Да и событий немало. Все бы осмыслить, обмозговать…

Юра успел за сегодня больше, чем рассчитывал. С тремя людьми встретился. Оценил, кто помнит прошлое, а кто оказался не таким уж и хорошим другом. Впрочем, с последними была нелишней подстраховка Олега. Информация о том, что Горбатенко на его стороне, уже «облетела» город. И при таком раскладе, хочешь не хочешь, а помогать выгодней. Хотя находились и те, кто предпочел отмалчиваться. Их право… Возможно, в свое время не стоило помогать им. Однако Юра не жалел о былом. Он делал тогда то, что считал правильным. Как и сейчас. Это его жизненные рубиконы. А их выбор… Не его печаль.

И все-таки, двое с ним нормально поговорили. Не то чтобы многое рассказали, но имелась и ценная информация. Юра вот почти не сомневался, что бывший партнер и друг рванул за рубеж. Недалеко, что бы руку на пульсе дел держать, но все же дистанцировался. А ему рассказали, что нет, залег где-то на родных территориях. Конечно, эту информацию еще предстояло проверить, и Олег, заехавший вечером на пару минут, чтобы с ним переговорить, пообещал это сделать. Однако, если Фил действительно где-то здесь, все могло оказаться проще…

Или сложнее.

Все зависело от того, как быстро Юра сможет его обнаружить. И от того, что за планы себе выстроил сам Φил, безусловно.

При всей злости на бывшего партнера, Юра не стал бы умалять ни его ума, ни хитрости, ни подлости, как оказалось. Фил «красиво» все провернул. Грамотно. Нет, конечно, дырки в этом присвоении фирмы себе — не все залатал, но постарался по максимуму. Собственно, Юра мог бы и не заметить этих «дыр», если бы не все тот же вечерний разговор с Олегом. Горбатенко изучил нюансы. Да и у него, по признанию самого Олега, грамотный юрист в этом вопросе имелся — указал на мелочи, которые им в плюс сыграют, когда доберутся и до фирмы, и до Фила.

То, что шансы существовали, и немалые, — радовало. Да и окончание вечера прошло более чем хорошо. Все-таки соседка у него — фееричная…

Брезгливая она! Ха!

Целовалась так, что ни в жисть бы об этом не догадался бы. Никаких тормозов или комплексов. Открыто и с таким запалом, что вулкан позавидует. Хотя, честности ради, стоило признать, что и сам Юра не сдерживался. Полыхнуло между ними так, что никакие предохранители не выдержали бы. А главное, и потом ведь сумели острые углы обойти, не замяли и не сделали вид, что не было ничего, но и не заостряли…

Если про горчицу не вспоминать.

Юра хмыкнул, постукивая пачкой сигарет по балконным перилам. Не курил, просто вертел в руках упаковку, размышляя. Да и силу воли тренировал.

Юла ему пару тарелок впихнула. И чашку ещё одну. На вопрос «зачем?» заявила: для совместных ужинов… Он не хотел брать. Давать ей что-то, то же вино или купить лучшую дыню потому, что заметил, как соседке понравилось, — казалось… нормальным и правильным ходом событий. Даже если тратил на это средства неразумные, учитывая нынешний доход.

У нее брать… тут подобного ощущения правильности не было.

Гонор играл. Имелся за ним такой грех.

Ясное дело, что не забыл он про горчицу. Ага. С памятью у Юры все в порядке пока обстояло. Просто денег не хватило на любимую приправу, по которой даже в своих путешествиях скучал. Предпочтение было отдано той самой дыне…

Однако Юла сумела его уломать.

Догадалась, что руководило Юрой? Непонятно. Вроде и с юмором, и без подвоха. Но когда перечислять варианты начала, такой взгляд состроила, что куда там бездомным котятам! И умилительно, и с иронией, и с искренним желанием свой вклад в их трапезу внести… А с виду серьезная и взрослая. А вон как умеет гримасы строить, однако.

Короче, дал Юрец слабину. Чего тут уже себе оправданий искать? Да и вкусно было… А Юра всегда исповедовал философию, что стоит наслаждаться жизнью, какова она есть, а не ждать подходящего момента.

Она терялась в словах. Путалась и сбивалась. Как-то совсем не могла уловить смысл. День сегодня не складывался. Даже последние два. Юлу все время кто-то отвлекал. Сотрудники ходили такие же потерянные, как она сама. Кто-то жаловался на магнитные бури, кто-то валил все проблемы на затмения, про которые Юла была не в курсе. Однако, как ни крути, рабочая атмосфера в эти дни не складывалась абсолютно. И Юла даже решила не задерживаться сегодня, смысла все равно нет. Ходит, словно лунатик, по редакции. Может, нормально отдохнет и завтра адекватно отработает.

Планов на вечер особых не имелось. Юру не видела последние два дня. Вернее, утром пересекались на улице, здоровались. Но он еще вчера сказал, что ближайшие дни будет занят очень — что-то про съемки в области рассказывал, про локации в заповеднике. Юла не сильно вникала, но просила показать и ей особо удачные кадры природы, если будет можно. Юра пообещал.

Она за дыней скучала. Самой себе не с руки было покупать. Да и не съест, и просто лень… Ладно, Юла была достаточно честной, чтобы (скрепя сердце) признать — скучала по вечерам с Юрой. И даже по тому их поцелую. Так и оставшемуся пока единственным, несмотря на его угрозы-обещания повторить данный опыт. Нет, и не думала напрашиваться. Вот еще! Но по его же взгляду вчера утром видела — Юра и сам не против. Потому ли отошла на шаг, словно пятилась?

Он заметил и усмехнулся. Подмигнул, словно предупреждая, что этот номер не пройдет…

На том и попрощались. Во сколько он вернулся вчера — она не знала, не слышала. Видимо, уснула до того, как хоть какие-то звуки донеслись бы из соседской квартиры. И сегодня утром его не встретила. Наверное, отсыпался после вчерашнего позднего возвращения и перед новым днем съемок.

Сегодняшний вечер, похоже, окажется таким же… Удивительно, меньше недели тому радовалась, когда удавалось наедине с собой время провести. А теперь вот, почти в хандру впала. Непорядок!

Решив, что ее такой расклад не устраивает, Юла велела себя взбодриться и вернуться в нормальный ритм. Видно, и в этом деле те магнитные бури отметились, что мешали работать всем ее сотрудникам. Или то чертово затмение!

Так что по дороге домой она заехала в супермаркет, пополнив свои запасы «бри», который очень любила, взяла фруктов, не помногу, но разных. А ещё поддалась сиюминутному порыву и купила в цветочной лавке тут же букет роз невероятного «антично-розового» оттенка. Ну и вазу к ним, потому как стояла невероятно красивая, лилово-фиолетовая на полке прямо перед глазами Юлы.

Логичного объяснения для такого подарка себе не существовало. Но зачем ей логика, в конце концов?! Юла решила, что может последовать импульсу. Ну и приближение осени отпраздновать.

Приехала, водрузила это все на журнальный столик с гордостью, полюбовалась минут десять, заодно расслабляясь. Потом помыла себе фруктов, нарезала «бри». И вот так, закинув ноги рядом с этой вазой и цветами, «щелкая» каналами, провела свой вечер. Ничего нового, по сути, не узнала, и отправилась спать ранее обычного.

Было совершенно непонятно, что заставило Юлу проснуться посреди ночи. Электронные часы на экране телефона показывали начало первого. Она села в кровати, вообще не в состоянии разобраться, почему сердце грохочет в груди, а во рту пересохло? Что — то приснилось? Но Юла не помнила никакого особого сновидения. Наоборот, казалось, ей ничего только что не виделось во сне…

В этот момент из гостиной раздался какой-то непонятный звук. Непривычный и не объяснимый работой техники. Юла вообще не могла понять, что это… щелкнуло? Грюкнуло?

Стало почему — то не по себе. Ни разу за те месяцы, что жила в этой квартире, такого не слышала. Возможно, подобный звук и вырвал ее из сна?

Так и не разобравшись, что это, Юла откинула плед и поднялась с кровати, собираясь проверить. Одернула майку. И вот, снова…

По спине поползли мурашки и пульс участился. Глупо. Юла не боялась привидений и не верила в мистику. Но отчего — то стало действительно страшно — она никак не могла понять, что же это за шорохи в ее, такой знакомой, квартире. Включив лампу на тумбочке, она подошла к двери и, распахнув ее, чувствуя, как от непонятного испуга сердце тарахтит все сильнее, попыталась всмотреться в темноту гостиной и нащупать выключатель света на стене одновременно. Разница между темнотой и светом на какое — то мгновение ослепила ее, Юла непроизвольно зажмурилась.

И потому для нее вообще неожиданно раздался глухой хлопок.

Бог знает, что спасло ее: возможно, интуиция сработала, или того, кто находился в гостиной так же ослепил свет из комнаты. Но Юла рухнула на пол интуитивно, еще до того, как поняла, что это выстрел. Хоть и очень тихий.

И да, хорошо, она была всего лишь женщиной, хоть и сдержанной обычно. Но в такие ситуации Юла ещё не попадала. Даже не осознав до конца всего происходящего, она закричала — громко, отчаянно, дико, наверное. Все ещё не осмыслив ничего, по полу рванула в сторону дивана, ища хоть какое-то прикрытие. Уже увидела в темной гостиной черную тень неизвестного ей человека, который и стрелял, похоже. Раздался второй хлопок, а следом за ним — звон разбитого стекла и шум рассыпавшихся на пол осколков.

Она закричала еще отчаянней, просто не в состоянии это контролировать. Забилась под диван, не рискуя поднять голову.

В этот момент, прорываясь даже через ее крик, со стороны так и оставшегося открытым на ночь балкона до нее донесся голос Юры:

— Юла?! Юла! Что у тебя творится?! — явно отреагировав на ее ор, крикнул сосед.

И тут же, не дожидаясь ответа, чем — то загрохотал.

Юла не смогла ничего более внятного ответить, кроме как заорать теперь его имя:

— Юра!

Наверное, было что-то в ее крике, что его насторожило.

— Иду! — с тем же отчаянным напором крикнул он, продолжая непонятно чем греметь. — Юла, я сейчас…

Невероятно, но обернувшись к окну, она увидела, что он перелазит со своего балкона на ее. Перегородки почему — то не было… Господи! Может, она ещё спит и это кошмар такой?! Что, вообще, происходит?!

— Юра! У него пистолет! Осторожно! — не полагаясь на догадки о кошмаре, заорала Юла, видя, что сосед уже перебрался к ней и стоит в дверях.

Юра это и сам понял, кажется. Как-то так держался, не застывая в одном месте ни на секунду. Бросился в сторону того, кто проник в ее квартиру. Раздался топот, грохот, мат… Похоже, кто бы ни проник в ее квартиру, но появление соседа не было им запланировано. И казалось, что он предпочел исчезнуть. Стоило Юре рвануть в его сторону, как стрелок дал деру к коридору и распахнутой двери в подъезд… А ведь Юла ту точно на ночь закрывала на все замки…

Юра бросился следом, в то время как она все еще пыталась дыхание перевести, почему-то до сих пор не решаясь подняться нормально, застыла на коленях, едва возвышаясь над спинкой дивана, за которым пыталась спрятаться.

— Юра, не надо! — крикнула ему в спину, хоть голос уже и ломался. — У него пистолет! — повторила очевидное.

Ну куда он против огнестрельного оружия?! Счастье, что уже спугнул стрелка и тот убежал!

Осмотрелась…

Ваза, которую она только сегодня купила, грудой стекла рассыпалась по столику и полу, вперемешку с розами. Вода стекала с журнального столика на пол.

Радоваться бы, что отделалась только такими потерями, а у Юлы почему — то навернулись слезы от настоящего горя — ей эта ваза так нравилась! Ну что за несправедливость?!

И понимала, что реакция ненормальная. И скорее всего — шок из-за случившегося, а не смогла остановиться, слезы заструились по ее лицу против воли.

В этот момент в квартиру залетел Юра. За его спиной показались головы других соседей, наверное, также разбуженных ее криком и шумом. Но им было не до этих людей.

— Не догнал, — еще с порога крикнул он раздосадованно, зашел в гостиную. — О, Господи! Юла! Ты ранена?! — вдруг с настоящим испугом подскочил мужчина к ней.

— Да нет, — вяло отмахнулась. — Это ваза… — попыталась объяснить причину своих слез…

— Ты ранена! — не слушая ее, прервал Юра.

И крепко, но в то же время очень осторожно ухватил ее за левое плечо. Вот тут она ощутила резкую боль, которую раньше не замечала. С удивлением скосила глаза на руку — точно, кровь! Длинная ссадина на плече, по руке стекают багровые ручейки… Когда?! Во время первого выстрела? Почему же не ощутила? В таком аффекте пребывала, стараясь спрятаться?!

Ей дурно вдруг стало. Замутило и потемнело перед глазами. Хорошо, что Юра рядом — ухватилась за него. Да он и сам так крепко держал ее, что впору было на его руках повиснуть. Прижалась лбом к его плечу, пытаясь глубоко вдохнуть.

— Очень больно? — настороженно и с тревогой принялся выяснять он, пока она старалась совладать с дыханием. — Не проникающее, похоже, зацепило только. Сейчас «скорую» и полицию вызову. Держись за меня…

Если бы она могла!

Он это понял. Подтащил ее к дивану, практически, усадил. Осмотрелся как-то судорожно. Стянул с себя футболку и начал вытирать ее руку от крови, стараясь не касаться раны. Она вдруг заметила, что у него руки сбиты. Не поняла…

— Что у тебя с руками? — нахмурилась Юла, трясущимися пальцами попытавшись ухватиться за его ладони. Неужели успел зацепиться с этим стрелком?

— Да я эту хренову перегородку ломал! — продолжая вытирать ее руку, в сердцах ругнулся он. — Где у тебя телефон? Мой в квартире остался. Чтоб скорее вызвать все службы? — вопросительно поднял на нее глаза.

— В спальне, — слабо махнула головой, указывая направление.

Откинулась на подушки дивана. Ею вдруг овладела какая — то прострация и дикая усталость. Прямо отключалась.

— Юла! — Юра это тут же заметил, хоть и пошел за телефоном. — Держись, золотце! Есть мысли о том, кто это был? — вернувшись с ее мобильным и набирая номер, спросил Юра у нее. Притащил ей ещё и пижамные брюки, которые она перед тем, как ложиться спать, бросила на пол. Жарко было…

Точно, в одной же майке дефилирует… Но смущения не было. Даже такого, как при первом знакомстве. И внутри ничего не дрогнуло. Только факт отметила. Взяла одежду, кое-как натянув на себя.

— Без понятия, — вяло покачала головой. — Вор?

— С пистолетом, на котором глушитель? — Юра с сомнением скривился. — Очень вряд ли, Юла. Вор себе сам увеличивать риск и срок, в случае чего, не будет. Тут четко на убийство шли…

— Я не знаю, — ей вроде и страшно было, но где — то отдаленно, словно бы вне пределов сознания. — Вообще не понимаю…

Когда умом осознаешь, и даже пугаешься этим самым отдаленным пониманием. А вот по-настоящему испуг сейчас ощутить не выходит. Очень много всего за минимальный промежуток времени свалилось на нее, что требовалось обдумать.

Юра тем временем дозвонился в полицию.

— Да, нападение. В квартиру проник человек с пистолетом. Нет, неизвестный. Есть раненые, несерьезно, задело плечо. Да, — наверное, отвечая на их вопросы, говорил он.

Продиктовал адрес. Глянул снова на нее с той же тревогой. Присел на корточки перед диваном, вглядываясь в лицо Юлы.

— Ты как? Держишься? Они сказали, что наряд будет в течение часа. «Скорую» они направят сами. Эти раньше приехать должны. Продержишься? — Юра протянул руку и осторожно, но очень нежно погладил ее подбородок, щеку.

Ее это так проняло почему-то. Аж дыхание перехватило. Губы задрожали. Захотелось уткнуться ему в ладонь.

— Понятно… — прошептала она, отчаянно стараясь не раскисать. — Вазу жалко, только сегодня купила… — искала оправдание навернувшимся на глаза слезам.

Но Юра, словно сам поняв ее состояние (да и что там гадать!), приподнялся, пересев на диван, и пересадил ее к себе на колени, подхватив с подушек. Крепко обхватил, но аккуратно, не задевая рану, которая жгла плечо.

— Можешь и поплакать, тут и я слезу пустил бы. Обидно, когда новые вещи всякие гады портят, — кивнул он с совершенно серьезным выражением лица. — Зато, подумай, можно будет, когда заживет, на шраме новое тату набить. Например, такого дракона, — он подмигнул ей, указав на раненое плечо. И «поиграл» бицепсами, подчеркивая свое тату. — Будем ходить парные, — Юра состроил «четкую» гримасу.

Против воли и несмотря на слезы в глазах, она расплылась в улыбке. Прыснула, тут же всхлипнув.

— Шшш, — уловив это, Юра обхватил ее затылок ладонью и притиснул голову Юлы к своей груди. — Все будет хорошо, золотце. Знала бы ты, как я испугался, когда твой крик услышал. Думал, головой двинусь, пока эту чертову перегородку разнес… Вот так и уезжать на два вечера — полный бардак начинается.

— А когда ты приехал? — все еще всхлипывая, но давя это, поинтересовалась она. И не подумав отодвинуться от Юры.

Юла чувствовала сейчас какой — то озноб, который сковал каждую мышцу. А в его объятиях было так хорошо! Она словно черпала силу от большого, сильного и такого горячего, крепкого тела Юры! Ни за какие коврижки с его коленей сейчас не слезла бы. И было дико приятно, что и он держал ее крепко, даже как-то собственнически.

— Да я только часа полтора назад и вернулся. Как раз на балкон вышел покурить перед сном, тяжелые дни были… А тут ты закричала. Дико испугался за тебя, — Юра вдруг наклонился и прижался лицом к ее макушке.

Юла ощутила прикосновение его губ к своим волосам.

Но до нее вдруг дошло другое:

— Господи, Юра! Ты же через балкон перелез! На седьмом этаже! Это же дико опасно! — она вцепилась в его плечи, чувствуя невероятный ужас, только представив, как он ломал перегородку между балконами и перебирался…

Юлу вновь затрясло. А Юра возмущенно уставился на нее.

— Опасно?! В тебя стреляли, золотце, ты что! Вот тебе было опасно! — словно она глупости говорила, отмахнулся он. — Я не знал, что входные двери открыты, боялся потерять время, пока бежал бы через подъезд, — пояснил Юра, и при этом притиснул ее к себе ещё сильнее.

Его рука еще плотнее обхватила ее затылок, заставляя Юлу чувствовать себя какой — то невероятно уязвимой. Но при этом — и защищенной его руками, всем им. И это ощущение потрясло ее до каких-то незнакомых еще глубин. Словно бы связывая их невидимыми связями, переплетая чем-то неведомым, неощутимым, и в то же время — до дрожи реальным… Тем, что вдруг заставило ее поднять лицо и потянуться к губам Юры. А он будто бы только этого и ждал — набросился на ее рот с дикой жадностью, ещё крепче прижав Юлу к себе, надавил ладонями на ее затылок и спину между лопаток, но осторожно, продолжая руку беречь…

И на какое-то мгновение она забыла обо всем, что случилось за последние полчаса, просто с головой погрузившись в ощущения, в жажду и жар, который между ними с первой встречи полыхал. С удовольствием и не приходила бы в себя — ей так хорошо стало, словно этот жар жидким золотом по сосудам побежал, расцвечивая мир под веками… Ей нравилось, как он ее «золотцем» вдруг называть стал, его интонация при этом, когда голос ниже становился и словно бархатом проходил по коже. Хоть и не хотела признаваться.

Но тут кто-то начал трезвонить в дверь.

Юра с неохотой остановился, едва оторвавшись от ее губ. Заглянул в глаза.

— Думаю, это «скорая». Сейчас гляну… — все так же аккуратно, но с неохотой, которую дал Юле почувствовать, Юра ссадил ее со своих рук и пошел смотреть, кто приехал.

В квартире сразу стало суматошно. На площадке вновь появились соседи, видимо, решившие все-таки узнать все подробности. Но на них никто время не тратил. Врач с медсестрой засуетились вокруг Юлы, обрабатывая рану. На ходу успокаивая его, что ничего серьезного нет. Практически сразу приехала и полиция — повезло, видимо. Двое полицейских разбрелись по квартире, осматривая комнату, входную дверь, балкон, про который Юра уже рассказал, описывая свое появление у соседки, он же третьему продолжал описывать случившееся. Ту часть, что сам видел. А вот то, что начал понимать, и догадки, посетившие его в последние минуты уже анализа, а не просто примитивного и глобального страха за Юлу, — пока попридержал при себе. Тут полиция мало поможет, как он себе это представлял. Не простые патрульные, во всяком случае. Это надо с Горбатенко обговорить будет. Только бы до своего телефона добраться, который так и остался дома.

Поначалу Юра об этом даже не задумался. Настолько испугался за Юлу! Матерь Божия, да он когда ее крик услышал, чуть умом не тронулся! Действительно все внутри перевернулось от страха за эту женщину, уже успевшую стать не чужой. И, если честно, про подъезд и толковый вход он вообще не вспомнил. В мозгу доминанта появилась — добраться до нее как можно скорей!

«Вижу цель, не замечаю препятствий» — это как раз про него в тот момент. Не до здравого смысла оказалось. Правда, он и сейчас не смог бы сказать, что выбрал неверный путь. Как развернулась бы ситуация, побеги он через лестничную площадку и окажись у стрелка на пути к отступлению? Так от Юлы оттеснил своим внезапным появлением, считай. Спугнул… В иной ситуации — где гарантия, что тот не пристрелил бы их обоих, оказавшись в ловушке?

В Юру этот нападающий тоже стрелял, когда убегал по ступеням, стараясь оторваться. Успел отклониться, пуля врезалась в стену. Он указал на это полицейским. Объяснил, что лифт снова не работал…

— Это мы заметили, — с сарказмом хмыкнул один из тех полицейских, что осматривали квартиру.

— Ага, — поддакнула медсестра, упаковывая чемодан с медикаментами.

Что тут можно было комментировать?

— Да, у нас такое бывает, — согласился Юра, подойдя к Юле, так и сидящей на диване, но уже с перебинтованным плечом.

Было заметно, что она все еще не пришла в себя толком, да и ночное время сказывалось. Он подозревал, что получил бы от нее пинок за подобное, но она сейчас ему искренне напоминала взъерошенного и разбуженного не по времени совенка… И это ему нравилось… Ее вид, не ситуация. Хотелось опять усадить ее к себе на колени, крепко обнять и начать целовать. Так он точно испытывал ощущение, что она в безопасности. А это внезапно оказалось очень важным для него. Хотя… имелось и подозрение, что именно он и подверг ее опасности. Не специально, но…

— А покажите-ка нам свою квартиру, — отвлекая Юру от мыслей и любования пусть и взъерошенной, но такой чертовски привлекательной Юлой, подошли к нему двое полицейских. — Для формы. Мы должны проверить, — объяснили они, когда он перевел на них удивленный взгляд. — Заодно и пулю поищем, ведь нападающий в вас в коридоре уже стрелял, верно? — словно что-то уточняя в своих записях, посмотрел полицейский в протокол.

— Да, — кивнул Юра. — Пойдемте, — передернул плечами, не видя причин отказывать.

За ними потянулась и мед. бригада, уже завершившая обрабатывать рану Юлы.

— Юр… — как-то неуверенно окликнула его Юла, понимая, что остается только с одним полицейским. Привстала.

— Я быстро, — обернувшись через плечо, уверенно заявил он. — Все нормально. Мы все двери оставим открытыми, если что — кричи, у тебя это здорово выходит, — пошутил, стараясь ее развеселить.

Увидел страх, вновь появившийся в настороженных глазах… соседки? Она за эту ночь стала ему кем-то большим. Это без вариантов. И этот страх резанул по сердцу. Захотелось тут же прижать ее к себе и успокоить.

— Хорошо, — улыбнулась Юла на его подначку. — Можешь не сомневаться, закричу.

И хоть было заметно, что ей все еще не по себе, продолжила отвечать на вопросы оставшегося с ней полицейского. Юра же повел двух других к себе.


Глава 5

Как только полиция начала осматривать его квартиру, приехали криминалисты. И пока вновь прибывшие уточняли какие-то детали, то и дело перемещаясь по квартирам и коридорам, один из первых полицейских потащил Юру на балкон — осматривать остатки пластика уже с этой стороны.

— Очень рвались на помощь к соседке, — с усмешкой заметил он, кивнув головой на обломки перегородки.

— Очень, — Юра не видел смысла отрицать очевидное.

— Любовники? — в лоб спросил полицейский, внимательно всматриваясь в него.

— Нет, друзья, — покачал головой Юра.

Но в этой самой голове отчетливо вспыхнуло слово «пока». После сегодняшней ночи и всех внутренних озарений, он ни на минуту не сомневался, что в дальнейшем их общение ужинами на балконах не ограничится.

Полицейский кивнул, еще раз осмотрел обломки пластика. Вернулся в комнату. Юра пошел за ним, сквозь коридор и открытые входные двери видя, как криминалисты собирают и нумеруют улики.

— Есть предположения, кто это мог быть и почему на вашу подругу, вообще, напали с огнестрельным оружием? — поинтересовался у него офицер, также наблюдая за работой коллег.

У Юры предположения были и он подозревал, что очень даже верные. Только вот делиться ими с полицией пока не казалось верным, учитывая, что не до конца понимал расклад и то, куда связи Φила распространялись. Потому он просто покачал головой:

— Пока никаких предположений, — вздохнув как можно искренней, посокрушался Юрий, разыскивая взглядом свой мобильный.

Полицейский кивнул, не настаивая.

— Если все же вспомните, позвоните, — протянул ему бумажку, на которой был написан номер телефона и фамилия. — Это старший группы, который с вашей подругой сейчас говорит. С обратной стороны мой номер. Нам любые мелочи или догадки могут оказаться полезными.

Юра бумажку взял и снова кивнул, пообещав, что обязательно позвонит, если что-то придумает. После чего, видимо, не обнаружив для себя ничего интересного здесь, полицейский вышел на лестничную площадку. А Юра, прихватив телефон и быстро написав сообщение Горбатенко (не звонить же, пусть и хорошему партнеру, в три часа ночи), тоже вернулся в квартиру Юлы.

Вся суматоха с криминалистами и полицией, c новыми вопросами и полным отсутствием каких-то толковых ответов, длилась до четырех утра. А потом они с Юлой как-то внезапно остались одни: все споро собрали сумки, чемоданы, обнаруженные гильзы — и уехали. В квартире воцарилась странная и немного потерянная тишина. Неловкая атмосфера, которой и после нападения не было.

— Можно выдохнуть вроде? — попытался разрядить атмосферу Юра, подмигнув Юле.

Она как-то растерянно хмыкнула.

— Не знаю. Вроде… — взъерошив короткие волосы, Юла немного странно осмотрелась.

Словно впервые увидела все, что ее окружало.

— Что-то не так? — не совсем понимая настроение соседки, уточнил Юра. Может, ещё что-то существенное уловила или важное? Сам осмотрелся. Но не заметив ничего нового, перевел глаза на Юлу.

Черт! Но какая же красивая! Даже сейчас: взъерошенная и растерянная, сонная, зевающая — эта женщина будила все его органы чувств, будоража тело и разум. Заставляя чаще стучать пульс и ровнее держать спину. Юре хотелось перед ней быть героем! Даже если он подозревал, что повинен в этой ее беспокойной ночи.

— Не знаю, — опять повторила Юла, передернув плечами. Скривилась — наверное, из-за боли в пораненном плече. — Ненастоящим все каким-то кажется. Странным. Будто не у себя дома… — она растерянно глянула на него.

Юра понял, о чем она. Подошел и аккуратно обнял, опасаясь прижимать сильно.

— Немудрено, учитывая ситуацию, — попытался как-то поддержать он.

— Мне страшно, — тихо призналась вдруг она, выдохнув. Уткнулась ему в плечо лицом.

Он чувствовал, что она дрожала, хоть и пыталась это от него скрыть. Обнял еще плотнее: во-первых, что бы дать ощутить ей поддержку и защиту; ну а во-вторых, ему просто нравилось обнимать и держать ее к себе настолько близко.

А потом Юра задумался на секунду. Обвел глазами комнату со всем беспорядком после толпы людей, с так и валяющимися на полу осколками вазы и поломанными цветами…

— Так, давай мы сейчас тут все выключим, закроем и пойдем ко мне. Выспишься. На работу тебе точно ехать не стоит в таком состоянии. Толку с тебя, не спавшей практически, в редакции? — не позволяя Юле и слова вставить, начал распоряжаться Юра. — А уже отоспавшись, будем решать все: и с дверьми, замок точно менять надо, если не больше; и со всем остальным.

Он развернулся и потянул ее в сторону коридора.

Но Юла застопорилась. Подняла лицо и посмотрела на него с некоторым недоумением, и даже как-то растерянно улыбнулась.

— Знаешь, вот теперь я верю, что ты был директором, — весело заметила она, в ответ на его вопросительный взгляд. — Четко так все распланировал и решил. Для спора даже лазейки не оставил. С аргументами.

— Ну так, это из крови не вытравить, — хмыкнул Юра, уже доведя ее до двери. — Где ключи? — осмотрелся вокруг.

Юла тоже осмотрелась.

— Думаешь, имеет смысл закрывать? — с сомнением уточнила она, но вытащила из сумочки ключи. — Я и на ночь закрывала вроде, но это никому не помешало…

— Я не думаю, что второй раз полезут за ночь, ещё и после такого шума с полицией, — покачал головой Юра, выводя ее на площадку.

Закрыл дверь, провернув замок. Что-то неправильно щелкнуло. Видно, действительно вскрыли. К ней лезли все-таки? Или и его замки ждало подобное, просто ошиблись квартирой? Есть о чем подумать… Как и о том, что он все же немного опасался, что могут и полезть еще раз, как раз решив, что больше суматохи не предвидится ночью. А так Юла под его присмотром будет… Не факт, что это безопаснее окажется, если его подозрения верны, конечно. Но так ему казалось надежнее.

Юла с интересом осматривалась, изучая обстановку. Юра рассказал ей, что готовил квартиру для сдачи в аренду перед своим отъездом, и это ощущалось: ремонт хоть и хороший, и современный, но чувствовалось, что без индивидуальности, без какой-то личности. Все такое… стандартное. И на самого Юру вообще не похоже.

По планировке квартира — отражение ее собственной. Тоже две комнаты. Только кухню не объединяли с гостиной и коридором, а потому это помещение казалось меньше. Зато полноценные отдельные комнаты. Наверное, для съема так удобней. В гостиной у него стоял кожаный диван и кресла. Имелся хороший телевизор — не самый современный, учитывая, что покупался пару лет назад, но весьма на уровне. Да и вся мебель, несмотря на лаконичность, выглядела недешево. Уж точно на гонорары фотографа в их стране — такое не обеспечить. Да, он упоминал о прошлой руководящей должности. Только Юла все забывала уточнить — где, когда и как? Потому как сейчас Юра не выглядел суперобеспеченным.

Не то чтобы это что-то значило для нее в плане общения. Да и не хотелось поднимать вопрос, опасалась задеть самолюбие, которое у любого мужчины есть, и в глазах Юры замечала этот гонорливый огонек время от времени. Деньги роли не играли для нее. И, ха, что тут скрывать?! Он ее привлекал сам по себе настолько интенсивно, что вопрос материального обеспечения был последним, о чем она задумывалась.

А вот тайны… Не любила их Юла. Хватало у нее негативного опыта и неприятных воспоминаний насчет мужчины, который не особо любил откровенничать… Закончились их отношения некрасиво. Оставив, к тому же, в ее характере некоторую подозрительность и недоверчивость. Потому и не торопилась она сломя голову бросаться в вихрь того самого притяжения, которое, чего уж тут отрицать, между ними вспыхнуло с первого взгляда!

Да, у нее горло перехватывало каждый раз, как его видела! И чем больше общалась с Юрой, тем сильнее увлекалась. Кажется, с подросткового возраста так не реагировала на противоположный пол. Даже сейчас — пребывая в полном смятении и дезориентированная случившимся ночью — следила за тем, как хозяин квартиры перестилает белье в спальне, уступая ей кровать. Сам он планировал переместиться на тот самый диван.

А вот если бы Юлу спросили, не против ли она разделить спальное место с Юрой — не была уверена, что отказалась бы… А ведь знакомы «без году неделя»! И ничего о нем так и не знает толком.

И существовали мелочи, которые цепляли внутри нее нечто, заставляя проявлять настороженность. Какие-то несостыковки слов, характера и нынешнего поведения, что ли. Не сказать, что критичные, но все же… А ещё — сейчас половина пятого утра. Суматоха полночи заняла. Им обоим пришлось столкнуться с вооруженным нападающим. А Юра то и дело проверяет что-то на смартфоне и кому-то пишет сообщения… Кому?

Любовнице? Бывшей жене? Или нынешней?.. Да вроде бы ничего об этом не свидетельствовало.

Но кому можно писать в такое время? Она вон, и то, ещё никому ничего не писала, кроме помощницы. Просто предупредила, что не приедет… И ответы не проверяла.

Ничегошеньки не знает о нем в этом плане по сути.

Или решил подрабатывать не только фотографией, а еще и в новостные ленты писать? Ей не верилось. Но отчего-то имелось стойкое убеждение, что его в этом ночном нападении заинтересовало или зацепило кое-что более того, что Юра говорил. Считай, интуиция профессиональная сработала. Или та самая, женская, натренированная. А ведь все равно, и при таком раскладе — глаз отвести от него не может! Искренне любуется тем, как перекатываются при каждом движении тренированные мышцы на спине, и «оживает» из-за этого дракон, словно бы на нее сквозь прищур поглядывает, видя те эмоции, которые захватили Юлу с головой.

Или и это притяжение — следствие ночной встряски? Адреналин в самое простое русло устремился?

Да нет. Вряд ли. Юла понятия не имела, но сильно сомневалась, учитывая, что и до нападения она от Юры взгляд оторвать была не в состоянии. И не только взгляд — все последние дни же маялась, как неприкаянная, что бы там ни говорила себе и какое бы оправдание этой тоске ни искала.

Просто сейчас нервы словно оголились и все, что ранее тлело, на пике ощущалось, по самому острому краю. После испуга за свою, за его жизнь — даже то, что всегда тормозило и заставляло останавливаться, идти на попятную, — отодвинулось на второй план. Решительность появилась, какая-то бесшабашная, не свойственная ей в таком вопросе.

— Давай помогу? — устав подпирать косяк двери, да и надеясь отвлечься от наблюдения и дурацких мыслей, предложила Юла, подходя к нему.

К тому же было очевидно, что вдвоем они и быстрее, и легче справятся с огромной простыней, которую он сейчас заправлял под матрас… И к нему ближе оказаться хотелось, чего уж там!

Юра, который последние минут пять молчал, не пытаясь внести уже привычную, какую-то балаганную легкость в их общение, выпрямился. Медленно обернулся, будто не до конца был уверен — а стоит ли? Сдержится ли… И смерил ее с ног до головы таким взглядом, что у Юлы все внутри полыхнуло просто.

И в один момент накрыло обоих, похоже. Смело причины, доводы, здравые рассуждения.

«Кто? Где? Откуда?» — все стало неважно и несущественно. Забылось. Исчезло. Осталось два человека: мужчина и женщина друг напротив друга. Как в первую секунду встречи на балконах — глаза в глаза. Только помимо первой волны связи взглядами и необъяснимой «химии», сейчас их уже куда большее соединяло, сплетая невидимыми, но такими крепкими цепями! И вечера, и ночи, проведенные рядом… Вино, звездопады, дыня, поцелуй в лифте! Приступ страха и паники друг за друга. Облегчение, что оба живы…

Нарастало, нагнеталось напряжение с каждым ударом пульса по сосудам, секунда за секундой взглядов, сцепленных друг с другом. И пульсирующий жар от головы до кончиков ног по венам потек. В затылке жгучий, раскаленный шар набух, вспыхнул, распирая ей горло. Дыхание замерло от этого его напряженно-обнаженного взгляда в упор.

А Юра в одном шаге.

И все внезапно стало так сложно! Отойти, найти причину и повод. Господи! Просто вспомнить о том, что ее напрягали какие-то несостыковки и загадки! Что знакомы неделю, чуть больше, — не могла себе напомнить…

Видно, точно — отдача и откат после ночных нервов. Губы пересохли, дыхание жаркое.

А в его глазах точно то же самое все видит и читает. И грудь Юры ходуном начинает ходить от глубокого и жадного дыхания. Боже! Как же ей захотелось податься вперед и языком по его ключице пройтись! Повторить напряженные сейчас мышцы на шее…

— Ты бы лучше не приближалась пока ко мне, в такой обстановке, — хрипловато протянул он, словно угадывая ее мысли по взгляду. — А то я за себя не отвечаю рядом с тобой, а ты и без меня перенервничала…

Она как-то нервно сглотнула пересохшим горлом. Вышло очень громко в тишине, внезапно охватившей спальню. Пауза затягивалась. И Юра смотрит все пристальней, словно не может разорвать контакт взглядов. И она не могла…

— Золотце… О-той-ди. Бога ради, — теперь его голос стал хриплым до ощущения дрожи у нее по спине.

Говорит по слогам. С усилием… Ее или себя уговаривает?

— Или я за себя не ручаюсь…

— Я тоже как-то не очень… — тихо прошептала Юла этим пылающим горлом. И зачем-то подняла руку, дотронувшись до вытатуированной морды дракона на его плече. — … ручаюсь за себя… — призналась она, обводя линии пальцем.

С первого раза, как увидела этот рисунок — хотела! Сама себе не позволяла, но ведь руки зудели от желания на ощупь попробовать! Совсем как он ее татушку пару часов назад пальцами обводил, согревая и успокаивая Юлу. Языком ещё проследила бы, да…

А Юра вдруг зажмурился и резко выдохнул воздух из легких. Застыл на мгновение, позволяя ей творить, что заблагорассудится.

— Я ведь честно пытаюсь дать тебе возможность в себя прийти… — заметил он, запрокинув голову к потолку.

Словно отстраниться пытался. Все еще с закрытыми глазами. Кажется, она впервые так бесшабашно мужчину достает, игнорируя резоны… Соблазняет? Нет. Не то. Это не соблазн, не игра… Потребность!

Просто Юла позволяет разгораться тому, что в обоих тлело, а теперь пылает, перекидываясь языками страстного пожара с одного на другого.

И голос Юры низкий, хриплый:

— Ты мне не помогаешь, золотце, — его руки, вытянутые по швам, сжались в кулаки, но Юра ни на йоту не сдвинулся и не мешал ей продолжать его гладить.

— А может, у меня свои особенности, — тоже хрипло выдохнула Юла, понимая кристально ясно, что не хочет останавливаться.

Ни за какие коврижки сейчас не желает руки от его горячей кожи отнимать… Она так замерзла, оказывается! Снаружи, внутри! И гори оно все синим пламенем! Надо теснее, ближе встать!

Тут же осуществляет. Приближается и губами касается ямки в основании его шеи… Куда достает, если честно! А ладонь все еще по его татуировке скользит, впитывая в себя жар мужского тела и какую-то покоряющую силу, уверенность энергетики его мышц, напряженных, стабильных… Надежных. Самых основательных, по ее ощущениям в этот момент!

— Может, я не хочу, чтобы ты за себя ручался. И мне ты сейчас без всякой сдержанности нужен, потому…

Почему именно, Юла уже договорить не успела.

Юра резко открыл глаза, глянул на нее сверху вниз с таким жаром, что все остальные слова заглохли в горле. Вскинул руки, обхватив ее за плечи… С силой, жадно, но при этом не задев ее рану (и как только умудрился?!), буквально сгреб Юлу в охапку, прижал к своей груди, пальцами в волосы зарылся, сжимая, запрокидывая ей голову, и завладел губами Юлы. Напористо, резко, с ходу!

Этот поцелуй кардинально отличался от недавнего. Больше напоминал их первый, в лифте… Но все равно превосходил по накалу, вспыхнувшему, казалось, с самого старта; по жару, который запылал в одну секунду, заставляя испарину проступать под волосами. И губы его показались ей в этот раз твердыми, бескомпромиссно-настойчивыми, не пускающими и не отпускающими. Но и ласковыми при этом. Искушающими скорым обещанием большего…

Юла вцепилась в его плечи. Привстала на носочки, что бы в росте не уступать, чтобы больше получить прикосновения, этого лихорадочного тепла, мигом начавшего пульсировать между ними!

До кончиков ногтей пробирающего, пропитывающего! Проникающего в каждую клеточку ее тела. Словно на солнце в жаркий полдень грелась… А ведь обычно пряталась от жары. Но к жару и теплу тела Юры сама потянулась. Словно в жажде, только та не в горле — в ее руках таилась, в груди, в животе! Уже и так притиснута вплотную, а хочется ещё крепче!

Хотя и в горле — тоже… Отвечала на поцелуй так, словно хотела напиться им. Но и Юра целовал ее с такой алчностью, будто жизненную потребность удовлетворить пытался. Надавил на спину, как-то под себя прогнул, но обоим удобней стало.

— Еще пара секунд у тебя есть, чтоб «дать заднюю», — просипел он, не прекращая ее целовать.

Она не уловила смысла.

А горячие руки Юры уже были под майкой Юлы: скользили, гладили, натирали и обхватывали. Прошелся с нажимом по впадинке на спине, словно каждый позвонок ощупывал, пытался подушечками пальцев изучить. Пробовал «играть» на ее теле, словно на пианино. И у него это получалось!

Тот обжигающий шар, который еще от его взгляда затылок Юлы распирать начал — растекся, расплескался по ее мышцам, по каждой клеточке. Грудь горит… живот, горло обжигает!

— Время ушло, — хмыкнул Юра, врываясь языком в ее рот.

«Черт с ним!» — хотела сказать.

Вместо этого невнятно простонала.

Как тут говорить, когда ее так целуют? А сама Юла, забыв уже и про боль в плече, и про весь пережитый страх, целиком сосредоточилась на этом мужчине.

Высокий. Плечи широкие, словно укрывают ее, защищают. Вся его поза, даже эти объятия, будто укутывают, отрезая от всего остального мира — и Юла хочет этого! Нуждается именно в таком в данную секунду.

Его рука опустилась ниже, обхватив ее ягодицы. Юла от его шумного, возбужденного дыхания глохнет, от их поцелуя — трясет обоих! И она сама переплела их ноги — чтобы пах к паху, чтобы не было сомнений! В животе уже горячий комок набухает, заставляя мелкой дрожью все тело вибрировать, большего желать. Делая ее открытой и беспомощно нуждающейся в нем. Тянущейся. Не скрывающей своего возбуждения и потребности. Да и Юра ничего не таил.

Сложно ей балансировать на носочках. Но Юра подстраховал, поддержал. А потом и вовсе сжал, подхватил ее под бедра, развернулся с Юлой на руках и уперся одним коленом в матрас, сминая простынь, которую только что так старательно заправлял.

— Вся работа пропадает, — усмехнулась ему в твердые губы Юла, крепко ухватившись за затылок Юры. Голос прерывается, выдает возбуждение.

Хотя… Да что тут скрывать?!

Он расплылся в такой же усмешке, нависнув над ней, упираясь ещё и локтями, что бы ей опору дать:

— Ради такого дела я готов и еще три раза постель перестилать, — хохотнул Юра ей в шею, сместившись ниже в своих поцелуях. Прошелся губами по безумно чувствительной коже за ухом, заставив в голос застонать.

От этих прикосновений у Юлы вся кожа стала слишком чувствительной. Нервы натягивались, словно струны гитары. И, казалось, она даже слышала легкий звон в ушах, когда он с нажимом проводил по ее телу, лаская… От избытка эмоций за ночь? Возможно.

Ей стало без разницы!

— Я — за! И в беспорядке, и в перестилании! — рассмеялась она, запрокинув голову, чтобы еще больше открыть ему доступ для ласк и прикосновений.

А сама никак не могла руки от плеч, от спины Юры оторвать. От его груди. И этой татуировки, буквально завораживающей все ее внимание. Обхватила Юру за пояс ногами, что бы и в голову не пришло дальше в благородство играть и попытаться отстраниться. Хотя он больше не подавал признаков подобных порывов.

Наоборот, уже стаскивал с нее штаны от пижамы, которые сам и принес недавно. Задрал майку, помогая Юле избавиться от одежды, не растеребив плечо. И горячим ртом, жадными какими-то движениями губ «напал» на ее грудь, сжимая, покусывая, щекоча соски. Дразнил их языком, втягивая, прикусывая. Вызывая новые волны жара и дрожи по всему ее телу. И стоны, которые она не могла, да и не хотела особо сдерживать!

Тоже приподнялась, губами к его плечу. Давила руками, пытаясь больше доступа к его телу получить. Он позволял это неохотно, словно оба боролись за право друг друга в большей мере губами, языками, ртом изучить! Пробежала влажными касаниями по линиям рисунка на коже. Он повторил такой же дразнящий «танец» губ и языка на ней.

Юла извернулась, не в состоянии противиться искушению: языком по всем впадинкам и выступам на его груди, теле пройти! Но Юра не собирался позволять ей управлять ситуацией, по — видимому. Стоило Юле его твердые и плоские соски губами обвести, хрипло рыкнул, резко перевернув ее на матрасе. Подмял под себя.

Ошеломление! Реальность потеряла четкость… Уткнулась лицом в простынь. Его тело на ней: горячее до ожога, тяжелое до хрипоты, до дрожи в позвонках тех самых, необходимое!

Непривычно! Будоражащие, новые и слишком интенсивные ощущения! Микровзрывы в голове и животе.

Снова стон, который просто не в состоянии удержать. А Юра ей хриплым дыханием вторит.

Напряженный член ей в бедра упирается, Юла ощущает все так остро! Твердые губы по шее — тату ласкает языком, а руки обхватили ее тело в кольцо, грудь ладонью сжимает, теребит пальцами соски. Второй рукой пробирается ниже: к развилке бедер, под белье, стаскивая последнюю преграду. И накрывает, скользит по влажному уже уголку, дразнит набухшие складки, гладит, придавливает.

Сил нет! Опять стонет, закусывает простынь, выгибаясь сильнее в пояснице, чтобы прижаться к нему сильнее. А Юра дразнит, мешая ей ответить ему тем же, потому что придавил, хоть и не больно. Уже покорил, ещё и не начав проникать в ее тело.

Извернулась как-то, здоровой рукой пробралась под пояс его штанов — задрожала от нового прилива возбуждения, когда его возбужденный и твердый член в ее ладонь толкнулся. Юра резко и шумно втянул воздух в себя. Толкнулся вперед, вдавливая свои бедра в ее ягодицы. Саму Юлу в матрас!

Дикое напряжение между ними. Желание. Потребность. И какая-то напряженно-острая нужда в ласке… Не себе, другому дать! Скользнула кончиками пальцев, дразня бархатистую головку его горячего члена. Такой контраст, что ум за разум заходит: эта твердость и влажная бархатистость. Пульсация… А его пальцы ей не уступают, так же тело Юлы дразня. Давят бескомпромиссно и настойчиво, но нежно… и в то же время — нагло, без стеснения проникая внутрь влагалища.

Но да, Юла хотела такой его наглости сейчас!

Выгнулась еще сильнее. Вторая его рука оставила ее грудь в покое, усиливая этим ноющее томление в теле. Скользнула вверх, обхватив шею, лицо. Пальцы Юры легли на ее рот, словно пытались внутри этого замкнутого кольца каждый горячечный вдох удержать. Ловили влажные поцелуи губ. Сами напрашивались на то, чтобы она дразняще кусалась, облизывала. И стонал ей в затылок в ответ на это! Толкался членом ей в руку, в ее бедра, по ходу стягивая с себя брюки.

Ни Юла, ни Юра своего возбуждения не скрывали! Своего влияния и ответа друг на друга.

— Я за то, чтобы перейти к действиям от предварительных ласк, — прохрипела в эту чертову простынь, в его ладонь, не в состоянии, да и не особо желая сбрасывать с себя тяжесть его тела.

Ей казалось, что весь мир трясет так же, как их сейчас. Все вокруг задыхается, даже то, что не умеет дышать!

Сжала пальцы, обхватив напряженную и горячую мужскую плоть, ощущая такую же пульсацию крови и желания в нем. Прикусила большой палец Юры, дразнящий ее губы и рот такой же игрой в проникновение.

— Золотце, ты потрясающие аргументы находишь, — хрипло рассмеялся Юра, прижавшись своим ртом к ее затылку плотнее. Заставляя ее дрожать сильнее от того, что всем телом его смех и желание ощущала. — Я тоже всем, чем можно — за!

Она это ощущала всем телом. Буквально. И от его откровенного ответа — ей только больше голову пьянило их возбуждением и страстью.

Юра на секунду оторвался, приподнялся, куда-то потянувшись. Она вскинулась, потянулась за ним. Попыталась перевернуться… Где там! Юра снова накрыл ее собой, уже достав презерватив из кармана джинсов, упавших на пол. Резко вскрыл упаковку. Она попыталась влезть, взять все в свои руки. Но он не позволил. Рассмеялся с этой своей, сводящей ее с ума, хриплой интонацией. И, прикусив, зажав легко зубами и губами нежную кожу на затылке Юлы, медленными, настойчивыми толчками принялся проникать, погружаться в ее тело, одной рукой фиксируя, изгибая Юлу под себя. Дразня и лаская при этом возбужденный клитор, теребя и стимулируя самые чувствительные точки. А второй рукой так лицо и держал, позволяя кусать и целовать, облизывать его пальцы, похоже, возбуждаясь и ловя от этого не меньше удовольствия и драйва, чем она.

Оба замерли на мгновение, когда он полностью вошел. Тела действительно спаяны, не иначе. Нет пространства. Дышат синхронно. И у нее в голове его пульс стучит, кажется.

Не знала, что так бывает! Что настолько остро другого человека ощущать можно! А ведь до последней капли испарины на его коже — Юру чувствовала! И обалдела от всего сонма ощущений.

— Я как чувствовал, что ты будешь божественной, — взрывая ее тело новой волной дрожи, просипел Юра, совершая новый толчок. Потерся лицом о ее затылок, волосы.

Она? Господи! Да Юла от тембра его голоса готова сорваться и кончить. То ли и правда ее уши стали вдруг эрогенной зоной… То ли в нем, в этом мужчине дело… Она вся сейчас эрогенной зоной, судя по всему, была!

Юла обо всем забыла: что случилось ночью, о своих неуверенностях и сомнениях; вообще о том — кто она, он, что вне этой кровати мир существует. Его движения, его рука на ее лице, на ее губах… Его лицо на ее затылке, губы Юры на ее татуировке, прикусывают… обводит языком… Все его тело на ней, и сильные, глубокие движения бедер! Толчки его члена внутри ее тела… Невозможность сдвинуть свои бедра, потому что другой рукой так и держит под собой, продолжая ласкать и доводить до исступления…

Выдержки и так не имелось. Но что-то в этом всем оказало на нее оглушающее впечатление — и Юла не смогла сдерживаться. Застонала в горячую ладонь, выгнулась всем телом, начиная бесконтрольно дрожать в оргазме. Прикусила его пальцы…

Он себя безумным ощущал. Вообще не помнил, когда аж так его накрывало. Мозгов в голове не осталось! Каким чудом про презервативы вспомнил? Блин, даже не был уверен, что те не просрочены, нашел сегодня в тумбочке, от арендаторов остались. И как же кстати, е-мое! И не думал, что их так с Юлой этой дикой нуждой и притяжением скрутит, спаяет настолько, что не разойтись. Вдох сделать без другого в этот момент невозможно…

Дикая страсть. На адреналине и всем пережитом, возможно… Или не в том дело, а просто в ней, в нем, в них двоих? С первого взгляда, с первой встречи к этому двигались, а сейчас — словно рухнули в пропасть! И кайф от этого такой, что ничего не надо в данный момент больше! Она под ним, всем телом ее изгибы, кожу, жар ощущает — нирвана! И влажная такая, к нему стремящаяся с такой же силой… Отвечающая с открытой готовностью на все его движения, касания, порывы… Сказка же! Чистая мечта любого мужчины! Его, Юры, так точно! А оттого — еще сложнее сдерживаться.

Вдавливал себя в нее, вбивал в бедра, целуя и прикусывая, лаская и сжимая влажную плоть. Балдел от того, как Юла стонала и его пальцы прикусывала, от того, как от его действий — по всему ее телу, в каждой мышце — дрожь. Ощутил, всем нутром впитал в себя ее оргазм, и сам сорвался: толчок за толчком врывался в ее сжавшееся тело, ощущая, как у него короткие волосы на затылке дыбятся. Кожа на спине словно сжалась, сморщилась, став меньше его мышц, натягивая, обостряя нервы… И взрыв в голове!

В мозгах вакуум.

Черная пустота в разуме, когда голые ощущения такого оргазма, что каждая мышца дрожит. Голова ватная. Рухнул на Юлу, придавив всем телом. Губами так и прижался к ее затылку, то ли обнимая всю ее, то ли просто сгреб в охапку, не пуская, не давая воли двинуться… Кажется, прикусил кожу. Но Юла не вырывалась, сама прижималась к нему плотнее.

Очуметь… Фиг вам он ее отпустит…

Вовремя или нет, к месту или вообще не в тему, а он не собирался от себя отпускать такую женщину, явно совпавшую с ним по всем пунктам!

Они и заснули так — сплетясь на кровати, забыв обо всем вокруг, не застилая и не перестилая ничего уже. Как вырубило обоих. Юра только на бок перекатился. Но так и продолжал Юлу держать в охапке, придавив ногой поверх ее бедер. Обхватил руками, продолжая держать около себя и во сне. Но ей так даже лучше — расслабилась и обо всем забыла в его руках. Отключилась, не вспоминая о нападении.


Глава 6

Просыпаться не было никакого желания, но кто его спрашивал? Мобильный надрывался, вырывая из объятий сна и не менее цепких рук Юлы. Она тоже не хотела, что бы он хоть куда-то двигался, это чувствовалось. И Юра почти уже поддался, собираясь махнуть рукой на вызов. Но тут его вдруг пробило пониманием, что наиболее вероятным абонентом, желающим пообщаться с утра пораньше, скорее всего, окажется Олег.

Его словно подкинуло на кровати. Потянулся за мобильным, на ходу аккуратно высвобождаясь из теплых и таких сладких, как оказалось, рук Юлы. С трудом раздирая глаза — как ни крути, а практически и не спал ночью — глянул на экран. Точно, Горбатенко.

— Да, — все равно с неохотой вздохнув, сел на кровати, принимая вызов.

— Так что, говоришь — веселая ночь у тебя выдалась? — без вступления хмыкнул в трубку Олег. — Спугнули мы Филиппа своими розысками?

Юра невесело усмехнулся.

— Выходит, да. Видно, совсем близко оказались, что аж так зашевелился, — тихо согласился он.

Оглянулся, поглядывая на Юлу, которая недовольно насупила брови, явно планируя еще спать, и поднялся, вышел из спальни, прикрыв двери. Не хотел ей мешать. Да и вопрос такой… щепетильный. Пошел на балкон, собираясь и покурить заодно уже.

— Думаю, зря ты парней ночью по домам отправил. Я их к тебе пришлю опять. И мой тебе совет: не отказывайся. Филипп, очевидно, из тех, кто на любую подлость пойдет, раз уже понял, что его загнали в угол…

— Да, похоже на то, — нехотя согласился Юра, прикуривая.

Осмотрелся. Интересно, за пару часов погода изменилась кардинально. Стало ощутимо, что осень уже наступила. Холодный ветер несся по городу, затягивая небо плотными серыми тучами. И не к дождю вроде. Просто пасмурно. А как-то неуловимо меняя настроение. Это ощущалось даже отсюда, с балкона, хоть и далеко было до тротуаров со снующими по своим делам людьми. А чувствовалось, как они поеживаются и кутаются в наспех наброшенные на плечи кофты. Юру и самого прохладой пробрало. Да и неудивительно, выперся на балкон в одном белье…

Все прошедшие два дня они шерстили пригород. Проверяли места, где, как им сообщили, мог прятаться бывший партнер. Нет, конечно, не сам Горбатенко ездил с ним — выделил Юре несколько своих парней и одного из помощников, который занимался анализом всех сведений по Филу и этой афере с компанией.

Фотосессия, про которую он Юле рассказывал, тоже была. Только заняла всего три часа. А потом…

— Так, а что за соседка? — Горбатенко выдернул его мысли из минувших двух дней. — Ты уверен, что на нее не могли покушаться?

— На Юлу? Да не с чего вроде, вообще. Редактор женского издания. Никто не угрожал, никаких проблем… Если меня не считать, — хмыкнул Юра, суммируя. Затушил сигарету.

— Близкая? — хмыкнул Олег с интересом. Видно, выдал себя Юра какой-то интонацией голоса.

— Очень, как оказалось, — ответил Юра с таким же смешком, немного даже растерянным. — Очень близкая… — даже не думал, что она ему так шустро в грудную клетку проберется.

Точно что «юла».

— Фил о ней знал? — интонации Олега изменились, став серьезней и собранней.

— Да нет, не мог. Мы познакомились только после моего возвращения, — отмел это предположение Юра. Уточнять, что границу дружбы перешли они только сегодня ночью — не собирался. Несмотря на всю благодарность за помощь, в интимные вопросы своих привязанностей и отношений с этой женщиной посвящать никого не планировал.

— Теперь узнает, наверняка, — заметил Олег.

Юра уже и сам догадался про эту перспективу.

— Что ж… — Горбатенко словно вслух размышлял. — Вы там не рассредотачивайтесь тогда. Поберегитесь. Я парней предупрежу. Чтоб оба под присмотром были. Если есть кто-то близкий, ты ещё уязвимей. Они через нее на тебя выйти будут пробовать. Это проще всего. И прижимать. А ты мне живым только выгоден, так что, желательно, чтоб не подох, — хмыкнул Олег.

Юра рассмеялся, уловив иронию.

С Горбатенко всегда так: хр*н вам он признается, что нормально к тебе относится. Но при этом — до последней капли крови за своих стоит, всех на куски рвет, даже ценой своих потерь и ущерба. А Юра точно знал, что Олег его «своим» все же считал. Иначе и не взялся бы помогать.

— Ладно, понял. Будем беречься, — согласился он. — Тогда на связи?

— Да, я напишу, если выясню что-то новое. Парни приедут в течение пары часов. Ну и ты, Юрец, держи меня в курсе.

— Спасибо, Олег, — искренне поблагодарил Юра, прекращая разговор.

Еще пару секунд посмотрел на город и бегущих куда-то людей. Блин, замерз за эти несколько минут натуральным образом! Вот это смена сезона. Радикально. А у него в холодильнике для Юлы дыня припрятана… Захочет ли теперь по такому холоду?

Развернулся и столкнулся взглядом с напряженным взглядом Юлы. Она настороженно следила за тем, как Юра зашел с балкона в комнату. И было очевидно, что она не только что подошла.

— Доброе утро, — попытался невозмутимо начать он, улыбаясь.

Но Юла на это не отреагировала. Отступила на шаг, что ему резануло до душе неприятным холодком. И немного прищурилась.

— Мне кажется, или ты знаешь о ночи и том стрелке больше, чем я? — явно не собираясь спускать тему на тормозах, требовательно спросила Юла.

Аж резануло, если честно. Хотелось бы, чтоб доверяла ему больше. И смотрела так, как этой ночью. Или хотя бы как до того — во время их балконных посиделок — всегда поглядывала, не тая интереса. Но он и раньше в ней отмечал какую-то настороженность. Так что мало удивительного, что оно сейчас вылезло. Он бы тоже засомневался, наверное, если бы только обрывки фраз подслушал.

Юра мысленно вдохнул, но подошел к ней впритык, несмотря на эти тени опасений, затаившиеся в глазах девушки. Обхватил рукой ее плечи, прижимая к себе. Вряд ли умным выходом будет пытаться что-то утаить. Тем более что и охранники от Олега скоро приедут. Сомнительно, что ему удастся как-то незаметно это провернуть.

— Пошли, золотце, поговорим, — не позволяя ей отступить от него, Юра потянул Юлу за собой, подальше от открытого балкона.

Не хватало еще, что бы и она замерзла. Юла немного заартачилась. Попыталась остаться на месте, заставив Юру внимательно всмотреться в ее напряженное лицо.

— Слушай, я в этом не замешан, по сути. Не так, как ты, похоже, уже меня подозреваешь, — невесело усмехнулся Юра, поглаживая ее плечо.

Юла еще секунду с сомнением рассматривала его, но потом все же сдалась. Возможно, под влиянием его шарма и искренности? Хотелось бы верить.

— То есть ты не подстроил это специально, что бы выставить себя в моих глазах героем и затащить меня в постель? — наконец, хмыкнула она, все ещё поглядывая на него через прищур.

Юра рассмеялся от неожиданности.

— Вынужден признать, что я не настолько коварен. Как бы сильно ни хотел затащить тебя в свою постель, — развел руками, продолжая посмеиваться.

— Ладно. Пошли, выпьем кофе и поговорим, — согласилась она, начав двигаться.

А вот Юра теперь, наоборот, запнулся. Глянул на нее сверху вниз. Как же. Он бы с радостью, да…

— У меня кофе закончился еще перед поездкой, не до магазинов было по возвращении, — ляпнул он первое, что пришло в голову.

Снова гордость голову вскинула. Признаваться ей в своих стесненных, на данный момент, обстоятельствах все ещё не хотелось. Как и в том, что кофе и сейчас особо не за что купить. Но прижаться можно, в принципе…

— Давай, сейчас сгоняю за кофе, сварим…

Юла вскинула голову и как-то так посмотрела… всматриваясь в его глаза очень внимательно. И вдруг улыбнулась почти так, как ещё вчера ему улыбалась. Без сомнений, хоть в глазах и остались вопросы.

— У меня есть кофе. Зачем тебе в магазин бежать? Давай ко мне, и с дверьми потом разберемся. Да и вообще… со всем, — взмахнув рукой, пространно закончила она.

Его это спасло. Вот эта вот ущемленная гордость, которая то и дело проскальзывала во взгляде и словах Юры, когда дело финансов касалось. Уже заметив, что сейчас он стеснен в средствах, Юла обратила внимание и на то, как непросто мужчина воспринимает данный факт. Явно не привык к подобному. Или отвык давно. И перед ней признавать не хочет. Как с тарелками теми или приправами к пельменям. А это так ей заметно было, словно выдавая, что, по сути, Юра не привык юлить и хитрить. И даже стараясь — ему претит это делать, пусть и в отсутствии денег признаваться не хочет.

Сейчас у него тоже такой взгляд был. А еще Юла там видела готовность отвечать на ее вопросы и уверенность. А потому, может и зря, конечно, но решила дать ему шанс и не судить за глаза после нечаянно подслушанного разговора, несмотря на имеющийся противный опыт. Когда вот так же, мимоходом уловив обрывок разговора, вдруг узнала, что мужчина, с которым она живет больше года и который ей предложение сделал — точно так же с другой девушкой живет. Она потом той девушке сама позвонила, не любила чего-то о своей жизни не знать. И они спокойно поговорили друг о друге и о своих жизнях. О частых «командировках» общего мужчины и планируемых свадьбах — той он тоже кольцо с предложением преподнес.

Дикость. Словно сюжет водевиля… А вот подвезло же ей, стряслось в ее жизни такое. После подобного Юле, конечно, непросто было мужчине поверить. Особенно если чувствовала в том какие-то тайны и секреты. И все же что-то в Юре вызывало в ней такой внутренний трепет, тонкую дрожь… Не только в теле. Она умела управлять своими порывами. Но было между ними и нечто большее. Тонкое и необъяснимое ещё пока, едва протянувшееся. И это «нечто» позволило ей дать ему шанс объясниться. А там Юла решит, как дальше поступать.

— У меня крупная компания была… Собственно, она и сейчас есть. Производство стеклянных конструкций любой сложности, блоки… Не окна, нет. Хотя и те делали поначалу. Но… — он задумался. — Этого и так полно. Мне всегда интересные вызовы по душе были. Художественные, необычные. Что захочешь из стекла, короче, — Юра улыбнулся, вертя в руках чашку с горячим кофе, стараясь Юле все объяснить. — Хочешь кирпич из стекла — не проблема. Крышу — тем более, это даже обыденность. Любого дизайна. Куда фантазия заведет. Внутренние работы из стекла любой сложности. Все, короче. Невозможного для нас не было.

Сделал глоток и посмотрел в глаза Юле. Хороший у нее кофе, вкусный. Хотя… имелся сорт, который ей точно понравился бы, Юра вот не сомневался, пусть и странным казалось так четко «знать» при всем их недлительном знакомстве. Вот и проверит себя, что ли. Купит ей. Даст оценить, без вариантов.

— И что случилось? Ты же путешествовал последние два года, нет? — немного нахмурилась Юла, видимо, стараясь разобраться.

Сама она тоже держала чашку с кофе. Правда, казалось, больше руки о ту грела, чем пила. Уходя вчера, они балкон не закрыли — так что в комнатах гулял ветер. Благо, что других гостей больше не было. Входная дверь оставалась закрытой вроде, хоть замок там точно придется менять — заедал основательно. Вскрыли…

— Да. Путешествовал. Казалось, что уже могу себе это позволить, — он усмехнулся, больше с иронией, чем с весельем. — Вкалывал больше пятнадцати лет в этой сфере. Без выходных и отпуска, по сути, с редкими днями, когда просто отсыпался. А тут — стабильности добились: репутация за нас, партнеры, заказы… Не знаю, может, какой-то переломный момент в жизни или мозгах случился. Просто понял, что не все еще сделал и видел. Ничего, по смыслу, кроме стекла этого, пусть и любил свое дело. Перемкнуло в голове, прям кризис самоопределения. Вот и выбрал самый простой путь — поехал странствовать, — ухмылка Юры стала еще более кривой.

Но Юла не перебивала, внимательно слушая и поглядывая на него. Казалось, ни слова не пропускает.

— Я не сам руководил компанией последние семь лет. У меня партнер был. Он сразу участвовал в доле, и вроде как по ходу помогал периодами. А в последние годы все больше вникал, погружался в дело. Тоже понимал суть. Вот и казалось, что есть кому доверить управление. Да и я на связи все время оставался же, — Юрка уставился в свою чашку, не особо горя желанием в собственных промахах признаваться. Но куда деваться? — Короче, не друг он оказался, — хмыкнул в итоге. — Все на себя переоформил исподтишка. Подленько и тайком. Так не только компанию же — мой дом и даже машины. Личные счета в банках… Не ждал от Филиппа такого, вот честно. Видимо, он считал, что этим лишит меня любого пространства для маневра. Может, надеялся, что я и вернуться не смогу. Про эту квартиру просто не в курсе был, а так бы я бомжом все же остался его стараниями. Только я подобного не собираюсь спускать. И дарить ему то, во что полжизни все свои силы вкладывал. Не для него это дело строил. Не дождется! — все ещё не подняв взгляд, добавил Юра, зная, что в голосе злость и жесткая решимость слышна.

Не сумел спрятать, хоть и не хотел Юле подноготную мыслей демонстрировать.

— Ничего себе… — вздохнула она, не комментируя это. — Хотя нового мало, конечно. Но… жестко у вас все. — Помолчала минуту, словно смакуя напиток.

Он тоже не торопился развивать тему.

— Так а вернулся ты тогда как? И при чем тут это нападение? — задала новые вопросы Юла.

— Ну, у меня и другие друзья были, да и есть, к счастью. Кроме Φила, — вновь хмыкнул Юра. — Куда надежней, как оказалось. Проверенные временем, да и прошлым. И вернуться помогли, и разобраться в том, что именно и как провернул бывший партнер и товарищ.

— Кто, если не секрет? — с любопытством поинтересовалась Юла, отставив чашку в сторону.

— Горбатенко Олег… — начал Юра.

— Да. Точно! — вдруг воскликнула его собеседница, даже руками взмахнув. — Я все не могла уловить мысль про тебя и машину ту. Видела, как выходил, перед тем, как я головой стукнулась. Горбатенко!

— Вы знакомы? — теперь Юра искренне удивился, глянув на нее.

— Нет. Не совсем, — Юла улыбнулась. — У нас редакция с ним решала как-то вопрос по аренде здания в центре. Ну, не то, чтоб именно с ним. Да и знаю, кто в городе заправляет всем, — Юла многозначительно руками повела. — Короче, я его видела пару раз. Один раз общалась мимоходом, уже согласовывая все в конце. Так, понятно, не он это все лично делал — помощники. Ну и с нашей стороны юридический отдел. Но машину я его запомнила… И ты из такой выходил несколько дней назад. Я все вспомнить не могла, что мне в той машине знакомым кажется… Серьезный друг.

— Серьезный, — усмехнулся Юра. — А я его знаю, еще когда Олег на «восьмерке» по районам гонял. Тоже серьезная тачка тогда была. Потом «BMW» уже пригнал себе из Польши.

Юла кивнула, явно поняв все, что он не говорил вслух.

— Любовь к немецкому автопрому у него и сейчас осталась, — кривовато улыбнувшись, поддела она.

— Это да. Любит Олег надежность, — согласился Юра. — Но и сам — надежный, как скала. И своих не бросает… Он мне с этим делом разобраться помогает. Фил слинять попытался. Залег где-то, чтоб не достали. Я его все это время с помощью людей Олега искал. Видно, близко совсем подобрался. Мы думаем, что это по мою душу ночью стрелок приходил… Ошибся дверью просто, — вновь задумчиво вглядываясь в кофе, выложил уже все факты.

— Ничего себе у тебя партнер был, — Юла как-то помрачнела.

Он ее понимал.

— Испугалась? — невесело хмыкнул. — Прости, золотце. Меньше всего я хотел бы тебя в это впутывать или подставить…

Подозревая, что она вполне может теперь дистанцироваться или намекнуть, что лучше бы ему из ее жизни пропасть, Юра посмотрел Юле в глаза, стараясь мысли угадать. Но не смог.

— Ну, насторожилась — это точно, — Юла отставила чашку и, не совсем ожидаемо для Юры, вдруг поднялась с дивана. — Но я — девочка смелая, если ты ещё ночью не понял…

Усмехнулась, подошла и без рассуждений уселась ему на колени, крепко обняв за плечи. Он и не думал возмущаться. Сам сгреб ее в охапку, отставив кофе. Прижал к себе. Уткнулся носом в ямку между плечом и шеей, накрыв ладонью ее татуировку на затылке. Странное ощущение. Словно теплее стало. Не рукам или груди, к которой она прижалась. Внутри тепло разлилось. И не только страсти, которая их вчера припечатала.

Никогда у него подобных…не то чтобы доверительных… Нет, не то слово. И не близкие… Хотя нет, близкие отношения. Уже близкие, несмотря ни на что. Да и доверительные… Все ей, как на духу, выложил же. С поддержкой, про которую она не сказала ничего, а вот этим объятием ему прочувствовать дала разом.

Прям талисман какой-то у него в ее лице появился, в котором Юра неожиданно начал силы и уверенность черпать. Стимул дикий. Должен справиться, и Филу не спустит ничего. Он Юле столько всего дать, показать, открыть захотел вдруг…

* * *

Горбатенко отбросил мобильный и устало обвел взглядом кабинет. Он уже дня три, кажется, ночевал здесь же, в офисе. За каким лядом когда-то так рвался к власти, спрашивается? Чтоб дневать и ночевать тут?! Офигеть, как четко «поднялся». Прям иногда казалось, что ему спецом часть тех, кто сек в этом побольше него, свои позиции сдали когда-то. Чтоб и прибыль иметь, и при этом забот на плечах в разы меньше.

Поднялся, прошелся по кабинету, разминая мышцы. Растер шею рукой, покрутил плечами. Глянул назад на стопку документов, которые надо было распределить. Где-то там валялись и бумаги по фирме Юрки. Имелись в тех нюансы, и немало. Их надо бы детальней изучить. Придирчиво. И решить, как все разыграть так, чтоб таки признать незаконной махинацию, которую Филипп провернул.

Этот тип никогда Олегу по душе не был. Изворотливый проныра. Хоть и не пересекались фактически. Тот только положенную мзду привозил, регулярно, а порою и нет, передавая помощникам. Но и в некоторые короткие встречи этот Филипп умудрялся вызвать у Олега только раздражение. Впрочем, в людях Горбатенко разбирался. Вся жизнь обязывала. Иначе давно его списали бы со счетов и сверху надгробный камень поставили бы. А у него подобного в планах не значилось. Не на ближайшие лет пятьдесят.

Олег и Юрке пару раз намекал, что не особо удачного компаньона тот себе подобрал. Но Юрка слишком доверчивый в некоторых вопросах, как ни крути. Иногда тот, на взгляд Олега, поверхностно относился к моментам, которые требовали детального изучения. Вроде и взрослый мужик, а шалопай по сути. Вот не сумел бы подобрать Олег другого слова. Юрка мог на важные моменты, от которых зависит исход ситуации, просто рукой махнуть. Позволить себе расслабиться и завеяться за границу, путешествовать, какие-то вызовы себе «личностные» или «духовные» бросать. Для Олега это дикой и непроходимой глупостью было. Ребячеством, из которого вырастать надо максимум в шестнадцать, ибо чревато.

Или как с Филиппом этим — поверить проходимцу отпетому.

Ну тупость же. Очевидно.

Но при этом Олег не знал более честного и надежного человека, если Юра что-то пообещал. Да и просто — снова-таки, на примере того же падлюки-Фила, да и самого Горбатенко — искреннего друга. Десятилетиями проверенного и испытанного. Он никогда не подводил в сотрудничестве. Да и поговорить с ним всегда было о чем. Редкость в нынешнее время, как ни крути. Случалось за эти годы, что даже Олегу доводилось оказываться в ситуации, когда, кроме как на Юру, больше и рассчитывать было не на кого, хоть Олег об этом и не трепался. Даже самому Юрцу.

В слабости признаваться не любил.

К вопросу об этом, кстати. И к нарисовавшейся у Юры «соседке». Надо бы все по ней узнать. И действительно исключить вероятность копания Фила в этом направлении. Потому как близкая женщина делает самого Юру, да и всю их стратегию, слишком уязвимыми. Как и любого… И этот факт необходимо учитывать.

Ранее за Юрцом не наблюдалось выраженной привязанности к конкретной женщине. Друг шел по жизни легко и с тем же шалопайством, что Олег отмечал в нем в делах.

Что ж, меняется все. И тогда, когда меньше всего ждешь.

Олег это тоже не хуже других знал.

Вновь прошелся по кабинету, постоял у окна. Паршивое настроение. Не любил вот это вот философствование в себе. Слишком много сделать еще нужно. Да и по жизни человеком действия был. Однако в последние годы опыт сказывался — наблюдал, анализировал. Порою приходил к выводу, что «все — суета сует…». Вот только расслабляться все равно нельзя. А ему сейчас хотелось расслабиться, чего скрывать. Не телом даже, вроде и выспался ночью. Мозгами отдохнуть хотелось. Чем-то тем, неописуемым, что ютилось не то за грудиной, не то в районе кадыка…

Дыхание бы перевести. Всего на пару минут. А это он мало с кем мог себе позволить…

Опять посмотрел на кипу документов.

Там, с этими «дарственными», загвоздка имелась. Ему на нее указали, но неплохо было бы в подробностях разобраться. Точно не помешает.

Вернувшись к столу, Олег вновь взял свой мобильный, выбирая номер в списке контактов.

Иногда у нее бывали странные дни. Когда все давалось сложно. Терялся смысл для любых действий. Мир казался ненастоящим: смотришь в окно — и словно на TV-экран… Дешевый сериал, что крутит день за днем неизвестный продюсер на канале средней паршивости.

В такие дни она подолгу стояла под горячими и колючими струями душа, упираясь лбом в кафель, зачем-то повторяя пальцами дорожки стекающих вниз капель.

На полную громкость всегда играла музыка, не разбавляя тем не менее этого настроения, а усиливая то.

И она выключала воду только тогда, когда вся ванная комната наполнялась белыми клубами пара, затягивая зеркала и стенки душевой кабинки непроницаемым маревом. Она не вытирала стекла. Не начинала сразу сушить волосы.

Накинув на влажную кожу, которую лень было растирать полотенцем, махровый халат, она шла на кухню и варила себе кофе. И с этой чашкой, отпивая по крохотному глоточку, грея холодные пальцы о керамику, снова шла к окну — рассматривать новую «серию» ненастоящего мира.

В такие моменты ей вовсе не хотелось собираться на работу. Она уже твердо решала не открывать сегодня контору и отменить встречи, сославшись на внезапную простуду, к примеру. Ей даже двигаться почти не хотелось. Только стоять и держать в озябших руках горячую чашку с кофе. И допускать в голову какие-то отстраненно пустые мысли. Возможно о том, что бы уехать куда-то совсем далеко, оборвав и бросив все, что держало ее в этом месте. Не оборачиваясь и никому не сообщая пункта назначения…

И словно бы чувствуя это ее настроение, вот эти вот мысли, — в девяноста случаях из ста у нее начинал звонить мобильный. Она нехотя принимала звонок, с трудом принуждая себя оторваться от созерцания суррогатного мира за окном, хотя почти всегда знала, кто набирает.

— Доброе утро, Мария Ивановна, — низкий, чуть хрипловатый голос. — Вы забыли о нас? Не хотите заглянуть? Не отказался бы от вашей помощи и консультации в паре вопросов…

Властный голос, привыкший управлять. Не ее жизнью, другими. Тот, кому на самом деле мало чья помощь необходима. Однако всегда производящий на нее странное впечатление «переключателя»… Мир вдруг становился реальным до дрожи в груди. И ярким. Наполненным красками и смыслом. А кофе оказывался настолько вкусным, что было невозможно пить тот без восторга.

— Если вы приглашаете, Олег Игоревич, — улыбалась в трубку Маша.

И отменяла все встречи, но уже по другим резонам. Потому что казалось, что нет для нее встречи важнее.

Точно так же отреагировала она и в этот раз, когда Горбатенко позвонил.

Почти десять утра, а она еще и не начинала собираться толком. Но едва отложила телефон, закончив с ним разговор, ураганом пронеслась по комнатам. Словно девчонка, волнуясь о том, надевать юбку или брюки? А может, вот то платье, что купила неделю назад и ещё ни разу не выходила никуда, не было случая…

Наспех высушила волосы, махнув рукой на то, что укладка вышла не идеальной. Маша слишком хорошо знала ценность каждой минуты его времени, а потому не рисковала опаздывать. Нет, не Олег мог приглашение отменить, а все его дела и сама жизнь вмешаться могли. А ей меньше всего хотелось бы упустить шанс с ним встретиться. Пусть и касательно разговора о тех документах, что он ей сбрасывал на мейл несколько дней назад. Она те изучила. И была готова предложить варианты, давно перестав обращать внимание на то, что ранее ее бы воротить от подобных дел начало бы. Жизнь заставила переоценить подход и рубиконы. Жизнь… и дикое желание хоть таким образом присутствовать в судьбе этого мужчины.


Глава 7

Злость аж бурлила внутри, заставляя беситься! Он явно совершил ошибку, доверив дело не тому исполнителю. Торопился, опасаясь, что подобрались к нему слишком близко. Да и повелся у собственной скряжности на поводу. Не в первый раз, кстати. И вечно это вылезало ему боком, но себя перекроить было дико сложно. Хотя и понимал вроде, что лучше не экономить и не жадничать в подобном.

Его же собственная жизнь на кону, елы-палы. Как бы мозгами управлять, а не инстинктами, требующими загрести побольше? Все, до последней крохи заполучить!..

Не забрал бы у Юрца все подчистую — может, и не взвился бы тот настолько. Знал же его характер неплохо, слишком уж широкую щедрость души, всегда казавшуюся Филу слабостью. Облапошить Юрку — ну чего проще, казалось? Поддался искушению. Думалось, что если забрать все, то и вернуться не сможет бывший друг. То ли сгинет в той «загранице», куда так рвался в последнее время, то ли уже там выкручиваться начнет, изыскивая способы выжить. Фила это меньше всего интересовало, если по правде. Ему собственное желание жить хорошо было ближе и понятней. И чтоб по максимуму. Вот и повелся на свою жадность. А вывернуло все не так, как предполагалось… Как и с заказом этим хр*новым!

Неужто что-то Фил упустил, даже не представляя, что у Юрца настолько сильные связи с Горбатенко? Но никто об этом был не в курсах, выходит. Вот и Фил не думал, что человек, вроде бы просто «прикрывающий» их бизнес по праву управления городом — еще и настолько личный контакт с Юркой имеет. Или это Юра что-то уж очень весомое Горбатенко предложил в обмен на помощь? Вроде и вероятно. Фил тоже подобную карту разыграл, когда искал, кто б помог все провернуть. Только не на такие высоты замахивался, конечно. У «хозяина» города не та репутация была, чтобы допускать, что на слова и обещания купится. Или снизойдет. Выходит — или знакомы они с Юрцом ближе, или же есть у бывшего партнера что-то, что и Горбатенко заинтересовало. Надо разбираться и быстро. Уже собственная жизнь и благосостояние на чаше весов болтается.

И сегодняшний провал с наемником баллов Филу не добавлял — это факт. Тупо прокололся на адресе. ***! Вот вообще не знал про эту хату у Юрца, неправильно номер выяснили, а он поверил на слово, по факту. Торопился. Шуму наделали, что вообще лишнее, по ходу. Тупо и опасно.

Теперь самому залечь как-то надо, чтобы и его не накрыли, и при этом дела решать иметь возможность. И второй раз вот так нахрапом не прокатит. Тут Фил тоже был почти уверен. Уж если к этой ситуации Горбатенко каким-то боком оказался примазан, у Юрца вариантов поболее теперь. В том числе и с охраной. Да и сам по себе старый партнер смекалист, этого Фил никогда не отрицал. Понимал, что сам себе подставу из-за тупой невнимательности устроил. Они теперь насторожатся и будут в десять раз внимательней.

Филип сплюнул под ноги, наматывая круги по квартире. Опять съемная. И это бесило. Из прошлого дома пришлось быстро смываться. Да и в собственном жилье, ради которого столько вкалывал, не появиться.

Это выбешивало.

Он вообще не собирался прятаться. Но и сам виноват — просчитался, недооценив упрямство Юры и степень имеющихся у бывшего друга связей. Вот и выгребал теперь. Спрессовали его. Тут затаиться — лучший вариант. Понял это, едва заметил возню вокруг, начавшийся интерес. Φил никогда не любил находиться на острие, и в любой сомнительной ситуации предпочитал отойти в сторону и переоценить свои шансы и позиции. А также позицию и силу противника. Глупо лезть на острие и подставляться — не его стиль. Лучше временно отступить, не оставив возможности взять себя. Так продолжительность жизни только больше. Плохо только, что в компании не появлялся толком все эти дни. На фоне и так растущего недовольства сменой руководства и новыми правилами, это может к проблемам привести. Но там управляющий надежный, «свой» человек поставлен уже. Проследит. А Филу надо уже раз и навсегда решить с Юркой…

Слишком уж сильно сузился круг, они почти зажали его в тиски своими поисками. А ему не нравилось ощущать себя загнанным в угол. Фил привык к тому, что сам всех прижимал, подмечая оплошности. Он это умел так же хорошо, как и в доверие втереться. Сыграть «своего» парня, найти подход к нужному человеку.

Хотя, если верно то, что наемник рассказал, а не просто пытался отмазаться, прикрывая свой зад, то у Юры не только с Горбатенко дружба заладилась. Появились и новые… привязанности. Надо бы эту тему пробить и узнать побольше про женщину, к которой Юрец так ретиво рванул на помощь. Может, тут еще прижать, припугнуть, чтоб выиграть время и все порешать.

Охрана, про которую предупредил ее Юра, приехала меньше чем через час. Они и кофе еще не допили толком. Юла все пыталась разобраться до конца в происходящем: уточняла, расспрашивала.

Хотя куда там! Ведь ясно же, что и Юра, и Горбатенко уж точно, намного лучше нее в этом всем разберутся и поймут. Да и опыта у них такого наверняка в разы больше. Это не модные тенденции последних сезонов и не проблемы психологии сорокалетних читательниц ее издания, в чем она детально разбиралась.

Потому особо не настаивала на продолжении темы, если Юра начинал про путешествие свое рассказывать, явно отвлекая от криминальной составляющей всего происходящего. А едва заметил, что она испытывает дискомфорт в руке при движении, тут же вспомнил про перевязку, которую врач скорой помощи советовал сделать сегодня ещё в поликлинике, и про лекарства, что стоило купить. Впрочем, ему самому тоже неплохо бы руки обработать, пусть там все и обошлось только ссадинами. У нее и сейчас дрожь по спине шла, когда в сторону балкона поглядывала. Седьмой этаж..! Ночью. Смешно, наверное. Юра и хмыкал, напоминая, что она в большей опасности была. Но Юла ничего не могла с этим поделать — ей жутко было представлять, как он лез. Ну и в чем-то льстило, ясное дело. Ради нее же! Приятно… Но лучше бы иначе явную увлеченность друг другом довелось проявить, ей-Богу!

К тому же Юле стали названивать из редакции — не привыкли к ее отсутствию. Она отпуск-то почти не брала в последние три года. Да и со здоровьем везло. Дергали, уточняли, согласовывали, а она еще и в душе не успела побывать! Мужчины же сразу переместились в гостиную, что-то негромко обсуждая: и не сказать, что таились, но Юла особо и не могла следить за ходом обсуждения. Ну, и собственные разговоры по телефону мешали. Люди Горбатенко тем временем согласились с Юрой, что замок в ее двери стоит заменить. Куда-то позвонили, решили, что один из них здесь останется, а второй собирался сопровождать ее и Юру в поездке в поликлинику.

Странная ситуация. Юла не оказывалась ещё в подобной. Может, если бы в политобозреватели пошла или в криминалистику — чаще сталкивалась бы с таким. А так… Как-то неуютно. И очень четко вдруг понимаешь, что ситуация дико опасная. Не шутка… И в нее действительно стреляли ночью, не приснилось. И не успокаивало то, что пуля, вероятней всего, Юре предназначалась. Даже страшнее от такой мысли становилось. И вместе с тем — ощущение нереальности происходящего. Словно кошмар просто снится.

Так любопытно… И непонятно немного. Вроде и знакомы всего ничего, а… Он стал для нее вдруг важным и значимым. Небезразличным. И вся история, что Юра рассказал, не прошла мимо, зацепила. Сочувствовала ему. Не жалела, нет. Где там место жалости? Юра не создавал впечатление человека, которому жалость нужна. Даже наоборот. А если про его гордость вспомнить… И про минувшую ночь, ту часть, что была после визита непрошеного «гостя»…

От этих мыслей у Юлы по телу горячая волна прокатывалась, несмотря на всю напряженность ситуации. И волей-неволей, несмотря на все неуместности и несвоевременности, накрывало странным осознанием их какого-то небывалого и полного совпадения в физическом плане. Не ждала такого, пусть и сильно их влекло. Да и по тому, как Юра в ее сторону поглядывал время от времени, догадывалась, что и у него подобные мысли и удивление внутри имелись. И то, как он ее обнимал после их разговора утром… Нет, о жалости и речи не шло. А вот поддержать его захотелось с небывалой силой. И то самое притяжение, которое еще вчера на уровне сексуального интереса тлело, симпатии к привлекательному и интересному мужчине, — уже другим ощущалось. Юла это очень остро чувствовала. После их разговора и его открытости, когда, не скрывая и не уходя от ответов, рассказал о своей ситуации, он ее зацепил сильнее и глубже. Внутри души что-то затронул. И дело было не только и не столько в интиме.

Но особо размышлять обо всем этом сейчас не хватало времени. Юра потащил ее в поликлинику. Благо, очереди большой не было — может, оттого, что попали почти на пересменку. Или к хирургу сегодня мало кому нужно было. Ей плечо обработали, успокоив, что ничего серьезного, показали, как дальше самостоятельно за раной следить в домашних условиях — ну, Юла же честно понимала, что завтра уже на работу выйдет, придется. А при ее графике на перевязки не набегаешься, тем более, если ничего опасного нет! Юра не одобрил это ее рвение, но так, скорее дал понять, а не ворчал или говорил что-то.

— Ты для начала свои руки врачу покажи, а потом на меня смотри хмуро, — хмыкнула Юла, собирая свои вещи.

Юра улыбнулся, признавая ее аргументы.

— Мне просто дико неприятно, что ты из-за меня пострадала, золотце, — забрав у нее из рук сумку, Юра предложил руку для опоры и, поблагодарив врача, повел Юлу к выходу.

— Ну, думаю, здесь все же не столько твоя вина, сколько твоего бывшего партнера, — отмахнулась она.

Не потому, что легкомысленно воспринимала ситуацию, что сложилась вокруг них и в которую сама внезапно оказалась вовлечена, а оттого — что как раз очень ясно понимала все риски. И боялась, куда без этого? Не очень хотела данный факт демонстрировать, да. Что толку? Все, что было необходимо сделать, уже сделали и продумали за нее. Но и не поднимать тему… не могла.

— Юр, — и не оглядываясь знала, что за ними следует один из людей Горбатенко. Максим, кажется. И голос сам поменялся, хоть Юла и старалась бодриться. — Вот не стоило тебе ехать со мной. Ведь на тебя… «охотится» партнер. Лучше бы дома остался, тут же близко. Доехала бы…

Юра остановился, развернув ее к себе, удерживая. Глянул твердо, с насмешливыми искрами во взгляде. С тем самым чуть упрямым гонором и гордостью, что уже не раз в нем отмечала.

— Золотце мое, я прятаться не собираюсь. Не на того напали. И отдавать Филу этим инициативу в руки — тем более, — спокойно, но явно не для развития спора, заявил он. — Не дождется. Я слишком много в это вкладывал, половину своей жизни, считай.

Юла промолчала, поджав губы. Но кивнула. В конце концов, не ей это решать или как-то влиять…

— Мне завтра тоже надо быть в редакции, — замяв прошлую тему, заметила она, вытащив телефон. Пришло очередное сообщение из редакции: Юла должна была одобрить статью. — Уже завал, за полдня, — улыбнувшись, посмотрела снова на Юру.

Он нахмурился чему-то и смотрел мрачно. Но кивнул, потянул ее вновь к выходу.

Максим, немного позади ожидавший, пока они наговорятся, двинулся следом.

— Знаешь, что забавно? — уже когда они садились в машину, заметил вдруг Юра.

Он был за рулем. Юла из-за руки пока управлять авто не могла. Зато отметила, что водит Юра хорошо и явно с удовольствием. Хоть и отмечала, что габариты непривычны ему. «Больше машина была раньше?», — с улыбкой спросила его, когда они в больницу ехали. «Прилично», — с усмешкой согласился Юра.

— Что? — повернулась к нему.

Но перед ними как раз резко затормозил грузовик, вынудив Юру отвлечься. И он замолчал, сосредоточившись на дороге. А Юле и в голову не пришло сейчас его отвлекать.

— Если бы Филипп поговорил нормально со мной, я бы и так большую часть компании мог ему отдать, — к тому разговору Юра вернулся только вечером.

Причем прилично удивил Юлу внезапным началом. Во всех смыслах.

Они вдвоем сидели у нее в гостиной. Новый замок на дверях был закрыт. На этаже, к тому же, установили видеонаблюдение. И охрана мониторила ситуацию, заняв квартиру Юры. Ситуация нестандартная и настолько же неожиданная, как и все случившееся, но Юла не спорила. На самом деле, Юра не намеревался у нее оставаться. Даже заявил, что не собирается так вот нахрапом навязываться. Но она сама попросила… Несмотря на все принятые меры безопасности, Юла не ощущала спокойствия. Ей неприятно было признавать это, но чем ближе к ночи, тем больше она нервничала, пусть и сама всем повторяла, насколько маловероятно, чтобы вторую ночь подряд кто-то полез… И Юра заверял ее, что они по очереди будут следить и охранять, и в ее квартиру мимо них никто не проникнет…

А Юла вспомнила о том, что это он — мишень, вероятней всего. И ей ещё страшнее стало. По многим причинам. И общечеловеческим, так сказать. И потому, что оказалось невероятно болезненным представить, будто с этим мужчиной может нечто плохое произойти. Он для нее стал вдруг таким… «не чужим». Или это оттого, что на своей шкуре прочувствовала все тонкости положения?

Как бы там ни было, а ей ни одной оставаться в квартире не хотелось, слишком свежи ещё воспоминания, да и плечо болит, ни Юру выпускать из поля зрения — желания не было. О чем она ему и заявила. И пусть обоим оказалось немного непривычно внезапно вместе проводить сутки напролет, однако и какого-то дискомфорта не ощущалось. Даже забавно немного, но они, на самом деле, как-то так естественно управлялись, словно и не в первый раз проводили вечера вместе. Правда, хм… и проводили же. Ну не на балконе же им и дальше сидеть, прохладно уже.

Поужинали, выпив по бокалу вина. Юла села просматривать отчеты помощницы и присланные ею материалы. Юра принес свой ноутбук и засел за ретушь отснятых на последней фотосессии снимков. Юла даже отвлекалась время от времени на те: любовалась сельскими пейзажами, красотой леса, в который едва-едва заглянула осень; да и фото пары на этом фоне — смотрелись волшебно.

Юле особенно одно фото запало в душу почему-то, Юра на рассвете, наверное, его сделал: резкий фокус на сосновой ветке, с размытым фоном. И тонкая паутинка с капельками утренней росы на этих кружевных нитях. Сказочно-волшебно!

— Не знаю для чего, но я у тебя этот снимок куплю. Найду статью. Вставлю! Красота нереальная! — не удержалась Юла.

На что Юра только хмыкнул.

— Выдумай ещё что-то лучше, золотце. Я его тебе дарю. И не чуди такого больше, — отрывисто бросил он, глянув на нее насмешливо поверх монитора ноутбука.

Юла только вздохнула. Но не спорила. Хоть и хотелось показать, что по достоинству оценила. И работа же великолепная…

Вот тут, спустя минуты две после этого разговора, Юра и завел речь о Φилиппе, про которого они с обеда и не вспоминали…

— В смысле? — не уловила она его мысли. — Просто подарил бы? — недоверчиво хмыкнула Юла. — Как мне фото?

Юра повел плечами, переведя задумчивый взгляд в окно, на тот самый балкон, который многое сыграл в их общении.

— Не то чтобы просто… Понятное дело, оформил бы так, чтоб и свой капитал не терять. Но передал бы ему управление. У меня был момент какой-то переоценки — помнишь, рассказывал. Ищу новый смысл, — Юра как-то странно глянул в ее сторону: то ли с тем же сомнением непонятным, то ли рассматривая что-то в Юле. — Если бы он не полез к моему дому, собственности, если бы не так все сделал, а поговорил нормально… Рассказал бы о том, как развитие компании видит… Я вполне мог бы ему это все спокойно отдать. Отойти…

— Не сейчас? — с вопросом уточнила Юла.

Хотя и так понимала. Гордости в Юре человек на пять бы хватило. Да. А вообще, довольно странный и неожиданный разговор для людей, которые только начали какие-то отношения развивать. Да и так спонтанно, в принципе. Рассуждения уже для другого уровня доверия. Для какого-то глубинного понимания. А у них отношениям — двадцать часов от силы!

Но вновь то самое ощущение, что нет дискомфорта. Причем у обоих. Она это в том же взгляде Юры видела. Такое же удивление, задумчивость, да. Но не дискомфорт.

А еще — притяжение и страсть, что и в ней тлела все эти часы. Приглушенную и подчиненную здравому смыслу и рассудку, но никуда не исчезнувшую. Лишь объемнее, казалось, ставшую, после вчерашнего…

— Не сейчас, — хмыкнул он, соглашаясь с ней.

Взгляды встретились и словно связались, переплелись. Он не продолжал ничего словами, а и не нужно было. Юла словно его чувства и мысли стала ощущать: и неприятие подобного поступка бывшего друга, и то, что свое не отпустит таким путем. Не так…

А ещё она четко осознала то, что заставило Юру в эту минуту опустить крышку своего ноутбука, не закончив работу… Мгновение, меньше секунды. Короче вздоха. И это отозвалось пронзительной, напряженной дрожью у нее глубоко внутри, заставив сбиться с дыхания.

— Закончила со своими отчетами? — поинтересовался Юра, поднимаясь из своего кресла.

Его голос стал тона на два ниже. С той тихой хрипотцой, которая ее кожу вполне ощутимо «дразнила и гладила», будоража всю сущность. По прошлой ночи отчетливо помнила.

— Почти…

Он подошел сбоку, не дав Юле толком собраться с мыслями. Даже сделал вид, что рассматривает на мониторе то, что она читала. Однако от того, как именно его ладонь опустилась на ее плечо, скользнула на спину, умостившись между лопатками, просто сдвинув в сторону ткань майки, — мысли спутались. Непонятно, кто как, а она уже буквы не различала!

Юла запрокинула голову и посмотрела на Юру снизу вверх. А его пальцы чуть продвинулись выше, начиная обводить линии татуировки. Она уже заметила, что он питает к этому узору странную слабость. Но это даже нравилось Юле. Добавляло какой-то романтичной пикантности, что ли, каждой ласке и его прикосновению к ее затылку. Да и потом, ее тоже притягивал его узор!

— Потом сможешь доработать? — с искушением поинтересовался он, наклонившись почти к самым ее губам.

Расстояние меньше пары сантиметров. Она ощущает его горячее дыхание. И тепло ладони словно внутрь тела Юлы через кожу проникает, растекается по позвонкам под его пальцами!

Юра, явно по глазам ее читая все происходящее, как сама Юла недавно, начинает улыбаться шире. Но соблазна в его взгляде из-за этого не меньше.

— Без вариантов! — закинув руки ему на шею, притянула Юру ближе к себе.

Они оба, кажется, начали друг друга целовать. Одновременно. Словно схлестнулись. Переплелись сразу и до сухожилий, не противясь уже ни этому притяжению, ни своему желанию друг друга больше узнавать… Ни вот тому непривычному пониманию, что готовы чем-то большим делиться и поддерживать в таких вот неожиданных откровениях.

Следующие четыре дня ничего не происходило. Вернее, происходило много всего, Юла и не ждала, что столько событий можно в несколько дней вместить. Но это была обычная жизнь, спокойная, размеренная, пусть и взбудораженная нежданно нахлынувшими на них эмоциями и… ну да, чего тут слово иное искать? — серьезными отношениями. А как иначе назвать то, что между ними складывалось?

Она ездила на работу каждый день, вернувшись в колею. Решала какие-то обыденные вопросы. Поначалу оглядывалась и вздрагивала от каждого звука за спиной, но постепенно брала себя в руки. И к концу первого рабочего дня — расслабилась. Суматоха редакции, обилие людей, работы, текущих мелких проблем — затерли остроту испуга после нападения. Притупили эмоции, приглушив их усталостью. И хоть с ней поехал тот самый Максим, а второй из людей Горбатенко сопровождал Юру, в какой-то момент Юле показалось, что это лишнее. Ведь с высокой долей вероятности, Филиппу, о котором она и не знала-то толком ничего, была нужна вовсе не Юла. Однако стоило ей вернуться домой, а за окнами начать темнеть, — и опасения, нерациональный и неконтролируемый страх нахлынули вновь. Впрочем, вот с этим ей уже прекрасно помогал справляться Юра…

Вроде и странно, что сразу «съехались», как-то и немного некомфортно. Во всяком случае, когда Юла думала об этом посреди своего офиса, казалось так. С рациональной точки зрения подобный наскок в отношениях не казался правильным. Но с другой стороны — а иначе как? Не «по — правильному», а в их ситуации? Просто между Юрой и Юлой? С кем сравнить?

Да и надо ли..?

У нее в редакции работала женщина лет сорока, Лариса. Не так давно она к ним пришла, может, с полгода назад. Через кого-то из родственников или знакомых устроилась, кажется. Юла такого не любила, но тут не спорила с начальством. Да и работала она с рвением, хоть и мало что умела. Но активно училась по ходу.

Лариса овдовела недавно. Кажется, за месяц или два перед своим приходом на работу к ним. Поначалу ничего почти о себе не рассказывала, о семье — тем более. Да и не пытали ее, все понимали, что нелегко. А потом Лариса стала открываться понемногу. Не то чтобы расслабилась, нет. Но как-то привыкла к новому коллективу, наверное, более-менее общаться стала. Рассказала о себе. Муж немногим старше был, на год-два, не более. Молодой мужчина же… А однажды утром просто упал и не встал уже больше. Какие-то проблемы с сосудами, о которых семья и не знала, и врачи уже не спасли. Не обследовался никогда, зачем? Молодой же, не тревожит ничего. Мужик… Лариса уже с грустной улыбкой могла это говорить, вспоминая, что мужа невозможно было уговорить в больницу зайти, даже если температура поднималась или вроде того. Только смеялся. А потом вот так. У нее еще и сын остался, пятнадцать лет. А сама Лариса последние семь лет не работала. Муж хорошо зарабатывал — казалось, что и не надо. Теперь же осталась один на один с жизнью. Без опоры, поддержки и каких-то гарантий. А еще и сын. И все на ней. Вся жизнь с нуля, ещё и с болью, с горем в придачу. А то, что мужа Лариса любила — это ощущалось во всем. Не наигранно и напоказ. Она даже прятала больше, старалась задавить эти эмоции. Только все равно чувствовалось.

А сейчас Юла ее как видела в редакции — каждый раз словно дергало что-то внутри.

Нет, ясное дело, у них с Юрой своя ситуация и отношения, и вообще… Просто не двадцать уже, и голова соображает вроде. И после таких примеров, которые видишь своими глазами, волей-неволей задумываешься о жизни и ценности каждой минуты. Понимаешь, что нет бесконечности и никто не знает, сколько ему дней отмеряно. Тем более после встряски с нападением… И если им вдвоем хорошо, и не ущемляют они никого своими неожиданными отношениями, так почему и зачем оглядываться по сторонам и вспоминать о сроках знакомства? К тому же, как показывал ее личный жизненный пример, долгое узнавание человека также не защищает от тайн и обмана. Потому и отставила в сторону все сомнения, позволив себе наслаждаться.

У Юры тоже была раз съемка в эти дни, насколько она знала. Он ей показывал отснятый материал потом, вместе выбирали лучшие фото. А то, с паутинкой, кстати, он ей и правда подарил. И в цифровом виде сбросил, и распечатал в формате картины. Вручил через день, уже в стеклянной рамке.

Упрямец. Она же понимала, видела по мелочам, что ему это сейчас не так и легко. И ей вполне хватило бы цифрового варианта. Юла знала, что распечатка такого размера фото, качества, да и сама эта рамка — тоже не копейки стоят. Но что-то в глазах Юры от разговора об этом удержало. Да и приятно ей было, чего скрывать?

А еще он дважды встречался с Горбатенко. Сказал, что там с документами по фирме есть нюансы и они с юристами крутили те так и эдак, решая, как это использовать. Юла в подобном разбиралась мало. Не относилось к ее сфере знаний или увлечений ранее. Но рассказы Юры слушала с интересом. Да и своими днями в редакции — делилась, рассказывала о проектах, о материалах, которые готовили. О том, что сама делала. И все ещё не отпускала его на ночь к себе. Но и Юра уже не особо рвался уходить.

Охранники теперь по одному дежурили ночами, так и продолжая делать это у Юры в квартире. С ней не сидели, провожали до редакции и потом по дороге домой. В офисе своя охрана имелась, да и не ходить же им за ней по пятам. С Юрой же вроде кто-то был постоянно.

Но все равно, казалось, что все притихло, как-то успокоилось. Наверное, Юра своими действиями с Горбатенко припугнул бывшего партнера, заставив искать иные варианты. Менее кровавые. Возможно, тот даже на переговоры вот-вот пойдет…

Во всяком случае, Юле хотелось на это надеяться.


Глава 8

— Значит так, у нас есть варианты, — Олег смотрел куда-то вдаль, словно вглядывался в просвет между деревьями парка. — Сейчас подъедет юрист, обговорим детально. Но, думаю, надо идти через суд. И с максимальной оглаской, вплоть до журналистов и роликов на каналах… Хочешь кофе? — внезапно перевел на него взгляд Горбатенко. — Не смотри на вид точки, тут хороший готовят. Гарантию даю, — добавил с усмешкой.

Юра хмыкнул в ответ.

Гарантиям Олега у него не было причин не доверять. Хотя он и правда не совсем понял, что заставило того выбрать именно это место для встречи. Околицы городского парка утром — странная территория. Вроде и суматоха: таксисты покупают кофе в киосках, которых «натыкано» то тут, то там под фонарными столбами, словно грибов под каждым деревом. Еще люди, спешащие на работу, которым тут кофе взять удобно — составляют компанию таксистам. Даже один из патрулей полиции неподалеку кофе пил. И Горбатенко вот… вообще невидаль, по сути, же! Просто, что не знает его здесь никто, очевидно. И эта мысль все еще заставляла Юру удивленно поглядывать по сторонам и хмыкать.

То и дело мимо пробегают те, у которых утро начинается с пробежки. Тоже суматохи добавляют.

Но сами дорожки парка пока относительно пусты. Шесть утра, однако. Рано. Вездесущие мамочки с колясками еще не появились на прогулке, да и пенсионеров на «променаде» не видно. И оттого — гораздо красивее, величественней воспринимается сама природа. Ярусы деревьев, переходящие один в другой, с уже начинающейся осенней пестротой листвы. Холмы, укрытые ещё зеленой травой, испещренные дорожками. Легкий туман у самой земли — ночами уже прохладно… Действительно рано. Даже Юла удивилась, когда он принялся собираться час назад, после неожиданного звонка Горбатенко — ей, и то, на работу еще нет смысла собираться. Едва светать начало. Тренировку свою пропустил. Но это ладно, нагонит.

— Хорошо, поверю твоему слову, — продолжая улыбаться, Юра кивнул и подошел к окошку кофейного киоска.

Сонный парень, явно проторчавший здесь всю ночь, флегматично выслушал заказ и методичными, доведенными до автоматизма движениями, принялся утрамбовывать кофе в рожок. Так же сонно переключал какие-то рычаги на огромной кофемашине, действительно выглядевшей немного не к месту в простом киоске у городского парка. Все с тем же выражением лица он вручил Юре стакан с горячим напитком и взял деньги.

А вот сам кофе оказался отменным. Не зря Олег гарантии давал. Юра с таким удовольствием вдохнул аромат! Глотнул напиток, раскатав вкус по языку.

«Надо будет Юле купить, когда назад поеду», — решил Юра, отпив еще. Не сомневался, что ей понравится.

Олег пока молчал, устроившись на капоте своего авто и тоже пил кофе. Вновь рассматривал что-то в парке, время от времени поглядывая в сторону дороги. Видно, ждал того самого юриста, чтоб не повторять и не обсуждать по три раза одно и то же. Юра облокотился о капот машины Горбатенко, точно, как и сам Олег, и наслаждался погодой, парком, кофе. Кто-то, возможно, и удивился бы, что человек с такой должностью и положением, как Олег, проводит утро, распивая уличный кофе у парка, устроившись на своей машине. Но Юра того слишком долго знал. И не первый раз они встречались в подобном антураже.

Водитель и охранник Олега стоял неподалеку, не расслабляясь, осматривая окрестности. Максим (Илья остался с Юлой), который приехал с Юрой, тоже пил кофе в некотором отдалении, поглядывая по сторонам. Словно кто-то взял и поставил это утро на паузу, пока они наслаждаются вкусом. Нельзя сказать, что Юра против этого возражал. Если он чему-то и научился за последние годы, так это ценить мгновения и удовольствия, которые они приносят. Даже самые мелкие и при паршивом раскладе. Да и ему ли жаловаться? Как ни крути, а походило на то, что несмотря на ситуацию с компанией, жизнь явно решила к Юре благоволить… Он глянул на пачку сигарет, которую только вытащил из кармана, вспомнил, как Юла косо смотрит на него, когда Юра утром на балкон порывается выйти. Вечно про его тренировки начинает спрашивать… Ненавязчиво так. Хмыкнул вслух, отмахнувшись от вопросительного взгляда Олега, и спрятал сигареты назад в карман, так и не вытащив ни одной. Права она — надо ему окончательно с этим завязывать. Глотнул еще кофе.

Минут через пять около них затормозила машина. Поскольку никто не выказал удивления, Юра решил, что эту и ждали. А вот когда увидел, что за рулем авто — женщина, да еще и догадался, кто именно — он сам весьма изумился.

Вот кого-кого, а Марию Коваленко — Юрий не ожидал здесь точно увидеть. Не то чтобы они знакомы были. Нет. Пересекались пару раз ещё до его отъезда на каких-то благотворительных вечерах, на которые уже по уровню положения в бомонде города ходить был… и не обязан, конечно, но все же, как дурной тон отказываться.

Так что Юра знал, что она нотариус, довольно известная, на слуху в городе. Вроде как даже из «юридической династии», какое-то там по счету поколение. Да и о ее волонтерской и благотворительной деятельности наслышан был. А вот из судебных разбирательств она вроде давно ушла. И чтоб вот так, в такой ситуации с ней встретиться… Удивился, да.

Олег тем временем поднялся с капота, выпрямляясь. Коротко глянул на своего водителя. Отставил стаканчик из-под кофе на машину. Его водитель же мигом оказался возле остановившегося авто и распахнул дверь, предлагая Марии руку, чтобы помочь выйти.

— Благодарю, Дмитрий, — с улыбкой приняла эту помощь Коваленко, выходя из авто. — Доброго утра всем, — поздоровалась она, осматривая их небольшую «тусовку».

Похоже, ее не удивила ни обстановка, ни время встречи. Выглядела Коваленко так, словно уже ехала на работу: одетая в блузу и юбку, туфли на среднем каблуке. На шее поблескивает тонкая золотая цепочка с кулоном. С укладкой. И сдержанно, и стильно, нельзя не отметить. Он ее такой и помнил по тем кратковременным встречам, кажется. И все же было в облике Коваленко и еще что-то, заставляющее присматриваться, но уловить не выходило. Словно напряжение внутреннее, или что-то иное…

Правда, вероятно, Юра и ошибался. Он ее суммарно не более получаса видел, да и то несколько лет назад.

Непонятно — может, ей потом и правда в суд или ещё куда надо? И она о делах думает? Вот даже странно немного, что в такую рань можно выглядеть настолько собранно. Хотя, кто знает, она вообще спит? Или все время в своем образе адвоката? Как и Горбатенко, кстати. Тот тоже выглядел так, словно из офиса на эту встречу с ним приехал. Правда, в случае Олега, Юра вполне мог допустить, что так и есть.

У юриста в руках была папка с документами. Юра так понимал, что эти бумаги имели к нему прямое отношение.

— Олег Игоревич, — кивнула Мария в сторону Горбатенко.

— Доброе утро, Мария Ивановна, — улыбнулся Олег.

— Юрий? — Коваленко уже повернулась в его сторону. И словно уточняла, правильно ли его помнит.

Он кивнул в знак приветствия, также выпрямившись.

— Мария.

Она приблизилась к ним. Создавалось ощущение, что она немного напряжена. Юре это не показалось странным. Даже наоборот. Как ему представлялось, Коваленко в принципе не должна была бы часто участвовать в подобных разборках и ситуациях. Пусть и с «правой» стороны. Не та репутация у этой женщины и положение. Неужели она настолько подкована в подобных вопросах, что Горбатенко доверил, да и обратился к этому юристу?

— Я изучила документы… — начала было Коваленко.

Но Горбатенко ее прервал, подняв ладонь. Усмехнулся шире, забрав папку из рук юриста.

— Погодите, Мария Ивановна. Выдохните, — он глянул в сторону все того же охранника. — Мы прекрасно понимаем, как ценна ваша помощь для нас, и не хотим превращать это в давление или в требование. Или, того хуже, в обязаловку. А то вы, не дай Бог, передумаете с нами работать, на кого же нам тогда надеяться? Уж точно не на наш «самый справедливый суд».

— Хотите кофе, Мария Ивановна? — тут же подхватил тот самый Дмитрий, едва Горбатенко замолчал, отложив папку на капот.

Коваленко склонила голову, вроде бы пряча улыбку. Обернулась к охраннику, но как-то так… Юра даже присмотрелся, но все равно не совсем понял. Горбатенко пока просматривал документы, которые взял.

Он же вообще пока не вмешивался, прихлебывая свой кофе и пытаясь сориентироваться. Юрист кивнула в ответ на вопрос и отстраненно улыбнулась.

— Да, Дима, спасибо. С удовольствием.

— Капучино с корицей? — уточнил охранник Горбатенко, уже направившись в сторону киоска.

— Давайте начнем с американо с корицей. Без молока пока, — вдогонку ему покачала Мария головой все с той же улыбкой.

— Понял, — тут же согласился Дмитрий.

Сделал заказ.

— Хорошее утро, правда? — не отрываясь от бумаг, что она привезла, заметил Горбатенко. Поддерживал настроение и верный тон, словно хозяин на приеме? — Скоро похолодает, уже вот так не насладишься красотой нашего города. А пока — одно удовольствие гулять…

Юра только усмехнулся. Он при любой погоде любил бывать на свежем воздухе.

— Вы правы, — улыбнулась Мария, перевела глаза на деревья, даже отступила на пару шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть, видимо. — Люблю этот парк. Росла рядом… Сколько всего на этих дорожках мы с друзьями творили, — поддержала юрист этот разговор «ни о чем», рассмеявшись. — Спасибо, Дима, — поблагодарила, когда охранник поднес ей стаканчик с напитком, аромат которого больше напоминал выпечку.

Вдохнула с явно видимым удовольствием. Отпила глоток.

— Итак, как я вам уже писала, Олег Игоревич… — вернулась Мария к тому, с чего начала.

В этот раз Горбатенко ее не перебивал. Взял свой стакан, продолжая держать папку, также глотнул кофе. Они оба — и Юра тоже — теперь внимательно слушали.

— Есть два варианта, которые кажутся наиболее жизнеспособными. Идеально было бы, чтобы этот Пархоменко просто «отмотал все назад», — с кривой улыбкой передернула Мария плечами. — Сделал то, что и в вашу, Юрий, сторону провернул, только уже от своего лица. Оформил вновь по дарственным, отменил, так сказать, свои махинации. Но я так понимаю, что на подобный вариант мы не рассчитываем? — Мария посмотрела в сторону Горбатенко.

— Весьма сомнительно, Мария Ивановна. Это не тот человек, который нам всем жизнь по своей воле облегчит, — усмехнулся Горбатенко ей в ответ, отложив папку на авто.

— Я так и поняла, — вздохнула Коваленко. Глянула в сторону Юры. — Тогда суд. И как можно громче. В принципе, ошибки там есть, и выиграть — шансы большие. Тем более что на вашей стороне поддержка Олега Игоревича. Думаю, вы и в суде выступите, если будет надобность? — она вновь глянула в сторону Горбатенко.

Усмешка Олега стала шире.

— Разумеется, если вы считаете, что это поможет. У меня вся наша переписка есть, Юр, сможем доказать и несовпадение сроков, и отсутствие тебя физически в стране в это время. Да и то, какой ты человек хороший — суду донесем, — Горбатенко подмигнул. — И журналистам. Поднимем возмущение общественности… Твоя Юля сможет подключиться к этому?

Непривычно. Ему аж по уху резануло, когда ее назвали так. Хотя по паспорту так же и есть. Но…

Интересно, сколько Олег уже о Юле выяснил? Он не удивился бы, окажись, что поболее самого Юры знает. И все-таки существовало то, что Юра знал лучше. Хоть это и не соревнование. Просто душу грело.

— Юла, — поправил Юра, размышляя и взвешивая все, что услышал. — Она любит, чтоб ее Юлой звали, не Юлей. Уточню, — отвечая на вопрос Олега, пообещал он. — Мы такой вариант не предполагали, а потому — не обсуждали.

— Добро, поговорите, — не спорил Горбатенко. — Сообщишь потом. В принципе и в целом — ты ничего не имеешь против такого плана? — криво загнув бровь, внимательно глянул на него друг.

— Ничего, — Юра допил свой кофе, прошелся, разминая ноги. — Не хотелось шумихи, но если Фил до такого довел… Я ему подобного спускать не собираюсь.

— Хорошо, — Горбатенко тоже выпрямился. — Тогда, если Мария Ивановна нам дает добро и говорит, что дело может выгореть, у нее тут больше всех нас знаний и опыта, — мои адвокаты подадут сегодня обращение во все органы, в суд обратимся, запускаем процесс. С тобой тоже стратегию обсудим, только определимся, что у нас с судьей.

Коваленко только кивнула, когда Олег глянул в ее сторону с вопросом, будто и правда разрешала. И не вмешиваясь больше в их обсуждение, словно воспользовавшись тем, что они отошли, наоборот подошла к машине Олега и села там, где они оба недавно сидели. Обеими руками, всеми пальцами, почему-то показавшимися Юре слишком тонкими, обхватила стаканчик с кофе, полной грудью, казалось, вдыхая аромат корицы, который заполнил все в радиусе метров пяти точно.

Ему это отчего-то так про Юлу напомнило. И захотелось ее обнять, прижавшись губами и всем лицом к ее затылку, обвести контур ее татуировки — он словно силы от этого узора набирался. От ее оптимизма и настроения. Из постели вытащить… или, наоборот, к ней забраться, и на работу ей «помочь» опоздать… Ведь наверняка еще спит. Да и куда ей торопиться?

— Понял. Согласен, — Юра и не думал спорить. Тут они явно понимали больше. — Тогда я могу ехать? На сегодня все? — глянул с вопросом. — Хочу ещё Юлу успеть угостить кофе перед тем, как уйдет на работу. Прав ты был, его здесь умеют варить.

— Все, — усмешка Горбатенко стала шире. Понравилось ему, что Юра оценил его рекомендацию. — Поезжай. Балуй свою женщину. Прости уж, что вытащил тебя ни свет ни заря. Но хотелось не по телефону обговорить моменты, чтоб и ты понимал, куда мы движемся, и я был уверен, что ты в последний момент на попятную не пойдешь.

Юра улыбнулся шире и кивнул.

— Да я без претензий, Олег. Понимаю все. И ценю.

— О цене потом поговорим, — хохотнул Горбатенко. — Давай. На связи. Только приглядывайте друг за другом все же, — уже протянув ладонь для рукопожатия, напомнил Олег.

Юра кивнул, тоже ухмыльнувшись с пониманием. Крепко пожал ладонь Олега. И, купив кофе на вынос, уехал вместе с Максимом.

* * *

— Я могу сама представлять это дело в суде, вместе с вашей командой, если хотите, Олег Игоревич, — разглядывая что-то в глубине своего стаканчика, заметила Мария, когда он подошел. — Там, в районном суде, который возьмет дело по прописке, у меня много знакомых. Да и родные… Чтобы больше было гарантий, что мешать не станут… — Она подняла голову и посмотрела в сторону парка.

— Забудь… те, Мария Ивановна! — резко оборвал он. Голос прозвучал отрывисто, даже немного сердито.

Не хотел. Устал слишком. Прорывалось то, что не стоило показывать.

Выдохнул.

Сел на капот рядом. Помня о дистанции, тем не менее. Сжал в кулак пальцы, спрятанные за рукавом пиджака. Кисть словно сводило. Разжал, снимая напряжение. Мария все ещё смотрела вглубь парка, словно и не заметила этого «прорыва».

Горбатенко уже спокойно вдохнул.

— Я не буду открыто втягивать вас в это, да и в любое другое дело. Не собираюсь подставлять или рисковать, портить вам репутацию, — хмыкнул с иронией. — Даже для того, чтобы быстрее выиграть…

— Мне показалось, что для вас это важно, — она вновь уставилась в свой стаканчик.

Кофе в том закончился, судя по тому, что пить Мария перестала.

Олег повернулся, обнаружив взглядом начальника своей охраны. Дмитрию было довольно этого намека, чтобы понять приказ босса. За эту способность и их слаженность Горбатенко его ценил. Как и за многое другое. О чем не забывал сообщать и подкреплять уверенность. Люди любят, когда их ценят. Это обеспечивает их безоговорочную преданность и желание выслужиться…

Последнее, что ему нужно было бы от нее.

— Вы правы — для меня важно это дело. И мы выиграем его уже, благодаря вашей помощи, Мария Ивановна. Но и ради быстрой победы я не собираюсь подвергать вас опасности или как-то демонстрировать ваше участие, — словно ребенку, «объяснил» ей с улыбкой.

Впрочем, и он, и сама Мария смотрели на парк, на бегающих по дорожкам людей, на туман, уже понемногу исчезающий из лощин. А потому эта улыбка была лишь услышана обоими. Да и реакцию Коваленко не понять.

Деревья мягко покачивались, беспокойные из-за утреннего прохладного ветра. Тот налетал порывами, трепал ее блузу, бросал на лицо короткие темные пряди, которые закрывали от Олега даже «уголок» взгляда Марии. Мешало… Заставляло гадать о ее настроении и мыслях.

Отвлекало. Будоражило тем, что он не мог и не должен был себе позволять и даже ей показывать. Пусть и хотелось обхватить тонкие плечи, угловатость которых, усилившуюся в последнее время, он и под шелком блузы замечал. И дрожь, заставившую ее, таясь, поежиться.

Замерзла.

* * *

Он готов был бы заплатить безумные деньги просто за то, чтобы сейчас поднять руку и обнять ее. Чтобы согреть ее теплом своего тела… Рука даже приподнялась немного. Самостоятельно. Без его разрешения или осознанной воли.

Не его право этой женщины касаться. Даже если жизнь всего города в его праве и власти…

Не самые разумные мысли. И слишком много доводов против, которые он знал до последней буквы. Сложно все. Сложнее, чем нужно было бы обоим.

— Кофе для Марии Ивановны, — Дмитрий вернулся со свежим кофе.

Не латте даже — макьято, еще и со сливками, возвышающимися над стаканом задорной вершиной вкусного айсберга. И с карамелью. И какао присыпано… Ну и корицей ее любимой. Никто об этом не забыл.

И оба заметили, что она себя изводит. А Дмитрий хороший исполнитель.

Мария вздрогнула и удивленно посмотрела на них через плечо. Словно задремала или в транс впала, разглядывая парк. И теперь не до конца понимала, о чем они говорят.

Олег поднялся, наклоняя голову в стороны, распрямляя уставшие мышцы. Повел плечами и снял пиджак. Одним движением встряхнул и набросил ей на плечи.

Мария вздрогнула ещё ощутимей. Ее глаза распахнулись, не то пораженно, не то с удивлением. Она и не пошевелилась вроде. А словно всем телом вплелась, в ткань укуталась. Будто бы та сама вокруг нее обвилась.

Тихий вдох почти не слышен в уличном гомоне утра. Отблеск солнечных лучей на золоте ее кулончика, когда вся в ткань его пиджака заворачивается, легко поведя плечами.

Иисусе! Что бы он хотел и мог сделать, дай себе волю! Позволь своим пальцам, рукам, рту… дорваться до ее кожи, на которую сейчас его запах с ткани по молекулам просачивался! От одной этой мысли желудок обожгло огнем… Потому что бессмысленно и глупо думать не о том.

Олег уже повернулся к Дмитрию, забирая у него из рук кофе. Поблагодарил кивком головы. Вновь глазами «распорядился», указав на салон авто. Охранник таким же легким кивком подтвердил, что все понял и отправился выполнять.

— Извините, Мария Ивановна, — с легкой усмешкой «повинился» Горбатенко, держа веселый тон. — Утром уже холодно. Не продумали, когда так рано вас на консультацию звали. Наш просчет. Не могу позволить, чтобы вы простыли по нашей вине, — протянул ей свежий и горячий кофе, лишь легко коснувшись тонких и холодных, дрожащих пальцев.

Пустой стакан забрал, отдав уже вернувшемуся Дмитрию. Взял из рук водителя коробку из белого мелованного картона, с тисненым золотом логотипом известной кондитерской.

— Угощайтесь, Мария Ивановна. Подозреваю, что из-за моей просьбы вы и позавтракать не успели.

Откинув крышку, Горбатенко поставил коробку на капот около Марии, предоставив ей самой выбирать, чего хочется больше: свежие круассаны, присыпанные миндальными лепестками, с кремом, от которого даже до него доносился запах амаретто… Или разноцветные «макаруны» с шоколадом, фисташками или лавандой…

— Вы — искуситель, Олег Игоревич, — подняла на него глаза, в которых наконец-то появились лучистые искры затаенного смеха. Он этого все утро ждал. — Что же друга своего не угощали завтраком? — задорно заломила бровь.

Перехватила его пиджак, начавший сползать. Тонкие пальцы бледными росчерками легли на темный лацкан.

Он знал, что они так и не согрелись еще. Холодные.

Поправив пиджак, Мария вновь глянула на него.

— Юрку есть кому завтраком кормить, о нем позаботятся дома. — Олег отмахнулся с усмешкой. — А вот за вами проследить некому. И накормить. Даже вам самой на себя вечно не хватает времени и сил. Все на подопечных своих тратите, — добавив в голос явно слышимое неодобрение, пожурил ее.

И видя, что не торопится, сам достал круассан. Отломил небольшой кусочек, протянул ей.

Мария посмотрела прямо ему в глаза, держа в одной руке стакан с горячим кофе, а другой так и придерживая его пиджак.

— Я вам не хочу пиджак крошками испачкать, Олег Игоревич, — словно и не заметив его нотаций и намеков, покачала головой.

— Мы с пиджаком — переживем, — хмыкнул Горбатенко. — У меня в офисе три запасных костюма висит. Не обеднею.

Но таким тоном, чтоб и сомнений не возникло — не позволит уехать голодной. Ни при каком раскладе. И все еще держал круассан перед ее лицом.

Мария еще несколько мгновений смотрела ему в глаза. Он уловил момент, когда приняла это, сдалась. Отпустила лацкан и протянула руку за выпечкой. Олег отдал, тут же перехватив поползший вниз с ее плеч пиджак. Расправил, на одно бесконечное мгновение прижал пальцы к ее шее. Хоть где-то кожа горячая. И пульс бешеный. Словно и кровью к нему подается, тянется. Хоть и делает вид, что сосредоточенно ест.

Отступил, отвернулся, будто и сам парком любоваться начал. Сделал пару глубоких вдохов. Все-таки и правда хорошо здесь. Свежо. Проясняет мозги после ночи в офисе.

— Детям важнее, вот о них точно думать больше некому. А я перебьюсь, — с улыбкой, кажется, сыронизировала она.

Олег косо глянул через плечо. Мария сосредоточенно поедала пенку из сливок, аккуратно набирая маленькой пластиковой ложкой, которую Дмитрий принес вместе с напитком.

— Вы поосторожней с такими заявлениями, Мария Ивановна, — развернулся обратно, отломив ещё кусок круассана. Вновь протянул ей. — А то я прикрою этот детдом. И все остальные тоже, — с намеком глянул, когда она рот открыла, чтобы спорить. — Не подставляйте подопечных. Питайтесь нормально.

Его тон не оставлял сомнений, что Горбатенко не шутит. Да и они оба знали, что он это организовать может: неожиданная проверка, несоответствие норм, и тому подобное. Нарушений везде море, и искать не нужно. Про «все» Олег, конечно, немного преувеличил, но один — так точно. И она это понимала. По глазам видел. Ела, не спорила больше.

— Как отдохнули в Италии, Мария Ивановна? — вновь глянув на деревья, поинтересовался он.

Вроде и встречались уже несколько дней назад, а толком и не поговорили. Даже кофе нормально ее не угостил тогда — дела и проблемы не спрашивают, удобно ли ему. Потому и сейчас уже сюда вытащил, и рано так, чтоб не лез никто. И да, он знал, что она здесь выросла, и что любит этот парк — ему тоже известно было.

— Хорошо, Олег Игоревич, прекрасно. Благодаря вам. И дети в восторге были. Столько нового всего увидели. И с погодой нам повезло, — опять улыбнулась, аккуратно подхватывая миндальные лепестки губами.

Ему нравилось, как она ела. Балдел, наблюдая. Он пять лет учился этим долбанным манерам и правилам, но и то, ловил себя время от времени на промахах. А у нее оно словно в крови текло. Врожденное. Вся эта деликатность, грациозность, достоинство. Порода. Гены. Поколениями это накапливается и закладывается. Не искоренить, не выжечь.

В других бесило по — тихому. На нее — смотрел и смотрел бы.

Перевел взгляд на Димку, чтобы еще ему кофе взял.

— Не заметно, что-то, Мария Ивановна. Вы не выглядите отдохнувшей. Небось, снова все время и силы тратили на подопечных? — подав ей оставшуюся часть круассана, криво улыбнулся.

— Нет, нас три человека, да и воспитатели, — мы подменяли друг друга. Я даже погуляла пару раз сама, прошлась по обязательным достопримечательностям. Давно не была. Действительно, все не хватало времени на отпуск. Так что расслабилась, — она не смотрела ему в глаза.

— Так у вас здесь какие-то проблемы появились? — повернулся к ней уже полностью, подошел к машине, став сбоку.

Взял и себе круассан из коробки. Кивком поблагодарил Диму, подскочившего к нему с новым стаканом.

— Нормально все, Олег Игоревич, не беспокойтесь. Вам есть о чем думать и проблем, чтоб решать — предостаточно. У меня все хорошо, — Мария улыбнулась, поглядывая на него с затаенной улыбкой, которая читалась в уголках глаз.

— Тогда что вас изводит? — отломил себе сдобу.

Ему этого круассана — на два укуса. И толку никакого. Лучше б мяса кусок. Но выбора-то нет.

— Ничего не изводит, Олег Игоревич. Мысли… Не обращайте внимания, женские глупости. Все хорошо, — она допивала кофе.

Ему не понравилась эта ее изворотливость. Покончив с круассаном, Олег отряхнул пальцы, внимательно наблюдая за ней, изучая каждую мелочь и деталь. Мария же сидела, поглядывая в парк, словно и не замечала этого пристального взгляда.

— У вас все нормально? — без шутки или поддевки спросил он, дав понять, что предельно серьезен.

Мария подняла глаза и несколько секунд смотрела на него. Он подобрался внутри — всегда знал, когда ему лапшу на уши вешать собираются. Нюх у него на это никуда не делся, несмотря на весь приобретенный внешний лоск.

— Все хорошо, Олег Игоревич…

Конечно.

— Хорошо… — задумчиво кивнул он, перекатываясь с носка на пятку и обратно. — Хорошо, когда все хорошо, Мария Ивановна, я прям завидую вам белой завистью, — хмыкнул.

Мысленно поставил себе задачу проверить и изучить все, что будет только возможно и что хоть краем Коваленко касается.

— Не стоит, Олег Игоревич. У вас жизнь интересней зато, — улыбнулась Мария.

Поднялась, снимая с плеч его пиджак.

— Благодарю за завтрак, Олег Игоревич, — подошла к нему, передав одежду. — Надеюсь, что хоть чем-то помогла в вашем деле.

Он взял, вновь на секунду позволив их рукам встретиться. Легко сжал ее пальцы, переплетая. Все ещё холодные. Так и не согрелась.

— Ваша помощь и опыт всегда ценны, Мария Ивановна, — улыбнулся он.

Но не останавливал.

Хоть и хотелось бы ее задержать. Оставить рядом…

— Тогда звоните чаще, — через плечо бросив на него взгляд из-под ресниц, пошла к своей машине.

Если бы это было в его воле.

— Поверьте, я никогда не забуду ваш номер, — хмыкнул ей в тон, на прощание подняв раскрытую ладонь.

Она ответила таким же жестом. И уехала, аккуратно развернув авто.

— Мне нужна вся информация, хоть как-то касающаяся Коваленко, — резко потребовал у Димы, направившись к своему авто. — Все абсолютно. По этому ее приюту. По конторе. По здоровью любые выписки. Совершенно все.

Охранник не спорил. Только кивнул, показав, что понял задачу.

Олег сел на пассажирское сиденье, только на секунду позволив себе слабость: растер лицо, прогоняя усталость, сжал в кулаке пиджак, который теперь пах какой-то дикой какофонией его одеколона и ее духов. А ему — не надышаться. Один вдох. Второй…

И отложил на колени, взяв документы, стопками сложенные на сиденье. Семь утра. Дела не ждали никогда. Время, выделенное для себя, закончилось.


Глава 9

Она никогда не любила наносить на руки крем. Непонятно почему, но Юле противно становилось от этого простого действия, от которого млеют тысячи женщин. Даже на маникюр когда ходила — просила в конце не наносить крем. Масло на ногти — еще ладно, терпела. Хотя и то тут же вытирала салфеткой, стоило встать. А крем… б-э-э…

Но сейчас Юла стояла и смотрела на емкость с этим самым кремом, которая висела в дамской комнате их редакции рядом с жидким мылом. И уговаривала себя взять немного и втереть в кожу. А все дело в том, что вчера похолодало. Сильный, пронизывающий ветер из какого-то там арктического циклона (ну, она же не метеоролог, и в журнале у них прогноза погоды нет! Не обязана помнить!), дул изо всех подворотен и щелей. И она обветрила руки, пока с работы в авто вещи складывала и разгружала потом.

Мелочь же, несколько минут! А кожа сморщилась, скукожилась вся так, словно ей за семьдесят. Илье вот, который в последние дни провожал ее по дороге на работу и с работы, ничегошеньки! А у Юлы не кожа — наждак. Сухой стала, бугристой.

Юра как увидел — начал волноваться, что ей больно ко всему прикасаться, мочить руки… Ну, оно-то и было малоприятно, но наносить крем Юле было еще противней. Так он сам стал ей крем в кожу втирать, откровенно говоря, поразив. Чтобы зажило скорее и не болело, по его словам. В общем, за ней так не ухаживал и тот субъект, за которого Юла замуж собиралась. Даже слов не нашлось, чтобы возразить. Ну и приятно, очень, что отрицать? Несмотря на то, что ощущение крема на коже все ещё было мерзким.

Юра ее вообще удивлял.

Как с тем кофе, что пару дней назад рано утром привез. Ей. Встречался с Горбатенко, вроде и серьезные дела решали, казалось бы — ну кто про кофе для женщины в такой ситуации подумает? А Юра подумал. И вкусный такой, да! Ей очень понравился. Ну и тронуло так… Не привыкла… или, скорее, отвыкла от того, что о ней кто-то беспокоится и заботится. Достаточно давно стала сама за все отвечать. И за себя тем более. Так оно как-то проще и надежнее. Точно знаешь, что не подведут. И в редакции привыкла быть тем, кто говорит «последнее слово», не боялась брать на себя ответственность и за других тоже. Планировала, обдумывала, прикидывала сроки. А тут кто-то взял и без ее ведома стал о ней думать…

Юла растерялась. Нет, не сердито или с недовольством. Наоборот… Такой «девочкой» вдруг себя почувствовала настоящей. О которой заботится и беспокоится мужчина. А у того же и своих проблем — выше головы…

Или как с рукой ее: рана уже затянулась, начал образовываться шрам. А Юра взял и притащил пару дней назад какой-то гель специальный, чтобы рубец не получился грубым. Юла, когда увидела ценник на упаковке — ошалела немного. Уже даже рот открыла, чтобы… ну, не попрекнуть, для нее же старался, но заметить, что не стоило так. Настолько дорогой брать. Наверняка имеются аналоги и попроще, если уж решил. Сама она, по правде сказать, вообще за рабочей суматохой забыла немного. Болеть рука перестала, и слава Богу!

Но Юра ей и слова толком сказать не позволил. Глянул так, что ясно стало мигом: он все понял, но не позволит ей эту тему поднимать или даже допускать мысль, будто мог принести для нее что-то дешевле или проще. Тем более вспоминать, что у него сейчас не та ситуация с доходом. Пусть последнюю неделю съемок не было, а именно это, как она уже знала, на данный момент и позволяло Юре держаться на плаву.

Юла и промолчала. И позволила ему лично шрам этим гелем намазать.

Тут кто-то закурил в одной из туалетных кабинок, прерывая ее мысли. Сигаретный дым с привкусом вишни. Ну надо же! Вспомнилось, как она с Юрой познакомилась — тогда ее тоже этот аромат преследовал.

Тем не менее, Юла нахмурилась и недовольно осмотрелась — курить в туалете было строжайше запрещено администрацией офисного центра и самой Юлой. Для тех, кто имел данную привычку, у них на этаже была оборудована специальная ультрамодная «курилка» — стеклянная комната с мощной вытяжкой, с удобной стойкой, где можно было и чашку кофе поставить, пообщаться с «друзьями по сизому несчастью». Но нет! Вечно находился тот, кому оказывалось лень пройти лишних десять метров по коридору!

— Кгхм! — громко откашлялась, чтобы дать понять — нарушителя заметили.

Раздался какой-то шорох, приглушенное чертыхание, после чего кто-то спустил воду и, брызнув освежителем, выскочил из кабинки. Это оказалась новенькая девочка, практикантка из отдела моды. Скукожившись под неодобрительным взглядом Юлы, она метнулась к двери, пробормотав на ходу «простите». Юла вздохнула, проводив ее суровым взглядом в назидание.

И вновь переключила внимание на емкость с кремом. Наносить тот на руки все еще не хотелось. Однако и расстраивать Юру видом своих обветренных пальцев — желания не имелось. Поджав губы и вздохнув, Юла выдавила каплю крема и принялась втирать его в кожу.

Непонятно было, разумное его решение или нет, но Юра подумал, что разобраться с ситуацией на фирме лишним не будет. Да и Олег поддержал. Вот он и приехал сегодня сюда и с Максом, и с Ильей, пока Юла находилась в редакции. Только его никто пускать не собирался. Тоже вполне предсказуемая ситуация: Фил заменил и охранников, и управляющего. К тому же оставил вполне ясные указания: бывшего партнера на территорию не пускать.

Но у Юры имелся и запасной вариант. На территорию это ему вряд ли поможет попасть, но вот узнать кое-какие новости о компании, в которую было вложено столько лет его жизни — вполне. Старых сотрудников Фил, в общей своей массе, не менял. Глупо было бы рубить ветку, на которой все держалось. А опытных работников в их сфере не так и просто найти. И подбирал их как раз в свое время Юрий.

Вот и позвонил одному из руководителей отдела, поинтересовался — готов ли тот встретиться и просто поговорить? Толик не отказался. Так что сейчас они сидели в каком-то баре в трех кварталах от офиса фирмы, пили не особо хороший кофе и разговаривали.

— С одной стороны, Филипп прижал всех, конечно, — Анатолий вертел в пальцах пакетик с сахаром, так и не разрывая. — Его всегда больше бабки интересовали. До красоты или эксклюзива ему дела мало. Того и гляди, за окна браться начнем, лишь бы постоянный приток денег был, — явно с недовольством делился он с Юрой. — На сложные заказы время тратить нужно, сам знаешь, не мне тебе рассказывать. И затрат больше, работы. А тут — знай штампуй… Но для Филиппа всегда важнее был доход, а не качество. Ему твои проекты — вечно как заноза в… — он хмыкнул. — Зря ты уехал…

Толик посмотрел через столик с некоторой степенью упрека. Юра не спорил, приняв. И сам был согласен сейчас, что зря. Во всяком случае, не на такой срок стоило ехать, это точно.

— Я не собираюсь допускать этого, можешь не сомневаться, — отпив глоток своего кофе, хмуро заметил он.

Охранники сидели за соседним столиком, даже сейчас не расслабляясь.

Толя кивнул, тоже пригубив напиток.

— Хорошо было бы. Потому как пара людей уже ушли. «Мы не на это нанимались».

— Кто? — было неприятно, хоть и понятно.

Он каждого работника знал, особенно из ведущих. Долго в свое время создавал коллектив. Находил, подбирал, уговаривал. Новость о том, что кто-то уволился, — как кислоты хлебнул. Изжогой за грудиной.

— Артеменко и Сапой. Им предложили вариант в Чехии. Знали их ценность. А тут — перспектива окон… И до тебя не дозвониться, не найти. Сам понимаешь, — Толик пожал плечами.

Юра кивнул. Он действительно понимал.

И да, то, что у самого случился «кризис жанра» и какая-то философско-жизненная депрессия — не повод другим пропадать или идти против своей квалификации и интересов. По большому счету, никто ему ничего и не должен был из ребят. Самому следовало наперед продумать и не бросать компанию без своего контроля. А люди о себе думали и о своих семьях, что естественно.

— Другие тоже уже варианты ищут. С одной стороны, у нас в стране не так и много мест, куда мы свои умения применить можем. Кто платить готов или так заморачиваться хочет, ты не хуже меня это знаешь, — продолжал рассказывать Толя. — Но с другой, наш рынок не настолько и велик. И многие знают друг друга, найти варианты «за бугром» несложно сейчас, тем более с нашей квалификацией. А окнами или витринами обычными особой охоты никому заниматься нет. Мы художники, а не ремесленники, — с гордостью закончил Толя.

Юра кивнул, не споря. Сам когда-то этот слоган для фирмы и придумал. Чтобы сплотить и укрепить, чтобы творческий подход стимулировать, ну, и некоторую элитность внушить парням, уникальность дать ощутить, не без этого. Люди любят такое. Но и сам верил в это, действительно так считал, и ребята его веру оправдывали. А вот он их подвел, выходит.

— Разберемся, — сквозь зубы пообещал Юра. — Все решим.

Толя изучал его несколько минут, а потом кивнул. И как-то оба себя свободней уже почувствовали.

— А что вообще на фирме? В целом как? — поинтересовался Юра, откидываясь на спинку стула.

— Да по-всякому, — хмыкнул Толя.

И начал вводить его в курс дела о том, что сам знал.

Она не сразу поняла, что именно не так. Возвращаясь домой, Юла до сих пор была сосредоточена на работе, если говорить по правде. Сегодня завершали предварительный макет новогоднего выпуска, а ей не все было по вкусу. И в голове никак не получалось все так «оформить», чтобы результат ее устраивал. Даже мысли о том, что надо бы по дороге заглянуть в магазин и купить хоть что-то съедобного домой, мелькали где-то на заднем фоне. А сделать это следовало обязательно, так как Юра уже четвертый день очень серьезно занимался с Горбатенко вопросом своей фирмы: они достали отчеты из налоговой о доходах и расходах за последний год, где-то откопали копии части контрактов, заключенных за это же время. Юла не уточняла, как именно раздобывались данные бумаги. И глупый понял бы, что Горбатенко с его связями и положением может придавить или «уговорить» практически любого. А, несмотря на то, что Юра ей многое рассказывал, оба понимали — существуют моменты, которые опускались. Юла не спрашивала — не юная девочка, чтобы дурные вопросы задавать, а Юра просто пропускал эти моменты. Таких нюансов словно бы не существовало.

«В общем, не в том суть», — Юла вздохнула, легко разминая плечи.

Притормозив на светофоре и уже по привычке бросив взгляд в зеркало заднего вида, где сразу за ней просматривалась машина охранника и сам Илья за рулем, она посмотрела по сторонам. Пробки понемногу рассасывались. Не час пик уже. Однако из-за повсеместного ремонта дорог, устроенного городскими властями, и сейчас движение было не особо активным. Жаль, обычно на этом участке можно было законно прибавить скорости — и быстрее добраться до дома. Не сегодня, похоже. Как тут газовать, когда на половине полосы снято покрытие, а местами еще и гравий насыпан, который работники ремонтных служб уже начали заливать «смолой». Не погоняешь. Вот и тянулись все.

Удостоверилась, что все в порядке, и тронулась с места.

Юре в последние дни, после того, как он побывал на своей фирме и поговорил с парой сотрудников, некогда было «в гору глянуть», не то что по магазинам бегать, покупая продукты. Ей тоже не особо хватало на это времени.

И живи она одна, как и ранее, — перебилась бы чем-то. Однако сейчас они были вместе. А Юра, несмотря на все свои проблемы и эту занятость, находил время и возможности подумать и позаботиться о ней. Так что в магазин заехать было необходимо.

Машину как-то странно повело в сторону. Словно бы авто вильнуло, не слушая ее управления. Юла нахмурилась, разом вынырнув из своих раздумий. Сосредоточилась. Все вроде нормально. Видно, пока задумалась, заехала на участок, где асфальт снят был.

Но ее встряхнуло.

В эту же минуту начал звонить мобильный, брошенный на соседнее сиденье. Юла глянула на экран — Илья. Непонятно. Решил уточнить, не уснула ли Юла за рулем? Надо бы успокоить человека.

Но стоило ей протянуть руку, чтобы попытаться взять мобильный, — машина вновь вильнула. Хотя Юла точно крепко держала руль.

Изнутри прошибло холодом. А по спине и на затылке почему-то выступил пот. Стало противно. И какая-то мерзкая слабость сковала мышцы — руки, ноги, грудь. Юла дико растерялась, вообще не понимая, что происходит и как ей реагировать?

Мобильный продолжал звонить. Но она отчаянно испугалась выпустить руль, даже чтобы ответить. И совершенно не могла в эту секунду сообразить, что дальше делать?

Вновь глянула назад через зеркало, проверяя — на месте ли Илья? Машина охранника почему-то мигала поворотником, явно собираясь перестраиваться для ее обгона. Хотя обычно он позади следовал всю дорогу. Не совсем поняв, что творится, но уже точно зная, что все совсем не в порядке, все еще крепко держа руль, она попыталась вдохнуть. Хоть грудь и свело спазмом.

Машина снова вильнула. И появилось четкое понимание, что Юла совершенно потеряла управление.

Потом они все решили, что этот ступор ее и спас. Пусть и принято считать, что именно мгновенность и скорость реакции определяет все на дороге. А тут…

Ступор, малая скорость и тот самый ремонт дорог, который так надоел всем горожанам ещё летом. Потому что из-за накатившей на Юлу растерянности и непонимания, она не ударила по тормозам, как ее учили еще в автошколе поступать при «любой непонятной ситуации». Просто ногу убрала с газа. Даже не столько понимая, что необходимо делать, сколько из-за той же слабости. Машина стала замедляться, виляя все больше. Ей сигналили сзади. Илья же ехал сбоку, словно собирался своим автомобилем не позволить выехать влево, на встречную… А Юла так и цеплялась за руль.

Да и вообще, скорость небольшая была из-за участка дороги с ремонтом. И когда машина вильнула вновь, полностью потеряв контроль, все, что она сумела — по максимуму вывернуть руль в сторону бровки, просто не зная, что делать. И, к счастью, как-то медленно въехала в тот самый гравий, загрузнув. Хорошо, рабочие до этого участка ещё не добрались. Машина остановилась… и вдруг начала крениться вбок.

Юлу совсем затрясло от перепуга и непонимания. Хорошо, машина у нее невысокая — уткнувшись в землю бампером, замерла через пару секунд. И в этот же момент Илья дернул дверь с ее стороны, распахнув:

— Юла, все нормально?! — рявкнул охранник.

Наверное, волнуясь. Но показалось, словно бы он очень сердится или переживает. Однако ее это не зацепило. Она позволила ему отстегнуть ее ремень и выдернуть из авто. Слабость никуда не делась. Сильнее стала, кажется.

— Не знаю, — честно ответила она, все еще не ориентируясь в ситуации. — Что случилось?

— Колеса… — сквозь зубы процедил Илья, поддерживая ее.

Мотнул головой куда-то вниз.

Проследив взглядом за этим движением, она наконец-то увидела — переднее колесо с водительской стороны просто отпало и валялось неподалеку. А заднее с этой же стороны — как-то странно повисло и болталось. Машина же из-за этого стояла накренившись на правый бок. Юла нахмурилась, вглядываясь.

Рядом остановились ещё пара машин, включив аварийки.

— У вас все нормально?

— Все целы? Не пострадали?

Водители вышли, серьезно и с беспокойством поглядывая на ее машину. Из салона одного выглядывал мальчишка лет десяти. В другой — с пассажирского места, также с явным волнением, за ситуацией следила немолодая женщина.

Юлу невероятно тронуло, что они остановились. Что небезразлично окружающим. Пришли на помощь. На глаза навернулись слезы… Юла начала бешено моргать, ощущая, что вот-вот разревется от признательности. Конечно, не обошлось здесь и без нервов и стресса.

— Спасибо, — едва слышно прошептала она всем этим людям, стараясь натянуть на лицо бодрую улыбку.

— Все нормально. Среагировали. Целы, — кратко ответил всем Илья, кого-то набирая в телефоне. — Спасибо, мужики. Обошлось.

Один — тот, что с ребенком — кивнул и вернулся за руль, поехав дальше.

— Надо будет эвакуатор вызывать, — заметил второй, ещё раз осмотрев авто. — Не просто так это… Не отваливаются на «фордах» колеса. Да еще и два сразу… — замолчал, глянув на них как-то тяжело.

— Разберемся, — сквозь зубы, все ещё злой, кивнул Илья.

Только тут, после слов мужчины, Юла поняла, что он на себя злится. Что допустил подобное. Его же работа — ее уберечь была. А тут такое… До нее вдруг дошло, что произошедшее — не случайность…

Мужчина поджал губы, покачав головой с неодобрением. Но также больше не навязывал помощь, отправился по своим делам.

— Юла, ты точно не ударилась? — Илья переключил все внимание на нее.

Видно, заметно было, что ее трясет капитально. И прижимал к уху телефон, кому-то стараясь дозвониться.

— Не ударилась, — дернула она головой. — Цела. Все нормально…

— Нормально, блин… — охранник сплюнул в сердцах.

Но продолжить не успел. Тут ему, наконец-то, ответили. И он принялся описывать кому-то ситуацию и вызывать сюда каких-то людей. А Юла, высвободившись из рук охранника, залезла назад в авто. Насколько она понимала, там не было уже ничего опасного. И, достав свой телефон, набрала Юру. Вот его ей дико не хватало в этот момент рядом. Просто до удушья, как ни странно.

— Да, золотце. Ты уже освободилась? Добралась домой? — он ответил быстро и с улыбкой.

Она прямо вкус этой усмешки на его губах ощутила — мягкой и веселой. И такое облегчение испытала! Что не смогла толком ничего ответить.

— Юра… Нет… Не совсем, — шумно выдохнула, пытаясь напряжение снять. Цела же! Чего уже паниковать? Но тело имело свое мнение. — Тут… колеса отпали…У моей машины, — ничего нормально сформулировать не выходило.

Слова убегали от нее и путались. Голова словно перестала дружить с губами.

— Что?! — кажется, он мало что понял из этого лепета. Но вот то, что испугался за нее — было однозначно. — Юла, сокровище мое, ты целая? — выдохнул Юра резко.

— Да… кажется… Нормально вроде.

В этот момент на его конце связи кто-то принялся громко и резко говорить. Юра отвлекся. И крепко выругался.

— Илья нам дозвонился. Мы едем, сокровище мое. Не переживай. Сейчас будем! — отрывисто и резко, с уверенностью проговорил Юра ей в трубку. — Мы недалеко. Приедем быстро. Держись!

И он отключился. А она рухнула на сиденье, дав отдых трясущимся ногам. Ну и «держалась»… Или старалась, во всяком случае.

Юра не соврал — они подъехали меньше чем за двадцать минут. Она все это время сидела не двигаясь. Просто дышала. Илья бегал около машины, осматривая колеса, время от времени ругаясь, что-то фотографируя и то и дело кому-то звоня. Кроме того, за эти двадцать минут около них успел остановиться проезжающий мимо дежурный патруль полиции. Офицеры также пришли к выводу, что колеса ее машины отпали не сами собой. И, явно не собираясь никуда двигаться, вызвали еще и следователей.

Приехали какие-то парни, которых Илья вызвал, — из охранной фирмы Горбатенко, как она поняла. Они патрульным не мешали выполнять свою работу. Просто как бы окружили, отрезали это место от всех вокруг. Юла тоже не пряталась от полиции, единственное, — не совсем понимала, что им можно раскрывать, а о чем говорить не стоит? Потому отвечала больше односложно. Да и голова все еще была как не ее. Сложно было собраться. Однако патрульные сильно и не настаивали, похоже, ожидая следователей.

Суматоха, гам, шум… Очень ярко вспомнились события той ночи, когда в ее квартиру стрелок пробрался. Стало дико страшно. До новой волны ледяной испарины под волосами. И в этот момент около них затормозил автомобиль, из которого, чуть ли ещё не на ходу, выскочил Юра. Рванул к ней, рывком поднял, прижав к себе не объятиями даже — тисками. Отстранился на секунду, придавил ее губы своим ртом. Не поцелуй — какие-то жадные укусы губами. Ни разу ее так не целовал — как безумец. Отстранился, вновь заглянул в лицо Юле.

Когда же она и в его глазах такой страх за нее увидела, Юле совсем паршиво стало. Зато отпустил тот ступор, что все это время тело сковывал. Обхватила Юру за пояс, прижалась к нему каждой мышцей, всем, чем могла. Спряталась лицом на его груди. И наконец-то толком вдохнула.


Глава 10

В этот раз их привезли в участок.

Косвенно в этом был повинен сам Юра. Немного придя в себя, увидев, что с Юлой все нормально, а заодно и ее приведя в чувство, он наконец-то обратил внимание на суматоху вокруг. Поговорил с офицерами и со следователем. И когда его начали расспрашивать, вспомнил о прошлом случае… Рассказал, нашел визитку следователя, который приезжал той ночью. Вот их и отправили в отдел, где как раз сейчас и находился уже знакомый им следователь, поскольку данный случай, скорее всего, имел отношение к тому же делу.

Горбатенко, которому Юра позвонил, чтобы уточнить, имеет ли смысл вмешивать полицию и не будет ли это помехой планам Олега, одобрил.

— Давай. Нам будет нужен и официальный канал. В суде это пригодится, да и вообще… Это ведь почти гарантированно Фил. Других врагов у тебя же нет? — задумчиво размышлял Олег.

— Раньше бы сказал — точно «нет», сейчас и не такое допускаю, — вообще без веселья хмыкнул Юрка, ощущая, как бурлит внутри все от бешеной злости. — Но все-таки — он, скорее всего.

— Я понимаю, — поддержал Олег с каким-то сумрачным смешком. И как-то даже сомнений не возникло, что он действительно до фига знает про врагов и то, как много их быть может у человека. — Парни уверены на сто процентов, что болты на колесах скрутили. Это сделано по чьему-то решению… То, что прошляпили — наша ошибка. Я лично приношу извинения, Юр. Думал, надежных людей даю. Да видно не донес серьезности… Илья уже свой выговор и внушение получил. Да и наказание понесет. Но сейчас не о том… — Олег задумчиво помолчал, словно каждое слово взвешивая. — Итак… Самый реальный вариант — Фил, как ни крути. Прижимает. Не было бы ее, тебя бы прижимал, Юр, и, возможно, куда серьезней с ходу, понимаешь? Юла твоя прям на себя все перетянула. Нашел себе громоотвод. Амулет прям… Береги ее, — помолчав пару минут, хмыкнул Горбатенко по итогу. — И да, в полицию поезжайте. Даже заявление напишите. Нам это только поможет…

Юра и сам это понимал — ее ценность. Особенно в последние сорок минут — так кристально ясно, что в мозгах звенело, кажется. Намного четче, чем даже после той стрельбы. Потому что сейчас он знал ее лучше. Уже не просто как соседку, случайную собеседницу или привлекательную девушку, а как свою женщину. И вопрос не в сексе, хоть и в этом плане все было между ними феерично.

Юла — тот человек, который спал с ним рядом ночами, разделяя тепло и покой, какую-то тихую неспешность вечеров, сонную лень пробуждений и торопливость сборов на работу. Разговоры о прошлом, что у обоих разное, но все равно каждому хочется любую мелочь узнать и понять, проникнуться…

Она искренне беспокоилась и волновалась о нем и его делах, даря такую поддержку и уверенность, на которую Юра никогда не претендовал со стороны женщин, да и с ней — не рассчитывал. А Юла не спрашивала. Просто решила и стала делить с ним его проблемы и опасения, о которых Юра даже вслух говорить не думал ранее. Те самые угрызения совести и злость на самого себя, что во многом безалаберно и безответственно распорядился частью своей жизни, в которую вкладывал столько сил и времени… И не нужно было ей рассказывать, как напрягает то, что в какой-то момент даже любимое дело может стать обузой, гнетущей и давящей на шею. Что, создавая бизнес и рассчитывая на какую-то стабильность или обеспеченность, человек рано или поздно становится заложником собственного дела, что и с ним произошло. Ответственность за этот бизнес, за людей, которых на работу нанял, за все договоры и подряды, за саму репутацию, что столько на рынке создавал, — все на тебе. А другие… Они нанимались только работать, а не жилы рвать за твое предприятие. Это для тебя оно «кровное», а для них — сейчас хороший вариант трудоустройства, а коли карта иначе ляжет или сложности возникнут — тут же другой подыщут…

Мало кто это понимал или осознавал, со стороны поглядывая на бизнес и не раз отпуская восхищенно-завистливые комментарии, похвалы или язвительные ремарки в сторону Юры. Да и он за годы вроде привык, что на самом деле всем — все равно. И это только его головная боль и проблема.

Даже тот же Фил не раз предлагал меньше париться, жить проще и легче.

Но хотелось же развиться! Стать брендом! Все силы в это вкладывал. В какой-то момент компания стала его «семьей», «женщиной», «наградой»… но и обузой тоже. Ни выходных, по факту, ни каникул. Времени нет на что-то другое, все силы — в развитие бизнеса. Все заработанные деньги — туда же, в дело. Всю прибыль долгое время снова в оборот вкладывал… Это с боку могло казаться, что деньги загребает лопатой, а на самом деле, качественные материалы, оборудование, специалисты — денег таких стоят, что иногда и прибыли той не хватало. А работникам в первую очередь зарплату выплачивать надо, не оглядываясь уже на то, хватает самому на что-то или нет. Иначе уйдут. Они за свой шкурный интерес и стабильность волнуются, а не за успех твоей мечты. Им на отпуск или отдых деньги даешь. Сам все время в деле. Ни поехать никуда, ни расслабиться. Может, пару часов дыхание только иногда перевести, выдохнуть. И заново, а иначе все развалится, пока не создашь железобетонный фундамент. По другому — никак. Потому и крушилось столько начинаний и фирм в любой отрасли. Не все понимали или оказывались готовы тупо «пахать» день за днем, год за годом. Получали первые крупные деньги и давай гулять: покупать себе то, чем похвалиться можно, за границу мотаться, чтобы было чем пыль в глаза другим пустить, а на развитие дела — денег не оставалось. Никакого кризисного резерва…

Юра это понимал. Да и вариантов иных не имел, ему ни на кого, кроме себя, рассчитывать не приходилось. Родители ничем помочь не могли, кроме как поддержкой, а потом и их за один год обоих не стало. Тяжелый год тогда выпал… Казалось, невыносимый: в стране кризис гахнул, круша все, где хоть какая-то слабина была, отец инфаркта не перенес. А следом и мать тихо ушла…

Юрка тогда думал, что умом двинется. Ушел с головой в работу, тем и спасаясь, наверное. С собственной семьей у него как-то не ладилось по жизни — сначала денег не было, потом не хватало времени на красивые ухаживания. Да и мало какая женщина, на самом деле, готова терпеть, когда ты двадцать пять часов в сутки уделяешь работе, а не ей и предполагаемым детям. Снова же, не все готовы понять и проникнуться тем, сколько ты сил и средств в развитие вкладываешь, а не на нее и те же отпуска тратишь. А может, это Юре на таких «везло»… Вот серьезного и не складывалось ничего, не совпадал он ни с кем душой, пониманием своих взглядов и принципов. Так, для расслабления и необременительное все. Даже искренне считал, что быть ему одиночкой по жизни, хоть и характер не тяжелый вроде, но, видно, такая судьба. Лучше уж так, чем еще и «лямку» отношений тянуть, которые не радуют, а напрягают и выбешивают претензиями или требованиями.

Но в какой-то момент перегорел и мечтой, и компанией своей. Выдохся, выгорел. Не физически — морально. Поднял на ноги, укрепил, нашел ещё финансовую поддержку, обезопасил со всех сторон, казалось. А дальше — что? Куда теперь? Вроде и расслабиться можно, даже на моря слетать… А чем заниматься? Куда всю эту энергию тратить, вдруг оказавшуюся избыточной на данном этапе уже стабильной компании?

Здесь бы та самая семья, возможно, как нельзя кстати пришлась: и поддержка, и отрада, и стимул руки не опускать, продолжая дело уже для близких развивать. Даря новые причины… Да только этой самой семьи у Юры и не имелось.

Вот и отправился искать новые смыслы, понимая, что жизнь вообще вкус утратила. За тупой усталостью и вечным «надо», «должен» — интерес к жизни потерял. И тут такой удар в спину…

Впору проклинать все на свете, казалось бы.

Только вот Юра сейчас, у себя дома, вдруг… благодаря этому столько нашел, сколько и не рассчитывал уже давно. Человека, который понимает даже то, что ты говорить не собирался. Да он и не требует. И молчание готов с тобой разделить. Которому объяснять реалии своей жизни не требуется — она и сама через многое прошла; и сколько сил в достижение цели вкладывать необходимо — в курсе, а потому не упрекает.

Правда, Юре за эти недели несколько раз в голову приходило, что, возможно, уделяй он ранее чуть больше времени другим людям — тем же женщинам, с которыми так или иначе встречался — и результаты тех отношений могли бы быть иными… Возможно. Или нет.

По факту, он делал свой выбор тогда, выполняя то, что никто за него не сделал бы. И быть может, не просто так не нашлось никого, кто разделил бы с ним жизнь в то время. Возможно, он не готов был кого-то впускать или мечтой поступиться. А может, ее и ждал — Юлу, которая так просто и без шумихи, без каких-то претензий или ужимок нашла себе тропинку в его душу. При этом принеся с собой столько, что Юра и представить себе в отношениях не мог.

Горбатенко сказал «амулет»? Да Юра и не думал спорить с ним. Она его оберегом от помешательства, от полного разочарования в жизни и сокровищем стала за неполный месяц. И он точно собирался ее беречь всеми доступными способами. И Филу, если это действительно бывший партнер, подобного не простит. Нереально остро этот момент пробил током по нервам, когда Юла позвонила, и когда Илья подробности сообщил. Все методы Юра готов использовать для этого. Возможно, впервые в жизни дойдя до такого уровня решимости, которого в чем-то и не ожидал от себя.

Вот они и поехали в отделение полиции.

— Вы, я смотрю, много чего вспомнили, — хмыкнул Тищенко, следователь, записывая их показания. — Да и все еще вместе везде…

Он явно не пропустил то, что они с Юлой приехали вдвоем.

— Мы теперь живем вместе, — Юра и не думал отрицать очевидное. — Думаю, эта ситуация с ее машиной — тоже моя вина в большей степени, — добавил он. — Хотя тогда мне не сразу в голову пришло, что и стрелок — по мою душу приходил. Только квартирой ошибся, видимо…

В принципе, ничего от следователя не скрывал. Может, опускал кое-какие подробности, которые больше подхода или вмешательства Олега касались. Хоть и сообщил, что они в суд подали по поводу попытки незаконного завладения фирмой. Рассказал о том, что в последнюю неделю много с сотрудниками говорил, выяснял, копался в нюансах… «Бывшими» ни работников, ни компанию не называл и не собирался. Его это дело. А Тищенко, похоже, настрой Юры не пропустил. И записал многое, да и за их настроением, поведением следил тоже внимательно. Видно, что опыта хватало у следователя, чтобы в людях разбираться.

Юла же больше молчала. Сразу пересказала все, что произошло. Ответила на вопросы, объясняя, что никто ей не угрожал и никаким способом не намекал на угрозу для жизни в последние дни. Никто не звонил, не трогал, не преследовал. Да, она допускала, что это может быть связно с ситуацией в жизни Юры. И да, не глупая — это вызывает ее разумные опасения. Но уж точно не видит она в этом повода, чтобы прекратить с ним отношения. И в мыслях такого не было…

Ему слышать эти ее слова — как на солнце из подвала выйти было. Вот честно!

Не сказал ничего, но внутри так хорошо, что аж распирает. Протянул руку и переплел их пальцы, мимоходом отметив, что его внушению вняла — и за руками своими следить стала, не мучает больше саму себя. А то видел же, как ей больно от каждой мелочи, просто потому, что обветрила руки.

Тищенко и за этим проследил. Но Юра своих чувств к ней не прятал. Все равно без толку. Да и… Елки-палки! Он реально гордился ими. И ею — Юлой. Тем, что она есть у него и в его жизни. Такая смелая и… просто готовая быть рядом с ним, несмотря ни на что. Игнорируя очевидный факт, что он сейчас не то что дать мог катастрофически мало, а даже пообещать что-то с гарантией — не в силах. Никаких «золотых гор» и достатка. Может, при самом пессимистичном варианте, вообще все с нуля придется начинать и в иной сфере. Другая бы вариант попроще нашла — он не просто знал, сталкивался с подобным. А Юла… Так же без раздумий переплела свои пальцы с его, как уже, кажется, переплела их жизни. Точно, что линии на ее татуировке-«алатыре». И не думала на попятную идти. Оберег этот ее — сильный. Он в верованиях и мистике родных краев таки неплохо разбирался, чтобы такие нюансы знать. Но для него сама эта женщина — наибольшей ценностью становилась.

В общем, поговорили не юля и практически начистоту. Даже вроде как нашли взаимопонимание со следователем. Написали заявление. Тищенко предложил выделить им государственную охрану, с большими полномочиями по закону. Имели право.

Но от этого они пока отказались, переглянувшись и поняв, что имеют общее мнение на данный счет… Интересно, кстати, оказалось осознать — опираются друг на друга и учитывают мнение. В какой-то мере научились уже во многом мысли понимать и отношение к ситуациям, пусть и не так долго еще вместе. А все же…

Тищенко не настаивал. Просто сказал, что если передумают — телефон его у них имеется. Вышел с ними из кабинета, вроде как провожая. В коридоре их ждали Макс с Ильей. Парни подскочили, стоило открыться двери в кабинет следователя, оказались тут же рядом. С ними тоже говорили и собирали показания помощники Тищенко. Но сейчас все освободились. Можно и домой, наконец. Хоть как-то дух перевести… А после — обдумать все снова, детально разобраться…

И, словно специально, именно в этот момент у Юры вдруг зазвонил телефон. Номер не определялся. Мало ли кто… Но в совпадения в такое время не верилось в принципе. Юра с вопросом глянул на Тищенко. Следователь, заметив изменение в его настроении, подошел ближе. На всякий случай, видимо. Кивнул, разрешая разговаривать.

— Да? — нейтрально ответил Юра, принимая вызов. Почему-то хорошего в этот вечер ничего не ожидалось.

— Что, Юрец, испугалась твоя девка?

— Фил…

Бывший друг. Почему-то так и подумал. Это он впервые позвонил ему с момента возвращения. А раньше Юра и не поверил бы, что тот на подобный тон или смысл способен. Но теперь ему тоже плевать на их прошлую дружбу стало. Юлу он ему не простит ни под каким предлогом!

Сжал кулаки. Грудь тисками от гнева сдавило. Но промолчал, попридержав вспыхнувшую ярость. Злость была ледяной. Ударила в виски, да, но Юра управлял ею. Сейчас, по крайней мере. И даже с интересом ожидал, что Фил ещё скажет? Надо же, сколько желчи и злости в этом человечишке, оказывается.

А Юла вдруг, словно заметив это все в нем, тоже подошла ближе и вновь их ладони соединила. Словно поддержать его хотела. Юра сжал тонкие пальцы, но не решился смотреть в сторону Юлы. Подозревал, что все эмоции, бушующие сейчас внутри, по его глазам прочитать можно. А пугать ее еще больше — никакого желания. Наоборот, хотелось дать Юле ощущения покоя и какой-то уверенности после сегодняшнего.

Фил же тем временем продолжал говорить.

— Еще объяснения нужны? Будешь дальше возле фирмы рыскать или людей дергать — женщина твоя пострадает уже безвозвратно… — Фил как-то сдавленно хохотнул. — Считай, это было предупреждение. А следом — и до тебя черед дойдет. Отвали и не лезь на фирму. Не трогай людей больше. Сам все профукал…

Филипп выдал это все как-то странно. С явно читаемой угрозой, это чувствовалось и в тоне, и даже в том, как он слова произносил. И все же… Фил словно торопился. Или его мутило. Будто поскорее хотел сделать то, что должен, и бросить трубку. По сути, даже не предполагая развития диалога. Хотя и нельзя было утверждать, что Юра сильно желал с ним разговоры вести. И все же…

— А может, это ты просто перепишешь все назад и тихо исчезнешь, Фил? — холодно и сдержанно поинтересовался он. — Может, тогда мы не будем тебя сильно тщательно искать. Ведь не скроешься. За мной мощная поддержка стоит. Прижмем…

Не особо хотел давать такой шанс, и все же…

— Смотри, чтоб я тебя или бабу твою до этого не прижал, ****, - огрызнулся вдруг Фил совсем другим тоном, словно сорвался. Перешел на мат. Но тут же выдохнул и будто бы взял себя в руки. — Тебя предупредили, Юрец. Решай, — и бросил трубку.

— Друг, говорите… — хмыкнул Тищенко, который слышал каждое слово, стоя почти впритык.

— Когда-то был. Во всяком случае, я с ним точно дружил, — в тон хмыкнул Юра, крепче сжав руку Юлы.

Ощущалось, что она устала и перенервничала, как ни крепилась. В какой-то мере перенесла вес тела на него, похоже, даже не замечая. А Юра просто дал ей эту опору, никак не комментируя.

— Может, все же еще передумаете насчет нашей охраны? — вновь уточнил следователь.

— Мы обеспечим это, — тут к разговору подключился Макс. — Больше проколов не будет, — заверил он с таким выражением глаз, что как-то даже Юра убедился и поверил.

Убедил охранник и следователя, похоже.

— Ладно, тогда на сегодня — все свободны. Но будьте настороже, — махнул рукой Тищенко, отпуская их. — Только что-то подозрительное заметите, звоните сразу.

Юра кивнул, потянув к выходу прощающуюся с полицейским Юлу. Парни ни на шаг не отставали: Илья шел впереди, Макс — немного сзади.

Ехали на одной машине. Авто Юлы забрала полиция для изучения.

Филипп почти с ненавистью смотрел на мобильный, который бросил на пол квартиры. Он уже отключил тот и вынул карту мобильного оператора. Необходимость вести себя как персонаж какого-то греба**го шпионского фильма — бесила со страшной силой. Но он опасался допустить промах. Реально на стреме… Слишком мощной поддержкой заручился Юрец. Чересчур рьяно вцепился и в саму компанию, и в поиски Фила. А люди, которые Филиппу помогали, уже прозрачно намекнули, что он может с ними и не расплатиться за всю помощь в такой ситуации. И не факт, что они будут покрывать его и дальше. У них с Горбатенко свои терки, не спорили. Но подставлять себя ради Филиппа — охоты нет. Тем более что сам Φилипп гарантировал им, что проблем с компанией и бывшим партнером не будет…

Он действительно обещал это, б**! Да кто ж мог подумать, что Юрка, на два года укативший на край света и почти не интересующийся отчетами (пофиг, что липовыми), вдруг зубами вцепится, не сдавая ни пяди?! То ли отвык он от такого характера бывшего партнера, забыл… то ли не замечал раньше в Юрке подобного. Допустил ошибку, которая теперь ему, Филу, может не то что денег — жизни стоить. И надо выгребать. А Юрка, как назло, что тот бульдог — хватался за малейший след и рыскал… Ясно, что за ним сила и мощь, люди Горбатенко стояли, помогая и поддерживая. Однако не будь сам Юрец таким упертым, навряд ли чтобы те давили настолько. Уже и фирму обложили со всех сторон, к людям подход искали. Расспрашивали, копались, вынюхивали… И находили, ясное дело. Нюансов куча имелась, Фил это знал хорошо. Он просто НЕ предполагал, что так все вывернет. И Клешнев, управляющий, которого Фил поставил, сейчас стремался и нервничал, само собой. Ему наяривал. А что Фил ответить мог?

Хотя варианты имелись. И в данный момент он как раз одним из них занимался. Если Юрке не хватит мозгов понять намека, который сегодня получил, — что ж, Фил уже не в той ситуации, чтобы на методы оглядываться. Его самого прижали по самые яйца. Пойдет до конца. А для этого надо все спланировать и обсудить. У него через час встреча с людьми была, которые уже не раз помогали деликатные проблемы решить, когда Фил сам не желал пачкаться. Да и погорели они в прошлый раз — теперь должок за ними. А репутация и в их деле значит немало. Вот и поговорят, как исправлять промахи… И их работы, ну и его, Φила, по ходу. И хоть не особо горел желанием переться в какое-то кафе ради этой встречи, а все же — смена обстановки и повод развеяться. Засиделся он в четырех стенах. Бесился от этого, срываясь и допуская просчеты. Вот и встряхнется как раз.


Глава 11

Кафешка оказалась так себе. Но и не худший вариант. Все даже прилично, люди нормальные сидят, отдыхают. Не паршивая рюмочная, как Фил поначалу опасался. У входа его поджидали парни. Свои. Филипп не был идиотом, чтобы одному переться на подобную встречу типа с «партнерами». Поддержка не помешает. К тому же именно Санек с Витьком сейчас отвечали за безопасность главного офиса компании. А потому и Юрку видели, и были полностью в курсе, чего и с кем тот обсуждал, ну или хоть насколько часто около офиса отирался. Да и что потом эти самые сотрудники между собой обсуждали — парни тоже слушали по возможности. И к сегодняшнему случаю с колесами… В общем, Витек многих знал. Нашел и того, кто согласился незаметно с колесами этой девки подсобить.

Лишними ребята не будут точно.

Их уже ждали. В зоне для курящих. И на столик, за которым разместились «хозяева» встречи, остальные посетители кафе поглядывали как-то настороженно. Филиппу тоже почему-то подходить особой охоты не было. Только он выбора не имел. И не скажешь, что типичные «братки» или уголовники сидели, по которым сразу криминальная история видна. Нет, наоборот. Один вон, в костюме. Но ***, было в этих трех мужиках что-то такое, от чего у него загривок взмок и как-то не по себе стало. Хотя вроде все цивильно и они даже не особо вокруг смотрели. А вот его заметили мигом. Фил не сомневался. Но и на попятный — поздно идти. Да и поговорить с этими людьми, доказав, что у него все под контролем, следовало. В его же интересах. Потому, натянув максимально уверенную ухмылку на лицо, подошел к столику.

— Давай, Фил. Садись, — кивнул ему главный среди мужчин. — Будем сейчас думать и гадать, как спасать дело, которое ты вот-вот запорешь, — прикурив сигарету, хмыкнул тот.

Понимая, что ему от таких слов не добавляется уверенности, Филипп сел, мысленно выстраивая собственные аргументы в стройную и, как он надеялся, логическую цепочку…

Только вернувшись домой, оба вспомнили, что так ничего и не купили на ужин. И даже завалящей пачки пельменей в морозилке нет. Но, честно говоря, Юла устала настолько, что и аппетита особо не было. Да и Юра, казалось, измотан прилично. Тем не менее, несмотря на явную усталость, он глубоко вздохнул, поймав ее растерявшийся взгляд.

— Сейчас, сокровище мое, — Юра тяжело опустился на стул около столешницы «барной стойки», заменявшей у нее обеденный стол. — Две минуты. Схожу в ближайший магазин — что-то сообразим, — он растер лицо ладонями.

А Юла… У нее сегодня такой день вышел… Особенно вечер. И теперь каким-то «откатом» накрыло: такой оглушенностью и усталостью — что, казалось, и руки не поднять. Сама на стул рухнула, даже не представляя, как еще куда-то двинется. Вот потому, глядя на Юру, могла очень понять его состояние. Видела, что он за этот вечер о ней не меньше нервничал. Если не больше, явно прибавляя весомую долю вины себе за все произошедшее. И ей вдруг просто дико не захотелось его никуда отпускать! И страшно после всего: мало ли, реальная цель-то, как ни крути, — он. А люди, которые на такое идут, вряд ли остановятся, уже однозначно переходя на прямую угрозу жизни…

Хотя о чем это она? А убийца с пистолетом — что, не прямая угроза? Но почему-то сегодняшний случай воспринимался тяжелее и страшнее. Наверное, в прошлый раз Юла просто не понимала сути проблемы. Ладно, надо отвлечься.

Просто — ну, видит же, как Юра устал!

— Юр, — она с тяжким вздохом поднялась и обошла стойку. Обняла его со спины, прижавшись щекой к плечу. — А давай попьем чая с бутербродами? Я хлеба с маслом хочу, а этого добра у нас с избытком в холодильнике. И не нужно никуда идти, — улыбнулась ему лукаво. — Вот когда я себе ещё такое безобразие позволить смогу? А сегодня — можно. Свалю все на стресс и нервы перед совестью, — она подмигнула Юре, удивленно глянувшему на нее через плечо.

И он вдруг рассмеялся, будто отпустив такое же напряжение, что и внутри нее узлом сидело… Мелочь вроде. Только от того, что ему легче — и у нее какая-то внезапная эйфория в груди теплом растеклась. Выдохнула. Села рядом совсем. Устроила щеки на руках, упираясь в стол — на него смотрит, не может отвести глаза.

— Сокровище мое, мне не сложно, не придумывай. Да и недалеко же здесь, — явно поняв ее уловки, Юра обернулся и обнял Юлу за пояс, притянув ближе к себе вместе со стулом.

Прижался губами к ее щеке. Скользнул по скуле, брови. Оторвался. Легко к губам припал. Она же замерла в его руках, словно отогреваясь теплом Юры. Непонятный ледяной узел страха, что в животе появился, когда машина впервые вильнула, ее рук и руля не слушаясь, начал медленно плавиться от его жаркого тепла. И то, что обращение Юры к ней изменилось — заметила. И так трепетно ей было из-за этого, так сладко в его руках стоять… Нет, точно уже не хочется ничего!

— Не хочу тебя никуда отпускать уже, — честно призналась Юла, обняв его за шею. — Тем более на улицу сейчас. Не хочу, Юр. Страшно… Просто сил на это нет никаких. Как представлю, что ты выйдешь из квартиры — в дрожь бросает…

Он не стал ей напоминать, что тут тоже не совсем безопасно, прецедент-то есть… Хотя да, сейчас они охрану ее квартиры на высшем уровне оформили, постарались все предусмотреть. И все же… Нет, не хотел Юра эту тему поднимать. Внутри не утихло ничего после разговора с Филиппом. И много всего с языка рвалось… но не для Юлы. Он это все с Олегом обсудит. Больше ждать не станет. Хватит. Фил войны хотел — по максимуму получит. Законные методы — само собой, но и его любимую до такого ужаса доводить — не собирается Юра больше терпеть подобного. Да и Олег не раз намекал, что варианты есть всякие… Тоже не был их особым почитателем, но и честно признавал, что те методы поэффективней бумажной возни на некоторых этапах.

Но сокровище свое Юра пугать не собирался, поднимая при ней этот вопрос сейчас. Пусть отвлечется и расслабится. Видел, да и чувствовал, что ее до сих пор не отпустило.

— Действительно хочешь хлеба с маслом? — глянул на нее сверху вниз, запрокинув ее лицо. Обнял ладонями щеки.

— И с чаем, — расплывшись в улыбке, напомнила Юла. — Ой! А тебе такого хватит? — в ее взгляде вдруг появилось беспокойство.

А ему от ее волнения за него — как медом или тем самым маслом по душе. Хорошо, елки-палки! Расслабился от того, что в его руках притихла и сама мягче стала. Тоже успокоилась, судя по всему. Хмыкнул, не скрывая своих чувств.

— Мне хватит, обедал нормально с парнями, — кивнул Юра, вновь притянув ее так, чтоб уткнулась лицом в его шею.

Ему тоже не хотелось никуда уже идти. Да и имелось реальное опасение, что сил может банально не хватить. Точнее, он-то добредет и до магазина, и обратно, но есть уже точно ничего не захочет.

— Хорошо, давай тогда так, — согласился Юра.

Поднялся, пошел хлеб доставать и масло, Юла пока чайник ставила, приготовила все для заваривания. Как-то споро они все организовали, подготовили — вместе, дополняя действия друг друга. И чай сели пить рядом, то и дело кусая с одного бутерброда — лень оказалось два готовить, вот и делали те по мере поглощения. А Юла жевала, опустив голову ему на плечо. И Юра в конце концов ее просто на диван перетащил, усадил так, что ноги через его бедра были перекинуты. Так и доедали, в какой-то тягуче-нежной атмосфере. Оба решили отставить на какое-то время тревогу и беспокойство. Сейчас все равно решить ничего не получится. Да и обдумывать — не то состояние.

— Наелась? — с улыбкой наблюдал за тем, как Юла отставила пустую чашку на журнальный столик и со вздохом откинулась на подушки дивана.

— Да… — довольно согласилась она. — А ты? — глянула на кусок хлеба, что он в пальцах крутил.

— Да я и не был особо голодным, — отмахнулся Юра.

Застыли, замерли, вглядываясь в лица, в глаза друг друга… Протянулось между ними что-то важное и нежное. Драгоценное, едва понимаемое обоими. Но точно ощущалось — очень важно то, что они рядом. Так и зависли, не отводя взгляды.

Не обыденность это, пусть и кажется, что просто спокойно и легко все на жизненную дорожку легло. Встретились, совпали, вот и близко… Нет. Да ведь и Юра хорошо знал, что не так и просто обнаружить подобное. Только где слова найти, чтобы ей это рассказать и выразить..?

Однако оказалось, что слова и не нужны. Юла вдруг вскинулась. Оттолкнулась от дивана. Как-то торопливо и вновь с испугом, только иным, не таким как ранее вечером, забралась к нему на колени.

— Что такое, сокровище мое? Чего сейчас испугалась? — его голос охрип от слишком острого понимания, насколько дорожит этой женщиной. Стиснул ладонями ее плечи, вжал пальцы в спину, ощущая какие-то слишком тонкие контуры ребер, уголки позвонков.

Господи! Какая же она у него хрупкая и тонкая! А при этом — попробуй испугай или сломи… Вон сколько уже по его вине вынесла, а только ближе к Юре держится!

— Сокровище? — немного лукаво даже, но все же дрогнувшим голосом, шепотом переспросила Юла. Заглянула ему в глаза сверху вниз, обхватила своими пальцами щеки Юры.

— Сокровище, — подтвердил он. — Мое. Самое важное и ценное, — скользнул руками по ее спине, растирая и пытаясь согреть, ощущал в ней какую-то зябкость. Не от температуры, а от всего пережитого за вечер. — Я тебя по всему миру искал, а ты здесь, за стеной моей квартиры жила все это время… — улыбнулся, потянувшись к ее губам.

Юла рассмеялась.

— Да только полтора года, как… — попыталась возразить, но он ее к себе потянул.

Да и Юла ему навстречу наклонилась, задохнулась вдохом, когда их губы встретились. И Юру внезапно так накрыло…

Нужна была ему! Большего всего и всех! Вот эта вот хрупкая женщина, которую сейчас до дрожи в мышцах руками сжимал. И ей это все почувствовать хотел дать, донести… Ворвался в ее рот языком, губы к губам. Юла со стоном еще больше наклонилась, окутывая его лицо ворохом своих вьющихся волос.

Юра же тем временем спустился на бедра пальцами, сжал с реальной жадностью, продолжая при этом ласково нападать на ее рот. Легко касался, и тут же в себя губы Юлы втягивал. С силой подбородок губами «кусал», лаская и дразня. А ладони уже под ее кофтой, кожу гладят, щекочут, дразнят: то обхватывая грудь, перекатывая сжавшиеся соски большим пальцем, то вновь «уходя» на мягкую линию живота, чтобы талию обхватить. Юлу на себя полнее и ближе уложить

Страсть с головой захватила. Вновь сумасшедшая, из-за пережитого обоими страха, из-за адреналина и потребности себя убедить, что она цела. И ведь и так между ними огонь полыхал ночами, да и утрами, чего там. Однако сегодня какой-то острый и режущий край в поцелуях появился. Привкус острый до горечи. И сладкий как мед одновременно… От всего того осознания, из-за понимания ее бесценности для него.

Обхватил одной ладонью ее затылок, поддержал под спину второй — опрокинул Юлу на диван. Навис сверху, всматриваясь в глаза.

Она не сопротивлялась. Дыхание срывалось с ее губ так, словно задыхалась. Цеплялась пальцами за его шею, впиваясь ногтями в кожу. И смотрела ему в глаза таким пронзительным взглядом, что у Юры в голове звенело. Но молчала, больше ничего не говоря. Он не давил и не требовал. Да и тоже не особо хотелось тратить время или силы на слова.

Накрыл собой, удерживая щеки любимой ладонями. Вытянулись на диване. Тесно и неудобно, а никуда идти дальше не хочется. Огонь в крови такой разгорелся, что испарина на коже, волосы на затылке дыбятся. Про недавнюю усталость забыли. И она давит ему на шею, вновь заставляя наклониться, сама начинает целовать горячо и жадно настолько, что неясно — кто здесь и чье сокровище. Будто и сама Юла им дорожит безмерно, хоть и не готова пока обсуждать это в открытую.

А потом вовсе не до мыслей стало. Обоих захлестнуло чистое желание и неистовая потребность стать единым целым. Только… Юра сам не понимал, но даже руки тряслись от того, как много дать ей хотел, насколько необходимым казалось все для нее сделать! И даже немногим больше всего.

Стянули друг с друга брюки, отбросили комом на пол. Она обхватила его бедра своими ногами, заставив глухо застонать от ощущения пылающей влажности, прижавшейся к его возбужденному паху. Сдерживаться вообще не хотелось, да и смысл? Сдвинув ее белье в сторону, скользнул пальцами, погружаясь в этот бархатный жар ее тела. Погладил, чуть надавливая и дразня, и вновь погрузил, заставляя Юлу вжимать затылок в подушки дивана и стонать. И опять, не позволяя ей улизнуть, управляя их страстью так, чтобы для нее все сейчас… А когда понял, что она на грани — впился в ее губы, резкими, жадными движениями руки доводя любимую до пика удовольствия. И понял, что сам от этого — в нирване. Проглотил ее стон, сам уже не в состоянии терпеть. И перестал сдерживаться, заменив пальцы собой. Погрузился в ее пульсирующее тело, заставив Юлу стонать с новой силой. Перекатился, повернулся, усадив ее на себя, поддерживая под спину совершенно потерявшуюся в удовольствии Юлу. И припал губами к ее напряженной и чувствительной от возбуждения груди. Лизнул кожу, покрывшуюся пятнами румянца от силы их страсти, легко прикусил сосок. А потом — втянул в свой рот, ни на миг не прекращая сильных и напористых толчков бедрами, от которых Юла, крепко обнимая Юру за шею руками, словно боялась не удержаться вертикально, непрерывно стонала ему в плечо. Сводя Юру с ума этими тихими и протяжными звуками…

Она заснула быстро, буквально отключившись, едва они перебрались в спальню. А вот Юре не спалось как-то, несмотря на то, что и над документами сидел сегодня немало, и страх дикий пережил. Он тихо лежал рядом, слушая сонное дыхание Юлы, перебирал в памяти разговор со следователем, вспоминая нюансы и мелочи, на которые Тищенко обращал внимание, расспрашивая их подробней. Пытался понять, что именно в этом вызвало интерес офицера. «Прокрутил» пару раз в голове телефонный разговор с Филом, игнорируя гнев и ярость, просто стараясь проанализировать, что могло заставить того человека, которого Юра вроде неплохо знал, стать таким мерзавцем. Или это он сам слишком легкомысленно только в лучшее в людях верил, равняя по себе?

Ну а после — решил, что ему все равно. Это не его задача. Тем более что теперь у Юры существовал человек бесценно дорогой и важный. И ради ее безопасности он готов был поступиться многим, даже некоторыми принципами. А Φил как раз безопасности Юлы и угрожал.

Потому Юра взял с пола телефон, выставленный на беззвучный режим, и набрал сообщение Олегу. Они почти не обговаривали вариант воздействия силой, хоть Горбатенко пару раз и намекал, что в принципе такое возможно. Надо только отследить Фила. Но и тут есть пути. Да, не особо законные или человечные, однако же действенные. Ранее Юра не желал опускаться до подобного. Сейчас… пусть он лучше поступится в этом, но Юла останется целой и невредимой. Менее всего он желал бы ещё раз ею рисковать.

Олег хмыкнул, прочитав сообщение Юры. Устало растер лицо и, отбросив телефон на стол, устало опустил голову на ладони. Решение, которое друг принял… для него было ожидаемым после такой подставы с машиной. Наверное, сам Олег изначально пошел бы таким путем. Может, конечно, не доводя до конца, но уж прижал бы такого Фила, взяв за самые я*ца. Но у Горбатенко и ситуация другая. Предпосылки и прошлый опыт, так сказать. И было понятно, почему Юрка тянул до последнего, — несмотря на долгую дружбу, к нынешней точке они шли совершенно разными дорогами и методы использовали различные. Потому он сразу и предложил не разводить церемоний, по старой дружбе. Что ж, теперь так и так к тому пришли. Хотя, учитывая настрой Юры и то, что делу дали официальный ход, начнет Олег все-таки с госорганов, наверное…

Вновь потянулся за мобильным. Время, конечно, позднее, но еще не настолько, чтоб ему не ответили.

— Вечер добрый, Алексей Никитович, — поздоровался, когда начальник местного управления прокуратуры предсказуемо ответил на звонок.

— И вам не хворать, Олег Игоревич, — с усталостью в голосе, которая была так ему знакома, отозвался собеседник.

— Вопрос у меня к вам есть, подскажите, как красивее сделать, — с усмешкой поделился проблемой Олег.

— Суть вопроса? — даже с интересом уточнил Алексей. Неудивительно. Олег не так и часто ему звонил посоветоваться.

— Человека найти надо. Друзья волнуются. Исчез вроде, а гадости делать продолжает: фирмы крадет, колеса у машин откручивает, звонки с угрозами от него хорошим людям поступают, люди с огнестрельным оружием в квартиры вламываются…

— Хм, да, друзей его можно понять, забеспокоишься тут, — понимающе согласился Алексей.

— Вот и я о том же, — Олег задумчиво глянул на часы, ожидая ответа, раздумывая, что надо бы закругляться и в кои-то веки домой ехать. А то вновь заночует в кабинете…

— В розыск подали человека?

— Подали. И заявление обо всех его добрых делах написали. Хотелось бы у вас теперь узнать, есть ли какой-то вариант его быстрее обнаружить, чтоб он больше нас так не «радовал»?

— Пришлете мне по нему данные, я его поручу посмотреть ребятам, — уже задумчиво согласился Алексей. — Если человек такой смелый, там явно какая-то поддержка есть. И, возможно, вполне по нашей части…

— Да вот и я о том подумал, — согласился Олег. — Спасибо, Алексей Никитович, что поняли волнение. Все пришлем завтра.

— Так всегда рады помочь градоуправлению, — хмыкнул в тон Алексей. Но Олег знал, что этот — искренне. — И, кстати, хорошо, что набрал, сам позвонить думал, — добавил Алексей, когда он уже собирался прощаться.

— По поводу? — уже было расслабившись, Олег вновь заставил себя собраться. Алексей просто так говорить не будет.

— Коваленко наш, который Петр Иванович, на повышение идет… — многозначительная тишина в трубке.

— Да, я типа в курсе, — согласился Олег, задумчиво прокручивая в руках карандаш.

— И есть все шансы считать, что его кандидатуру одобрят, — Алексей вновь замолчал.

— Неудивительно и заслуженно при его опыте и послужном списке, — ровно согласился Олег.

Алексей же устало рассмеялся.

— Ну ты дипломат! Линию держишь. Он, не дай бог речь о тебе заходит, куда менее культурно и толерантно вспоминает…

— Я за Петра Ивановича не отвечаю, не моя юрисдикция, — хмыкнул Олег. — Да и куда мне, «выскочке», с такими людьми тягаться…

— В искусстве ненавидеть? — понимающе подхватил Алексей. — То-то и оно, Олег. То-то и оно… — помолчал задумчиво…

Он не перебивал. Интересно в жизни все складывается, однако. Когда-то они по разные стороны стояли. И Алексей на него тоже материалы имел, и повод прижать… А вон как сложилось все. Даже друзьями в итоге стали. Да и Алексей, пусть в иной отрасли, а тоже из самых низов вылез, зубами и ногтями цепляясь за любой вариант. Сам себе дорогу прокладывал, не позволяя никому на пути вставать. Потому и понимали хорошо друг друга. Потому и насчет Коваленко предупреждал… Тоже хорошо знал, как такие «чистокровные» могут жизнь портить.

— В общем, я тебе сказал, а ты услышал. Сам понимаешь, Коваленко ничего не забыл и гадости тебе на новой должности делать будет с особым удовольствием, хоть и никаким боком вроде не примажется…

— Да понимаю, — согласился Олег, ощущая вдруг опустошающую усталость. — Плавали, знаем.

— Ну, хорошо тогда. Давай мне информацию по своему человеку, проверим все.

— Спасибо, Леха, — искренне поблагодарил Олег.

— Да было бы за что, — хмыкнул Алексей. — Я тех, кто мне помогал, не забываю.

Попрощались.

Олег отложил телефон. В который раз растер лицо, глаза… только усталость от этого меньше не становилась. И спать хотелось капитально. Глянул вновь на мобильный… Начало двенадцатого. Ей звонить поздно. И даже повода никакого толкового нет. Глупо дергать и теребить Марию. Для чего ей нервы трепать? Ему бы легче стало, поговори они? Да. А ей? Не факт…

Вот пусть лучше выспится человек. И так вся издерганная, а он не может пока выяснить и добиться — в чем причина? Вроде все проверил и поднял Дима, но ничего крамольного или опасного они не нашли. Однако внутри что-то все равно грызло и заставляло докапываться, сколько бы она ни отделывалась невозмутимой улыбкой на все его слова и вопросы. Но об этом ещё будет время подумать.

Сейчас же Олег вновь вернулся к проблеме Юры и его фирмы. Изучив отчет, который его экономисты дали, что работали с Юркой на этой неделе над отчетами и бумагами, да учитывая информацию, что Дима накопал… Выходило, что Фил и ему, Олегу, на хвост наступил… или пытается. Связался тот, конечно, на свою голову с такими людьми, что поневоле появилось искушение его и не разыскивать. Фирму все равно вернут. А «помощники» после сами для них проблему Φилиппа устранят. Олег слишком хорошо этих людей знал. У него с ними свои конфликты были и не первый год. Но пока держали на паритете. А теперь вот думал — ворошить это змеиное гнездо или не трогать?

Хотя тот же Алексей — хорошо, но Олег почти не сомневался, что придется и другие связи поднимать, совсем в другой стороне. И тогда — крути ни крути, а пособникам Филиппа дорогу перейдет и гайки закрутит в который раз. Не порадуются они. Тут и к бабке не ходи. Но если бы он осторожничал, в жизни не достиг бы того, что сейчас имел. Да и Юрка готов идти на радикальные меры. И последствия понимает. Это Олег точно знал. Вышли-то они с Юркой из одного района.


Глава 12

Охранник теперь ходил за ней и с ней везде. Нет, в редакции он сидел в холле, конечно, лишь проверяя всех, кто пытался зайти к Юле в кабинет. Сотрудники поначалу нервничали и смотрели на это с подозрением, однако когда по офису расползлись слухи о происшествии с машиной, постепенно обрастая уже совсем выдуманными и дикими, на ее взгляд, дополнениями (особенно после визита следователя к ней в редакцию) про мафию и политику, — отнеслись даже с пониманием. И Юла решила не переубеждать. Тем более, учитывая то, что она серьезно отнеслась к вопросу Юры о помощи в освещении ситуации с фирмой на телевидении, начав искать возможности среди знакомых и друзей, — с такими догадками уже и не поспоришь. А уж когда эти знакомые и сюжет отсняли, начав крутить тот по телевидению с подачи Горбатенко… Все равно все друг друга знают, слухи между журналистами любого направления ширятся быстро. И те из знакомых коллег, кто в политике и бизнесе крутился постоянно, тут же посоветовали Юле быть настороже и оглядываться чаще.

Она от их советов не отмахивалась — Илья стал ее тенью в буквальном смысле слова. Он сопровождал ее на работу и с работы, на все встречи и даже за покупками в магазин ездил с ней, независимо от того, находился ли рядом Юра. Того, кстати, точно так же везде сопровождал Максим.

А ещё они включили уведомление о ее местонахождении на Gооglе-картах. Да и о местоположении Юры тоже. Так что, пока телефоны оставались при них — охрана и сами Юра с Юлой могли отслеживать перемещение друг друга. Сказать по правде, Юла иногда эту функцию использовала просто для того, чтобы убедиться — с Юрой все нормально и он там, где и собирался быть, рассказывая о планах на день… Да и сам Юра признался ей, что тоже такими «сверками» грешит. Тоже нервничает, несмотря на все принятые меры.

Да и неудивительно, ведь и в суде потихоньку все двигалось, хоть пока и не дошло до непосредственной процедуры разбирательства. И на фирму Юра не прекратил приезжать, несмотря на ту телефонную угрозу. Говорил, что не может теперь отступить, и людей, что работают — бросить тоже не может, слишком там Фил все упростил, превратив в конвейер. Многие ценные кадры уже упущены, а можно и больше потерять.

Проблемы же с охраной фирмы… возникли только поначалу. Потом Горбатенко дал для «усиления аргументов» еще несколько человек, включая юристов, — и уже никто не решался мешать им приходить на фирму. Был там ещё управляющий, конечно, поставленный Филиппом. Но как-то на рожон не лез, по рассказам Юры. А через пару дней и вовсе перестал выходить на работу. А поскольку дел и так хватало, никто его розысками не занимался. Да и понятно, что, увидев угрозу своему положению в происходящем и не чувствуя уже силы и поддержки со стороны «начальства» в данный момент, человек решил не нарываться и не рисковать.

Зато Юра… Он с каждым днем словно менялся. Не плохо, нет. Хорошо даже, наверное, просто Юле было удивительно за этим наблюдать… И при этом она не в состоянии была бы описать, в чем именно суть происходящих с дорогим для нее мужчиной метаморфоз. Но это так чувствовалось… Вот как с теми фото природы и людей, когда с первого взгляда становилось ясно, что именно ему по душе снимать, а на что вынужден соглашаться лишь по материальным соображениям. Так и тут — внутри у Юры словно огонь вспыхнул. Это пламя и интерес и раньше ощущалось ею вроде, оно и привлекло в чем-то — притягивает, когда у мужчины внутренний стержень и характер есть. Но только сейчас… Вот глупое сравнение, конечно, и она никогда не сказала бы о нем самому Юре, но словно конфорку, включенную на «подогрев», сейчас по максимуму выкрутили, дав полную мощность. И этот огонь внутри него, энтузиазм, — пылал просто. Так, что и при всей непростой ситуации и никуда не девшихся сложностях она не могла не чувствовать бурлящей в нем энергии, оптимизма и увлеченности. Которая и на саму Юлу перекидывалась, кстати. И в этом Юра не жадный был, с легкостью и даже удовольствием делясь с ней своими эмоциями, идеями, планами… Как в ее представлении и бывает в «настоящих» отношениях, когда «пара», а не просто два чужих человека друг с другом живут, чтобы ради регулярного секса напрягаться не приходилось или чтоб по вечерам не одиноко в квартире сидеть. И для Юлы, честно говоря, все еще удивительно это было, как-то непонятно и немного чудесно. Не в смысле качественной характеристики, а в том плане, что ведь диво дивное же — полтора месяца друг друга знали, а столько в жизнь друг друга привнесли… Юра ей, не тая ничего, говорил, что дико счастлив от того, что ее встретил. Да чего там! Разве все его слова о смысле и о том, сколько он искал полноту жизни, а обнаружил это в ней, в Юле, — не признание в чувствах?! Более чем даже… Да и она с радостью и удовольствием делила с ним все. И испытывала так много рядом… Только пока как-то не решалась так открыто говорить о собственных эмоциях. Черт его побери, но прошлый опыт сказывался, к сожалению… И какое-то суеверное убеждение, что лучше делом, а не словами показывать свое отношение и то неожиданно глубокое и насыщенное счастье, которое она рядом с ним ощущает. Да и Юре, казалось, не слова нужны были от нее, а всего остального Юла с лихвой выплескивала.

А еще она такое удовольствие испытывала, обсуждая с ним планы или просто слушая, как Юра каждый вечер ей о событиях за день рассказывает. Всякого хватало, и хорошего, и плохого, конечно. И многое его расстраивало и огорчало в том, что с компанией сделал бывший партнер. Но Юра руки опускать не собирался. Делился идеями, обсуждал варианты… Причем ясно было, что даже не столько потому, что рассчитывает, будто Юла ему что-то придумывать станет или в попытке свои проблемы на ее плечи переложить, — нет. Просто хотел, чтобы она в курсе его дел была, чтобы знала, чем он занимается, какие мысли в его голове, как к разным ситуациям подходит… Открыт ей был практически целиком. И этим, если честно, покорял Юлу все больше, так, что она с головой в этом мужчине тонула.

Ошарашил ее просто, когда через четыре дня после того, как в чем-то нагло даже и с вызовом стал ежедневно появляться на фирме, занявшись делами, вернулся домой и заявил, что новый заказ нашел для компании…

— Непростой, конечно, — делился Юра, размешивая сахар в чае. — Придется уйму времени потратить. Рассчитать все, чтоб до миллиметра совпало… Мы уже с Толей начали прикидывать и чертежи предварительные делать… Люди у нас когда-то фасад заказывали, тоже с нюансами всякими. Им нестандартности хотелось. Все отказывали, а я взялся. Помучились и тогда, — Юра хмыкнул, вспоминая.

И вроде целиком на мыслях своих сосредоточен, на том, что о прошлом говорит, на планах уже следующего рабочего дня… А тут же ее за руку ухватил и потянул, пересадив на свои колени. Всунул ей зефир, который сам и купил, принес вечером. Вкусный такой! Не фабричный, а из кондитерской какой-то.

— Захотелось тебя порадовать, сокровище мое, а то много у нас сейчас проблем и напряжения, и я с головой влез в работу. Не хочу, чтобы считала, что о тебе не думаю, — улыбнулся Юра, целуя ее в губы, уже испачканные этим самым зефиром и сахарной пудрой. — Думаю. Постоянно.

Ей так хорошо от его слов было — словами не выразить! И внутри так сладко, словно на губах от зефира этого. Сердце частит, задыхается, глядя в его глаза, в которых теперь тот самый огонь так явно видится. И сила Юры, внутренняя наполненность.

А он только улыбнулся довольно, словно понял это все в ней, ощутил. Еще раз поцеловал и дальше рассказывает:

— В общем, хотят они перегородки между кабинетами на этаже администрации стеклянными заменить. Открытость показать вроде, — отпив чая, усмехнулся Юра. — Там уже только с этим подковырка — кабинеты нестандартные. Тоже их сами проектировали, когда строили, и тогда им оригинальности хотелось — там и размеры, и форма… Всякая, короче, — рассмеялся Юра. — Я тебе чертежи покажу — поймешь, — видимо заметив ее недоумение, пообещал он, без вопросов позволив Юле запить зефир его чаем.

До ее чашки тянуться далеко. И вкуснее почему-то так — на двоих один чай пить. А про брезгливость свою уже давно забыла с ним.

— То есть сложности в форме? — уточнила она, и не порываясь встать с его ног, самой так сидеть и ужинать нравилось.

— Нет, не только, — Юра задумчиво сжал губы, посмотрел в сумерки за окном.

Далеко мыслями вроде, погружен уже в какие-то расчеты. А при этом, словно бы и не понимая, ее шею поглаживает, плечо, затылок — там, где узор набит. Греет ладонью. И это очень приятно, учитывая зябкость начала октября и все ещё не включенное городскими властями отопление…

Хм… Юла с интересом глянула на Юру. Может, напроситься на одну из его встреч с Горбатенко и открыто намекнуть Олегу Игоревичу, что люди мерзнут уже? А это на производительности труда и здоровье сказывается. У нее вон половина редакции чихает и носами шмыгает. А следовательно, все это отражается и на финансовом благополучии компаний, и на притоке налогов в город… Но потом решила, что этим двоим мужчинам и без того проблем хватает. Умом же понимала, что еще и правда рано. Все равно дадут тепло, никуда не денутся. А у нее теплая пижама для дома есть. И Юра рядом — с ним вообще горячо так, что она про пижаму ту ещё и не вспоминала, кстати.

— Фишка в кабинетах начальства, — продолжал тем временем Юра рассказывать, отвлекая ее от сожалений о холодных пока батареях. — Открытость — хорошо, но иногда же и приватность нужна. И вот они придумали туда впихнуть «водопады». Сделать стенку из двух перегородок, а между ними — бегущая вода типа. Что-то подобное у нас на главном вокзале стоит, видела же? — Юра с вопросом глянул в ее сторону, отпив из общей уже чашки.

— Видела, — кивнула она.

— Ну в таком вот духе. Тут, конечно, другое нужно. И мы такого еще не делали, хоть я и видел на выставке еще в позапрошлом году. Но принцип представляю. И мы с Толей начали уже продумывать варианты, как это оформить… — он был полон энтузиазма.

Вот просто вибрировал — она же сидела в кольце рук Юры, хорошо ощущая его воодушевление. И невольно расплылась в улыбке, почему-то рассмеявшись, прижавшись лицом к его щеке. Глубоко вдохнула, наслаждаясь его запахом.

— Что? — не понял ее смеха Юра.

— Ничего, — покачала головой, крепко обняв уже бесконечно дорогого ей человека за шею. — Просто ты потрясающий! И все.

Он скривил ироничную гримасу, пытаясь при этом заглянуть Юле в глаза.

— С чего вдруг такие выводы? — хмыкнул так, словно пытался от ее восхищения откреститься.

— Юр! Ты ещё даже юридически не добился ничего, меньше недели, как прорвался на фирму, так скажем, — а уже работу всем нашел, заказ обеспечил. И не стандартный какой-то, а как раз по профилю! И люди чтоб какую-то уверенность почувствовали при всем этом разброде и юридической неопределенности! И чтоб поняли, что их таланты и умения ценят… И ты со мной спорить будешь?

Юла обхватила его лицо ладонями, чтоб не увиливал и выслушал. Чтоб ее мысль уловил. И да, то восхищение, что она испытывала.

— Ты — потрясающий руководитель. Я же не из лесу. И достаточно видела. И ты тут — явно на своем месте, — прижалась губами к его губам.

Елки-палки! Эмоции ее действительно переполняли!

— Сокровище мое, я просто делаю то, что должен, — хмыкнул Юра. Но поцелуй не только не прекратил, а еще и руками под ее одежду забрался, принялся дразнить. — Ну и да, люблю я это. Знаешь, так соскучился и по этим вот сложным задачам, которые мозг дробят. И по спорам с помощниками, даже по выездам на объект и по заскокам клиентов, которые как учудят, как придумают… — рассмеялся Юра, обняв ее крепче.

— Так а я о чем, — немного свысока хмыкнула Юла.

А Юра ответил ей снисходительным взглядом. И вдруг полной пригоршней волосы ее загреб, взъерошил.

— Но если бы тебя не встретил, золотце, мне и в половину так здорово не было бы, — в губы ее прошептал, снова поцеловав. — Ты мне смысл вернула. Какую-то идею, для чего все это делать и жилы рвать…

Она уже не спорила — у самой горло перехватило от того, что изнутри плеснулось эмоциями и тягой к Юре. Какой-то дикой глубиной связи, протянувшейся между ними.

Потому Юла даже не противилась всему этому — мерам безопасности, в смысле. И дураку ясно, что бывший партнер Юры решил вести самую грязную игру. А в такой ситуации основным становится безопасность, а не удобство. Ее же в данный момент волновало иное: прошло почти две недели после случая с машиной, и сейчас Юла одна сидела дома.

Нет, конечно, Илья был на месте. Причем не в соседней квартире, а у нее в гостиной сидел. Юла тоже там бродила долго. А сейчас не выдержала — ушла в спальню. Говорить с Ильей ей было не чем по одной простой причине — охранник отказывался отвечать на вопросы Юлы о том, где сейчас Юра и Макс. А все остальные темы Юле были не интересны. Не помнила, когда бы так нервничала.

Юра сказал, что Горбатенко нашел Филиппа. И они встречаются, чтобы решить ситуацию уже лицом к лицу… А Юла не глупая же. И хоть не особо часто сталкивалась с такой стороной их реальности, могла догадаться, что Тищенко на эту встречу не пригласили. И не просто так. Потому ей и было страшно, наверное.

Хотя понятно, что уж кто-кто, а Горбатенко должен был все продумать и просчитать. Не тот человек, чтобы что-то на самотек пустить. Иногда, слушая Юру, ну или раньше еще, время от времени слыша про него что-то в новостях или от знакомых коллег, — Юле вообще казалось, что этот человек имеет по три или четыре плана на любой вариант развития какой бы то ни было ситуации. Однако сейчас все прямым образом касалось человека, ставшего для нее самой невероятно близким и дорогим. Вот она и нервничала, несмотря на то, был рядом с Юрой Горбатенко или нет. А еще беспокоилась о собственной неосведомленности касательно их дел. Юра не очень охотно обсуждал с ней именно момент выяснения ситуации с Филиппом, а она как-то не настаивала. Вроде и его аргументы понимала, и сама не очень хотела в такое погружаться… Однако вот в данную минуту четко осознала: хочет все о Юре знать, и обо всех его делах тоже… Чтобы поддерживать и помогать настолько, насколько это возможно. В конце концов, Юра же не криминальный авторитет, и сомнительно, чтобы, кроме этих разногласий с бывшим партнером, у него подобные проблемы имелись. А ей, как ни крути, спокойней будет, если четко представлять станет, что и как. Потому что сейчас сердце колотилось как ненормальное…

Вечером начался дождь и вновь потянуло холодным ветром по расстегнутому вороту. Все-таки осень наступала, все уверенней овладевая городом. Под незавершенным еще зданием, где Горбатенко организовал «встречу», стояло три машины. И в одной из них, около которой почему-то стоял тот самый Дмитрий, начальник охраны Горбатенко, сидела женщина.

Юра, на секунду задержавшийся взглядом на том авто, мог бы поспорить, что это Коваленко. Осанка, неуловимый наклон головы, темный профиль на фоне окна…

Но какого дьявола Олег притащил ее сюда? Довольно странное решение, если Юра правильно себе представлял то, что сейчас предстояло. Кому-кому, а Марии здесь точно не место. Он вот ни за какие посулы не пустил бы Юлу и на километр приблизиться к этому зданию. Пусть и видел, как ее изводит необходимость ему уехать, да и сама неизвестность предстоящего вечером. Даже подробности любимой сообщать не хотел. Не нужно Юле в это влазить таким образом. И если, не дай Бог, что-то не в том месте всплывет или заинтересует не того кого-то — только он будет виноват и замешан, а она вообще непричастна к происходящему в данный момент…

Потому и дико было видеть Коваленко здесь… И совсем не в духе Горбатенко, как ему казалось.

Но так как спрашивать все равно не у кого, да и не Юры это дело, по большому счету, пошел дальше следом за Максом, который точно знал дорогу. Они поднялись на второй этаж здания. По сути — стройка. Хотя внешние все работы окончены, коробку выгнали, даже окна вставили везде. А вот внутри — голый цемент да перекрытия. Но, насколько Юра понимал, им удобства и не нужны были. Олег немного подготовил его, дав пару намеков. И в какой-то степени Юре даже жаль стало Филиппа. Как ни крути, а долго знали друг друга… Но это была именно жалость, не сочувствие уже даже — не заслужил. Просто то, что его ожидало… Мало кому пожелаешь. Даже предателю. Или это Юрка слишком жалостливый был, как замечал Горбатенко неоднократно.

С лестничного пролета, освещенного неяркими лампочками, по одной на пролет, они зашли в огромное единое помещение, ещё не разделенное на офисы и кабинеты. И только у внутренней стены имелись гипсовые перегородки, отмечающие будущее внутреннее устройство. Как раз около этой стены, в ближнем ко входу углу, расположились все остальные. У высокого окна стоял Олег, отстраненно поглядывая на происходящее, хотя Юрию показалось, что друг не в духе. Правда, причины для его недовольства он не видел перед глазами, оттого решил не выяснять — мало ли, что там в городе творится. Не сошелся же свет клином на его фирме и проблеме. У Горбатенко куча проблем, это ясно.

Неподалеку от Олега, о чем-то с тем тихо переговариваясь, стоял еще один мужчина, смутно внешне знакомый Юрию. Приблизительно того же возраста, что и Горбатенко.

— Юра, — Горбатенко поднял руку в знак приветствия. — Иди сюда, обсудим все.

И он пошел к Олегу, делая вид, что не замечает сидящего на стуле под стеной Фила. Бывший партнер выглядел помято и провел его недобрым взглядом. Однако на его руках имелись наручники… Не было похоже, что Фил в состоянии куда-то рвануть. Рядом, в шаге от Филиппа, стоял ещё один мужчина… В общем, выправкой и какой-то манерой держаться наводил на мысли о госорганах безопасности. И это немного успокаивало. Хотя, возможно, и зря, конечно.

— Это Алексей, — негромко представил Олег, когда Юра к ним подошел впритык.

Они поздоровались, пожав друг другу руки и кивнув. Оба присматривались, не стесняясь.

Макс остановился возле Филиппа и того, с выправкой.

— Алексей из прокуратуры. Друг твой давний, — подождав, пока они присмотрятся, продолжил Олег и махнул рукой в сторону Фила, — оказывается, и для них интерес представляет. А точнее, те люди, с которыми он дела начал заводить. Так что когда я рассказал Леше о нашей проблеме — он заинтересовался. Вот мы и решили друг другу помочь. Нашли твоего Филиппа общими стараниями, ребята его в свою разработку возьмут. Будет сотрудничать — они ему скидку сделают… Но это уже их дела и договоренности. Главное, они нам его на этот вечер доверили. И даже вполне доступно пояснили твоему бывшему партнеру, как удобно и полезно для него переписать все назад. Снять грех с души, так сказать, — Олег криво улыбался, говоря это все.

И смотрел почему-то в сторону куда-то, иногда кидая взгляды в окно… Юра не стал бы делать никаких выводов… И не будет, пожалуй. Не нужны выводы никому. Просто Олега слишком долго знал. Не мог не отметить.

— Можешь поговорить с ним, если интерес есть, — Горбатенко посмотрел прямо на Юру. — Правда, не советовал бы долго болтать, время всех поджимает. Ну, и бумаги есть. И высока вероятность, что он те подпишет, — Олег указал кивком на дипломат, который стоял все у той же стены. — Думаю, уговорим все вместе, — усмешка Горбатенко напомнила Юре, почему всегда был уверен, что Олег выполнит взятые на себя обязательства.

— Хорошо, понял, — кивнул Юра, теперь все же повернувшись и прямо глянув на Φила…

В какой-то степени он даже не хотел этого разговора. Все же, не удалось ему взрастить в себе броню цинизма и готовность сразу верить в худшее в людях. Даже если факты это доказывали. Неприятно. Горько. Противно. А жизнь — хороший учитель, пусть и не знающий сострадания к своим воспитанникам.

— Олег, нотариус все равно нужен. Как ни крути. Это я тебе серьезно говорю. Чтоб по закону не придраться. Ну и чтоб сам человек — надежный. Так потом у всех меньше будет нюансов, не приведи Господь, — за его спиной негромко заговорил Алексей.

— Леха, обойдемся… — прервал эти доводы Олег.

— А я тебе все равно говорю — тащи сюда нотариуса, если есть. Время не горит. Час-два подождем. Мы его уломаем подписать, вопрос не в том. Но надо все по закону сделать. Вот поверь мне. Вам же спокойней и легче. Слишком уж дело скользкое. Со всех сторон. А я подтвержу законность, если что…Но лучше, чтоб не было к чему придираться.

Тихое ругательство вынудило Юру, уже собравшегося сделать шаг в сторону Фила, остановиться и с удивлением обернуться. Олег выглядел недовольным. И напряженным. Но при этом и достаточно решительным.

— Хорошо. Будет вам нотариус, — сквозь зубы выдавил он из себя. — Только вы этого человека здесь — никогда не видели. Ясно? Здесь его не было, — он посмотрел долгим взглядом на Юру. — В тебе я без вопросов уверен, Юр, сам поймешь. А тебя, Леха, — Олег перевел глаза на прокурора. — По-человечески и по старой дружбе прошу… Хотя ты и так догадаешься, почему молчать об этом стоит, — зло хмыкнул Горбатенко, когда Алексей с явным удивлением воззрился на него. — Вопросы отпадут. — Опять глянул на Юру. — Иди, разговаривай. Я приведу… — и Олег двинулся в сторону выхода с этажа.

У Юры имелись все более ясные предположения о том, кого он сейчас приведет… Однако у него были и свои заботы. А еще вопросы.

И Юра все же пошел к Филиппу, со злобой и ненавистью следящему за его приближением.


Глава 13

Он немало думал над тем, как может сложиться их разговор с Филиппом, когда пересекутся. В том, что это рано или поздно произойдет — сомнений у Юры не было. Зато имелась чертова туча вопросов к бывшему партнеру…

Однако сейчас, когда стоял напротив него и смотрел глаза в глаза, видя полный злости, злобы и жлобства какого-то даже, взгляд того, кого так долго другом считал… Четко ощущая ненависть и ярость, которую тот испытывал и даже не пытался этого скрыть… У Юры остался лишь один вопрос.

— Зачем?

Действительно не понимал.

Филипп дернулся — видно не по нраву было, что Юра над ним нависает. Попытался встать. Но его тут же осадил охранник, за плечо дернув назад на стул.

— Зачем? — процедил сквозь зубы Фил, глянув исподлобья. — А почему нет, Юрец? Чем я хуже? Заслуживаю жить хорошо, — сплюнул сквозь зубы и покосился на Макса, который, отойдя в сторону, закурил.

Видно, тоже хотел. Юра мимолетно отметил этот факт. А ещё подумал, что сам за последний месяц ни одной сигареты не выкурил. И без напряжения, без одергивания. Сейчас вон, и то ничего не дернулось. Было о чем думать и отвлекаться.

И Юла…

— А кто тебе жить хорошо мешал? — для него это в самом деле было за гранью разумного. — Доход же по равным частям шел. Хотел больше — всегда есть законные варианты. Просто… по — человечески честные.

— Честные?! — Фил хмыкнул. — Ты, что ли, на честные доходы в свое удовольствие жизнь прожигал по миру? Я-то знаю, что за эти деньги не разгуляться так…

— Это зависит от того, как «гулять»… — заметил в ответ Юра, начав в чем-то понимать корень зависти и поступков Фила.

— Как? Я по-нормальному хочу! Чтобы с шиком, наконец! Чтобы машина нормальная, и дом… И путешествовать с комфортом, и не только у нас по стране… Чтоб показать всем…

Дикими все эти претензии казались. Ведь хорошо Фил жил: и машина не из дешевых, с претензией, и квартира в центре города больше ста метров… И ему не нормально? А что тогда? Кому и что показывать? Зачем?

— Знаешь, а я нередко в хостелах жил. Мне мир посмотреть хотелось, а не роскошь отелей. Людей узнать, — задумчиво заметил Юра, уже понимая, что бессмысленно это.

Сам разговор.

Разное мировоззрение, кардинально противоположные ценности. Был ли Фил и ранее таким, а Юра не замечал? Или в последние годы повело его не в ту сторону?

Они с Юлой говорили недавно об этом. Когда он тот же вопрос задал, только пространству: «Зачем человеку столько? Для чего идет на подобную низость и подлость?». Как раз когда закончил бумаги проверять, удивляясь, как Филипп додумался столько прибыли изымать из оборота? Это же будущее компании…

— Я не знаю, Юр, — задумчиво ответила ему тогда Юла, сев рядом на диване. — Для меня это тоже дико. Есть где жить, едой не обижен, можешь радоваться каждый день, а не пахать ради хлеба. Здоров… Чего ещё надо? Но, видно, этого нам с тобой никогда не понять. Да и мы с тобой — по себе судим. И, наверное, настолько же странными и непонятными для таких людей кажемся…

Вот он сейчас смотрел на Фила и понимал, насколько права его любимая. Вроде бы и нормальный человек перед ним сидит. Адекватный. А при этом — ну больной же! Одержимый этой даже не жаждой, а какой-то жлобской нуждой заполучить как можно больше. Неважно чего. Всего… Денег, власти, роскоши, пыли, которую другим в глаза пустить можно… А главное ведь — никогда эту жажду не насытить. Вечно изнутри сосать и жечь станет. Сколько бы ни заработал, украл или ни загреб своими жадными руками — не будет такому достаточно. Зависть всегда будет психику менять, искривлять точку зрения, заставляя верить, что у другого больше и лучше. Чего далеко за примером ходить? Ведь у них с Филиппом прибыль в самом деле поровну шла. Только Фил, судя по всему, и представить не может, что этого достаточно может быть. И путешествовать возможно, останавливаясь не в самых роскошных отелях или ВИП-зонах аэропортов. Что не только в этом удовольствие от путешествий. Совсем не в этом…

А для Филиппа нет в этом противоречия. Кажется тому именно такой подход нормой. Да и к другим с той же меркой подходит. Равно как и Юра оценивал со своей колокольни.

— Хорошо. Ладно, пусть так. Считал, что мало тебе. Обделили, — Юра щелкнул пальцами, словно подчеркивая абсурд этих постулатов. Но все же… — На меня злился. Решил счеты свести. Могу еще как-то понять. Зачем ты к Юле полез? Она тебя каким боком зацепила? Или вообще человеком быть перестал, в жадного скота превратился за эти годы? — прорвало.

Вот как-то все выпады Фила в его сторону не так задевали, как та угроза жизни Юлы.

— К девке твоей? — фыркнул тот даже с каким-то пренебрежением. И посмотрел на Юру с издевкой. — Чтоб лучше и быстрее понял.

— Все-таки скот, — даже не сожаление… Да и не разочарование уже. И все-таки какая-то пустота в душе. Словно потерял что-то. Неприятно, как ни крути. Постыло.

Юра обернулся, услышав какой-то шум на входе.

— Жаль, Фил. Я думал о тебе лучше, чем ты того стоил, — ещё раз глянул прямо на Филиппа.

Тот ответил матом, который тоже Юра ранее бы от партнера не ждал. Очевидно, все и вся меняется…

В помещение вернулся Горбатенко. И, как, собственно, Юра уже и догадывался, привел с собой именно Коваленко. Не ошибся он с тем, кто в авто сидел, однако. При этом, что интересно, оба выглядели недовольными сложившейся ситуацией и злыми. Что казалось Юре странным.

Олег в принципе был не из тех, кто свои эмоции всем вокруг показывает. Значит, довело что-то так, что не может сдерживать? Коваленко, что ли? Но она тогда почему недовольна? Держится демонстративно надменно и холодно… А по прошлому опыту встречи с ними казалось, что эти двое сотрудничают давно и со взаимным уважением. В общем, не совсем понятная ситуация. Но ему и без них есть с чем разбираться.

С начальником поднялся сюда и Дмитрий, увеличивая количество вооруженных людей в помещении. Возможно, опасались какого-то подвоха, кто знает?

Охранник подвел Фила к окну, куда потянулись и все другие. Иной плоской поверхности, чтобы подписывать бумаги, здесь не наблюдалось. Макс принес дипломат, на который ранее Горбатенко их внимание обращал. Коваленко достала книгу, ручки, печати…

Само оформление документов прошло как-то быстро и… нелепо после всего, что предшествовало данной встрече, как показалось Юре. Вся эта суматоха с подосланными стрелками, с порчей машины, подделка доверенностей и документов… А назад все вернули за полчаса максимум. Тридцать минут…

Нелепо же! А могло стоить жизни ему или Юле. А то и обоим.

Понятно, что это все не без помощи Горбатенко и тех, кого Олег подключил. Алексея из прокуратуры того же, что cо сдержанным удивлением и напряжением поглядывал в сторону нотариуса, пока молчаливая Мария Ивановна заполняла нотариальную книгу. Судя по всему, между собой эти двое также были знакомы.

Сам Юра бы так все не уладил. Да и сумел бы вообще — еще вопрос.

Никогда не рвался и не жаждал влезать он туда — в эти дрязги и дележ влияния и власти. Жить хотел просто по — человечески, и чтоб хватало на спокойные, нормальные радости…

Но да, когда оказываешься в такой ситуации — поддержка сильных мира сего далеко не лишняя. И Юра это понимал. Как и ее цену.

— Держи, — Олег с кривоватой улыбкой протянул Юре стопку документов.

А он вдруг заметил, что под металлом браслета часов у Олега на руке повязана красная нить. Даже удивился немного — не замечал за Горбатенко склонности к такому никогда. Даже столь популярные в прошлом кресты или ладанки Олег априори не носил… Хотя именно Олег первым Юлу назвал его оберегом. Мало ли.

— Все твое — вернули. — То ли не заметив его удивления, то ли не посчитав это существенным, продолжил Олег. — Ну, и свою долю партнер тебе «подарил». Ты точно лучше знаешь, что с этим делать, — с иронией глянув в сторону Филиппа, излучавшего недовольство и злобу, хмыкнул он.

— Вот еще по дому и личному имуществу. И по счетам, — едва ли не впервые за вечер, если не считать скупого «подпись здесь и здесь», вдруг заговорила Мария Ивановна, приблизившись. В свою очередь протянув Юре вторую стопку.

— Спасибо, — в их же тоне усмехнулся Юра, забирая все эти документы.

— Макс тебя отвезет. А дальше… думай, нужна вам ещё охрана или нет. На связи, — пожал Олег ему руку, прощаясь.

— Все, Леша, мы возвращаем тебе твоего ценного свидетеля. Остальное уже без него завершим, — повернулся Олег к прокурору. — Поздно уже. Всем по домам пора, — глянул в сторону Коваленко, которая складывала свои печати и бумаги. — Мария Ивановна, мы вас отвезем домой, — ровно сообщил Горбатенко.

Однако всем стало понятно, что это практически приказ…

— Хорошо, — почему-то решив рассеять повисшее после этого молчание, заметил Юра. — Макс, поехали. А завтра я наберу, решим остальное.

На секунду еще задержался взглядом на Филиппе, который явно не разделял всеобщего удовлетворения, но и не выглядел уж очень пришибленно, кстати… Не совсем зная, стоит ли это внимания, Юра попрощался с Алексеем. Поблагодарил Коваленко и вместе с Максом покинул здание.

А по пути домой его накрыло с головой каким-то осмыслением и философскими мыслями. Видно, потому что не Юра за рулем был — не требовалась сосредоточенность. Какое-то ошеломление от понимания, что эпопея с этой аферой Фила окончена. И он снова на плаву. Деньги больше не вопрос, хоть и придется приличную сумму завтра перевести на счет, который Макс молча передал распечатанным на бумажке. Как доход от компании за два месяца… Немало. Однако лучше, чем отсутствие этого самого дохода вообще.

Зато как развернуться теперь на фирме можно! И снимается тревожное, изматывающее напряжение — за какие деньги материал приобрести и работу сотрудников оплачивать? А ещё Юла…

У Юры прям какой-то взрыв веселья и непривычно-эйфоричный ажиотаж внутри от мысли, сколько он теперь может для нее сделать…

— Макс, можем по пути в круглосуточный завернуть? — обернулся к охраннику, которого за эти дни уже считал приятелем.

— Без проблем, — согласился тот, поняв, о каком магазине идет речь.

— Юра? — сонная и теплая…

Восторг! Пусть и видел, что не спалось ей толком, — вся постель скомкана, одеяло едва не узлом. Знал, что будет нервничать, и корил себя за это немного. Но и что-то объяснять в деталях — не мог, да и не хотел. А сейчас — такая радость и удовольствие от одного ее вида!

— Прелесть какая, — обхватив ее руками, Юра забрался в кровать. — Пушистая и милая настолько, что даже я могу завизжать от восторга, — поддел ее по-доброму. — Почему я раньше этой пижамы не видел? — вздернул бровь, видя, что она понемногу пытается проснуться окончательно.

Не хотел ее будить полностью, на самом деле. Самого в сон потянуло, едва лег рядом, обнял, в теплую шею носом уткнулся. И эта пижама — вот уж точно что плюшевая. Еще и с капюшоном, и с кошачьими ушками сверху. И рассмеяться охота, и действительно — огромная нежность внутри появляется, растет к этой женщине. Такой разной, оказывается. И мягкой, и ранимой, и сильной в то же время — ведь сколько его поддерживала! Молча иногда, но реально ощутимо, а порою — так верно находя слова, которые ему и надо было услышать в тот момент…

Не удержался, забрался холодными руками под всю эту теплоту, обхватив живот Юлы.

Она взвизгнула:

— Юра! Я замерзла, вообще-то! — с возмущением, хоть и начала заливаться хохотом одновременно с этим, задыхалась Юла.

Попыталась извернуться, ускользнуть от его ледяных прикосновений. Только кто ж ее отпустит? Крепче обнял, уже и сам расхохотавшись. Повалил ее на подушки, придавил собой сверху. И ещё глубже зарылся в ее волосы, шею, горячую кожу, обладающую только ее неуловимым ароматом.

— Я так и понял, как эту пижаму увидел, — хмыкнул, целуя ее за ухом и все еще не выпуская любимую из рук. — Что зима таки пришла.

— Почему? Антисексуально? — хмыкнула она, вздернув уголок рта.

И он видел, что ее глаза просто лучатся смехом.

— Честно сказать, очень даже сексуально, — повел бровями Юра в ответ. — Главное, под всю эту пушистость забраться. Но с этим уже лучше завтра, договорились, сокровище мое? — долго и с чувством поцеловав Юлу, он и сам перевернулся на спину, укрыв обоих одеялом.

— Без проблем, — рассмеялась и тут же сама себя прервала, зевнув. — Устал?

— Есть немного, — согласился Юра. — Больше морально, — вспомнил Филиппа и тот «недоразговор». Осадок…

И не то чтоб поговорили, но обоим понятно, что не найти теперь общего языка…

Юла помолчала несколько мгновений, глядя на него. Что только видела в темноте спальни? Бог знает. Но Юра ее взгляд ощущал почти физически — теплом на коже щеки.

— Юр, все получилось? — наконец, явно испытывая некоторое волнение и сомнения, спросила Юла. — Все хорошо?

— Получилось. Замечательно теперь, сокровище мое! — сгреб ее в охапку и под себя подмял, придавив рукой и ногой сверху, чтоб надежней. Лицом к затылку прижался, целуя впадинку над позвонками. — Хотя пахать и пахать придется… — сам вдруг зевнул.

Действительно измотался. Выдохся.

Нужен перерыв.

— Ну это нормально, как раз. И даже хорошо, — тихо и уже тоже сонно хихикнула Юла. — Я бы больше волноваться стала, если бы наоборот, счастье рухнуло без всяких усилий… Знаешь, не верю в это. И как-то даже страшно от такого всегда… Просто так подобное не дается. Расплата потом бывает… — она не закончила.

Но Юра всем телом ощутил, что даже в этой пижаме, в его объятиях и под одеялом — любимая вздрогнула и поежилась. Словно бы все еще мерзла. Но он понимал, что это скорее от опасений.

— Нет, сокровище мое, такое и я с подозрением воспринимаю. Мы с тобой обычным путем идем, и не нужно другого. Теперь бы вновь поднять репутацию до прошлого уровня…

Сам умолк. Спать захотелось — сил нет сопротивляться! И у Юлы дыхание уже сонное. Вновь в дрему проваливается. Поерзала, устраиваясь удобней в его руках, и, похоже, провалилась в сон. Юра тоже перестал собственному телу и потребности в отдыхе сопротивляться. Уснул следом за ней.

Ей было так жарко! Дышать нечем. И снилось даже, что лето опять. Солнце припекает, вызывая жажду, а ещё желание куда-то в тень спрятаться. Август снова, что ли? С трудом выдралась из сна, вот правда. Видно, из-за того, что всю ночь дергалась и просыпалась — никак не могла проснуться теперь. Глаза не открывались. И эта жара…

Вот недотепа!

До Юлы наконец-то дошло, что происходит: уснула все в той же пижаме, супертеплой, а рядом еще и Юра обнимает, от которого вечно жаром пышет, потому и не доставала ранее пушистую «экипировку». Так они еще и оба под одеялом… Как не угорела вообще?

С трудом выбралась из-под одеяла и рук Юры. Он нахмурился, что-то сонно проворчал, но так и не проснулся. Юла глянула на часы — из-за жары проснулась за полчаса до будильника. Можно еще спокойно ему спать. Она же только переодеться, пить и в душ хотела. Даже не сонная, а какая-то вялая из-за разорванной ночи, побрела в ванную, на ходу стягивая с себя пижаму.

А когда уже после душа, закутавшись в халат, пришла на кухню, чтобы сварить кофе, пораженно замерла, ощущая себя не менее нелепо, чем когда проснулась в удушливой жаре. А может, ещё спит? Еще не вырвалась из того сна, словно бы из августа родом? Потому что на кухне обалденно сладко пахло дыней. И сама «виновница» аромата гордо лежала посреди стола в миске.

Дыня… Когда октябрь уже начался… Где он ту достал?!

И такое безграничное тепло уже в душе! Растеклось с кровью по всем членам, вызывая невыносимое, казалось, ощущение любви и нежности к Юре! Ну вот что за человек?! Такая ночь у него, а он не просто о ней снова подумал, а еще и дыню разыскал… Как с кофе как-то.

Вот как можно не быть от него в восторге? Как не полюбить? Она и полюбила уже, похоже. О чем тут спорить? Вчера вон, с ума сходила, и ведь каждый день с ним — делает ее невероятно и так по-простому счастливой! И так ему хотелось столько же дать, сторицей вернуть эту щедрость. Не финансовую, не в деньгах дело. Да и не особо с этим же у Юры на данный момент. А вот душевных ресурсов — через край. И не жадничает, делится с окружающими… С ней, с теми же сотрудниками, о которых печется.

В этот момент, отвлекая Юлу от всех этих переживаний и мыслей, Юра во плоти обнял ее со спины и прижал к себе.

— Доброе утро, сокровище мое.

— Это ты мое сокровище, похоже, — рассмеялась она. Обернулась, обняла его в ответ, поцеловала коротко, привстав. — Ты где дыню откопал?

Юра только загадочно улыбнулся.

— У меня свои секреты и поставщики, — подмигнул. — Ты сегодня очень занята? — тихо поинтересовался, поцеловав в щеку.

— Как обычно, — со смешком пожала плечами она. — Работы мало не бывает. Да и там ещё начальство хотело о чем-то поговорить, это не сегодня, правда, но на неделе. Какая-то идея есть, обсудить хотят. А что?

Подошла все-таки к кофеварке, включила.

— А сегодня сможешь раньше чуть освободиться? — Юра глянул на нее со странным, не совсем понятным выражением.

Она внимательно посмотрела, ставя перед ним чашку с горячим и ароматным напитком. Для Юры это, что бы под своим интересом ни подразумевал, точно было важно. А значит и для нее — вопрос не стоит.

— Если надо, могу, — уверенно согласилась она. — А что?

— Очень надо, — даже с каким-то облегчением широко улыбнулся Юра. Отхлебнул кофе и, взяв нож, принялся резать дыню. — Будем осматривать все имущество, — подмигнув Юле, рассказал он. — Что и как там после Филиппа осталось, — хмыкнул, точно испытывая сомнения. — Кстати, да. В финансовом плане мы теперь гораздо более свободны. Так что… может, хочешь на выходные куда-то? Пока в пределах страны, правда, — отложив острые предметы, чмокнул ее в макушку. — Мне теперь надолго уезжать — не выйдет. Наладить все надо. И не рискну так теперь. Запомнил. Да и заказ новый… — тут он на нее голову вскинул и уставился, словно озаренный идеей. — Или, может, подарок какой-то могу тебе сделать? Так хочется что-то для тебя… просто… За то, что ты у меня есть — счастье подарить тебе хочется, — даже с некоторым смущением, но милым, явно не с ловкостью подбирая слова.

А для нее это лучшее доказательство его искренности.

— Уговорил, поедем проверять все, — обняла его за шею, спрятала лицо в коротких волосах. — А деньги и подарки — не главное, Юр. Правда, ну что ты! Я, знаешь, какая счастливая вчера была, когда ты невредимый вернулся? — голос упал до шепота. — И дыня…

И говорят вроде не о том, не то, а оба понимают — важны и необходимы. Драгоценны друг для друга. И так это тонко чувствуется… почти до боли в душах, до теплой, приятной в чем-то болезненности, что родного и настолько близкого человека нашел…


Глава 14

спустя месяц

До сих пор ей было непривычно немного. Совсем недавно и представить не могла, что жизнь вот такой поворот сделает. А теперь даже с каким-то интересом сама за этим словно «со стороны» наблюдала. И что самое главное — наслаждалась. И жизнью, и этим наблюдением. Вроде бы и до этого с удовольствием жила, хоть и с головой в работу уходила, конечно. Но теперь…

Они переехали с Юрой в его дом. Тоже новый и непривычный для Юлы опыт. Никогда ранее не жила в частном секторе, даже не думала. И очень порадовало, что этот район находился в пределах города, да еще к работе ее добираться несложно. А вот Юру, как она тогда поняла, искренне обрадовало, что дом и машины в нормальном состоянии оказались.

— Знаешь, после встречи с Филиппом, не удивился бы, если бы он все продал, — обняв ее за талию и буквально протаскивая по комнатам, — делился Юра. — При том, как он денег жаждал… Хотя тут для его аппетитов и немного, конечно, — хмыкнул, притянув к себе ближе.

В какой-то степени Юла поняла, что он имел в виду. А с другой — ей у него очень понравилось. Район не «суперэлитный», а простой. Тихо, хорошо, непривычно после суматохи спальных кварталов. Вокруг обычные дома. Кое-где даже покосившиеся, осевшие, видно, что давно построенные. Даже куры где-то кудахчут неподалеку. И какое-то такое умиротворение вокруг. Вроде и осень, нет буйного цветения или яркой зелени, а все равно — в воздухе прям разливался какой-то покой и чувство целостности. С запахом прелой листвы, что ли?

У Юры дом, конечно, в современном стиле был и новый, явно выстроенный недавно. Не очень большой: огромная гостиная-кухня, кабинет, санузел и одна спальня на первом этаже, и две комнаты на втором. Еще один санузел. А ещё терраса, попасть на которую можно было из спальни. Красота! Компактно, удобно, продуманно и функционально. Без пафоса или излишеств. Ну и стекла много, само собой — как же у Юры, и без них? Окна в потолке над зоной кухни, стеклянные стены террасы, огромные окна в спальне — много света, пространства, воздуха… Нет, ясное дело, было много пыли и какого-то беспорядка — видно, что пытался кто-то что-то искать, не особо заботясь о последствиях. Возможно, Фил рассчитывал найти какие-то сокровища в загашниках. Видно, все же считал, что у Юры денег больше, потому ли и дом не успел продать — опасался пропустить тайник?

Но с этим всем уборка справится.

А в остальном от дома такое же настроение сразу создавалось, как и от самого Юры: какого-то светлого и авантюрного характера в доме, очень свободного и открытого. Вокруг дома небольшой участок с двориком, выложенным плиткой, и газонной травой. По периметру — туи. В общем — сама не придумала бы лучше. И в который раз подумала, насколько же они схожи в основном! И какое счастье, что встретились…

Но больше всего в этом доме Юле понравился сосед — Михалыч, пенсионер семидесяти трех лет, живущий в доме через забор. Потрясающего оптимизма и жизнелюбия человек! Показался на улице, едва они впервые к воротам дома Юры подъехали. Причем видно было, что искренне рад видеть соседа.

— Юрка! — с неожиданной энергией воскликнул Михалыч. — Наконец-то! Я-то уже всерьез заволновался, не случилось ли чего. Особенно как друг твой тот зачастил. Нес что-то про то, что ты дом продал… Но я ему ни на грош не поверил. Знаю, как ты это место любишь. Думал уже, лихим делом, не случилось ли чего? И номер твой не отвечал, что ты мне оставил… Волновался, — похлопал Юру по плечу.

Юла с Юрой переглянулись. Оба подумали, что во многом Михалыч был прав в своих подозрениях.

— Были проблемы, Михалыч, — ушел от прямого ответа Юра, пожав тому руку. — Но ты прав, дом свой даже не думал продавать. Столько души в него вложил, — подмигнул, и Юла поняла, что эти двое давно и тесно общались, наверное, и за строительством Михалыч следил. — Да и друг… «оказался вдруг…», — закончил расплывчато.

Но Михалыч, казалось, понял много из контекста, кивнул.

— Теперь нормально все? — внимательно глянул на Юру.

— Теперь — да, — улыбнулся Юра. — Все решили уже. Не хотел тебя втягивать. А это — Юла, — явно заметив, что сосед в упор разглядывает ее, Юра почти выставил Юлу перед собой, не перестав обнимать. — Мое бесценное сокровище. Повезло — нашел среди этого бедлама. Теперь со мной здесь жить будет, — «представил» так, что она даже смутилась немного. — Юла, это наш сосед, и по совместительству — поставщик всех натуральных и эко-продуктов.

А Михалыч расплылся в широкой улыбке. Ухватил уже ее за руку и потряс не менее энергично, чем приветствовал Юру незадолго до этого. Юла на рукопожатие ответила, ещё пытаясь осмыслить факт, что они «здесь», оказывается, теперь жить собираются. Не обсуждали… Однако потом, когда вместе с Юрой все обошла — прониклась и оценила. Да и согласилась с его просьбой.

— Я у тебя вон сколько гостил, сокровище мое. Разреши и ты теперь мне побыть радушным хозяином для любимой женщины…

Как тут отказать? Да и улыбался Юра при этом с таким искушением, и с такой любовью в то же время…

Ни он, ни она не говорили этих слов. Но обоим было понятно, что любят друг друга. Сильно и искренне. Возможно, так, как и не надеялись уже — не по восемнадцать, и даже не по двадцать пять уже.

— Хорошо, попробуем, — вздохнула она, обняв его. — Да и терраса у тебя такая красивая, просто не могу устоять… — с усмешкой поддела его.

— Только терраса? — заломил бровь Юра, расхохотавшись.

— Ты же знаешь, я неравнодушна к балконам… — протянула Юла, тоже давясь смехом. — И к сногсшибательным соседям…

— Мне начинать к Михалычу ревновать? — поддержав ее тон, поинтересовался он.

Это оказалось чересчур для Юлы, и она зашлась в приступе гомерического хохота.

— Нет, все мои мысли и сердце уже занято, — едва отдышавшись, выдавила из себя, еще посмеиваясь. — Михалыч неповторим, но ты первым успел поразить мое воображение и душу. И, похоже, основательно и надолго…

— Я надеюсь, что навсегда, — многозначительно протянул Юра, сгребая ее в крепкие объятия.

— Подозреваю, что так и есть, — даже не думала спорить она.

Так они и перебрались. За несколько дней перевезли необходимые ей вещи. Ну а у Юры и так почти все здесь было, только основное, умещавшееся в паре чемоданов, взяли. Отпустили парней, которых Горбатенко давал для охраны. Даже нашли время, чтобы в полицию заехать — сообщить Тищенко, что уже нет нужды кого-то искать.

Следователь поначалу не разобрался и начал их вычитывать, что нечего самим подставляться, такие люди не остановятся, уж он по жизни десятки примеров видел, а они заявление забирают… Но когда Юра объяснил, что бывшего партнера уже прокуратура «взяла» и занимается этим делом — успокоился. Хоть и было заметно — не по нраву. Очевидно, какое-то соперничество так или иначе между управлениями имелось. Но это уже их не касалось.

В общем, вроде решив все, они позволили себе расслабиться и начали жить…

Сегодня, как и всегда, впрочем, Юла первой вернулась домой. Вообще, она себя всегда считала трудоголиком… Но теперь поняла, почему у Юры как-то появилось желание просто уехать. Он работал до десяти-одиннадцати часов вечера, а иногда и дольше. Возвращался измотанный и уставший, а по — другому — никак. Заказ необходимо выполнить в срок и без оплошностей, если хотят восстановить свою репутацию. И она это хорошо понимала. А потому, хоть и мало чем могла помочь в самой работе, старалась просто поддержать любимого человека. Обнимала, когда он до дома добирался, выжатый до капли. Слушала, если Юра, наоборот, с воодушевлением принимался рассказывать о решении какой-то проблемы, которая долго им не давалась, а тут — пошло! И пусть мало понимала в технических нюансах, а все равно внимала искренне и с интересом, потому что ей Юру любопытно было и с этой стороны узнать, понять, что для него настолько существенно и важно. Несколько раз к нему на работу приезжала — и осмотреться, и просто поддержать, когда он задерживался, но все равно звонил, говорил, что соскучился очень… Ну как тут отказать? И Юла ехала к нему, пусть и сама за день уставала прилично. Правда, без постоянного напряжения и необходимости оглядываться все время — стало морально легче. Она и не понимала этого ранее, не ценила вот то спокойствие, которое имела. А теперь они оба с Юрой наслаждались каждым днем.

— Юла! — окрик Михалыча заставил ее обернуться.

Нагнулась, проскакивая под автоматическими воротами гаража, которые сама и включила на закрытие. Юра вечно ее журил за эти маневры, но Юле казалось, что так быстрее выходит.

На улице шел дождь и стоял туман. Противная, холодная погода. Ощущалось, что на пороге ноябрь. Но на столбе у их двора горел фонарь, как и возле дома Михалыча, немного рассеивая эту противную молочно-серую мглу.

— Добрый вечер, Михалыч, — широко улыбнулась, кивнув в знак приветствия.

Сосед у Юры в самом деле оказался потрясающим — она его почти своим дедушкой уже воспринимала. Вечно наготове какие-то истории и прибаутки — заслушаешься, даже как журналисту — интересно! А баклажаны какие! Помидоры квашеные, картошка, капуста… Объедение! И не поверить, что в молодости Михалыч работал в управлении местной коммунистической партии, да и потом продолжил в чиновниках. Прирожденный же садовод и огородник!

Да и приятно ей было, что ни говори, что Михалыч без вопросов ее принял в их круг общения. Сразу признал своей, без всякого отчуждения или настороженности.

— Я вам с Юркой свеклы принес, Юла, знаю, что вы любите, заметил. И помидоры как раз заквасились, — Михалыч протянул ей полный пакет.

Юла рассмеялась.

— Вы нас балуете. Спасибо огромное! — взяла этот пакет, искренне благодаря, знала, что Юра время от времени умудряется соседу деньги дать, хоть тот и отказывается постоянно.

— Вам на пользу только, есть надо и есть. Я вот вам ещё сала у знакомого заказал, принесу на днях. Хорошего, домашнего. А то со своей работой — совсем себя загнали же, — оглядел ее Михалыч таким сердобольным взглядом, что Юла только рассмеялась сильнее.

Спорить с ним по этому вопросу уже сил не было. Про вред лишнего веса сосед и слышать не хотел. «Деточка, у тебя недобор этого веса, ты где лишнее увидела?» — вот и все, что он ей обычно отвечал, игнорируя любые аргументы. А как бывший чиновник, игнорировать Михалыч умел еще как.

— Спасибо, Михалыч, — вместо споров еще раз поблагодарила она, продолжая улыбаться во весь рот.

А в уме решила, что лучше Юру попросит поговорить с соседом. И потом, надо бы вообще выяснить — может, Юра сало как раз любит, зачем заранее отказываться?

— Да не за что, может, хоть немного округлишься, детка, — одарил он Юлу ещё одним жалеющим взглядом.

Про то, что Михалыч любил женщин в теле и считал, что тут главное, чтоб было за что подержаться, Юла уже также была в курсе. Но Михалыч это все так искренне делал и говорил, от чистого сердца заботился, что обижаться казалось глупым. Да и не за что. Наоборот, даже приятно, что есть рядом такой человек.

— Так я, собственно, Юлечка, еще вот что сказать хотел, — она его не поправляла. Вот правда, дедушке своему бы ничего не сказала же. Просто изобразила внимание. — Я тут уже пару раз на неделе каких-то типов подозрительных видел в районе у нас. И на машине, и так. Ты не пугайся, я уже и участковому позвонил, все рассказал. Он пообещал, что к нам патруль будет чаще заезжать. А то шастают, смотрят что-то, видно присматривают, где хозяев пока нет, чтоб обнести, — серьезно сообщил Михалыч. — Но ты будь поосторожней, детка. Люди сейчас всякие, побереги себя и по сторонам смотри, хорошо?

— Хорошо, Михалыч, спасибо, учтем, — совершенно искренне отозвалась Юла. — Да и у нас же сигнализация, охрана. Не должны полезть…

После недавних событий даже рада была, что рядом есть такой внимательный человек, считающий своим прямым долгом за всем вокруг присматривать.

— Ну беги тогда, детка, а то и так устала, ещё и я тебя на пороге держу, — довольный, что ему вняли и отнеслись серьезно, Михалыч похлопал ее по плечу.

Подождал, пока она зашла во двор, захлопнув за собой калитку на магнитном замке. И только после этого пошел к себе.

Юра вернулся поздно — до полночи двадцать минут оставалось. Она уже и задремала на мягком уголке в гостиной. Все хотела дождаться — все равно завтра суббота, отоспятся. Даже ужин умудрилась приготовить — сварила борщ, коль сосед свеклой снабдил, да и остальные овощи из закромов Михалыча же имелись. Вообще-то редко аж так в кулинарию погружалась — не хватало времени и сил, но тут захотелось любимого побаловать. А Юра с шампанским пришел. Да еще и не абы каким.

— Все, сокровище мое, закончили! По мелочи осталось, но в целом — завершили проект! Отмечать будем! — просто-таки излучая оптимизм, еще с порога провозгласил как тост.

И рассмеялся, увидев, что она сонно трет глаза.

— Разбудил? — даже немного виновато поинтересовался Юра.

— А я борщ сварила. Не в тему к шампанскому, — невпопад пожаловалась Юла, рассматривая бутылку в его руках.

Переглянулись и оба рассмеялись.

— Ты что! — возмутился Юра. — Как это не в тему?! Я голодный как зверь! Очень в тему даже, — подмигнув ей, Юра отставил бутылку на стол и сгреб Юлу в охапку. — Борщ шампанскому не помеха, — он крепко ее поцеловал, а она так же сильно обняла его. — Я быстро руки мою и готов есть, — оторвавшись, подмигнул Юра.

— Намек поняла, — Юла поднялась, потянулась. — Я пока накрою на стол.

Шампанское открылось с легким, почти изысканным хлопком. И в комнате тут же повеяло праздником, не разрушили эту атмосферу ни борщ в миске, ни позднее время.

— Там Михалыч грозился сало принести, — вспомнила Юла, наблюдая, как Юра разливает золотистый напиток по бокалам.

— Сало? — переспросил он. — Это хорошо, жаль, что сейчас нет, но обойдемся и помидорами, — прикрыв горлышко бутылки пробкой, Юра наконец-то сел около Юлы. — С завершением первого проекта после возвращения! — провозгласил он тост, аккуратно чокнувшись бокалами.

— Поздравляю! — подхватила Юла.

С удовольствием отпила глоток хорошего вина и откинулась на спинку.

— Хорошо получилось? Как задумывали?

— Даже лучше, — Юра расплылся в улыбке. Видно было, что он тоже устал капитально. Но доволен был сверх меры. И голоден не меньше — за борщ принялся с таким же воодушевлением. — И эта идея с фонтанами — знаешь, я поначалу немного критично настроен был. Но вышло просто «бомба»! Смотри, — Юра взял смартфон, лежащий на столе и, открыв «галерею», стал пролистывать фото, показывая ей то, что они сделали.

— Здорово! Я очень рада, что все вышло, — Юла не врала, от всей души за любимого радовалась.

И Юра так посмотрел, словно бы давал понять, что чувствует это. Протянул руку, переплел их пальцы. И, отложив ложку, вновь чокнулся с ней бокалом.

— У тебя как дела на работе, сокровище мое? — с аппетитом, который весьма и весьма радовал ее, вернулся к борщу. Не зря старалась, выходит. — Что интересного было? Или доставали больше?

— Доставали, — улыбнулась Юла, вращая бокал и любуясь тем, как пузырьки поднимались к поверхности вина. — Опять с тем проектом начальство голову морочит. Нашли спонсора на свою голову. Теперь на мою пытаются переложить…

— Часовщик тот? — сочувствующе глянул Юра.

— Ага, — вздохнула Юла. — Опять недоволен съемками. Требует, чтобы заново провели фотосессию. Но так как платит он, и все ему не так, руководство уже пообещало, что я лично прослежу в этот раз. Как будто у меня дел больше нет, ей-Богу! — в сердцах фыркнула Юла.

Юра крепче сжал ее пальцы, ободряя этим жестом. Он был в курсе ситуации. Та тянулась уже недели три, основательно портя нервы Юле. Руководство журнала нашло себе хорошего спонсора в лице нового официального представителя в их стране известной компании по производству часов. Однако тот хотел не просто хорошее рекламное место на страницах, а ещё и «не рекламную» статью. Чтоб с фотоисторией и каким-то эссе на тему времени. И это все оформлено было бы по его задумке и пожеланиям… И вот тут появлялись проблемы. Судя по рассказам тех своих сотрудников, кому уже довелось лично поработать с этим типом, — все было непросто. Концепция, которую видел спонсор, мало сочеталась с философией самого издания. А аргументы менеджеров этот человек не слышал. Их фотограф вообще допустил, что, судя по манере держаться и некоторым словечкам, этот человек когда-то к криминалу отношение имел. И видел все в том свете, чтоб «дорого и богато» и это сразу в глаза бросалось.

И вот теперь Юле предстояло разбираться, сколько правды в словах ее сотрудников и как уравновесить желание руководства не упустить такого спонсора с желаниями самого «часовщика», как за глаза окрестил того Юра по ее рассказам. Учитывая, что никто не освобождал при этом ее от остальной работы, воодушевления данная задача вызывала мало.

— Ничего, я знаю точно, что ты справишься, — потянув ее за руку, чтобы наклонилась к нему, Юра легко поцеловал Юлу в плечо. — Зато уже закроете этот вопрос, чтоб больше не висел над душой.

— Да, ты прав, — согласилась она, радуясь тому, что на самом деле у нее еще два дня до того момента, когда придется это все решать.

С тех пор как Юра в ее жизни появился, интереса поубавилось по субботам в редакции торчать и перерабатывать. Пользовалась законными выходными по полной.

— А у тебя теперь какие планы? — поинтересовалась, наблюдая, как Юра с довольным вздохом отодвинул от себя миску. Медленно отпила своего вина.

— Ну, еще тут завершить все нужно. И там есть уже запрос от еще одного старого клиента. Глядишь, и восстановим все, — Юра тоже бокал взял. — И жениться хочу, сокровище мое, пойдешь за меня? — глянул в глаза уверенно, приподняв бокал, словно приглашая ее чокнуться.

Юла даже выпрямилась на стуле. Нельзя сказать, что неожиданно — Юра то и дело какие-то намеки последние две недели делал, словно удочку забрасывал. То о планах на следующий год невзначай интересовался, и куда она с ним поехать летом хочет. То о том, а как вообще Юла к детям относится… Всегда в тему — то сюжет какой-то по телевизору толчок даст, то они обсуждают фильм, на который он ее в кинотеатр вытащил.

— Не хочу долгих помолвок и тому подобного, — легко коснувшись своим бокалом его и наслаждаясь нежным звоном, заметила Юла, так же глядя прямо в глаза Юры.

А он расплылся в широкой счастливой усмешке.

— Да, это не наша тема, похоже, сокровище мое, — кивнул, соглашаясь. — У нас с момента знакомства все спонтанно и без проволочек. Как ты, вообще, смотришь на то, чтоб пойти в этот сервис, где за сутки расписывают?

Она задумалась на секунду, наслаждаясь вкусом хорошего шампанского.

— Двумя руками «за», — в итоге улыбнулась и кивнула. Понравилась идея. — Люблю, когда все складывается просто и легко.

— Вот и я тебя люблю, — в тон рассмеялся Юра, хотя его слова несли совсем другой смысл. Но не дав ей ничего ответить, наклонился и крепко поцеловал Юлу в губы.

Ему не хватило часа. Всего часа, мл*! Какого-то несчастного часа… И сейчас он оказался в такой греба**й ситуации, в какую ещё не вляпывался. Хотя удивительного мало, учитывая то, что он слил на этих людей в прокуратуре. Тут больше странно, что его на месте не прибили. Хотя и нынешнее свое положение Филиппу сложно было назвать выигрышным. Прийти в себя со звоном в ушах в темном багажнике движущейся куда-то машины… сюрреализм. Словно вернулись темные девяностые, ей-Богу! Ну кто сейчас так решает дела? Но сам же связался с криминалом, на свою голову. Вот теперь и разгребать надо. Как-то выкручиваться. Ну а то, что, перехватив его в аэропорту, эти ребята сказали, что с Филом «поговорить» хотят, давало какую-никакую, а надежду. Что-что, а убалтывать Фил всегда неплохо умел…


Глава 15

Строго говоря, он должен был бы в данный момент сидеть дома с электронным браслетом и не дергаться никуда. Сам виноват в том, что сейчас в багажнике мотылялся, можно сказать. Прокуроров удалось «уболтать». Или это они сами были настроены на диалог — предложили сделку, чтобы он охотнее сливал информацию. А в обмен ему выдвинули обвинение совсем по другой статье, более «комфортной» и «приятной», так сказать. Но Филипп и на таких условиях не горел желанием на себе опробовать пенитенциарную систему государства. А потому сумел через своих ребят разыскать того, кто помог избавиться от электронного браслета, не насторожив основной пульт. Есть спрос — есть спецы, как ни крути. Эти же люди подготовили все для «исчезновения» Филиппа, включая новые документы.

Они ли сдали его планы другим заинтересованным? Или те сами следили за каждым шагом Фила, понимая, что он расколется в прокуратуре? Сейчас несущественно.

Машина замедлилась, затормозила с резким рывком, из-за чего он прилично приложился лбом о металл каркаса. В голове, и так гудящей после встречи с этими парнями в аэропорту, вспыхнула острая боль, но Фил решил не обращать сейчас на это внимания. Существовали проблемы существенней.

— Ну че, парниша, вылазь из ларца. Говорить с тобой будут, и лучше бы ты толково объяснил, куда лететь собрался, не оплатив счета, — над Филом навис мужик вообще неприветливого вида.

И он посчитал более разумным не сердить этого парня. Тупо нарваться на новую порцию побоев, когда ему еще с серьезными людьми предстоит говорить. Потому Филипп выбрался из багажника и без вопросов пошел в направлении, куда его настойчиво подталкивали.

Они остановились у какого-то бильярдного клуба на краю города. С правой стороны уже виднелась непонятная автобаза и начинающаяся промзона. Фил здесь не бывал до сего момента. До того встречались в более приличных местах. И несмотря на всю уверенность, что сумеет договориться, по спине пополз холодок страха.

— Думаешь, мы с тобой шутки шутим, Фил? Или у нас благотворительная организация? — Демченко отвернулся от окна кабинета, куда Φила привели, и посмотрел на него с некоторым выражением снисхождения.

Они находились на втором этаже, и сюда почти не долетали звуки играющих в бильярд посетителей, стука стаканов с выпивкой и музыки.

У Филиппа и тени мыслей подобных не было. Никогда. Он знал, с кем связывался. В теории… Просто и в голову не приходило, что придется столкнуться с последствиями на практике. Да и кидать Демченко он никогда не собирался.

— У меня выбора не было, прижали с ходу, понимаешь? Взяли в оборот. Налетели, в машину затянули, что ваши пацаны, один х*ен, хоть и прокуратура типа, — попытался оправдаться хоть как-то, понимая, что сам теребит руками карман джинсов. Дергает нитку. Словно подросток, мля.

Демченко улыбнулся ещё теплее. «Радушный» хозяин. И наверняка заметил его нервозность. Такие люди ничего не пропускают.

— Да, Фил, они умеют пугать… Но ведь и мы не «сестры милосердия», дорогой. Ты пришел к нам с проблемой. Попросил помочь. Разве мы отказали? — Демченко опустился в кресло.

Взял со стола небольшие магниты странной пулевидной формы, и принялся те пальцами той же руки разъединять. А потом позволял магнитам сщелкиваться. Фил вздрагивал от каждого такого щелчка.

— Н-нет, — неуверенно ответил он, пытаясь все же не так явно демонстрировать свои шаткие позиции.

Хотя кто тут не знал о реальном положении Филиппа?

— Вот и я думаю, что мы по-человечески к тебе отнеслись, с пониманием. Помогли, в конце концов. Разве наша вина, что ты не сумел справиться с тем, на что рот раззявил? — пристально смотрел на него Демченко, даже не моргая, кажется.

— Так я ж не знал, что за него Горбатенко станет всех поднимать! — раздосадованно передернул плечами Филипп. — Откуда мне было знать, что они настолько дружат?

— Насчет Горбатенко ты просчитался, Фил, не спорю. Еще и на нас его навел. А нам такое внимание — лишнее. И это тебе не в плюс играет, сам понимаешь. Добавляет процент в долг… — щелчок.

Демченко вдруг мигом утратил все радушие и напускное спокойствие. И как-то четко стало ясно, что он очень зол.

— Но я же не мог предположить, что они на такое пойдут! — непонятно на что надеясь, попытался снова объяснить Филипп. — Мне просто не повезло…

— И потому ты нас прокуратуре слил, ушлепок? — уже с холодным отвращением, хмыкнул Демченко. И снова щелчок, от которого он оглох, похоже.

Филиппу нечего было ответить. Да и язык натуральным образом прилип к небу от страха. Во рту мигом пересохло. И стало понятно, что в этот раз даже с его талантом он может не суметь о чем-то договориться…

— Короче так, Φил. Объясняю расклад на пальцах, — Демченко откинулся в кресле, продолжая щелкать магнитами. — Ты нам должен. И немало. А за свой длинный язык — сумма удваивается. Ну а за то, что ты попытался смыться, не расплатившись с нами, — мы тебя вообще на счетчик поставим… — Демченко замолчал.

И Фил почему-то реально услышал щелканье секунд в голове. Клац. Клац. Клац… И только через несколько мгновений до него дошло, что это те самые магниты.

— У тебя есть неделя. Не вернешь долг — пеняй на себя, Фил, — подвел итог разговора Демченко. — Что и как, откуда, — не мои проблемы. Усек?

— Да. Я понял. Да, — лихорадочно закивал головой Филипп, понимая, что у него ноги отнимаются от страха. — Я понял…

— И не думай слинять. Мы не прокуратура, так тупо не отпускаем… — от взгляда, которым на него посмотрел Демченко, Фил едва не обделался.

Он и не думал, что после всего может еще настолько испугаться.

И действительно, было понятно сразу, что его не отпустят. И надо что-то решать. Потому что эти — даже убить не убьют легко и просто… А Φил ещё жить хотел.

— Я понял. Все понял… — прохрипел он все тем же пересохшим горлом. Ноги тряслись так, что вот-вот мог рухнуть на пол, и нитку ту дурацкую уже выдернул из штанов.

— А теперь вон пошел, ушлепок. И чтоб был тут через неделю с деньгами, — с презрением велел Демченко.

А Фил и не подумал обижаться. Попятился к выходу, спотыкаясь и путаясь в собственных конечностях, лишь бы поскорее из поля зрения Демченко исчезнуть.

Юла все никак не могла расслабиться. А при этом пыталась ещё и как-то работать, организовывая всех вокруг и делая вид, словно все нормально. Ну а как тут нормально координировать процесс, если еще утром, когда она вместе с фотографом и несколькими помощниками собиралась выезжать на эту съемку, ее перехватила та самая Лариса, что устроилась к ним после смерти мужа.

— Юла, будьте осторожней, — с испугом, который и не пыталась скрыть, она поглядывала в сторону выхода. — Этот человек… он действительно очень… непростой, — явно с трудом подбирая слова и чего-то опасаясь, Лариса ухватила Юлу за руки. — Вы с ним сильно не спорьте. Лучше уже согласитесь сделать эту съемку так, как он хочет.

— А вы откуда про него знаете? — искренне удивилась Юла. — Даже не видели же…

— Да вот, случалось, — как-то невесело улыбнулась Лариса. — Еще раньше приходилось пересекаться. Нет, я не знаю его конкретно. Но вроде как в одном круге общались, с одними людьми какое-то время пересекались. Это сейчас, когда мой… — Она замолчала. Все ещё сложно вспоминала об умершем муже.

А Юла почему-то подумала, насколько иногда переменчива жизнь. И сколько же всего изменилось в судьбе той же Ларисы после смерти мужа. Или в ее собственной, как она Юру встретила… Такого и не предсказать, если даже захочешь.

— В общем, Юла, я просто хотела сказать, что слухи про этого человека — не врут. Он раньше точно в криминале был. И… мало ли. Вы его просто не сердите, пожалуйста, — чуть ли не уговаривала ее тем временем Лариса.

А Юла только вздохнула. То ли ей раньше везло сильно, то ли она сама по сторонам не смотрела, но вот как-то много теперь криминала вокруг нее. Пусть и бывшего. И людей таких… Но невозможно же бояться каждого встречного? Да и мало ли, может все это еще на два нужно делить. У страха глаза велики, как тогда работать и жить?

Вспомнилось к чему-то, как, собираясь на работу, посокрушалась, что Юре теперь некогда заниматься фотографией. Спрятал аппаратуру и позабыл пока, занимаясь компанией. Так бы его взяла с собой…

— Ну я все равно не по часам, сокровище мое, — рассмеялся любимый и крепко обнял, хоть и тоже торопился в свой офис. Прижался на секунду к ее волосам, с удовольствием касаясь. Она ощущала. — Ты просто пройди через это и забудь уже. А я рядом. Можешь хоть целый день мне звонить, если тебе это поможет. Я только рад с тобой разговаривать.

— Так сам же занят, — хмыкнула Юла, все еще не уговорив себя высвободиться из объятий Юры. Слишком здорово было так стоять и наслаждаться.

— Для тебя всегда найду время, — подмигнув, он ее так поцеловал, что оба пожалели о предстоящем рабочем дне и все-таки разъехались по офисам.

И вот теперь, после предупреждения Ларисы, она поглядывала на того самого спонсора, которого раздобыло ее руководство, и пыталась понять — права Лариса, да и другие ее сотрудники, или нет?

Честно говоря, этот человек, Ольшевский Александр «обойдемся без отчества», менее всего походил на бандита, в представлении Юлы. Невысокий, полноватый, улыбчивый и постоянно острящий — он больше напоминал ей Карлсона. Вот правда. И даже то, что его шутки были только ему самому и смешны, Ольшевского не расстраивало, судя по всему. Хотя да, обсуждать с ним какие-то моменты съемки оказалось непросто. Вот втемяшил себе в голову, что он так видит себе сюжет, и хоть кол у него на голове теши! Юла даже разозлилась немного, позабыв про все предупреждения. Начала спорить… И тут, вспомнив, замерла на полуслове, с неуверенностью глянув на Александра.

— Я вас убедил? — обрадовался Ольшевский ее внезапному молчанию.

И смотрит с таким воодушевлением… Юла совершенно растерялась.

— Нет, если честно, — вздохнула она. — Это вообще не укладывается в нашу концепцию, Александр. Слишком пафосно, — глянула на него, пытаясь сопоставить несопоставимое. — Но меня так запугали вашей личностью и вероятным прошлым, что я затрудняюсь подобрать корректные аргументы…

А чего лукавить? В нее уже стреляли и колеса откручивали, не будет же этот Александр тут что-то такое делать всего лишь за разговор… Или будет?

Ольшевский посмотрел на нее раз, другой… А потом не засмеялся, а в прямом смысле расхохотался так, что согнулся пополам. На них обернулись все, кто участвовал в съемках. Смутившись, Юла махнула сотрудникам, чтоб не отвлекались, а сама посмотрела на Александра. Тот все ещё смеялся и даже вытирал глаза. Вот, довела человека до слез в буквальном смысле.

— Вам меня опасаться точно не стоит, Юла, — ещё не отдышавшись, заверил ее Ольшевский. — Как и многих других, между прочим, учитывая то, насколько ваш муж дружен с Горбатенко, — Александр ей подмигнул так, словно у них имелась своя тайна, одна на двоих.

И не подтвердил, и не опроверг все слухи… Или подтвердил все-таки? С другой стороны, ей какая разница, если он открыто говорит, что ей ничего не грозит?

— Да, и кстати, у меня для него есть презент, чтоб тоже не подумал ничего, — не прекратив смеяться, Александр достал из кармана пиджака небольшую коробочку.

Поскольку у них такими коробочками сейчас половина студии была заставлена, да и на крышке имелся логотип, Юла поняла, что внутри часы.

— Для кого? — запуталась, однако, в том, для кого данный «презент» предназначался.

— Для мужа вашего, — еще громче рассмеялся Ольшевский, вновь заставив обернуться к ним всех остальных. — Олег Игоревич уже и так давно в моих часах ходит. — А эти специальные, для тех, кто увлекается туризмом и спортом. Слышал, ваш муж такое уважает. Ну, и для вас тоже, чтоб в пару и подарок к свадьбе, а то не по — людски как-то, — Ольшевский извлек из другого кармана ещё одну коробочку и всунул те в руки растерявшейся Юле.

И вновь столь же загадочно подмигнул.

Так. Во-первых, ей не нравилось, что он хохотал над каждым ее словом. Но это мелочи. Во-вторых, она не понимала особо, с чего это он решил им подарки дарить, кроме, разве что, надеялся что-то для себя перед тем же Горбатенко выиграть? Или просто «добрый» такой? Да и Юра ей еще мужем не был. Хотя они уже все решили и узнали. И планировали расписаться послезавтра. Но неужели Ольшевский и об этом знал? Или это нормально для среды, куда она хоть и самым боком, а все-таки влезла из-за Юры… Запуталась совсем, в общем.

— Берите-берите, Юла, и подвоха не ищите. Нет у меня к вам претензий, да и замечания ваши… — Александр, вручив ей коробочки с часами, посмотрел на продолжающиеся съемки. — Если и вы так считаете, как ваши помощники говорили, ладно, принял и понял. Не разбираюсь я в вашем деле, может. Хотелось просто, чтоб красиво…

— Избыток «красоты» не всегда в плюс играет, — попыталась осторожно пояснить ситуацию этому любителю пышности, все еще не придумав, куда часы деть.

— Могу с вами поспорить по жизни, Юла, — вновь усмехнулся Ольшевский, вернувшись к своему благодушному настроению, кажется. — Но по вашему журналу — не буду. Тут доверюсь профессионалу… Хоть и надеялся вас переубедить, скрывать не стану, — подмигнул он ей в очередной раз.

Юла предпочла тему не развивать. Главное, что цель достигнута. Хоть ей и не все было понятно в мотивах Александра.

— Ольшевский? — Юра рассмеялся, когда она ему вечером этот разговор пересказывала и вручила презент. — Сразу бы мне фамилию сказала часовщика своего, я бы тебе дал пару советов. Часы классные. Сашка молодец, хорошим делом занялся, поумнел наконец, — добавил он, откинув крышку коробочки и рассматривая часы.

— Ты его знаешь? — вроде и удивилась, а в то же время уже и зареклась чему-то удивляться в последнее время.

Они сидели на диване, который стоял в гостиной. Вернее, сидел Юра, а она валялась, удобно устроившись головой на его коленях. Закинула ноги на спинку дивана, набегавшись за день, и «законно» релаксировала. Над ухом что-то тихо бубнел телевизор. Кажется, показывали новости. Но они не вслушивались, а это мерное бормотание даже помогало больше расслабиться.

— Ага, мы с ним в параллельных классах учились, сокровище мое, — объяснил Юра, похоже, действительно радуясь подарку. — Да и жили в одном дворе, считай. Общались тесно. И потом пересекались немало. Сашку, было, занесло не туда, не зря тебя помощница пугала, — оторвавшись от часов, серьезно глянул Юра на нее. — Но потом одумался вроде.

Что ж, наверное, это могло объяснить подарок.

Юла вздохнула. Не была уверена. Ей все ещё казалось немного странным все, что сегодня происходило. А может, просто устала. Юра вон тоже выглядел утомленным, хоть они проект и завершили. А «подгонка мелочей» сил не меньше занимала, видимо. Или, может, беспокоило его что-то? Так не говорил… Наоборот, сказал, что все хорошо, когда Юла, еще с порога уловив в нем эту странную нотку, спросила. Но как-то странно держался, тем не менее… Она не могла описать толком свои ощущения, просто казалось так. Хотя вполне допускала, что это ее собственная усталость на восприятие накладывалась.

— Слушай, что ты думаешь, может, нам собаку завести? — успев тем временем уже достать и женские часы, Юра приложил их к руке Юлы. — А то целый день оба на работе… Охрана — хорошо, но чтоб вообще не лезли. Что скажешь, сокровище мое? — вот вроде отвлеченно интересовался.

И казалось, что целиком сосредоточен на рассматривании часов, которые сам надел на ее руку, а Юле все равно как-то не по себе стало.

— Тебе Михалыч тоже говорил про типов, которые по району шляются, да? — вдруг вспомнила, что так и не рассказала Юре о позавчерашнем предупреждении соседа.

— Что? — нахмурился было Юра. — А, да, говорил. И что с участковым это уже обсудил, тоже похвастался, — улыбнулся Юра, видно позабавленный кипучей деятельностью их соседа-пенсионера. — Вот я и думаю, времена сейчас все равно неспокойные. Может, и собака не лишней будет? Что ты скажешь?

Юла задумалась, и сама засмотревшись на часы на руке. Красивые. Хоть и острил весь день над ней, и любил чрезмерность, а тут — не переусердствовал. Видно, вкус у Ольшевского все же есть.

— Не знаю, Юр. У меня отродясь домашних животных не было. Я даже себе это представить слабо могу, — призналась Юла.

— Что именно? — рассмеялся любимый, зарывшись пальцами в ее растрепанные волосы. — Собаку? Тебе показать картинку? — подмигнул с весельем.

А ей легче почему-то стало. Словно бы поняла, что и Юра немного расслабился. Что-то внутри него будто разжалось и отпустило.

— Ха-ха, юморист. На уровне Ольшевского твоего, — показав Юре язык, беззлобно поддела Юла. — Собаку я себе представить могу. В теории. А вот что с ней в жизни делать — не в курсе вообще.

Юра рассмеялся, обхватил ее руками, подтянув Юлу повыше. И с ней в охапке откинулся на подушки дивана, тоже устраиваясь удобней.

— Ну, с этой проблемой я тебе помогу. У меня и собака была в детстве, и куча мелкой живности. Правда, хомячки и рыбки долго не продержались. А вот Вовчик у меня прожил всю свою собачью жизнь…

— Вовчик? — теперь Юла расхохоталась так, что закололо в боку и стали болеть щеки. — Кто собаку называет «Вовчик»? Или это от «вовк»* уменьшительно? — пришел ей в голову вариант.

— Нет, — засмеялся Юра. — Это именно «Вова». И не спрашивай, понятия не имею почему. Меня родители тоже все время спрашивали. Особой пикантности ситуации добавляло то, что у меня двоюродный брат — Вовка… А тут я спаниеля своего так назвал, — добавляя ей повода для веселья, рассказывал Юра. — Но я на него как глянул в первый раз, так сразу и понял — Вован это, и все. И кто мне что ни говорил, не поменял своего мнения, — легко поглаживая затылок все еще хихикающей Юлы, делился он воспоминаниями. — А тут мне как раз сегодня охранник на фирме сказал, что есть щенок, я вспомнил… Да и подумалось, что не лишнее. Что думаешь?

— Хорошо, давай собаку, — согласилась Юла, массируя щеки, которые болели от этого смеха. — Назовем «Женя», — опять расхохоталась, не в силах сдержаться.

— Почему «Женя»? — с интересом уточнил Юра, даже приподнялся, чтобы в глаза ей заглянуть, когда спрашивал.

— Потому что так зовут моего двоюродного брата, — не выдержав, вновь прыснула Юла, обессилено откинувшись Юре на грудь.

Который тоже снова сотрясался от смеха.

* «вовк» — волк (укр)


Глава 16

Юра забыл часы. Те самые, новые, которые вчера ей презентовал Ольшевский.

Юла невольно расплылась в улыбке, пытаясь пальцами придать волосам хоть насколько-то приличный вид. Это было сложно, учитывая, как самозабвенно любимый всего пятнадцать минут назад делал все, чтобы от укладки на голове Юлы ничего не осталось. Однако она жаловаться точно не планировала.

Взяв телефон, который валялся возле кровати на тумбочке, Юла набрала номер Юры, рассеянно крутя его часы в пальцах.

Строго говоря, он уже раз их надевал. И даже до входных дверей дошел. Крикнул Юле, что выезжает. А она выскочила из душа его провести, все еще завернутая в одно полотенце — помыться успела, и укладку соорудила, а вот краситься только начала… В общем, их прощальный поцелуй тут же перерос в объятия, а потом ее просто прижали к стене гостиной, прямо в губы посетовав, что нельзя так испытывать мужское терпение. После чего они кое-как добрались до дивана, потеряв по пути ее полотенце и практически всю одежду Юры. И часы он снял, чтобы ее не поцарапать случайно, — оба всегда погружались в страсть с головой, не получалось о чем-то помнить или думать, кроме рук, губ, горячей и влажной от испарины кожи друг друга. До сих пор дивилась этой страсти, которая ни на каплю не уменьшилась между ними.

— Да, сокровище мое? Что случилось? Я ещё и не отъехал толком… — веселый голос «уже почти мужа» (расписываются-то завтра!), заставил рассмеяться и ее саму.

— Ты часы забыл, Юр. Не будешь в офисе хвастаться? — со смешком поддела она любимого. — Могу подвезти, буду через пять минут выходить, — предложила Юла, натянув джинсы.

Телефон держала зажатым между плечом и ухом. Все равно укладку уже не спасти! Ну и любовь — лучший макияж с утра, если здраво рассудить.

— Я в двух кварталах, на углу стадиона школы. Из поселка еще не выехал. Давай тут тебя и подожду, — не спорил Юра.

Кажется, ему тоже хотелось ещё раз пересечься до работы.

— Договорились, — с таким же энтузиазмом согласилась она, хватая с пола свой свитер и сумку с аппаратурой. Выскочила из спальни. — Уже закрываю дом… Люблю тебя, — почему-то именно сейчас вслух сказала, ощущая, как ее просто переполняет это чувство.

Хотя и так вроде ясно было, что любит. И замуж согласилась выйти. И просто с ним же… Но само это слово не говорила, даже когда Юра ей в любви признался, что-то останавливало. А сейчас — словно больше не могла держать в себе.

И он это все понял. И оценил… это уже Юла прочувствовала. Даже через телефонную связь. Через резкий, шумный, но такой счастливый выдох Юры, через его:

— Сокровище мое! — с обожанием в голосе. — И я люблю тебя. Очень!

Юла «поцеловала» через телефон.

— Все, выбегаю. Сейчас подъеду! — настолько же счастливая, разорвала она связь, бросив его часы в свою сумку.

Натянула через голову свитер, наконец, что никак не могла сделать, пока говорила. Сунула ноги в кроссовки. И, прихватив все свои сумки и легкую куртку, выскочила на крыльцо, набрав код на пульте охраны. Сгрузила все кое-как на заднее сиденье машины и выехала со двора, на ходу помахав в окно Михалычу, который что-то рассматривал в своем заборе с критическим выражением лица. Пенсионер улыбнулся ей в ответ, подмигнул и тоже махнул рукой. После чего вернулся к своему забору.

Они пригласили соседа завтра на регистрацию брака, чему Михалыч был несказанно рад, кстати. И пообещал им такой стол «закатить», что любой ресторан позавидует. Юла с Юрой как раз и собирались пойти в ресторан, чтобы отметить регистрацию. Однако после такого обещания решили не спорить. Посидеть в ресторане они всегда могут, а тут — почему бы не провести время с теми, с кем хорошо и комфортно? Да еще и у себя дома, ни о чем не думая и полностью расслабившись? Так что «поймали» Михалыча на слове.

Юла вернулась взглядом к дороге, притормозила, выезжая за поворот. И уже тут немного прибавила скорость, торопясь к Юре. Еще раз повернула и увидела его машину, припаркованную как раз там, где они и договорились. Понимая, что опять начинает безбожно широко улыбаться, Юла остановила авто сразу за ним.

Первые тревожные нотки внутри появились, когда Юра не появился. Ранее, если им доводилось пересекаться на машинах, Юра тут же выскакивал из своей машины и торопился к ней, пока Юла ещё отстегивалась. А здесь — ничего, тишина… Но она постаралась прогнать беспокойство. Мало ли, может, по телефону говорит? Не заметил. Прихватив свой телефон и его часы, Юла выбралась из авто и, захлопнув двери, пошла к Юре.

А водительская дверь распахнута… И в машине никого. Мотор заглушен, но ключ в «зажигание» вставлен…

— Юра?! — ничего не поняв поначалу, крикнула Юла, начав оборачиваться, думая разыскать, куда он вышел.

Опять курит? Так уже несколько месяцев не был замечен с сигаретой…

— Юр?! — ещё раз крикнула растерянно.

Но ответом ей послужило только громкое карканье вороны, которую Юла своим криком спугнула с насиженной ветки. И от этого хриплого, какого-то зловещего карканья — у Юлы мороз прошел по спине.

— Юра?! — уже сипло и тихо.

Но и сейчас никто не отозвался.

Все еще не разобравшись, что произошло, но подкоркой понимая, что точно ничего хорошего, Юла заглянула в авто: все вещи Юры лежали на сиденье рядом, ничего не тронуто. Нет только его самого и мобильного. Может, все же отошел?.. Только как бы он машину бросил вот так, открытой? Даже ноутбук вон валяется на сиденье… Находясь в совершенной растерянности, испытывая какое-то дикое и непонятное ощущение страха, но все ещё пытаясь себя убедить, что все хорошо, Юла лихорадочно попыталась разблокировать телефон и набрать любимого, с которым разговаривала пятнадцать минут назад.

Но Юра не ответил ни на первый вызов, ни на второй, ни на третий. Она старалась убедить себя, что не слышит — у него вечно телефон стоял на «вибро»-режиме, как вернулся к работе в компании. Только ей и самой не верилось. И что делать? Куда бежать? Кому звонить? Понятия не имела!

Юлу уже начало колотить мелкой дрожью, и совсем не потому, что куртка ее так и лежала в собственном авто. Дыхание было слишком частым и давило грудь почти до боли. Она не могла сосредоточиться. Мысли метались от накатывающего страха и непонимания. И все больше разрасталась уверенность, что случилось что-то плохое.

Но что же ей делать? Телефона Горбатенко у нее не было. А через секретарей и помощников… Бог знает, когда дозвонится! И что за это время случится с Юрой… Ехать домой и звонить в полицию? А машины…

Ну как же так?! Ведь она только пятнадцать минут назад с ним по телефону говорила! Обнимала… меньше получаса же прошло!

Юлу колотило.

Вообще не могла сообразить ничего из-за страха и волнения за такого уже родного и любимого мужчину. И не придумала ничего лучшего, как позвонить самому близкому на данный момент человеку… Во всех смыслах.

— Михалыч! — сдавленным и прерывающимся голосом прохрипела Юла в трубку. Переступила с ноги на ногу, обернулась, вновь осматриваясь. Просто не могла стоять на месте. — Юра пропал! Его машина здесь. У стадиона школы. Открытая, все вещи внутри. А его нет, мобильный не отвечает…

— Я понял, Юлечка. Не нервничай, сейчас подойду, — тоже явно заволновавшись, но куда лучше сохраняя выдержку, ответил сосед.

Теперь как-то остро чувствовалось, что он и правда привык распоряжаться.

— О, Господи! — с каким-то отчаянием простонала, вдруг заметив то, на что ранее не обратила внимания.

Под ногами, возле заднего колеса авто, валялось портмоне Юры.

— Что случилось?! — Михалыч не пропустил этот ее вскрик.

— Здесь его кошелек валяется, я только заметила… — все тем же сдавленным голосом прохрипела Юла, наклоняясь…

— Не трогай, Юля! — словно увидев это, резко велел сосед. — Ничего не трогай! Я быстро. Уже иду. А ты пока в полицию звони. Говори, что человека выкрали. Не пропал, а то они надолго это затянут. Выкрали.

— Ясно, — кивнула она, отдавая себе отчет, что никак не в состоянии хоть относительно взять себя в руки.

Михалыч отключился.

Юла выдохнула еще раз. Но не успокоилась. Куда там! Однако теперь появилась и «вторая голова», а вдвоем думать всегда легче. И, понимая здравость распоряжения Михалыча, набрала номер полиции, вызвала наряд… Господи, вот никогда до августа не приходилось в полицию обращаться, а теперь…

И тут она вспомнила про Тищенко.

Номер следователя у нее точно был. И это однозначно что-то посерьезнее просто патрульных, которые приедут первыми. Юла принялась быстро листать телефонную книжку, разыскивая искомый номер.

К ее удивлению, но и откровенному облегчению, следователь ответил на звонок. И даже имел возможность приехать в самое ближайшее время. И Юла послушно дежурила около машин, ожидая и Михалыча, и патруль, и следователя.

Происходящее казалось ему каким-то сюрреализмом. Чем-то ненастоящим. И в то же время Юра очень четко понимал, что все до предела реально. И опасно настолько, насколько это вообще возможно. А главное — пока Юрий совершенно не представлял, каким образом найти выход из сложившейся ситуации.

Его, с каким-то темным тряпичным мешком на голове и руками, связанными пластиковой стяжкой для кабеля, судя по ощущениям, приволокли два мужика.

Куда именно?

Юра затруднялся пока ответить. Хотя то, что эти двое показались ему весьма знакомыми, — почему он и вышел из машины, увидев, как они что-то высматривают на улице их поселка, — наводило на мысль, что в этом месте он встретит своего старого знакомого. Если Юра верно помнил, эти двое работали в охране компании, когда Фил переписал все на себя. И исчезли, стоило Юрию вернуться к управлению. Так что наверняка и здесь «старый друг» вот-вот появится.

Он потому и пошел разбираться, что эти типы забыли около его дома. О Юле беспокоился. И небезосновательно, выходит… Как ни хотелось бы верить в лучшее после предупреждения Горбатенко о побеге Филиппа, а подсознательно ожидал подставы. Хотя любой адекватный человек, как ему казалось, затаился бы или убежал, бросив все. Жизнь дороже… И все же, тот последний разговор с Филом и новое понимание его натуры заставляли оглядываться по сторонам, подумывая и о собаке, и об охране, которую вновь предложил вчера Олег… Не успели.

— Давай! Шевелись! — проорал кто-то прокуренным голосом над самым его ухом.

Его резко дернули, так, что едва не вывернули плечевой сустав, и толкнули вперед. Не имея возможности ни увидеть обстановку, ни как-то сбалансировать свое равновесие из-за связанных за спиной рук, Юра со всей силы врезался тем же плечом в стену, едва успев предотвратить еще и удар головой. Как бы там ни было и насколько бы катастрофичной ни казалась ситуация, ясные мозги ему пригодятся.

— Мля! Вы какого его притащили?! Я же бабу сказал привезти! — разъяренный голос Филиппа.

Ожидаемо… Как и его фраза. Не зря Юра опасался. Видимо, чего-то подобного он и мог уже только от бывшего друга ожидать.

— На фига он мне здесь? Девкой я бы его прижал, и Юрец нам бы любые бабки отвалил, а так… Разве что его завалить и опять переоформить компанию…

Казалось, Филипп рассуждал, взвешивая варианты, и его не волновало, что сам Юра находился здесь же.

— Что, Юра, как оно, когда на руках наручники? — Фил наконец остановился неподалеку.

И хоть насчет наручников он утрировал, общий смысл и посыл бывшего партнера Юрий понял. Как и то, что мстительность души Фила проявится в полной мере.

С него сдернули мешок — видимо, желание Филиппа насладиться своим триумфом было сильнее, чем возможность дополнительно влиять на него через дезориентацию и растерянность.

— Зачем ты остался, Фил? Любой умный человек уехал бы дальше, чем глаза видят, если уж шанс выпал, — вместо ответа на его реплику хмыкнул Юра, пытаясь прояснить взгляд после темноты и хоть как-то разобраться в обстановке.

Что, однако, оказалось нелегко. Потому как своим замечанием, похоже, он только больше разозлил Филиппа.

– ***! Ты бы заткнулся и за свою жизнь поостерегся, чем лишний раз языком ляпать, — тот махнул, и один из притащивших его сюда мужиков с размаха ударил Юру кулаком в челюсть.

Голову отбросило назад, и он таки стукнулся о стену. Почему-то подумалось, что Юла расстроится и очень переживать будет, когда увидит следы этих побоев. Особенно перед завтрашней регистрацией… Пришлось приложить значительные усилия, чтобы собрать мозги в кучу и напомнить самому себе, что ему сейчас ещё добраться до Юлы надо. И ее от этих защитить… Хорошо, что сам полез проверять все же. Что его сокровище этим амбалам бы противопоставило?

— Моя смерть для тебя ничего не решит, Φил, — проморгавшись, заметил Юра. — Генеральная доверенность на Юле, да и она, как моя жена, — прямой наследник, право управления в случае чего, нотариально оформлено на Горбатенко. Тебе, как ни крути, ничего не светит…

Они в самом деле это все уже сделали, не ожидая самой регистрации. Жизнь научила.

Филу новости по вкусу не пришлись: разразился новой порцией мата. Закурил и принялся в прямом смысле слова метаться по небольшому пространству, похоже, о чем-то лихорадочно размышляя.

— Тут остатки топлива везде, ты осторожней с куревом, — неуверенно заметил Филу тот мужик, который бил только что Юру.

Но Филипп отреагировал на это замечание таким взглядом, что мужик заткнулся. Казалось, что все напряжены до предела. Это ощущалось в самой атмосфере помещения.

Юра решил пока осмотреться, чтоб хоть как-то разобраться в ситуации.

Помещение казалось не особо просторным. Бетонные стены и центральные столбы, поддерживающие крышу. Все заставлено какими-то цистернами и баками, пустыми, похоже. С балок под потолком спускались какие-то цепи, лебедки. У стен были свалены какие-то доски и детали, лопасти.

И, если Юра ничего не путал и у него не от удара шумит в голове — рядом вода. Река? Тогда — это что? То ли лодочная ремонтная мастерская, то ли просто какой-то склад… В черте города или нет? Сложно понять. Да и придумать, чем ему это может помочь, тоже.

— Так, Юрец, — Филип докурил и вновь подошел к нему, злобно зыркнув в глаза. — Я тебе по старой дружбе расскажу расклад, как есть. Мне терять нечего. Если бабки не достану, я не жилец. Меня держат на крючке такие люди, которые ничего не прощают. Поэтому и ограничителей — не имею. А вот тебе, как я понимаю, есть что терять. Давай подумаем трезво: жить, да еще и с любимой женой, — тут Фил хмыкнул, смерив Юру взглядом, который хорошо показывал, что не особо понимает, что именно это значит, — всяко лучше, чем тут подохнуть всего лишь за деньги. Как думаешь? Ты никогда тупостью не отличался.

Юра молча кивнул, пока не раскрывая свои мысли. Особо не поспоришь. Да и деньги сами по себе никогда не были для него основным.

— Вот, я в тебе не сомневался, — снова хмыкнул Φил. Достал новую сигарету и принялся вертеть в пальцах. — Фиг с ней, с той компанией. Она мне сейчас все равно не нужна. Переведи мне деньги на счет, и я тебя даже отпущу. Не сразу. Но как рассчитаюсь и исчезну, тебя выпустят. А компания… Ты же восстановишь все, да, Юрка? Тебе не впервой. Да и баба твоя, похоже, не ради денег с тобой, так что всем выгодно…

Юра молчал и взвешивал. По сути, не такой плохой вариант… Да только не было у него гарантий, что Фил слово сдержит. Один раз он уже посылал по его душу наемного убийцу. Что сейчас помешает «спрятать концы… в реку»? Даже если Фил собирается исчезнуть. Юра же и его парней видел, и будут ли они настолько готовы отпустить его после всего, как это расписывает бывший партнер?

За последние месяцы вера Юры в великодушие людей прилично пошатнулась. Только и выбора особого — нет. Он допускал, что у сообщников Филиппа имеется и огнестрельное оружие. Что значительно уменьшает шансы на выживание, да и на сопротивление, как ни крути. Да и о гарантиях уточнять — бессмысленно и глупо. Сколько раз Фил ему врал?

— И как я тут деньги должен перевести, по — твоему? — не озвучив эти мысли, уточнил Юра.

— А мы прогрессивные, сейчас тебе ноутбук организуем, даже с интернетом, — воодушевился Фил.

Взял новую сигарету и прикурил, чиркнув спичкой. Затушил и бросил под ноги.

— Мне ещё руки мои нужны. И телефон, — Юра немного повернулся, пытаясь развести стянутые руки, демонстрируя ограничение своих движений. — Там подтверждение через идентификацию на смартфоне установлено, с кодом и отпечатком, — объяснил он, когда Фил с сомнением глянул на телефон Юры.

Тот у него вытащили из кармана, когда сюда пришли. Бросили на одну из бочек. Пару раз мобильный звонил, но никто на гулкую вибрацию не реагировал и не проверял.

— Хорошо, Юрец. Только без фокусов, — резко предупредил Фил и кивнул своему помощнику. Второй мужик в этот момент пошел к выходу из помещения, словно бы что-то проверить. А может, за обещанным ноутбуком пошел.

— Без каких? — хмыкнул Юра, пока ему разрезали пластиковую стяжку. — Я реально оцениваю свои шансы против вас троих, — передернул плечами, растирая запястья, которые резало острой болью теперь.

— Вот и хорошо. И не забывай об этом, — сплюнул на пол Фил, глубоко затянулся и выдохнул дым. — Тогда у нас у всех есть шанс мирно разойтись.

Хорошо говорил. Одна проблема: Юра отчего-то никак не мог убедить себя поверить бывшему другу.

Продолжая растирать руки и исподволь осматриваться, хоть пока никакого плана четкого в голове и не сложилось, он подошел все к той же бочке. Тот помощник, который выходил, действительно вернулся с ноутбуком, к которому сейчас подключал небольшой роутер.

— Давай, Юрец, работай, — Φил отступил в сторону, освобождая для него место за этим импровизированными «рабочим столом». — На этот счет деньги переведешь, — положил бумажку, на которой был написан ряд цифр.

— И сколько тебе денег нужно? — все еще неплохо держа ровный тон, уточнил Юра, запустив приложение на смартфоне.

Юла звонила десять раз. Он почти физически ощущал ее страх и потерянность. И это поднимало внутри что-то злое и бешенное. Но Юра ничего сейчас не мог поделать — за ним пристально наблюдал Фил. Остальные, видимо, мало интересуясь технологиями, отошли. Один вышел на улицу — опасаясь, в отличие от Фила курить в помещении (что привлекло внимание Юры). Второй, не теряя бдительности, поглядывал то в их сторону, то на товарища. Наверное, у них имелась какая-то очередность перекуров и тот никак не мог дождаться своей.

Еще был звонок от Тищенко… Это обнадеживало. Следователь ему не звонил ни разу за это время. Юла достала?

И пара неизвестных номеров.

— Юрец. Не глупи… — заметив его интерес к пропущенным вызовам, грубо намекнул Фил из-за плеча. — Пятьсот тысяч, — ответил на вопрос.

Юра присвистнул. Нехило. Просто очень. Чтоб вот так изъять это со счетов… Восстанавливаться придется полгода минимум, учитывая, что они из прошлой ямы только-только выгреблись. Но вводные данные не изменились, так что…

— Зарядку дай для мобильного, подключусь к ноуту. Тебе же тоже не нужно, чтоб он разрядился посреди процесса, — только и заметил Филу.

Тот без споров крикнул помощникам, чтоб притащили кабель. А Юра пока приложил к сканеру палец, подтверждая вход в приложение.


Глава 17

Она вспомнила о картах, когда увидела, как Тищенко выходит из служебного авто вместе с теми же следователями, которые приезжали к ней в квартиру. Возможно, присутствие детектива оказало стабилизирующее и успокаивающее действие на ее разум и душу. А может, просто улегся первоначальный стресс, но Юлу аж подкинуло. До этого она никак не могла собрать мысли в кучку, даже когда Михалыч пытался помочь ей успокоиться и призывал «не разводить панику». Ей в ответ хотелось просто истерично орать.

Конечно, она прекрасно понимала, что Михалыч искренне хочет помочь. И сам невероятно нервничает и переживает за Юру. Тем более что ничего понятно не было: за что хвататься, с чего начинать поиски? Куда его могли повезти?..

А стоило Тищенко показаться ей на глаза, и Юлу как по темечку стукнуло!

— У меня на картах отслеживается его телефон, если они не выключили! — закричала Юла натуральным образом, так рванув к следователю, что все вокруг растерялись. Даже патрульные, прибывшие немногим раньше следователей и дежурившие у авто Юры, дернулись в их сторону. — Я забыла, Господи! — мысленно обзывая себя дурой, она на ходу включала экран и лихорадочно начала разыскивать иконку карт.

— Какое отслеживание? — тут же поинтересовался Тищенко, подскочив к ней.

— Да через Gооglе! Мы подключили тогда, месяц назад, когда этот Филипп пытался… — голос прервался. Грудь сдавило страхом и болью из-за неизвестности и непонимания, что ждет Юру.

Выходит, и до сих пор Филипп не успокоился.

Юла зажмурилась, вновь пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями, шумно выдохнула. И вновь посмотрела вокруг. Все ждали, хоть и видно было, что с нетерпением.

— В общем, включили, чтоб знать местоположение друг друга, — скомкано закончила Юла, уменьшая пальцами масштаб карты. — Вот!!! — по-настоящему заорала, увидев иконку Юры на карте.

Все еще в пределах города.

— Так, — Тищенко выхватил у нее мобильный, увеличивая место. — Это где-то за набережной, там склады, похоже, и промзона, — его помощники столпились рядом, оттеснив Юлу и даже не заметив этого.

— Да, там причалы…

— Это где рыбаки собираются… Не конкретно здесь. Вот тут, левее, — каждый что-то показывал, тыча пальцами в ее смартфон. — Да, в этом районе каждое утро…

Трое мужчин нависли над небольшим экраном смартфона, рассматривая местность и увеличивая карту.

Ей тоже надо было глянуть. И ещё раз убедиться, что иконка Юры действительно есть на экране. И не исчезает… Но до того, как Юла успела начать вновь пробиваться к следователю, ее оттянул в сторону Михалыч.

— Не надо, Юлечка, не мешайся. Они свое дело лучше нас с тобой знают, и мы со своим страхом и нервами им только помешаем, — приобняв ее за плечи, тихо заметил он.

— Но я… — да, Юла понимала резонность слов Михалыча.

Но она просто не могла остаться в стороне! Да ее же трясло и подкидывало от волнения и нервов! И…

— Дочка, ты уже сделала больше, чем могла, — не отступал сосед. Да и понимал он ее хорошо, похоже. Видно было, что тоже беспокоится. — Чтоб вот так, через несколько минут после похищения, всех поднять на уши и организовать, еще и локацию показать, — Михалыч глянул на нее с настоящим восхищением и одобрением. — Ты же сама понимаешь, что это невероятно важно для обнаружения Юры. Каждая минута на счету, а ты, Юлечка, смогла собраться с мыслями и все организовать, всех собрать!

Ее это подбодрило. В какой-то степени дало возможность перевести дыхание и собрать хоть какие-то силы для дальнейшей выдержки.

— Так, Юла, — Тищенко в этот момент позвал ее, подняв голову от смартфона. — Вы пока поезжайте домой или на работу. Бессмысленно здесь вам торчать. Ваш телефон я пока заберу, — следователь немного виновато пожал плечами, но смотрел твердо и уверенно. — Может, у вас есть еще один номер?

— Есть, — Юла покорно продиктовала второй, «рабочий», номер, карточка с которым была вставлена в обычный мобильный старой модели, неубиваемый и долго держащий заряд. — Я домой поеду. В офисе ничего толкового не сделаю…

— Адрес скажите, вы перебрались, я смотрю, — обвел рукой поселок следователь. С тем, что она не хотела ехать на работу, не спорил.

— Я с тобой посижу, — тут же вызвался Михалыч, стоило Юле еще и адрес продиктовать.

— Хорошо, с вами пойдет сейчас Вадим, — Тищенко махнул одному из своих помощников. — Вы ему все расскажите поминутно про утро. А мы начнем собирать людей и попробуем достать этих, — кивок в сторону ее телефона.

После этих нехитрых инструкций Тищенко просто развернулся и пошел в сторону машины со своими людьми. Вокруг авто Юры уже деловито сновали криминалисты, а ей не оставалось ничего иного, как пойти к своей машине вместе с Михалычем и Вадимом.

— Юрец, ты бы поживее работал! — Фил начинал нервничать, нервно расхаживая вокруг.

Юра тоже не был безмятежен. Однако — и он это прекрасно понимал — в реальности мало на что мог повлиять нервами, так что…

— Это твой модем, я не отвечаю за интернет в этом месте, — устало вздохнув, пожал плечами, махнул рукой в сторону значка на экране, показывающего загрузку.

Очень медленную загрузку. Скорость передачи данных не впечатляла. И это слабо сказано. Такими темпами им часа два понадобится только для того, чтобы авторизоваться в программе…

— Бл*! Сделай это как-то быстрее! — ругнулся Фил, прикуривая сигарету.

Замер позади Юры, через его плечо заглядывая в монитор ноутбука. Юра физически ощущал его напряжение и раздраженность.

— Как? — в каком-то смысле он даже нарывался, проверяя границы терпения и выдержки бывшего друга.

С другой стороны, повлиять на скорость интернета Юра в самом деле не мог. Да и голова после того удара об стенку раскалывалась, добавляя нотку философского пофигизма в отношении проблем Фила. Однако существовали и его личные проблемы. А ещё — мысли о Юле и желание вернуться к ней любой ценой. Юра никогда не считал себя супергероем, да и вряд ли был таковым, но он реально просчитывал в голове любые варианты и способы разобраться с ситуацией. В то, что Фил его потом отпустит, — все еще не верилось. Да и два мужика, то выходящих из ангара, то топчущихся неподалеку, подпитывали данную неуверенность одним своим видом.

— Дай мне сигарету, — попросил Филиппа, наблюдая, как в очередной раз один из его помощников вышел на улицу.

— Ты ж бросил? — хмыкнул тот, однако не зажал, протянул и сигарету, и спички.

— С тобой бросишь… — с сарказмом отмахнулся Юра, прикурив. — Можно поискать место, походить здесь, может, где-то сигнал лучше, — предложил он вариант по ускорению работы мобильного модема.

Фил задумался на пару секунд, внимательно вглядываясь в Юру зачем-то. Но в итоге кивнул.

— Только без выбрыков, — все ещё с раздражением проворчал, позволяя взять ноутбук с какой-то пустой цистерны, которую они использовали в качестве рабочего стола.

— Какие выбрыки, Фил, просвети? — с тем же сарказмом отмахнулся Юра, намекая на наличие охранников и делая вид, что капитально сосредоточен на поиске сети. Засунул свой телефон, все еще заряжающийся от ноута, в карман джинсов.

Прошелся в одну сторону, вертя короткий кабель от модема, словно бы этим надеялся улучшить качество приема. Потом — в другой угол. Один из охранников — кажется Фил называл того Витьком — поначалу вскинулся, настороженно следя за перемещением Юры по ангару. Проследил за тем, как он шатается из угла в угол, периодически останавливаясь, чтобы потоптаться на одном месте, то поднимая, то опуская модем. Фил, казалось, этим в принципе мало интересовался, нервно куря сигарету за сигаретой. Да и тот Витек на третьем проходе Юры немного расслабился, вновь усевшись на какой-то перевернутый ящик. Видно, успокоившись тем, что и Фил не препятствует «брожениям» Юры. Второй охранник то выходил, то вновь появлялся на пороге ангара, но не казался особо заинтересованным происходящим.

А Юра замер в одном из углов ангара, словно бы здесь удалось что-то «поймать». На самом деле, сигнал здесь определялся даже немного хуже, и «клиент-банк» все ещё подгружался, очень медленно обновляя страницу. Однако здесь Юра обнаружил кучу какого-то мусора: тряпки, измазанные непонятной смазкой, старая скомканная бумага, металлическая стружка и обломки каких-то деталей, — все это вперемешку валялось на полу, словно бы кто-то сгреб кучу и забыл про нее, так и не убрав до конца. Еще и бочки какие-то стояли, прикрывая кучу, а значит, есть шанс, что не заметят сразу. И на полу какие-то маслянистые пятна, дающие надежду…

Особо не раздумывая, не совсем понимая, что это даст ему, но все же надеясь внести суматоху и разлад в планы Филиппа, да и используя то, что здесь он оказывался немного в тени и прикрыт одной из опор ангара, Юра вынул окурок, и бросил в эту кучу, не затушив. Непонятно, конечно, загорится или нет? Влажность приличная. Да и если загорится — ему какой толк? И все же… учитывая, насколько охранники нервничали, выбегая курить наружу и явно злясь на Фила, — точно опасались пожара. Значит, вероятность есть. А шансов ускользнуть от троих в огне и суматохе точно больше, чем лицом к лицу. Да и был шанс, что тогда они больше о своей безопасности волноваться станут и хуже следить за ним…

Юра не знал, может ли рассчитывать на скорое появление полиции, да и вспомнила ли Юла о том, что они так и не отключили отслеживание на «Картах». Вот и искал варианты, не собираясь тупо умирать из-за жадности Фила. Ему ещё жениться завтра! И эта цель мотивировала, как ничто другое. Он должен был вернуться домой.

Главное, не оказаться в этом дальнем углу, если огонь все же вспыхнет. Тут точно лучше отойти к двери… Кстати, второй охранник уже минут пять не появлялся. И Юра не представлял, что он снаружи делает, к чему ему готовиться, если что. Но и вариантов имел не особо.

Потому, не задерживаясь, чтобы не вызвать подозрения у остальных, он так же быстро, как и из других мест, вышел из этого угла. Остановился, пройдя шагов десять, когда до двери оставалось расстояние метра два. Все это делал, якобы целиком погрузившись в наблюдение за монитором, уверенно держа модем в руках. Кстати, возле двери сигнал улучшился.

— О, наконец-то! — с ощутимым облегчением громко провозгласил Юра, всем видом демонстрируя, что он только тем и занимался, что «ловил» сигнал. — Загружается. Видно, металлические конструкции блокируют модем. Здесь лучше, — «подвел» обоснование для еще пары шагов в сторону двери.

Фил, также успевший усесться на какую-то бочку, вскинулся и с довольным выражением лица уже было двинулся в сторону Юры. Но тут…

Настолько быстро эффекта он сам не ждал, если честно. Видно, те пятна на бетонном полу все же были какими-то горюче-смазочными материалами. Однако Юре моментально стало не до размышлений. Не успел Фил сделать и пары шагов, как за его спиной рвануло! Натуральный взрыв прогремел в ангаре, полыхнув жаром, сбив Фила с ног ударной волной.

— Какого…?! — бывший друг задохнулся, впечатавшись в пол.

Да и Юра на ногах не удержался, рухнул на колени, выронив и модем, и ноутбук. В левой голени что-то взорвалось своим микровзрывом, обжигая ногу дикой болью. Посмотрев вниз, Юра увидел расплывающееся на джинсах пятно крови. Ладно, не до того сейчас.

Витька также накрыло, только повезло ещё меньше: охранника присыпало сверху какими-то ящиками, подброшенными вверх этим взрывом. Мужик упал, как минимум оглушенный.

У Юры в голове тоже шумело, но существовало четкое понимание, что тянуть некуда. Не уверенный, что в состоянии встать, все еще ощущая звон в голове и странное восприятие, словно бы мир шатается, он на четвереньках двинулся в сторону двери, прихватив по дороге свой мобильный. В какой-то момент даже обрадовался тому, что оказался на полу — чуть выше уже ощутимо тянуло гарью и дымом, хотя прошло не больше трех минут. Да и жар припекал в спину. Оглянувшись, Юра понял, что огонь быстро перекинулся по сторонам, все больше охватывая ангар.

Фил пытался подняться, несмотря на то что его прилично шатало. И, похоже, старался вытащить пистолет из-за спины.

— Не двигайся, твою ****! — хоть и шатаясь, попытался прицелиться в него Фил.

— Иди к черту! — Юра и не думал останавливаться. Да и было заметно, что Фил не может сфокусировать взгляд толком. — Я ради тебя сгореть заживо не собираюсь! — до выхода осталось меньше шага, и Юра с удовольствием вдохнул полной грудью свежего воздуха.

Однако он помнил, что где-то там есть еще один… И непонятно, куда он подевался и почему не поспешил на помощь соратникам. Но это там, на улице уже… Привстал, ухватившись за косяк двери. В голове так и продолжало шуметь.

— Замри, мля! — кажется, у Фила имелись возражения. И он уже навел пистолет…

Но Юра упорно двигался к цели, почти переступив порог, опираясь на целую ногу.

Выстрел прозвучал приглушенно из-за шума и треска пламени. И потому, наверное, Юре показалось, что раздался тот совсем с другой стороны. Вскинув голову, ожидая встретить второго охранника, он вместо этого увидел несколько человек с пистолетами в руках, стремительно приближающихся к ангару. Охранник тоже был. Только обездвиженный, кажется. И стрелял только что не Фил, судя по всему, а какой-то парень, которого Юра уже точно видел раньше. Помощник Тищенко, кажется…

Юра обернулся, чтобы посмотреть на Фила, но именно в этот момент внутри ангара что-то вновь рвануло. Да с такой силой, что Юру вытолкнуло из дверей и он упал на землю спиной, ударившись головой об угол двери при падении. И отключился, запомнив только обжигающее жжение огня на коже.

Время медленно, но верно убивало ее. Каждая минута… Да что там! Каждая секунда, кажется, ввинчивалась в нутро Юлы, «просверливая» там огромную дыру сосущей пустоты. И это было отвратительное ощущение. Почти невыносимое. Когда не знаешь, что делать и как справиться с этим роем секунд, наваливающихся и вонзающихся в тебя. Пока с ней разговаривал помощник следователя, казалось как-то полегче. Его вопросы заставляли сосредотачиваться на том, что было вчера или сегодня утром. О чем они говорили? Имелись ли какие-то подозрения, что-то непривычное?

И Юла честно и рьяно старалась вспомнить малейшие детали. Они с Михалычем рассказали и про подозрительных типов, замеченных на поселке, и про желание Юры завести собаку она вспомнила, и про то, что любимый казался озабоченным чем-то в последние дни. Вадим это все записал, задал море уточняющих вопросов о мелочах, которые Юла не всегда могла вспомнить или просто не знала: кто в прокуратуре вел дело Филиппа, к примеру?

Однако все равно в итоге уехал в управление. И дом охватила гнетущая, тяжелая атмосфера мучительного ожидания хоть каких-то вестей. А Тищенко ей все не звонил. И сколько бы Михалыч ни уговаривал ее довериться профессионалам, Юла не могла сесть и просто ждать со спокойным сердцем. Она и сидеть-то не могла. То и дело вспоминала, что у них роспись завтра и надо документы готовить. Принималась искать паспорта и тут же откладывала, охваченная диким ужасом, что Юра может и не вернуться… Носилась по открытому первому этажу, перекладывая вещи с места на место, при этом даже не понимая, что именно в руки берет. Разбила бутылку минералки, когда пыталась открыть, чтобы Михалычу налить. Не распробовав ни вкуса, ни аромата, проглотила жаркое, которое сосед принес, надеясь отвлечь ее обедом. И, словно заведенная, тараторила «спасибо», пытаясь не показать этого Михалычу.

Но он, конечно же, все видел и понимал. Только не комментировал, словно внимание на этом заострять не желал. А ещё сам нервничал настолько очевидно, что иногда уже Юла принималась его успокаивать. В общем, мало чего хорошего она смогла бы о том дне вспомнить. Иногда казалось, что лучше бы в офис поехала — а вдруг отвлеклась бы? Только, здраво оценивая свое состояние, ясно понимала — не просто не работала бы нормально, а всем остальным мешала бы. Ее и сейчас злил и раздражал каждый звонок из офиса. А сотрудники, словно издеваясь, названивали и названивали!

Нет, никто ей просто так и без повода не звонил. И все вопросы были по делу, кратко… Только Юла все боялась, что именно сейчас, в эту конкретную минуту, Тищенко и набирает ее номер. А Юла по макету на январь глупые пустяки решает! И, само собой, этот телефон не поддерживал режим приема двух вызовов. Вот и торопилась, обрывая вопросы подчиненных.

Однако никаких сообщений о пропущенных звонках не поступало. Пока, уже почти в пять вечера, Тищенко ее все же не набрал.

— Да? — голос Юлы дрожал, а внутри, в той самой сосущей пустоте, что-то еще умудрилось связаться в жесткий узел.

И все вопросы вдруг сами собой из головы вылетели. Только сердце грохочет и в груди, и в животе…

— Нашли, — кратко проинформировал следователь. — Живой. В восьмой городской. Можете приехать.

И отключился, оставив без ответов множество деталей и уточнений, которые тут же вспыхнули у нее в разуме. Словно бы со словом «живой» к Юле она сама вернулась, ее характер и воля. То, что блокировала та самая пустота и страх за Юру.


Глава 18

Юла никогда не любила больницы. Да и кто, в здравом уме, может любить место, полное болезни, боли, страдания и немощи? Она искренне восхищалась людьми, которые посвящали этому жизнь, но сама предпочитала даже не наведываться в стены подобных учреждений. Потому, если кому-то из знакомых доводилось болеть, она всеми возможными способами избегала посещений, оставляя это уже на время после выписки.

Однако сейчас Юла о своей неприязни к больницам даже не вспомнила. Она летела в буквальном смысле по коридору, оставив Михалыча далеко позади, ещё где-то на первом этаже. И была целиком и полностью сосредоточена на поиске палаты, в которую, как ей сказали, определили Юру. Следователя она еще также не видела. Да и медперсонал в приемном затруднился объяснить, что же именно со здоровьем Юры. Вот она и неслась, как ненормальная, по коридору, даже себе не до конца отдавая отчет, насколько силен страх за любимого, грызущий ее изнутри.

Поняла, что приближается к цели, увидев у одной из дверей того самого Вадима, который у нее утром сведения собирал. Вроде и так торопилась, но теперь просто рванула вперед, лавируя между пациентами и медперсоналом, также ходящими по коридору.

— Он здесь? — еле выдохнула, пытаясь проскользнуть мимо помощника следователя.

Но тот уверенно стоял на входе, не пропуская.

— Да, сейчас. Я уточню, можно ли. Там врач как раз, и Юрия еще допрашивают, — Вадим вроде и с сочувствием глянул, и в то же время ясно давал понять, что без разрешения начальства не пропустит ни под каким предлогом.

И Юла осталась под дверью, едва в состоянии стоять на месте, пока Вадим исчез внутри. Появилось ощущение, что она так долго не продержится, закатит настоящую истерику и вломится к Юре… В конце концов, он же ее муж практически — имеет полное право! К счастью, терпение Юлы испытывали недолго. И Вадим вновь вышел буквально через минуту.

— Можете заходить, — кивнул он, придержав для нее дверь.

В этот момент в том конце коридора, откуда Юла и прибежала, наконец-то показался Михалыч. Но Юла уже не в силах была ждать. Проскользнула мимо Вадима, оказавшись в палате.

— Добрый вечер, — ещё когда она не успела даже сориентироваться, тут же поздоровался Тищенко.

Следователь поднялся со стула, на котором сидел до этого, и отошел от кровати, где лежал Юра.

И, откровенно говоря, Юла даже внимания не обратила ни на следователя, ни на врача, который также обернулся при ее появлении. Все ее внимание, целиком и полностью, сосредоточилось на любимом.

Он выглядел… странно. Непонятно сразу — почему создавалось такое ощущение… Но это не имело никакого значения! Юла метнулась к нему ближе.

— Аккуратней с повязками только, — тут же подал голос врач. — И ожоги. Хоть и первая-вторая степень, его быстро вытащили, молодцы, а площадь повреждения немаленькая, пусть и тоже не критична. Так что трогать их не нужно. И все нормально заживет…

— Поняла, — выдохнула Юла, все равно не оборачиваясь ни на кого.

И ничего она не поняла, на самом деле. Только смотрела на Юру и насмотреться не могла! Слезы на глаза навернулись. И так хотелось его обнять, поцеловать! Но после предупреждения врача уже сомневалась, а можно ли его вообще касаться? Так и замерла у самой кровати, не в состоянии толком слова сказать. Зато испытывая невыносимое почти облегчение от того, что все решилось.

— Что, настолько страшный, сокровище мое? Тищенко мне зеркала не давал, знаешь ли, — хмыкнул Юра, но было видно, что ему с трудом удается говорить. То ли больно, то ли просто…

А Юла даже растерялась от его вопроса.

— Почему страшный? — нахмурилась, оторвавшись взглядом от его смешливых глаз. Таких родных и любимых! И… — Ой. Юра, у тебя бровей нет. И ресниц тоже… И волосы такие… — вроде и понимала, что ему не до смеха сейчас. Но саму такое веселье вдруг разобрало… истеричное, чего скрывать. — И синяк на скуле огромный…

— И весь красный как помидор, если по чувству жжения судить, — снова хмыкнул Юра, поддерживая ее смех. — Не нравлюсь теперь? Передумаешь за меня замуж завтра выходить? — попытался лихо заломить бровь… Ну, или то место, на котором бровь ранее имелась.

Это оказалось последней каплей — Юла расхохоталась, заливаясь смехом, который уже секунды через три превратился в настоящий рев.

— Я так люблю тебя! — захлебываясь рыданием вперемешку со смехом, рухнула на стул, где Тищенко раньше сидел.

Оглянулась, только теперь вдруг поняв, что никого уже в палате, кроме них, не осталось: и врач, и следователь вышли. А она не заметила и не услышала… И зарыдала с новой силой. Словно бы поняв, что никто не видит ее эмоций, кроме любимого.

— Сокровище мое! Ну что ты. Все же уже. Хорошо все… Не плачь, пожалуйста, — искренне заволновался Юра, дернулся к ней, протянув в ее сторону ладонь. Глухо застонал, чертыхнувшись сквозь зубы.

Юла кивнула, пытаясь набрать воздух распахнутым ртом. Только все равно сложно было унять все те ощущения, которые целый день одолевали, вперемешку со страхом за него. А теперь выплеснулись в этом диком плаче с хохотом. И сама не зная, можно ли, едва-едва касаясь, накрыла своей рукой его пальцы. Вроде те казались не такими поврежденными. Но все равно боялась сжать, пусть и хотелось его всего обхватить руками.

— И замуж пойдешь? — хотел было рассмеяться Юра, или ее рассмешить. Да лишь чертыхнулся.

— Не надо, помолчи, — понимая, что ему больно, Юла наклонилась, поцеловав его пальцы, самые кончики, опасаясь усилить боль. — Не напрягайся, любимый… Пойду, конечно, что за вопрос? — фыркнула, вытирая слезы. — Но тебе поправиться надо сначала…

— Эй, я только на мысли, что у нас роспись завтра, из того ангара и вылез, — возмутился Юра, явно имея свое мнение. — И до центра доползу завтра. Обезболивающее у врача попрошу, — слабо подмигнул, пожав ее пальцы своими. — Уверен, меня поймут, ради такого события. Да и не критично все, на самом деле, выглядит страшнее, чем есть…

— Любимый мой… — у Юлы прервался голос.

Слишком много эмоций. Слишком острое облегчение. Чересчур много радости и счастья… Вновь сморгнула слезы, которые никак не желали прекращаться.

— Ну вот, снова глаза на мокром месте. Юла, сокровище мое, я ж тебя даже не обниму сейчас толком! — немного раздосадованно выдохнул Юра. — И до магазина с дынями еще неделю точно не доберусь… Разве что Михалыча послать… как тебя успокоить?!

Она рассмеялась опять. Какофония. Карусель эмоций, где одна сменяет другую… Сердце скачет в груди как полоумное! Хорошо до одурения, упасть и лежать хочется, и трясет всю одновременно с этим. Зажмурилась, провела ладонью по лицу.

— Так что случилось, Юра? — сделав вдох-выдох, всхлипнула она. — Что с этим Филиппом? Его задержали?

Юра же в ответ на ее вопрос как-то помрачнел и отвел глаза, посмотрев в стену.

— Погиб он, — глухо, мигом растеряв все веселье и шутливость в тоне, ответил любимый, не глядя Юле в глаза. — Там все эти горюче-смазочные материалы… Я не ожидал, что так рванет… Хоть и надеялся на пожар, мне надо было как-то выбираться… Рассчитывал, что ты про локацию вспомнишь, но все равно, не представлял, сколько это времени займет, да и как полиция будет действовать. А мне к тебе было нужно. Я же знал, что волнуешься и переживаешь… Видел, как охранники поглядывали, выбегали курить на улицу… А все равно не рассчитывал, что так бахнет. Сам на пороге уже был, хоть Фил и целился. А он и еще один… — Юра перевел взгляд в окно, так и не встретившись глазами с Юлой. Рассказывал немного путано, сумбурно, перескакивая с одного на другое. Но достаточно, чтобы главное уловить и осмыслить.

А она… Что ж, Юла уже хорошо этого мужчину знала. И понимала тоже многое.

— Любимый мой, — еще аккуратней, едва заставляя себя сдерживаться, она прижалась губами к его ладони.

Вроде не поврежденная, не должна боль усилить. Хоть и ясно уже, что Юру не только физическая боль мучила. Он совесть свою, искренность и человечность в путешествиях не только не потерял… Эти качества в нем словно выкристаллизовались, закалились, когда иное — напускное и ненужное — слетело. И хоть она его ранее не знала (о чем иногда искренне жалела), а уже имела представление, что Юра был человеком в самом сильном, самом мощном значении этого слова, наверное. И несмотря на готовность поверить и довериться другому, несмотря на веру в людей, — слабым его назвать было невозможно. В этом огромная сила Юры и заключалась. В том, что мерило, по которому он иных судил, — из его внутреннего состояния шло. Вот только далеко не каждый мог такой мерке соответствовать. И сейчас Юра раскаивался и сожалел о смерти Филиппа, несмотря на то, как и сколько раз бывший друг его предавал.

— Ты не виноват, любимый, — уверенно и твердо заявила она. — У нас же роспись… — дурацкий аргумент. Главное, что живой, а не какая-то там печать! Но ему сейчас как можно больше доводов нужно. — Ты все правильно сделал. Да и вариантов, думаю, было немного… Он бы тебя не отпустил полюбовно…

— Это точно, хоть и разливался соловьем, да только… — Юра хмыкнул, стараясь как можно меньше напрягать лицо.

Выглядело странно. И душу щемило от того, что ему больно. И не только физически. Хоть она и не врала — для Юлы сейчас основным было то, что с Юрой все относительно в порядке и он рядом с ней. А другое… Что ж, Филипп целенаправленно шел к подобному итогу, в ее понимании. Да и помогали ему навряд ли честные люди. Не ей судить, конечно… Или Юле как раз, учитывая, что ее любимому мужчине угрожали?

— Что случилось-то толком? — осторожно и тихо уточнила она, все-таки пытаясь поймать взгляд Юры.

И он это словно ощутил. Повернулся, глянул с тоской, но и с огромной любовью, настолько яркой, открытой, что Юле дышать легче стало.

— Я остановился, чтобы тебя дождаться с часами, когда этих типов заметил. Думаю, их Михалыч и видел пару раз. Ты бы не поняла — кто, а я их уже видел, они при Филе охранниками на фирме работали. Потом просто испарились, вместе с его же управляющим. Тебя должны были перехватить и украсть по плану, знали уже, что ты позже едешь. Рассчитывали за твою жизнь у меня деньги вытребовать. Фила прижал криминал, насколько я понял. Долги отдать потребовали. А я в их планы вмешался, узнал мужиков, пошел выяснять, что они у нас на поселке забыли — вот меня и загребли… Пятьсот тысяч Фил хотел… — Юра вздохнул, осторожно и неловко пожав ее ладонь.

Может, и больно ему было, а и он не отпускал пальцы Юлы все это время ни на секунду.

На этом обсуждение закончили. И Юле понятно, что он приятного в ситуации не очень много находит, несмотря на спасение и такой исход, и Юра особо обсуждать подробности не хотел. Да и… Не важно ей было. Он живой рядом с ней — вот и все. А Фила она не очень и жалела. Да и что непонятного? Живя в их реалиях, общую картину можно было додумать и представить. Тем более что по роду деятельности, волей-неволей, а приходилось Юле и с такими фактами сталкиваться.

— Хочешь воды? — вместо того, чтобы настаивать на каких-то подробностях, предложила Юла, заметив бутылку на подоконнике.

— Не отказался бы, — улыбнулся Юра и глянул на нее так, что стало ясно — все понял, но и сам не хочет продолжать.

И ее готовность идти дальше, не ковыряясь в душе сейчас, — ценит безмерно.

Вот Юла и встала. Налила немного воды в стакан, который тут также имелся. И аккуратно придерживая и посудину, и голову Юры за затылок, чтобы ему удобней было, помогла любимому напиться.

У Юры имелись ожоги первой-второй степени после этого взрыва, а ещё сотрясение мозга, полученное, когда этим же взрывом его буквально выбросило из ангара и хорошо приложило о землю. Пара приличных ушибов, синяков — море, как и ссадин, самая большая на голени. Врач, с которым она все-таки пообщалась спустя минут сорок, сообщил, что опасности для жизни никакой нет, да и состояние нормальное. Они его оставят в стационаре на пару дней, чтоб понаблюдать и исключить развитие внутричерепной гематомы, особенно этой ночью важно проследить… А так… задерживать не планируют.

Юла выслушала, пока Михалыч общался с Юрой в палате. И выдохнула, если честно. Поблагодарила врача, выяснила у Юры, что из дому ему здесь нужно. Отвезла соседа и привезла назад кое-какие вещи, самое необходимое по мелочи: ноутбук Юры, купила симку, которую вставила в один из своих телефонов, чтобы он мог хоть как-то с замом связаться (Тищенко ее смартфон вернул), и с Горбатенко тоже. Сидела с любимым, пока врачи его осматривали в очередной раз и пока Тищенко последние вопросы задавал. Ни голода, ни усталости не ощущала, все никак нарадоваться не могла, напитаться ощущением, что закончилось все и он рядом. Так и держала все это время за руку, не в силах пальцы Юры отпустить.

— Ты бы ехала домой, сокровище мое, — уже ближе к девяти вечера предложил Юра, заметив, что она зевает десятый раз за пять минут. — За мной тут вон, и без тебя следят, как за госрезервом, — пошутил, когда в очередной раз заглянула медсестра, проверить, все ли нормально и в сознании ли пациент. — Зачем тебе еще себя изматывать? — и смотрел с такой нежностью, с такой заботой.

Видел, что и Юлу этот день измотал. При том, что и сам едва держался, чтобы не уснуть. Только нельзя ему этой ночью спать, по большому счету, было.

Он был прав, конечно. И Юла это признавала. Да и медперсонал, хоть и не гнал ее, вовсе нет, но явно демонстрировал, что в неотлучном присутствии Юлы нет необходимости. И у нее не имелось контраргументов.

— Да, наверное, поеду… — согласилась. А все сил нет себя от него оторвать после этого дня, полного страха и ужаса.

И Юра понимает, сам смотрит с таким выражением, что у Юлы в горле ком стоит.

— И не забудь — завтра роспись, — вдруг напомнил он, словно бы она могла забыть, ей-Богу! — Документы наши привези. Я с врачом уже решил, отпустят меня на пару часов…

Юла недоверчиво покачала головой. Но при этом расплылась в такой улыбке, что нет сил сдерживать, и щеки заболели.

— Я так люблю тебя… Словами не передать, — прошептала, прижавшись губами к его ладони. Вновь слезы навернулись.

Юра резко выдохнул, легко погладив ее лицо.

— Но ты мне все-таки почаще это говори, сокровище мое. После таких твоих слов я на невозможное становлюсь способен, — прошептал так же хрипло, явно утро вспомнив и то, как она призналась ему вслух первый раз. — Люблю тебя тоже…

Оба помолчали, впитывая в себя эти чувства, эти признания.

— Все, поезжай. Выспись перед свадьбой, — пощекотал ее щеку Юра, наконец.

— Ага… — согласилась со вздохом.

А все равно уезжать не хочется. Пока поднялась и куртку набросила, пока до двери палаты дошла — ещё три раза возвращалась, оглядывалась и нежно, едва ощутимо целовала Юру в губы. И он ловил ее рот своим, хоть сам и шептал:

— Все уже. Все, беги… — и снова пальцами удерживал.

Оба смеялись и не могли разойтись.

Наконец, все же вышла. Добрела до машины, как-то разом ощутив всю усталость и тяжесть этого невероятно длинного дня. Еле-еле до дому добралась, чуть не уснув, пока дождалась поднятия дверей гаража. А когда зашла в холл, осмотрела гостиную, где Юра ее утром к этой самой стене прижимал, жарко и горячо целуя… Не удержалась — ну как она здесь и без него? Нет, точно не выдержит. Да и не хочет крутиться с боку на бок, волнуясь и переживая! Лучше уж с ним за компанию эту ночь перебудет!

Откуда-то энергия взялась. Пронеслась по комнатам, разыскивая папку с документами, которую уже приготовили, вытащила из холодильника что-то перекусить, тапки прихватила и снова в авто — назад, в больницу.

— Вернулась… — Юра расплылся в широкой улыбке, несмотря на то, что ему точно не очень приятно было из-за ожогов.

— Зашла в дом и представить не смогла, как без тебя лягу, — с такой же улыбкой замерла на пороге, почему-то не проходя дальше. — Как я без тебя вообще жила раньше?

— Я сам не в курсе, как без тебя эти годы жил, — хмыкнул понимающе Юра, похлопав по кровати около себя.

И Юла, сбросив куртку и ботинки, прошлепала в тапках к нему. Села рядом.

Все. Хорошо. Теперь на своем месте.

Потом поспит там, на диванчике у окна, а пока — около Юры. И обоим хорошо, дышится легко и свободно теперь. Ничего больше и не нужно уже. Главное, что один около другого.

А роспись на утро прошла… забавно. Оба помятые после почти бессонной ночи, но искренне довольные, что у Юры вроде бы не развилось никаких осложнений… Выбегав до восьми утра еще пару обследований и очередное МРТ, чтоб уж врачи до конца были спокойны… Получив обезболивающее и честно перенеся обработку всех повреждений — они добрались до сервиса ускоренной регистрации с почетным эскортом. Тищенко у них вызвался быть свидетелем. Приехал рассказать о заключительных выводах и том, что дело закрыто, увидел, как они торопятся, — ну, и с ними решил.

— Чтобы свадьбой в этом деле точку поставить. Жирную и окончательную, — с широкой усмешкой заметил следователь. — Нечасто, как ни крути, у меня все на таком позитиве удается завершить. Это силы дает дальше работать.

И поскольку он им в принципе был по душе, да и помогал, поддерживал и проявлял небезразличие даже в расследовании — и Юла, и Юра были только рады. К тому же добраться он им помог, выступив в роли личного водителя.

— Можем даже на авто с «мигалкой» с ветерком прокатиться, хотите? — с бесшабашной улыбкой предложил следователь.

Но оба покачали головой.

— Мне хватило «мигалок», давайте уже лучше тихо и мирно, — рассмеялся в ответ на это предложение Юра.

Да и Юла особо не стремилась к шумихе. Достаточно, в самом деле! Суматохи и полиции в их жизни за последние месяцы с избытком. Так что добирались без шума. Однако избежать помпезности все равно не удалось. Может, они и думали расписаться быстро и без огласки, да только кто им позволил? В самом зале регистраций их уже ждал Горбатенко, как официальный представитель власти, между прочим. И с кольцами.

— Я бы сам никак купить не успел, — с немного грустным выражением лица повинился Юра.

Хотя Юле все равно было, и без колец его любила. Но тронуло, что все продумал, несмотря на такие сложности.

— Не можем же мы позволить, чтобы один из самых надежных и честных представителей бизнеса области — и почти тайком, скомканно в брак вступал, — с чуть лукавой улыбкой подмигнул им губернатор, также собираясь быть свидетелем на церемонии.

Представительный, как всегда, собраный, точно что лицо власти. Позитивное причем. И не скажешь по нему, что сейчас кучу сложностей решал, о которых даже Юла что-то краем уха слышала.

Ну и Михалыч их уже ждал тут, куда ж без верного соседа. К тому же неловкости не ощущал и с губернатором был явно знаком, о чем-то активно беседуя, когда они приехали. Около Михалыча стоял какой-то объемный пакет, вообще странно выглядевший на церемонии.

Госпредставители, очевидно, уже были в курсе нюансов и возражений не имели. Да и Юра, судя по извиняющемуся взгляду, подозревал о таком развитии событий и шумихе. Юле тут же один из помощников Горбатенко впихнул в руки букет со словами: «вы же невеста, чтоб хоть память и на фото празднично» (красивый букет, придраться не к чему), и их провели внутрь для самой регистрации. И в какой-то момент Юла даже обрадовалась подобному окружению: как ни крути, а Юра выглядел не очень хорошо, да и чувствовал себя… как выглядел. Еще и эти ожоги, синяки… Не будь здесь и следователя, и губернатора — не факт, что регистрацию удалось бы сегодня провести, как он хотел, уж больно с сомнением на них поглядывали служащие сервиса. Возможно, потому Юра и заручился весомой поддержкой. Чтобы точно свой план реализовать. В самом деле настолько хотел в этом вопросе поставить точку… Юла уже разделяла его нетерпение.

Да и саму регистрацию провели очень быстро, чему Юла тоже была рада. Для нее это всего лишь формальность теперь, ведь они с Юрой и так настолько родными стали, что в самом деле семья, и без всяких штампов. А учитывая состояние ее уже мужа — растягивать не хотелось.

— Банкет с вас, как поправишь здоровье, — подмигнул Горбатенко, поздравив Юру аккуратным и легким хлопком по плечу. — Счастья вам. Берегите друг друга так, как до сих пор это делали, — улыбнулся он Юле, не затягивая и эту часть церемонии.

Попрощался и уехал. Тищенко отвез их всех назад в больницу, также поздравил, и распрощался с пожеланием никогда больше к нему не обращаться. Они поблагодарили с искренним смехом.

— Ну, когда тебя выпишут, я банкет все равно организую, — Михалыч, приехавший с ними в больницу, хитро посмотрел на Юру и Юлу, — а пока не могу же я вас без свадебного каравая оставить!

И сосед с видом волшебника вытащил из объемного пакета, который все это время таскал за собой, самый настоящий каравай! Не очень большой, но даже «косами» и «шишками» украшенный. И видно, что домашний.

— Полночи над ним колдовал, пришлось Ниночку привлекать для оформления, сам не управился бы, — явно довольный их восторгом, поделился Михалыч.

«Ниночка» жила у них же в поселке, на квартал выше. Вдова шестидесяти семи лет, на которую Михалыч явно имел планы, так что ее участие с подачи соседа их не удивило. А вот баночка с домашним медом, которую Михалыч извлек из того же пакета, ещё больше обрадовала.

— Это вам, чтоб жизнь сладкой была, — отломив по куску каравая, сосед щедро окунул те в мед и протянул Юре и Юле. — Я специально уточнял, что тебе можно, — подмигнул Юре. — Хотел самогонки принести, но… Врачи не позволили, потом уже серьезно отпразднуем, — заставив их рассмеяться, поделился с тяжким вздохом Михалыч сложностями подготовки. — Хотя что эти врачи знают, да? Кому это хорошая рюмка, на травах к тому же, и когда мешала? Но режим… — многозначительно поджал губы, наблюдая, как они уплетают каравай с медом.

И хитро поглядывал, щурясь. Они же только угукали, соглашаясь. Позавтракать не успели, так что угощение было очень вовремя.

— Ну что? «Горько», что ли? — расплылся вдруг сосед в улыбке, видя, что они дожевали. — Горько-горько, вижу же. Хоть и мед ели, а не с самогоном праздновали. А поцелуй-то все равно слаще, — «погрозил» им Михалыч пальцем, когда Юра с Юлой расхохотались.

— Слаще, — бесшабашно согласился Юра со смехом.

И, потянув Юлу за руку, заставил наклониться к нему, прижался к ее рту, целуя хоть и немного скованно из-за боли, но с такой любовью, с такой страстью и чувством!.. В самом деле, куда там тому меду! И Юла с готовностью ответила на поцелуй мужа, под одобрительный смешок и шутливый счет соседа, замолчавшего на двадцати и, кажется, вообще вышедшего из палаты. А они все целовались, нежно и с трепетом, давя страсть, чтобы ему не так больно было, просто счастливые от того, что друг у друга есть.


Глава 19

Домой Юру отпустили через день после этой суматошной регистрации. И Юла была несказанно рада оказаться у них дома, хоть и не сказать, что безвылазно в больнице сидела. Да и Юре, казалось, гораздо легче стало, едва во дворе очутился. И тут же заявил, что завтра в офис поедет, слишком много там дел и вопросов накопилось за эти несколько дней отсутствия. Юла немного ошалела от такой расторопности мужа. По правде сказать, у него ещё очень видно было все последствия этого нападения: синяк на скуле «расцвел» всеми возможными оттенками фиолетового и желтого, да и брови с ресницами едва наметились, про волосы и говорить нечего, тут только стрижка и время могли помочь. Не вспоминая уже о том, что сама кожа на лице облазила тонкими коричневыми пленками, словно бы Юра обгорел на солнце. А они это все постоянно мазями назначенными смазывали, чтобы легче сходило, и без рубцов… Впечатляющая красота, в общем.

Для Юлы это не имело значения, только с улыбкой и называла его «мой дракон», подшучивая, что у него период линьки начался и дракон сбрасывает старую кожу. Юра шутку оценил и поддержал, также находя сейчас в своем внешнем виде много забавного. В конце концов — грустить не о чем, он выжил. Но вот насчет остальных людей… Юла как-то сомневалась.

— Может, потерпи еще хоть пару дней, пока лицо отшелушится полностью? — корректно предложила она, с облегчением устроившись на диване в гостиной. — Зачем людей сразу пугать?

Все же не любила больницы. А теперь так хорошо! И Юра устроился рядом с таким же удовольствием. Рассмеялся на ее реплику.

— Ничего, пусть не расслабляются, — отмахнулся от ее опасений. — Да я и не на весь день. Но есть несколько моментов, которые лучше и проще решить лично, — обхватил ее руками, притянул к себе под бок. Оба выдохнули с удовольствием.

Хотя, положа руку на сердце, Юла ощутила холодный укол какого-то опасения внутри. Крепче сжала руку мужа так, что и свое, и его кольцо почувствовала. И он понял.

— Сокровище мое, ничего критичного, ничего криминального. Все. Забудь об этом. Прошли и проехали. Закончилось, — так и обнимая ее, Юра осторожно прижался губами к скуле Юлы. Все-таки лицо у него побаливало. — Там у парней с проектом загвоздка. Не уверены, все ли учли при создании модели, хотят, чтобы я посмотрел. Не бойся…

Она зажмурилась, постаравшись глубоко вдохнуть и действительно расслабиться. Юра списывался с сотрудниками в больнице постоянно, как только она ему ноутбук привезла. И понятно, конечно, рабочий процесс, который он специально вновь на себе на какое-то время завязывал. И аргументы его разумные понимала и принимала вроде, да только…

Неясно, может, потому, что Юра через все это прошел и смерть Филиппа своими глазами видел, — он действительно ситуацию до конца прожил. Завершил ее не только физически, но и в своем сознании. А Юла не могла. В ней как пластинка какая-то заела, вновь и вновь цепляясь и перескакивая на предыдущий круг проигрывания. Тот день, полный страха за любимого, незнания и ожидания, оставил такой след в душе, что никак не получалось у нее до конца выдохнуть.

— Невротичкой стала, — посмеиваясь, пыталась обернуть все в шутку Юла.

Да только это лишь для виду помогало. И Юра поглядывал с пониманием, успокоить ее старался, уговаривал, убеждал. Да Юла и не спорила с ним. Это что-то неосознанное было. Как сейчас: ничего же такого не сказал, все нормально. Но у нее подсознание какие-то свои выводы сделало и угрозу уловило непонятно в чем. Уже в холодный пот бросило и сердце в груди колотится. В мышцах противная слабость, а голову сдавило болью, словно обручем… «Паническая атака», — сделал заключение врач, которому она вчера на подобные проявления пожаловалась. Посоветовал успокаивающие и смену обстановки. Наверное, разумные рекомендации. Да только куда им сейчас ещё обстановку менять? Хоть бы Юра окончательно поправился. А она как-то с нервами справится…

В общем, как ни уговаривала, а Юра все же на следующий день поехал в офис. Да и Юла в редакцию тоже, и так набегами там в последние дни появлялась. И хоть начальство вошло в ситуацию и с пониманием отнеслось, но надо же и совесть иметь. Точно как и Юра, вообще все вопросы дистанционно она решить не могла, пусть и старалась большую часть уладить. Правда, оба не задерживались долго: Юра вообще через пару часов вернулся домой, отзвонившись ей, — самочувствие сказывалось. Да и Юла постаралась максимально быстро все завершить, чтобы не задерживаться.

А в ближайшие же выходные Михалыч им все-таки «банкет» устроил. Расстарался, наверное, дня два на готовку потратив. Юла с Юрой когда увидели количество блюд — оторопели немного. Как им втроем… ну хорошо, вчетвером — Ниночку тоже позвали — это все съесть-то? Но Михалыча данный вопрос не смущал. Он был доволен, что его кулинарный талант оценен, а остальное — существенным не считал.

— На то и свадьба! — авторитетно заявил он, разливая всем того самого самогона.

Правда, кроме самого Михалыча никто крепкого напитка не рискнул пригубить, остановившись на шампанском. Но и это соседа не огорчило.

— Молодо-зелено, — махнув на них рукой, заявил он, явно наслаждаясь праздником, который сам и устроил.

Хотя наслаждались все, на самом деле. И посидели хорошо, действительно по — семейному, тихо, но как-то очень тепло. Юла даже их с Юрой посиделки на балконе вспомнила. Тем более что Юра, несмотря на приближающуюся зиму, умудрился и дыню где-то раздобыть — вместо свадебного торта. Благо нынче это все же не было огромной проблемой, лишь бы желание имелось.

А потом жизнь своим чередом потянулась вроде, и казалось, что все утряслось, наладилось. Юра поправился полностью: сошли синяки, «омолодился» лицом, как они шутили между собой. Да и брови новые появились, ресницы. Все нормально, казалось… Только вот Юла до сих пор нет-нет, а проверяла в приложении, где он находится. И писала ему… нет, не надоедая, понимала же, что работает, как и она сама. Но ей было как-то жизненно необходимо знать, где он планирует в течение дня побывать и не отклонился ли от этого маршрута? И вот та паника все еще накатывала, ускоряя пульс и вызывая противные приступы слабости и жара.

Юла старалась скрыть это от Юры. Отшучивалась, прятала… Но любимый был достаточно внимательным. Да и понимал, похоже, что кроется за всеми ее «ненавязчивыми» вопросами и уточнениями. Пытался растормошить Юлу, убедить, успокоить. И она слышала его разумные аргументы. Вот только этот страх был из области бессознательного и от разума или ее желания избавиться от того — зависел мало.

И тогда Юра решил действовать иными путями. Однажды, вернувшись домой, он привез с собой собаку. Щенка «великого датчанина», как объяснил Юле, ничего в породах не понимающей. Видимо, того, о котором и рассказывал еще до последнего столкновения с Филом.

— Ну что, Жека, заходи, что ли, добро пожаловать домой, — громко заявил он, ставя на пол растерянного и дезориентированного новой обстановкой щенка. — Осваивайся.

Явно не забыл, как она вариант клички предлагала.

Юла, вернувшаяся сегодня раньше, наблюдала за этим с такой же растерянностью. И в целом пока слабо ориентировалась в ситуации. Да и о собаках за это время ничего большего не узнала.

На лице Юры расплывалась широкая усмешка, когда он за ними двумя наблюдал, прекрасно улавливая все это.

— Иди сюда, сокровище мое, — махнул уже ей рукой, подзывая ближе. — Будете знакомиться.

И рассмеялся с искренним весельем, глядя, как неуверенно и даже немного боязно Юла откликается на это приглашение. Щенок же, напротив, явно почувствовав себя уже к месту, приветливо высунул язык и тут же попытался облизать Юле руки. Начал прыгать, жизнерадостно тявкая и носясь вокруг них обоих. Что заставило ее рассмеяться, ощутив веселье и легкость.

— Юр, ты все-таки решился? — сквозь этот смех, уже пав перед очарованием такого шустрого, но при этом и невероятно красивого животного, спросила Юла.

Не устояла, упала на колени и принялась теребить, почесывать ему холку, шею, бока — за что ухватить этого непоседу удавалось.

— Думаю, нам такой оптимист в доме не помешает. Да и тебя развеет, сидеть и про глупости думать будет некогда, — с огромной любовью, тихо и нежно прошептал Юра, прижавшись лицом к ее щеке.

Впрочем, Жека тут же вмешался в их объятия, попытавшись втиснуться между Юрой и Юлой. Видно, тоже хотел, чтоб и его обняли. Чем искренне рассмешил обоих.

И Юла оценила. Даже несмотря на то, что все ещё и вообразить не могла, как она со щенком жить будет.

А оказалось, что не так и сложно, хоть и непривычно поначалу, но затягивает. И весело, пусть и хлопотно временами, что с малым ребенком, как казалось Юле. Однако действительно отвлекало. На заказ Юры им выстроили специальный вольер, где предполагалось жить Жеке, которого так и оставили с этим, человеческим именем. Однако чаще всего щенок — быстро и прилично набирающий в росте и весе, кстати, — оставался в доме. Оба не могли найти в себе достаточной твердости, чтобы «выгнать» питомца во двор — холода же начинались… Привязались просто с невероятной силой. Юла даже не ожидала от себя такой любви к животному, всегда относилась к ним достаточно настороженно. Но против этого «датчанина» не устояла. И нельзя не признать, что Юра во многом оказался прав — она отвлекалась от своих бессознательных страхов. А может, глядя на вполне внушительные размеры своего нового «защитника», которые тот все уверенней набирал, становилась все более умиротворенной.

Но Юра на этом не остановился в вопросе излечения Юлы от ее панических атак. Он придумал для них новое занятие — ежедневный совместный бег по поселку. Заодно и пса своего выгуливали, дав возможность носиться на открытом пространстве, но под присмотром. Юра пока прекратил посещать тренажерный зал, куда даже при максимальной загрузке старался попадать хоть два раза в неделю. Тренировался урезанно дома. Зато они с Юлой не меньше пяти раз в неделю теперь бегали, привлекая внимание всех своих пожилых соседей, воспитанных еще на иных привычках, этой тягой к «здоровому образу жизни».

Кто-то посмеивался, кто-то косился, но многие только улыбались. А Михалыч… нет, не рискнул пока присоединиться к их пробежкам, да и они не позволили бы соседу без заключения врача бегать. Но вот разминку он с ними делал и потом ходил вокруг квартала, пока Юра и Юла наматывали свои километры, число которых старались увеличить с каждой неделей, начав с малого. Юра же даже заметил закономерность ходьбы Михалыча вокруг того самого дома, где жила Ниночка. И ничего удивительного, наверное, что вскоре пожилые люди прогуливались по утрам уже вдвоем.

У Юлы и Юры это вызывало лишь улыбки. И их совместный бег обоим приносил удовольствие, укрепляя и без того сильную привязанность, даря то чувство спокойствия и надежности, которое Юла на какое-то время утратила.

Хотя поначалу ей было непросто — не бегала раньше никогда. Ну, школа не в счет. Правда, именно с того времени остались не самые приятные воспоминания о беге, которые муж всеми силами старался преодолеть. Но Юла все равно и задыхалась, и обещала упасть, умерев на первом же километре, и обвиняла Юру в том, что он ее со свету сжить хочет… А муж все равно уговаривал, отвлекал, давал советы. И медленно, планомерно «тянул» ее за собой. И Юла сама не заметила, как втянулась, в какой-то момент так увлеклась, погрузилась в это движение, сосредоточенность, ощущение самого своего тела и совокупности его движений… Почти медитация же. Когда уходишь в себя настолько, что от себя же и отстраняешься, становясь просто частью какого-то абстрактного движения и всего, что в данный момент тебя окружает. А тогда так много можно переосмыслить, понять или просто оставить… Перестать волноваться о том, что уже не играет роли. Ей это не то что от страхов отвлечься помогло, но в работе пригодилось, в новом подходе к проблемам и огромному вороху постоянных задач, которых никогда мало не было.

И вот это вот чувство Юле пришлось очень по душе. Сама не заметив, когда и как, она очень полюбила бег, тем более что это была ещё одна возможность провести время с Юрой.

Так что она наконец перестала волноваться ежесекундно о том, все ли хорошо с любимым. И не думала о самом плохом, случись ему сразу не ответить на вызов. Даже местоположение Юры уже проверяла реже… всего три-четыре раза в день, а не двадцать пять. По всему выходило — ее муж знал, что делал, и нашел лучший вариант, как избавить Юлу от последствий тех непростых месяцев.

Бег настолько пришелся по душе им всем, включая Женьку, что они не прекратили этого занятия и с наступлением холодов. И пусть с первым снегом стало немного проблематично придерживаться набранного темпа, а кто-то из них то и дело оказывался в сугробе под веселый смех и заразительный лай остальных (как ни крути, а расчищали дорогу в поселке из рук вон плохо), — ни Юре, ни Юле и в голову не пришло прекратить. Разве уж совсем мороз крепкий выдавался. Тогда ограничивались короткой прогулкой с псом, которого, кстати, так и жалели, не находя в себе сил выставить на улицу. Однако, оправдывая свое имя, с ростом и весом Жека набирался и какого-то достоинства и некоторой импозантности даже. И пусть все с таким же удовольствием носился на улице, поддерживая хозяев, в доме соблюдал установленные правила… Не без помощи занятий со специальным тренером, на которые его водил Юра, как-то осознав, что выбрал все же крупную породу и это стоит учесть.

А вообще, к вящей радости Юлы, он все же через несколько месяцев стал менять структуру управления компанией, вдохновившись и найдя решение на нескольких профильных конференциях, которые с интересом посетил. И теперь все же не столько времени проводил в офисе, как поначалу. Но и ситуация уже такого аврала не требовала. Да и сама Юла торопилась домой, немного позабыв о ранее присущем ей трудоголизме. И сотрудники начали подшучивать, что начальница ощутимо добрее стала, но она решила на их подколки внимания не обращать. Просто счастливой Юла стала, и хотелось ни минуты этого счастья и радости не упустить. Тем более что и цену им прочувствовала, знала теперь слишком хорошо, все же не забыв привкус и отголосок того страха, через который они с Юрой прошли.


Эпилог

через год

Лето выдалось таким же жарким, как и прошлое. Пыльным, душным, с каким-то малым количеством дождей, которые никак не успевали охладить город или хоть прибить смог к земле. А Юле с Юрой все никак не удавалось вырваться куда-то хоть на неделю — некогда. Уже и июль на исходе, а работа монотонно и постоянно держала, не давая возможности продохнуть.

И сегодня с самого утра жара. Даже Жека не носится во дворе, а степенно разлегся на траве в тени дома, у самой веранды, и лениво поглядывает вокруг, словно блюдет границы своей территории.

Юла невольно улыбнулась, поглядывая на питомца, пока они с Юрой вяло собирались завтракать. Воскресное утро позволяло разрешить себе немного лености и расслабленности. Тем более тогда, когда из-под включенного кондиционера на улицу и носа показывать не хочется. Хотя ей в последнее время вообще как-то тяжко было все делать, тем более при такой жаре.

Вот она и сидела, поджав под себя одну ногу и лениво потягивая воду с лимоном, пытаясь еще немного прохлады получить, и поглядывая на Жеку. Пока Юра задумчиво изучал что-то на мониторе своего ноутбука напротив нее.

— Сокровище мое, — вдруг как-то кипуче вскинулся муж, взбудоражив сонную атмосферу этого плавкого утра. — Я тут прикинул, ничего аврального у меня нет. И наладил уже все более-менее, могу неделю выделить. Да и ты говорила, что тебе дадут дней семь-десять отпуска. Давай в Таиланд слетаем? Мне звонили из знакомого агентства, предлагали горящие путевки, я интересовался. Это если ты поваляться хочешь. Или могу тебя просто по самым интересным местам протянуть, там есть на что посмотреть, поверь мне. Я бы столько тебе показал… Конечно, за неделю мало что успеешь. Но все же. Или в Шри-Ланку. Что думаешь? — Юра смотрел на нее с искренним воодушевлением.

— Ммм… — Юла растерялась.

В свете того, о чем она планировала сегодня с мужем говорить, как только соберется с силами и мыслями, поездка в Таиланд или в такую же экзотичную Шри-Ланку казалась… нереальной. В ее понимании, конечно.

— Ты не уверена, что хочешь в Азию? — Юра по своему истолковал этот возглас. — Слишком устала? Можем, конечно, просто в Турцию и не думать ни о чем, если хочется просто расслабиться… — видно было, что мужу данный вариант не особо по душе. Он предпочитал активный и познавательный отдых, это Юла уже прекрасно изучила и знала. Но ради нее Юра, похоже, был готов и на подобное.

— Юр, любимый, я вообще не уверена, что готова куда-то лететь, — вздохнула она.

И поняв, что судьба как бы сама дает ей повод и возможность, Юла положила перед мужем небольшую пластиковую палочку теста с двумя полосками.

Юра не понял, она это по его глазам увидела. Ну, и на лице у мужа было написано явное недоумение, когда он пытался догадаться, что это такое. Юла решила его не мучить.

— Любимый, это тест на беременность. Положительный, — не ходя вокруг да около, пояснила Юла. — Я сегодня сделала. Думала еще раз перепроверить, прежде чем говорить, чтоб точно. Но, видно, уже вместе перепроверим, — улыбнулась.

На самом деле Юла почти не волновалась, сообщая Юре такую новость. Ни капли не сомневалась, что он обрадуется. Хотя они вроде как не особо старались или стремились, но и обсуждали этот вопрос. И оба признали, что хотят ребенка. Да и предохранялись… кое-как, если честно. А иногда и вовсе на судьбу в этом вопросе полагались. Вот судьба и решила, видимо.

И Юра ее ожиданий не подвел.

— А-а-а! Здорово! — заорал он. В буквальном смысле.

Даже Жека через стекло услышал и настороженно повернулся в их сторону. Медленно привстал на лапах.

А Юра, подскочив со своего стула, с выражением искренней радости, написанной на его лице, сгреб Юлу в охапку и крепко прижал к себе. Начал коротко и жадно целовать губы, щеки, шею — куда дотягивался, в общем. Ну и ей, само собой, приятно стало, что реакция такая. Обняла его за пояс и сама прильнула всем телом к Юре. Что вызвало в нем не совсем адекватную реакцию, с ее точки зрения.

— Сокровище мое, ты себя нормально чувствуешь? — вдруг переполошился Юра. — Тебя не тошнит? Ничего… я не знаю… не болит, там? — растерянно уставился на нее.

Отчего Юла искренне и заливисто рассмеялась.

— Юр, беременность — это норма, а не заболевание, — попыталась она успокоить мужа. — Все нормально. У меня ничего не болит. И не тошнит… не знаю, может, это ещё появится. Сейчас нет. Только спать в последние дни хочется очень сильно.

Ее слова успокоили мужа. И он, так и не разжимая объятий, опустился на стул, усадив Юлу себе на колени.

— Так а в отпуск ты тогда почему не хочешь? — немного растерялся он.

— Я хочу, — улыбнулась Юла. Опустила голову на плечо и вновь зевнула. — Просто не уверена, что стоит именно сейчас углубляться в экзотику. Мало ли. Ну и к врачу сначала хочу попасть, утонить это все, выяснить, куда действительно стоит, а куда не нужно сейчас ехать, — попыталась ему свои мысли донести.

— Понял, — кивнул Юра, похоже, согласный с такими аргументами. — Вместе поедем тогда, тоже понимать хочу. А то, стыдно признаться, дожил до таких лет, а ничего, по сути, о беременности и детях не знаю. Теперь это недопустимо, надо просвещаться, — мягко подмигнув, вновь поцеловал ее в губы.

Только теперь нежно и бережно.

К врачу они в самом деле поехали вместе. И в первый раз, и во все последующие. Возможно, потому, что оба уже были не юны, да и к семье относились серьезно, взвешенно и глубоко — вникали во все, что теперь происходило в их жизнях. Такое новое, необычное, увлекательное и счастливое! Хотели этого ребенка очень. Бег по совету врача заменили долгими прогулками с Жекой по поселку и паркам.

И в отпуск все же съездили, но не в Азию, с этим решили повременить. И да, выбрали ту самую Турцию, где ни о чем думать не нужно и можно просто расслабиться. Да и медицина, если что, на уровне. Учли этот момент в страховке просто. Оставили любимца на Михалыча с Ниной, которые искренне за них порадовались, и позволили себе неделю полного релакса: с долгим сном, отдыхом на пляже в тени, прогулками под звездами и полным отсутствием забот.

А когда вернулись, искренне постарались уделять меньше времени работе. Не всегда у Юлы выходило, конечно. Случалось, и перерабатывала. Но постепенно развивающаяся беременность сама собой вносила коррективы в ее график и способность выдерживать переработки. Да и начальство во многом пошло на уступки, позволив порою Юле работать дома, когда приближался срок родов. С условием, конечно, что впоследствии она не будет долго засиживаться в декрете. Да Юла и не планировала вроде. И все протекало хорошо, с удовольствием практически, спокойно и без осложнений.

А недели за три до родов ей вдруг стало дико страшно. Потом они долго смеялись над тем приступом паники у Юлы. Но в тот момент, проснувшись среди ночи и не в состоянии больше уснуть, вслушиваясь в активные движения уже подросшего ребенка внутри себя, Юлу внезапно охватила паника.

— Юр, я же ничего не знаю о детях! — разбудив мужа, поделилась своими страхами. — И ты тоже. И что мы делать будем, если он заплачет?! Как понять, что ему нужно?! — она вцепилась в его руку, в темноте с напряжением вглядываясь в удивленное и растерянное лицо Юры.

— Сокровище мое, ну что ты! Разберемся, — попытался успокоить ее Юра. — Чтоб мы вдвоем — и не справились? Взрослые же люди — решим все, — уверенно и спокойно, несмотря на то, что она явно застала его врасплох этой паникой, заявил муж.

— А если не справимся? Если я буду ужасной матерью? Я же трудоголичка, Юра! — не успокаивалась Юла. — Я не хочу! Я передумала, Юр… Не хочу портить ребенку жизнь!

— Сокровище мое… уже как бы поздно, — аккуратно заметил Юра, обхватив руками всю Юлу и приличных размеров живот. Начал поглаживать, словно пытался успокоить и ее, и их ребенка, чтобы тот не воспринимал серьезно истерику у мамы. — Это в тебе гормональный перепад говорит. Помнишь, мы читали? И с Женькой ты же справилась вон как хорошо. А тоже поначалу сомневалась…

Юла в данный момент ничего не помнила. И ей действительно стало дико страшно, что она может не справиться с такой ответственной ролью и задачей. И его доводы… Ну странно, ребенок же не собака!

Но, как верно заметил Юра, «спрыгнуть» за несколько недель перед родами, когда уже и сумка в роддом собрана и стоит в углу комнаты, — вряд ли реальная идея. Да и поддавшись этим поглаживаниям, его успокаивающему голосу, немного расслабилась, позволила уложить себя назад. Нельзя сказать, что больше ее эти страхи и сомнения не посещали — все же слишком давно сформировались ее привычки и жизненный уклад. Однако Юре удалось их пригасить

Ну а когда она все же родила (тоже с мужем вместе: Юра пошел с ней в родзал, заявив, что собирается быть с женой в любых трудностях и испытаниях, что пришлось кстати — было кого кусать за плечо и за кого цепляться, когда схватки становились особенно сильными) — забыла обо всем. Стоило ей обнять их сына, кричащего и красного, крохотного, как ей казалось, и всего сморщенного, — ни о каких сомнениях и страхах уже не вспоминала.

Возможно, те вернутся позже, но в тот момент она ощущала только огромную любовь и благодарность к своему любимому, подарившему ей такое счастье и всю свою поддержку, и глаза которого сейчас сверкали такой же любовью и счастьем. К этому крохотному малышу, тепло которого в этот момент ощущала на своей груди и которого аккуратно придерживал рукой Юра. Его ладонь казалась огромной на фоне маленькой спинки их сына. А еще — просто к судьбе, которая однажды сделала их соседями…

Домой они вернулись через четыре дня. И, откровенно говоря, у обоих сложилось впечатление, что больше всего новому члену семьи обрадовался Жека. Юла даже представить не могла, что собачья морда может выражать такое обожание, восторг и удивление. Им явно удалось перевернуть с ног на голову мир своего любимца, но Жека не только не возражал против «захватчика», а и привязался к нему сильнее, чем к ним обоим, похоже. Стал личным охранником и бдительной нянькой малыша, которого они решили назвать Александром…


КОНЕЦ


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Эпилог
  • X