Екатерина Григорьевна Авдеева - Облачиться в шкуру волчицы [СИ]

Облачиться в шкуру волчицы [СИ] 613K, 144 с.   (скачать) - Екатерина Григорьевна Авдеева

Авдеева Екатерина
ОБЛАЧИТЬСЯ В ШКУРУ ВОЛЧИЦЫ


Глава 1

На улице стояло жаркое лето, на входе в университет — охранник, а на повестке дня — подача заявления в магистратуру физического факультета Новосибирского Государственного Университета. Месяц назад Мальвина успешно защитила диплом бакалавра и намеревалась поступить так же, как и добрая половина её однокурсников — продолжить обучение в магистратуре той же кафедры, на которой училась до этого. Не то чтобы физика сплошных сред была её призванием, но и учёба, и дипломная работа до сих пор проходили вполне гладко, и не сказать, чтобы какие-то другие разделы физики казались чем-то более привлекательными.

Показав охраннику студенческий билет, Мальвина прошла к деканату родного факультета по наизусть заученному маршруту. Практически пустой в это время года холл, лестница на второй этаж, и вот уже остаётся каких-то несколько метров… Но стоило Мальвине свернуть в коротенький тупиковый коридорчик, из которого можно было попасть в кабинеты сотрудников деканата, как шаг её сбился, дыхание участилось, а заявление чуть не выскользнуло из рук — в дверь кабинета декана входил её бывший преподаватель Артур Булкин. Одного мгновенного взгляда на скрывающуюся в кабинете спину, одного адресованного совершенно не ей, но всё равно ласкающего слух, со всех сторон обволакивающего «Здравствуйте, Игорь Викторович», Мальвине хватило, чтобы понять: чувства не прошли. За те месяцы, что она ни разу не столкнулась с ним в стенах университета, её чувства не ослабли ни на одну единицу чего бы то ни было, в чём можно измерить любовь.

— Входите, входите, Артур Эдуардович, — совершенно отчётливо услышала Мальвина через незакрытую дверь голос Шабинского, декана физического факультета. — Присаживайтесь.

«Сбежать нельзя остаться» — промелькнуло в голове у Мальвины. Подсказка, где поставить запятую, пришла из записки на двери деканата, на которую девушка, вспомнив о цели своего здесь появления, всё же взглянула: «Перерыв пятнадцать минут».

— Так что вы надумали насчёт лаборатории? — спросил Шабинский, по-прежнему не считая нужным закрыть дверь от посторонних ушей.

Мальвина вся обратилась в слух. Не для того, чтобы узнать подробности разговора, а в в надежде лишний раз услышать любимый ласкающий голос. Но после короткой паузы, вновь заговорил декан:

— Ничего не надумали, так? Ну, не переживайте, Артур Эдуардович. Я кое-что для вас присмотрел.

«А чего это Артур ничего не надумал? Наверное, времени ему дали мало или речь идёт о каких-нибудь глупостях вообще» — в уме, про себя, но от того не менее ревностно начала защищать Мальвина любимого преподавателя, который ей представлялся если и не самым умным человеком на факультете, то уж во всяком случае близко к тому.

— Итак, — торжественно прервал её мысль Шабинский. — В начале следующего учебного года вы откроете на базе нашего университета лабораторию мгновенного метаморфоза человека!

«Что это такое?»

— Лабораторию чего? — похоже, Артуру странное словосочетание показалось немногим более понятно, чем Мальвине.

— Сокращённо — ММЧ, — «пояснил» декан. — Позвольте показать вам кое-что.

Мальвина не могла видеть, что Шабинский показывал. Несколько секунд из кабинета не доносилось ни звука, а потом она услышала растерянного Артура:

— Простите, Игорь Викторович, я не понимаю, какое отношение этот фокус имеет к нашему разговору.

— Отношение самое непосредственное, — ответил декан. — Как вы только что видели, этот акробат — Сантьяго Диас — умеет превращаться в козла!

«Что?!» — не поняла Мальвина. Что за неизвестный ей пока научный жаргон про «превратиться в козла»?

— Что?! — вскрикнул Артур. — Да с чего вы взяли? Такое можно смонтировать! Не очень легко, конечно, но уж точно проще, чем превратиться в козла.

— Можно и смонтировать, — ответил Шабинский. — Но я это превращение видел лично. Метаморфоз действительно происходит и происходит мгновенно — если пролистать видеозапись, то, видите, вот… во-от на этом кадре он человек, а на следующем уже козёл.

— Вижу, — согласился Артур.

— Видите. А я этого акробата не только видел, но и разговаривал с ним. И угадайте до чего договорился?

— Теряюсь в догадках… — пробормотал Артур.

— Сантьяго Диас будет работать у нас! — выпалил декан. — Вы вместе с ним откроете лабораторию и кафедру ММЧ!

«Ого, Артур откроет лабораторию и кафедру!»

А декан продолжал подводить теоретическую базу под свою идею:

— Тем самым вы, Артур Эдуардович, выполните условие для гранта. И задействован в ваших исследованиях будет иностранный специалист по инновационным… ну, технологиями назвать язык не поворачивается. Вы ведь понимаете, что ехать в Новосибирск иностранные специалисты в очередь не стоят. А с Сантьяго я уже договорился. Мы ему уже выслали приглашение, и сейчас он оформляет российскую визу. Это займёт какое-то время, но к началу семестра он будет здесь. Таким образом, у нас будет иностранный специалист в лице Сантьяго — раз, и заведующий кафедрой и лабораторией моложе тридцати пяти лет со своим собственным грантом в лице вас — два.

По Мальвининым оценкам Артуру сейчас было где-то двадцать семь — двадцать восемь. Про гранты и «до тридцати пяти» она краем уха слышала от аспирантов и молодых кандидатов наук у себя в лаборатории. Пока не сильно такими делами интересовалась, но понимала, что грант — это престижно и «Вау». И вдруг испытала прилив гордости, что вот её Артур… Ой, да он же совсем не её.

Меж тем, беседа в кабинете декана продолжалась.

— Игорь Викторович, кафедра-то зачем?

— Как зачем? Студентов привлекать будете. Такой прорыв! Мы будем первым университетом в мире, который изучает уникальное явление ММЧ! Тут не только гранты можно получать один за одним, тут, главное, во всех мировых рейтингах мы тут же подскочим…

Артур спросил:

— Вам не кажется, что эта тема больше соответствует биологии, чем физике?

— Ну, разумеется. А биологию в нашем университете изучают где?

— На факультете естественных наук.

— Вот видите, Артур Эдуардович! А физика — это ведь как раз самая что ни на есть естественная наука! Так что всё в полном соответствии с тематикой, — торжественно заключил Шабинский.

— Как мы будем публиковать статьи? — Артур, похоже, всё ещё не был уверен.

— Ну, чтобы вас публиковали серьёзные физические журналы, конечно, придётся соответствовать требованиям. Будете исследовать ММЧ физическими методами. Как — придумаете, вы ведь учёный.

Продолжил Шабинский уже спокойнее, но не без нажима:

— Артур Эдуардович, вы ведь понимаете, что если через неделю не отошлёте план на открытие лаборатории в комиссию, то потеряете грант. Никто не хочет, чтобы это произошло. Это шанс и для вас лично, и для физического факультета, и для всего университета.

— Понимаю, — голос Артура был немного упавший, хотя всё такой же обволакивающе-ласковый. «Не хочет он этого» — кольнуло Мальвину.

— Давайте бумаги, — подтвердил Артур свою готовность работать в направлении ММЧ.


Послышался стук каблучков, и Мальвина увидела спешащую к деканату Нину Степановну. Девушка вдруг осознала, что стоит сейчас и совершенно нагло, бесцеремонно подслушивает, и что она вообще-то пришла по своим делам, и этот разговор в кабинете декана её никоим образом не касается, и что единственная уважительная причина, почему она ещё здесь — пятнадцатиминутный перерыв в работе деканата, который, по-видимому, закончился.

Сейчас Нина Степановна коротко кивнёт в знак приветствия, аккуратно отклеит с двери записку. Затем строго спросит: «Что у вас? Заявление? Давайте!», и Мальвина отдаст несчастную, уже полусмятую бумажку, которая определит её жизнь на ближайшие два года. И, быть может, на лестнице или в холле или уже на самом выходе из университета, она столкнётся с Ним и жалко пролепечет «Здравствуйте, Артур Эдуардович» — ведь именно так она должна обращаться к преподавателю, по имени-отчеству, на «вы», это только в её мечтах и фантазиях он просто Артур. Она сохранит ответное «Здравствуйте, Мальвина» как лучшее событие дня, недели, месяца…

— Откуда этот Сантьяго хоть? — спрашивает Артур. — На каком языке мы будем с ним говорить?

А Нина Степановна приближается. Вот она уже в тупиковом коридорчике, вот она кивает в знак приветствия и аккуратно отклеивает от двери записку…

— Сантьяго — из Пуэрто-Рико, — отвечает Шабинский. — Это, можно сказать, территория США, так что английский он знает хорошо, можете об этом не беспокоиться, — заверяет декан. — Я подготовлю приказ, чтобы в магистратуру кафедры ММЧ начали принимать уже с этого сентября. Будем надеяться, кто-нибудь подаст заявление к вам.

Покончив с запиской, Нина Степановна поворачивается к Мальвине и строго спрашивает:

— Что у вас? Заявление? Давайте!

А у Мальвины в голове складывается: «Новая кафедра. Артур. Набирают в магистратуру», и вместо того, чтобы отдать теперь уже почти полностью смятую бумажку, она прячет руку за спиной и отвечает:

— Нина Степановна, я своё заявление испортила. Дайте мне, пожалуйста, чистый бланк.

* * *

Не так, ой, совсем не так, Артур Булкин представлял себе открытие лаборатории, когда полгода назад заполнял заявку на получение гранта для молодых учёных в области точных и естественных наук в подсекции «фундаментальная физика». Будь его воля, он бы эту заявку вообще не писал, но так велели большие начальники. Собрали самых умных и талантливых молодых учёных со всех местных институтов — или самых исполнительных и покладистых — и настойчиво предложили попытать счастья. Нескольким повезло, в том числе Артуру.

Одним из условий получения гранта было основать свою лабораторию. Однако ж недавнее открытие неуловимого прежде бозона Хиггса смешало все карты — Артур был одним из тех немногих физиков-теоретиков, кто искал ответ на вопрос «А что если бозона Хиггса нет»? И хотя оставался ещё небольшой шанс, что открыта не совсем та частица, его исследования сильно потеряли в своей актуальности. А поскольку с момента объявления о мировом открытии прошло всего две недели, новое направление для деятельности Артур себе выбрать не успел. И вот теперь, с лёгкой руки Шабинского, Артур станет заведующим лабораторией и кафедрой мгновенного метаморфоза человека.

Качество видеозаписи, которую показал Шабинский у себя в кабинете, оставляло желать лучшего, но что происходит разглядеть можно было. На лужайке перед частным домом стоял парень, которого Шабинский назвал Сантьяго Диасом. Как только декан запустил видео, парень взмахнул руками вверх, и тут же тело его зашлось волной, он словно весь превратился в синусоиду. Несколько колебаний, и Сантьяго прогнулся глубоко вперёд, сложившись пополам. Руки его крепко встали на землю, а ноги взмыли вверх. Стоя на руках, парень продолжил делать волну. Затем развёл ноги в стороны, резко хлопнул ступнями друг о друга, вновь вскочил на ноги. Дальше пошла комбинация акробатических трюков, и, выполняя последнее сальто, будучи в воздухе вниз головой, Сантьяго вдруг исчез, и на его месте появился козёл. По инерции докрутив оборот, начатый Сантьяго, козёл приземлился на все четыре копыта.

Превращение человека в козла — нечто совершенно немыслимое, не укладывающееся ни в какие рамки представления Артура о реальности. Поверить в такое было невозможно. И даже того, что Сантьяго продемонстрировал свои способности в режиме реального времени по «скайпу», не оказалось достаточно. Артур не поверит, пока Сантьяго не явится в Новосибирск и не выполнит превращение прямо здесь, хотя и в этом случае останутся менее фантастические объяснения такие как галлюцинации или сон. Но Шабинский утверждал, что трюк видел лично, а с ума сходят, как известно, по одному.


Несмотря на все сомнения вплоть до подозрений в том, что вся история с козлом — нелепейший розыгрыш, Артур начал работать над подготовкой к учебному году. Требовалось придумать хоть какие-то спецпредметы. Разумеется, в метаморфозе он абсолютно ничего не смыслил и вообще услышал о подобном впервые в жизни. Переписка с Сантьяго тоже мало обнадёживала.

Книга по ММЧ? Книга не книга, но кое-какие записи существуют. Оригинал хранится у брата Сантьяго, Хавьера. Конечно, можно попросить Хавьера прислать отсканированные копии записей, но они все на языке таино, перевода нет. Даже на испанский. Сантьяго языка таино не знает, но примерно, по картинкам, сможет вспомнить, где там что в книге. Ну, хорошо, хорошо, в первой половине книги. Ведь они с Хавьером так долго и тщательно изучали её вместе. Так просить Хавьера прислать записи или нет?

Из интернета Артур узнал, что, оказывается, таино — коренной народ Пуэрто-Рико и ещё нескольких окрестных островных государств. Часть таино давным давно вымерли, остальные смешались с белыми колонистами в сплошную неразличимую массу. Их язык считается мёртвым последние лет триста. Ну что ж, если таино были единственным народом, который овладел искусством превращения в животных за всю историю человечества, и оставили после себя лишь инструкцию на вымершем давным давно языке, то нисколько не удивительно, что об искусстве этом мало что известно, как всему человечеству в общем, так и Артуру Булкину в частности.

Самой насущной проблемой выглядело, что все эти знания, освоенные за последний месяц, едва-едва вытягивали на одну вводную лекцию, к тому же не имеющую никакого отношения к физике. А уж в каком направлении лаборатории следует вести исследования и вовсе оставалось неясным. Наметились два предмета с весьма размытыми названиями: «теоретические основы ММЧ» и «практические основы ММЧ». Ни тех, ни других основ Артур не знал.


Глава 2

«Тут собралась ко мне на лекцию публика,
А в голове у меня — дырка от бублика».

Так Артур Булкин мысленно охарактеризовал своё состояние перед проведением вводной лекции по теории ММЧ. Вообще-то преподавателем спецпредметов назначили Сантьяго, потому что для Артура оставались ещё обязательства по его предыдущей работе в теории частиц. Но у Сантьяго могла обнаружиться нехватка преподавательского опыта, а у студентов — знаний английского языка, так что договорились первые пару недель проводить занятия вместе.

Артур поздоровался со студентами, которых набралось аж трое. Мальвину Ястреб, девушку с экзотическим именем и ясными голубыми глазами Артур уже знал. В прошлом году он преподавал ей квантовую механику. Училась она хорошо. Если что и схватывала не сразу, то в конце концов потом разбиралась и экзамены в обоих семестрах сдала на «отлично». Степень бакалавра получила на кафедре физики сплошных сред. Олег Толмачёв — отличник, окончивший кафедру физики плазмы — оказался худеньким кудрявым юношей с заострённым подбородком. Носил большие круглые очки. На втором ряду — а их в аудитории всего два и было — сосредоточенно изучал экран ноутбука третий магистрант — Кирилл Ключицын. Слегка небритый, слегка взъерошенный. Кое-как, судя по оценкам, окончил кафедру физико-технической информатики. Программист стало быть.

После знакомства со студентами, Артур пригласил Сантьяго читать его первую тщательно отрепетированную лекцию. Они вместе предварительно составили текст. Говорить следовало медленно, использовать, по возможности, простые слова и предложения.

— Сегодня я расскажу вам историю, как я познакомился с техникой ММЧ, — начал лектор. — Когда мы с братом были маленькими, мы нашли старинные записи на чердаке, в бабушкином доме. Они хранились в пыльном сундуке вместе со сломанными подсвечниками, большими банками с засохшим клеем и я уж не помню чем ещё. Никто не знал, как все эти вещи оказались в сундуке, они просто всегда там лежали. Записи были на незнакомом языке, хотя все буквы были как в испанском. Мы поняли лишь несколько слов. Что за язык, мы не знали, наши родители тоже. Мы рассматривали картинки — изображения людей и животных. Конечно, ничего не поняли, и на несколько лет записи были заброшены.

Артур это всё уже слышал, и сейчас больше следил за реакцией студентов. Интересно, понимают они что-нибудь или нет? Вряд ли слишком многое. Он бы в своё время вряд ли что-нибудь понял из лекции на английском языке.

Сантьяго продолжал:

— Но потом совершенно случайно на школьной экскурсии по историческим местам, когда рассказывали о древних ритуалах народа таино, Хавьер заметил на стенах хижины такие же слова, как были в тех записях. Экскурсовод объяснил, что это древний язык таино, на котором давно уже никто не говорит. У них не было своей письменности, поэтому они заимствовали латинские буквы у колонистов. Мы нашли все руководства, какие смогли, по языку таино и стали разбирать текст. У Хавьера получалось что-то понимать, а я быстро потерял к этому интерес. Потом он объяснил мне, что эти записи — описание ритуала превращения в животное. Упоминались черепаха, кабан, козёл и кайман. Техника превращения в черепаху, кабана и козла описывалась подробно, а кайман только упоминался. Вы можете посмотреть копии записей, но они все только на языке таино.

С этими словами Сантьяго положил перед каждым студентом по стопке листов.

Изучение языка таино Артур и Сантьяго поставили ещё одним спецпредметом. Преподавать Сантьяго собирался по принципу «преподаватель отличается от студента тем, что знакомится с материалом на один день раньше».

— Мне снова стало интересно, — продолжил Сантьяго. — Хавьер объяснял, что делать, и вместе мы пробовали. Но движения, которые описывались в бумагах, были слишком сложны, и у нас не получалось.

«Слишком сложны — это ещё мягко сказано» — подумал Артур.

— Мне нравилось пробовать, Хавьеру нравилось разбирать, что написано. Я начал заниматься танцами, а позже и акробатикой. Он увлёкся лингвистикой. Когда мне было двенадцать, Хавьер окончил школу и поступил в университет Пуэрто-Рико в Сан-Хуане, чтобы изучать лингвистику, в особенности языки коренного населения западных Карибских островов. Но через два года ему пришлось бросить университет, потому что нечем было платить за учёбу. С тех пор мой брат выращивает кокосы, а переводить записи прекратил. Я время от времени возвращался к попыткам и полгода назад впервые смог обратиться в козла.

Мальвина подняла руку:

— Скажите, пожалуйта, а можно ли превращать одних животных в других? Например, свинью в черепаху. Килограмм свинины стоит не так уж дорого, а черепашье мясо у нас деликатес. Представляете себе, приходишь на свиноферму перед самым забоем…

Сантьяго и Артур переглянулись.

— Я не знаю. Я не пробовал никогда. И Хавьер мне про такое не говорил. В записях такого нет. Или он не прочитал. Или не понял. Мы и прочитали-то только половину, — забубнил Сантьяго.

— Техника превращения основана на движениях самого человека, — вставил Артур. — Так что, если обращать другого человека в животное или животных друг в друга, должна использоваться совершенно другая техника. Мы не можем утверждать, что её не существует, но мы пока ничего о ней не знаем. Исследование данного вопроса может стать темой дипломной работы для кого-то из вас, — последнюю фразу Артур сам не знал, зачем ляпнул.

Следующий вопрос последовал от Кирилла. На ломаном-переломанном английском студент поинтересовался, обязательно ли надо будет превращаться в животное, чтобы сдать экзамен по практике ММЧ.

— Нет, — ответил Артур. И почувствовал, как его щёки налились красным — сам-то он обращаться не умеет и вряд ли научится. — Сантьяго учился этому много лет, так что мы не можем требовать от вас научиться метаморфозу за пару месяцев. И вы всё-таки физики. По теоретической части у вас определённо будет какой-то экзамен, — тут Артуру тоже пришлось судорожно сглотнуть — подобие теоретической части существовало только на языке таино, да и какие там могли быть теории в восемнадцатом веке на островах, где не особо-то занимались наукой. — Но по практической части мы будем ставить оценки по посещаемости и активности на занятиях.

Он действительно это сказал? Ставить оценки по посещаемости? За пять лет преподавания ни разу даже не отмечал «кого нет», не то, чтобы ещё каким-то образом учитывать это при выставлении оценок.

* * *

Сразу после лекции Мальвина вместе с новыми одногруппниками и преподавателями проследовала в гимнастический зал спорткомплекса на вводное практическое занятие по перевоплощениям. Шла следом за Артуром и, сжав губы, слушала, как он весело рассказывал, что сам будет заниматься наравне со всеми. Перевоплощаться пока не умеет, но постарается научиться и что вообще это тот самый случай, когда у студентов есть все шансы на голову его превзойти, и вот давайте вообще посмотрим, получится что-нибудь у кого-нибудь или нет.

Мальвины влюбилась в Артура почти два года назад. Это случилось не за один день, постепенно, сама не заметила как. То восхитится, как легко и понятно он может объяснить сложную задачу да таким приятным голосом, что слушать бы и слушать, даже если бы он говорил какую-нибудь полнейшую бессмыслицу. А вот бессмыслицы-то она от него никогда и не слышала. То залюбуется ободряющей лучистой улыбкой, кому бы она ни предназначалась. И так по три раза в неделю в течение целого учебного года.

Думала сначала, что несерьёзно, всё-таки преподаватель. «Нет ничего удивительного в том, что девушка может увлечься молоденьким учителем или преподавателем, — читала она когда-то давно в книге для девочек-подростков. — На взаимность рассчитывать в такой ситуации не стоит. Лучше воспринять свои чувства как опыт испытания новых сильных эмоций, который обязательно поможет в будущем в отношениях с ровесниками. Такие чувства обычно проходят сами собой, например, за время летних каникул». Мальвина и не рассчитывала, и воспринимала опыт и ждала, когда же чувства сами собой пройдут. Пробовала погружение с головой в учёбу, роман с однокурсником, летние каникулы, но чувства не проходили. Однажды она решила, что просто не будет его видеть. Тщательно изучила расписание и изо всех сил старалась избегать встреч. К концу четвёртого курса ужа показалось, что влюблённость прошла или, по крайней мере, сильно притупилась.

Но когда после нескольких месяцев успешного избегания Мальвина случайно, мельком увидела Артура, заходящего в кабинет декана, она поняла, что забыть не вышло. И в тот момент, когда просила у Нины Степановны чистый бланк, чтобы написать на нём заявление на кафедру ММЧ, уже была полна решимости попытаться стать его девушкой. План был простой: хорошо выглядеть, хорошо учиться, проводить много времени вместе, как-то выделиться в работе и однажды, в какой-нибудь удобный момент, когда они будут наедине… что-нибудь придумать по ходу дела.

Конечно, преподавателям не рекомендуют заводить отношения со своими студентками, но через два года она закончит университет, а впереди вся жизнь.


Практическое занятие совместили с демонстрацией. Наконец-то Мальвина увидит то самое перевоплощение, о котором слышала ещё тогда, стоя в коридоре рядом с кабинетом Шабинского! Нет, видео им уже показывали, но видео — это видео.

Сначала Сантьяго провёл разминку минут на тридцать: бег, всякие вращения, наклоны, немного аэробики — очень похоже на школьный или университетский урок физкультуры. А после разминки началась демонстрация. Всё как на видео: гибкая волна, замысловатые манипуляции ногами в стойке на руках, разбег и комбинация рондат, фляк и два сальто назад, и приземлился на жёлто-коричневый пол спортзала уже не человек, а козёл.

— Вау! — присвистнули зрители и выпучили глаза. Вся одежда, которая была на Сантьяго куда-то исчезла, козёл получился обыкновенный, покрытый светло-серой коротенькой шёрсткой.

Все столпились вокруг него.

— Как круто!

— А можно потрогать?

— Вроде как обычный козёл, только я в них ничего не смыслю.

— Ты нас слышишь, понимаешь?

— А говорить можешь?

Говорить Сантьяго, похоже, не мог, но прекрасно всё слышал и на каждый вопрос либо кивал в знак согласия, либо мотал головой, мол, «нет». Когда каждый погладил-потрогал и выразил своё удивление, Сантьяго начал представление в обратную сторону: выгнулся в дугу, приподнялся за задних копытах. Вновь завибрировал, хотя получалось далеко не так изящно, как в облике человека. Затем аккуратно упал на бок, дважды кувыркнулся в сторону, и теперь уже на полу лежал на козёл, а человек. Вся одежда была на месте.

— Движения примерно описаны, какие надо совершать. Но лишь примерно. А дальше вы должны сами почувствовать зов животного, и тело подскажет, как именно двигаться, чтобы им стать.

Сантьяго объяснил, как делать волну, медленно сопровождая слова личным примером: нужно голову подавать вперёд, тем временем плечи отводить назад, корпус как бы начиная от груди тоже вести вперёд, таз назад, колени — вперёд и приподняться на носочках. Потом всё наоборот.

— Понятно? — переспросил он присутствующих.

«Куда уж понятнее» — вздохнула про себя Мальвина. Все попытались повторить движения за Сантьяго. Получались лишь резкие, невнятные рывки таза вперёд и назад. Ничего страшного, не всё сразу.

— Кто-нибудь почувствовал зов козла или козы? — спросил тренер.

«Скорее почувствуешь себя психом, чем зов козы» — подумала Мальвина.

* * *

Кроме, с позволения сказать, теоретических занятий и жалких попыток повторить фокусы за Сантьяго, работа научных сотрудников и обучение студентов предполагали исследовательскую деятельность. В назначенное время все пятеро сотрудников лаборатории перевоплощений — как её быстро окрестили студенты — собрались в небольшом кабинете, отведённом для их теоретической работы и собраний.

Артуру необходимо было вести научную работу для отчётности по гранту. Сантьяго по контракту с университетом тоже обязан был принимать участие в исследованиях — хотя бы в роли подопытного, но если сможет, то и не только. Магистрантам же требовалась дипломная практика, результатом которой должны были стать диссертации.

— Нам нужны будут четыре статьи в «Скопусе»… — объявил заведующий лаборатории.

— В чём? — переспросила Мальвина. — А просто в «ворде» можно написать?

Какой-то таинственный и незнакомый «Скопус» настораживал не меньше, чем сам факт изучения перевоплощений. Им и без того надо изучать много нового: и ММЧ, и по физике предметы есть, и философию зачем-то ввели, а тут ещё и «Скопус», который звучал чуть ли не более угрожающе, чем всё предыдущее вместе взятое.

— «Скопус» — это такая база данных, которая содержит все статьи, опубликованные в определённых журналах, — пояснил Артур. — В «ворде» или в «техе» мы будем оформлять статьи — значения не имеет. Нам всё равно надо, чтобы они попали в «Скопус».

— И как туда попасть?

— Хороший вопрос — особенно с нашей-то темой. Надо опубликовать статью в одном из журналов, который просматривается этой базой.

— Четыре статьи с каждого что ли? — спросила Мальвина.

— Ну, — Артур немного смутился. — Это мне надо четыре статьи. Но, если мы будем работать вместе, то все вместе и будем соавторами каждой из статей.

— Нас пятеро, — засуетилась Мальвина. — Если каждый напишет по статье для какого-то из этих самых журналов… А что писать?

С этим вопросом она выпрямилась и вытянула шею вперёд с такой готовностью, что у Артура сложилось впечатление, будто дай он ей сейчас тему — и она прямо в своей толстой коричневой тетради формата А4 шариковой ручкой настрочит десять страниц, которые к вечеру можно будет отправить в журнал.

— Вот это и есть наша первая задача — провести исследование, по результатам которого можно будет написать статью. Или выступить на конференции, а по итогам конференции уже написать статью. А потом и остальные три.


Кроме вопросов публикации статей, обсудили необходимость снять процесс перевоплощения на скоростную видеокамеру, и потом покадрово изучить. Высказали идею, что практические занятия в гимнастическом зале — это, конечно, очень интересно и для здоровья полезно, но хорошо бы, чтобы зов поискали люди с более сильной акробатической подготовкой, тогда, возможно, изучать можно было бы не одного оборотня, а нескольких. Такие дополнительные данные уж точно не навредили бы. Кроме того, нужно было привлечь переводчика к возобновлению работы над записями.


Глава 3

Хавьер сидел в старом кожаном кресле и в глубоких раздумьях. Сантьяго сказал, что необходимо возобновить перевод записей, и возникло ощущение, что брат задел нечто важное, что как будто пряталось на заднем плане, оттесняемое бесконечным наплывом повседневных неотложных дел.

На чердаке, в большом пыльном ящике с тяжёлой крышкой лежали записи на языке таино. Так ли уж этот ящик отличался от того сундука, в котором они с Сантьяго нашли эти записи почти двадцать лет назад? И сколько он к ним уже не подходил? Быть может, лет десять-двенадцать. И как часто после того, как Сантьяго освоил технику превращения в козла, он говорил себе, что надо бы к ним вернуться? Недавно он давно отсканировал эти бумаги, и хранил электронные файлы у себя на ноутбуке.

Найти файлы на ноутбуке труда не составило. Вот первая часть, которую он понимает достаточно хорошо — ту, где объясняются некоторые основы превращения человека в животное. Во-первых, такие способности есть не у каждого. Во-вторых, обратиться можно только в животное, которое по размеру примерно соответствует размеру человека. И, в-третьих, никакие движения не помогут человеку, который не чувствует зов. Первые колебания должны лишь помочь почувствовать зов, а дальше животное само подскажет, как нужно двигаться. А дальше — черепаха, козёл, кабан. И кайман, в которого, якобы, тоже кто-то превращался, но техника почему-то не описывалась. Возможно, автор по каким-то причинам её не знал.

Если коллегам Сантьяго это нужно — Хавьер мог бы оформить более ли менее связный и последовательный перевод первой части на английский язык. Это заняло бы не так уж много времени — может быть, пару месяцев усердной работы. А вот как быть с оставшейся частью? Хавьер вообще не понимал, что там. Потребовалось бы более плотно изучать язык таино. Он вообще не мог дать никакой гарантии, что ему удастся перевести вторую половину. А если и удастся — насколько содержание перевода будет соответствовать содержанию оригинала — большой вопрос. А уж сколько это займёт времени — вопрос и того более сложный.

Не сказать, чтобы Хавьер был в восторге от работы на кокосовой ферме. Он бы с удовольствием её оставил, если не навсегда, так на некоторое время, и вплотную бы занялся переводом. Да только нужна была ему не разовая подработка, а стабильный источник дохода — жена бы вряд ли одобрила идею, что ей самостоятельно придётся содержать семью из четырёх человек (а скоро должен был появиться и пятый), да и её зарплаты от работы на полставки в супермаркете на такое бы никак не хватило. Но, может быть, всё-таки получится найти немного времени на перевод? В конце концов, Хавьер может попытаться начать с оформления той части, которую они с Сантьяго когда-то уже разобрали. Если он будет записывать хотя бы по абзацу в день, дело уже сдвинется с мёртвой точки, а если не будет — он может так до конца жизни и не вернуться к тому, чем на самом деле хотел бы заниматься.

Хавьер вернул погасший экран ноутбука в рабочий режим и отправил брату сообщение: он попробует. Гарантий пока нет, но первую половину оформить вполне реально за разумное время, а потом будет видно.

* * *

Следующее собрание провели сразу после мастер-класса Сантьяго с артистами новосибирского цирка. О мастер-классе помог договориться Шабинский — у него там были какие-то знакомства. Перевоплощение впечатлило, Сантьяго даже пригласили после окончания его контракта с университетом поработать в коллективе. Но, хотя нашлось немало акробатов, которые выполнили комбинацию чисто и правильно, зов почувствовать не удалось никому.

На собрании Артур Булкин объявил, что он выбрал четыре конференции по физике, которые планировались в текущем учебном году в России, давали право публикации в одном из подходящих журналов и, наконец, к темам которых за уши можно было притянуть и их околонаучные потуги. Артур озвучил свой выбор коллегам.

— В ноябре в Томске будет конференция по фундаментальным проблемам теоретической и прикладной механики. Кто хочет поехать в Томск?

— Я хочу! — вызвалась Мальвина. — Но как наша тема связана с фундаментальными проблемами теоретической и прикладной механики?

— Насчёт механики сходу не скажу, но проблемы наши настолько фундаментальные, что про механику никто и не вспомнит, — ответил Артур. — Чтобы показать фундаментальность проблем в полной мере, хорошо бы, чтобы Сантьяго поехал с вами и продемонстрировал перевоплощение, — Артур перевёл взгляд на Сантьяго.

— Да, конечно, — ответил тот. — Я тоже могу поехать. Это далеко?

— Нет, часов пять на автобусе, — вставил Олег.

— Дальше, — продолжил Артур. — В декабре планируется конференция по методам исследований при контроле качества твёрдых тел у нас в Новосибирске, в Институте Полупроводников. Кто хочет?

Кирилл, будь его воля, вообще бы нигде не выступал, но раз уж надо — выбрал вариант с Новосибирском. Благо, до Института Полупроводников от его общежития двадцать минут пешком.

Олег записался в добровольцы выступить на «Современной химической физике» в марте во Владивостоке, а Артуру остались «Наноструктуры» в мае в Москве. Сантьяго читать доклад по физике самостоятельно не мог.


После того, как все докладчики были предварительно выбраны, Сантьяго рассказал о результатах переговоров с братом по поводу перевода записей.

— А если кто-нибудь поедет в Пуэрто-Рико и поработает за него на кокосовой ферме, а он бы пока переводил? — спросила Мальвина.

— Но у всех учёба, работа

— А летом?

— Не уверен, что мы сможем оплатить такую поездку, — задумчиво пробормотал Артур.

— А почему нет? Тот, кто поедет может помогать и в самом переводе. Или заодно проводить какие-нибудь исследования. Или на русский сразу переводить. В конце концов, можно оформить стажировку... - не унималась девушка.

— Так сильно хотите поехать в Пуэрто-Рико? — усмехнулся преподаватель.

Мальвина замолчала. Она бы с удовольствием съездила в Пуэрто-Рико, но главная мотивация заключалась в другом. Она просто хотела, чтобы у лаборатории ММЧ всё получилось. Чтобы Артур Булкин был счастлив. И в той небольшой сфере его жизни, в которой она имела возможность принять участие, она готова была сделать для этого всё возможное.

Поначалу Мальвине представлялось, что, чем редкие мимолётные встречи в коридорах, лучше она будет смотреть каждый день, как он складывает руки, когда задумчив, и как он скукоживается и опускает лицо на сжатые кулаки, когда волнуется. Как образуются едва заметные морщинки на висках, когда ему весело. Как разглаживается лоб и расправляются плечи, когда он спокоен.

Но оказалось не лучше. Теперь она целый день в напряжении ждёт, когда же начнётся занятие по ММЧ или встреча в лаборатории. И слишком часто в воздухе повисает вопрос: может, у него кто-то есть? Или, может, Мальвина ему совсем не нравится, и у неё вообще не шансов? Как вообще перевести рабочие отношения в личные?

Пора было с этим заканчивать. Нужно просто сказать ему о своих чувствах, и следующее слово будет за ним. Надо только выбрать подходящий момент.

Может, не во всех жизненных ситуациях надо ставить цель, искать варианты, формировать в голове пошаговый план действий и стараться ему следовать? Хотя, что за глупости лезут ей в голову, конечно же, во всех.

* * *

В середине октября на одном из практических занятий по перевоплощениям Мальвина впервые почувствовала зов. К тому времени все студенты заметно улучшили свою физическую форму, но никакие животные пока их не звали. А вот Мальвина готова была в тот день поклясться, что что-то почувствовала.

Как обычно она попыталась повторить волну. И как обычно вышло очень угловато, резко и непохоже на то, что показывал учитель. Но всё же после нескольких минут таких неловких покачиваний, девушка почувствовала, что какая-то неведомая сила толкает её перевернуться назад. Мальвина подняла левую ногу вверх вперёд, начала прогибаться назад. Ей бы встать в мостик и быстро перевернуться, но гибкости на это не хватило. Она просто повалилась на спину на мягкие маты, а всякие необычные ощущения тут же исчезли. Мальвина лежала на матах, глядя в потолок, и учащённо дышала. Щёки горели. За эти несколько минут она устала сильнее, чем иной раз за целую тренировку. Может, просто переволновалась?

— Я, кажется, почувствовала зов, — сказала Мальвина.

— Уверена? — послышались недоверчивые голоса одногруппников.

Все тут же прекратили упражняться и столпились вокруг неё. Девушка в подробностях рассказала о неведомой силе.

— Это похоже на зов, — подтвердил Сантьяго. — Первые колебания у вас совсем не такие, как в инструкции, но, может быть, ваша коза нашла другой путь, в соответствии с возможностями вашего тела. Продолжайте тренироваться, и однажды получится.

Окрылённая первыми намёками на успех, Мальвина, забыв об усталости, продолжила занятие с удвоенной интенсивностью, но больше в этот день зова не было. Другие же студенты так ничего и не почувствовали, так же, как и Артур, который продолжал посещать практику, потому что бросить, не научившись, было бы непедагогично.


После занятия студенты ушли, а Сантьяго попросил Артура ненадолго остаться:

— Тут такое дело, — замялся акробат. — Как бы объяснитьМой козёл плохо себя чувствует. Ноги болят, на копыта ступать невозможно. Пробегаю по залу круг — чувствую одышку.

— Хм… Ну, а раньше твой козёл чувствовал себя хорошо?

— Сразу было не очень, но становится всё хуже и хуже.

Плохое состояние козла стало веским аргументом для Сантьяго, чтобы временно покинуть родной остров. Он думал, что резкая перемена условий жизни как-то поможет животному поправить здоровье. Просто не знал, что делать. Но смена места не помогла.

Артур нахмурился:

— Давай сводим твоего козла к ветеринару. Это будет полезно и для твоего козла, и для наших исследований.

* * *

Кафедра ММЧ со своим появлением, конечно, вихрем ворвалась в жизнь Артура, во многом подмяв её под себя, но основным местом работы молодого учёного по-прежнему оставался отдел теоретической физики элементарных частиц в Институте Ядерной Физики. Там он и обсуждал мехнизмы образования масс у нейтрино со своим другом Владом перед тем, как сопровождать Сантьяго к ветеринару. Влад же согласился и отвезти их на своей машине.

В кабинете ветеринара было бы недостаточно места, чтобы обратиться в животное. Поэтому решили, что Сантьяго отправится на первую консультацию сразу в облике козла, а там, чтобы избежать лишних объяснений, превратится в человека — благо, для обратного перевоплощения так много места не нужно. Но козлик был тропический, с короткой шёрсткой, а одежда при перевоплощении всегда исчезала. В середине октября в Новосибирске было ещё не очень холодно, но всё равно козёл бы подмёрз, если бы ему долго пришлось идти пешком по улице. К одышке и болям в копытах добавилась бы ещё и простуда. Поэтому требовалось доставить пациента на транспорте. Но машины у Артура не было, а таксисты вряд ли бы обрадовались такому пассажиру. Поэтому Артур попросил Влада отвезти их на приём, и тот согласился. Так что, отложив нейтрино с их таинственными массами до лучших времён, Артур и Влад покинули свой кабинет и направились к выходу из института.

Сантьяго встречал учёных в холле, а потом исполнил ритуал перевоплощения прямо на крыльце перед зданием, на радость Владу. Свежеперевоплощённого козла уложили на заднее сиденье, предварительно замотав рога, чтобы владелец машины не волновался. Аккуратно уложенный козёл издал утвердительное блеяние в знак того, что готов ехать. Влад и Артур заняли передние сиденья, и все вместе отправились в клинику для животных.


Ветеринаром оказалась грузная женщина, Дарья Фёдоровна, которая мельком бросила взгляд на клиента и обратилась к его хозяину:

— На что жалуетесь? — чуть сузившиеся глаза смотрели поверх очков.

Поступили, как было оговорено заранее: козлик постучал копытами, помотал головой, выгнулся дугой и перевоплотился в человека.

— А! — вскрикнула ветеринар и аж свалилась со стула. — О, господи!

— Понимаю, это прозвучит нелепо, но вы только что видели всё собственными глазами: недавно выяснилось, что некоторые люди обладают способностью превращаться в животных.

— Вы со своими способностями доведёте кого-нибудь, — ответила женщина, поднимаясь и потирая ушибленную голову. — Если не до инфаркта, то до черепно-мозговой травмы.

— Специально сразу решили показать, иначе бы вы не поверили, — развёл руками Артур.

— Скорее всего, — не стала спорить ветеринар. — Так что вас беспокоит, молодые люди, чем я могу вам помочь?

— Беспокоит козёл, — сказал Сантьяго.

— Что случилось с козлом?

Сантьяго выжидательно посмотрел на своего спутника.

— Извините, мой друг не совсем хорошо говорит по-русски, — пояснил Артур. — Козёл плохо себя чувствует, и ему становится всё хуже.

Артур передал ветеринару ровно все жалобы Сантьяго.

— Давайте осмотрим козла. Скажите вашему другу, чтобы превратился назад.

Артур перевёл требование.

— Я не могу. Здесь недостаточно места, — сказал Сантьяго.

Артур перевёл фразу и тут же пояснил:

— Понимаете, мы решили продемонстрировать вам перевоплощение, чтобы сразу предотвратить лишние вопросы. Так что давайте мы лучше на другой раз запишемся.

— Да, давайте в следующий раз, я хоть в себя приду.

— Может быть, нам нужно пройти какие-то диагностические процедуры или сдать анализы?

Дарья Фёдоровна перечислила анализы и, подумав, предложила сделать ещё и томографию. На территории томографического центра вполне достаточно места, чтобы перевоплотиться, и Сантьяго может лечь в томограф поочерёдно в виде человека и козла. Врач изъявила желание лично присутствовать на процедуре, и сама позвонила в томоцентр договориться о времени. График оказался очень плотным, но вот пятого ноября одно место было свободно, а дальше всё расписано до конца месяца.

— Подойдёт пятое ноября в девять часов утра? — спросила ветеринар, и Артур тут же перевёл вопрос для Сантьяго.

— Четвёртого я должен ехать с Мальвиной на конференцию в Томск, — вспомнил тот.

— Думаю, томографию сделать важнее. Ничего страшного, Мальвина съездит на конференцию одна. А ты выступишь с Кириллом в декабре.

— Как скажешь, — согласился Сантьяго.


Глава 4

Наступил ноябрь — время холодов и конференции в Томске, из-за которой для большинства иногородних участников месяц стал ещё более холодным. Около семи часов вечера Мальвина сошла с автобуса Новосибирск-Томск. Там, согласно инструкциям, следовало сесть на маршрутку номер 116 и доехать до гостиницы «Заря».

Наскоро перекусив по пути пирожком, Мальвина дошла до девятиэтажного здания гостиницы и расположилась в небольшом номере. Завтра утром ей предстояло выступать. Не имея опыта участия в таких крупных конференциях, она волновалась.

Теория оставляла желать лучшего, но хоть что-то было. Скоростная видеокамера на несколько тысяч кадров в секунду фиксировала переход между Сантьяго-человеком и Сантьяго-козлом в половину миллисекунды. За это время нервный импульс даже по самым толстым волокнам проходит максимум несколько сантиметров, так что по меркам организма перевоплощение происходит действительно за одно мгновение. Поскольку переходное состояние практически отсутствовало, оборотня решили описывать как квантовую систему с двумя состояниями: человек и козёл, подразумевая, что промежуточного состояния не существует. Состояния представлялись двумя энергетическими ямами. Большую часть времени Сантьяго находится в состоянии «человек», то есть сидит на дне своей человеческой ямы. Он, человек, работает, куда-то ходит, ест, спит, смеётся, общается с друзьями, живёт своей обычной жизнью и знать не знает о том, что на самом деле он оборотень, и у него есть ещё одно состояние. Когда находишься глубоко на дне ямы, второе состояние никак не ощущается. Чтобы его почувствовать, нужно подняться по яме вверх, приблизиться к энергетической поверхности.

Хорошо и осознанно выполненная волна вытягивает Сантьяго из человеческой ямы, приближая к энергетической поверхности. Чуть не доходя до края, Сантьяго начинает слышать зов козла, зов второй своей сущности, из соседней ямы. Правильная акробатическая комбинация подпитывает энергией дополнительно, окончательно поднимает оборотня над энергетической поверхностью. Когда паришь над энергетической поверхностью, зов козла ощущается настолько сильно, что в козлиную яму практически затягивает. Если же Саньяго допустит ошибку в акробатической комбинации, энергия уйдёт, и он снова провалится в человеческую яму.

Доклад был подготовлен и вроде даже отрепетирован перед коллективом лаборатории. Кроме теоретических слайдов, изобиловавших формулами и графиками, в презентации были фотографии и даже видеозаписи с выступлением Сантьяго. На репетициях Мальвина говорила бойко и гладко.

Но завтра её будут слушать ориентировочно человек шестьдесят, и, кто его знает, какие им в голову придут вопросы, и, отвечая на сколькие из них, Мальвина будет мямлить себе под нос неизвестно что. Больше всего она боялась разочаровать Артура. Кому нужна девушка, которая даже доклад нормальный на конференции сделать не может? Он, конечно, выступления не увидит, но наверняка косвенно как-то узнает, как всё прошло, и не только по её собственному рассказу. И если она выступит хорошо, то сразу поднимется на новый уровень в его глазах, и вот тогда-то, после возвращения, и будет самый подходящий момент, чтобы признаться ему в своих чувствах, ведь продолжая держать всё в себе она просто бездарно тянет время.

Эх, если бы только можно было наглядно продемонстрировать перевоплощение прямо во время выступления, тогда бы её выступление точно прошло на «Ура». И места для Сантьяго хватило бы, чтобы свои трюки выполнить. Но, как назло, он не смог поехать.


Чтобы отвлечься от мыслей о возможном завтрашнем провале, Мальвина решила ещё разок потренироваться в перевоплощениях перед сном. Вдруг её осенило: если получится, тогда ведь и Сантьяго не нужен, она сама всё покажет. Недавно она почувствовала что-то похожее на зов… В подвале гостиницы, судя по схеме, есть просторный фитнес-зал. Шансов, что удастся превратиться в козу, конечно, было немного, но если не попытаться, то они равнялись строго нулю. Мальвина переоделась в лёгкий спортивный костюм, состоящий из коротеньких шортиков и футболки, взяла карточку от номера и отправилась вниз.

Зал оказался достаточно просторным, а других занимающихся не было. В одной половине стояли велотренажёры, штанги и беговые дорожки, а вторая половина почти пустовала — только лежали аккуратно сложенные гимнастические коврики, да стояли несколько разноцветных фитнес-мячей. По всему периметру висели зеркала, так что за своими телодвижениями можно было наблюдать с любого ракурса.

Начала по порядку: волна, волна, волна… Мальвина вся напряглась. Так дело не пойдёт. Нужно расслабиться и качаться плавно. Или резко, но особо не задумываясь, а ровно так, как этого требует тело — во всяком случае, именно так объяснял Сантьяго, а других специалистов по перевоплощению в животных в данный момент, насколько ей было известно, на Земле не существовало. Значит, нужно начать с разминки, но не слишком тяжёлой. А потом сделать несколько упражнений расслабляющей гимнастики и тогда уже попробовать ещё разок. И ещё разок, и столько раз, сколько потребуется до тех пор, пока не получится или пока не захочется спать так сильно, что будет уже не до тренировок.

Карточку от гостиничного номера Мальвина положила на стопку с матами, а сама тихонько засеменила вокруг зала. Небольшая пробежка ровно в том темпе, который был наиболее комфортным для Мальвины. Потом набор простых упражнений для разминки, которые ей нравились больше всего. Затем она сомкнула руки в замок, прогнулась вперёд и назад. Отражение в зеркале показывало какие-то резкие, неправильные движения, не имеющие ничего общего с тем, что демонстрировал Сантьяго.

Разозлившись на отражение, Мальвина закрыла глаза, чтобы его больше не видеть, и стала колебаться так, как ей было удобнее, не сравнивая воображаемый образ себя с довольно удручающей, угловатой картиной в зеркале. Время шло, она пыталась найти ритм. Вот оно! Кажется, Мальвина почувствовала что-то смутно напоминающее зов, почувствовала, что кто-то неосязаемый тянет её назад и подталкивает в грудь. Она аккуратно опустилась на пол и кувыркнулась. Ничего не произошло, зов пропал. Возможно, всё дело было в том, что ей слишком долго пришлось опускаться на пол, а зов требовал перекувыркнуться назад немедленно.

Чтобы справиться с этой проблемой, Мальвина подошла к стопке с матами. Высота стопки была как раз подходящей, чтоб в момент зова лечь на неё спиной, но тогда бы потребовалось закинуть ноги на достаточно большую высоту, да и после кувырка пришлось бы куда-нибудь приземлиться. Девушка внимательно оглядела зал в поисках подходящего решения. Тренажёры, гантели, та самая стопка с матами и мячи. Из имеющегося требовалось соорудить что-то подходящее.

Если перетащить маты поближе к велотренажёру, то его можно будет использовать, чтобы оттолкнуться в момент кувырка. Главное в то же время не стоять к нему слишком близко, чтобы не удариться о него во время первичных колебаний — ведь удар немедленно отвратит всякий зов. По одному, Мальвина перетащила стопку матов. Карточку же от номера пришлось переложить на скамью. Чтобы не было больно падать после кувырка, девушка прикатила к матам два фитнес-мяча и кое-как зафиксировала их на месте гантелями.

Шаткая конструкция была готова, и Мальвина начала пробовать. Раз за разом, попытка за попыткой. Иногда зов чувствовался сильнее, иногда слабее. Иногда исчезал перед кувырком, иногда — во время, а бывало и за мгновение до соприкосновения с полом. Мячи для фитнеса приходилось возвращать на место после каждой попытки, но Мальвину такое неудобство не останавливало. Постепенно она почувствовала, что зов становится всё слабее и слабее. Она немного передохнула. Сделала несколько упражнений расслабляющей гимнастики. Часы уже показывали полночь.

«Ещё пара попыток — и пойду спать» — решила Мальвина. Даже если получится — а это вряд ли — где гарантия, что она сумеет завтра на конференции повторить то же самое? Ничего страшного — видеозаписи с перевоплощением Сантьяго тоже неплохой такой материал.

После перерыва, Мальвина снова встала между велотренажёром и матами, спиной к матам. Вибрации. Закрыла глаза — раз-два-волна, раз-два-волна, раз-два-волна. Вот он — зов! Неведомая сила подталкивает, заставляя сделать кувырок назад. Мальвина падает на спину, тут же отталкивается ногой от тренажёра, падает на мячи для фитнеса и… В нос ударили десятки незнакомых запахов. Один из них был, наверное, пылью в воздухе, другой походил на известь и шёл с потолка. Свой запах оказался у давным-давно засохшей краски на стенах и — неужели пот? — на абсолютно сухих сиденьях велотренажёров. Мячи для фитнеса не просто стали отчётливо пахнуть резиной, но, что особенно шокировало, серый и бледно-жёлтый пахли по-разному. И, кстати, когда они успели перекраситься из красного и зелёного? Зашумела вода в трубах где-то за стеной, сверху послышались голоса, наверное, десятка людей, с какого-то непонятного направления завыл ветер, хотя ещё секунду назад в зале было абсолютно тихо.

Раздался резкий хлопок, один из мячей стал сдуваться. Мальвина посмотрела на свои руки. Никакие это были не руки, а лапы, настоящие звериные лапы с когтями! Получилось! Неужели получилось! Она оглянулась. Из многочисленных зеркал на неё смотрели серо-белые мохнатые… волки??? Почему волк?! Разве не должна была она перевоплотиться в козу?! Сантьяго вообще не упоминал никаких волков и даже собак!

Впрочем, какая разница в кого она превратилась, главное, что получилось, главное, что она овладела уникальной техникой ММЧ, которая была доступна далеко не всем, а в настоящий момент вообще только Сантьяго. А вот теперь ещё ей. Довольная результатами, она прилегла на пол передохнуть. Так бы и осталась ночевать в спортивном зале, привыкая к своему новому образу. Мальвина была чрезвычайно горда собой.

Она встала и подошла поближе к зеркалу. Повертелась, внимательно осматривая свои бока, лапы, морду, ряды непривычно длинных, острых зубов. Стоять на четвереньках было неудобно, да и осматривать себя с такого непривычного ракурса — странно. Но всё равно Мальвина полюбила свою волчицу. Хотя, это ведь не домашний питомец, а она сама. Да уж, наглядная демонстрация во время завтрашнего доклада очень бы пригодилась. Только потом надо будет к общему списку животных добавить волка. А может там ещё десятки животных, кто его знает? Но, пожалуй, завтра во время доклада Мальвина воздержится от экспериментов, тем более, что двух часов на бесплодные попытки у неё не будет, а насколько быстро получится перевоплотиться в следующий раз — неизвестно.

Время было позднее, а утром предстояло выступление. Пришла пора обратиться назад в девушку и отправиться спать. Волчица выгнулась насколько смогла, затем прогнулась снова. Повторила эти телодвижения несколько раз, перевернулась вбок. И… ничего не произошло. Как была волчицей, так и осталась. Как же делал Сантьяго? Разумеется, раз никто не мог обратиться в животное, вопрос о трудностях перевоплощения обратно как-то особо и не обсуждался. Просто Сантьяго утверждал, что это намного проще, зов человека приходит практически сразу, потому что именно состояние человека самое естественное для человека. Мальвина попыталась ещё раз. Потом ещё и ещё. Но волчица и не думала пускать на своё место человеческое воплощение, никакого зова не ощущалось. Через час бесплодных попыток снова стать девушкой, Мальвина всерьёз разволновалась.

Если не получится превратиться обратно до утра, как быть? Она же не может выступать с докладом в таком виде! Более того, что делать здесь, в гостинице? Персонал отеля вскоре поймёт, что у них по этажам бегает волчица, люди страшно перепугаются, вызовут полицию… Господи, да её же просто пристрелят! «Что же делать, что же делать?» — ритмично отстукивала вена в висках. Созрел следующий план: взять карточку от номера в зубы, тихонько добраться до комнаты — когтем, скорее всего, получится вызвать лифт и нажать кнопку нужного этажа. Потом надо будет подойти к номеру, вставить карточку, зубами повернуть ручку и войти внутрь. Дальше в своей сумочке она найдёт телефон и позвонит Артуру. И скажет… Тут Мальвина попыталась воспроизвести вслух то, что она хочет сказать, но получился только волчий вой. Ясно, говорить она не может. Тогда смс. Отправить смс «помоги!» Он перезвонит, она возьмёт трубку, завоет, глядишь, он и догадается.

Но сможет ли Мальвина волчьими лапами вообще включить телефон, а тем более набрать смс-ку? Если нет, то на такой (честно признаться, наиболее вероятный) случай в голове тут же родился запасной план: найти телефон, бросить его у входа. Нацарапать на полу что-то вроде «Помогите! Превратилась в волка. Позвоните Артуру Булкину». А самой запереться в туалете. Запереться там тоже нелегко, но, пожалуй, проще, чем написать смс сообщение. Тогда надпись обнаружит уборщица завтра днём. Вряд ли поверит, скорее всего, всё-таки вызовет полицию, но они-то уж, наверное, позвонят Артуру. Он приедет, и вместе все разберутся с ситуацией.

Если всё это время сидеть тихо, то появится шанс, что не пристрелят. Доклад свой она, правда, пропустит, но может организаторам удастся вклинить её куда-нибудь на следующий день? Всё-таки ситуация-то такая, нетипичная. Ну, а если не получится, то, может быть на одной из последующих конференций в этом году их группа сможет заявить два доклада, тогда в сумме получится четыре, и всё равно все четыре статьи отправятся туда, куда им и положено — в «Скопус».

Но что за голоса? Люди шумят вот уже несколько минут, но в зал никто не заходит. И голоса слышны откуда-то сверху. Но как?

«Спать хочу, поздно» «Потерпи, немного осталось» «Нам на какой этаж?» «Четвёртый» — разобрала Мальвина в общем шуме. Потом она услышала, как лифт скрипнул, раскрылись двери. Внутрь зашли люди, лифт снова скрипнул и поехал. Можно было разобрать, что ехал он именно вверх. Голоса людей стали тише и, в конце концов, слились с общим неразрешимым гулом, который почему-то пошёл по всей гостинице с того момента, как Мальвина перевоплотилась в волка. Тут она поняла, что только что слышала движения лифта и разговор людей в нём, не выходя из тренажёрного зала.

Невероятно! Ведь раньше она могла расслышать такие звуки лишь находясь рядом с лифтом! Все эти звуки: шум воды, разговор людей, вой ветра на улице — они не появились из ниоткуда, они всегда были. Просто будучи человеком, Мальвина их не слышала. А слух волка гораздо острее, так же, как и нюх. Поэтому теперь она могла слышать то, чего раньше не слышала и чувствовать запахи, которых раньше не различала. А почти все цвета теперь слились во всевозможные оттенки серого, лишь изредка перемежаясь бледно-жёлтым или грязно-синим. Только бы научиться ещё по звуку понимать, где находится человек, тогда она сможет незаметно пробраться в номер, избежав ненужных встреч в коридорах.

Мальвина вышла из тренажёрного зала, зажимая карточку от номера в зубах, и направилась к лифту. Подняла лапу — немного не хватает до кнопки. Попыталась привстать на задние, но не вышло. С новым телом Мальвина пока ещё не освоилась, да и надеялась, что надолго это и не понадобится. По крайней мере, пока. Потом-то она научится свободно превращаться как из человека в волка, так и наоборот и будет, как Сантьяго. Но то потом. А теперь же, чтобы дотянуться до заветной кнопки, волчица потихоньку стала подниматься на задние лапы, опираясь передними в стену, и так поднималась, сантиметр за сантиметром. С первых попыток трёх коготь соскользнул, расцарапав кнопку, но в четвёртый раз Мальвине всё-таки удалось вызвать лифт. Она вбежала. Манипуляции с кнопкой третьего этажа оказались не проще, чем с кнопкой вызова лифта, но в конце концов и они увенчались успехом. Двери закрылись. Но тут Мальвина услышала более чёткие голоса людей.

— Привет, чего так поздно?.

— Забыл, когда автобус приезжает. Ты помнишь?

— Неа. Я первую сессию пропускаю завтра.

— Ясно. Поеду вниз тогда, посмотрю.

О, господи! Сейчас он вызовет лифт! Но где этот парень находится? Выше третьего этажа или ниже? Этого она разобрать не могла. Что же делать? Нажать «стоп»? Или «первый этаж»? Думать времени не было. Каким-то чудом Мальвина с первого раза попала когтем в кнопку первого этажа. Двери лифта тут же распахнулись, и она выскочила в холл, выронив карточку от своего номера. Волчица тут же кинулась назад в надежде задержать лифт со спасительной карточкой, но створки закрылись прямо перед её носом.

Как же она теперь попадёт в номер? Волчица попыталась повторить манипуляции с вызовом лифта, приподнявшись на задние лапы, но нажать кнопку никак не получалось. В холле были люди, она слышала их голоса и запахи. Не могла определить сколько их, но точно больше двух. И часть из них собирались направиться к лифту, а заветная кнопка никак не нажималась, да даже если бы и нажалась — где гарантия, что лифт подъедет раньше, чем подойдут люди, ведь ему сначала надо съездить по первому вызову. А упустить лифт означало потерять карточку.

— Собака! — услышала она сзади громкий женский вскрик и быстрые шаги.

— А ну пошла отсюда! — и Мальвина почувствовала удар палкой по спине. — Чего хулиганишь! — новый удар. — Пошла, пошла! Дворняги совсем обнаглели!

Мальвина отскочила от лифта и побежала к выходу из гостиницы. Женщина с палкой, судя по всему отстала. Удары прекратились, и волчицу преследовали только крики: «Вон! Вон!» Автоматическая стеклянная дверь открылась, и Мальвина выскочила на улицу, в холодную ноябрьскую ночь. Без карточки от номера, без телефона и без понятия, как ей снова стать человеком.


Глава 5

Когда Назар, аспирант из Алма-Аты, вместе со своими друзьями-коллегами прибыл в гостиницу «Заря» в двенадцать ночи, он вообще-то хотел уже просто лечь спать, а не ездить вверх-вниз по этажам. Пока они с Борей распаковывались, пока собирали небольшие рюкзачки назавтра, пока укладывались — время уже оказалось ближе к часу, а завтра с утра — на доклады. Уже вроде погасили свет, легли спать, но тут Назар понял, что они не знают, во сколько завтра идёт автобус от гостиницы до ТГУ.

— Борь, ты помнишь во сколько завтра автобус? — спросил Назар своего соседа.

— Не-а.

— Вот ведь…

Он помнил, что внизу, у стойки администратора, висело объявление, даже автобус был нарисован. Участников конференции просили не опаздывать. Да и не хотелось опаздывать, ведь с утра будет регистрация, да ещё обещали выдать кофе с булочками, да его доклад один из первых. Пришлось встать, по-быстрому натянуть штаны и направиться к лифту. «Вниз» — нажал Назар. И вскоре послышался шум поднимающейся кабины. Назар вошёл и поехал вниз.

На полу одиноко лежала карточка в бумажной обёртке. Назар поднял её. «338» — было написано на бумажке. «Надо же» — усмехнулся Назар. Носить с собой карточку от комнаты в обёртке, на которой написан номер — примерно такой же экстрим, как носить банковскую карточку с написанным на ней пин-кодом. Впрочем, владелец мог только-только зарегистрироваться и выронить её в первую же свою поездку на лифте. Не повезло человеку. Но, чтоб не потерялась, Назар подобрал карточку. Лифт остановился, двери раскрылись.

«Вон, вон!» — услышал Назар сердитые женские крики. В дверях мелькнули задние лапы выбегающей на улицу большой серо-белой собаки. Парень невольно поёжился, представляя, что бедному животному придётся ночевать на этом жутком морозе, но наверняка собака знает, где спрятаться от холода.

Назар отдал администратору потерянную карточку, по всей видимости, от номера «338», узнал, во сколько утром отъезжает автобус, и поднялся к себе в номер, ведь на сон оставалось не так уж много времени.

* * *

На случай, если что-то шло не так, у Мальвины всегда был один и тот же план — придумать новый план. Или два. Или несколько. Пробраться в свой номер не получилось, тем более незаметно, вернуть себе человеческий облик — тоже.

Интересно, какая погода на улице? Вечером было где-то минус пятнадцать, к ночи должно было ещё похолодать. Но волчица, похоже, получилась сибирская, с длинной густой шерстью, так что не мёрзла. Мальвина только сейчас осознала, что она абсолютно голая, и от этой мысли смутилась. Почувствовала, как вспыхнули щёки, но вряд ли под шерстью кто-то бы заметил покраснение. Как румянец вообще проявляется у волков?

Сантьяго в облике козла тоже всегда появлялся без одежды, но это никого не смущало, Мальвина даже никогда об этом не думала — животное и животное. Да и пребывал он в нечеловеческом обличье всегда недолго. Никому, конечно, не было дело и до её наготы, скорее, людей мог настораживать или даже пугать сам факт нахождения крупной «собаки» без намордника и хозяина в неположенном месте. Как это произошло с сотрудницей гостиницы. Но самой Мальвине без одежды ощущалось совсем непривычно.

«Не отвлекаться на всякие мелочи» — скомандовала она сама себе. Нужен новый план действий. Например, если написать сообщение с призывом о помощи перед входом в гостиницу. Утром люди будут выходить, в том числе участники конференции, вот и увидят надпись, глядишь, кто-нибудь и поможет. Волчица встала перед крыльцом гостиницы и на плотном, утоптанном снегу начала выцарапывать: «Помо». Да уж, когтем писать совсем неудобно и долго и такое ощущение, что вот-вот его вывернешь и сломаешь.

Мальвина притащила толстенькую палочку и обвела четыре буквы, держа палку в зубах. Тоже занятие не из приятных и не из лёгких. Но что делать? Оставить сообщение надо было, времени в запасе оставалось много. Она старалась делать буквы толстыми, чтоб утром сообщение обязательно бросилось в глаза. Ветер немного запорошивал снегом её надпись, и чтобы увеличить шансы на успех, приходилось делать буквы ещё более толстыми. Слабенького освещения от фонарей на крыльце и из холла сквозь стеклянную дверь хватало, чтобы самой видеть результаты своих трудов, но вряд ли кто-то бы сейчас обратил внимание на неё. Впрочем, получить ещё раз палкой по спине не хотелось.

Через какое-то время на снегу перед крыльцом гостиницы «Заря» красовалась надпись: «Помогите! Мальвина Ястреб (номер 338) превратилась в волка! Позвоните Артуру Булкину». Конечно, не очень убедительно, но уж как есть. Если кто-то читал аннотацию к её докладу, то, может, и поверит. А если и нет, то кто-нибудь хотя бы может полюбопытствовать, что там творится в номере 338. Подумав, она, на всякий случай дописала: «Телефон в номере 338». Хотя, кто заинтересовался бы надписью, и без того смогли бы найти какие-нибудь контакты Артура.

Несмотря на навалившуюся усталость, Мальвина сделала ещё несколько попыток перевоплотиться в человека. Она выгибалась, она пыталась делать туловищем волны, она кувыркалась. Но зов не приходил. Похоже, с невозможностью вернуть свой облик до выступления на конференции придётся смириться. А потом Сантьяго проконсультирует при встрече.

Мальвина заползла в защищённую от ветра щель между крыльцом и большим сугробом. Ей и так-то в шкуре волка было нехолодно, но в этом укромном уголке она и вовсе почувствовала себя, как в комнате. По температуре, конечно, не по уровню комфорта. Она раскопала себе немного побольше места, свернулась калачиком и уснула, не обращая внимания на непривычный шум. «Вроде бы волки живут в лесу всю зиму и не замерзают» — мелькнула последняя мысль, призванная успокоить, ведь Мальвина привыкла считать, что вот так вот просто спать в минусовую погоду на улице — это смертельный номер. А если вдруг она перевоплотится обратно во сне, то наверняка проснётся. Хотя, такого, вроде бы, и не бывает.

Снилось, как Артур приехал за ней в Томск, сам превратился в волка, и как они вдвоём убегали от администратора с тяжёлой палкой. Забегали за угол, превращались в людей, а женщина недоумённо вертела головой по сторонам в поисках хулиганистых животных, которым на её территории не место. А потом Мальвина превратилась в маленькую аквариумную рыбку, и её вместе с аквариумом поставили на стол этой администраторше. И рыбка тут же превратилась в девушку, разломив аквариум пополам и залив всю стойку водой. У постояльца, который в тот момент регистрировался, намокли документы. А когда он повернулся, у него почему-то оказалась голова быка, и, вместо того, чтобы начать ругаться по-человечески, он возмущённо замычал.


Мальвина проснулась, сквозь веки почувствовав, что уже светло. В носу стояла смесь запахов снега, кирпичей, стекла, бензина, деревьев, нескольких человек. Шумел включенный двигатель автобуса, и в ушах стоял неразрешимый гул десятков голосов его пассажиров, постояльцев гостиницы и время от времени даже появлялись обрывки фраз, подслушанные в салонах проезжающих мимо машин. Обратного превращения во сне не произошло, Мальвина по-прежнему оставалась волчицей. Она разлепила веки, и на глаза упали несколько хлопьев снега. Она мотнула головой, снежинки слетели, но тут же им на смену упали новые. Волчица обнаружила, что с неба сыплет снег, и вся она присыпана небольшим слоем. Бок она себе отлежала, но по ощущениям ничего не отморозила.

Интересно, кто-нибудь уже прочитал её послание на снегу? В автобусе сидели люди, явно не один и не два. Не может быть, что никто из них не заметил надписи. Ага, прочитали, тут рядом, свернувшись, волчица спит, и никто даже из любопытства, даже шутки ради не ткнул в неё? Может, не заметили?

Мальвина встала, отряхнулась и глянула на то место, где она вчера оставила надпись. Никакой записки она там не увидела — вся площадка перед гостиницей была занесена свежевыпавшим снегом, лишь отчасти утоптанным утренними следами. «Ненавижу! Снег, слышишь, ненавижу тебя!» — хотела она крикнуть куда-то вверх, но получилось только полузавывание-полулай. Каких трудов ей стоило оставить здесь эту надпись, но ночью или под утро начался снегопад, и перечеркнул её усилия холодными, равнодушными хлопьями!

Ветра уже не было, потеплело по сравнению со вчерашним вечером, но снег всё падал. Ясно, что пока он не закончится, оставлять записки на снегу бесполезно, их тут же будет заносить. А когда снег закончится — вот это как раз и неясно. А хотелось бы знать.

Из гостиницы выбежала девушка. Серое пальто было застёгнуто всего на пару пуговиц, чёрные, растрёпанные волосы торчали из-под белой вязаной шапки. Большая сумка с орнаментом была перекинута через плечо и бухалась о бедро при каждом шаге. Мальвина уловила запах девушки. Кажется, это была смесь шампуня на основе хвои, отбеливающей зубной пасты, пудры и какого-то необъяснимого запаха то ли кожи, то ли пота, который у каждого человека был индивидуален, по которому можно было бы различить между собой людей, если бы они не пользовались ни пудрой, ни шампунями, ни духами. Девушка забежала в автобус, выдохнув «Уфф!».

— Рит, ну ты самая последняя! — раздался из автобуса насмешливый мужской голос. Девушка не ответила, лишь продолжала громко дышать и шла по салону, наверное, в поисках свободного места.

Если в самом деле эта девушка не была последней, то тем участникам конференции, кто задержался в гостинице ещё дольше, не повезло, потому что автобус тронулся — жаждущие поделиться друг с другом фундаментальными проблемами теоретической и прикладной механики поехали в ТГУ. Недолго думая, Мальвина побежала следом. Соблюдать скорость автобуса вряд ли удастся, но если хотя бы понять, в каком направлении он едет, она, скорее всего найдёт университет, ведь он, вроде, недалеко, а там, глядишь, и представится ещё одна возможность передать весточку кому-нибудь из незнакомых ей коллег, которые, кстати, тоже живут в гостинице «Заря», а значит могут сообщить администратору о таинственной девушке-волчице из номера 338.

Мальвина бежала, стараясь не упустить автобус из виду и заодно не сбить и не напугать кого-нибудь из прохожих. Автобус быстро отрывался, а потом, когда тормозил у светофора, Мальвина, запыхавшись, его нагоняла. Наконец, автобус скрылся за поворотом, и она окончательно упустила его из виду. Мальвина потихоньку семенила в заданном направлении, и преследование оказалось ненапрасным — вскоре Мальвина предстала перед величественным зданием Томского Государственного Университета. Автобуса поблизости она не увидела, но знала, что конференция проходит в главном корпусе, а значит участники рано или поздно начнут выходить. Что за помощью обращаться надо именно к участникам конференции, у Мальвины сомнений не было — ведь они могли прочитать о метаморфозе человека в аннотации, заметить отсутствие Мальвины на докладе и, наконец, поговорить с администратором гостиницы, когда вернутся туда.

Снегопад продолжался, так что записки на снегу будут столь же «эффективны», как и самая первая, ночная. Мальвина побегала по территории университета. Обнаружилось, что здание огромное, с большим количеством выходов. Где именно проходит конференция, Мальвина не знала, и это, конечно, усложняло задачу. Возможно, более разумно будет опять прибежать к гостинице и поджидать потенциальных помощников там. Но туда они вернутся только вечером, быстренько высыпят из автобуса да зайдут в здание, в которое ей самой в волчьем обличье, как показал вчерашний опыт, путь заказан. И она опять упустит один единственный момент.

Интересно было, что ни во время её пробежки за автобусом, ни во время прогулки по территории университета, люди не обращали внимания на свободно разгуливающую волчицу размером с крупную собаку и физически вполне способную покалечить или даже убить человека. Впрочем, а она сама-то, когда была человеком… ну, волков не встречала, но собак вроде бы не боялась. Тем более спокойных, которые не лаяли, не скалились, не пытались укусить. Да и те, которые лаяли, обычно шугались людей, стоило рассердиться, а вовсе не кидались на них. Так что, наверное, изначально она переоценила потенциальный страх людей перед ней. Но в общественных местах, особенно там, где дети, всем было бы спокойнее, если бы на ней был намордник, ошейник и короткий поводок, удерживаемый бдительным хозяином. Но хозяина не было, а намордник и ошейник сама себе она бы всё равно не надела.

У мусорных баков валялся ровненький, прямоугольный, но немного потрёпанный лист фанеры. Выглядел, как вполне подходящий «носитель» для её бесценной информации. Обнажив коготь по-максимуму, Мальвина начала выцарапывать записку. Шкрябать было неудобно и неприятно, ещё хуже, чем на снегу, буквы выходили неровные и неразборчивые, и Мальвина, как художник, работала над ними снова и снова. Только первое слово «Помогите!» заняло, наверное, минут двадцать, а ведь сколько ещё предстояло написать!

* * *

Назар должен был выступать вторым. Он приготовил флэшку со своим докладом и надеялся скопировать файл на ноутбук первого выступающего, чтобы потом быстрее переключиться на презентацию, но некой девушки с экзотическим именем Мальвина Ястреб всё не было. Он подошёл к организатору и предложил тогда подключить к проектору его ноутбук, а Мальвина Ястреб, когда появится, скопирует свою презентацию к нему. Парень-организатор равнодушно пожал плечами и стал перебирать провода, пытаясь отыскать разъём, подходящий к ноутбуку. «Хорошо, что не пошёл с Борей и Ритой» — подумал Назар. Его друзья-коллеги из Алма-Аты, не удовлетворившись предложенными в качестве завтрака булочками, побежали завтракать в университетский буфет. Если бы он пошёл с ними, пропустил бы первый доклад, и пришлось бы заниматься этими манипуляциями с ноутбуком прямо перед выступлением.

«Мы всё ещё на завтраке» — пришла смс от Бори. — «Тут очередь. Извини, твой доклад пропустим. Потом сходим тут на книжный развал, он только до обеда сегодня». «Вот ведь…» — подумал Назар. Впрочем, они уже слышали его доклад неоднократно и едва ли могли узнать что-то новое. Похоже, ребята собирались пропустить всю первую секцию, но ничего страшного, он и один послушает.

После того, как его ноутбук успешно был подключен к проектору, Назар сел на своё место. До начала заседания оставалось пять минут, а никакая запыхавшаяся девушка (а, может, женщина, или даже бабушка) в кабинет не врывалась, судорожно пытаясь пристроить свою флэшку к ноутбуку Назара.

Когда часы показали ровно девять, вышел профессор ТГУ с кафедры теоретической механики, сказал вводную речь. Затем глянул на список и пригласил к микрофону Мальвину Ястреб. Тишина.

— Мальвина Ястреб, Феноменологическая модель мгновенной трансформации одного твёрдого тела в другое на примере метаморфоза человека в животное, — повторил профессор и обвёл глазами аудиторию. И снова никто поспешно не выскочил с заднего ряда, никто не вбежал в аудиторию и никто не промямлил с заднего ряда «Извините, она сегодня не сможет выступить». Хмыкнув, профессор пригласил второго из списка, Назара Габайдуллина, и докладчик направился к большому экрану, на котором технический организатор уже разместил титульный слайд его презентации.

* * *

Мальвина не знала, сколько времени у неё ушло на то, чтобы выцарапать надпись «Помогите! Мальвина Ястреб превратилась в волка! Гостиница Заря, номер 338. Позвоните Артуру Булкину», но коготь, кажется немного сточился, а мякоть, из которой он произрастал, неприятно ныла. Как теперь тащить эту фанеру? Ведь ходить на задних лапах волчица пока не научилась. А помогать зубами… Фу, ну и гадость, этот лист же на помойке валялся! Тогда она стала просто поддевать его лапой и переворачивать. Лист падал плашмя, Мальвина снова его поддевала, и он опять приземлялся плашмя, но уже на другую сторону. Так потихоньку-потихоньку она подталкивала свою записку в сторону университета.

А снег продолжал падать. Хорошо, что она догадалась больше не писать на снегу, а использовать более надёжный носитель, который вполне способен выдержать испытание небольшим снегопадом и при этом не утратить записанной на нём информации. Вот она уже приблизилась к зданию университета, и вот он — один из многочисленных выходов. Но будут ли участники конференции выходить именно отсюда? А если и будут — как она их узнает? Может, удастся догадаться из разговора. Будь она более опытным волком, наверное, могла бы узнать голоса или запахи всех, кто сидел в автобусе. Ведь умеют же служебные собаки «брать след», выделяя запах человека из сотни других, ориентируясь по какому-нибудь носовому платку владельца. Может, когда-нибудь научится и она.

Вдруг дверь открылась.

— Ну, ты даёшь! Час проходила и выбрала прошлогодний календарь!

Мальвина встрепенулась. Тот самый голос из автобуса, который приветствовал девушку Риту. А вот и её запах. И хвойный шампунь, и зубная паста, и пудра — всё на месте. И она сама — с чёрными волосами, в вязаной белой шапке, в сером пальто, с большой сумкой с орнаментом. Невероятная удача! Участники конференции, которые живут в гостинице «Заря» и которые наверняка утром заметили, что не было докладчицы по имени Мальвина Ястреб.

Парень с девушкой вышли из университета и не спеша направились вдоль здания в противоположную от Мальвины сторону. Как, как привлечь их внимание? А как собаки обычно привлекают внимание? Наверное, так же следует действовать и волку. И Мальвина завыла. Ребята обернулись.

— Это волк что ли? Интересно, что на территории университета делает волк?

— Да кто его знает? Может, хозяйский?

— Кто, волк?

— Ну, а почему нет?

Они пожали плечами и продолжили свой путь, всё больше отдаляясь от Мальвины. Нет, так просто сдаваться нельзя. Мальвина судорожно перевернула свою фанеру ещё дважды, при этом тихонько подвывала. До ребят оставалось всего каких-нибудь двадцать шагов. Мальвина попыталась не переворачивать, а подталкивать лист впереди себя передними лапами, при этом усиленно перебирая задними, но манёвр не удавался. Тогда она догнала людей, перегородила им путь и пару раз гавкнула, усиленно тыча мордой в сторону своей спасительной записки.

— Ой, — Рита остановилась и сделала шаг назад. Мальвина не стала преследовать. Она ещё раз завыла и вновь указала в сторону листа фанеры. Добившись, что ребята наконец обернулись в нужную ей сторону, Мальвина опять побежала обратно к листу и продолжила доставлять «письмо» в их сторону, раз за разом его переворачивая. Ребята немного понаблюдали за этими манипуляциями, но, не дождавшись, записки, вновь развернулись и продолжили путь в нужном им направлении. Волчице пришлось снова повторить всю процедуру: догнать, обратить внимание на себя, обратить внимание на лист и продолжить толкать его.

— Такое ощущение, что он хочет показать нам вот эту штуку, — сказала Рита.

— Раз хочет — давай посмотрим, что там.

«Победа!» — подумала Мальвина. Ребята подошли к записке, и Рита вслух прочитала:

— Помогите! Мальвина Ястреб превратилась в волка! Гостиница Заря, номер 338. Позвоните Артуру Булкину. Хм… Ты что-нибудь понял? — обратилась девушка к своему спутнику.

— Я не знаю, кто такая Мальвина Ястреб и кто такой Артур Булкин, но шутка по-моему, очень забавная. Надо же! Надрессировать волка показать людям записку «Меня превратили в волка» — достойно уважения!

— Да, забавно. «Заря» — это же наша гостиница?

— Наша. Но, может, она просто ближайшая или очень известная, вот про неё и написали.

— Наверное. А что с этой картонкой-то делать будем?

— Да выбросим, зачем она нужна?

— Давай сфоткаем и Назару покажем, пусть повеселится хоть человек.

— Да… Давай я сфотографирую и выброшу.

С этими словами парень достал телефон и запечатлел Мальвинино художество. Затем взял фанеру в руки и понёс в сторону мусорных баков. Мальвина вновь перегородила путь и завыла, но парень сердито нахмурился:

— Ты чего это?! Передай своему хозяину, что шутка удалась. А разбрасывать тут всякий мусор незачем! — и для убедительности замахнулся запиской. Мальвина отступила и медленно пошла следом за человеком, а потом с грустью проводила картонку, отправляющуюся в мусорный бак. Ребята ушли, их запахи растворились в ароматах зимнего воздуха, снега, деревьев университетской рощи и гниющего мусора.

Что делать? Попытаться вытащить записку из мусорного бака? Не говоря о том, что это — фу-фу-фу, гадость, так ещё и вряд ли получится забраться в бак. Можно побегать по территории, поискать новый подходящий лист, ещё раз нацарапать записку и потоптаться здесь же в надежде, что выйдет кто-нибудь ещё из участников конференции. А, когда бегать здесь надоест, отправиться к гостинице и попытать счастья там. Сколько этот круговорот продлится — предугадать невозможно.

Мальвину однозначно хватятся, когда через неделю она не выпишется из номера. Может, родители забьют тревогу, не дозвонившись, но они редко звонят на телефон, обычно по «скайпу» и в выходные. Они захотят в субботу выйти на связь, не найдут Мальвину в «скайпе», позвонят на телефон, он к тому времени сядет. Они подождут ещё хотя бы день или два прежде, чем начать серьёзно беспокоиться, то есть получится та же самая неделя. А больше Мальвина ни с кем регулярно не созванивалась. Артур, наверное, захочет узнать, как прошёл доклад, но он обойдётся е-мэйлом, а, не получив ответа, просто решит, что ей пока некогда. В общем, обстоятельства пытались взять Мальвину измором. Есть, конечно, ещё шанс, что удастся перевоплотиться обратно, но шанс, как говорится пятьдесят на пятьдесят — либо получится, либо не получится. На самом деле Мальвина не знала, какова в данном случае вероятность.

Что ж, есть более агрессивный план: добраться до Новосибирска самостоятельно.


Глава 6

Между Томском и Новосибирском около двухсот пятидесяти километров, и преодолеть их можно разными способами. Самым отчаянным, самым «волчьим» способом было бы, наверное, добежать. А что? Пристроиться за междугородним автобусом, найти трассу, ориентироваться по указателям. Десять километров в час, сколько-то там часов в день — за неделю и доберёшься, если сил хватит и если с голоду не помрёшь по пути. У настоящего волка, наверное, получилось бы, а у такого, самодельного и неопытного — вряд ли. Да и есть ли смысл так мучиться — за неделю её, скорее всего, хватятся и разыщут и так.

Другой вариант — пристроиться к какому-нибудь автомобилисту. Как незамеченной забраться в «легковушку», представлялось с трудом, ещё труднее было представить водителя, который останавливается подобрать голосующего на трассе волка. Хотя, остановиться сфотографировать желающие, может, и найдутся. Ещё у многих есть видеорегистраторы, кто-то может выложить запись голосующего волка в интернет, но едва ли Мальвине будет какой-то заметный прок от такой популярности. Незаметно забраться в грузовой фургон — чуть более реалистично. Но только во время загрузки или выгрузки. Это означает, что, во-первых, непонятно, где такой фургон искать, во-вторых, непонятно, как вычислить именно тот, который поедет в Новосибирск, и, в-третьих, кто его знает, как и где её потом выгрузят и не свернут ли при этом шею — ведь водитель будет убеждён, что везёт «дрова» или что там он везёт.

Ещё есть автобусы, аж несколько штук в день. Но как туда попасть будучи волком? Вот автобус подъедет, остановится, люди начнут заходить. И между ними раз — и забежать. Незаметно это сделать невозможно. Пространство внутри салона маленькое, «ткнуться» там будет особо некуда. Все на виду, все тут. Увидят волка — как минимум начнут выяснять, чьё это домашнее животное, да есть ли на него билет, да паспорт, да кто его знает что ещё. Не выяснят и попытаются выгнать, такое счастье как бесхозный волк в салоне вряд ли кому-то нужно.

Наконец, железнодорожный транспорт. С томского вокзала в сторону Новосибирска ходят грузовые и пассажирские поезда и электрички. У грузовых бывают открытые вагоны с углём или с чем-нибудь ещё (в смысле, в принципе бывают, может, в Томске их и нет). Если в этот вагон забраться и не высовываться — можно спокойно куда-нибудь доехать. Но Мальвина с трудом представляла, как она, во-первых, поймёт, какой состав идёт в Новосибирск или в сторону Новосибирска, во-вторых, как она заберётся в этот вагон. И, если не будет остановки на одной из привычных станций Новосибирска, то как и куда её потом выгрузят? То есть грузовой поезд — затея тоже сомнительная. Вот самая простая пассажирская электричка — это, пожалуй, то, что нужно. Желательно электричка типа пригородной, куда распахиваются двери — и заходи кто хочешь. А потом все расселись, и никого не волнует, чья это здоровенная серая собака спряталась под сиденьем.

Железнодорожный вокзал в Томске находится рядом с автовокзалом, значит, найти его можно если просто следовать маршруту автобуса 116, на котором Мальвина приехала или же за любым другим автобусом, на котором написано «Вокзал». Гудки отходящих составов она слышала и отсюда, но определить направление, с которого они слышны, точно не могла.

Мальвина выбежала с территории университета на оживлённую улицу, по которой в обоих направлениях ездил как частный, так и общественный транспорт. Примерно час беготни туда-сюда и внимательных прислушиваний к гудкам потребовались для того, чтобы сориентироваться в какой стороне вокзал, а дальше путь указывали соответствующие городские автобусы.

Большие часы на вокзальной площади показывали половину девятого, и время, по подозрению Мальвины, имелось ввиду московское. Так что надо было прибавить три часа, получалось половина двенадцатого. Наружнего табло с расписанием электричек Мальвина не обнаружила, пришлось встать у здания вокзала и подслушивать, изо всех сил напрягая слух, чтобы из всего вокзального гула вычленить разговоры, касающиеся электричек на Новосибирск. Она могла слышать многое из того, что говорилось в здании вокзала, но говорилось так много всего одновременно, и это не считая громких объявлений. «Пожалуйста, один билет до Казани на одиннадцатое декабря». «Здравствуйте, я хочу сдать билет». «Пойдём купим чего-нибудь поесть». «Женя, не отставай!» «Не подскажите, где здесь камера хранения?» «Опять из-за тебя всё в последнюю минуту!» По несколько реплик одновременно. Изо всех сил Мальвина старалась отделять одно от другого и не пропустить, когда же кто-нибудь скажет про Новосибирск.

Собирая информацию по крупицам, за два часа волчица выяснила, что подходящая электричка отходит в три. Оставалось полтора часа. Абсолютно вымотанная длительным непрерывным подслушиванием, Мальвина рухнула в сугроб и где-то с полчаса просто так пролежала, не обращая внимания на падающие с неба снежинки. Болели уши. Голова гудела, а все разговоры вокруг слились в сплошной посторонний шум, из которого она не выделяла никакой членораздельной речи. Подойди кто-нибудь к ней вплотную и прокричи что-нибудь над ухом — она бы через секунду не вспомнила, что он сказал.

Ладно, надолго она расслабится потом, в своей комнате в общежитии, после того, как доберётся до Новосибирска, и Сантьяго поможет ей перевоплотиться обратно в человека. Пока же нужно было ещё немного напрячься, чтобы подготовиться к поездке и сесть в свою электричку. Было бы неплохо подкрепиться. Мальвина ничего не ела со вчерашнего вечера, и желудок беззвучно, но укоризненно ныл, напоминая о том, что выражение «голоден как волк» существует не просто так. Впрочем, к вариантам охотиться, воровать, выискивать объедки и попрошайничать с жалобными глазами она пока ещё была не готова, так что с едой, похоже, придётся потерпеть.

Ещё пить хотелось. Кругом полно снега, наверное, тот, что подальше от дорог можно даже условно считать чистым, но можно ли есть снег? Вроде бы, люди, при необходимости, сначала растапливают снег, а потом уже пьют получившуюся воду, а просто так снег есть нельзя. То ли горло простудишь, то ли что-то там ещё посерьёзнее. А как быть с волками? Мальвина взяла в рот немного снега, который сочла наиболее белым, подержала во рту и, когда тот полностью растаял, проглотила. Сделала ещё пару таких глотков и пока прекратила эксперименты. За день от обезвоживания не умрёшь, тем более зимой.

Другое важное дело перед дальней поездкой на электричке — сходить в туалет. Разумеется, о чистой уютной комнате с надписью «Ж» в здании вокзала речь не шла, но немного в стороне от строений росли несколько деревьев и кустов, где можно было укрыться от посторонних глаз.

Вскоре объявили электричку Томск-Новосибирск. Мальвина обежала здание вокзала и вышла к железнодорожным путям. Найти нужную электричку проблем не составило. Заметив, что у одного из вагонов нет проводника, волчица подбежала к открытым дверям и с потоком пассажиров прошмыгнула внутрь, прямо следом за молодым парнем в наушниках, который мало на что обращал внимание, и перед полноватой пожилой женщиной, для которой взобраться на крутые ступеньки наверняка будет настоящим испытанием. Парень оставил дверь из тамбура в вагон открытой, и Мальвина пробежала в середину и забралась под сиденье, на котором никто не сидел и под которым не было печки. На полу валялись неприятные комки сухой грязи. Что ж, главное рот лишний раз не раскрывать, а уж в Новосибирске она помоется. Интересно, если она в обличье волка вся вываляется в грязи, будет ли она такой же грязной, когда превратится в человека? Шутка, не так уж и интересно.

Двери закрылись. Электричка тронулась.

Мальвина прикрыла глаза и задремала.

* * *

В шесть часов вечера автобус привёз участников конференции по механике в гостиницу «Заря». Час отводился на то, чтобы отдохнуть и переодеться, а потом обещали банкет на первом этаже, в ресторане гостиницы.

Зайдя в комнату, Боря и Назар первым делом плюхнулись каждый на свою кровать.

— Как доклад-то прошёл? — спросил Боря. Хоть ребята и провели весь день на одной конференции, но на всех перерывах как-то старались общаться с коллегами из других университетов, поэтому поговорить друг с другом появилась возможность только сейчас.

— Да нормально прошёл, — ответил Назар. — Так, пара вопросов, ничего особенного.

— Может, как обычно, никто ничего не понял?

— Не знаю.

У Бори пиликнул телефон. Он достал его посмотреть, что там пришло, и тут же вспомнил о необыкновенном волке, которого он сфотографировал сегодня рядом с табличкой «меня превратили в волка».

— Смотри, что у меня есть, — сказал Боря и подошёл к приятелю. Тот сел на кровати.

— Вот волк с картонкой, а вот эта же картонка крупным планом. Видишь, что написано?

— Ну-ка, ну-ка… Помогите! Мальвина Ястреб превратилась в волка! Гостиница Заря, номер 338. Позвоните Артуру Булкину, — Назар прочитал надпись вслух и тут же его лицо приняло чрезвычайно серьёзное выражение, он вскочил. — Тут странное что-то.

— Что? Просто чья-то шутка. Ты что, в самом деле думаешь, что какая-то Мальвина превратилась в волка? Ещё имя такое придумали вычурное.

— Мальвина Ястреб — учасница конференции. Должна была выступать передо мной. А 338… 338… Тоже что-то знакомое…

Назар посидел немного в задумчивости, а потом хлопнул по столу:

— Вспомнил! Вчера ночью, когда я ездил вниз узнать, во сколько автобус, в лифте валялась карточка от номера 338! И ещё… О, господи! — у Назара подкосились ноги, он медленно осел на диван.

— Что ещё? — выслушав всю эту историю, Боря тоже как-то насторожился.

— Может быть, паранойя, но когда я выходил из лифта, видел, как на улицу выбегала большая собака. Возможно, волк, я по одним задним лапам различать не умею. Хм… И ещё! Тема её доклада — что-то про трансформации человека в животное!

— Чего?

— Ну-ка, где программа? Давай посмотрим тему и аннотацию.

Ребята открыли небольшую книжечку, где содержались темы и аннотации всех докладов конференции, кратко именуемую «тезисы». Аннотация была написана на английском, и Назар сходу переводил, как получалось:

— Так, транформация, модель, преобразования… Вот! Исследование проводилось на основе способности одного из соавторов, Сантьяго Диаса, трансформироваться в козла. У остальных членов команды такие способности пока не обнаружены, но регулярные попытки проходят в рамках курса «Практика ММЧ».

— Это всё правда что ли?

— Не знаю. По крайней мере, известно, что эта Мальвина Ястреб куда-то исчезла, пропустила собственный доклад. Давай хотя бы спросим у администратора, что там с номером 338, действительно ли туда заселилась Мальвина Ястреб. И придумаем, как связаться с Артуром Булкиным. Если он, конечно, существует.

— Существует: в «тезисах» он указан научным руководителем Мальвины Ястреб.

Ребята вышли из номера и направились к лифту с тем, чтобы спуститься к администратору.

* * *

Артур сидел дома, в своей маленькой однокомнатной квартире — ну, почти своей, пять лет осталось выплачивать. Пил чай, листал новости в интернете. Телевизора у него не было, так что новостные сайты служили основным источников информации о происходящем за пределами новосибирского академгородка.

Сегодня был насыщенный день — они с Сантьяго ходили на томографию. Будучи не в силах сдержать профессионального любопытства, их сопровождала ветеринар Дарья Фёдоровна. Сантьяго сделали томографию головного мозга и брюшной полости, как в облике человека, так и в облике козла. Стоило ему только перевоплотиться в козла во дворе томоцентра и, прихрамывая, войти в здание, как ветеринар тут же вынесла первый диагноз: воспаление копыт. Дарья Фёдоровна посоветовала пока сильно не прыгать, а на следующем приёме, после более тщательного обследования, она назначит подходящее лечение.

Сотрудники томоцентра предварительно обработали человеческие снимки, заключив, что с головным мозгом и брюшной полостью Сантьяго-человека всё в полном порядке. А «козьи» снимки забрала Дарья Фёдоровна и пообещала поискать ветеринаров соответствующего профиля. Также специалистам по человеческим и козьим снимкам предстояло собраться вместе и внимательно разобраться в сходствах и различиях, выявить есть ли какая-то взаимосвязь между состоянием здоровья Сантьяго-человека и Сантьяго-козла, и понять, почему у козла появлялась сильная одышка после небольшой пробежки в медленном темпе в то время как человек мог провести многочасовой танцевальный вечер и при этом нормально себя чувствовать.

Дарья Фёдоровна, подумав, назначила кардиограмму, анализы крови и мочи. Козёл мог пройти соответствующую процедуру и сдать анализы в их ветеринарной клинике, а человеку предстояло обратиться в одну из человеческих больниц. Результаты следовало направлять ей, чтобы у неё была возможность заранее их обдумать и обсудить с коллегами. А уже после того, как все результаты будут на руках, можно будет назначить очный приём с полноценным осмотром и консультацией. Там и будет видно, сумеет ли она сразу поставить диагноз и прописать лечение козлу или потребуются какие-то дополнительные обследования.

Телефон Артура зазвонил. «Вызывает Мальвина Ястреб» — значилось на экране. Что ж, наверное, хочет рассказать, как прошёл доклад. Интересно. Артур взял трубку. Да только ответила она совершенно незнакомым мужским голосом.

— Здравствуйте. Это Назар Габайдуллин. Нам поступило довольно странное сообщение от Мальвины Ястреб. Она просила позвонить Артуру Булкину. Это вы?

— Да, — Артур насторожился. — Я её научный руководитель.

— Сегодня утром Мальвина пропустила свой доклад. И чуть позже два участника конференции встретили возле университета волчицу. Волчица передала им записку.

Назар продиктовал содержание записки и продолжил:

— Также известно, что вчера Мальвина Ястреб заселилась в гостиницу, в номер 338. Но ночью была найдена карточка от её номера, а за новой она не обращалась. В номере её вещи, в том числе этот телефон, с которого я сейчас звоню. То есть, предположительно, Мальвина вышла из своего номера ночью или вечером, но так и не вернулась. Также незадолго до того, как была найдена карточка от номера Мальвины, дежурный администратор обнаружила волка, который царапал панель лифта. Администратор приняла волка за дворовую собаку и выгнала на улицу.

— Так… — ответил Артур. Неужели Мальвина превратилась в волка? На одном из последних практических занятий она чувствовала зов. Но это должен был быть зов козы, ведь тренировались превращаться в козлов и коз, а не волков и волчиц. Но кто его знает? Ведь Мальвина выполняла упражнения совершенно неправильно. — А где волчица сейчас? — спросил Артур.

— Не знаю. Последний раз её видели утром, возле университета.

Что же делать, что же делать? Мальвина превратилась в волчицу и теперь не может вернуться обратно. Бегает где-то в Томске. Наверное, надо проконсультироваться с Сантьяго о перевоплощении обратно, а потом подождать, пока она ещё раз попытается связаться с ребятами, надо как-то распространить информацию в Томске, чтобы люди знали, кого искать… Ладно, надо позвонить Сантьяго сначала.

— Назар, спасибо, что позвонили. Пожалуйста, оставайтесь на связи, возьмите этот её телефон. Если она ещё раз даст о себе знать, пожалуйста, скажите, чтоб не убегала, мы с Сантьяго что-нибудь придумаем.

— Ааа, Сантьяго Диас, который умеет превращаться в козла, — протянул Назар. — Понятно, — и собеседники попрощались.

Артур набрал Сантьяго и вкратце обрисовал ситуацию.

— Такое вообще возможно — превратиться в животное и не знать, как вернуться обратно?

— У меня ни разу такого не было. Наоборот, зов человека всегда сильнее.

— А в записях такие случаи описаны?

— Хавьер прочитал только половину. Я не знаю, что там дальше.

— Ох… А, как думаешь, могла она превратиться не в козу, а в волчицу из-за того, что неправильно делала движения?

Сантьяго вздохнул.

— Не знаю. Волка не было в записях.

— По крайней мере, в половине, — пробормотал Артур. — Вот что. Давай мы с тобой поедем сегодня в Томск, — Артур открыл на компьютере сайт автовокзала, сегодня шли ещё два автобуса. — Завтрашние занятия отменим. Там ты ей объяснишь, как перевоплотиться обратно. Ты сможешь?

— Наверное. Обратно перевоплотиться легко. Странно, что у неё не получилось.

— Хорошо, собирайся и через полчаса выходи. Обязательно возьми паспорт. Я за тобой заеду, до автобуса меньше двух часов.

Артур быстро собрал необходимое, вызвал такси и поехал к общежитию Сантьяго. Тот стоял у входа, приплясывал, тёр друг о друга руки в тонких перчатках, и даже в свете фонаря можно было разглядеть, что чуть смугловатые щёки побагровели.

— Садись! — позвал Артур, приоткрыв окно, и специалист по превращениям не заставил себя уговаривать.

— Очень холодно, — сказал он, устраиваясь на заднем сиденье.

— Это только ноябрь, будет ещё холоднее. Тебе нужны зимние вещи. Вернёмся из Томска — купим.

Уже из автовокзала, после того, как были приобретены билеты, Артур позвонил Назару и сообщил, что в Томск едет подкрепление в лице него самого и Сантьяго.

* * *

Между тем, электричка Томск-Новосибирск успешно добралась до пункта своего назначения, и Мальвина, вместе с другими пассажирами, покинула вагон на станции Новосибирск Главный. К счастью, на новосибирском вокзале табло с отправлением пригородных электричек вынесено наружу, и волчица с лёгкостью пересела на ближайшую электричку в направлении Искитима, которая попутно забросит её в академгородок. Испугавшись, что не сможет самостоятельно открыть двери из вагона в тамбур, когда нужно будет выходить, Мальвина свернулась на ступеньке в тамбуре, да так и проехала до самой станции «Сеятель». Вообще-то следующая станция — «Обское море» — располагалась ближе к студенческому городку НГУ, но не каждая электричка там останавливалась, и насчёт конкретно этой у Мальвины уверенности не было. Поэтому на станции «Сеятель» волчица выбежала на улицу и тут уже вздохнула спокойно.

После столь насыщенного дня, она не побежала, а пошла к общежитиям студгородка. Мальвина не знала, сколько времени у неё заняла дорога, но, кажется, даже будучи человеком, но не таким уставшим, она проходила это расстояние быстрее. Наконец, перед Мальвиной предстало пятиэтажное бледно-синее здание, выполняющее функцию общежития для студентов-физиков. Синяя краска и раньше-то выглядела выгоревшей, а глазами волка воспринималась ещё более бледно. Вот оно — общежитие. Здесь она прожила последние четыре с лишним годом. Здесь на третьем этаже её маленькая комната, её личное пространство. И белая металлическая кровать, заправленная красивым клетчатым покрывалом. И стенной шкаф, в котором её дожидается розовая флисовая пижама. И письменный стол с крутящимся стулом, купленные у предыдущего жильца. И сюда она не может попасть.

Ладно, нужно просто дождаться кого-нибудь знакомого и заявить о себе. Снег с неба сейчас не падал, поэтому она просто написала на снегу, прямо на обочине, большими буквами «Мальвина». Всё. Остальное при встрече, на большее сил не осталось. Она села рядом с надписью, освещённой неярким фонарём и стала ждать. Люди проходили мимо, но не так уж много. С другой стороны дороги почти сразу начинался лес. Прежде он показался бы ей в такое время пустым и безжизненным, но сейчас она отчётливо слышала оттуда незнакомый стрёкот каких-то животных и редкий хруст веток. Мальвина могла различать стволы деревьев на несколько рядов от кромки леса, почти так же хорошо, как днём, хотя и видела, что сейчас темно.

В небе красовалась луна, не совсем полная, но приближающаяся к тому. Интересно, правда волки воют на луну? А почему? А ей тоже надо будет? Пока, вроде, не хочется.

«Молодой человек, уже одиннадцать пятнадцать» — услышала Мальвина голос вахтёрши из холла общежития. Кто-то пришёл в гости слишком поздно. Но главное не это, главное, что уже одиннадцать пятнадцать. Долго ещё ждать кого-нибудь?

Оказалось, недолго. Она заметила, что со стороны университета, как раз по направлению к ней, идёт Олег Толмачёв под руку с девушкой — кажется, жена — и это был тот самый шанс, который упускать очень не хотелось. Когда ребята приблизились к ней настолько, что уже могли прочитать надпись на снегу, она выбежала к ним и, издав как можно более тихий вой, кивком указала на надпись. Олег со спутницей остановились.

— Мальвина, — прочитала девушка надпись на снегу. — Так твою одногруппницу ведь зовут?

— Да. Она сейчас на конференции в Томске.

Волчица тут же рядом с надписью «Мальвина» добавила «Я». И остановилась рядом с буквами, выжидающе глядя на потенциальных спасителей.

Какое-то время они стояли молча.

— Если ты Мальвина — кивни, — сказал Олег. Мальвина кивнула.

— Почему ты не в Томске?

Удивительно, что это его интересовало больше, чем почему она в таком виде.

«Приехала» — вывела Мальвина на снегу. По крайней мере, теперь у ребят не будет сомнений, что они имеют дело с человеком в облике волка, ведь обычные волки не умеют писать.

— Дина, это она, — чуть слышно прошептал Олег.


Глава 7

— Куда тебя попытаться провести? Если к тебе — кивни на общагу, если к нам — кивни на нас, если куда-то ещё — помотай головой, — спросил Олег после недолгой паузы, во время которой он, видимо, изобретал эту упрощённую версию языка глухонемых.

Мальвина задумалась. Случись история год назад — она бы однозначно попросила, чтоб её провели в её общежитие. Она тогда жила в комнате со своими лучшими подругами — Соней и Эрженой. Они бы и в душ сводили, и расспросить бы смогли, и связались бы потом с кем надо. И сопровождали бы её завтра туда, куда потребуется, и столько, сколько потребуется. Посмеялись бы, конечно, не без этого, что ж ещё делать, когда аж плакать хочется? Но с этого года всё изменилось. Соня поехала в Париж, учиться по программе двойных дипломов. Может, на Новый год появится ненадолго, но до Нового года почти два месяца. Эржена на прошлых зимних каникулах вышла замуж и забеременела. Четвёртый курс закончила вместе со всеми, в магистратуру поступила, но тут же оформила академотпуск и поехала рожать в Бурятию, в Кяхту, к родителям и мужу. Кстати, недавно родила. Когда приедет? Да кто ж его знает, по семейным обстоятельствам.

А Мальвина осталась в Новосибирске. Получила маленькую комнату на одного, как полагалось всем старшекурсникам, и сейчас у неё сильно близких подруг в общежитии не осталось. Конечно, знакомые были, но она даже не знала вот так сходу к кому именно ей обратиться за помощью. Ключи от комнаты она, конечно, оставила в Томске, но, положим, на вахте должны быть запасные. Но даже если её впустят в комнату, как она сама, без рук, сможет о себе позаботиться? Не хотелось ребят напрягать, но это ведь только до завтра, а там позовут Сантьяго, и он поможет ей перевоплотиться назад.

Мальвина кивнула на Дину с Олегом. Ребята прошли к одному из двух девятиэтажных зданий общежития номер восемь, именуемых местными «восьмёркой первой» и «восьмёркой второй», и зашли внутрь.

— С ума сошли??? С собаками нельзя! — встретила их вахтёрша.

— Это не собака, — ответил Олег. — Это — Мальвина Ястреб. Студентка с кафедры перевоплощений. То есть мгновенных метаморфоз человека. Вы слышали про эту кафедру? Вот, она превратилась в волчицу, а обратно пока не получается.

— Ты мне голову-то не морочь. Я про какого-то иностранца-козла слышала, а про студентку-волчицу я ничего не знаю. А ты эдак мне любую дворнягу привести можешь и заявить, что она здесь живёт.

— Но что ей делать? Не на улице же ночевать!

— А она сама из какого общежития?

— Из седьмого.

— Так туда и оформляйте пропуск через коменданта.

— Так сейчас ночь, коменданта нет!

— Вы сами-то понимаете, о чём просите, молодой человек? Не впущу.

— Да, понимаю… — вздохнул Олег. Компания снова вышла на улицу.

Дина присела и погладила волчицу по шерсти:

— Не волнуйся, Мальвина, мы на улице тебя не оставим. Придумаем что-нибудь.

Рука девушки потянулась почесать волчицу за ухом, но муж её тут же одёрнул:

— Ты что, это же не собака, это же человек!

— Ой! — Дина убрала руку. — Человек-волк! Оборотень! Круть!

— Да, круть, — согласился Олег. — Давай я позвоню Сантьяго. Вряд ли он обрадуется звонку в двенадцать ночи, конечно. Но если он поможет тебе перевоплотиться обратно, ты сможешь попасть к себе в общежитие. К себе, может, и без пропуска впустят.

Мальвина кивнула. Олег набрал Сантьяго и объяснил ситуацию.

— Значит, нашлась? Это хорошо — её в Томске уже несколько часов ищут, — сказал Сантьяго. — Но мы с Артуром сейчас едем в Томск. Как раз за ней.

Он включил громкую связь. Мальвина и без того прекрасно слышала реплики Артура «Нашлась???» «Отлично!» «Включи громкую связь!» Теперь же его голос и звук мотора из телефона стали более громкими.

— Олег, здравствуйте, это Артур. С Мальвиной всё в порядке?

— Всё в порядке.

— Хорошо. Но мы уже подъезжаем к Томску, вернуться в Новосибирск сможем только завтра.

— Мальвина, — снова раздался голос Сантьяго. — Сосредоточься, несколько раз прогнись-выгнись — и ты почувствуешь зов человека. Потом делай то, что он велит. Зов человека всегда приходит очень быстро.

Мальвина послушно выполнила инструкции — впрочем, движения не отличались от тех, что она делала раньше. Но чуда не произошло.

— У неё не получилось, — отчитался Олег.

— Ладно, — Артур взял трубку себе и переключился на русский язык. — У одного моего друга есть ключи от моей квартиры. Я попрошу его вас забрать и отвезти ко мне. Где вы находитесь?

— У входа в «восьмёрку первую».

— Вот там и стойте. Все трое.

Добавил, что сами они вернутся в Новосибирск завтра утром.

Вскоре Артур перезвонил, подтвердил, что его друг Влад сможет забрать их. А в морозилке у Артура есть пельмени и мясо на случай, если Мальвина голодна. Да какой уж там всякий случай, конечно, голодна.

Через полчаса у общежития остановилась «Лада» серого цвета — хотя, для Мальвины сейчас почти всё было серым, так что точно она бы утверждать не стала. Из окна автомобиля высунулась голова, вялым полусонным взглядом окинула троицу и буркнула:

— Артур попросил отвезти вас к нему. Залезайте.

Дорога была короткой, не больше десяти минут, а друг Артура — немногословным.

На заднем сиденье, между Диной и Мальвиной была закреплена какая-то чёрная пластмассовая штуковина. Мальвина сначала не поняла, что это такое, но потом догадалась, что это подставка для детского автокресла. Волчица аж съёжилась, до того ей стало неловко. Сколько людей из-за неё переполошились! Олег с Диной вместо того, чтобы спокойно сейчас спать дома, едут вместе с ней в соседний микрорайон, в чужую квартиру. Артур и Сантьяго вообще сорвались и поехали в Томск. А тут ещё среди ночи совершенно незнакомого парня, у которого дома маленький ребёнок, отвлекли от законного сна.

Вскоре Влад остановил машину рядом с симпатичной высоткой и выдал ребятам ключи от подъезда и от квартиры. Дина, Олег и Мальвина поднялись на пятый этаж и вошли в крохотную прихожую. Люди разулись и прошли в комнату, а волчица стояла, переминаясь с лапы на лапу и вспоминая обо всех местах, где эти лапы вчера побывали, и что снять-то ей нечего, а остаётся только запачкать чистый линолеум. Ну, или как-то помыть лапы прямо здесь.

— Мальвина, хочешь кушать? — спросила Дина.

Волчица кивнула, но внутрь зайти не решилась. Снег на грязных лапах растаял, и она уже успела изрядно наследить в прихожей. Дина, вздохнув, пошла в ванную искать тряпку, а Олег — проверить не обманул ли Артур насчёт пельменей и мяса в морозилке.

— Наверное, помыться хочешь? — спросила Дина после того, как лапы были вытерты.

Мальвина кивнула и, аккуратно ступая, прошла в ванную следом за Диной. Встала под душ и попыталась покрутить краны, но тут же поняла, что без нормальных человеческих рук справиться с такой задачей она не в силах. Дина открыла и настроила воду для Мальвины, задёрнула шторку до середины и вышла.

Мыться под тёплой водой было приятно, только шерсть немного портила ощущения — всё же Мальвина не привыкла к такому количеству волос где-либо кроме как на голове. Старалась тереть себя лапами до куда могла дотянуться, чувствовала, как грязь, накопленная за два дня, можно сказать, бродяжничества постепенно уходит. А вот что было совсем неприятно, так это осознавать собственную беспомощность. Даже закрутить краны после водных процедур она самостоятельно не сможет. И приготовить себе еду. И выйти из квартиры, если её закроют на ключ.

Шесть лет назад родилась Фаечка, младшая сестра Мальвины. И, хотя малышка долгое время не давала спать по ночам и частенько ограничивала возможности старшей сестры на свободный вечер, Мальвина искренне ей сочувствовала. Фаечка первое время не только совсем никак не могла о себе позаботиться, но даже и сказать не могла, чего она хочет. Хочешь кушать или пить — кричи, болит что-то — кричи, просто скучно стало — кричи. Вот и у Мальвины было теперь ощущение почти такой же беспомощности, когда она вылезла из ванны и смотрела на хлещущую из душа воду, которую не могла закрыть. Такой беспомощности, что хотелось кричать. Только бы это всё продлилось недолго.

Волчица не была уверена, что ей стоит пользоваться полотенцем, поэтому встала посреди ванной комнаты и как следует встряхнулась. Плитка на полу и на стенах, ванна, унитаз, стиральная машина — всё вокруг теперь покрывал ровный слой капель. Ничего, высохнет. А воду ребята закроют.

Мальвина зашла на кухню, где уже вкусно пахло пельменями. Её порцию положили в тарелку и поставили на стол, как для человека. Кое-как удалось взгромоздиться на стул, хотя не сказать, чтобы сидеть было удобно. Воды налили в миску. Ложкой и руками пользоваться волчица не могла, поэтому осторожно попыталась захватить пельмень языком. С первого раза не получилось — пельмень упал обратно в тарелку, но волчица почувствовала в языке необыкновенную гибкость. Затем она вновь свернула язык «ложкой» и зачерпнула немного воды из миски. Вода сначала вылилась, но Мальвина чувствовала, что, в принципе, должно получиться. После нескольких минут тренировок она уже махом хватала языком пельмень или глоток воды и забрасывала в рот. О том, насколько эстетично выглядела такая трапеза старалась не думать, но порадовалась, что приобрела ещё одну интересную крупицу волчье-собачьего опыта: человеческим языком проделать такой трюк с водой и пельменями невозможно.

После того, как съела свою обычную порцию, чувство голода осталось. Ей положили ещё столько же, но сытость не пришла и после этого. Больше Мальвина решила на еду не налегать — мало ли, говорят, после длительной голодовки резко объедаться опасно.

После позднего ужина, Дина и Олег устроились на ночь на хозяйском диване, а Мальвина, по её же собственной просьбе, на полу. Только одеяло ей подстелили.

* * *

Когда Мальвина проснулась утром, Дины и Олега уже не было — они предупреждали, что им с утра на учёбу-работу. Так что Мальвина осталась дома одна. Ключи ребята повесили на крючок в прихожей, а квартиру не заперли — волчица проверила, легонько толкнув входную дверь лапой. Правильно, а чего закрывать, когда в доме волк? Надо бы научиться устрашающе выть, и тогда никакие грабители точно не грозят. На кухне, на столе Мальвина нашла тарелку с остывшими пельменями и миску с водой — заботливые друзья с утра оставили. Спасибо им.

После завтрака волчица влезла на унитаз — и это был поистине акробатический номер, не то что те корявые кувырки, которые она делала, чтобы обратиться в волчицу. Потом хотела вымыть руки, а точнее передние лапы, но ни один из имеющихся в квартире кранов не поддался.


Что ж, до возвращения спасителей из Томска заняться было особо нечем, и она просто слонялась по квартире, надеясь, что какие-нибудь подсказки помогут узнать её владельца получше. В первую очередь она отметила, что в квартире и, в первую очередь в ванной, нет никаких «женских» следов — ни баночек с кремами, ни бутылочек с маслами. Только простенькая упаковка мужского шампуня, мыло, набор для бритья — опять же мужской — и зубная щётка с пастой. В жилой комнате на столе стояла фотография — Артур, только с более гладким лицом, вообще без щетины, без единой морщины и с другой причёской. Мальвина дала бы ему на этой фотографии лет двадцать, хотя могла и ошибаться. Рядом стоял парень ещё помоложе, а с двух сторон — мужчина и женщина средних лет. В форме и выражении лица женщины было что-то неуловимо похожее на форму и выражение лица Артура. Фотография на столе. Не с девушкой, а, судя по всему, с родителями и братом. Сердце забилось немного чаще — скорее всего, у Артура девушки нет.

И, кстати, уж что-что, а «как-то выделиться в работе» Мальвина сумела.

* * *

Уже после полудня дверь распахнулась, и на пороге появился Сантьяго. Ещё один человеческий запах в коллекцию Мальвины. Она надеялась, что Дина и Олег уже запомнились, и что она даже сумеет их различить. Остальных, кого встречала, пока не запомнила.

Сантьяго весь раскраснелся, чувствовалось, что с мороза. Наверное, за ночь похолодало. Мочки ушей, торчащие из-под вязаной шапки, налились бордовым.

— Здравствуйте, Мальвина, — поприветствовал он волчицу, заглянувшую в прихожую. — Ох, и холодно же там! Сейчас я согреюсь немного, и пойдём на улицу. Здесь вам может не хватить места, чтобы обратиться назад.

Сантьяго прошёл на кухню сделать себе горячего чаю, и Мальвина проследовала за ним. Правда, на табурет решила в этот раз не взбираться, а устроилась на полу. Всё-таки, что человеку хорошо, то волку не всегда удобно.

— Не знаю я, Мальвина, о таких случаях, у меня никогда ничего подобного не было. И про волков в записях пока что ничего не было.

Сантьяго много говорил, гораздо больше обычного. Говорил по-английски, так что Мальвина не всё понимала, но переспросить не могла. Что-то, по крайней мере, из его речи она уловила: Артур поехал на работу в ИЯФ, а его, Сантьяго, на маршрутке отправил к себе домой. И ключи дал. И разрешил в шкафу покопаться, взять пока его толстый лыжный костюм и ботинки, чтоб на улице не мёрзнуть. А то у Сантьяго это первая зима в Сибири. Честно говоря, вообще первая зима в жизни такая… со снегом. А в гостинице-то все переполошились. Одна девушка даже выдумала версию, что там орудует какой-то маньяк, который похитил Мальвину из лифта, а потом устроил весь спектакль с волком. И успокоилась эта девушка, только когда они с Артуром позвонили и сказали, что Мальвина уже в Новосибирске нашлась. Вещи Мальвины из номера Артур хотел забрать, но не получилось. Там какая-то процедура, после того, как оплаченная неделя в гостинице закончится, всё соберут и отправят на адрес, который в паспорте указан.

Мальвина поняла, что речь идёт об адресе по прописке. Она была прописана у родителей, в Новокузнецке. Это, конечно, недалеко, в любые выходные можно съездить. Что там из ценного и важного? Ноутбук, телефон, кое-какие документы, включая тот же паспорт, ключи от комнаты в общежитии. Ещё одежда, но какое-то время она вполне сможет обойтись той, которая осталась в Новосибирске. Так что это всё нестрашно.

Когда Сантьяго согрелся горячим чаем и оделся в тёплые вещи, они с Мальвиной отправились на улицу. Сантьяго присел так, чтобы быть с Мальвиной на одном уровне:

— Просто нужно начать делать волну. Точно так же, как вы делали, чтобы превратиться в животное. Только волна будет не такая большая, в облике животного у вас может быть гибкость похуже. Но такая большая волна и не нужна. Зов человека придёт быстро, и движения потребует простые. Просто следуйте зову — и всё.

Мальвина кивнула. Кажется, она так и пыталась. И там, в тренажёрном зале гостинице «Заря», и на улице перед гостиницей и потом в Новосибирске. И не выходило. Она попробовала снова, и снова не вышло. Сантьяго решил продемонстрировать обратное перевоплощение на собственном примере. Акробат начал делать свою фирменную плавную волну, которая в толстом костюме смотрелась, как колыхания тучи. Потом откинулся назад в стойку на руках — шапка и рукавицы при этом слетели, и ему пришлось встать на снег голыми руками. Потом Сантьяго развёл ноги и хлопнул подошвами ботинок друг о друга. Затем встал на ноги, оказавшись козлом.

Забавно, наверное, смотрелись рядом волк и козёл. Козёл кивнул волчице, как бы спрашивая готовность, та кивнула в ответ. Он начал дрожать, но Мальвина догадалась, что дрожь не является частью ритуала, просто животному холодно. Затем начал выгибаться туловищем: вниз-вверх, влево-вправо. Несколько достаточно отрывистых колебаний — не сравнить с теми грациозными движениями, которые Сантьяго выполнял в облике человека — затем два быстрых переворота через бок, и вот уже в снегу валяется человек. Он встал, отряхнулся, подобрал свои варежки и шапку и внимательно посмотрел на Мальвину:

— Поняли?

Она кивнула. Что ж тут непонятного? У него получается, у неё — нет. Вот и вся премудрость.

Мальвина попыталась повторить всё как можно более похоже на то, что показывал Сантьяго, но зова не было. Они, с небольшими перерывами, занимались до вечера, пока Артур не приехал с работы и не застал их во дворе, уставших и почти отчаявшихся. Но Мальвина так и оставалась волчицей.


Новый запах ворвался в нос, разгоняя все предыдущие. С его лёгкими парами она уже познакомилась в квартире, но сейчас он чувствовался более ясно, более отчётливо. Такой свежий, такой приятный. Этот запах Мальвина точно запомнит. Мальвина пыталась у себя в голове подобрать подходящие слова, чтобы мысленно его описать. Если бы она была уверена, что через пять минут превратиться в человека, то как бы она объяснила, что это за запах хотя бы самой себе, не обладающей волчьим нюхом? Мальвина не знала. Пока она оставалась волчицей, она назвала его для себя запахом надежды на лучшее.

— Ладно, — вздохнул Артур. — Поднимайтесь ко мне.

За ужином преподаватели обсудили сложившуюся ситуацию.

— Так ты понял, почему у неё не получается? — спросил Артур.

— Нет, — ответил Сантьяго. — Возможно, движения не совсем правильные, но очень похоже. Я не знаю, в чём дело.

— Мальвина, у тебя есть идеи?

У неё не было идей, кроме как пытаться ещё и ещё. А если бы были, как бы, по его мнению, она ими поделилась? Могла бы только кивнуть. Но идей особых и не было, так что волчица просто отрицательно помотала головой.

— Значит, пока будете пробовать, — заключил Артур. — Хорошо было бы узнать, что там в записях на эту тему.

Хорошо бы, никто не возражал. Только вот когда Хавьер до них доберётся? Пока что от него была только более ли менее оформленная первая страница на английском. Процесс шёл медленнее, чем кто угодно надеялся он будет идти.

Артур открыл ноутбук и принялся набирать е-мэйл.

— Напишу всем, что практические занятия временно приостановлены. Не дай бог ещё кто-нибудь в кого-нибудь превратится также.

Ага, будет тогда не студенческая группа, а зоопарк. Закончив набирать письмо, Артур вновь перевёл взгляд на Мальвину:

— А ты останешься пока у меня?

Она не знала, что ответить. И хочется, и неудобно, и деваться всё равно пока некуда. Так она и не ответила ни движением, ни голосом. И, похоже, молчание — во многом вынужденное — было принято за согласие. Договорились, что Мальвина пока поживёт у Артура, а Сантьяго будет каждый день приезжать и пытаться помочь с обратным превращением.

Сантьяго уехал. Засыпала Мальвина с мыслью, что вот она и осталась с Артуром наедине. Осталось «что-нибудь придумать по ходу дела».


Глава 8

Всю неделю Сантьяго с Мальвиной занимались, исправно и ежедневно, однообразно и подолгу, но из результатов можно было отметить разве что ещё более отлаженные и быстрые перевоплощения у Сантьяго, а вот Мальвина показывала до изумления стабильный результат: ни малейшего намёка на зов человека.

На собраниях лаборатории вместо того, чтобы обсуждать теорию и строить гипотезы о ситуации с Мальвиной, озаботились вопросами, как облегчить ей жизнь. Жить волчица пока оставалась у Артура — только проживание на его жилплощади не было заковано в строгие правила общежития. У него самого возражений пока не было, остальные тоже не настаивали, хотя и предлагали свою помощь, если удастся решить вопрос с документами для Мальвины, чтоб можно было её по правилам провести.

Сконструировали специальную перчатку, которая надевалась волчице на лапу, а посередине закреплялся кусочек мела, которым она могла писать на доске. На вторую переднюю лапу сделали перчатку с губкой, чтоб можно было легко стирать написанное. Артур притащил к себе домой из ИЯФ небольшую доску и поставил её прямо на пол. Так Мальвина получила возможность общаться относительно человеческим способом. Поначалу получались, в основном, каракули. Чтобы сделать читаемо, приходилось выписывать каждое слово очень подолгу. Но постепенно Мальвина научилась выражаться с приемлемой скоростью. Самостоятельно надеть перчатки она, конечно, не могла, так что просто носила их практически постоянно, кроме выходов на улицу.

Озаботились вопросом, как оформить пропуск в общежитие и студенческий билет с новой, волчьей фотографией Мальвины Ястреб. Документа, удостоверяющего личность, не было. Процедуру выдачи документа на второй облик оборотней администрация университета предусмотреть забыла, поэтому пришлось руководству её для данного случая выдумывать на ходу. И до конца недели оно с этой задачей не справилось, так что Мальвина за всю неделю пришла в университет только однажды, на собрание лаборатории, и привели её на коротком поводке и в наморднике.

У Кирилла в закромах нашёлся старый сотовый телефон, модель Нокиа «кирпич», в него ребята «вбили» свои номера и повесили аппарат волчице на шею. И тут же заламинированную записку из серии «люди добрые, если наша собачка потерялась, пожалуйста, позвоните кому-нибудь из нас».

Чтоб волчицу уж точно не спутали с дворнягой, решили дополнить образ ещё одним штрихом: какой-нибудь одёжкой для собак. В магазине, на первый взгляд, предлагалось много всякого, но на конкретный размер пришлось выбирать из трёх моделей: толстый болоньевый комбинезон, некое подобие собачьего свадебного платья — ну, правда, пышное, с оборками, с кружевами, только не белое, а какое-то потемнее — и лёгкое вязаное пончо с кисточками. Мальвина выбрала пончо. Цвет она толком не разобрала, видела только, что в полоску, но люди пояснили, что полоски на нём розовые и жёлтые. Розовый цвет она уже стала подзабывать, как выглядит, а жёлтый… да, наверное, это и впрямь жёлтый.

В выходные Мальвина созвонилась с родителями. Пришлось написать на доске имя аккаунта и пароль от «скайпа», чтоб Артур мог набрать необходимую комбинацию на ноутбуке и вывести её на связь с домом. Камеру направили на доску, и Мальвина писала на ней сообщения. О происшествии родители узнали за этим разговором впервые. До этого волчица всю неделю надеялась, что всё-таки сможет превратиться обратно в девушку и позвонить родителям нормально, как человек. Нет, они, конечно, знали, что дочь учится на кафедре перевоплощений, но сказать, что оказались шокированы новостью — ничего не сказать. Мама запричитала, заохала, предложила приехать и забрать Мальвину домой. Но Мальвина не согласилась, она была полна решимости попытаться доучиться хотя бы семестр. А там видно будет, может, и сумеет превратиться обратно в человека. Мама пообещала всё-таки приехать в Новосибирск на следующих выходных. Хоть бы даже и просто для моральной поддержки.

Сантьяго намекнул брату, что потребность в переводе записей увеличилась. Для наглядности продемонстрировал в камеру несчастную волчицу, облачённую в полосатое пончо, которой приходилось общаться с людьми с помощью кусочка мела в перчатке. Хавьер как будто проникся и пообещал, что активизируется.

Так прошла первая неделя жизни Мальвины в новом теле.


На следующей неделе, пятнадцатого ноября, Сантьяго получил инструкцию, разъясняющую, как Мальвине подтвердить свою личность, а после и получить пропуск в общежитие и студенческий билет. Правда, Сантьяго по-русски мало что понял, так что пришлось проинструктироваться дополнительно у коллег по кафедре перевоплощений. Квест заключался в следующем: Мальвина проходила собеседования один на один с десятью разными свидетелями, которые хорошо знали её лично — преподавателями и студентами — и каждый должен был поставить подпись, подтверждающую, что волчица действительно является магистранткой физического факультета Мальвиной Ястреб.

Список свидетелей был составлен представителями деканата и преподавательского состава, и первыми в нём значились Артур, Сантьяго и два Мальвининых одногруппника. Потом шли ещё несколько человек. Сантьяго честно ходил по пятам и заведовал документом с подписями. За день всех найти не удалось, но, по крайней мере, никто не свирепствовал и дольше пяти минут не допрашивал.

Мальвина вернулась на занятия. Студенческий не был готов, но договорились с охранниками, что в наморднике и в пончо её будут впускать в университет даже одну, без сопровождения. Когда приходила на занятия раньше всех, по звукам и запахам, летящим из коридора, тренировалась распознавать, кто сейчас войдёт в аудиторию.

Лёгкие шаги, быстрые, но неторопливые. Жареные бананы с перцем, крепкий кофе, апельсиновое мыло. Это Сантьяго. И в аудиторию входит Сантьяго. Частое пошаркивание, глухой топот низких, мужских каблуков, какая-то фантастическая аудиокнига в наушниках. Лимон, корица, сахар, едкий крем для обуви. Это Олег. И в аудиторию входит Олег. Редкие, гулкие шаги вразвалку. Мятная жвачка, специи лапши быстрого приготовления. Это кто-то незнакомый. И шаги вскоре удаляются от аудитории, а ароматы мятной жвачки и специй слабеют.

Записывать Мальвина пока ничего не могла. Ребята сделали ей перчатку с карандашом, но писать карандашом оказалось во много раз сложнее, чем мелом. Грифели ломались, бумага рвалась, а если какая писанина и получалось, то прочитать эти каракули потом было решительно невозможно. После каждой лекции, после каждого семинара кто-нибудь копировал ей свои конспекты. Кроме копий конспектов, у Мальвины были учебники. Но не получалось листать волчьими лапами ни то, ни другое. А сдать в этом семестре нужно было, помимо профильных предметов кафедры перевоплощений, два вида физики, философию, экономику, историю и английский язык. Неужели не получится закончить семестр? Конечно, это не страшно. Можно перенести предметы на следующий год или взять академотпуск.

Мальвина по-прежнему жила у Артура. Он поменял основные водопроводные краны в квартире с вентелей на рычаги, повесил мыльницы с кнопками, а на стену, к которой примыкала ванна, приклеил большую мочалку на липучках. Теперь Мальвина могла самостоятельно принять душ или просто вымыть лапы. Артур купил ей низкую кровать для собак и столик, аккурат такой высоты, чтобы волчице удобно было есть и пить, и специальный рюкзачок для собак. Питалась она, в основном, собачьим кормом и варёным мясом. Один, иногда два раза в день, но большими порциями. Вечерами пыталась учиться — читала книги и чужие конспекты, пыталась разбирать решения задач на доске. Артур переворачивал ей странички.

Должно бы быть приятно, когда о тебе заботится мужчина, который тебе нравится. Да только делает он это из чувства товарищеской солидарности, а, может, даже из чувства вины или жалости. Мальвина боялась, что скоро, очень скоро начнёт его раздражать, ведь хлопот с ней много, а толку от неё нет.

* * *

В пятницу утром Мальвина уже знала, что сегодня ей сделают пропуск в общежитие — обещали. И вечером она отправится к себе, чтобы в субботу встретить маму и Фаечку. Приедут навестить, как и договаривались. И вот перед выходом, перед тем, как расстаться с Артуром на выходные, волчица стояла перед доской с кусочком мела в перчатке и размышляла — стоит ли ей признаваться Артуру в своих чувствах? Ведь она по какой-то причине до сих пор этого не сделала. А раз она не сделала этого в человеческом облике, нужно ли это делать в волчьей шкуре? Положим, он ответит ей взаимностью — как они будут вместе? А если скажет, что она никогда ему не нравилась, то насколько неловкими станут их дальнейшие отношения, как она будет жить здесь дальше? А если не здесь — то где, ведь пропуск пропуском, а понятно, что жить постоянно одна она не сможет. Или же всё-таки признаться, ведь нельзя вечно держать чувства в себе?

— Что-то сказать хочешь? — спросил Артур. Он уже собрался и был готов выходить, но сейчас смотрел на доску, ведь Мальвина стояла, готовая что-то написать.

Мел коснулся доски, сердце волчицы застучало быстрее. Так рассказать ему или момент не подходящий? Сейчас или потом? Да или нет? Лапа надавила на доску, но дрогнула:

«Вечером я пойду к себе», — написала Мальвина.

— Да, я помню. Олег проводит тебя, как договаривались. Маленькую доску для общежития я уже подобрал, она в университете. Так ты готова выходить?

Волчица кивнула. Артур снял с неё перчатки, и оба вышли.


А к вечеру Мальвина впервые после поездки в Томск оказалась в своей родной комнате в общежитие. Олег её проводил, открыл дверь, поставил маленькую доску.

— Справишься дальше сама? — спросил помощник.

Мальвина кивнула, и одногруппник вышел.

Комната, родная комната. Кровать, которую она не могла перестелить. Вещи в шкафу, которые она не могла надеть. Чайник на столе, в котором она не могла вскипятить воду. Бумага, на которой она не могла писать. Как животные вообще живут?

Все блоки в Мальвинином общежитии состояли из двух комнат: так называемой «большой» и «маленькой». В «большой» обычно жили три или четыре студента младших курсов, а в «маленькой» — один старшекурсник. На блок была общая прихожая и санузел с унитазом и раковиной. Душевые находились в подвале. Соседки Мальвины, три второкурсницы, с которыми она познакомилась этим летом, когда вселялась в новую комнату, конечно, были введены в курс дела. Если что, Мальвина могла рассчитывать на их помощь: например, впустить-выпустить из блока или позвонить кому-нибудь с мобильного, который болтался у неё на шее. Может, что ещё.

Занятий у Мальвины на вечер не было, и она просто отдыхала, лёжа на своей кровати и глядя в окно. Надо будет хотя бы своё любимое одеяло забрать.

* * *

А Артур впервые за две недели поехал домой один. Последние дни выдались достаточно шумными — ведь у него не только всё это время жила Мальвина, но и приятели заезжали гораздо чаще — помогали перестраивать быт с учётом того, что теперь в квартире поселилась ещё и волчица. А за год проживания в одиночестве он привык к тому, что и гости-то бывали редко. С друзьями обычно встречались на работе, в кафе или иногда вместе бегали на лыжах. Временами накатывала тоска, что и говорить. Особенно в выходные. Говорят, одиночество — это когда ты ждёшь понедельника, чтобы выйти на работу. И порой бывало, что Артур действительно ждал понедельника.

Он купил эту квартиру три года назад, когда дом находился ещё на самом начальном этапе строительства. Аспирантам и молодым учёным тогда давали большие скидки — институты покрывали часть расходов. Дом строили полтора года, потом ещё несколько месяцев ушло на неспешный ремонт, и вот, наконец, прошлой зимой Артур отпраздновал новоселье. Влад с супругой заехали чуть раньше — всё-таки Лена настаивала, чтобы ремонт делался побыстрее.

А раньше, до того, как въехали в свои новые квартиры, они все трое жили в общежитии ИЯФ для молодых учёных. То общежитие было гораздо удобнее студенческого, оно представляло собой часть подъезда в обыкновенном жилом доме. Троица занимала двухкомнатную квартиру. Артур жил в комнате, что поменьше, Влад с Леной, соответственно, в той, что побольше. Общая кухня, прихожая и полноценная ванная комната. За ту плату, что с них просили, очень неплохо. Они собирались вместе почти каждый вечер, и ещё кто-нибудь часто приходил. Теперь же ребята хоть и жили в соседнем подъезде, но им не до посиделок — маленький ребёнок. А ещё несколько человек из их компании уехали за границу — кто в длительную командировку, а кто и на постоянную работу. То есть не совсем постоянную, обычно предлагались контракты на один-два-три года, но после них редко кто возвращался.

В общем, хоть Артуру и неплохо было отдохнуть в одиночестве после столь насыщенных двух недель с волчицей и компанией, в целом, он был рад, что Мальвина пока жила у него.

С этими мыслями он вошёл в подъезд и проверил почтовый ящик. Лежало уведомление о том, что пришло заказное письмо. Интересно, что там и от кого?

* * *

В субботу утром в блок Мальвины постучали. Она мордой открыла дверь своей комнаты, а сам блок помогла отпереть одна из соседок. В коридоре стояли мама и Фаечка.

— Это… ты — Мальвина? — спросила мама, как-то с недоверием глядя на волчицу.

— Это она, — ответила соседка. — Проходите.

Мама с Фаечкой прошли в маленькую комнату, а второкурсница закрылась у себя.

— Да, Мальвина, как же так получилось? — качала головой мама.

Сестра пыталась подёргать за хвост и за уши.

— Так больно тебе? А так больно? Ой, как волос много! А верхом сесть можно?

— Фая, угомонись! — одёрнула мама.

А Мальвина подошла к доске и написала:

«Да, это действительно я — Мальвина».

— Ой, как же ты теперь… Что же делать?

«Мам, не причитай!»

— Да я бы переехала сюда, но не могу. И папа не сможет. И что же теперь делать?

Мальвина знала, что родителям переехать в Новосибирск было бы очень не просто. Оба работали на заводе инженерами-металлургами, в Новосибирске подходящей работы им не найти. И у обоих свои родители, совсем пожилые, которых тоже одних в городе не оставишь. Это даже и не обсуждалось в разговоре по «скайпу», Мальвина знала и так.

— Может, всё-таки вернёшься в Новокузнецк? — предложила выход мама.

«Договорились же, что семестр доучусь».

Ох уж эта мамина привычка предлагать по несколько раз одно и то же.

— Ладно, ладно, доучишься, значит, доучишься.

«Спасибо».

— А ты точно хорошо работала, чтобы перевоплотиться назад? Преподаватель что говорит?

Мальвина тихонько взвыла. Этот вопрос тоже уже обсуждался, так же как и её возможный переезд обратно в Новокузнецк.

Мама рассказала, что им с Фаечкой выделили гостевую комнату на первом этаже. Потом насыпала Мальвине миску собачьего корма и налила воды. Корм в точности такой же, какой всё время давал Артур. Кроме собачьей еды в большом дорожном чемодане оказалась кое-какая одежда для собак и даже две пары обуви — как пояснила мама, одна пара для улицы, а другая — комнатные тапочки. Так волчий гардероб Мальвины немного пополнился.

После Мальвининого завтрака, все вместе отправились в столовую, чтобы мама с Фаечкой тоже могли поесть. Затем гуляли по лесу и улицам академгородка. Мальвина всё же покатала младшую сестру на спине, пока той не надоело каждые две минуты падать в сугроб. Нет, валяться в снегу, конечно, весело, но ездить на спине волчицы оказалось неудобно, да ещё и немного больно.

* * *

В понедельник у Сантьяго был назначен приём у ветеринара. Артур договорился, чтобы главный специалист по оборотням посмотрела ещё и Мальвину — жалоб нет, но так, в целом, проверить. Мальвина ведь сама может и не знать, какие ощущения для волка нормальны, а какие нет. Зверинец привычно расположился в машине Влада на заднем сиденье, а у Артура мелькнула мысль, что, может, стоит им обзавестись служебной машиной или договориться с кем-нибудь по найму.

Дарья Фёдоровна приняла волчицу первой, и никаких отклонений у пациентки при осмотре найдено не было. Выписала направления на более детальные обследования, но больше в научных целях, чем в медицинских. Исследование усугублялось тем, что из человеческих снимков Мальвины за последние годы была доступна только флюорография, так что провести подробный сравнительный анализ, как в случае с Сантьяго, было бы затруднительно.

А вот разговор со вторым пациентом состоялся куда более серьёзный.

Дарья Фёдоровна поправила очки, поудобнее устроилась на стуле. Артур и Сантьяго в облике козла заняли стулья напротив. Мальвина вышла в холл, но конфиденциальности приёму это не прибавило — волчица прекрасно слышала всё, о чём говорили в кабинете.

— Сантьяго, превращайтесь обратно в человека.

— Что, сразу? — спросил за него Артур.

— Да, превращайтесь.

Сантьяго встал и проделал привычный ритуал, быстро вернув себе человеческий облик. Дождавшись, пока пациент усядется на своё место, ветеринар продолжила:

— Мы с коллегами проанализировали ваши снимки и поняли в чём причина вашего недомогания, Сантьяго. Дело в том, что козёл очень стар. Вам двадцать пять лет, а козлы столько не живут. Конечно, вы мало времени проводили в облике козла, он старел чуть медленнее. И, тем не менее, осталось вашему животному совсем немного. Сопоставление снимков показало, что мозг человека при перевоплощении немного подстраивается под новую форму черепа, но, в целом, во многом остаётся человеческим. Череп козла тоже слегка деформирован, чтобы вместить в себя человеческий мозг, но глазом это незаметно. Но с органами брюшной полости всё сложнее. Они сильно различаются у вас-козла и у вас-человека. Кое-какие связи есть, но, в общем, можно сказать, что с человеком всё нормально, а козёл давно уже работает на износ.

Она ненадолго остановилась, чтобы дать возможность Артуру перевести для Сантьяго то, что тот не понял по-русски. Затем продолжила:

— Боюсь, единственное, что мы можем предложить — пересадку нескольких жизненно важных органов от молодого козла. Но это очень сложная операция, и нельзя с уверенностью сказать, как это отразится на вашем здоровье как человека — органы козла и человека, есть основания считать, что они, по сути, одни и те же, просто при перевоплощении сильно трансформируются. А в случае трансплантации нам придётся их вырезать. Я уже не говорю о случае, если операция пройдёт неудачно. Попрощайтесь со своим козлом, Сантьяго. И настоятельно рекомендую вам больше не перевоплощаться. Если козёл умрёт, вы ведь не сможете превратиться обратно в человека. А случиться это может в любой момент.


— Спасибо, Влад, что довёз. Обратно я сам дойду, — буркнул Сантьяго, когда компания вышла из здания. И пошёл, не оборачиваясь. Мальвина и Артур смотрели вслед, пока он не скрылся из виду.

— Что-то серьёзное у него? — спросил Влад.

— Да, — ответил Артур. Он пока не решался пересказать то, что услышал у ветеринара. Всё-таки на такие вопросы должна распространяться врачебная тайна или что-то такое. И Сантьяго на её разглашение пока согласия не давал. Ему и не до того сейчас было.


Остальные поехали домой. По пути остановились на заправку.

— Давай я заплачу, — сказал Артур. — Расходы связаны с нашими исследованиями, впишу в отчёт по гранту.

Влад не стал спорить. Артур полез в кошелёк. Перебирая карточки и купюры, наткнулся на смятую бумажку. Извещение, что надо забрать заказное письмо. Точно! Он и забыл об этом. Интересно, что там могло быть? Он, вроде бы, не ждал никакого заказного письма.

Когда доехали до дома, до закрытия почтового отделения оставалось полчаса. Артур забежал домой за паспортом.

— Я сейчас, на почту надо сбегать, — бросил он Мальвине, закрывая за собой дверь.

К счастью, очереди на получение заказных писем не было, и, расписавшись, Артур получил конверт и тут же его вскрыл.

Вызывали в полицию для дачи объяснений по поводу инцидента с волчицей.

Дача объяснений, дача объяснений… Артур бы и сам не отказался от того, чтобы ему кто-нибудь что-нибудь объяснил, но желающие находились только спросить. Почему полиция хочет с ним говорить? Неужели он виноват, что Мальвина не смогла превратиться обратно в человека? Его посадят в тюрьму? Холодок пробежал по спине. Артур надеялся, что всё удастся вернуть. Записи переведут, а они с ребятами-физиками пересмотрят формулы.

Катастрофически мало данных. Но, может, их потому и мало, что записи пока не перевели — ведь там, наверное, описаны какие-нибудь интересные случаи. Именно, что интересные. А нужны ещё и типичные. Вообще нужны, по возможности, все случаи!

А если Артура посадят в тюрьму, он сможет продолжить заниматься теорией ММЧ и помочь Мальвине? А родителям как сказать? То есть как сказать-то оно понятно, но вот как они отреагируют? Они-то думают сын за тридевять земель наукой занимается, а он на самом деле в уголовники решил податься. Ой, а одно другому не мешает, оказывается. Так, ладно, хватит накручивать! Надо с адвокатом проконсультироваться, сходить на этот допрос, может, ничего страшного и нет.

С такими мыслями Артур вошёл в квартиру. Волчица сидела у доски и выжидающе смотрела на него, пока он не разулся-разделся в прихожей и не прошёл в комнату. Он перевёл взгляд с Мальвины на доску.

«Артур, сколько живут волки?» — было написано на доске.

— Что? Я не знаю.

«Посмотри в интернете», — тут же отстучала она мелом.

— Сейчас, дай мне минутку.

Он сел за компьютер и набрал в строке поиска «продолжительность жизни волков».

— Так, секунду… В природе доживают до пятнадцати лет, максимальная продолжительность жизни — тридцать лет.

Волчица кивнула в знак понимания и какое-то время просто сидела неподвижно. «Грустит?» — подумал Артур. Интересно, почему ей пришло в голову задуматься об этом именно сейчас?

— Что случилось, Мальвина, в чём дело?

Она написала:

«Я слышала, что ветеринар сказала Сантьяго».

Ох, конечно, она слышала! У Артура снова вылетело из головы, что волчица слышит в несколько раз лучше, чем человек. Так, слышала, и что дальше? Ему сказали, что козёл вот-вот умрёт, Мальвина и задумалась, что волчица, возможно, тоже не проживёт слишком долго.

— Сколько тебе лет, Мальвина?

«21».

— И ты боишься, что волчица скоро умрёт, да? Так же, как козёл Сантьяго?

«Да».

— Но ведь времени у тебя ещё много. И старение идёт не так быстро, как если бы ты всё время была волчицей. Дарья Фёдоровна ведь и про это сказала.

«Я всё время волчица! Человека нет! Надо превратиться, пока волчица жива».

Пожалуй, сейчас было не время рассказывать Мальвине о вызове в полицию. А ведь однажды показания по этому делу придётся давать и ей.


Глава 9

Разница во времени между Новосибирском и родным Аресибо составляла десять часов. Когда Сантьяго просыпался утром, у его родных в Пуэрто-Рико заканчивался вчерашний день. Когда Сантьяго возвращался из университета, его родные работали. Иногда мама ненадолго выходила на связь во время обеда (который приходился на поздний вечер в Новосибирске), но обычно все разговоры у Сантьяго приходились на вечера субботы и воскресенья.

Однако в ночь с понедельника на вторник, после приёма у ветеринара, Сантьяго не спал. В шесть часов утра он дождался в сети Хавьера и позвонил.

— Санто, ты почему не спишь?

— Да не спится потому что. Не получилось ничего.

— Что не получилось?

— Не вылечат козла.

Сантьяго передал брату всё, что было сказано на приёме у ветеринара.

— Что мне делать теперь? — спросил он в конце рассказа.

— Что делать теперь, что делать теперь. Если б я знал. Хотя… Ты знаешь, в записках этих есть глава, называется… один момент… ага, вот: «истории шести разных мастеров, которые потеряли способность перевоплощаться в животное». Может, там написано, что делать.

— Ты эту главу сейчас будешь читать?

— Я пока переводил первый раздел с испанского на английский и оформлял. Там уже половина где-то готова. Потом ты рассказал про вашу эту студентку, Мальвину. Я перешёл к главе про потерю человека, наоборот.

— Потерю человека? То есть некоторые превратились в животное, но не смогли вернуться в человека?

— Да.

— То есть Мальвина больше никогда…

— Санто, пока рано так говорить. Дай мне до конца разобраться. Надо перевести этот раздел целиком, тогда что-то станет ясно. Пока что я прочитал про некоего парня, который научился превращаться в черепаху, когда ему было двенадцать. Он превращался туда и обратно так часто, как ему этого хотелось. Но однажды он стал черепахой и уже не вернулся.

— А Мальвина-то сразу не смогла обратно превратиться.

— Да, возможно, это не про Мальвину. Но там ведь есть и другие истории, я бы продолжил переводить.

— А про волков там есть?

— Волков точно нет. Кстати, и кайманов я так и не нашёл, нет описания техники.

— Мастера были, а техника не описана? — Сантьяго помнил, что мастера перевоплощения в кайманов упоминались на самой первой странице.

— Получается, так. Возможно, автор записей не знал, как превратиться в каймана. Речь о событиях трёхсотлетней давности, кто сейчас разберёт?

— Хм…

— Но мы отвлеклись, Санто, — Хавьер поспешил вернуться к изначальной теме разговора. — Дело в том, что по твоей-то проблеме надо читать другой раздел — про потерю животного, а не человека. На чём мне сосредоточиться? Что более важно или более срочно?

Сантьяго задумался. Терять козла обидно, но Мальвине, наверное, не лучше, так что пусть её проблему решат первой. Может, козёл поживёт ещё немного, пока Хавьер доберётся до нужной главы и скажет, что делать. Так что Сантьяго ответил:

— Мальвина.

— Хорошо. Значит, я продолжу переводить ту главу, которую начал. Про потерю человеческого облика. А ты пока держись.

— Когда он умрёт, я больше не смогу превращаться.

— Пока просто не думай об этом. А когда я всё прочитаю, будет ясно, что делать.

— Хорошо. Пока.

— Пока.

Сантьяго положил трубку. Легко сказать «не думай об этом». Он постарается, конечно. В любом случае, после разговора стало немного спокойнее. Как будто он теперь не один на один со своей проблемой. Сантьяго и раньше был не один — Артур и Дарья Фёдоровна оказали ту поддержку, какую смогли. Но только обещание Хавьера обнадёживало.

Сантьяго поспал три часа, а потом пошёл в университет на собрание лаборатории ММЧ. Они с Артуром оба появились на пятнадцать минут раньше всех остальных, так что успели кое-что обсудить наедине. Сантьяго передал свой разговор с Хавьером, только не был уверен, что стоит говорить Мальвине об историях, когда люди навсегда оставались в обликах животных.

— Мальвина — это одно дело, — ответил Артур. — Но готов ли ты рассказать про своего козла? В конце концов, рассказать всем придётся, потому что это наше исследование. Но можно не торопиться.

— Расскажем.

— Хорошо, значит, с этим ясно. Но есть ещё кое-что, — с этими словами Артур показал Сантьяго своё приглашение в полицейский участок. — Скажи, пожалуйста, ты такое получал? На почте?

— Нет. Надо было на почту идти? Погоди… Я получал бумажку, что на почту надо идти. Но не сходил. Сегодня пойду.

— Нам нужно будет пойти в полицию. Что-то будут спрашивать. Похоже, нас хотят обвинить в том, что произошло с Мальвиной.

— Нас посадят в тюрьму?

— Надеюсь, что нет, — Артур, если честно, и сам не знал, что им грозит. Собирался поговорить с кем-нибудь с юридического факультета, может, они понимают. — И про это, я думаю, тоже стоит рассказать студентам. Давай даже так — ты беги на почту, а я начну собрание без тебя. Посмотрим, что тебе пришло, может, совсем и не это. Только тебе паспорт будет нужен.

— Ладно.

Сантьяго вышел из кабинета, столкнувшись в дверях с волчицей. Вернуться в общежитие за паспортом — вроде близко. Потом оттуда на почту — вроде опять близко. Отстоять очередь — небольшая. И снова в университет — опять близко. Но как-то это всё вместе сложилось в полтора часа. Когда он вошёл в кабинет, отведённый под лабораторию, собрание уже заканчивалось.

Артур прочитал заказное письмо Сантьяго. Да, того тоже вызывали в полицию.

* * *

Что-что? «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности»? А разве нет? Способность говорить утрачена. Способность работать руками утрачена. Способность ходить нормально на двух ногах утрачена. И даже способность к нормальному деторождению — это, правда, пока никто не проверял — но, скорее всего, тоже утрачена. Тяжкий вред здоровью на лицо. Осталось только разобраться, кто прав, кто виноват.

А причинение-то этого самого тяжкого вреда совершено ещё и не просто так, а «вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей». О как! В последние две недели ноября в отделении полиции побывали все, кто мог: Артур, Сантьяго, Мальвина, все остальные студенты кафедры ММЧ, декан физического факультета Игорь Викторович, ректор НГУ, ветеринар Дарья Фёдоровна, прочие свидетели. Отвечали примерно на одни и те же вопросы.

Во время поездки в Томск, представляла ли студентка университет официально? Были ли студенты проинформированы о возможных рисках, связанных с мгновенным метаморфозом? Они в этом расписались? Были ли среди студентов несовершеннолетние? Во время самостоятельных несанкционированных занятий в Томске, действовала ли студентка с нарушением инструкций техники безопасности? А, вообще, в каком виде составлена и предоставлена инструкция по технике безопасности при практических занятиях по ММЧ? Каковы жизненные и профессиональные перспективы студентки в случае, если обратный метаморфоз окажется невозможным? Как вы оцениваете шансы, что обратный метаморфоз окажется всё-таки возможным?

Новосибирский академгородок жужжал новыми событиями как пчелиный улей — уголовное преследование преподавателей стало более ярким потрясением, чем сам факт наличия оборотней. Каждый, кто подвергался допросу в полиции, позже подвергался ещё более тщательному допросу со стороны коллег и знакомых. Таким образом, масло в кипящую панику лилось и лилось непрерывно, ни на минуту не позволяя причастным и окружающим немного остыть.

Суд назначили на середину декабря. С Артура и Сантьяго взяли подписки о невыезде, запретив преподавать практику ММЧ (эти занятия и без запрета уже были прекращены). Сама же Мальвина заявила, что у неё ни к кому нет претензий, и что она рассматривает ситуацию как несчастный случай. Она надеялась, что её заверения помогут преподавателям на суде. Если Артур из-за неё окажется в тюрьме… Сердце сжалось.

* * *

Когда человек попадает в сложную ситуацию, окружающим иногда кажется, что кроме беды в его жизни ничего нет. На самом же деле беда часто оказывается лишь дополнением ко всему остальному, что было раньше. И в случае Мальвины раньше была, главным образом, учёба. Несмотря на сложности, она не теряла надежды успешно окончить семестр.

Тот же доклад по социальной философии чего стоил! Задание звучало так: написать реферат по заданной теме и рассказать доклад. То есть две проблемы разом: написать и рассказать. Чтобы Мальвина могла нажимать кнопки на ноутбуке, ей сделали пластмассовые наконечники на когти. В результате набирать реферат она и в самом деле могла — медленно, с кучей ошибок, не очень качественно, но могла. Тык — «Р» — ой, чёрт возьми, нужна была «П». Стираем, исправляем. «ол». Буква «л» не нужна, коготь случайно соскользнул. «ен». Буква «е» лишняя. Возвращаемся на один шаг назад, стираем. «яи». Ой, посередине между ними пропущена «т». Слово «Понятие» она печатала минуты две, и это был ещё не самый медленный набор, на какой Мальвина оказалась способна.

Тема ей досталась: Экзистенциализм в понимании Жан-Поля Сартра на основе работы «Экзистенциализм — это гуманизм». Скука, конечно, ещё та, но хотя бы сама работа не очень длинная. Чтение хоть и было самой простой частью задания, но и там затаились сложности — нужно было с помощью вот этой вот нетривиальной когтевой работы на компьютере прокручивать статью. При этом волчица часто сбивалась, прокручивала слишком далеко, приходилось возвращаться назад, искать, где остановилась. А уж цитирование, да и просто работа с текстом, подразумевающая постоянные переключения с реферата на статью, стала и вовсе настоящей пыткой. И, тем не менее, волчица эту пытку выдержала, и к назначенной дате один из однокурсников положил её реферат преподавателю на стол, а сама она вышла к доске выступать, прости господи, с устным докладом.

Чтобы скомпенсировать неумение говорить, пришлось воспользоваться современными технологиями. Мальвина подготовила слайды и к каждому записала речь с помощью программы преобразования текста в звук. Получилось так, как получилось.


— Это всё, что я хотела сегодня сказать, — противным электронным голосом проскрипел слабенький динамик ноутбука в конце двадцатиминутного доклада. — Пожалуйста, задавайте вопросы.

Преподаватель поправил очки и, сощурившись, забегал глазами по совершенно неинформативному последнему слайду. И, судя по всему, с одной стороны, не найдя на слайде ни одной толковой зацепки для нормального вопроса, а, с другой стороны, не дождавшись в этом смысле помощи от кого-либо из аудитории, философ спросил первое, что пришло в голову:

— Вы можете назвать ключевые моменты биографии Сартра, которые повлияли на его идеологию?

Мальвина стала набирать в окошке программы: «Ключевые мл», ой не так, «Ключевые мо», нет, так печатать будет слишком долго, надо сразу назвать эти моменты. Она всё стёрла. На вопрос, заданный неизвестно зачем, нужно отвечать первым, что придёт в голову. Волчица, ошибаясь и запинаясь, напечатала: «кубинская революция». Противный голос послушно зачитал. Мальвина потянулась было ответить что-то ещё, но преподаватель прервал её:

— Достаточно! Спасибо за доклад, садитесь, пожалуйста.

Не давая ему времени передумать, волчица отправилась на место. Испытание осталось позади. Причём испытанием оно оказалось не только для неё, но и для всей группы.

* * *

У Мальвины было несколько дней, чтобы отдышаться после доклада по философии, а потом предстояло написать контрольную по общей теории относительности. Она была важна не только и не столько потому, что сильно влияла на итоговую оценку по этому предмету, а ещё потому, что контрольная покажет, сумеет ли студентка сдать в сессию устный экзамен — ведь для неё он будет всё равно письменным, и задачи там нужно будет решать почти так же, как и на контрольной.

Писать карандашом на бумаге Мальвина так и не научилась, поэтому ей создали специальные условия: она писала контрольную в отдельной маленькой аудитории прямо на доске, которую положили на пол. И времени ей выделили не одну пару, как всем остальным, а три пары. Надсмотрщиком и заодно помощником волчицы был коллега преподавателя из института, который предмета не знал. Поскольку пользоваться учебником разрешалось, а пообщаться с кем-то ещё Мальвина всё равно не могла, следить там особо было не за чем, так что помощник просто фотографировал доску каждый раз, как студентка давала ему знать, что мысль закончена, и ей нужно новое пространство для следующих. Он же помогал стереть с доски, только Мальвине приходилось следить, чтобы те выражения, которые нужны для дальнейших вычислений, остались. Но если уж сделала ошибку — найти её потом непросто, потому что предыдущие промежуточные вычисления стёрты, и выискать их можно только на фотографии.

Вообще, решать задачи на доске страшно неудобно — доска большая, всю её охватить взглядом сложно. А если использовать только маленькую часть, с которой было бы удобно работать, то туда и одно-то уравнение не войдёт. А тут ещё и лапа волчья. У символов Кристофеля по три индекса, у тензора Римана — четыре. Все эти крохотные греческие буковки сбивались в кучу, а некоторые были почти неразличимы друг от друга. То и дело Мальвина не могла понять, где она написала «сигма», а где «дельта». Где «бета», а где «ро».

Пару раз помощник выходил минут на тридцать, а волчица так и провела в аудитории все пять с половиной часов. В контрольной предлагались к решению три задачи. Ко всем трём Мальвина теоретически знала, как подступиться. Для каждой из трёх она исписала по несколько досок. Но до нормального, похожего на правду ответа, так ни одну и не довела. Что ж, студентка надеялась, что ей засчитают решения хотя бы частично, за движение в нужном направлении. Если только направление и действительно было нужным.

Со звонком, означавшим окончание третьей пары её мучений, Мальвина кивнула на полупустую доску — мол, что есть, то есть — и выбежала из аудитории. А через несколько дней она узнала результат — тройка. И в сложившихся обстоятельствах это можно было считать победой.

* * *

Следующим серьёзным испытанием на учебном фронте стал тест по английскому языку. Нет, сами-то знания языка даже улучшились после того, как в университете появился Сантьяго со своими лекциями на английском. Но проблема в том, что у преподавательницы имелось в запасе большое количество её любимых неоцифрованных аудизаписей, и ставила она их с магнитофона. Из-за усилившегося слуха, помехи корябали барабанные перепонки Мальвины так сильно, что она не могла сосредоточиться на собственно информации. А остальные студенты просили сделать погромче, потому что из-за помех не слышали вообще ничего. В результате Мальвина готова была выть от жуткого шкрябания в ушах, остальные студенты — оттого, что за помехами всё равно ничего не слышно, а магнитофон знай хрипел какими-то диалогами, понятными лишь ему одному да ещё преподавательнице. Когда магнитофон наконец-то выключили, в ушах волчицы всё ещё стоял гул.

А «англичанка» диктовала вопросы по чудо-диалогу с кассеты, на которые требовалось ответить письменно. Предлагалось выбрать правильный ответ из четырёх предложенных, так что можно было воспользоваться стратегией «действовать наугад». Мальвина печатала нужные буковки на компьютере, и поскольку на каждый вопрос нужно было ввести только одну букву, то даже успевала. Но, отвечая на самый последний вопрос, случайно нажала что-то не то и всё стёрла. К счастью, в конце пары, когда тест закончился, и все студенты ушли, преподавательница согласилась ещё раз продиктовать вопросы индивидуально для волчицы.


Письменная контрольная, хоть и доставила неудобства, но не такие большие. На некоторые вопросы требовалось отвечать предложениями, но волчице снова дали больше времени, чем другим. Мальвина уже привыкла к такому особому отношению, хотя поначалу смущалась.

Вообще, магистранты изучали много предметов, но сдать большинство из них было несложно: многие зачёты и оценки ставили просто по посещаемости, может, ещё по простенькому тесту в конце. Где-то, как на философии, требовались рефераты или доклады, и тогда Мальвина действовала так же, как и на философии. Самой сложной оставалась физика, где надо было решать задачи. Но если прежде основной сложностью была, так сказать, интеллектуальная составляющая, то теперь стала техническая. Мальвина, так же как на общей теории относительности, использовала доску, как для домашних работ так и для контрольных, и это отнимало много времени и сил, и утомляло, и злило.

Из спецпредметов, по практике ММЧ всем поставили автоматический зачёт — ведь занятия прекратили. Было даже чуточку обидно — Мальвина ведь одна смогла перевоплотится, и теперь расхлёбывает, а зачёт получили все! Но сильно обижаться она всё равно не могла — ведь любой мог оказаться на её месте, а ребята честно помогали в сложившейся ситуации по мере сил. По теории ММЧ предстояла контрольная, состоящая из вопросов и теоретических выкладок — причём теорию-то сочиняли всем коллективом на ходу, и она каждую неделю менялась. Вот такой вот интересный предмет — сам что-то придумал, сам выучил, жаль, что не сам себе оценку поставил. Впрочем, понятно, что преподаватели не собирались свирепствовать, и всем, скорее всего, поставят «отлично». По языку таино были два простеньких письменных теста и оставался ещё один. Пока дальше заучивания нескольких десятков слов не продвинулись.


Мальвина помнила, что учёба учёбой, наука наукой, а главная её задача — перевоплотиться в девушку раньше, чем волчица умрёт. Поэтому дважды в день в любую погоду Мальвина выходила на прогулку: на берег речушки неподалёку, в лесок или просто во двор. Иногда её сопровождал Сантьяго, иногда Артур, иногда кто-то из одногруппников, а бывало, что Мальвина выходила одна. И целью этих вылазок было вовсе не подышать воздухом, а попробовать новые и новые прыжки, перекатывания, кувырки и прочие танцы с бубном в надежде услышать хоть слабенький отголосок зова. Почувствуй она хоть намёк на зов, и станет ясно в каком направлении двигаться. Почти месяц таких ежедневных прогулок — и ничего. Но Мальвина не теряла надежды. А вдруг её способность обратиться в человека зависит от температуры воздуха или скорости ветра? А вдруг от времени суток? От того, что она поела на завтрак, от настроения, от фазы Луны, от активности магнитного поля Юпитера?

А впереди маячила дата суда, и в воздухе висел вопрос: что будет с Артуром и Сантьяго?

* * *

Кокосовая ферма, на которой работал Хавьер, принадлежала его родителям. Когда-то давно они арендовали несколько гектар земли в Рио-Арриба в нескольких километрах от Аресибо сроком на пятьдесят лет. Возможность снимать по несколько урожаев в год гарантировала постоянный доход и работу всем членам семьи. Но как только стало известно о том, что Сантьяго предстоит суд, Хавьер временно прекратил высаживать проростки из питомника на постоянное место, а теперь днём и ночью запирался в кабинете и, не обращая внимание на настойчивый стук сыновей, работал над переводом книги об оборотнях. Только бы быстрее закончить главу про «вечное животное»! Если он успеет перевести и расскажет, как студентке обратиться обратно в человека, то Сантьяго, скорее всего, отпустят. А если студентка останется волчицей, то ожидать можно разного — так говорили новосибирские адвокаты.


Глаза Хавьера слипались, он боялся встать со стула, чтобы не упасть, а в животе было нехорошо от количества выпитого кофе. Лу и Тони обижались, что папа с ними не играл вот уже много дней подряд, а у Бланки еле-еле хватало терпения справляться с тремя детьми. Но Хавьер сделал последний рывок, и довёл до читаемого вида истории нескольких оборотней, которые однажды не смогли стать людьми.

Краткая выдержка из описания самого первого оборотня выглядела так:

«Мальчик, отмеченный серым пером колибри, родился в год гнева белой юки. Все называли его Око, но настоящее имя знала только его мать — она не сказала никому, даже ему самому. Его отец рыбачил и охотилися на морских животных. Они жили на каменистом берегу, у бухты кровавого утёса, в хижине, сделанной из тонких прутьев прибрежных мангр. С самого раннего детства Око учился перевоплощениям у шамана Ата. После своего двенадцатого солнца Око научился превращаться в морскую черепаху. Тогда он стал добывать редкие раковины так глубоко со дна, как никто из обычных людей не мог.

Каждое утро Око вставал с рассветом и, если вода была ясная, отправлялся на поиски раковин и всегда возвращался с добычей. Вечерами Око любил прогуляться до кровавого утёса и залезть на его скалы, чтобы сверху полюбоваться прекрасной бухтой. Двадцать солнц Око превращался в черепаху, а потом снова в человека, а потом в один день, после своего тридцать второго солнца, Око вернулся из моря, но уже не смог перевоплотиться в человека. Он долго оставался среди людей и продолжил каждый день уходить в море и приносить раковины. Только слишком печально смотрел в сторону скал кровавого утёса, до которых теперь уже не мог прогуляться».


Этот оборотень описывался наиболее подробно и красочно. Казалось, что после его описания автор выдохся. Про ещё нескольких черепах, одного кабана и одного козла лишь говорилось кто во сколько лет научился перевоплощаться и когда утратил эту способность.

В самом деле, была некоторая проблема с летоисчислением. Иногда записи прямо гласили, сколько лет прошло между двумя событиями, а иногда года отмечались по совершенно непонятным признакам, как «год гнева белой юки». При этом Хавьер не мог сопоставить ни одну дату с привычным григорианским летоисчислением.

Дальше нескольких листов не хватало, а после начиналась глава про потерю животного. Относились ли потерянные листы к главе «вечное животное», Хавьер не знал.

* * *

Артур и три магистранта собрались в лаборатории ММЧ обсудить главу записей «вечное животное». Хавьер прислал перевод за два дня до суда. Вчера все всё прочитали и вот теперь совместными усилиями обдумывали, как полученная информация соотносится с их теорией. Сантьяго на собрании отсутствовал, у него были назначены встречи с переводчиком и с представителем американского консульства, которые завтра должны будут присутствовать на суде. Да и толку от Сантьяго всё равно не было, когда речь шла о формулах.

Артур стоял у доски.

— Обозначим нынешнее состояние Мальвины большой буквой «Ж», — пробормотал он, прикусил костяшки пальцев и, нахмурившись, посмотрел на только что написанное им выражение.

— «Ж»? — хором переспросили Олег с Кириллом.

— Да, «Ж». Животное.

— Ааааа… Животное…

— Животное с коэффициентом «альфа» и человек с коэффициентом «бета», где коэффициенты характеризуют глубину ямы, — Артур быстро застучал мелом.

— Дело всё в том, что у этих оборотней человек исчез не сразу, — медленно сказал Олег. — Они все в течение многих лет умели перевоплощаться как туда, так и обратно и лишь потом в какой-то момент их навык пропал. А Мальвина не может вернуться назад уже после первого своего перевоплощения.

— Я склонен считать, что это значит, что Мальвину пока нельзя отнести к категории «вечное животное», — ответил Артур.

— Ну да, месяц всего прошёл — какая же это вечность, — подтвердил Олег.

Мнение о том, как бы восприятие времени уважаемых коллег изменилось, окажись они на её месте, Мальвина решила оставить при себе. Из-за сложностей коммуникации, а не из чувства такта.

— Что-то пока не сходится, — вздохнул Артур.

Каждый на своём листочке — а Мальвина на доске — учёные начали модифицировать теорию. Работали до вечера, но прорыва никто не совершил. Завтра Артура и Сантьяго будут судить, а Мальвина так и оставалась в шкуре волчицы.


Глава 10

От общежития до здания суда полчаса пешком, и утром назначенного дня Сантьяго специально вышел пораньше, чтобы дойти не торопясь. Такие неспешные прогулки перед ответственными моментами его успокаивали. Однако пройдя метров сто, он тут же вернулся обратно. Кажется, холод в это утро побил все рекорды, какие довелось прочувствовать за почти два месяца зимы в Новосибирске (да-да! Зима здесь начиналась ещё в октябре!) Щёки и нос уже неприятно щипало. Мороз забирался и под шапку, и в руковицы, и под толстый-претолстый пуховик. Сантьяго вернулся.

Минут пять он как заворожённый смотрел на красный столбик, с трудом дотягивающийся до отметки минус тридцать пять — и кто его знает, сколько это по Фаренгейту — хотя ещё вчера термометр показывал минус двадцать. Сантьяго не верил в то, что обладает суперспособностью находиться в такую погоду на открытом воздухе целых полчаса и, не желая проверять себя на прочность, вызвал такси.


В зале суда было тепло, даже немного жарко. Помещение пропитала смесь электрического и тусклого сумеречного света. Все участники заседания расселись по местам, и судья Каштанова, немолодая женщина с усталым лицом, начала бубнить:

— Судебное заседание мирового судьи третьего участка Советского района города Новосибирска объявляется открытым. Подлежит разбирательству уголовное дело по обвинению Булкина Артура Эдуардовича и Диаса Мендеса Сантьяго Серхио в совершении преступления, предусмотренного частью два статьи сто восемнадцать Уголовного кодекса Российской Федерации. На судебное заседание явились: государственный обвинитель Воронов, подсудимый Булкин, адвокат Ивкина…

Судья перечислила всех присутствующих и попросила свидетелей, которых было аж восемь человек, выйти из зала. Артуру помогала только адвокат Ивкина. Среди помощников Сантьяго, помимо адвоката, присутствовали ещё переводчик и представитель американского консульства. Просто «сочувствующих» не было.

У Мальвины сжималось сердце видеть преподавателей на скамье подсудимых. Рядом стояла металлическая клетка, но, к счастью, опасности для общества подсудимые не представляли и их туда не заперли. Как и все собравшиеся, она помнила, что максимальное наказание — год лишения свободы. Она представила Артура в тюрьме — вот он стоит, взъерошенный, с круглыми глазами вдвое больше обычного, клетчатая рубашка закатана до локтей и так сильно сжимает прутья решётки, что на кистях вздувается ветвистая система жил. А сзади — клетка, камера, грязная, наполненная спёртым воздухом, и на скамье у дальней стенке сидят угрюмые здоровенные зэки. Конечно, вряд ли дойдёт до реального срока, но даже самое малое наказание всё равно будет означать наличие судимости, так что Мальвина надеялась на полностью оправдательный приговор.

Одни и те же эмоции у разных людей могут проявляться немного по-разному: рефлекторные движения, жесты, выражения лиц. Будучи раздосадованным, один нахмурится, другой сгорбится, третий что-нибудь пнёт. Обрадовавшись, один просто улыбнётся, другой поднимет вверх сжатые кулаки, третий даже подпрыгнет. Но Мальвина уже уяснила, что запахи при возникновении одних и тех же эмоций менялись у разных людей одинаково. Может, у кого-то это ощущалось сильнее, у кого-то слабее, но к общему запаху добавлялись одинаковые по своей сути примеси. И вот прямо сейчас, в зале суда от Артура и Сантьяго отчётливо пахло адреналином.

Судья задала обвиняемым несколько простых анкетных вопросов и передала слово прокурору. Сухая остроносая женщина с чёрными волосами, собранными в огромную тугую шишку, встала и зачитала таким же скучным как у судьи, но более чётким голосом:

— Булкин Артур Эдуардович и Диас Мендес Сантьяго Серхио обвиняются в том, что ненадлежащим образом исполняли свои служебные обязанности, а именно они, являясь заведующим и преподавателем кафедры мгновенного метаморфоза человека, не разработали должным образом инструкции по технике безопасности при практике мгновенных метаморфоз человека и не убедились в том, что студенты ознакомились с инструкцией и поняли её, что привело к тяжёлым последствиям для студентки магистратуры Ястреб Мальвины Валерьевны, а именно к утрате способностей ходить на двух ногах, пользоваться нормальными для человека функциями кистей рук, говорить, а также к утрате привычного внешнего облика. Таким образом, Булкин Артур и Диас Сантьяго обвиняются в совершении преступления, предусмотренного частью два статьи сто восемнадцать Уголовного кодекса Российской Федерации.

Прокурор делала паузы, необходимые переводчику, который тут же, предложение за предложением, транслировал всё то же самое на английском языке для Сантьяго. Когда судья спросила подсудимых, понятно ли им предъявленное обвинение, они один за одним ответили: «Да».

— Артур Эдуардович, вы признаёте себя виновным? — спросила судья.

— Нет, не признаю, — сказал Артур так, как его учили адвокаты на предварительной консультации. Сантьяго инструктировали те же самые юристы, и он тоже своей вины не признал.

Вопросы, которые адвокаты и прокурор задавали обвиняемым, свидетелям и потерпевшей, были очень похожи на те, которые звучали при проведении предварительного следствия, так что волнительный поначалу процесс очень быстро превратился в скучный, а поскольку свидетелей было целых восемь, то, кроме скучного, процесс оказался ещё и долгим. Мальвина даже отметила, что примеси адреналина в запахах преподавателей уменьшились.

В общем-то, никаких инструкций по технике безопасности при перевоплощениях никто не писал, не читал и не выполнял — это понятно, этого и не отрицали. Все прения сводились к вопросу, а должны были правила быть написаны или нет. Прокурор настаивала, что практика ММЧ — потенциально опасный род деятельности и следовательно подпадает под нормы для научных предприятий с высокой степенью риска, а адвокаты возражали, что мгновенный метаморфоз человека является совершенно новым видом деятельности, и никакие нормы для таких практик ещё не разработаны и не могли быть разработаны.

Юристы бросались друг в друга положениями, нормами, статьями законов и примерами из практик, а обвиняемые, свидетели (некоторые после дачи показаний остались в зале) и Мальвина просто сидели и ждали. Волчица частенько оборачивалась посмотреть на участников заседания, сидящих дальше первого ряда. Олег и Кирилл то и дело елозили, подпирали кулаком то одну, то другую щёку, а веки их были неизменно опущены, хоть и не полностью закрывали глаза. Американский дипломат же, напротив, весь процесс сидел неподвижно и лишь редкое моргание напоминало, что он — не статуя.

— Мальвина Валерьевна, имеете ли вы претензии к обвиняемым?

Мальвина встала и на доске, приготовленной специально для её показаний, написала: «Не имею».

Наверное, её заявление немного упростило задачу. Во всяком случае, к середине дня приговор был вынесен: Артура Булкина оправдать; Сантьяго Диаса оправдать; кафедру и лабораторию ММЧ по окончании текущего семестра закрыть; студентам предоставить возможность обучаться на других кафедрах за счёт университета.

Мальвина облегчённо выдохнула и приметила, что Сантьяго и Артур сделали то же самое. Худшее позади, а закрытие кафедры можно пережить.


Все встали и начали потихоньку одеваться и выходить из зала. Мальвине одеваться было не нужно, она покинула зал первая и потрусила к выходу из здания. Вскоре к двери подошли Артур и Сантьяго, затем появились Олег и Кирилл.

— Ребята, — сказал Артур. — Тут недалеко есть кафе. Давайте пообедаем, я угощаю.

Никто не возражал. После столь долгого заседания голода не чувствовала разве что Мальвина, которая, будучи волчицей, предпочитала есть реже, но более крупными порциями, а потому съела за завтраком такой большой кусок мяса, что не проголодалась бы не только до вечера, но, возможно, и до завтрашнего утра. Но в кафе, конечно, тоже пошла. Хотелось обсудить с коллегами пережитое и обсудить грядущие изменения — ну, хорошо, хорошо, поприсутствовать при обсуждении.

Мальвина на улице не мёрзла, чувствовала лишь небольшую прохладу, но вот люди — она точно могла сказать — почувствовали облегчение как только вошли в помещение кафе, такое же тёплое, как зал суда, но хоть и полуподвальное, а всё равно куда более приветливое и жизнерадостное — под стать настроению после оправдательного приговора. Волчица не испугала ни персонал, ни посетителей — в академгородке про неё слышали уже достаточно, чтобы уже даже не удивляться. Компании выделили столик в углу. Сделав заказ, ребята перешли к обсуждению насущных проблем.

— Раз кафедру закрывают, на конференции можно не выступать? — спросил Кирилл.

— Ты не хочешь выступать?

— Ну… Я просто ещё не готов. А осталось три дня.

— Можно не выступать, — сказал Артур. — Особенно если не хочется или нет времени. Вам ведь надо о переходе на другие кафедры думать.

— Я хочу сделать доклад за Кирилла, — вступил Олег. — Конференция в Новосибирске, ехать никуда не надо. Готовиться не так уж сложно — у Мальвины ведь уже есть слайды, которые она не показала. Просто нужно их дополнить новыми результатами. Хуже ведь не будет, если я выступлю?

— Не будет, — подтвердил Артур.

— Жаль, что демонстрацию не проведёшь. Мальвина, конечно, может присутствовать в качестве примера, но само перевоплощение не покажет. А Сантьяго… — Олег мельком глянул на Сантьяго и запнулся.

— Что — Сантьяго? — переспросил преподаватель.

— А, извини, — ответил Олег и тут же перешёл на английский:

— Я говорю, что буду выступать на конференции вместо Кирилла. Выступать через три дня. Материал у нас есть, но само превращение показать некому.

— Я смогу, — ответил тот.

— Тебе ведь ветеринар велела больше не обращаться — опасно, — напомнил Артур.

— Я смогу, — подтвердил Сантьяго. — Если почувствую себя совсем плохо — тут же перекинусь обратно.

— Если получится с демонстрацией, то отлично, — обрадовался Олег. — Я тогда за сегодня-завтра сделаю слайды и вам всем разошлю.

Наконец официант принёс заказы, и какое-то время все молча уминали свои куриные грудки с подливами, рыбные филе, зажаренные в хрустящей корочке, картофельное пюре, макароны с сыром — кто что заказал. Доску для Мальвины ребята с собой не взяли, так что она могла общаться лишь с помощью кивков, мотаний головой и пожатий плечами. Но её намерение отказаться от еды вовсе Артур не принял, поэтому перед волчьей мордой стояла тарелка с говяжьей отбивной и широкая чашка с остывшим чаем.

Кирилл управился с едой первым и задал ещё один интересующий его вопрос:

— Со следующего семестра можно на любую кафедру пойти?

Артур пожал плечами:

— Это с деканом и с заведующими надо решать. Проще всего, наверное, вернуться на ваши старые кафедры. А куда бы ты хотел? — они даже не заметили как внутри коллектива лаборатории все перешли на «ты».

— Да, наверное, обратно, — согласился Кирилл. — На ФТИ.

— Я тоже обратно на «плазму» пойду, — сказал Олег. — А ты, Мальвина? Хочешь вернуться на ФСС?

Волчица пожала плечами. Программа в магистратуре была построена так, что все предметы, если напрячься, можно было пройти и сдать за один год, а второй год только заниматься дипломной работой. Многие предметы были общими для всего физического факультета, их бы пересдавать не потребовалось при переходе на другую кафедру. Сложность представляли лишь несколько специальных предметов, которые вполне могли подождать до следующего года. Да, вернуться на старую кафедру после одного семестра другой специализации не многим сложнее, чем учиться на одной и той же кафедре непрерывно. Только вот учёба последние полтора месяца стоила Мальвине слишком больших усилий.

* * *

Артур надеялся, что Олег знает, что делает. Три дня на подготовку к конференции даже при наличии старой презентации, на которую можно опереться, для неопытного докладчика это всё-таки мало. О том, насколько интенсивно студенту пришлось работать в последнюю ночь, можно было догадаться по сеткам лопнувших сосудов в глазных белках, а также по тому факту, что Артур вчера до одиннадцати вечера писал письмо с замечаниями, а в итоговой версии презентации все они были исправлены.

Их пришло четверо из лаборатории перевоплощений: Олег, единственный, у кого на шее висела карточка участника, Мальвина и Сантьяго в качестве живых примеров и Артур в качестве болельщика, сочувствующего и любопытного. Олег выступал последним в подсекции, ровно перед перерывом на кофе. Компания заняла места в конце зала, надеясь не отвлекать остальных участников своей необычностью, но не сказать, чтоб у них это получилось: волчица, чинно сидящая на стуле, и сосредоточенно вглядывающаяся в слайды на экране — зрелище привычное пока ещё не всем, тем более на конференции присутствовали иногородние. На Мальвину оборачивались, её обсуждали и то и дело втихушку «щёлкали» хотя бы на телефон.

Председатель подсекции, добродушный седовласый мужчина, профессор Можайкин, известный Артуру как один из преподавателей по электромагнетизму, вызывал участников одного за другим, и заседание спокойно шло своим чередом.

Три первых докладчика выступили, и подошла очередь Олега. Артур пожелал всем удачи, и его коллеги спустились вниз. Мальвина и Сантьяго сели с краю на первом ряду, а Олег вышел к большому квадратному экрану, на который проектор уже вывел титульный слайд с рамочкой из мелких схематичных изображений животных и заголовком «Мгновенный метаморфоз человека: феноменологическая модель и экспериментальные данные». Олег начал рассказывать. В качестве введения шла история с записями. Потом фильм секунд на тридцать — перевоплощение Сантьяго в козла, снятое на скоростную видеокамеру, проигрывалось с тысячекратным замедлением. Затем следовали несколько слайдов с их последней не вполне работающей теорией.

Артур чувствовал небольшую неуверенность Олега: тот читал надписи на слайдах почти дословно и, когда лазерная указка ни на что не указывала, бесцельно перекладывал её из руки в руку, а когда всё-таки использовалась по назначению, то свободной рукой Олег постоянно теребил очки. Иногда, если требовалось всё же несколько фраз добавить от себя, докладчик то и дело терялся, и в аудитории наступало секундное молчание. При этом Олег прекрасно понимал материал — Артур как никто другой знал, что именно этот студент собственноручно вывел не меньше половины уравнений, представленных в презентации.

Подошла очередь слайда, по центру которого красовалась надпись: «Случаи одностороннего мгновенного метаморфоза». Ниже перечислялись примеры черепах, козла и кабана, которым не удалось обратиться назад в человека, а самой нижней строчкой шло: «Мальвина Ястреб. Метаморфоз в волчицу пятого ноября. До настоящего момента — односторонний». При появлении этого слайда волчица встала со своего места, подбежала к доске, и на кусочке, который не был закрыт экраном, начала писать «Привет…». Пока она писала, Олег рассказывал:

— У нас в лаборатории зафиксирован по крайней мере один случай одностороннего метаморфоза. Мы надеемся, что он в конце концов окажется обратимым, и определение «одностороннего» будет неверным. Но, — он забегал глазами по слайду, судорожно поправляя очки.

«Ищет подсказку» — подумал Артур, но это был один из тех слайдов, где говорить надо было не совсем то, что написано.

— Но в то же время вот эти… черепахи и другие оборотни, которые из записей. Некоторые так и не смогли оборотиться назад, в людей. Мы не знаем ничего о тех обстоятельствах, которые у них были, но мы пытаемся построить подходящую теорию, которая бы всё объяснила.

Мальвина, меж тем, вывела на доске обычной для неё корявости надпись: «Привет! Я — Мальвина Ястреб» и вернулась на своё место. Теперь на помощь докладчику вышел второй экспериментальный образец, а надпись на следующем слайде гласила: «Демонстрация мгновенного метаморфоза человека на примере трансформации Сантьяго Диаса в козла».

— Теперь мы увидим метаморфоз непосредственно в действии, — объявил Олег. — Пожалуйста, Сантьяго, покажите.

В качестве площадки Сантьяго выбрал наибольшее свободное пространство — между стеной с экраном и первым рядом аудитории. Потянулся, глубоко вздохнул. Потом его тело пошло плавной волной, от вытянутых вверх кончиков пальцев рук до ступней. Сантьяго прогнулся глубоко назад, встал на руки, резко развёл ноги и хлопнул друг о друга ступнями. В этот момент обычно зов уже наступал, но в этот раз Сантьяго его не чувствовал. Сантьяго попытался изобразить струну, стоя на руках — волна пробежала по всему телу раз двадцать. Но перевоплощения не произошло. Сантьяго вскочил на ноги, по-прежнему оставаясь в обличье человека. Нахмурившись, он проделал всю комбинацию ещё раз, но снова безрезультатно.

Он обратился к Олегу, но слышала вся аудитория:

— Я не могу. Зова нет.

Пара секунд потребовалась Олегу, чтобы собраться с мыслями, и, поправив очки, он пробормотал:

— Извините, не получится.

Артур взглядом проводил Сантьяго, возвращающегося в «зрительный зал». Жаль его. Но все ожидали чего-то подобного, и было бы куда хуже, если бы он сумел превратиться в козла в его последние секунды жизни, и не успел вернуться в человека. Артур снова стал смотреть на докладчика.

Тот перешёл к слайду с выводами. Олег попытался водить по строкам лазерной указкой, но рука дрожала так сильно, что яркое красное пятно беспорядочно металось по всему экрану и даже вылезало за его пределы. Олег убрал указку и просто пересказал (почти слово в слово) то, что все могли прочитать и так:

— В ходе работы, нами была разработана теория, описывающая мгновенный метаморфоз в простейших случаях. Однако существующая теория требует доработки, так как в данный момент не включает в себя случаи одностороннего метаморфоза, который мы наблюдаем в случае метаморфоза нашей студентки Мальвины Ястреб в волчицу.

Олег на секунду запнулся, по-видимому, подбирая слова, потому что добавил то, чего изначально в докладе не было:

— Также теория не включает утерю свойства метаморфоза — как в случае с оборотнем-козлом Сантьяго Диасом, — а дальше Олег вернулся к заученному и отрепетированному:

— Ведётся активное сотрудничество с переводчиком, и уже переведено на испанский и английский языки более половины древних записей. Все полученные данные используются в работе. Это всё, что я хотел сегодня рассказать.

Несколько человек тянули руки, желая задать вопрос. Парень с микрофоном, следуя указаниям Можайкина, подходил то к одному, то к другому любопытствующему. Первой была женщина в деловом бордовом костюме, кажется, из Москвы, насколько Артур помнил по её карточке:

— Можем ли мы быть уверены, что продемонстрированная волчица действительно является обращённым человеком, а не просто дрессированной волчицей?

— Она ведь написала своё имя на доске…

— Дрессированные животные могут быть способны и на более сложные трюки.

— Но не писать же…

Артур барабанил пальцами по подлокотнику. Очень хотелось встать, вмешаться, рассказать, что университетом специально для этого случая была разработана процедура подтверждения личности, что есть десятки свидетелей высокоинтеллектуального поведения Мальвины, доступного лишь человеку, да и то не каждому. И, в конце концов, в перерыве дама могла бы пообщаться с волчицей лично. Но сегодня проявить себя должен был Олег, а его роль как руководителя — сидеть и наблюдать.

Но Можайкин не позволил недоверчивой даме мучить докладчика слишком долго, и микрофон перешёл следующему в очереди:

— Как вы объясните, что ваш человек не смог сегодня превратиться в животное? — звучал вопрос.

Заручившись молчаливым согласием Сантьяго (впрочем, тот, возможно, и не понял вопрос по-русски), Олег ответил:

— Некоторое время назад козёл стал плохо себя чувствовать. Ветеринары провели ряд обследований и сказали, что он умирает, потому что уже слишком стар — козлы не живут так долго. Раньше у Сантьяго всегда получалось превратиться. Так что, скорее всего, — Олег сглотнул. — Козёл умер.

Несколько рук опустилось, но желающие что-то спросить всё ещё оставались.

— И. Пожалуйста, последний вопрос, — объявил Можайкин и кивнул в сторону незнакомого Артуру молодого учёного:

— Какие ваши дальнейшие планы? — спросил тот.

— Обстоятельства сложились так, — Олег быстро перевёл взгляд со спрашивающего на Мальвину. — Что мы вынуждены закрыть лабораторию.

— Ещё раз спасибо, Олег, — сказал председатель подсекции. — Если у кого-то ещё есть вопросы, вы их можете обсудить за кофе.

В аудитории тут же стало шумно, учёные поднимались со своих мест и продвигались к выходу из аудитории — в холле этажа их уже ждали накрытые столы с кофе, чаем и булочками.

— Хорошее выступление, Олег, — похвалил Артур. Олег, конечно, немного волновался, но главное, что он быстро и хорошо подготовил слайды — презентация была отлично структурирована — и рассказал, в общем-то, всё правильно. А уверенность придёт. Это ведь лабораторию закрывают, а научные карьеры у ребят только начинаются, хотя и продолжатся они уже не в «мгновенном метаморфозе», а в традиционных областях физики. Артур всё ещё был уверен, что данный прогноз относится не только к Олегу, но и к Мальвине. Надеялся, что в скором времени она сумеет перевоплотиться обратно и тоже сможет нормально учиться и заниматься наукой. А у третьего магистранта, похоже, другие интересы — он даже на сегодняшний доклад не пришёл.

На последующие заседания подсекций из всей компании оставался только Олег, а остальные трое направились к лифту. Артур всё ещё оценивал в голове прошедший доклад, Сантьяго тихонько грустил по ушедшему козлу, а в голове Мальвины бесперебойно отстукивала фраза: «Мы вынуждены закрыть лабораторию». Значит, исследования прекратятся? А как же она?

А вдруг… а вдруг её девушка уже умерла? Так же как и козёл Сантьяго? И как Сантьяго быть теперь всегда человеком, ей быть всегда волчицей. Все эти «вечные животные» из записей… Наверное, и их люди умерли в своё время, вот оборотни и остались животными навсегда.


Глава 11

На следующий день сильно поднялась температура на улице, а вместе с ней и настроение новосибирцев и гостей города.

— Отлично, минус пятнадцать, — прокомментировал Артур, глядя на термометр, и, переведя довольный взгляд на Мальвину, спросил:

— Пойдёшь кататься на лыжах?

Лыж для волчицы не то, чтобы совсем не существовало, но, во всяком случае, для Мальвины их никто пока что не приобрёл. Имелось ввиду, что кататься будет Артур, а Мальвина просто пробежится рядом. Принципиальных возражений у неё не было: после напряжённой работы последних нескольких недель прогулка на свежем воздухе могла бы здорово поднять настроение. Гулять пока что удавалось нечасто — пробежка от университета до квартиры, которую Мальвина совершала, если не было возможности или желания воспользоваться транспортом, не в счёт. Она кивнула.


Дом, в котором жил Артур, находился на окраине микрорайона и отделялся от ближайшего микрорайона и дачного посёлка большим массивом соснового леса, так что территория лыжников, собаководов и белок начиналась практически за домом. Артур решил воспользоваться лыжнёй, а Мальвина побежала по широкой дорожке, утоптанной любителями конькового хода. Здесь лапы не проваливались в снег. По горизонтальным участкам бежать особенно нравилось, знай, беги себе ровненько и наслаждайся видами и запахами зимнего леса. На спусках Мальвине приходилось немного напрягаться, чтобы притормозить и не полететь кубарем, и она при этом отставала от Артура, который как раз на спусках мог расслабиться и катиться в своё удовольствие.

Один раз, когда горка показалась особенно крутой, Мальвина совсем приостановилась и, осторожно перебирая лапами, медленно пошла вниз. Шаг, два… Лапы соскользнули, и Мальвина покатилась по склону именно как колобок. Оборот, другой, третий, всё закружилось.

— Мальвина, ты в порядке? — услышала она с пригорка голос Артура, когда уже лежала внизу.

Стряхнув снег с головы, Мальвина поднялась. Вроде, всё в порядке. Она легко догнала Артура на подъёме — забегать в гору ей было гораздо проще. Волчьи лапы не человечьи ноги.

Мальвина слышала высокие голоса грызунов, засевших в глубоких норах, потрескивания веток, скрип снега под ногами и лыжами людей, которые были далеко за полем видимости, иногда их редкие разговоры. А здесь, поблизости — дыхание Артура (впрочем, оно усилилось так, что его бы услышал и человек) и его участившееся сердцебиение (которое, в отличие от дыхания, могла заметить только она).

Артур с Мальвиной не разговаривал, а она и при всём желании не могла. Они вообще так, в основном, и общались — молча. Жили вместе полтора месяца, но едва ли можно было вспомнить много таких моментов, когда бы они обменялись более чем парой фраз, да и те бывали чаще всего по делу, а не какими-то отвлечёнными обсуждениями. Связано ли это с тем, что Мальвина утратила голос, а писала чрезвычайно медленно? Или дело, скорее, в характерах?

Они прошли круг около пяти километров и, посвежевшие, вернулись домой. Удивительно, но за то время, что она тут живёт, они вышли в лес впервые. Хотя, настолько ли удивительно? Сколько раз за зиму она выходила кататься на лыжах, когда жила в общежитии — ведь и там до лыжни было от силы сто метров.


Вернувшись домой, они, по обыкновению, засели каждый за свой компьютер. На маленьком столике Мальвины всегда стоял открытый ноутбук (который ей одолжили), и в выходные всегда был открыт «скайп». С родителями она поговорила (хорошо, хорошо: попечатала) ещё вчера после того, как вернулась с конференции, но теперь собиралась пообщаться ещё с одним человеком: Соня. Одна из лучших подруг Мальвины прилетела на зимние каникулы из Франции. Обещала, что ненадолго заедет в Новосибирск увидеться с друзьями. Родители Сони жили в Междуреченске, и её дорога лежала через Мальвинин родной Новокузнецк, так что Соня согласилась помочь подруге добраться до Новокузнецка на новогодние праздники.

С помощью пластмассовых наконечников на когтях волчица уже научилась печатать на клавиатуре почти на уровне человека, который за компьютер впервые сел вчера и орудует только двумя указательными пальцами. Выносной мышкой пользоваться тоже научилась — клала на неё лапу и тащила по коврику. Если проявить терпение и двигать мышку ооочень медленно, то лапа не соскользнёт. В общем, с горем пополам могла справиться с простейшими компьютерными задачами.

Мальвина позвонила Соне.

— Маша, привет! — Соня для простоты называла Мальвину «Машей», сводя на нет все усилия родителей по подбору необычного имени. — Я так рада, что приехала! Очень соскучилась! По друзьям, по родителям, даже по родной речи! Ты не представляешь, что это такое, когда все вокруг говорят по-французски — к вечеру уши вянут и в трубочку сворачиваются…

«П-р-и…» — напечатала за это время Мальвина. Пока она набирала «в», «е» и «т», Соня уже успела добавить по паре столь же эмоциональных фраз и о погоде, и об университете, и об особенностях кулинарных традиций двух стран, и о национальных праздниках. Звуковое уведомление, с которым пришло Мальвинино «привет», кажется, вернуло подругу к мысли, что у неё в этом разговоре есть собеседник.

— Привет, Маша! Да, долго же ты это печатала. Надо же, как угораздило тебя с этой кафедрой метаморфоза! Ну, ты даёшь, конечно, одна из всех вляпалась. Я так и не решила какого числа приехать в Новосиб. Я, наверное, только на один день — утром приеду на поезде, а вечером — обратно. Тебе когда нужно, чтобы я тебя забрала? Когда зачёты заканчиваются? Вот во Франции хорошо: двадцать пятого декабря — католическое Рождество, поэтому…

Пока Соня объясняла различия в датах начала и окончания семестров в Новосибирске и Париже, а также в особенностях формирования семестровых оценок, Мальвина медленно и сосредоточенно выражала свою мысть: «29. У меня будет просьба».

— Просьба? Это интересно! Конечно, всё что угодно.

Печатай Мальвина немного половчее, она бы объяснила, что вообще-то Артур и другие ребята с кафедры ММЧ никогда не отказывают в помощи, но есть кое-что такое, о чём она не решалась попросить никого из них. Она объяснит при встрече. Всё равно они зайдут в университет, а там найдут пустую аудиторию с подходящей доской, где Мальвина напишет, что ей нужно.

* * *

Настал тот день, точнее утро, когда в Новосибирск приехала Соня. Телефон Мальвины зазвонил, и Артур взял трубку.

— Алло! Это Соня.

— Привет, Соня.

— Привет, эээ… Артур?

— Да.

— Передайте, пожалуйста, Мальвине, что я уже на вокзале.

— Хорошо. Она здесь, включаю громкую связь.

Он всё время забывал, что Мальвина могла слышать всё, что говорят с другого конца телефона или домофона, а ещё всё, что бы ни играло у него в наушниках. Монолог Сони сводился к тому, что она сейчас дождётся маршрутку и поедет. Спрашивала, где удобнее встретиться.

Мальвина встала с мягкого собачьего дивана и подбежала к доске.

«Общага 7» — написала она.

— Мальвина предлагает встретиться возле седьмого общежития, — передал Артур.

— Отлично! — ответила Соня. — Значит, встретимся там.

Волчица редко появлялась у себя в общежитии, но всё-таки комнату за собой пока ещё сохраняла. Она подумала, что это подходящее место, чтобы Соня отдохнула с дороги, и оттуда удобно дойти хоть до университета, хоть до тех кафешек, в которых у Сони были назначены встречи с друзьями.

— Проводить? — спросил Артур.

«Сама добегу» — написала Мальвина.

Бордовый собачий рюкзачок был собран с вечера: немного еды на день, одежда, документы (в основном, собачьи), ксерокопии лекций по теории относительности, по которым предстояло готовиться к экзамену. Старый ноутбук Кирилла, временно у него одолженный, Мальвина брать с собой не планировала.

Время ещё оставалось. Выбеги Мальвина сейчас — ей довольно долго пришлось бы ждать Соню, может быть, даже целый час, а сама в свою комнату в общежитии она могла бы и не попасть. Хоть пропуск и имелся, но открыть дверь ключом… Можно, конечно, разбудить соседок по блоку, но ладно, пусть уж спят.

Артур, похоже, проснулся окончательно. Вместо того, чтобы как следует зевнуть и снова лечь спать, он сложил постельное бельё в ящик под диваном, а сам диван свернул. Приглаживая на ходу чуть взъерошенные волосы, направился в ванную.

«А ты поедешь к родителям?» — написала Мальвина на доске, пока он был в ванной.

— На каникулы? — уточнил Артур, когда вышел.

Она кивнула.

— Нет. Уже три года не ездил. Я с Сахалина, это далеко.

Батюшки, Сахалин! Это ещё дальше, чем Эрженина Бурятия. Надо же.

Артур сделал себе кофе и вернулся в комнату с кружкой. Он сидел на диване, потягивая кофе, медленно болтал ногой и смотрел прямо перед собой. Как будто не знал, чем себя занять, пока она не ушла. Волчица решила продолжить беседу:

«Почему ты решил открыть кафедру ММЧ?»

— А, — он махнул рукой. — Да это так получилось. Выиграл грант и не смог придумать, что с ним делать. Шабинский показал Сантьяго с его способностями, вот так и пришлось. Я не думал даже, что кто-то захочет этим заниматься. Всё-таки явление новое, как изучать — непонятно, о перспективах ничего не известно.

Вообще, Мальвина эту историю уже знала, но не признаваться же в подслушивании, так?

«Но захотели».

— Захотели.

«Будешь в ИЯФ теперь?»

— Да. Так у меня было половина на половину где-то. Теперь, наверное, опять полностью в ИЯФ буду работать, может, преподавать ещё что-нибудь. Квантовая механика вот, например — хороший предмет.

Она кивнула, подтверждая, что, мол, да, предмет отличный. Но её интересовал и другой вопрос:

«Что будет с теорией ММЧ?»

— Да, это очень хороший вопрос. Лабораторию нашу закрыли из-за того, что метаморфоз опасен…

Он остановился, видя, что Мальвина потянулась к доске.

«Теория неопасна» — написала она.

— Верно. Опасна только практика, но кафедру закрывают всю, лабораторию тоже. Теорию жаль, хорошо бы как следует взяться за неё. Я постараюсь находить время. То есть, я буду находить время, — поправился он. — Теория ведь нужна, чтобы ты обратилась снова в человека. Так и будем заниматься, как раньше, только в свободное время. И, конечно, ты и Олег — если захотите, заставлять вас никто не будет. Вам дипломы делать в институтах ещё, — вздохнул Артур.

Мальвина вновь кивнула.

— А ты почему выбрала ММЧ? — спросил он.

Телефон вновь зазвонил.

— Привет. Это снова Соня. Просто хотела сказать, что еду, уже на полпути.

— Ясно.

— Больше, наверное, уже не буду звонить, увидимся с ней там уже, когда приеду.

— Ясно.

Мальвина была немного удивлена, даже и этому звонку — вроде, договорились уже обо всём. Но Соня сочла нужным ещё раз подтвердить, что намеревается встретиться с Мальвиной у общежития. Наверное, боялась, что подруга уснула и не придёт, всё-таки половина седьмого утра. А, может, Мальвина уже просто отвыкла от Сониной манеры общения.

Когда телефонный разговор был окончен, волчица подошла к своему рюкзаку и ткнула в него носом.

— Что, готова идти? — Артур отставил кружку и застегнул на Мальвине три пряжки, фиксирующие ношу на спине. — Все замки застёгнуты, всё в порядке. Точно не надо провожать?

Она помотала головой. Пешком человеку идти на такое расстояние далековато, а ездить в автобусах ей и раньше-то не нравилось, а уж теперь, когда ни сесть, ни за поручень взяться, она и подавно предпочитала не ездить. Такси же вызывать смысла не видела. Однако вместо того, чтобы направиться к входной двери, Мальвина вернулась к доске, чтобы ответить на его последний вопрос.

«Я выбрала ММЧ,» — начала она выводить, и белые крошки мела сыпались, будто не желая оставаться в тех словах, которые появлялись на доске.

«потому что хотела» — в этом месте писать стало особенно тяжело, передняя лапа слабела. Но надо было продолжать.

«быть» — как же волнительно. Мальвина писала медленнее, чем обычно, но штрих за штрихом, буква за буквой, она неукоснительно двигалась вперёд.

«ря» — она с трудом удерживала своё дыхание беззвучным, но едва ли со стороны может быть незаметно как сильно вздымается и вновь опускается волчья грудь. С каждым штрихом, с каждой частичкой мела.

«дом» — интересно, она специально выбрала такую длинную фразу? Из всех возможных, что крутились в голове, но что всё-таки она могла написать за достаточно короткое время, чтобы не начать раздражать ни его, ни саму себя, была ли именно эта фраза самой длинной?

«с то» — а он? Он волнуется или нет? Наверняка ведь он уже понял. Вроде, его сердцебиение начало учащаться. Или ей только так кажется? Только не опускать лапу с мелом, только дописать до конца.

«бой» — всё. Она это сделала.

«потому что хотела быть рядом с тобой» — эта фраза теперь была полностью выведена на доске, хоть и кривоватым, но достаточно разборчивым почерком, чтобы понять то, что там написано, однозначно.

Мальвина не поднимала головы, повинуясь своей человеческой привычке придавать большее значение зрению, чем слуху и нюху. Но ей не нужно было смотреть на Артура, чтобы понять, что признание для него неожиданно, что у него нет при себе заготовленного ответа. Мальвина не знала сколько времени прошло прежде, чем она услышала:

— Я этого не знал.

Всё так же не поднимая головы, Мальвина медленно кивнула и вышла в подъезд. От волнения бешено колотилось сердце. Спустившись на один лестничный пролёт вниз, она остановилась и прижалась к стене, чтобы немного успокоиться. Она сделала это! Наконец-то она набралась смелости рассказать Артуру, что он ей нравится! Зачем она это сделала, если они всё равно сейчас не могут быть вместе? Какая разница! Она не могла больше держать это в себе, вот и всё. Можно расслабиться. Можно успокоиться. Мальвина сделала несколько глубоких вдохов и, когда дыхание выровнялось, продолжила спускаться по лестнице.

Носом она нажала кнопку на входной двери, а, услышав характерный звук, означающий, что замок открыт, лбом надавила на дверь. На улице было свежо, так же, как и вчера и как почти каждое утро этой странной, по-приятному холодной зимы. На спине её был закреплён рюкзак, на ошейнике болтались пропуск в общежитие, перчатка с кусочком мела и телефон. Бежать с рюкзаком не очень удобно, но она всё равно чувствовала непривычную лёгкость, как будто, поговорив с Артуром, избавилась от другого груза, вроде невидимого и невесомого, но по ощущениям почему-то более тяжёлого, чем какой угодно рюкзак. А ещё она радовалась предстоящей встрече с подругой.

* * *

Когда Мальвина подбежала к общежитию, Соня уже ждала. Увидев волчицу, она сначала недоверчиво отпрянула. Мальвина тоже остановилась и стала приближаться мелкими шажочками, глядя Соне в глаза и не проявляя признаков агрессии. Даже закрыла пасть. Девушка отступала, но медленнее, позволяя волчице сокращать расстояние между ними.

— Господи, неужели это правда ты, Маша? — спросила, наконец, Соня.

Волчица кивнула.

— Поверить не могу! — Соня присела на корточки, чтобы как следует обнять подругу. — Вот это да! Дай-ка я тебя хоть получше рассмотрю.

Соня отошла на пару метров и критически оглядела волчицу.

— Дааа, Маша. А ты ничего такая, интересная в этом облике. Мех вон какой пушистый, так и хочется зарыться в него, как в шубу. Или расчесать… Слушай, а шерсть из тебя лезет?

Мальвина помотала головой.

— Не лезет? Полезет ещё. Может, я тебе косички заплету?

Соня провела рукой по шерсти на шее.

— Хмм… Боюсь, для косичек коротковато, но хвостики завязать точно можно.

Они вошли в общежитие и поднялись в Мальвинину комнату. Собирались немного поспать, но так и не уснули, а только пролежали целый час на кровати обнявшись, и Соня всё рассказывала и рассказывала и рассказывала. А Мальвина бы может и ответила, да не хотелось вставать писать.

— Ладно, скоро университет откроется, — встрепенулась, наконец, Соня. — Сейчас позавтракаем, а потом — что там тебе было надо?

Волчица подошла к маленькой доске, той самой, которую ей принесли ещё к маминому приезду.

«Хочу подать заявление на академотпуск».

— Что? Почему? — Соня выпрямилась.

Мальвина не ответила и как изобразить свою мысль с помощью волчьей мимики тоже не придумала.

— Ты что-то не сдала?

«ОТО. Будет». И, между прочим, скоро.

— Ну, так будет, ты же не получила «два»?

«Сдам». Попытается, по крайней мере. А, может, и нет. После решения взять академотпуск, это стало неважным.

— Вот видишь, всё отлично, а то уже напридумывала.

«Всё равно. Академ».

— Почему?

«Сложно».

— Маш, ты учишься в магистратуре физического факультета. Здесь и должно быть сложно.

Вот как бы научиться смотреть на неё с укоризной? А то волчьи выражения лица хоть и передают эмоции, но непривычным для непосвящённых образом.

Да, освоить материал по некоторым предметам было непросто для всех, но остальные студенты могли самостоятельно листать учебники, не рискуя их порвать, писать в тетрадях, зачёркивать. Да, она ставила себе задачу окончить семестр даже в теле волчицы и, да, она с этой задачей, скорее всего, справится. Но дальше… Мальвина пока не видела смысла учиться дальше — результат не стоил затраченных усилий. Кроме того, Мальвина совершенно не в состоянии обслуживать себя в быту, и это угнетало. Конечно, дома у неё будет также не получаться, но, во-первых, путаться под ногами у родителей как-то морально полегче, чем у Артура, а, во-вторых, раз учёбы у неё пока не будет, появится возможность всё время тратить на освоение бытовых навыков, заодно научиться писать карандашом. Может быть, после этого уже и появится смысл вернуться к учёбе.

Ещё Мальвина поначалу, когда отказывала маме сразу уехать домой вместе с ней, надеялась, что в Новосибирске больше шансов, что ей помогут обратиться в человека, но теперь ей больше так не казалось. Если Артур и впрямь решит продолжить развивать теорию, Мальвина для этого не нужна, а помощи от неё в этом почти никакой. А практика… Каждый день волчица неизменно делала по несколько попыток превратиться, но ни разу не почувствовала зов. И продолжать попытки она с тем же успехом сможет дома, в Новокузнецке.

И хотя Мальвина так ничего и не написала в ответ на последнюю Сонину реплику, подруга всё же сдалась:

— Ладно, ладно, поняла. Ты хочешь вернуть человеческий вид и доучиться потом нормально?

Волчица кивнула.

— Хорошо, подадим мы твоё заявление. Ты только не вздумай бросать! Кстати, Эржена-то когда возвращается?

«Не знаю».

— Я тоже не знаю, давно не разговаривала с ней.


После небольшого перекуса, который был у Сони с собой, они пошли в деканат и подали заявление на академотпуск. Специалист деканата если и удивилась, то виду не подала. Причиной Мальвина указала временную утрату трудоспособности (а, точнее, способности писать). Все бумаги за неё заполнила Соня, а Мальвина только поставила специальную волчью подпись — невнятный мазок карандашом. Но ничего, все уже привыкли. Заявление обещали постараться утвердить до конца сессии, если получится, то раньше.

У Сони были в университете и свои дела — она сдала документы, подтверждающие, что её обучение во французском вузе проходит успешно, собрала нужные ей подписи и печати.


Дальше у Сони были назначены две встречи, а Мальвина осталась дожидаться её одна в общежитии. Кстати, если академотпуск одобрят, общежитие-то нужно будет освободить. Но заняться этим можно будет, когда Мальвина с мамой приедет сдавать экзамен по ОТО. Выходит, раз всё равно нужно приезжать освобождать комнату, придётся и на экзамен идти, а то уж совсем нехорошо получится.

Потом мысли перешли на Артура. Вот так долго она смотрела на него издалека, и вот решилась рассказать, что хочет с ним быть, и тут же сбегает. Впрочем, как бы странно это ни выглядело, но если он захочет продолжить разговор, он его продолжит. А если нет, то и говорить не о чем.


Вечером Соня и Мальвина приехали на железнодорожный вокзал. Падал снег так же, как тогда в Томске. Волчицу передёрнуло от этого воспоминания. Нет, сейчас всё куда цивилизованнее. У неё есть «хозяин», официально оформленное право на проезд, уверенность, что её не выкинут из вагона. Только вот надежда перевоплотиться обратно в тот день была тверда, а сейчас её почти не осталось.

Волчица ехала по правилам перевоза домашних животных, и, как в случае с собакой крупной породы, выкупить пришлось целое купе, но зато оно было полностью в их с Соней распоряжении, и Мальвина даже заняла место не на полу, а на одной из нижних полок. Соня хотела было сделать себе чай, но обе пассажирки уснули сразу после проверки билетов, даже не дождавшись оплаченного постельного белья.

А рано утром в Новокузнецке у самого выхода из вагона Мальвину встретили родители и сестра.


Глава 12

По контракту с университетом Сантьяго должен был отработать год, но, в связи с закрытием кафедры и лаборатории, работать оказалось негде, так что контракт пришлось расторгнуть. Лечение другим климатом и непривычными условиями козлу пользы не принесло, и если кто и мог теперь с этим помочь, то только Хавьер, если бы нашёл что-нибудь важное в рукописи. Смысла оставаться в России больше не было, как и оснований для продления иммиграционного статуса.

Теоретически семестр заканчивался в конце января, вместе с сессией, но по профильным предметам ММЧ все студенты уже получили оценки, так что Сантьяго закончил в декабре. Жить и работать в России — это, конечно, уникальный опыт и яркие впечатления на всю жизнь, но всё-таки какое счастье, что наконец-то закончится безвкусная непривычная еда, прорыкивающий насквозь все уши русский язык, совершенно недоступные для понимания физические формулы и, самое главное, треклятая сибирская зима.


Чтобы добраться до родного острова, Сантьяго потребовалось двадцати два часа и три самолёта. Сначала он прилетел из Новосибирска в Москву. Потом пересёк Атлантический океан рейсом Москва — Нью-Йорк. И вот, наконец, поздно вечером по местному времени третий его за последние сутки самолёт плавно спускался в небе над Сан-Хуаном.

На выходе из аэропорта в лицо ударил влажный горячий воздух. Лампы аэропорта и многоэтажной парковки напротив освещали небольшую зелёную полосу вдоль дороги, на которой ровно, в один ряд стояли неподвижные стволы королевских пальм, и приветственно трепетали перистые листья на их верхушках.

Когда уезжал, Сантьяго не захотел оплачивать длительную — да ещё и неопределённо дилтельную — парковку в аэропорту — и оставил машину в гараже у родителей. Так что сегодня его встречал Хавьер.

Полчаса Сантьяго простоял, прислонившись к опоре и стараясь не упасть от непреодолимого желания спать, но после этого знакомый чёрный «Ниссан» действительно подъехал и остановился рядом, а в слабоосвещённом окошке Сантьяго без труда узнал физиономию собственного брата.

Сантьяго закинул чемодан в багажник и плюхнулся на пассажирское сиденье. Хавьер из машины выходить не стал, так что обниматься пришлось через коробку передач посередине.

— Живой? — спросил Хавьер, трогаясь с места.

— Живой.

Аэропорт стоял на берегу Атлантического океана, так что в какой-то момент можно было через открытое окно услышать, как гул взлетающих позади самолётов уступает шуму волн, обрушивающихся на городской пляж. А через двадцать минут братья выехали за пределы густонаселённой агломерации Сан-Хуана.

— Нужно заправиться, — сказал Хавьер и остановился на заправке.

Оба вышли из машины, и пока Хавьер проводил манипуляции со шлангом и кредитной карточкой, Сантьяго направился к магазинчику купить воды. Свет из окон и стеклянной двери магазинчика с одной стороны и подстветка стоек с бензином с другой покрывал практически всё пространство между ними, но всё-таки полоса толщиной метра в три оставалась плохоосвещённой, и, если не вглядываться, то толком и не различишь, что там под ногами. Сантьяго и не вглядывался, пока прямо в середине этой затемнённой зоны не запнулся о что-то пружиняще-мягкое, расстеленное внизу у самых ступней.

Машинально он глянул вниз, и сначала было решил, что под ногами лежит толстенный шланг, непонятно откуда и зачем взявшийся, но уже через мгновение понял, что ошибся. «Шланг» зашевелился, всколыхнулся волной, верхние гребни которой тут же попали в зону освещения, и Сантьяго разглядел чёрно-серый узор, лоснящийся в тусклом свете. В следующую секунду он увидел прямо перед собой змеиную голову. Сверкнули два жёлтых глаза, челюсти резко разжались и тут же клацнули, больно впившись в плечо.

— Аааа! — Сантьяго вскрикнул. Хвост тут же подобрался и, плавно перетекая в туловище, оплёл Сантьяго несколькими тугими кольцами, намертво прижав руки к бокам.

— Помогите!

Крик заставил сильно выдохнуть, и змея, воспользовавшись освободившимся от воздуха пространством, тут же затянула кольца ещё сильнее. Следующий вдох было сделать уже не так просто, а змея и тут была начеку, сжав Сантьяго туже. Он упал. Каждый последующий вдох давался чуть-чуть труднее, а кольца вокруг туловища всё стягивались и стягивались.

Хавьер подбежал и одновременно позвал на помощь. Из магазинчика выбежал мужчина, но больше поблизости никого не было. Хавьер с продавцом вдвоём попытались разжать змеиные кольца, но у них ничего не вышло. Тогда Хавьер стал звонить в службу спасения, а продавец вновь скрылся в помещении.

Тут змея неожиданно ослабила хватку и оставила жертву, лежащим не земле в скрюченном состоянии. Сантьяго просто дышал, дышал и дышал, до конца не веря, что отделаться удалось так легко. А змея свернулась рядышком, спрятав голову в складках своего длинного тела. Продавец вновь выбежал, держа в руке пистолет, но, увидев, что змея человека отпустила и вообще свернулась, не решился выстрелить. Мужчина просто держал оружие наготове, не спуская глаз с опасного хищника вплоть до прибытия полиции, которая, к счастью, приехала достаточно быстро.

Полицейские занялись змеёй, а парамедики загрузили Сантьяго в машину скорой помощи.

— В какую больницу везёте? — спросил Хавьер водителя.

— Региональный медцентр.

— Я поеду следом, — сказал Хавьер, обращаясь к Сантьяго.


В больнице сказали, что змея, которая напала, неядовита — сетчатый питон. Удушение же могло бы быть смертельным, но длилось недолго, и не успело особо навредить. Пульс поначалу был сильно учащён, но довольно быстро приходил в норму сам собой.

Хотя питоны и неядовиты, но анализ крови в больнице всё равно взяли, и пока его делали, оба брата успели пару часов поспать — Сантьяго на кушетке для пациентов, а Хавьер в неудобном кресле для посетителей. Анализ оказался в норме, Сантьяго отпустили.


К тому времени, как Хавьер довёз Сантьяго до дома родителей в Рио-Аррибе, уже рассвело. Сантьяго сквозь дрёму всё видел два жёлтых глаза, пересечённых чёрными вертикальными зрачками, которые встретились с ним лишь на одно мгновение, но, кажется, прошили насквозь. И открытую пасть с рядами длинных, острых зубов. Картина пока и не думала стираться из памяти, а обрастала в полусонных фантазиях всё новыми деталями и подробностями.

Дорога от аэропорта домой впервые получилась такой долгой и такой страшной. Зато если у Сантьяго теперь в шутку ли, всерьёз ли спросят: «А правда, что в России по улицам ходят медведи?», он ответит: «Не знаю. Но теперь наверняка знаю, что по нашим улицам ползают змеи».

* * *

«Мальвина, Мальвина. Обухом по голове — и исчезла» — так думал Артур, сидя на диване и допивая кофе. Несмотря на ранний час, сон ему теперь уже точно не грозил. Рассматривать студентку в качестве своей девушки в голову не приходило. В смысле, не конкретно эту, а вообще ни одну свою студентку. Ни разу. Почему, интересно? Вроде как не принято, не положено. А Мальвина всё равно и не его студентка больше, так что неважно.

Как она хоть выглядит-то, когда в человеческом облике? В памяти достаточно прочно засели большие голубые глаза и длинные ресницы. Но что ещё? Волосы. На вопрос светлые или тёмные можно было сказать, что скорее светлые, но длинные или короткие — этого уже и не вспомнишь.

Что ещё? Рост? Ну, она совершенно определённо ниже него. «Браво, Артур, открытие, достойное Шерлока Холмса, если вспомнить, что почти все на свете ниже тебя» — похвалил он себя. Фигура? Мальвина точно не была толстой — он бы запомнил. Вряд ли она была и слишком худой — тоже бы, скорее всего, бросилось в глаза.

Тут Артур вспомнил о том, что в интернете существуют социальные сети. Сам-то он не пользовался, но, может у Мальвины аккаунт где-нибудь был. Он подошёл к ноутбуку. Так, как там? «Вконтакте», кажется. Аккаунт на имя Мальвины Ястреб действительно нашёлся, но там был указан только год рождения, родной город, десять человек в качестве друзей, а вместо фотографии страницу украшали какие-то цветочки. Он ввёл «Мальвина Ястреб» в поисковой системе, но на других сайтах фотографий тоже не нашлось.

Ладно, хватит зацикливаться на внешности, это не главное. А что тогда главное? Как их там, «красоты души» и «богатый внутренний мир». И что за таинственный мир царит в непостижимых потёмках её волчьей души?


Артур приехал в ИЯФ и попытался отвлечься работой, но, когда работа интеллектуальная, это непросто. Тогда он перешёл к механической составляющей — заполнению бумаг, связанных с закрытием кафедры и лаборатории. Сантьяго вчера заполнил всё, что смог, и отдал ему (сейчас Сантьяго, кстати, наверное, уже летит). Но кое-где остались пустые места. Где-то к обеду Артур с ними закончил и пошёл в университет, чтобы сдать всё в деканат.

А там его практически с порога второй раз «огрели» по голове:

— Студентка ваша всё-таки в «академ» собралась. Сегодня только заявление подала.

— Какая студентка? — он спросил быстрее, чем сообразил, что студентка у него в этом семестре только одна.

— Мальвина.

— Что???

Сотрудница деканата не ответила.

— Почему?

— Это вам лучше знать. Но в качестве причины указала временную утрату трудоспособности.

— Логично.

Трудоспособность и впрямь была утрачена, хотя и не полностью. Что ж, Мальвине виднее, что для неё лучше. Но действительно ли дело в сложностях с учёбой, или же она больше не хотела видеться с ним? Неприятно, если второе.


Артур, пытаясь осмыслить новую информацию, медленно шёл по лесной тропинке между университетом и ИЯФ. Только что ещё немного присыпало снегом, и ноги всё время проваливались то по щиколотку, а то и по колено. Снежинки попадали под штанины, а оттуда закатывались в ботинки, и к выходу на расчищенную дорогу, ступни сильно намокли, но Артур этого даже не замечал, лишь автоматически сгибая и разгибая подмерзающие пальцы ног.

Работа на сегодня была закончена — последний рабочий день перед новогодними праздниками. На четыре часа дня назначили банкет. Ребята, кто ездил за выпивкой и закусками, уже вернулись из магазина, и Артур помогал им накрывать на стол в маленьком конференц-зале, в котором собиралась лишь их лаборатория.

Вскоре подтянулись и другие коллеги, потихоньку начали праздновать.

А через полчаса подвыпивший старший научный сотрудник Трескунов, сидевший рядом с Артуром, вдруг разоткровенничался:

— Скандал ведь вышел с твоей волчицей, Артур.

— Ну.

— Что «ну»? По собственному желанию тебя попросят в конце января.

— Почему? — опешил Артур, почти физически почувствовав, что вновь получает по голове чем-то тяжёлым, в темечко. Увольнение из института — это как раз ровно то, чего ему сейчас не хватало для полного провала.

— Репутацию портишь всему институту, — Трескунов смотрел на рюмку, которую вертел в руках, избегая взгляда в глаза. — Знаю, знаю: лаборатория у вас вроде как отдельная была, но ты-то человек тот же. Говорили о тебе на совете уже. И в университете преподавать тебя вряд ли поставят. Если бы получилось всё-таки разобраться как-то. Хотя бы просто превратить её обратно… Ох, что-то разболтался я по-пьяни-то, тебе после праздников только должны были сообщить. Ну, так ты всё равно скоро узнаешь.

— Уже узнал. Только что. От вас.

— О! Это верно. «Ик».

Разговор был окончен. Информации для осмысления за день навалилось столько, что, как говорится, без бутылки не разобраться. Тогда Артур попытался разобраться с бутылкой, благо на столе их было достаточно. Выпил на этом празднике раза в три больше своей привычной празднично-посиделочной порции. Зря он так. Теперь не избежать четвёртого удара по голове завтра утром.

* * *

Мальвина сидела дома в окружении всей семьи. Те два дня, что она провела дома, были посвящены больше подготовке к Новому году, чем приспособлению квартиры для комфортного проживания волчицы, но в приготовлении к празднованию были учтены и особенности. Мальвина сидела на подушке, за детским столиком с Фаечкой. Перед девочкой стояли забавные розовые чашка и миска из детского сервиза, а вот перед Мальвиной — большая плоская тарелка, с которой можно было слизывать языком, и глубокая чашка, из которой можно было пить без помощи рук. За столом для взрослых расположились родители, бабушка с дедушкой и тётя.

Последние несколько лет Мальвина праздновала Новый год в Новосибирске (обычно первого января после пробуждения к обеду начиналась усиленная подготовка к ближайшему экзамену) так что уже и подзабыла, как это происходит дома. Салаты, пельмени, телевизор, разговоры разной степени интересности. А вот что до экзамена, то тут она передёрнула плечами — его ведь никто не отменял. Расслабляться в этом смысле было рано — заявление на академотпуск пока ещё никто не утвердил, да если это и произойдёт — может экзамен-то всё-таки стоит сдать? Иначе ведь она потом всё забудет и придётся заново проходить весь курс. Но, с другой стороны, это ведь потом… В общем, насчёт экзамена твёрдой уверенности не было.

Двенадцать ночи. Бой курантов по телевизору. Ур-ра!

Папа зажёг бенгальские свечи, только вот свечу за Мальвину пришлось держать Фаечке.

А через двадцать минут на шее зазвонил телефон. Кто это? Волчица лапой развернула экран к себе. Не может быть! Артур!

Мальвина вышла в соседнюю комнату и отточенным движением когтя нажала на кнопку приёма вызова.

— Привет, Мальвина, — послышалось в трубке. Приложить к уху телефон она не могла, но и на громкую связь не ставила — с волчьим слухом это не требовалось.

— Знаю, ты не можешь отвечать по телефону, так что говорить буду я, — мягкий, бархатный голос, приятным теплом разлился по всему телу. Мальвина затаилась, боясь, что тяжёлое волчье дыхание может каким-то неведомым образом спугнуть те слова, которые она хочет услышать.

— Просто звоню поздравить тебя с Новым годом, — продолжил Артур. «Просто — сложно — какая разница! Только останься, только не вешай трубку!»

— Много думаю о том, что ты мне сказала перед уходом, — «и что надумал?! — мысленно спросила Мальвина. — Ответь мне уже! Нет, лучше не так. Лучше не торопись».

— У нас обязательно ещё будет время об этом поговорить, — продолжил любимый голос. — Надеюсь, скоро увидимся. Развлекайся!


Артур положил трубку и выдохнул. Новый Год — не время устраивать допросы на тему «Почему ты решила уехать?», не время рассказывать неприятные новости из своей жизни типа «Меня, кажется, увольняют». Не чувствовал он себя и готовым говорить о том, что, кажется, соскучился, потому что вот это вот «кажется» — оно как-то и ни туда, и ни сюда. Может, скучает он просто потому, что через полчаса Новый год, и впервые в жизни Артур будет его праздновать в одиночестве, которое в такую торжественную ночь чувствуется особенно остро.

* * *

А несколькими часами позже Новый Год наступил в Пуэрто-Рико. Жара давно спала, и лёгкий, даже чуть прохладный ветерок насквозь продувал террасу родительского дома, в котором Сантьяго вырос и который на протяжении всей его взрослой жизни оставался местом, в которое можно вернуться.

Не сказать, чтобы Новый Год в их семье отмечался с большим размахом, но Хавьер с женой и детьми приехали, и сейчас они чем-то все занимались в доме. Угощение к празднику было уже готово: у двери стоял большой ящик с банками пива и лимонада, заваленными кусочками льда, а на столе лежали нехитрые закуски вроде кусочков сыра, мякоти кокосов, ананаса и чипсов.

На террассе никого не было, кроме Сантьяго, который на достаточно большом пространстве между столом и перилами медленно покачивался с руки на руку, наклоняясь вбок настолько, насколько позволяло чувство баланса, поддерживаемое ногами, описывающими какие-то интуитивные зигзаги наверху.

Дверь открылась, и на террасу вышли родители, а за ними Хавьер с женой и детьми.

— К прослушиванию готовишься? — спросила мама, открывая банку пива, которую только что достала из ящика.

— Нет. Ловлю зов.

— Чей зов? — спросил Хавьер, усаживаясь за стол и отправляя что-то в рот.

— Козла.

— Боковой волной?

— А вдруг так получится, — переведя дыхание, предположил Сантьяго и с этими словами встал на ноги. Он не хуже брата помнил, что такие боковые покачивания годятся лишь для вызова черепахи, а козёл откликается только на очень пластичную и амплитудную прямую волну. Но он согласен был и на черепаху, и хоть на самого чёрта, лишь бы только не мириться с тем, что останется просто человеком до конца жизни.

— У меня кое-что для тебя есть, — сказал Хавьер. — Подарок к Новому году, — с этими словами он положил на стол стопку бумаги.

Сантьяго сел и взял верхний лист в руки:

— Что это?

— Это, Санто, разные козлы, кабаны и даже одна черепаха. Все однажды утратили способность превращаться в своё животное раз и навсегда.

— Перевёл главу про потерю животного?

— Да. Козла не вернуть, — Хавьер развёл руками. — Мне жаль.


Глава 13

Двумя месяцами ранее.


Вера Шерман незаметно сминала левой рукой зелёный комок детского пластилина. Она так делала всякий раз, когда волновалась — эта привычка появилась у неё ещё тогда, когда её первому ребёнку исполнилось два. Гоше тогда подарили на день рождения несколько баночек с мягким, немарким пластилином. Малыш тогда субстанцией не заинтересовался, зато заинтересовалась его мама.

Причина для волнения у Веры была: именно сегодня, сейчас, в головном офисе компании «БиОООникс» в Нижнем Новгороде Вера должна будет представить проект усовершенствования протеза плечевого сустава, который компания успешно реализует вот уже лет десять. И смешно, и грустно думать о том, что за двадцать три года работы в этом самом головном офисе Вера так особо и не продвинулась по службе. Хотя и отработала она далеко не все эти годы, чего уж там: череда декретных отпусков и последующих неловких попыток как-то нагнать упущенное, обрываемых бесконечными больничными, никак не способствовали продвижению вверх по карьерной лестнице. Но вот двое старших детей выросли, а младший перешёл во второй класс и перестал постоянно болеть, и у Веры наконец-то появился шанс, который она в свои сорок пять лет считала последним. Если её проект не выберут среди четырёх предложенных, она так и останется рядовым инженером — в самом деле, кто станет повышать сотрудника, который вот-вот достигнет пенсионного возраста, ведь как многодетная мать Вера имеет право выйти на пенсию в пятьдесят. Во всяком случае, ей ситуация представлялась именно такой.

Вера выступала четвертой. Трое её конкурентов все были людьми молодыми, немногим старше её первого сына, все со свеженьким образованием, острым умом, кажется, без детей и перерывов в карьере. Впрочем, она мало что знала об этих ребятах — все они работали в других отделениях, в других городах.

Вера сосредоточилась на докладах. Вот милый парень с розовыми пухлыми щеками предлагает новую концепцию искусственного коленного сустава. Вера мнёт пластилин всё быстрее. Вот высокий и худощавый говорит об улучшении протеза кисти, которое должно помочь решить проблему захвата мелких предметов. Докладчик сильно заикается, так что его выступление длится вдвое дольше других. Левая рука уже устала, и Вера переложила комок пластилина в правую. Вот девушка с короткими бордовыми волосами описывает усовершенствованную модель искусственного шейного сустава. Пластилин настолько мягкий, что мять его — одно удовольствие. Комиссия задаёт девушке вопросы, а Вера убирает пластилин в пласмассовый стаканчик и накрывает крышкой, чтобы не затвердел. После вопросов её очередь выступать.

В жизни Вера далеко не всегда стремилась к эффективности. Она была из тех женщин, что никак не могут выспаться, потому что каждое утро встают пораньше, чтобы нанести макияж, маскирующий усталость. Из тех, что на машине доезжают до спорткомплекса, на лифте поднимаются до любимого фитнес-зала, а там занимаются на тренажёрах, имитирующих ходьбу пешком и подъём по лестнице. В работе инженера такой подход недопустим, и на службе Вера, как могла, боролась с собой. Возможно, такой склад характера стал ещё одной причиной, почему она до сих пор не добилась больших успехов в профессии.


Вера рассказала о возможном выигрыше в амплитудности нового плечевого сустава, увеличении износоустойчивости и даже уменьшении массы протеза. При этом затраты на материалы по её плану оставались прежними, а технологию изготовления предлагалось усовершенствовать так, чтобы если производство и обходилось дороже, чем прежде, то ненамного. Конечно, все оценки были грубыми, предварительными. Подробное моделирование и изготовление тестовых образцов станут возможными только в том случае, если именно её проект победит. Сыпались вопросы один за другим: каков возможный диапазон размеров протеза? Как повлияет изменение состава сплава на процесс адаптации пациента? Имеет ли смысл работать над увеличением износоустойчивости детских протезов, которые в любом случае необходимо менять по мере роста ребёнка? Возможно ли использовать наработку для выигрыша в амплитудности и увеличения износоустойчивости, но без уменьшения массы изделия? На большинство вопросов у неё были ответы, остальное пришлось предположить.

Начальство осталось на совещание. Результаты объявят позже, во время ужина в ресторане, организованного в честь приезда ребят из других филиалов. Только Вера на ужин остаться не могла — именно сегодня только она могла забрать Петю из бассейна, который неким мистическим образом был выбран так, что оказался далеко и от дома, и от её работы.

Ближе к ночи пришло письмо по электронной почте всем участникам: всем спасибо, победила Алла Алексеева. Наверное, где-то глубоко в душе Вера порадовалась за соперницу, но среди чувств поверхностных об этой девушке не было вообще ничего. Вера просто глубоко вздохнула и настроилась, что продолжит жить как прежде.


Пару недель спустя технический директор всей компании «БиОООниск», Михаил Давыдов, молодой мужчина, практически весь карьерный рост которого прошёл на глазах Веры Шерман, позвал её к себе в кабинет:

— Поздравляю Вера Павловна, ваш проект победил.

— Как? Я не понимаю…

— Алла Анатольевна от работы над своим проектом отказалась.

— Почему?

— … И оба молодых человека тоже, — продолжил Давыдов, пока проигнорировав её вопрос.

— То есть я была последняя в списке, — сказала очевидное.

— Какой бы вы ни были по счёту изначально, сейчас вы остались единственной в списке, Вера Павловна. Вы хотите повышение и собственный проект?

— Да! — конечно, она хочет! Вера долго к этому шла и не собиралась отказываться от желанного повышения из-за зависти или ещё какого нехорошего чувства, вызванного тем, что три более молодых конкурента лихо обскакали её по конкурсу. — Когда я могу приступить к новым обязанностям?

— Как только будете готовы переехать в Новосибирск.

— Что?! Куда?! — вопрос о том, почему остальные кандидаты отказались от повышения отпал сам собой.

— «БиОООникс» открывает филиал в Новосибирске и хочет, чтобы вы его возглавили. Арендуете офис, наймёте людей и будете работать там над вашим проектом.

— Когда нужно принять решение?

— Желательно в течение недели.

* * *

Новосибирск. Обское водохранилище, Театр Оперы и Балеты и достраивающийся технопарк в Академгородке, где компания «БиОООникс» предлагала Вере арендовать офис для нового филиала. Вера смотрела в карту на три тысячи диких, пустынных километров, отделяющих этот сибирский город от Нижнего Новгорода. Как же далеко. Она представляла самолёт летящий долго-долго-долго над бесконечной тайгой, отделяющей Верину новую работу от мужа, детей, родителей и всего мира, к которому она привыкла.

Поздним вечером в пятницу вся семья обычно бывала в сборе — ну, кроме Гоши, который уже год как закончил университет и съехался с девушкой. Только каждый сидел перед своим экраном. Катя в своей комнате честно готовилась к очередному зачёту, кажется, на этот раз по истории. В этом году поступила на первый курс, на юридический. Начала учёбу с энтузиазмом, и Вера надеялась, что так оно и продолжится. Дима с Петей в Петиной комнате на пару расправлялись с орущими монстрами на приставке. Мальчики такие мальчики. Одному восемь лет, другому сорок восемь. А Вера в их с Димой спальне, которая при необходимости бывала ещё и залом, любовалась электронной картой своей необъятной Родины.

— Дим! — попыталась она перекричать виртуальные пулемётные очереди и охи раненных.

— У? — отозвался супруг.

— Ну чё, ехать мне, как думаешь?

— Едь.

Вот так вот просто! «Едь!» Ни тебе сомнений, ни аргументов, ни взвешивания, ни обдумывания. А, может, она хочет, чтобы её сейчас поуговаривали остаться. Или, наоборот, дали, что называется, пинка в нужном направлении, то есть в данном случае в восточном.

— А как же мы жить-то будем с тобой? — решила Вера привнести сомнений в озвученный мужем односложный план.

— Как-нибудь будем, — не отвлекаясь от кнопки на джойстике, ответил Дима.

— Ох… Может, лучше не ехать? — Веру смущало неопределённое «как-нибудь».

— Не едь.

Гениальное просто. Или краткость — сестра таланта.

— Ну тебя! Кать! — разочаровавшись в попытках посоветоваться с мужем, Вера обратилась к дочери. — Катя, что думаешь, ехать мне?

— Мам, я-то откуда знаю! — судя по голосу, дочь была раздражена, что её отвлекли. Что там мама собирается делать со своей жизнью волновало её явно меньше, чем предстоящий зачёт по истории.

— Петя! — кинулась Вера на последнюю жертву. Достучаться до увлечённого игрой сына оказалось чуть сложнее, чем до мужа, но с третьего раза он всё-таки отозвался.

— Чё?

— Ты хочешь с мамой в Новосибирск поехать?

— «Плэй-стэйшн» с собой возьмём?

— Ох…

— Вера, ты как начальницей-то быть собралась, если даже это решить не можешь? — спросил Дима, когда за окончанием очередной миссии по уничтожению монстров последовала короткая передышка. — Тебе предложили работу — ты и решай.

И Вера решала. Твёрдое намерение поехать на следующий день сменялось не менее твёрдым намерением остаться. Приходили в голову мысли даже вообще уволиться и поискать своё место под солнцем в другой сфере деятельности, лишь бы это место было под нижегородским солнцем, а не под абы каким за-тридевять-земельным. Но тут Вера вспоминала, что всё-таки любит свою работу, и что вообще ввязалась во всю эту авантюру с презентацией и конкурсом не просто так. И её проект прошёл, хоть даже и из-за отказа всех остальных участников ехать в Новосибирск. Но остальные участники, наверное, могли себе это позволить, у них ведь ещё вся жизнь впереди, на их головы выпадут ещё десятки разнообразных шансов. А у Веры что? Сейчас или никогда. И она решила: сейчас.

Готовься, Новосибирск: Вера Павловна Шерман едет открывать филиал компании «БиОООникс».


Глава 14

Дело было вечером, то есть в разное время суток, но в длинные выходные после новогодних праздников, так что всё одно — делать было нечего. У Артура оставались долгие часы на размышления о жизни и том, что делать с ней дальше. Разбавлять грустные мысли спиртным он не решался — свежи были воспоминания об утре на следующий день после новогоднего корпоратива, поэтому Артур решил зайти к лечению тревожности с другой стороны — со стороны здорового образа жизни. Десять-пятнадцать километров на лыжах, потом пара десятков отжиманий, если остались силы — и вот тебе уже почти всё равно, как платить ипотеку за следующий месяц, в каком направлении покатилась твоя научная карьера, что такого ободряющего можно сказать маме, и на скольких лапах бегает девушка, которой ты нравишься.


В первую очередь, надо было найти себе какое-то профессиональное занятие вне науки. И кушать хочется, и, главное, ипотека сама себя не выплатит. Самым очевидным временным выходом оказалось репетиторство физики и математики, в основном, для студентов НГУ. Стоило повесить объявления в университете и на тематических форумах, как в первый же день позвонили двое желающих, которым требовалась помощь для подготовки к пересдачам. Причём один из студентов пару лет назад уже у Артура учился. «Значит, понравилось, доверяет!» — обрадовался Артур такому признанию своего педагогического мастерства. Что ж, положительный момент во всей этой истории нашёлся, значит, найдутся и новые.

Кое-кого из учеников подкинули по знакомству университетские друзья и бывшие коллеги Артура, но понятно, что репетиторство не могло стать заменой нормальной, полноценной работе, тем более в феврале все пересдачи будут закончены. К переезду Артур пока не был морально готов, поэтому начал со штурма местного рынка труда. Хорошо, что недавно закончилось строительство Технопарка, в котором открывались и открывались разного рода высокотехнологичные компании. К концу новогодних праздников резюме было отправлено по двум десяткам объявлений о вакансиях. Вряд ли кому-то из реального мира пригодится его глубочайшее понимание теории частиц, но, может, кто-то оценит математическую базу и навыки сложных расчётов?


Нашлось у Артура время и на размышления о личной жизни. Он вспомнил свои предыдущие романы, которых у него было два. Первую любовь звали Надежда. Они познакомились на первом курсе в университетском дискуссионоом клубе, на собрание которого Артур пришёл ровно один раз за компанию с друзьями по комнате. Одного раза оказалось достаточно. Дискутировали что-то на тему защиты окружающей среды. Артур тогда ни слова не сказал, а вот Надя говорила много. Она оказалась активисткой местного экологического клуба. Стоял апрель, только-только сошёл снег, ну, почти весь, и Надя в конце собрания всем раздала листовки с приглашением прийти в воскресенье утром чистить пляж Обского моря от мусора, который, видимо имеет свойство после зимы обнажаться не только на городских улицах, но и на прилегающих территориях.

Друзья Артура на экологическое мероприятие не пошли: один любил в единственный выходной день спать аж до самого обеда, а потом ещё немножечко после обеда. Второй учился, учился и ещё раз учился каждую подходяшую для этого дела минуту, а особенно усердно по воскресеньям, и особенно по утрам. Третий входил в университетскую сборную по баскетболу, и воскресным утром в его расписании неизменно значилась тренировка. Так что к Обскому морю Артур пошёл один.

Встретиться договорились на железнодорожной станции. Артур опаздывал — часы показывали десять минут одиннадцатого, а встреча была назначена на десять. Успеет или же поборники экологии уйдут без него? Перейдя внушительную полосу леса, отделявшую жилой квартал от железной дороги, которая состояла из одной-единственной полосы, соединяющей Новосибирск с близлежащими городками, Артур увидел возле маленькой каморки-станции одну-единственную фигуру. Фигура при ближайшем рассмотрении оказалась растерянной, едва не плачущей Надей. Кроме Артура, никто пока не пришёл. Они прождали ещё десять минут, но и тогда никто не пришёл. К пляжу они направились вдвоём. Само водохранилище было ещё затянуто льдом, но пляж уже практически весь растаял, и мусора на нём оказалось вполне достаточно, чтобы акция могла считаться оправданной.

Они разговорились. Надя училась на первом курсе механико-математического факультета, жаловалась на непомерно тяжёлую учёбу. В первой сессии у неё было в общей сложности целых три пересдачи и пять итоговых троек в зачётке. Предстоящая сессия обещала получиться не лучше. Но как бы тяжело учиться ей не было, а как-то отвлечься от бесконечных рядов и непрерывных производных хотелось, и в этом-то ей как раз и помогал экологический клуб. Артур помалкивал — у него-то ни троек, ни пересдач не было.

Пару часов они бродили вдоль берега, волоча за собой постепенно наполнявшиеся мешки. Потом поднялся ветер, от которого на открытом пространстве спрятаться было некуда — пробирало сквозь тоненькие курточки так, что ощущалось почти как зимой. Забросив мусор на местную свалку, ребята направились в лес, через который можно было выйти к железной, а после и к автомобильной дороге, а потом и к студенческому городку. Оказавшись в лесу, ребята как будто мгновенно попали в другую климатическую зону — ветер там почти не ощущался, так что стало заметно теплее.

В следующее воскресенье они снова договорились встретиться, но уже без централизованного сбора, без мусора и без пляжа. Просто погулять в лесу. Постепенно между ними завязался роман. Не сказать, что быстрый и страстный, а скорее постепенный и размеренный, но движущийся вперёд своими мелкими шаткими шажочками. К лету Артур был уже уверен, что у него есть чувства. Домой он не поехал: во-первых, очень далеко, а, во-вторых, в новосибирском академгородке можно найти себе и более интересные занятия, чем дома у родителей. Например, мешать учёным заниматься исследованиями в институте, что официально называлось «проходить летнюю практику». Надя домой съездила, но ненадолго. Сначала весь июнь и начало июля она пыталась сдать сессию, а потом, когда это у неё не получилось, она осталась готовиться к сентябрьским пересдачам, взяв только один месяц на отдых. На второй курс ей удалось перейти.

Артур и Надя встречались то там, то здесь, то у него, то у неё, а её учёба, меж тем, продолжала катиться вниз по наклонной плоскости. Помочь он ей, к сожалению, мало чем мог, как и кто угодно другой тоже. На третий курс Надя не перешла.

Поехала в Красноярск, недалеко от родного городка, поступила там в местный университет. Сначала они ездили друг к другу раз в месяц, потом раз в два, потом раз в три месяца. Каждый раз казалось, что общего у них всё меньше и меньше, и в конце концов оба согласились, что продолжать отношения смысла нет.

Тот университет Надя закончила, устроилась на работу. Потом вышла замуж, родила ребёнка. Насколько Артур знал, всё у неё хорошо. Воспоминания об этих отношениях вызывали какое-то идеальное соотношение радости и грусти. Просто, наверное, они с Надей оказались слишком разными, да и расстояние не пошло им на пользу.


А с Женечкой Артур познакомился в поезде, ночном, Омск-Новосибирск. Артур ездил с Владом к его родителям на майские праздники, но Влад тогда заболел и на несколько дней задержался дома, и в Новосибирск Артур возвращался один. А полку напротив занимала Женечка. Она просто спросила до куда он едет, а потом сама рассказала, что гостила у бабушки и возвращается домой. А потом оказалось, что она тоже учится в НГУ, только на факультете иностранных языков. Английский, французский, итальянский. Они разговорились и проболтали всю ночь.

Артур тогда учился на пятом курсе, а Женечка — на четвёртом. Она жила с мамой, в Ленинском районе. Часа за полтора от университета можно было добраться.

С Женечкой всё было хорошо, но зато с её мамой не складывалось никак. Валентине Игоревне не нравилось, что Артур работает и так и собирается продолжать работать в Институте Ядерной Физике. Во-первых, она была убеждена, что из-за излучения у него не будет детей. Доводы разума вроде того, что у большинства женатых сотрудников дети есть и что Артур вообще теоретик и не спускается во всякие «железные комнаты», к сожалению, не помогали.

Во-вторых, Валентина Игоревна считала, что учёные зарабатывают слишком мало, чтобы обеспечить семью. На этот счёт она, конечно, отчасти была права. Но если стараться, преподавать, выигрывать специальные стипендии для молодых учёных, участвовать в дополнительных проектах по грантам, может, иногда получать контракты за границей, то, в принципе, зарабатывать можно более ли менее прилично. Но Валентина Игоревна видела такие перспективы слишком туманными и полагала, что работать нужно непременно в «иностранной фирме». В какой — ни разу не уточнялось.

И ещё она была убеждена, что Женечке пока рановато думать о женихах, а нужно получать образование. Разумеется, языки, потому что именно они-то и приведут Женечку прямиком в «иностранную фирму», где сразу же отыщется подходящий кандидат на руку и сердце. А Женечка сама не знала, что и думать. Она была не против образования, но хотела поступать в медицинский, а совсем не в НГУ на иностранные языки. А коль уж НГУ, то хотела получить комнату в общежитии, а не тратить на дорогу по полтора часа в одну сторону. А коль уж ездила, хотела покупать обеды в столовой, а не возить с собой. И вообще хотела носить длинные волосы, а не короткие. И много ещё чего, но всегда недостаточно сильно, чтобы противостоять маме.

Артур видел, что Женечка из-под контроля хотела бы вырваться, и чувствовал, что должен бы ей помочь. Когда она заканчивала университет, предложил уехать в Москву или даже за границу — многие ведь уезжали. Но Женечка не смогла договориться с мамой. А он тоже больше не мог, и они расстались.

Полгода после окончания университета она проработала переводчиком, а потом всё-таки уехала. Отдыхать в Таиланд. Одна. И не вернулась — осталась там в качестве гида для русских и не только русских туристов. Вот так вот просто — не вернулась, и всё. Раз в три месяца она выезжает в Камбоджу, чтобы соблюсти какие-то иммиграционные условия — Артур не разбирался в деталях. Кто его знает, к чему эта глава жизни её приведёт.

Валентина Игоревна один раз случайно встретила Артура и, делая вид, что всегда представляла его в качестве зятя, намекнула, что неплохо бы ему слетать в Таиланд и Женечку оттуда забрать. А он что? После него у Женечки ещё парень был, так тоже не получилось. Нет, никуда он за ней, конечно, не полетел. Любовь, наверное, прошла. Насколько Артуру было известно, Женечка всё ещё в Таиланде. А у него для такой потенциальной тёщи как Валентина Игоревна слишком слабый характер.


И вот теперь, после того, как долгое время Артур был один, вдруг откуда ни возьмись появилась Мальвина. Нет, лукавить не надо — вполне мог бы догадаться, что нравится ей, если бы захотел. Не так уж и неожиданно. Но стоит ли ему принять её чувства? Нравится ли она ему, сможет ли он влюбиться?

Допустим, Мальвина сможет в ближайшее время превратиться обратно в девушку. Вот начнут они встречаться, ходить на свидания, и тому подобное. Получится ли у них? Не придётся ли потом расставаться, как это вышло с Надей и с Женечкой?

Отношения с Надей победило расстояние и практически полное отсутствие общих интересов. То есть сначала общие интересы были, но как только влюблённые разъехались, так и интересы начали медленно, но верно разъезжаться. Что ж, можно постараться не расставаться надолго, а общие интересы у них с Мальвиной пока что есть: они ведь целый семестр проработали вместе.

А с Женечкой их победила мама. А про родителей Мальвины что ему известно? Ничего неизвестно. Он знал, что они живут в Новокузнецке, и один раз мельком видел маму. А, нет, кое-что всё-таки известно. Во-первых, Мальвину отпустили учиться в другой город. В НГУ много таких, конечно, но вот Женечка-то была из Новосибирска. Но это не всё: когда Мальвина «вляпалась», мама приехала не сразу! И забрала её далеко не сразу. И на суде вообще не присутствовала. Ничего не требовала, не «качала права». Вот что важно! Мальвина самостоятельна. Значит, какими бы её родители ни были, отношения они не испортят.

Артур скучал. Он хотел, чтобы она была здесь.


Глава 15

Вера обошла офис в здании новосибирского Технопарка. Помещение было совсем небольшим, пятнадцать квадратных метров. Гипсокартоновая перегородка разделяла его на две неравные части, меньшая из которых гордо именовалась «кабинетом начальника». Пока что этот самый начальник, которым Вера как раз и являлась, был единственным сотрудником новосибирского отделения компании «БиОООникс», но отбор кандидатов, которые должны будут расположиться в основной части офиса, за столами, которые ещё не привезли, уже шёл вовсю. Тридцать заявок, пятнадцать телефонных интервью, и на второй неделе марта наиболее подходящие кандидаты проходили очное собеседование. Пятеро приходили вчера и двое сегодня. С минуты на минуту должен был появиться следующий.

Доставку мебели на несколько дней задержалась. Вера сама виновата — хотела заказать всё со скидкой, а оказалось, что скидка распространяется только на те модели, которых нет в наличии. Пока менеджеры магазинов выясняли этот вопрос с менеджерами мебельной фабрики, время ушло. В результате пришлось заказывать наскоро, ещё и переплатила.

Столы, тумбы и вешалки уже привезли сегодня утром, но шкафчики и стулья привезут только завтра, а собирать будут всё сразу. Единственное, что, по её требованию, всё-таки распаковали и собрали — это стол в кабинет начальника. Вместо стульев пока использовались коробки с тумбочками. Вера до последнего надеялась, что всё успеется, не стала переносить собеседования, и теперь кандидатов приходилось встречать в полевых условиях.

Предварительно пару раз стукнув в дверь для порядка, вошёл молодой человек, настолько высокий, что ему пришлось нагнуться под косяком. Строгий костюм, никакой сколько-нибудь заметной щетины, аккуратно зачёсанные набок волосы — сразу видно, готовился.

— Здравствуйте, я на собеседование, — он сделал вид, что не заметил, в какой стадии готовности находится офис.

— Здравствуйте, — кивнула Вера. — Филиал только открывается, так что тут… — она беспомощно окинула взглядом нераспечатанные коробки. Кандидат кивнул, и направился вслед за Верой в её кабинет.

— Расскажите о себе, — натянула Вера на лицо улыбку, глядя собеседнику в глаза и в уме настраиваясь на работу по сопоставлению того, что он сейчас расскажет, с тем, что она уже знала из его резюме.

— Меня зовут Артур Булкин, кандидат физико-математических наук, защитил диссертацию по физике элементарных частиц. Большой опыт вычислений на бумаге, а также в программах «Математика»…

— Здесь сказано, что ваша предыдущая должность — заведующий кафедры и лаборатории мгновенных метаморфоз человека, — озвучила Вера особо интересный момент.

— Да, всё верно.

— Поясните, пожалуйста, что это значит.

— Недавно выяснилось, что некоторые люди могут превращаться в животных…

— Что?! — Вера, наверное, не так его поняла.

— Вы об этом не слышали?

— Вообще, краем уха слышала, — призналась Вера. — Но не поверила.

— В сети есть видеозаписи.

— Ладно…

— В общем, мы исследовали это явление.

Дальше, на вопрос о причинах ухода с предыдущего места работы, этот физик-оборотневед, Артур Булкин, рассказал какую-то мутную историю о том, почему и как лаборатория закрылась, а он остался без работы, и дальше Вера перешла к техническим вопросам. В «БиОООникс» ей приходилось сталкиваться с бывшими учёными. Они как правило хорошо соображают и быстро учатся, но некоторые витают в облаках и подолгу не могут приспособиться к работе в реальном мире. Ей показалось, что этот справится. В конце собеседования она сказала «мы вам сообщим», и, конечно, пока она пообщалась лишь чуть более, чем с половиной кандидатов, но Вера была уже практически уверена, что Артур Булкин подходит.

* * *

За ежевечерним ритуалом проверки электронной почты Артура ждали две новости и обе хорошие: «Поздравляю, вы приняты» от Веры Павловны Шерман и черновик статьи, о которой сам Артур благополучно забыл, от Олега Толмачёва. Теперь у Артура есть работа, а его бывший студент оказался даже более ответственным и старательным, чем Артур того ожидал. До чего легко и приятно иметь дело с такими людьми. Русскоязычная версия статьи сопровождалась более ли менее грамотным для магистранта переводом на английский язык.

До крайнего срока, обозначенного организаторами конференции, оставалось несколько дней, но Артур решил заняться текстом сегодня. Несмотря на неплохое изначальное исполнение, правки в обе версии пришлось вносить до позднего вечера. В 22:00 он закончил и разослал файлы всем соавторам. Формальность, конечно, вряд ли они что-либо возразят — всем уже давно не до статьи и не до кафедры метаморфоз. Нажал «отправить» и с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула.

Время хоть и позднее, но всё-таки, наверное, ещё будет приличным позвонить Мальвине? Тем более, в «скайпе» она значилась онлайн. И формальный повод есть — Олег написал статью, к которой имеют отношение они все.


Мальвина давно уже бросила попытки перевоплотиться. Какой смысл? В одной главе записей все оборотни остались навечно людьми, в другой — навечно животными. Вот и в двадцать первом веке получилось так же как в семнадцатом-восемнадцатом: один оборотень стал совсем человеком, другой — животным.

В какой-то книжке для подростков, кажется, в той же, где советовали переждать чувства к преподавателю, рекомендовали «принять себя такой, какая ты есть». И получалось пока так же плохо, как и с чувствами. Самым сложным, наверное, было научиться принимать помощь. Несколько лет в общежитии, привычка жить независимо, всё делать самой — и тут снова пришлось почти что впасть в детство. Только давалось «детство» теперь с куда более тяжёлыми мыслями — о собственной никчёмности, об обузе для всех окружающих. Мальвина постепенно свыкалась, что теперь не всё она может делать сама. Делать так, чтобы круг того самого «смогла» постепенно расширялся, оказалось чуть более посильной задачей. Мальвина совершенствовалась в таких навыках, как открывание дверей, купание в ванной, чтение книг, письмо, работа на компьютере. Но зачем ей вообще это всё? Как жить дальше? Что делать? Она не знала.

По «скайпу» позвонил Артур. И чего он хочет?

— Привет, — сказал он, когда Мальвина пластмассовым наконечником на коготь нажала «принять вызов». Мальвина кивнула и попыталась улыбнуться, но получился какой-то кривой оскал, который едва ли мог кого-то располагать к себе. Она вновь приняла нейтральное выражение лица.

— Олег написал статью по той конференции, — продолжил Артур. — Я всем разослал, можешь почитать.

Ах, вот оно что. Статья. Университетская жизнь с наукой, конференциями, статьями, стремлениями чего-то добиться казалась далёкой и нереалистичной. Здесь и сейчас существовали только когтистые волчьи лапы, не пригодные ни к чему и не способные ни на что.

В нескольких словах Артур пересказал содержание статьи. Статья содержала ту же информации, что и доклад Олега на конференции и ничего не добавляла и ничего не меняла. По окончании пересказа Мальвина кивнула. Мол, да, я всё поняла и со всем согласна. Да, конечно, прочитаю, но замечания у меня вряд ли будут, а если и были бы — извините, слишком долго писать.


Мальвина сидела в ожидании, что сейчас он положит трубку, и она вновь предастся размышлениям о своей нелёгкой судьбе, которыми так сложно с кем-то поделиться, да и стоит ли делиться вообще, пусть люди живут спокойно, зачем кому-то настроение портить? Но Артур не положил трубку, а спросил:

— Мальвина, как насчёт того, чтобы вернуться в Новосибирск? Могу я приехать за тобой?

Это было неожиданно. К такому повороту она не была готова. Проскакивали даже мысли, что они не увидятся уже никогда.

Она отвечала нарочито неторопливо, используя свои проблемы с набором теста в качестве оправдания, дополнительно тянула время, чтобы обдумать ответ. Важные решения спешки не терпят. В конце концов, на экране появилось:

«Не смогу учиться».

— Почему ты думаешь, что не сможешь? — не отступал Артур. — Ты вполне успешно окончила семестр. Не у всех получается, даже у кого нормально руки работают.

«Ты понимаешь, о чём я» — ответила она.

— А ради меня? Ради меня вернёшься в Новосибирск?

Ради него? Три месяца назад что бы она только ни отдала за то, чтобы услышать от Артура такой вопрос. Ради него она поступила на кафедру ММЧ, ради него так старалась выпрыгнуть вон из кожи, что сделала это в прямом смысле. Выходит, она добилась своего, так что ли? Только вот зачем это всё теперь, когда нормальной жизни уже не будет?

«Мы всё равно не можем быть вместе» — и, прежде чем отправить, ещё допечатала: «Сейчас».

— Я что-нибудь придумаю, — сказал он.

* * *

Артур пообещал — Артур пусть не сделал, но, по крайней мере, делать начал. А конкретно начал с того, что уже на второй неделе работы в «БиОООникс» обратился к начальнице с предложением поработать над ещё одним интересным, многообещающим проектом.

Застал Веру Павловну одну, сосредоточенно смотрящую в монитор. Одной её рука покоилась на мыши, другая же привычно сминала небольшой кусок пластилина, сегодня бордового цвета.

— У вас найдётся пара минут поговорить?

Начальница кивком головы пригласила присесть напротив, убирая пластилин в пластмассовый стаканчик.

— Вы знаете, Вера Павловна, по-моему, у протезирования есть новое перспективное направление, — начал Артур.

— Какое? — она, казалось, не была удивлена вопросом.

— Это связано с моей предыдущей работой. Помните, я был заведующим кафедры метаморфоз?

Вера Павловна кивнула.

— Одна из наших студенток прошла метаморфоз и до сих пор остаётся в облике животного?

Вера Павловна вновь кивнула. Она наверняка была в курсе.

— Так вот, находясь в облике животного, она ежедневно сталкивается с разного рода трудностями бытового характера, которые вполне можно было бы решить технологически. Ей очень нужны руки, хотя бы нормально авторучку держать.

Артур выдержал небольшую паузу, чтобы собеседница имела возможность вставить свои мысли в разговор, но, похоже, её сегодняшней стратегией было выжидающее молчание. Тогда Артур продолжил мыль:

— Как вам идея делать протезы для оборотней?

— Дайте подумать, — по ответу Артур не понял, была ли она удивлена, — Идея, вообще, интересная, — не спеша продолжила она. — Мы могли бы предложить Михаилу Сергеевичу вынести её на обсуждение.

— Мне подготовить презентацию к следующему общему совету? — вдохновился Артур, уже представляя протез для Мальвины.

— Не спешите, — Вера Павловна предупреждающе выставила указательный палец. — Но ведь кроме вашей Мальвины, оборотней больше нет!

— Будут, — ни на секунду не поколебавшись ответил Артур.

— Давайте тогда и вернёмся к этому разговору.

Когда Артур уже уходил, Вера Павловна добавила ему в спину:

— Мне жаль Мальвину. Но работать над новой технологией ради единственного случая компании смысла нет.

Артуру, в принципе, было что на это ответить, но подолгу спорить он не привык, не хотел и не собирался. Он вернётся, когда появятся более веские аргументы.


Глава 16

На полянке перед домом Хавьера Сантьяго ритмично прыгал с ног на руки и обратно, что, по его мнению, являлось очередной модификацией прямой волны. После неприятных историй с его козлом да с волчицей Мальвины, было немного тревожно, но не настолько, чтобы перестать пытаться.

— Ты допрыгаешься, доиграешься когда-нибудь, — сказал Хавьер.

— Стать оборотнем непросто, — ответил Сантьяго после того как закончил «модифицированно волноваться».

— А тебе оно сильно надо?

Ещё в январе, практически сразу после возвращения из России, Сантьяго вернулся на старую работу, в коллектив акробатического танца в Сан-Хуане и даже умудрился снять ту же комнату, в которой жил раньше. Будто и не было никогда ни козла, ни сомнительной авантюры под названием работа в университете в Новосибирске. Разница была лишь в том, что теперь он точно знал, что перевоплощение возможно, а потому тренировался ещё активнее, чем раньше.

Сегодня же в планах Сантьяго было повозиться с племянниками, чтобы Хавьер тем временем налёг на перевод последней части записей. Из предложенных на выбор развлечений мальчики выбрали сёрфинг. Сантьяго заскочил к родителям за своим старым устойчивым «лонгбордом», покрытым сверху мягким слоем резины, и сейчас ждал, пока Лу и Тони переоденутся в купальные костюмы и найдут спасательные жилеты.

— Далеко не заплывать, жилеты не снимать и слушаться дядю Санто! — напутствовал Хавьер.


Волны были слабыми, но сегодня и не предстояло ставить рекорды. Лу недавно исполнилось четыре, а Тони скоро должно было исполниться семь, и ни тот, ни другой пока не умели даже нормально плавать.

— Тони, жди у берега, — велел Сантьяго, уводя младшего за руку в открытое море, а второй рукой таща за собой здоровенную доску.

— Почему он первый? — возмутился Тони.

— Потому что ты покажешь ему, как нужно правильно ждать у берега, — сказал Сантьяго первую глупость, какая пришла в голову. Не был уверен, что это сработает, но с Лу они всё равно отошли не больше, чем на десяток метров, откуда оставался прекрасный вид и на старшего, и на всё, чем ему вздумается заняться. Сантьяго помог Лу улечься животом на доску и на первой же лёгкой волне отпустил его к берегу. Вода благополучно слизнула пацана с доски, и тот засмеялся, почти сразу встав ногами на дно.

— Теперь ты, — позвал Сантьяго второго племянника. Лу при этом спокойно согласился поиграть несколько минут с песком. Тони удалось доехать до самого берега, до того места, где доска останавливается сама, начиная тереться о дно.

После ещё нескольких попыток на животе, Тони с помощью Сантьяго попытался встать. Удерживать равновесие долго не удавалось, но впечатлений хватит надолго. Оказывается, это были первые в жизни попытки Тони встать на доске для сёрфинга.

С мыслью, что неплохо бы как-нибудь покататься и самому, Сантьяго с племянниками покинул пляж.


Детей разморило так, то, едва сев в машину, оба задремали. Сантьяго решил воспользоваться затишьем. Не выходя из машины, купил кокос у уличного торговца и тихонько посасывал сок из трубочки, вставленной прямо внутрь ореха через «горлышко» от отрубленного хвостика. Откинувшись на спинку кресла, лениво просматривал «новости» в телефоне.

Какая-то совершенно незнакомая афроамериканка с разбросанными по плечам косичками-жгутами приглашала «в друзья» на Фэйсбуке. Информации на личной странице было не очень много: Эмбер Мэбин, двадцать восемь лет, несколько фотографий и статусов. Не припомнил, чтобы её где-то видел, имя-фамилия тоже знакомы не были. Обычно он отклоняет все приглашения от незнакомцев, но это, в отличие от большинства, сопровождалось личным сообщением:

«Здравствуйте. Я работаю в музее естественной истории Пуэрто-Рико Парке-де-ла-Сьен, и у меня в музее есть кое-что, что может вас заинтересовать. Это касается вашей статьи. Вы планируете приехать в Пуэрто-Рико в ближайшее время?»

О какой статье речь? Сантьяго ничего не писал. Прежде, чем ответить, что Эмбер его, наверное, с кем-то спутала, Сантьяго всё-таки решил прояснить ситуацию, тем более, что работница музея была «онлайн» прямо сейчас.

«Здравствуйте, Эмбер. Какую статью вы имеете ввиду?»

В ответ тут же пришла ссылка, при переходе на которую во весь небольшой экран телефона высветилось название: «Феноменологическая модель мгновенной трансформации одного твёрдого тела в другое на примере метаморфоза человека в животное». Чуть более мелким шрифтом были перечислены авторы: Артур Булкин, Мальвина Ястреб, Сантьяго Диас, Олег Толмачёв, Кирилл Ключицын. Организация: Новосибирский Государственный Университет. Понятно. Действительно, что-то такое было, не так давно Олег написал, а Артур проверил и разослал остальным статью по декабрьской конференции, на которой Сантьяго не смог перевоплотиться в козла. Очень интересно, что такого есть у Эмбер. Набрал:

«Я сейчас в Пуэрто-Рико».

«Отлично! Тогда предлагаю вам встретиться в нашем музее. Когда вам удобно?»

Так, где там находится этот её музей? От пляжа исторического парка Аресибо чуть меньше часа по дороге на Сан-Хуан. Если он заедет туда по пути домой, после того как закончит вечером с Луи Тони, получится слишком поздно, музей к тому времени закроется. Так почему бы не заехать сейчас? Потом, правда, придётся отвезти мальчиков к их родителям, а самому по той же дороге возвращаться опять в Сан-Хуан — то есть ездить туда-сюда-обратно. Зато уже сегодня можно будет увидеть то, что хочет показать Эмбер Мэбин. А вдруг в её музее есть подсказка, как вернуть козла?

«Могу подъехать через час» — написал Сантьяго.

Эмбер ответила, что через час вполне подходящее время, она будет ждать.


Музей был последние месяцы закрыт на ремонт и реновацию, и Эмбер встретила Сантьяго у заднего входа для персонала. Когда смотрел фотографию, он вряд ли назвал бы Эмбер симпатичной, но лично — совсем другое дело. Попроси его кто-нибудь выделить какую-то конкретную черту, которая привлекла внимание, будь то карамельного цвета отсветы на тёмно-коричневых щеках, появляющиеся и исчезающие от малейшего изменения в освещении, или чистый, уверенный голос профессионала, который знает, что делает, или приятное тепло, которым она поделилась, когда пожимала руку, Сантьяго бы не смог этого сделать. Из каждого непринуждённого поворота головы, сопровождающегося лёгким взмахом аккуратной косички-жгута, из каждого сказанного ей слова, из каждого жеста складывался цельный притягательный образ, который незачем было разбирать на детали.

Племянники спросонья не егозили. Лу крепко держал за руку, Тони шёл на виду, за Эмбер. Стены широких коридоров, по которым проводница куда-то их вела, почти все были завешаны полиэтиленовой плёнкой. Дверные проёмы были пусты, а в залах стопками лежали ящики и коробки.

Заведя гостей через один из таких проёмов в небольшой зал, где непрезентабельной стопкой стояли полупрозрачные ящики со скелетами разных животных, Эмбер остановилась:

— Здесь. Вот, видите — скелеты этих двух черепах, — Эмбер показала на два ящика с краю. В содержимом каждого из ящиков действительно можно было опознать скелет черепахи, особенно если знаешь, что нужно видеть.

— Вижу, — ответил Сантьяго.

— Обратите внимание: у них на шеях одинаковые ожерелья, — Эмбер показала на ожерелья из каменных бусинок, перемежающихся с костяными, украшавшие то, что когда-то было черепашьими шеями.

— У черепах ожерелья, — повторил Сантьяго. Наверное, и вправду интересно, по крайней мере, необычно.

— Черепахи были найдены с этими ожерельями, — объяснила Эмбер.

— У коренного населения были такие традиции? — спросил Сантьяго, присаживаясь на корточки, чтобы разглядеть странные древние украшения получше. — Надевать на черепах ожерелья?

— Не знаю, — Эмбер пожала плечами. — Мне о таких традициях ничего неизвестно. Но ожерелья — это ещё не вся история.

— Не вся?

— Главное вот что: это — зелёные морские черепахи. Посмотрите на их головы. Черепа таких размеров, — Эмбер так выделила слово «таких», что Сантьяго и самому показалось, что кости головы у экспонатов непропорционально велики. После паузы, Эмбер продолжила. — Черепа таких размеров бывают разве что у зелёных морских черепах с четырёхфутовыми панцирями, а в этих панцирях нет и трёх футов в длину.

Сантьяго перевёл взгляд с черепах на экскурсовода, глядя ей прямо в глаза. Он пока не сообразил к чему она клонит, но её взгляд, который она почти сразу отвернула, отпускать не хотел, рассчитывая рассмотреть, нет ли в нём проблеска ответной симпатии.

— Можно сказать, что у них деформированы черепа, — закончила мысль Эмбер. Она посмотрела на него в ожидании ответа, но тут же отвернулась вновь. Наверное, Сантьяго смотрел чересчур пристально. Скользнул взглядом по рукам, отметил, что хотя бы не видит обручального кольца.

— Деформированы черепа, — повторил он.

— Как вы думаете, это могли быть оборотни?

— Оборотни?! — эта мысль показалась Сантьяго неожиданной. Хотя, почему вдруг? Ведь, когда приглашала встретиться, Эмбер упомянула статью. Он снова посмотрел ей в глаза, дожидаясь ответного взгляда.

— Да, оборотни. Как… Вы ведь были… — кажется, она немного смутилась.

— Оборотнем, — помог Сантьяго.

— Да.

— Да.

— Я видела запись с вашим перевоплощением. Очень впечатляет.

— Больше я так не могу, — вздохнул Сантьяго.

— Мне очень жаль, — развела руками Эмбер. После недолгой паузы продолжила: — Так как вы думаете? Про черепах? В вашей статье как раз говорится, что черепахи упоминались в древних записях народа таино.

— Значит, оборотни… — пробормотал Сантьяго. — Эмбер, это очень интересное предположение. Когда я ещё мог превращаться в козла, мне действительно говорили, что череп козла немного деформирован, как будто пытается вместить более крупный человеческий мозг.

— Об этом я читала в вашей статье, — кивнула она. — Надеюсь, информация о наших черепахах с ожерельями может быть полезна для ваших исследований.

— Очень полезна.


Меж тем, мальчики осмелели. Тони спрятался за стопкой коробок, а Лу заходил то справа, то слева пытался до него добраться. Тони, не желая быть пойманным, поначалу отклонялся в противоположную от брата сторону, а потом резко перебежал за какую-то накрытую пыльным полиэтиленом кучу-малу. «Прятки» сопровождались хихиканьем и топотом, грозящими перерасти во что угодно.

— Эй! Вы сейчас здесь что-нибудь разобьёте! — крикнул Сантьяго и добавил, обращаясь уже к Эмбер. — Думаю, нам пора уходить.

— Ваши сыновья? — улыбнулась она.

— Племянники. Эмбер, как вы вообще узнали о статье? Интересуетесь физикой?

— Нет. На «Фэйсбуке» увидела пост об этой конференции. Отец коллеги одной моей знакомой там был. Я захотела побольше узнать об этом, тем более родом всё из Пуэрто-Рико, а я уже несколько лет живу здесь. Выяснила, что должна выйти статья на английском. Как только статья вышла, я её прочитала. А там говорилось о том, что у оборотня-животного немного деформирован череп. Вот я и вспомнила о них, — она кивнула на скелеты черепах.

— Просто фантастика, что вы это всё смогли сопоставить.

Эмбер улыбнулась:

— Вы умели превращаться из человека в козла, а фантастикой называете то, что я сопоставила пару фактов.

Оба рассмеялись.


Весь ход мыслей Сантьяго направился на решение одного очень важного вопроса: как бы, где и когда встретиться с ней ещё раз? Может, пригласить в ресторан? Но долго сосредотачиваться на своих размышлениях ему не позволили.

— Не поймаешь! — крикнул Тони, юркнув в коридор направо.

— Поймаю! — не согласился Лу, шмыгнув за ним.

— Эй, стойте! — Сантьяго рванул следом, вообразив, чем могут закончиться эти импровизированные догонялки. — Всё, стойте! — он поймал обоих за руки и крепко сжал, намереваясь не выпускать как минимум до выхода из музея.

Сантьяго уже собирался направиться по прерванному пути на выход из здания, как увидел небольшой зал на вид вполне пригодный для приёма туристов. Ни сваленных в кучу коробок, ни полиэтилена, заляпанного краской. И табличка прямо на стене: «Зал культуры коренных народов Пуэрто-Рико». И при чём здесь культура народов в музее естественной истории? Всякое бывает.

— А этот зал готов? — решил Сантьяго использовать предлог, чтобы пообщаться с Эмбер ещё немного.

— Да. Изменения были минимальны. С момента закрытия добавились только несколько новых экспонатов.

— Может быть, где-то здесь сказано про традиции с ожерельями?

— У вас есть время заглянуть?

— Есть.

Среди нехитрых предметов быта, оружия, музыкальных инструментов, были выставлены несколько старинных, исписанных листов бумаги.

— Что это? — резко спросил Сантьяго, мгновенно опознав оформление и почерк.

— Образчик письменности народов таино. Были найдены только эти несколько страниц. Чудом сохранились, не размокли, ничего. Как раз из тех экспонатов, что были найдены не так давно.

— Вы знаете, что здесь написано?

— Пока не расшифровали.

— Я знаю, кто сможет расшифровать.

Это были утерянные страницы их оборотневедческих записей.


— До свидания, — сказала Эмбер на выходе из музея.

— Погодите, — Сантьяго коленом придержал дверь на случай если она вдруг задумала тут же её захлопнуть. — Эмбер, к сожалению, не могу показать вам перевоплощение в животное, но, может, вы интересуетесь танцевальными концертами? Мы как раз выступаем в следующие выходные. А после концерта можем сходить поужинать. Вам суббота или воскресенье лучше подходит? — спросил Сантьяго, извлекая из кармашка сумки билеты. Для этого на пару секунд пришлось выпустить руку Тони, но ничего страшного не случилось.

Эмбер удобнее было в субботу. Сантьяго не мог видеть, как сразу после его ухода, она, улыбаясь и жмурясь, прижала билет к груди.


От музея Парке-де-ла-Сьен до дома Хавьера в Рио-Аррибе к югу от Аресибо можно доехать за полтора часа, но в компании любимых племянников под нескончаемые «Он толкнул меня!», «Дядя Санто, можно мне кокосовый сок?», «Я хочу в туалет!», дорога заняла несколько дольше. К тому времени как Сантьяго вернул Лу и Тони домой, у Хавьера уже был готов перевод заключительной части записей.

«Десять лет назад мой муж был при смерти, и, чтобы спастись, превратился в черепаху. Многие оборотни-черепахи так поступают. Человеческий недуг часто не действует на оборотня в его черепашьем обличье, и так можно прожить дольше.

Чтобы исключить малейшую возможность спутать моего мужа с какой-нибудь обычной черепахой, я надела на него ожерелье. Ещё тогда я знала, что однажды настанет и мой черёд. Каждый день в течение этих десяти лет, что он живёт в обличье черепахи, мы выходим на берег и строим дом, который был бы удобен для черепах. И вот теперь дом полностью готов, а я понимаю, что мне осталось недолго. Если протяну ещё — у меня не останется сил превратиться в черепаху.

Я сделала ещё одно ожерелье, и подвесила его так, что будучи черепахой, я легко могу просунуть в него голову и надеть его на себя. Мне не с первого раза удалось его надеть на себя, на это ушло время, но теперь оно на мне всегда, когда я превращаюсь в черепаху.

Это моя последняя запись перед тем, как я навсегда стану черепахой. У нас с мужем нет детей, и я не знаю, кому передать мои записи. Оборотней становится всё меньше, я боюсь, что скоро их совсем не останется, и люди забудут о своей способности превращаться в животных.

В этих страницах я записала об оборотнях всё, что знала сама. Прощайте».

Запись сопровождалась зарисовкой ожерелий, в которых Сантьяго легко опознал те самые ожерелья, которые он видел в музее на скелетах черепах с деформированными черепами. Письмо со всеми новостями дня тут же отправили Артуру, Мальвине и Олегу.

Когда Сантьяго вернулся к себе домой, в Сан-Хуан, уже подходило к полуночи. Он валился с ног, а завтра с утра ему нужно было на репетицию, но он не сомкнул глаз до тех пор, пока не прочитал «Феноменологическую модель мгновенной трансформации» от первой и до последней строчки.

* * *

Когда Мальвина заканчивала читать сообщение от Сантьяго, позвонил Артур:

— Прочитала?

Да, она прочитала. Деформированные черепа, ожерелья на черепахах… Когда Мальвина узнала из письма Сантьяго о черепахах из музея, у неё не было не малейшего сомнения в том, что речь идёт об оборотнях. Всё сразу стало ясно как божий день: кто-то не смог превратиться в человека ровно как Сантьяго однажды не смог превратиться в козла. Просто человек был мёртв! Умер, пока оборотень находился в теле черепахи, что тут непонятного?! Оборотень-черепаха, автор записей заранее знала, что так будет. Наверное, многие оборотни сделали то же самое, знали, тем более черепахи зачастую живут дольше людей, а если добавить ещё, что основную часть времени оборотень проводит в теле человека, и за счёт этого черепаха стареет медленнее, тогда выходит, что вообще почти все оборотни-черепахи могли однажды «потерять» человека, причём сделать это осознанно. О чём им следовало помнить, так это о том, что тяжело больной человек не сможет выполнить комбинацию, необходимую для перевоплощения, то есть последнее перевоплощение нужно совершить заранее.

Перевод заключительной части записей, о котором говорилось во второй части письма, лишь ещё один раз подтвердил страшную истину: последнее перевоплощение совершается перед смертью человека, и невозможность перевоплотиться обратно означает, что человек мёртв.

Значит, и её, Мальвинин человек мёртв. Теперь она уже в этом не сомневалась. Её последнее перевоплощение по какой-то глупой, злой иронии совпало с первым. Странно, конечно: на здоровье она не жаловалась, никаких проблем не замечала. Но, с другой стороны, когда она в последний раз проходила комплексный медосмотр? Есть ведь такие болезни, которые развиваются в каком-то тихом, скрытом режиме и до самой последней стадии никак внешне не проявляют себя или ещё бывает, что резко что-то происходит — и всё, и даже очень молодого человека не успевают спасти. И в её случае это произошло прямо перед самым перевоплощением в волчицу. Почувствовала ли она что-то плохое, страшное перед самым перевоплощением в волчицу? Сложно сказать, ощущения были слишком необычные, откуда она знает, нормальные они или нет? Что ж, ей придётся навсегда остаться волчицей. И по всему выходит, что другим вариантом было бы вообще ничего…

Она ответила Артуру: «Да. У них человек умер. Думаю, мой тоже мёртв».

Он, казалось, нисколько не удивился её выводу:

— Мальвина, эти черепахи, так же как и другие оборотни из главы «вечное животное», сначала долгое время умели превращаться в обе стороны, а только потом уже, много лет спустя, их люди умерли. У тебя не так. У тебя что-то другое.

Да-да, Мальвина помнила, что к ней «вечное животное» не применимо, потому что месяц — ну, какая же это вечность? А полгода уже можно считать вечностью по мнению Артура с Олегом или это тоже всё так, в границах допустимого?

— Но главное не черепахи, — сказал Артур. — Главное, что нашлись потерянные страницы! И они как раз шли сразу после главы «вечное животное». Может быть, эти страницы — какое-то важное дополнение главы, в котором как раз будет написано, как тебе превратиться обратно.

Да-да, прямо так и будет написано. Делай раз, делай два — и всё, человечком станешь.

«Всё может быть» — не стала возражать Мальвина, но сама не особо надеялась на везение.

— Ты, кстати, заметила, что опять черепахи, а про кайманов опять ни слова?

«Может и не было никаких кайманов» — написала Мальвина. А что? Про них упоминается, насколько она поняла, всего один раз где-то в самом начале. Может, автор просто ручку расписывала или чем она там писала. И вообще при чём здесь кайманы? Даже если они и есть, как они ей помогут? Чего там точно нигде нет, так это волчиц.


Глава 17

Интересный подарок на майские праздники получили все, кто был так или иначе причастен к ММЧ: объявилась ещё одна оборотница. Когда полгода назад Сантьяго показывал свои трюки цирковым артистам, почти все, кто попытался, сумели в точности повторить его комбинацию, и ни у кого из них не получилось превратиться в животное. Но Татьяна Филатова, дрессировщица леопардов, не попыталась. Вплоть до начала зимы вся её правая нога, от ягодицы до пятки, была загипсована после серьёзного перелома, а после шёл мучительный период восстановления. Дрессировщица долгие месяцы не могла выполнять сложные трюки. А, когда смогла, не сразу вспомнила о том, что все попытались обучиться эффектному фокусу у Сантьяго, а она — нет. Но настал тот день, когда и она решила попробовать.

Получилось не с первого раза. Сначала редко и лениво, а потом всё более регулярно и настойчиво женщина искала зов, а потом, прислушиваясь к своим ощущениям, корректировала комбинацию до те пор пока всё не получилось.

Только обратилась дрессировщица не в козу, не в черепаху, каймана или кабана и даже не в волчицу. После двух рондатов, арабского сальто и стрекосата, Татьяна приземлилась на четыре когтистые лапы леопарда. Скрывать она своё достижение не стала, да и не смогла бы — у трюка были полтора десятка свидетелей. А по тому же каналу, по какому договаривались о давнишнем мастер-классе Сантьяго информация просочилась и в НГУ.

Артуру удалось встретиться с Татьяной и самолично убедиться, что оборотней стало на одного больше. Удивительно, что после истории с Мальвиной, дрессировщица не побоялась попробовать. К счастью, с ней было всё в порядке, она без проблем превратилась обратно в человека.

То, что дрессировщица леопардов обратилась именно в леопарда, наводило на мысль, что у человека должна быть какая-то связь с тем животным, в которое он может перевоплощаться. Артур тут же поделился информацией и соображениями со всеми бывшими коллегами по ММЧ.


Родители Сантьяго, как оказались, всегда держали козочку. Незадолго до первого перевоплощения Сантьяго пришлось ухаживать за козой в одиночку в течение двух недель. Он выводил её на пастбище, мыл, поил, доил. И именно тогда он вспомнил, что давно не повторял «козлиную» комбинацию из записей. После этого, как только он попробовал, у него получилось перевоплотиться. Впервые! Хотя сама акробатическая комбинация была уже много лет как отточена.

Что ж, рассказ Сантьяго подтверждал гипотезу о связи оборотня с животным. Вечером того же дня Артур позвонил Мальвине и спросил, помнит ли она какую-нибудь историю из своей жизни, связанную с волком или волчицей.


Мальвине было семь, когда мама повела её на городскую площадь торжеств посмотреть зверинец. Зоопарка в Новокузнецке не было, так что некоторых животных Мальвина тогда увидела впервые. По всей площади были расставлены передвижные клетки, в которых ютились по одному-два животных. Если мелким ещё как-то было где развернуться, то, например, тигры просто ходили по несколько шагов туда и обратно на тех нескольких метрах, что им были отведены. Туда-сюда, туда-сюда, и так всё то время, что Мальвина на них смотрела. А в одной из клеток были два волка. Один спал, а второй просто сидел у большой миски и не спеша лакал из неё воду. Потом, напившись, он сел и посмотрел на Мальвину таким задумчивым, грустным взглядом. Ей показалось, что он хочет что-то сказать.

— Пойдём, — мама потянула за рукав.

— Сейчас.

Мальвина пошла за мамой, а волк сзади жалобно, едва слышно заскулил. Мальвина обернулась, и ей показалось, что он улыбнулся и подмигнул. Она пригляделась ещё раз — да нет, вроде волк как волк. На обратном пути они с мамой проходили мимо этой клетки ещё раз, но на этот раз оба волка спали.

На следующее утро зверинец уже уехал, но тот пронизывающий, усталый взгляд волчьих глаз ещё долго не выходил из памяти и даже пару раз являлся во снах. Не имея возможности рассказать историю во всех деталях, Мальвина просто набила на клавиатуре: «Да».


Не теряя времени, сразу после разговора с Мальвиной Артур принялся за письмо Вере Павловне Шерман и Михаилу Сергеевичу Давыдову.

«Как видите, техника перевоплощения в животное становится всё более популярной: оборотней в данный момент не один, а двое, и в будущем могут появиться ещё. Если мы первыми начнём разрабатывать протезы для оборотней, то к тому моменту, когда их производство станет коммерчески выгодным, мы окажемся на несколько шагов впереди конкурентов и будем лидерами этого инновационного рынка не только в России, но и во всём мире».

Челюсть сводило от этой скукоты, но если именно такие письма, видео, презентации и разговоры помогут быстрее получить протез для Мальвины, то Артур готов не только расписать в деталях бизнес-план на ближайшие двадцать лет, но и при необходимости сняться в рекламе:

«Компании БиОООникс нет необходимости разрабатывать протезы для оборотней с нуля, — продолжил он письмо. — Проект, который я предлагаю, ни в коем случае не станет препятствием для других проектов, разрабатываемых БиОООникс, а, напротив, удачно впишется в общую концепцию и, возможно, даже ускорит развитие некоторых из них».

Каждое предложение переписывал по несколько раз, старался подбирать формулировки поубедительней. Писал, составлял предложения, а сам представлял как обрадуется Мальвина, когда на её неуклюжие волчьи лапы будут надеты плотнооблегающие чёрные искусственные руки.

«Всё, что нам нужно, например, для оборотня-волка или оборотня-леопарда — это дополнительная опция в рабочей на данный момент технологии наружного взаимодействия. Развивая это направление, мы можем с минимальным использованием ресурсов получать максимальную выгоду. Я надеюсь, на одном из ближайших советов найдётся время, чтобы обсудить моё предложение более детально».

Добавил старую видеозапись с превращением Сантьяго Диаса в козла и новую видеозапись с превращением Татьяны Филатовой в леопарда и отправил.

* * *

В записях присутствовали только козёл, черепаха, кабан и кайман, но уже экспериментально оказалось доказано, что существуют ещё оборотни-волки и оборотни-леопарды. Поскольку уже установили, что у оборотня должна быть связь с его животным, то, очевидно, три сотни лет назад оборотни в Пуэрто-Рико могли обращаться лишь в тех животных, которые там водились, вот и упоминаются в записях только эти четыре вида оборотней.

У Сантьяго рябило в глазах от одних и тех же комбинаций, которые он до зелёных точек в глазах оттачивал, пытаясь найти в себе каймана, кабана или черепаху. А, выходит, вместо бесконечной акробатики ему следовало бы заняться поисками связей с как можно большим количеством животных и тогда среди них, возможно, нашёлся бы кто-нибудь «его».

— Эмбер, ты давно была в зоопарке? — однажды спросил Сантьяго свою девушку.

— Давно.

— Давай съездим?

И они поехали.


— Сэнти, это смешно, — сказала Эмбер, когда Сантьяго присел рядом с клеткой с ягуарами и принялся что-то им рассказывать. Он знал, что это она любя.

— Сэнти, ты сумасшедший, — сказала Эмбер, когда Сантьяго двадцать минут подряд пытался зеркально повторять все прыжки и кривляния неугомонного шимпанзе, глядя тому в глаза. Он знал, что это она ещё сильнее любя.

— Сэнти, это может плохо кончиться, — сказала Эмбер, когда Сантьяго кормил с руки пятнистого белохвостого оленя. Он знал, что это она вообще очень сильно любя.

— И меня тоже запишите, — вздохнув, сказала Эмбер, когда Сантьяго попросился в волонтёры катать малышей на пони по воскресеньям. И он убедился, что не ошибся три предыдущих раза.

Не забыл Сантьяго и о черепахах, кайманах и кабанах и — на всякий случай, мало ли что — козлах. Никаких особых связей ни с кем из животных пока не ощущалось, но, кто знает, контакт мог произойти и незаметно для Сантьяго, про это в записях ничего не говорилось, а личный опыт его, Мальвины и дрессировщицы леопардов был совершенно разным, так что ничего определённого сказать было нельзя. Теперь он станет наведываться в зоопарк регулярно, сходит на выставку селькохозяйственных животных, повозится ещё с домашней козой родителей, напросится на прогулки с друзьями, у кого крупные собаки и, конечно, продолжит поиски верной комбинации. На то, чтобы превратиться в козла у Сантьяго ушло около пятнадцати лет, и на поиск нового животного может уйти не меньше.

* * *

В начале июня поступила новая порция данных от Хавьера. Он справился примерно с половиной страниц, обнаруженных в музее. Речь на вырванных страницах шла о кайманах и начиналась с предупреждения, что перевоплощение в каймана слишком опасно. Дальше описывалась техника перевоплощения, и по сравнению с черепахой, кабаном и козлом, это было плёвое дело: долгие медленные раскачивания из стороны в сторону, затем плавно опускаешься на землю и несколько раз перекатываешься через бок. Сложности начинались после: превратившись в каймана, ни один оборотень не мог поймать зов человека и перевоплотиться обратно. Ни один.

«Всё-таки действительно кайманы» — подумал Артур.

«Почему-то я не удивлена» — подумала Мальвина.

«Кажется, я понял в чём тут дело» — подумал Олег.


Устроили своеобразное собрание бывшей лаборатории ММЧ: Артур и Олег встретились у Артура дома, а Мальвина подключилась по «скайпу». Предвосхищая, что Мальвина может завести свою любимую упадническую песню о том, что все люди из «вечных животных» умерли, Артур заговорил первым:

— Конечно, вы все заметили, что ситуация с оборотнями-кайманами напоминает Мальвину. Но, по-моему, они совсем не похожи на остальных «вечных животных», и я очень сомневаюсь, что все их люди умерли при первом же перевоплощении. Эдакие кайманы-убийцы получились бы. Я склонен считать, что у оборотней-кайманов есть какое-то особое свойство, которое есть и у волков, но нет у черепах, козлов, кабанов и леопардов.

«Особое свойство отдавать свою человеческую жизнь за одно перевоплощение» — напечатала Мальвина.

— Твоя версию исключать нельзя, — вставил Олег. — Но у меня есть более оптимистичное объяснение.

«Ну, разумеется, — подумала Мальвина. — Легко оставаться оптимистом, когда ты просто так, сторонний наблюдатель. Вот если бы он…» Перед экраном ноутбука появился чистый лист бумаги. Олег разместил его так, что Мальвине хорошо было видно.

— Вот смотрите, — он нарисовал две ямы, одну глубокую, одну мелкую, и рядом с глубокой поставил букву «Ч», а рядом с мелкой — «Ж». Затем пояснил:

— Мы всегда предполагали такую ситуацию. Всегда считали, что основное состояние оборотня — человек, что именно человеческая яма глубокая, а яма животного — мелкая. А если на самом деле иногда бывает наоборот? — Олег зачеркнул обе буквы и теперь возле глубокой ямы поставил «Ж», а возле мелкой — «Ч».

— Если у оборотней-кайманов и оборотней-волков основное состояние не человек, а животное. Если у Мальвины волчица сидит в глубокой яме, а человек — в мелкой, то это одновременно объясняет и то, что в состояние волчицы ей было проще попасть, и то, что ей сложнее из него выбраться.

Артур и Мальвина притихли, переваривая услышанное.

«Сложнее или невозможно?» — подумала Мальвина.

«Значит, осталось разобраться, как Мальвине выбраться из её глубокой ямы» — подумал Артур.


В свете новой теории, Мальвина взглянула на ситуацию с философской точки зрения. Взять, к примеру, Сантьяго или дрессировщицу Татьяну Филатову. Они с детства проходили акробатическую подготовку, много лет учились выполнять сложные трюки. Именно благодаря своим точным пластичным волнам и мастерски выполненным трюкам они сумели вырваться из своих глубоких человеческих ям. Ей же, как и оборотням-кайманам, чтобы выбраться из своих мелких человеческих ям, таких сложных трюков выполнять не пришлось.

Выходит, лёгкость, с которой Сантьяго и Татьяна ловили в себе зов человека, была наградой за усилия, которые они потратили на то, чтобы научиться превращаться в животных. А её, Мальвинина, невозможность вернуться в состояние человека — своеобразная плата за то, что стать животным ей оказалось слишком легко.

Конечно, логика получалась немного обратная — ведь оборотни не выбирают глубины своих ям, они определяются природными данными и, возможно, стечением обстоятельств. И, тем не менее, в таком вот философском дополнении к основной теории, Мальвине виделась своя красота.

С каким бы удовольствием она сейчас поделилась своими размышлениями с Артуром, с Соней — да хоть с кем-нибудь! Конечно, проще это было бы сделать, после того, как она выберется из волчьей ямы, которую она сама себе вырыла, но шанс на такой благоприятный исход выглядел слишком призрачным, так что Мальвина решила написать Артуру прямо сейчас. Помимо необходимости излить душу, вдруг эти размышления ещё и кому-нибудь пригодятся?

Уже после собрания, медленно, кропотливо Мальвина начала формулировать свою идею в письменном виде. Никуда не торопясь и не стараясь максимально сжать мысль, она писала, как есть.

Через несколько минут после того, как сообщение было отправлено, Артур перезвонил:

— Мальвина, давай просто будем вместе не смотря ни на что.

Она замерла. «Согласиться нельзя отказаться» — пробежало в голове и, словно догадавшись, что Мальвина сейчас соображает, в каком месте фразы стоит поставить запятую, он продолжил:

— Прежде чем возражать, ты послушай меня.

«Куда же я денусь, — подумала она. — Пока я слово напишу, ты уже всё и скажешь».

— Если ты будешь здесь, у нас будет больше возможностей, чтобы превратить тебя обратно. Мне что-нибудь придёт в голову — можно будет сразу опробовать. А, может, если просто наблюдать за тобой, что-нибудь придёт в голову. Мы будем всё время вместе, сможем всё время об этом думать, и, наконец, придумаем.

Он остановился перевести дыхание, но снова не оставил ей время на ответ.

— А теперь допустим — вот только на одну единственную минутку допустим — что ты действительно никогда-никогда не сможешь снова стать человеком.

С этим страхом она жила уже много месяцев и думала, что уже успела смириться. Теперь же мысль о невозможности перевоплотиться в человека никогда была высказана кем-то другим, и страх словно обрушился на неё, на этот раз извне. Она почувствовала его с той же силой, как тогда, когда впервые подумала о таком исходе сама.

Артур, меж тем, продолжал:

— Если всю жизнь ты будешь волчицей, то как бы ты хотела провести эту жизнь? Хочешь ли ты выучиться, работать, заниматься наукой, как собиралась раньше? Сейчас ещё не поздно восстановиться в университете. Родителей захочешь навестить — не проблема. В семестре достаточно праздников и выходных.

— И, — он на секунду запнулся. — Ты ведь говорила, что хотела быть со мной вместе, что ради этого даже пошла на кафедру ММЧ. Это изменилось?

«Не изменилось. Приезжай за мной» — написала она в ответ.


Глава 18

Одна из фирм, с которой сотрудничает «БиОООникс», сделала для Мальвины что-то напоминающее искусственные руки. Нет, об управлении силой мысли речь пока не шла — только простая механика, но довольно продуманная и качественная. Устройства прислали на адрес Артура, а Мальвина снова жила у него, так что опробовала новшество сразу.

Руки представляли собой крепкие, достаточно жёсткие, но при этом немного регулируемые по размерам перчатки с плотными подушечками с внутренней стороны для защиты от когтей и несколькими съёмными насадками снаружи. На каждую руку пристёгивались по одному коротенькому аккуратному пальцу, которые удобно было использовать для работы с клавиатурой и нажатия других кнопок. Имелись зажимы для мела, карандашей и авторучек, с помощью которых писалось гораздо удобнее, чем по технологии, которую Мальвина использовала прежде. Были и зажимы типа прищепок, которыми Мальвина могла зажать ключ и попытаться открыть квартиру. Не забыли изготовители про пинцетик, которым можно подцеплять листы бумаги или перелистывать страницы книги.


Мальвина согласилась восстановиться из академотпуска. Кафедра ММЧ всё ещё не работала, так что решила написать заявление на кафедру физики сплошных сред, на которой получила диплом бакалавра. Артур прав: волчица-не волчица, а жить как-то надо. И слепые, и парализованные заканчивают учёбу, так что нечего сопли распускать. Несколько месяцев покисла у родителей дома — и хватит вгонять себя и окружающих в тоску.

Артур принёс из деканата несколько бланков заявлений, и Мальвина с помощью своей новой руки и авторучки решилась заполнить бланк самостоятельно. Если она не может даже этого, то как же она собирается учиться? Потренировалась сначала, по привычке, мелом на доске, потом испортила несколько черновых листов бумаги. И, когда стало уже более ли менее получаться, заполнила пустые поля бланка заявления и даже изобразила некие каракули, в которых при должном напряжении воображения можно было опознать её старую, дооборотнических времён подпись.

* * *

Хавьер справился с последним элементом головоломки под названием древние записи народов таино. В оставшейся части утерянных и позднее найденных в музее Порке-де-ла-Сьен страниц говорилось о двух кайманах, которые сначала, как и все остальные кайманы, утратили своего человека, но сумели вернуть его несколько лет спустя. Если где и была информация о том, как помочь Мальвине, то именно здесь, в историях этих двух последних кайманов.

«Юноша, который родился через десять солнц после большого урагана. На своё двадцатое солнце перевоплотился в каймана и не мог вернуть человеческий облик в течение трёх солнц. Однажды он отправился в плавание с рыбаками. Они попали в сильный шторм, их лодка разбилась, и все погибли. Их тела потом прибило к берегу. Среди мёртвых тел было и тело этого юноши в облике человека».

«Девочка, которая родилась в год большого урагана. На своё двенадцатое солнце перевоплотилась в каймана и оставалась в теле каймана в течение семнадцати солнц. Потом смогла перевоплотиться обратно в человека. Она рассказывала, что постоянно пыталась превратиться обратно в человека, каждые несколько дней, но никогда не чувствовала зова. Но однажды почувствовала, только это был очень странный зов: он толкал в две разные стороны. Ей, в конце концов, пришлось выбрать одну из них, и она сумела превратиться обратно в человека. Позднее она научилась превращаться ещё и в черепаху. С тех пор и до конца жизни она умела превращаться и в каймана, и в черепаху, и обратно, в человека».

* * *

— Видишь, Мальвина, видишь! — ликовал Артур. — Каково, а? Были, были кайманы, которые сумели перевоплотиться обратно!

Были, Мальвина спорить не собиралась. Но чтобы новая информация как-то могла ей помочь, требовалось объяснить явление. В истории со штормом и лодкой она бы, в первую очередь, предположила, что в момент смерти оборотень автоматически перевоплощается обратно в человека. Но черепахи, найденные в музее явно были черепахами. Также в записях ничего не говорилось и о том, чтобы другие «вечные кайманы» в момент смерти вдруг становились людьми. Так что подтверждений этой версии не было. Но что ещё? При чём здесь вообще лодка, шторм и море?

Временно забыв про бедного юношу-каймана из записей, Мальвина переключилась на девушку. Итак, дано: у неё был человек в мелкой яме и кайман в глубокой. Долгое время она пыталась выбраться из глубокой ямы, но безуспешно. А, когда ей удалось воспарить над энергетической поверхностью, оказалось, что ям уже не две, а три. То есть:

«У девушки произошла активация нового животного» — сказала Мальвина.

— Очень на то похоже, — согласился Артур. — Даже если она всегда встречала много черепах, как мы видим, контакт не настолько прост, что увидел подходящее животное — и всё.

«Да» — подтвердила Мальвина, что с контактом всё не так просто.

А дальше она мысленно нарисовала две ямы, где одна из них глубокая, а вторая мелкая, и попыталась вообразить, что происходит, когда в картину добавляется ещё одна яма. Если она окажется мелкой, сравнимой с человеческой, то выбраться из каймановой ямы будет, вероятно, так же сложно, как и раньше. Если новая яма окажется глубже каймановой, то кайманова яма станет относительно мелкой, и выбраться из неё действительно будет проще.

Пользуясь, в основном, языком математики, с помощью которого в данном случае можно было изъясняться гораздо компактнее, Мальвина изложила свои рассуждения карандашом на бумаге — она старалась чаще пользоваться этим способом письма. И, не дав Артуру додумать, тут же написала:

«Но мы знаем, что черепашья яма даже мельче человеческой».

Артур внимательно просмотрел Мальвинины формулы, немного почесал лоб, а потом медленно, с расстановкой ответил:

— При активации нового состояния может происходить перераспределение коэффициентов старых состояний. Иначе говоря, при появлении новой ямы, старые ямы могут мельчать.

Действительно. Если представить, что у всего оборотня в целом, у всех его состояний, есть какая-то общая нормировка, то при появлении новой ямы, даже самой мелкой, необходимо уменьшение хотя бы одной из старых ям. А если предположить, что соотношение между глубинами старых ям обязано сохраниться, то при появлении новой ямы, мельчает не одна, а все старые ямы! В том числе и та, в которой оборотень находится в данный момент! Значит, если Мальвина активирует в себе новое животное, её шансы выбраться из волчьей ямы просто обязаны вырасти!

Оставался один вопрос, который она тут же написала на бумаге:

«Что с юношей?»

— Наверное, то же самое, — пожал плечами Артур. — Во время плавания где-то наткнулся на черепаху, произошёл особый контакт, активировалось новое состояние. Успел где-то там перевоплотиться.

«Прямо на лодке?»

— Почему нет?

И правда, почему нет. Бедняга погиб вместе со всеми свидетелями своего перевоплощения, так что о подробностях оставалось только догадываться.

* * *

Вдохновившись перспективой активировать в себе какое-нибудь дополнительное состояние, Мальвина, решила съездить в зоопарк, а Артур с удовольствием составил компанию. Эх, если только в Мальвине обнаружится ещё одно животное, коэффициент состояния «волчица» сразу уменьшится, и уж из обновлённой, изрядно обмельчавшей волчьей ямы Мальвина как-нибудь выберется.

Животное должно быть таким же по весу, так что слишком мелкие и крупными сразу отпадали, а вот всем подходящим по размеру она вглядывалась в глаза, по-волчьи подвывала, пытаясь вывести на диалог. Пыталась заглянуть в душу, посочувствовать, представить, о чём они думают — в общем, делала всё то, что когда-то «сблизило» её с волком.

— Как ты думаешь, помогло? — спросил Артур и сам себе ответил. — Понимаю, что ты, скорее всего, не знаешь. Тебе ведь и превращаться в ещё одно животное необязательно — лишь бы новое состояние активировалось.

А как понять, активировалось оно или нет? Нужно попробовать всяческие волны, тогда и видно будет, есть зов или нет. Ещё отличи потом человеческий зов от зова этого нового активированного животного! Ведь Мальвина в своё время превратилась в волчицу будучи уверена, что работает над перевоплощением в козу.

Мальвина знала, что Сантьяго тоже вовсю пытается отыскать в себе новое животное «методом зоопарка», и ни о каких успехах пока что не сообщил. Но на всё требуется время. Насколько она знала, Сантьяго пока не отчаивался, вот и она тоже, почерпнув изрядную порцию вдохновения из поддержки Артура да из новых историй об оборотнях-кайманах, вернулась к борьбе, которую недавно сочла проигранной.


Глава 19

— Сэнти, ты плавай, катайся, а я тут подожду, — сказала Эмбер кивнув на покрывало, которое она постелила на пляже.

— Почему? Пойдём вместе.

— Я не плаваю, — призналась Эмбер. — И вообще не люблю заходить в воду.

— Как?! Ты же морской биолог! — изумился Сантьяго.

— Я изучаю морских животных, но мне необязательно самой становиться морским животным.

— Почему ты тогда согласилась поехать на пляж? Мы могли бы выбрать другое место…

— Я просто полежу, послушаю океан, — она улеглась на подстилку, накрыв лицо шляпкой. — Расслабься, Сэнти.

— Как знаешь.

Вообще, главным пунктом сегодняшней развлекательной программы для Сантьяго было не плаванье. Не один месяц прошёл с тех пор, как он катал Тони и Лу на слабых волнах на пляже в Историческом парке Аресибо, а он так и не нашёл времени, чтобы вспомнить юность и заняться сёрфингом самому. Но вот он на пляже, а рядом — чёрный «фанборд», купленный десять лет назад у одного парня по объявлению. Жаль, что Эмбер не составит компанию на воде. Знал бы, поехал бы один или с кем-нибудь из старых друзей. Но получилось как получилось. После короткой разминки на берегу, Сантьяго ухватил доску за ремень и пошёл в океан.

Хорошую волну ещё попробуй дождись, но если уж дождался, то, пожалуйста, вот тебе ощущение полёта, когда волна сама выносит тебя на берег, а тебе надо только ей довериться ей. Главное, смотри, чтоб несло тебя на песчаный берег, а не на камни или скальную стену.

Поймав волну, Сантьяго встал на «фанборде», качнулся и тут же понял, что сёрфинг — это не просто развлечение, не просто ощущение свободы и полёта, шум волны и просоленные насквозь океаном уши и рот. Доска для сёрфинга на гребне волны — это, помимо прочего, ещё и то самое место, где надо искать зов нового животного.

Минут двадцать Сантьяго ждал следующей подходящей волны. На мелочь всякую не разменивался. И вот она появилась. Как только поехал, начал раскачиваться вперёд-назад, амплитуднее, сильнее, чем в первый раз. Чувствовал, что вот-вот. На третий раз зов пришёл! Чей зов, Сантьяго не понял. Да и стоит ли разбираться? Это мог быть кто угодно.

— Эмбер! — крикнул Сантьяго, выйдя из воды. — Эмбер, зов пришёл!

Но подойдя к ней ближе, Сантьяго увидел, что его девушка спит. Улыбнувшись, он аккуратно поправил шляпку, накрывающую лицо. «Похоже, мне придётся здесь задержаться» — сказал он тихо, зная, что она всё равно не слышит.

Сантьяго вернулся в воду. Ещё несколько попыток ушли на то, чтобы как следует прочувствовать, что именно надо делать. Он подбирал комбинацию медленно, добавляя по одному движению за одну попытку. И вот три часа спустя, голодный, уставший, даже слегка обгоревший, но абсолютно неспособный остановиться Сантьяго, удерживаясь на самом гребне волны, быстро качнулся вперёд и назад, тут же подпрыгнул, оттолкнув доску в сторону берега и, закрутив боковое сальто в полтора оборота, в положении вертикально вниз нырнул в воду, предусмотрительно выставив вперёд руки, чтобы погасить удар о дно. Но, как только голова коснулась воды, Сантьяго обнаружил, что рук уже нет.

Удар головой о песок оказался несильным — всё-таки толща воды была довольно внушительной. Сантьяго попытался пошевелить руками, чтобы сделать гребок к поверхности, но рук по-прежнему не было. Хотел оттолкнуться ногами от дна, но ноги оказались стянуты вместе, и он совершенно не понимал, как ими пошевелить. Вообще всё тело ощущалось настолько странно, что управлять им казалось невозможным. Казалось, его туго-натуго спеленали.

Голова всё ещё находилась под водой. Воздух в лёгких заканчивался. Сантьяго знал, что поверхность близко, но как до неё добраться, если не можешь оттолкнуться от дна ногами? Может, поползти по дну? Но как, когда у тебя ни ног, ни рук нет? Сантьяго попытался изогнуться телом и продвинуться за счёт этого. Попытка удалась, но ползти получалось очень медленно, а до берега оставались десятки метров.

Инстинктивно вдохнув, Сантьяго хлебнул воды. Вновь изогнул тело, но на этот раз направил его не вдоль берега, а вверх. Как оказалось, плавать он с помощью такой техники тоже может. Голова вылетела на поверхность, можно было снова дышать.

Глаза и уши были залиты водой настолько, что всё вокруг выглядело мутным, а слышно не было вообще ничего. Нижняя часть тела волочилась по дну, а голова торчала наружу. Немного изгибая тело вправо-влево, Сантьяго продвигался к берегу.

Выбравшись на мокрый песок, Сантьяго тряхнул головой, чтобы избавиться от воды. Ясности ни в глазах, ни в ушах не прибавилось, зато шея оказалась совершенно нереалистично гибкой, как и всё тело. Повертев головой, он увидел мутный, расплывчатый силуэт Эмбер. Она стояла на ногах, показывала на него, и отчаянно жестикулировала. Скорее всего, девушка кричала, но он по-прежнему не слышал ни звука.

Сантьяго повернул голову и наконец-то рассмотрел себя. Длинное, блестящее на солнце чешуйчатое тело, изрисованное светло-коричневыми ромбиками в чёрно-серой кайме. Сетчатый питон. Чёртов змей, который чуть не придушил его на парковке более полугода назад, всего лишь разглядел своего собрата внутри и таким странным образом активировал его.

Эмбер… Она поняла, что произошло, или она сейчас боится его? На всякий случай, Сантьяго отполз подальше. Тело змеи слишком непривычно, приноровиться к нему непросто. Сантьяго медленно вытянулся в полный рост, потом несколько раз перевернулся боком. Попробовал ещё несколько движений и положений. Зов человека пришёл быстро, и Сантьяго смог перевоплотиться обратно до того, как Эмбер успела устроить панику.

После обратного перевоплощения, он оказался в положении стоя, глядя прямо на Эмбер. Слух и зрение полностью вернулись, так что он слышал, как её крик сменился радостным визгом, и видел, как встревоженное выражение лица сменилось улыбкой облегчения. В несколько шагов Эмбер добежала до Сантьяго. Она могла бы сказать, что он идиот, что он сумасшедший или, более точно, сумасшедший идиот, и что она и сама из-за него едва не лишилась рассудка. Но она не сказала ни слова, а просто упала в его объятья, прижавшись тёплой щекой к груди, туго обтянутой мокрой водолазкой для плаванья. Сантьяго тоже не стал ничего говорить. Он всё равно не знал, какими словами выразить, насколько он счастлив.

* * *

Артур был рад за Сантьяго, что тот наконец-то добился своей цели перевоплотиться в какое-нибудь животное. Его результат ещё один лишний раз подтверждал теорию о необходимости контакта с животным, которая должна была помочь и Мальвине, которая за три месяца хождений по зоопарку и выставкам животных так и не сумела активировать в себе ещё одно состояние, которое бы обмельчило её нынешние ямы и, тем самым, поспособствовало выходу из состояния «волчица».

Но Артуру казалось, что что-то упущено. Он много раз расспрашивал Сантьяго о деталях его перевоплощения в сетчатого питона, но казалось, что основная мысль ускользает. Да, он может перевоплотиться в змею только занимаясь сёрфингом, на твёрдой земле зов не приходит. Да, пробовал, конечно, и не один раз. Да, пробовал и на других пляжах, и на разных частях острова — если волна достаточно сильная, всё получается. Нет, не обязательно океан — бассейн с хорошей искусственной волной для сёрфинга вполне подойдёт. Комбинацию на земле? Разумеется, на земле её выполнить тоже можно, это даже гораздо проще. Но зов питона так не поймать.

Получается, Сантьяго нужно было выполнять волну, стоя на волне. Это не просто игра слов, это нечто большее… Ну, конечно! Одну волну Сантьяго выполняет сам, а другая, океанская, на него воздействует извне, снаружи!

Артур мысленно перенёсся на триста лет назад, в прошлое и увидел юношу-каймана. Не контактировал он ни с какой черепахой в свой последний день. Просто он, в облике каймана, плыл на лодке по океану. А в океане что? Волны. Когда начался шторм, волны усилились. И тогда он почувствовал, что сможет поймать зов. Стоя на лодке, кайман попробовал какие-то оборотнические покачивания. На земле они не давали никаких результатов, но сильная штормовая волна прибавилась к его внутренним колебаниям, и, сложившись вместе, эти две волны выбили оборотня из каймановой ямы! Точь-в-точь как океанская, пусть не настолько сильная, волна, сложившись с внутренними колебаниями Сантьяго, вытащила его из человеческой ямы, которая после гибели козла стала бесконечно глубокой, а при активации питона вновь приобрела преодолимый размер.

Артур присел на пол рядом с Мальвиной, обнял её мохнатые плечи. Если он всё понял правильно, плечи скоро станут гладкими и нежными, а его с Мальвиной тёплая платоническая дружба перерастёт в нечто большее.

— Я понял в чём дело, Мальвина! Внешний оператор! Он может добавлять в систему дополнительную энергию. Столько, сколько оборотню не хватает, чтобы вылететь на энергетическую поверхность самостоятельно. Всё, что нам осталось — подействовать на тебя внешним оператором. Интересно, где-нибудь поблизости есть бассейн для сёрфинга? Или нам придётся лететь на море?

Мальвина ответила не сразу. Трудности в общении выработали у неё привычку тщательно обдумывать свои ответы, прежде, чем что-то писать. А, когда же она всё-таки решалась выразить какую-то мысль, то частенько пропускала несколько звеньев своей цепочки рассуждений, а потому её письменные реплики всё ещё, даже после стольких месяцев практики и тесного общения, иногда походили на ребусы:

«Море необязательно. Лыжи сойдут».

— При чём тут лыжи?


Нет, лыжи действительно оказались не причём. Мальвина просто вспомнила, как однажды кубарем скатилась с горки в лесу, и, по её мнению, такая горка вполне могла послужить внешним оператором. Зов тогда не пришёл. Возможно, внешнему оператору тогда не хватило силы. Хватит ли теперь? Теперь они, по крайней мере, знают, в каком направлении копать, а знание — сила.

Артур поднялся с пола и подошёл к окну. Первый снег уже выпадал, но тут же растаял. Телефон обещал хороший снегопад через несколько дней.

— Что ж, тогда попробуем сразу, как только будет достаточно снега.

«Давай подождём 4 ноября».

— Зачем?

«В прошлом году 4 ноября я превратилась в волчицу. Пусть у неё будет день рождения».

— День рождения так день рождения. Что ей подарить?

Волчица пожала плечами.

* * *

Ровно год прошёл с того дня, как Мальвина в фитнес-зале томской гостиницы перевоплотилась в волчицу. От волнения сердце колотилось так, что горели уши. Сегодня.

Артур, в отличие от неё самой, вспомнил, что оборотень-человек появляется в той же одежде, в какой был до перевоплощения, и догадался спросить, как Мальвина была одета в тот роковой день. Футболка, шорты, кроссовки. Явно неподходящий наряд для прогулки по новосибирскому ноябрьскому лесу. Артур упаковал в рюкзачок соответствующую сезону Мальвинину одежду и обувь. Лыжи он на этот раз брать не стал.

Они с Артуром шли по тому же пути, что и в прошлый раз, почти год назад. Ветра сегодня не было, а температура держалась несколькими градусами ниже нуля. Утоптанная дорожка рядом со свежей лыжнёй петляла между припорошенных снегом берёз и сосен. Лапы не скользили и почти не утопали. Где-то вдалеке лаяли собаки, переговаривались люди. Глубоко под снегом, в норах по-прежнему пищали мелкие грызуны. Пахло хвоёй, снегом, мазями для лыж и, конечно, надеждой на лучшее — ведь Артур шёл рядом.


Вот она — та самая горка. Мальвина встала наверху, а Артур отправился вниз наблюдать за происходящим через объектив видеокамеры. Оба, не сговариваясь, подразумевали, что каким бы ни был волнующим, романтичным, драматичным — каким угодно — этот момент, а о науке забывать нельзя, так же как и о памяти.

Несколько коротких вздохов.

— Раз! Два! Три! — скомандовал её видеооператор.

Мальвина упала и покатилась по склону вниз, переворачиваясь через голову. Оборот, другой, и вот оно. «Сложи лапы на груди, как следует подожми хвост и прижми к груди голову» — велело тело, и, казалось, что именно эти действия сейчас будут наиболее естественны. Мальвина уже хотела было выполнить команду, но осеклась. Помимо очевидного, сильного зова, ощущался и второй, более слабый порыв. Он требовал выпрямиться, вытянуть шею, навострить уши.

Тут же в памяти всплыла девушка-кайман, которой однажды послышались два зова. Она тогда выбрала верный и позднее научилась пользоваться обоими. Но Мальвина не готова была за одно мгновение сделать выбор. Раскинув верхние лапы в стороны, она потеряла оба зова и, остановившись, оказалась лежащей на снегу всё ещё находилась в облике волчицы.

— Что такое, не получается? — голос Артура звучал встревоженно. Мальвина выставила вперёд лапу — мол, всё в порядке, я контролирую ситуацию.

Итак, зов Мальвина почувствовала, а значит ей действительно удалось воспользоваться помощью внешнего оператора, чтобы вылететь на энергетическую поверхность. Это уже почти победа! Но лишь почти. Зова пришло сразу два. Один, очевидно, человеческий, а вот чей второй — неизвестно. Всё-таки её похождения по зоопаркам дали результат — активировалось ещё одно животное. Год назад его не было, а потому внешний оператор с тем же потенциалом не смог приблизить её к энергетической поверхности — то есть в прошлый раз, когда она падала с той же горки, зов не пришёл. А теперь появилась дополнительное животное, а, значит, волчья яма стала мельче, и потенциала внешнего оператора оказалось достаточно.

Осталось лишь последовать за зовом, который доносится из человеческой ямы, и дело с концом. Более сильный зов обязан доноситься из более глубокой ямы — тут вариантов нет. Но как определить, «человеческая» яма — это та, что глубокая или та, что помельче? Какой зов выбрать?


Глава 20

Мальвина знала, что её волчья яма глубже её человеческой ямы. Третья же яма могла оказаться хоть самой мелкой из трёх, хоть средней, хоть самой глубокой. И, если у расположения третьей ямы имелись три варианта, то возможных варианта действий у Мальвины было всего два: последовать более сильному зову, ведущему в глубокую яму, или же довериться слабому зову, ведущему в яму помельче.

Пока что считалось, что большинство животных ям мельче человеческой, а, значит, у более сильного зова больше шансов привести Мальвину в состояние «человек». Допустим, Мальвина выберет более сильный зов. И, допустим, глубокая яма действительно окажется человеческой. Что ж, прекрасно: Мальвина с удовольствием перевоплотится обратно в девушку. Но что если Мальвина и в этот раз наткнулось на животное из невезучего меньшинства «глубокоямных»? Что если яма этого нового животного окажется ещё глубже волчьей? Тогда, чтобы из неё выбраться, придётся искать ещё одно животное или ещё более жёсткий внешний оператор, так что ли? А если ни то, ни другое отыскать не удастся? Нет, на такие риски идти не хотелось.

А если выбрать более мелкую яму? Окажись яма человеческой — всё будет хорошо. А, принадлежи самая мелкая яма животному… Так яма же самая мелкая! Уж из неё-то Мальвина выберется вообще безо всяких выкрутасов, ещё быстрее, чем выбралась когда-то из человека!

Вот и ответ: надо следовать за тем зовом, что слабее.

Мальвина вновь встала на вершину холмика и окинула взглядом прямую дорожку, по которой ей предстояло скатиться вниз. Прощай, волчица. Возможно, мы больше не увидимся.

Мальвина присела, закрыла глаза и качнулась вперёд, позволяя силе тяжести увлекать себя вниз по склону. Один оборот, два, три, ясное, чёткое «сложи лапы на груди» — отметаем — и слабое, туманное «выпрямись» — сделано, «вытяни шею» — готово, «навостри уши» — да. Переворот через бок. Ещё один. Ещё.

Тело пронзил резкий холод, длинные волосы закрыли лицо и набились в рот, заныл синяк на бедре. Мир перекрасился в более яркие цвета. Стало совсем тихо, и больше ничем не пахло. Изо рта вырвался дикий, неконтролируемый крик: «Ааааа!» Прошло несколько секунд прежде, чем Мальвина обрела контроль над своим телом, но понимание того, что обратное перевоплощение удалось, пришло сразу.

— Я вернулась! — крикнула она на весь лес. — Я здесь! Я — Мальвина Ястреб, я снова человек! Я вернулась!

Артур тут же оказался рядом. Из рюкзака вещь за вещью вылетели джинсы, пуховик, сапоги, вязаная шапка и варежки. Мальвина посмотрела на свои руки. Осторожно сжала-разжала кулаки, пошевелила пальцами. Не забыла ли, как пользоваться руками? Кажется, нет. Пока Артур помогал с пуховиком и шапкой, она справилась с джинсами и обувью.

— Я не верила, — прошептала Мальвина, стоя напротив Артур и упираясь руками ему в грудь. Она подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— А я не сомневался, — Артур наклонился, приобнял её, и ленивое ноябрьское солнце стало свидетелем их первого поцелуя.

Они пошли домой, взявшись за руки, и Мальвина то и дела пошевеливала пальцами, будто боясь, что они снова исчезнут. Сейчас она придёт домой и сама возьмёт ключ прямо в руки, безо всяких перчаток, помощи зубами и прочих фокусов просто повернёт его и откроет дверь в квартиру Артура. Она пройдёт в ванную и прямо рукой, сама сможет взять гибкий душ и направлять струи воды на все участки тела, и ни к одному из них после этого не будет липнуть шерсть. Она соберёт на голове длинные густые волосы и будет втирать и втирать в них шампунь. Она туго завяжет чистые волосы полотенцем, а сама вытрется насухо. Она выйдет из душа и позвонит маме и будет просто голосом рассказывать, как у неё дела, как учёба, как жизнь. Она наконец-то прикоснётся к любимому как человек. Обнимет, проведёт пальцами по коротким, мягким волосам, помассирует плечи.


— Чуть не забыл, — когда уже показался конец тропинки, выходящий на придомовую парковку, Артур расстегнул опустевший рюкзак. — Вот, держи. Подарок на день рождения.

Он извлёк фотокнижку. На обложке красовалась волчица, а перед ней лист фанеры с надписью «Помогите! Мальвина Ястреб превратилась в волка! Гостиница Заря, номер 338. Позвоните Артуру Булкину». Самое первое её фото в обличье волчицы, сделанное незнакомым парнем в Томске. Мальвина стянула варежку и, осторожно ухватившись за обложку, открыла книжку. Теперь ей вновь доступно такое нехитрое действие как перелистывание страниц.

Она увидела фотографию, как Мальвина-волчица спит в ту самую ночь, когда впервые осталась наедине с Артуром, когда ей ещё и в голову не приходило, что волчица — это надолго. Дальше шли ещё снимки. Как она тренируется во дворе с Сантьяго и как она работает мелом у доски на собрании лаборатории ММЧ, как читает доклад по философии и как выступает в суде и на конференции во время доклада Олега. Здесь они с Артуром едут в зоопарк, здесь гуляют по парку, а вот на этом фото — смотрят кино. Раздобыл он и фотографии из семейного архива. Вот Мальвина празднует с семьёй Новый год, вот катает Фаю на спине, а вот прячется под кроватью, потому что сестрёнка решила довести её до белого каления с помощью ультразвукового свистка. А вот волчица тестирует свой первый пробный протез и пишет заявление на восстановление из академотпуска. А на последней странице никакого изображения Мальвины-волчицы нет. Только рамка и мелким шрифтом посередине: «Фотографию с дня твоего перевоплощения в человека выберешь и вклеишь сама».


Эпилог

Когда однокурсники Мальвины получали дипломы магистров, ей оставалось отучиться ещё один год, но она всё равно пришла на церемонию — в качестве специального приглашённого гостя. Приглашённого прочитать вдохновляющую лекцию по мгновенному метаморфозу человека.

День выдачи дипломов совпал с днём свадьбы, так что докладчица стояла перед аудиторией в пышном белом платье с накинутым поверх него полустрогим-полупраздничным жакетом, который, впрочем, не скрывал причудливые узоры золотистых нитей на лифе и поясе. Невеста предпочла обойтись без фаты, а, вместо этого, распустила волосы, спадающие золотистым водопадом почти до пояса. В тоненькую косичку, идущую от одного уха к другому, и спускающуюся до кончиков, парикмахер вплела несколько искусственных цветов.

Интересно, будь она волчицей, какой запах был бы у этих цветов? Иногда Мальвина скучала по некоторым волчьим возможностям. Вот бы вернуть этот нюх, и слух, и невероятную силу в ногах. Тогда это всё казалось страшным испытанием, но сейчас Мальвина с тоской вспоминала о своём особенном второму «Я». И она помнила комбинацию. Иногда казалось, будто волчица разрывает человеческую оболочку изнутри и рвётся наружу, что сейчас только всё повтори — и сразу получится перевоплотиться. Но было страшно, ведь на удачное превращение обратно гарантии никто не давал. Кто знает, может быть, однажды она решится перевоплотиться и в волчицу, и в ещё одно животное, которое ей удалось активировать. Но пока нет. Пока, если ностальгия накатит особенно сильно, она просто ещё раз пролистает фотокнижку, подаренную Артуром на день рождения волчицы.

— Перевоплотиться в животное может не каждый, — говорила Мальвина. — Нужны врождённые способности. То, что мы называем «внутренним животным». Человека, у которого есть одно или несколько внутренних животных, мы условно называем потенциальным оборотнем.

Артур сидел в первом ряду, держа в руках букет невесты, состоящий, в основном, из кремовых роз. Он слышал этот доклад не один раз, в том числе вчера в одиннадцать вечера, так что мог позволить себе отвлечься на посторонние мысли. А они целиком и полностью были посвящены докладчице. Всего несколько лет прошло с тех пор, как они познакомились, а, кажется, что это совсем не та юная третьекурсница, которая объясняла ему решения задач по квантовой механике, и даже не та бойкая отчаянная магистрантка, которая, как он позднее узнал, нырнула вслед за ним в неизведанный омут под названием кафедра метаморфоз, не сомневаясь ни одной секунды. Нет. Теперь это учёный. Пусть пока начинающий, но определённо с большим будущим. Уверенный голос, прекрасно структурированный доклад и горящий взгляд не дадут соврать. А пышное платье в пол, подчёркивающее талию, напоминало о том, что Мальвина не только начинающий учёный, но ещё и его, Артура, невеста!

— Во-вторых, необходим особый контакт с животным именно того вида, которое является «внутренним» для данного оборотня, — продолжала Мальвина. — Во время контакта происходит активация внутреннего животное, и с момента активация, при должном настрое и правильном выполнении комбинации можно перевоплотиться в животное.

Артур, будь его воля, добавил бы ещё три пункта, причём не в конец, а в начало списка: очень сильное желание, упорство и смелость.

Мальвина рассказала о представлении оборотня как квантовой системы, у которой в самом простом виде два состояния: глубокое — человек и мелкое — животное, но в более сложных ситуациях состояний больше. А то, что человек вовсе не обязан быть самым «глубоким», едва ли кто-то в мире понимал хоть близко так же хорошо, как она. Не забыла Мальвина в подробностях расписать, как волна выводит оборотня на энергетическую поверхность, и как ощущается мало кому доступное парение над энергетическими ямами, из любой из которых можно услышать зов. А если у вас не получается выбраться на энергетическую поверхность самостоятельно — можете воспользоваться помощью внешнего оператора, но, извините, за возможные последствия ваших действий докладчица ответственности не несёт. Формулы и надписи на слайдах сопровождались многочисленными фотографиями и видеозаписями, начиная от покадрового ряда перевоплощения Сантьяго в козла, снятого на скоростную видеокамеру, и заканчивая роликом, где Мальвина в облике волчицы вычисляет на доске коэффициент своего же состояния «человек».

— Нам ещё предстоит ответить на многие вопросы, — сказала она в завершение, — как оборотничество наследуется генетически, можно ли заранее вычислить потенциального оборотня, можно ли превращать одних животных в других — список можно продолжать и продолжать.

Вопросы после доклада посыпались в таком количестве, что Артуру пришлось вмешаться и объявить, что он вынужден забрать невесту, иначе они опоздают на собственную свадьбу.

Из «БиОООникс» Артур ушёл: в НГУ и ИЯФ было как-то интереснее и уютнее. Кафедру ММЧ восстановили, и желание учиться на ней в новом году уже изъявили более двух десятков человек, так что на этот раз придётся устраивать конкурс. Артур оставался заведующим, но решил для себя, что это лишь до тех пор, пока Олег или Мальвина не вырастут достаточно, чтобы его заменить. А потом он вновь с головой погрузится в поиск частиц, большинства из которых не существует, и уже никакие гранты с деканами не собьют его с намеченного пути.

Вера Шерман с мужем и сыном были среди гостей на свадьбе. Муж перебрался к Вере в Новосибирск, а в Нижнем Новгороде остались только старшие дети. Далековато, но всегда можно найти способ собраться вместе, если сильно соскучишься.

Сантьяго присоединился к американскому странствующему цирку, и уже несколько месяцев путешествовал по штатам, поражая публику умением перевоплощаться в сетчатого питона. А на конец года они с Эмбер назначили дату свадьбы.

Хавьер заключил договор с крупным издательством на публикацию перевода записей на испанском и английском языках. Гонорара с лихвой хватало на то, чтобы без ущерба для семьи восстановиться в университете и стать лингвистом, так что с августа Хавьер намеревался вернуться к учёбе.

А, меж тем, в мире появились десятки оборотней, и число их продолжало расти. Козлы и кабаны, черепахи и змеи, леопарды и ягуары, шимпанзе и орангутаны. Несмотря на все предупреждения, находились и смельчаки, обращавшиеся с помощью лёгких комбинаций в кайманов и волков. Оборотней охотно вербовали в полицейских ищеек, военных разведчиков, водолазов, спасателей, альпинистов. Не думали прекращаться и научные исследования, и не только в лаборатории ММЧ НГУ, а и в других исследовательских центрах по всей планете. И для каждого вида оборотней разрабатывалась одежда, мебель, переговорные устройства, бытовые предметы — да всё на свете. А уж всяческие законы и нормативные акты и вовсе плодились как дрожжи.

Мир изменился навсегда.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Эпилог
  • X