Ирина Михайловна Бондарь - Светлая сторона тьмы [СИ]

Светлая сторона тьмы [СИ] 1777K, 425 с. (Зеркало душ-2)   (скачать) - Ирина Михайловна Бондарь

Бондарь Ирина
ЗЕРКАЛО ДУШ


Пролог. Вред забытых пророчеств

Представьте себе реакцию спящего дракона, разбуженного чьим-то резким криком над самым ухом:

— Спишь, бездельник?!

Правильно представили! Я подскочил, заорал и с перепугу выпустил в потолок трехметровую струю пламени. На сестрицу, впрочем, это не произвело должного впечатления. Мелкая пакостница яростно скалила белоснежные зубы, из пасти летели искры и языки огня. Не понял! Когда я успел ее так разозлить?

— Как можно было доверить создание мира такому безалаберному оболтусу? А еще старший, называется!

— Aarrrleyaa! — прорычал я. — Прекрати вопить и объясни, что случилось?

Я прижал к полу длинный хвост янтарной драконицы, чуть не угодивший мне в глаз, и потребовал объяснений. Несмотря на взрывной характер, Лея обычно не ругалась по пустякам, а сейчас девочку просто трясло от негодования.

— Ты когда в Пайване был последний раз, творец недобитый? — прошипела сестра.

Я замялся. Признаться, что был занят другими более интересными экспериментами, значило навлечь на свою голову новую порцию неприятных эпитетов. Но я и впрямь забросил первый созданный мною мир, будучи полностью уверен, что он и без меня будет развиваться по заданному пути. Ну что могло там случиться? Темные и светлые истребили друг друга? Нет, мир ведь все еще жив.

— Некоторое время назад, — очень осторожно ответил я. — Сама помнишь, у нас с отцом появились дела в дальней части Паутины, не до того было.

Аррлея так и не смогла высвободить хвост, поэтому решила сменить форму. Теперь нотации огромному дракону, мне то есть, читала хрупкая черноволосая девчонка с янтарными глазами.

— О, великий и мудрый творец миров, — отсутствие огня и клыков не мешало ей продолжать шипеть каждое слово, — а создавая закрытый мир, вы не забыли случайно удалить внешний канал связи с Паутиной?

— Спроси чего полегче, — проворчал я, с трудом вспоминая момент рождения Пайваны. — Судя по тому, что ты так ехидно это спрашиваешь, то забыл. Все равно там нет ни одних врат, оттуда никто не сможет пробиться в Паутину.

— Оттуда — нет, — как-то подозрительно серьезно ответила Лея. — А внутрь — очень даже. Шай, я даже не представляю, что скажет папа, когда узнает.

Слишком уж трагично все это прозвучало. Я спешно перебирал в памяти катастрофы, которые может вызвать подобная ошибка миросозидания. Вроде бы ничего фатального. Если мои собственные создания перебили друг друга, и в мире, кроме травы и зверья не осталось ничего разумного, это их проблемы. Хотя, кажется, не было необходимости уничтожать всех разумных. Вроде бы, я замыкал все на крови правителей, достаточно было вырезать одну из династий. Вряд ли кому-то под силу убить абсолютно всех носителей волшебной крови, они ведь плодятся с каждым поколением! Остаются еще и бастарды…

— Не о том думаешь, — хмуро перебила мои мысли сестра. — Пожирателя миров не вспомнил?

Вот тут я почувствовал, что сердце упало даже не в пятки, а в бездонную пропасть. Тень, высасывающая жизнь из миров Паутины, была практически неуловима, и изгнать ее было почти невозможно. После нее оставалась только пустая оболочка, не пригодная ни к чему, болтаясь порожним балластом рядом с уцелевшими соседями. Узнать, что пожиратель присосался к твоему миру — больше, чем оскорбление, а скормить этому Червю свой первый мир — позор не только для меня, но и для всей семьи.

Я заскрипел зубами, сам не заметив, как принял человеческий облик.

— Раньше надо было злиться, — горько сказала Лея. — Теперь у тебя на руках умирающая Пайвана, напичканная гибельными пророчествами в придачу. Когда я последний раз была там, один из светлых магов просил ответов на свои вопросы, пришлось посмотреть, в чем там дело. Кроме пожирателя, уже начавшего потихоньку разъедать плоть Пайваны, твои шейсы умудрились и сами себе напакостить. Сейчас из всей правящей семьи живы четверо, один из которых планирует сократить это количество на три головы.

— Но как это произошло? Их же были сотни, если не тысячи? Сама знаешь, как плодятся правители, оставляя в каждом селе по паре бастардов! — я принялся нервно расхаживать по пещере, пытаясь как-то свыкнуться с неприятной новостью. — Не важно. Пайвана и так далась мне довольно сложно, теперь еще и Тварь засела в этом проклятом мире. Может, схлопнуть его, и дело с концом?

Черные брови сестры от удивления поползли вверх.

— Ты в своем уме? Каков бы ни был мир, он живой, его населяют тысячи душ, каждая из которых останется на твоей совести! Ты обязан защищать и хранить их, создатель, до самого последнего мига, да и его должен оттягивать, как можешь! Ну зачем надо было замыкать весь мир на кучке носителей волшебной крови?

— Ты сама была не против, — пришлось рыкнуть на самозваную воспитательницу, чтоб не зарывалась. — Никто не знал, что они окажутся такими слабаками. Сами, говоришь, напакостили? И как?

— Да прокляла одна обиженная женщина, а тебе расхлебывать!

Ох уж эти обиженные дамочки, никакого спасу от них нет.

— Я ведь защитил их от проклятий? Это точно помню! — слава Небу, такие детали отложились в голове очень четко.

— Она была волшебницей, — Аррлея уселась на пол и обняла колени руками. Видимо, ругательное настроение у нее прошло. — И ждала ребенка от тогдашнего тсаря. А он испугался и оттолкнул ее, а бедная девочка использовала силы нерожденного сына, чтобы проклясть всю династию. И сейчас их осталось только четверо, включая потомка того бастарда.

— У каждого проклятья должно быть теоретически выполнимое условие, чтобы можно было его снять! — я заинтересованно смотрел на сестру, немного воспряв духом.

Потом вспомнил о Черве и снова скис. Проклятая тварь!

— Теоретически, — съязвила младшенькая. — Династия будет вымирать, пока наследники не начнут войну друг против друга, и один из них либо убьет остальных, либо спасет, и сам погибнет. Если уж они докатятся до войны, как думаешь, захотят спасать друг друга?

— А если умрет последний, мир погибнет, — задумчиво протянул я. — И Червь вместе с ним, потому что в Пайване слишком линейные и жесткие правила ведения игры.

Лея зло сощурила янтарные глазищи.

— Даже не думай об этом! Он почувствует гибель мира и уберется оттуда раньше, чем твои творения истребят друг друга.

— Нет, ты не понимаешь! — решение забрезжило на самом краю сознания. — Все дело в моих собственных ограничениях! Пожиратель не способен пока развернуться по полной, поскольку вынужден действовать по правилам. И мы не сможем выкурить его оттуда, но это сделают сами жители Пайваны!

— Братик, ты забыл, что не можешь вмешиваться слишком уж явно! И пророчества отменить тоже не в силах!

Я засмеялся.

— Нет, зато я могу наделить силой те выдумки, которые кто-то из смертных считает пророческими, и повернуть ход событий в нужном направлении. Надо только поискать подходящее и не пропустить переломный момент, после которого даже мы не сможем ничего спасти.

— Слишком многое зависит от одного оболтуса! — фыркнула Аррлея. — От тебя, а не от бедняжек-смертных. Не пропустить момент, ха! Ты уже не подпустил Червя к Пайване!

— Зато ты обладаешь уникальной возможностью помочь мне и спасти целый мир! Эй, эй, не вздумай! Прекрати кусаться!


Часть первая. Чужие

Найт.


Его величество рассеянно пролистнул несколько страниц отчета и невпопад кивнул.

— Вы совершенно правы, господа, я подумаю над этим. Вряд ли светлые планируют в ближайшие луны напасть на нас по-настоящему, но некоторые меры предосторожности все же принять следует. Морган, дай команду своим ребятам затаиться, Айвин и его шпионы начинают чистку в своих рядах.

— Уже сделал, — мрачно отчитался черноволосый шейс, с неудовольствием глядя на папку в руках правителя. — Мы потеряли троих за последнюю луну, а наша сеть не бесконечна, чтобы скармливать этому стервятнику Дираку лишние головы. Кроме того, даже связь через сны стала неустойчивой, новости поступают с перебоями, так что лучше не рисковать.

Военный совет в Сумрачном Эйде стал обычной утренней процедурой после появления на темной стороне наследницы Алайи. Пока что кроме членов правящей семьи о личности таинственной гостьи рея никто в государстве не знал, но слухи ходили самые разные. Начиная с того, что девочка была незаконнорожденной дочерью Блайна, заканчивая уж совсем несусветной чушью. Молва уже успела выдать Соланж замуж за всех неженатых аристократов, увивавшихся рядом с хорошенькой незнакомкой, а так же записать ее в главные фаворитки самого Найта. И это после того, как о нем и Кайсе сплетничало все население от мала до велика!

Найт сдержался и даже не фыркнул, хотя вредный младший братец явно заметил смешинки в его глазах, вон как нахмурился. А нечего правителя из себя выводить, когда война со светлыми на носу! Не пришлось бы наказывать непослушного эрла за самовольную вылазку в Алайю.

— Вы считаете целесообразным укрепление границы, когда ситуация с разломом все еще не определена? — спросил задумавшегося монарха один из начальников дальних оплотов. — После вашего общения с…эээ…господином Шейдом прошло более двух лун, вполне логично ожидать от них каких-то действий! Но кроме одной мертвой крепости не было других нападений! Это настораживает.

Зигмунд сидел напротив и хмурился в точности, как его старший сын. Крупный орлиный нос придавал его облику немного угрожающей воинственности, которая помогала иногда без слов дать понять собеседникам, что не стоит и пытаться выступать против него. Найту же оставалось только учиться у своего великого дяди. И считать до десяти, чтобы не закатить глаза.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Дардж! И дважды были проверены результаты! Мои слияния с хранителями ясно показали отсутствие какой-либо активности бездны. Абсолютно согласен с вами насчет того, что Шейд может замышлять какую-то гадость! Но оплот Молари, так же как и близлежащие к нему крепости, укреплен и усилен магией по максимуму. А к выходкам Айвина мы не готовы даже на шестьдесят процентов.

— Не говоря уж о том, что бездна по сравнению с его величеством Айвином все же более предсказуема, — хмыкнул в бороду главнокомандующий темной армии, переглянувшись с сыном. — Поэтому предлагаю на данном моменте считать совещание закрытым. Новости, как и прежде, передаем через зазеркалье, к экстренным случаям все уже готовы.

Рей захлопнул папку и обвел тяжелым взглядом всех присутствующих, вне зависимости от того, во плоти они были в оплоте Арвахо или говорили через волшебные зеркала.

— Господа, напоминаю о том, что при малейших признаках опасности вы обязаны сообщать мне. Не геройствуйте! Помните судьбу оплота Ваи, ставшего жертвой две луны назад. Мне вы нужны живыми, и вашим близким — тоже.

Одно за другим прерывались заклинания вызова, мутнели на миг зеркала, чтобы спустя мгновение отразить пустой круглый стол в зале советов. Поскрипывали отодвигаемые стулья, мужчины прощались, кланяясь Найту, выходили в распахнутые двери, чтобы направиться дальше по своим делам. Задержались лишь Зигмунд с сыном, чтобы перекинуться парой слов с правителем.

— По-прежнему ничего? — спросил племянника главнокомандующий, сверкнув черными глазами из-под смоляных бровей. — Не похоже на Айвина.

Найт пожал плечами.

— Как бы он ни хорохорился, так просто пожертвовать родной дочерью его величество вряд ли сможет. Уверен, что какие-то его шпионы до сих пор есть и в нашем оплоте, так же как твои, Морган, затаились в Алайе. Они докладывают тсарю все, что мы считаем нужным показать, поэтому светлый владыка пока не предпринимает активных действий. Уверен, запри мы Солу в каком-нибудь подземелье, не прошло бы и часа, как объединенная армия княжеств уже пересекла бы границу.

— Поэтому девчонка до сих пор на свободе и пользуется твоим повышенным вниманием, — съязвил Морган. — Уже и отдаленные оплоты в курсе твоего якобы нового романа.

— Кстати, где тсаревна сейчас? — спросил у рея дядя.

Они оба проигнорировали замечание вредного эрла, не разделяя его шпиономании. С того самого момента, как Морган узнал о настоящем имени тсаревны, ему не давала покоя идея, что светлые сговорились и заслали высокопоставленную гостью в Сумрачный Эйд специально, чтобы та могла попасть в святая святых темных и разведать все их секреты. Из всех дейминов старший эрл был чуть ли не единственным, кто ни капли не старался быть дружелюбнее и облегчить Соланж ее пребывание во вражеском лагере. Дэйя и Илана отнеслись к гостье настороженно, Зигмунд со всеми окружающими вел себя одинаково строго, но вот Морган бесился, стоило ему напомнить о собственной неосмотрительности, которая и привела, собственно, к знакомству с шейсой. И только недвусмысленный приказ правителя и друга мешал эрлу сменить холодную улыбку на воинственный оскал при встрече с тсаревной.

— Она у Кайсе в лесу, — Найт в сотый раз устало потер покрасневшие глаза и теперь теребил картонный уголок папки. — Изучают природную магию, в которой не очень-то сильна Дэйя. Я поставил там нескольких ребят из охраны, чтобы могли среагировать в случае угрозы. И решил дать девочке неделю отдохнуть от нас, похоже, с лесными духами проще найти общий язык, чем с нашим семейством. Ты ведь не хочешь комментировать мои слова, брат?

— Нет, ваше величество, — улыбнулся Морган, и даже его отец не смог бы разглядеть фальшь в такой улыбке. — Я счастлив знать, что появление такого сильного козыря в нашем рукаве позволит играть с Айвином по новым правилам, только и всего.

— Веришь, что я однажды запру тебя в тюрьму на пару лун за непочтительность и вздорный характер? — вздохнул рей.

Отец и сын хмыкнули, Зигмунд ободряюще потрепал племянника по плечу.

— Блайну, как и тебе временами, приходилось несладко с младшим братом, — главнокомандующий отвернулся, прежде чем его собеседники успели удивленно посмотреть на него и заметить боль в его глазах. — Будь терпелив, мои сыновья ведь тоже когда-нибудь повзрослеют, даже Морган.

И он ушел, оставив друзей с недоумением смотреть ему вслед. Оба мужчины покинули зал совещаний и направлялись к личному кабинету темного правителя. Рею надо было отнести отчет и еще раз проанализировать результаты сегодняшней встречи, а брат собирался отбыть по делам вглубь страны вместе с одним из военных отрядов.

— Значит, надежда есть, — задумчиво протянул Найт.

— Ага. И умрет позже, чем я, наверное, — хмыкнул неисправимый эрл.

— Это точно, — рей засмеялся, потом приподнял корону и энергично потер лоб. — Проклятье! Не могу ее долго носить, от этого голова затекает, словно мне горшок на нее натянули.

Морган зубасто ухмыльнулся.

— Помнится, дядя носил другую, попроще и полегче. Вариант на каждый день. Почему бы тебе не взять с него пример?

— Ты ведь знаешь, как я отношусь к его вещам. Не могу надеть на себя его корону, эта хоть какой-то нейтральный вариант, принадлежала еще нашим первым правителям.

— Дорогой Найт, раз уж ты умудрился подобрать подходящую вещицу для Соланж в нашем хранилище, то наверняка там отыщется что-то и для тебя. Кстати, головная боль от постоянного ношения этой тяжеленной штуковины только провоцирует бессонницу и кошмары.

Рей отмахнулся от приставучего братца. Каждый раз, когда тот не желал разговаривать на неприятные для него темы, он очень ловко переводил разговор на самочувствие Найта, надеясь вызвать в нем угрызения совести или смущение. Хорошо хоть дорогие родственники были не в курсе, что последние две луны их правитель едва ли спал больше двух часов каждую ночь. Постоянное напряжение и частые слияния с Хранителями оплотов выматывали страшно, но даже запредельная усталость не могла заставить уйти страшные сны с участием Шейда, дейминов, лишенных тварью души, и гибнувших один за другим членов семьи. Найт предпочитал решать проблему с помощью работы. Дикая усталость помогала отключаться разуму, нет мыслей — нет и кошмаров!

— Тебе, кажется, пора! — проворчал рей. — К ужину будешь?

Морган приподнял одну бровь, показывая, что его ничуть не обманули увертки кузена, но все же соизволил ответить.

— Не уверен. Мы ведь собираемся патрулировать тот участок, на котором скоро должны появиться иволы. Если удастся задать нужную траекторию их миграции в этом году так же удачно, как в прошлом, сможем обойтись без потерь в бюджете еще и на эту проблему. Наши предыдущие схватки с тварями бездны и новые заклинания обязательно пригодятся, сам ведь знаешь, как иволы реагируют на магию смерти.

Найт кивнул. Сезонная проблема с миграцией странных тварей через юго-восточную и западную часть Сумрачного Эйда была ежегодной головной болью и как ни странно застала рея врасплох. Он совершенно забыл об этих крыланах со всеми военными приготовлениями и постоянной угрозой то со стороны светлых, то от разлома.

Иволы обитали на западном побережье страны на берегу бездонного озера с темно-лиловыми водами. Крылатые тени почти не представляли угрозы для дейминов, что было редким качеством для обитателей туманных лесов Сумрачного Эйда. Однако раз в год на ивол нападало безумие, их полупрозрачное оперение и почти призрачные тела становились более материальными, чем хотелось бы дейминам, и бесконечная лавина вооруженных магией существ не разбирая дороги неслась по стране на юго-восточный скалистый берег. Непривычная тяжесть мешала крылатым высоко взлетать, только добавляя им агрессии. Когда их путь пролегал через жилые участки леса, случайным путникам почти никогда не удавалось выжить, а стены оплотов потом долго приходилось отстраивать заново. Магия ивол высасывала силы Хранителей, таким нельзя было рисковать и в обычные времена, не говоря уже о надвигающейся войне с Алайей.

К слову сказать, те иволы, которые добирались до цели, спаривались с выбранными в безумной гонке партнерами, затем сбрасывали свое материальное оперение у подножия прибрежных скал и прежними едва уловимыми тенями возвращались по воздуху к местам своего обитания. Чародеи оплотов использовали свойства их странного покрова — отличного магопроводящего материала, чтобы усиливать свойства некоторых амулетов. А подготовкой к миграции ивол занимались минимум две недели, тщательно накладывая заклинания на каждый участок леса, чтобы свести повреждения к минимуму. Морган и Дэйя принимали в этом непосредственное участие, позволяя Зигмунду готовить воинов Сумрачного Эйда к другим сражениям, не отвлекаясь на повседневные хлопоты, с которыми могли справиться хитрость, магия и точный расчет.

— Понятно, — мужчины остановились у дверей кабинета. — Значит, зеркала для перемещения вы с собой не берете?

— Нет. Лишний груз, когда важна маневренность, может стоить нам жизни. Это закончится скоро так или иначе, потом вернусь домой. Но не надейся, что я не приду повидаться с тобой во сне, — любезно поклонился Морган, отвешивая шутовской поклон своему правителю. — Проверю, как действует обновленная паутина снов.

— Иди уже. А будешь мне угрожать, я все-таки выделю время и найду способ тебя наказать за ту выходку, которая чуть не стоила жизни тебе и Шейну две луны тому назад. Так что до встречи, брат, спасай страну от нашествия крыланов!

Эрл заметно скис и скрылся с глаз, пока рей не выполнил свое обещание. Прохвост! Даже Дэйя уже не верила в то, что Найт станет припоминать Моргану самовольную вылазку в Алайю, и неоднократно интересовалась, пороли ли уже непослушных мальчишек. Шейна отправили в оплот к Лейри, а истинный виновник происшествия пока ходил безнаказанным.

Честно говоря, Найт был настолько рад видеть оболтусов живыми и почти невредимыми, так взволнован встречей со светлой тсаревной, чтобы продолжать сердиться, но проучить Моргана все же стоило. Когда собственные подданные пытаются за тебя решать, что лучше для блага страны, это не всегда будет заканчиваться так же удачно.

Правитель снял, наконец, опостылевшую тяжелую корону и на миг подошел к окну. В сером небе кружили вьерны и несколько птиц совсем уж вдалеке, оплот жил своей жизнью, спешили по делам деймины где-то внизу. По тонким воздушным мостам ползли груженые повозки, приглушенный детский смех дополнял мирную картину. Жителей оплотов оповестили о возможных нападениях светлых вскоре после того, как Айвин почтил своим присутствием Сумрачный Эйд, но разве подобные новости стоили того, чтобы откладывать жизнь на потом?

Найт кивнул собственным мыслям и заторопился. Он взял со стола несколько папок, отложил ненужное, поместил сверху отчет об утреннем совещании и последнюю сводку по оплотам, после чего выглянул в приемную.

— Серко, меня не будет до вечера, — сообщил его величество секретарю. — По действительно неотложным вопросам связывайся со мной сам через зеркало, все остальное подождет. Скажешь, что я заперся в кабинете и никого не принимаю.

— Ваша семья знает, где вас искать? — поинтересовался педантичный деймин.

— Я у Кайсе, — коротко прокомментировал правитель и закрыл дверь.

После ссоры в ту бесконечную ночь, когда при темном дворе появилась Соланж, отношения рея с его возлюбленной стали почти прежними. Найт не напоминал о своем ультиматуме, девушка молчала о происшествии с Шейдом, не решаясь лишний раз нервировать и без того озабоченного делами мужчину. Что-то неуловимо изменилось, но оба делали вид, что этого не заметили.

Конечно, на просьбу помочь с обучением шейсы лесная колдунья ответила согласием, даже была рада помочь. Кайсе жила в своих владениях уже почти два столетия, но за это время светлые ни разу не заходили на территорию Сумрачного Эйда настолько далеко, и ей было любопытно.

Заклинание на зеркале в лесном жилище пропустило Найта во владения колдуньи, темный оплот с его поднебесными башнями и суетой остался на расстоянии зазеркалья. Мужчина огляделся, пристроил документы на низеньком столике и выглянул наружу. Вокруг было тихо и спокойно, даже легкий ветерок не колыхал темную листву. Едва слышно гудели насекомые, толстенькие жуки перелетали с дерева на дерево. Время от времени где-то раздавалась звонкая птичья трель, обрывавшаяся на самой высокой ноте, потом начиналась заново. Но когда правитель спустился на траву, оставляя за спиной гостеприимные стены маленького домика, совсем рядом раздалось довольное хихиканье.

Найт постарался не шуметь и выглянул из-за дерева, на котором размещалось жилище Кайсе. На покрытом мхом поваленном стволе сидели две девушки, склонив темную и светлую головы над чем-то крайне интересным.

— Я знаю, он умеет быть невыносимым, — сказала в этот момент лесная колдунья. — Зато в те редкие моменты, когда старается произвести благоприятное впечатление, получается просто сногсшибательно.

— Вряд ли мне так повезет, — хмыкнула тсаревна. — Скорее сшибет с ног по более материальным причинам.

— Кто знает! Будущее покрыто мраком, даже звезды не всегда знают, что случится с нами, хотя твое появление было предсказано. Попробуй еще раз.

Соланж нехотя слезла со своей импровизированной скамьи и скрылась с глаз, а рей поспешил объявить о своем появлении, пока не слишком нарушил границы приличий. Мужчина чуть кашлянул и вышел из укрытия.

— Привет! — поздоровался он. — Чем занимаетесь? Не меня ли называете несносным?

Темные кудри Кайсе взметнулись, когда она обернулась к возлюбленному.

— Здравствуй, — их губы на миг встретились, и вот уже колдунья снова сидела на прежнем месте, словно их и не разделяло добрых три шага.

В своих владениях лесной дух обладал поистине поразительными способностями, запредельная скорость оказывалась самым малым их проявлением. В этот момент из травы показалась растрепанная головка Соланж с порозовевшими от смущения щеками.

— Привет! — весело сказала она. — Нет, не тебя! Похоже, у меня сегодня двойка по концентрации.

Девушка, которая смотрела на правителя темной страны в ту секунду мало походила на тсаревну, две луны назад дрожавшую на руках у Найта. Ее золотые кудри рассыпались по плечам и блестели в тусклом свете местного дня, на лице при виде рея заиграла приветливая улыбка, и даже почти исчез ее постоянный страх, с которым не в состоянии была справиться до конца даже такая сильная личность, как Сола.

Найт, Дэйд и Кайсе стали для тсаревны первыми темными, с кем она позволяла себе чувствовать себя в относительной безопасности. Девушка не могла пока найти этому логичного объяснения, но в пользу рея сыграло то, что он сдержал данное ей обещание не выдавать беглянку отцу, с мастером было все понятно без слов, а вот общение наследницы с лесным духом почти на равных до сих пор изумляло всех. Колдунья казалась абсолютно непосредственной, не похожей ни на темных, ни на светлых. Ей было словно все равно, что происходило между Сумрачным Эйдом и Алайей, пока ее лес был в безопасности, Кайсе молча улыбалась и учила тсаревну очередному невиданному чуду.

— Двойка? Не может быть! — Найт рассмеялся, заглядывая через плечо возлюбленной, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

Тсаревна сидела на траве возле небольшого пятачка вскопанной земли. Чернозем казался рыхлым, насыпанным небольшой горкой. Судя по тому, что пальцы светлой оказались испачканы, сельскохозяйственным трудом она занималась лично.

— Кайсе утверждает, что у меня есть способности к магии жизни, но мы бьемся над этим зерном уже целый час, а ничего путного так и не проросло! — пожаловалась девушка. — В Алайе никто не заметил во мне особой силы.

Колдунья взмахнула когтистой ладонью и мигом оказалась рядом с подопечной. Это произошло настолько быстро, что даже Найт вздрогнул, но Сола, очевидно, привыкла к подобным выходкам за неделю жизни с Кайсе. Волшебница осторожно взяла испачканные землей пальцы наследницы, прижала их к земле и накрыла их своими руками.

— Ты просто не веришь в себя, — спокойно сказала она. — И твои слова полностью верны: сила в тебе особого характера, ее не разглядит обычный смертный маг с первого взгляда. Вряд ли кто-то ждал от тебя подвигов, когда в семь лет магический дар не проявился должным образом. Но не все измеряется количеством заклинаний, которые кто-то способен наложить. Достаточно простого шага вперед, легкого дуновения ветерка, чтобы повернуть вспять течения рек и сдвинуть горы с места. Это и есть твоя сила, девочка.

Сола и Найт переглянулись. Оба прятали скепсис за улыбками, и ни один не отнесся серьезно к словам Кайсе. Сдвинуть горы? Ха, как бы ни были поразительны возможные таланты тсаревны, она все еще шарахалась от каждой тени в оплоте Арвахо, а о том, чтобы сдвинуть горы, речи и подавно не шло.

— Все взаимосвязано, Соланж, — тихо говорила колдунья, магия ее голоса проникала под кожу, успокаивала и давала ощущение солнечного тепла. — Это зернышко, земля вокруг него, вода, дающая жизнь земле и растениям. Маленький цветок хочет проклюнуться, расти, впитать в себя влагу ночного тумана, распуститься под луной и цвести серебристым цветом, пока длится его время.

Тсаревна закрыла глаза, честно пытаясь понять то, к чему ее подталкивала колдунья. В странной медитации проходили минуты, часы, но сила не спешила приходить на помощь своей незадачливой хозяйке. Найту вскоре наскучило простое наблюдение, мужчина тихонько сходил в дом и вернулся с рабочими документами, а теперь едва слышно шуршал страницами, внося правки. Совсем не похож он был на правителя в тот момент, даже корону свою где-то оставил. Темные тени залегли под его глазами, губы изредка шевелились, то ли подсчитывая что-то, то ли поминая недобрым словом авторов очередного шедевра дипломатии.

Будучи сам довольно одаренным магом, правитель Сумрачного Эйда чувствовал слабые дуновения волшебной энергии, которую пыталась разбудить Кайсе. Скорее всего, ему помогала и та связь, которую получал со своей страной каждый коронованный рей, но ответного всплеска так и не происходило. Кайсе же почему-то была уверена в способностях новой знакомой, терпеливо ожидая радом с ней.

Найт на минуту оторвался от бумаг, чтобы еще раз полюбоваться двумя сосредоточенными колдуньями. Нет, не зря он решил на время поместить в этот лес светлую! Благодаря заботе волшебницы тсаревна всего за неделю избавилась окончательно от выражения упрямой обреченности, не оставлявшего ее с момента принятия важного решения. Понимая, что выступление против собственного отца не лучшим образом характеризует ее саму, девушка мучилась, борясь одновременно с голосом совести и чувством справедливости. Попав после долгих скитаний туда, где не требовалось больше бежать, защищаться от врагов и добывать себе пропитание, она все еще не могла опомниться.

Кайсе с первого же момента увлекла гостью необычным отношением ко всему окружающему, заинтересовала новыми знаниями и возможностью лучше узнать себя саму. Они собирали травы, слушали природу, искали гармонию в шелесте ветвей и трепете серебристой листвы. Волшебные свойства растений помогли бледной золотистой коже вновь стать гладкой и словно наполненной внутренним светом, исчезла болезненная худоба и резкость в движениях, которые делали тсаревну похожей на испуганного зверька. Если бы кто-то смог научить ее больше доверять себе и больше полагаться на собственные силы, из девочки получилась бы со временем отличная правительница.

Хотя, об этом и говорить-то рано, несмотря на все их соглашения.

По лбу Соланж скользнула капелька пота, хотя в лесу было совсем не жарко. Прохладный ветер и вечное отсутствие солнца не располагало к долгому сидению под открытым небом, спасали плотные рубахи, камзолы и плащи. Темная луна становилась все холоднее с каждым днем, обычный цвет листвы постепенно сменялся на бледно-золотистый и мрачно-бордовый. Где-то вдали раздался первый глухой раскат — предвестник очередной осенней бури.

Рей собирался было окликнуть увлекшихся волшебниц, когда ощущение силы вдруг изменилось. Кайсе открыла глаза, с любопытством глядя на Соланж, которая, казалось, полностью потеряла связь с реальностью. Светловолосая голова резко откинулась назад, взгляд уперся в стремительно темневшие облака, зато под сплетенными пальцами обеих девушек ощущалось какое-то движение. Они едва успели убрать руки, когда прями из черной земли под ними ввысь взметнулся сочный зеленый побег.

Лесная колдунья оказалась все же более проворной. Чудо, произошедшее на глазах удивленного Найта, наливалось соками, выпускало новые листья, успев поранить шипами неосторожные ладони шейсы. Вот уже на самом конце гибкого побега набух бутон, увеличился в размерах, стал почти с кулак, а затем медленно-медленно он раскрыл золотые лепестки.

Небывалого вида роза благоухала на сумрачной поляне так, что ее сладкий запах кружил голову. Только удивление в первый же миг помешало рею сразу заметить, сколько силы пила из окружающей земли странная золотая гостья.

— Сола, ты должна остановиться! — резко скомандовала Кайсе, Найт поймал себя на мысли, что эта настойчивая просьба звучала уже во второй или третий раз. — Ты взяла слишком много!

Но тсаревна не слышала. Ее связь с землей и растением оказалась слишком сильна, чтобы воспринимать окружающее как реальность. Она отдавала больше, чем могла этому простому заклинанию, с каждой секундой силы вокруг концентрировались в угрожающем количестве, но Кайсе уже не могла справиться со светлой магией.

Найт отбросил документы и в два прыжка оказался рядом с горе-колдуньей. Золотой цветок стремительно тускнел, его время прошло слишком быстро, а корни тянули волшебную энергию из создательницы, отпуская ее глубоко в землю. Рей поймал исцарапанные ладони Соланж, собрал на кончиках пальцев целительный импульс и резким движением свел их руки вместе. Раздался хлопок, вверх взметнулись комья земли вместе с полностью усохшей розой.

Тсаревна открыла затуманенные магией золотистые глаза, когда раздался очередной раскат грома.

— Это было та-ак…захватывающе! — пробормотала она, пока Кайсе и Найт помогали ей встать на ноги.

Не долго думая, темный снова поднял на руки легкое девичье тело, молча пошел вслед за хозяйкой леса. Кайсе размышляла, хмурила брови, собирая раскиданные по траве листы документов, и видно было, что колдунье очень не понравилось последнее происшествие.

— Я не думала, что твои способности проявят себя таким образом, — медленно произнесла она, когда все трое оказались внутри небольшой комнатки. — Похоже, ты попыталась зачерпнуть больше, чем тебе дано, но соизмерять свои усилия еще не научилась. Природа не любит халатного к себе отношения.

— Как и всякая магия, Дэйя уже говорила тебе, — добавил рей.

Оба смотрели на приходившую в себя тсаревну.

— Я так обрадовалась, когда ощутила то, о чем ты мне рассказывала, — чуть виновато ответила девушка. — Жизненные соки в этом зернышке, дрожь воды глубоко под землей. Я думала, что справлюсь, а потом некстати вспомнила о садах во дворце в Алайе. Получилось…не то, что нужно.

Хозяйка укутала Солу теплым одеялом, пока Найт наколдовал волшебных огоньков. Их желтоватый уютный свет добавлял лесной хижине на дереве дополнительного очарования, хотя за ее стенами стало совсем темно и мрачно. По листьям застучали первые тяжелые капли.

— Всегда контролируй то, сколько энергии ты отдаешь. Заклинание или наговор, связь с природой или что-то другое — есть резерв, который нельзя черпать бесконечно, — отчитывая тсаревну, Кайсе словно стала старше, черты ее лица как будто заострились, придавая ей неуловимое сходство с Тинкой или Уной, оставшимися далеко духами Алайи. — Поскольку твое мнение и твои решения будут когда-нибудь менять судьбы великого множества живых существ, ты обязана помнить о контроле, начиная даже самое простое дело.

Соланж было стыдно, девушка прятала глаза, коря себя за несдержанность. Глупо было признаваться, что она слышала первый же оклик наставницы там, на поляне, просто хотела продлить неожиданное чувство единения со всем окружающим. И это настойчивое желание чуть не стоило ей потери сил.

— Я постараюсь, — тихо ответила она.

— Знаю, — колдунья только что была у дальней стены, и в следующий момент уже стояла на коленях перед опечаленной тсаревной, подняла когтистыми пальцами ее подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. — Ты сможешь, обязательно. Страх раствориться в потоке силы, который ты испытала сегодня, не даст тебе потерять контроль. Ты умница, мало кто мог бы изменить форму растения на таком глубоком уровне, ведь это было зерно пшеницы, а ты вырастила розу. Заставила природу дать тебе то, что было нужно. Теперь надо перекусить!

И прежде, чем Соланж опомнилась от резкого перехода с критики на ободрения, Кайсе исчезла.

— Что?

Найт не выдержал и рассмеялся удивленному выражению лица тсаревны.

— Не волнуйся, она найдет что-нибудь съестное в своих владениях и скоро вернется. Грейся, восстанавливай силы. Если ты не против, мы могли бы вернуться в оплот Арвахо на ночь, чтобы утром ты могла встретиться с Зигмундом.

— Хорошо, — Сола непринужденно пожала плечами, но рей заметил, как она напряглась. — Какие-то новости из Алайи?

— Не волнуйся. Об этом я сообщил бы тебе незамедлительно. Дядя долго совещался с нашими старыми наставниками насчет твоего обучения тому минимуму вещей, который должен знать каждый правитель, и теперь все это следует обсудить с тобой, проверить, как ты мыслишь и действуешь в разных ситуациях. Мы не знаем, сколько времени у нас в запасе, лучшее поскорее определиться с приоритетами. Ведь эти две луны ты приходила в себя после пережитого.

— И почти забыла о времени, — горько прокомментировала тсаревна. — Даже не забыла…просто малодушно откладывала все мысли о грядущем. Прости, Найт, я все еще не могу заставить себя стать той, кого ты видишь во мне.

Мужчина тихонько вздохнул, потом налил им обоим терпкого мятного настоя из котелка и присел рядом с Соланж.

— Не вини себя, девочка, — наедине и вдали от темных стен оплота Арвахо, от остальных высокопоставленных дейминов они позволяли себе общаться на «ты». — Иногда мне кажется, что нас растили более свободными, чем тебя и твоих братьев, а впитанное с детства не поддается изменению в столь короткие сроки. Тебе мешает страх, а так же ощущение вседозволенности от магии, которая заглушает чувство боязни хоть ненадолго. Сола, ты первая из светлых, кто смог подумать о том, чтобы найти убежище в логове врага, так что ты уже именно такая, каким должен быть настоящий правитель! Сильная, упрямая, с живым гибким разумом, открытым новому. Требовать большего просто безумие!

— Ох, Найт, не стоит злоупотреблять комплиментами. Спроси своего братца и услышишь противоположное мнение. Которое, к слову сказать, больше соответствует моим мыслям о себе.

— Морган так достал тебя? — улыбнулся рей, делая маленький глоток из чашки. — Не волнуйся, эту язву боятся во многих оплотах, но в то же время он слишком ценен для Сумрачного Эйда, чтобы игнорировать его мнение. Внешне этот упрямец может показаться надменным или гордецом, только это не так. Он мой лучший друг с детства, я знаю его как облупленного и точно могу сказать, что на самом деле хитрец чувствует. Просто в случае с тобой он зол сам на себя, что не заметил такое сокровище под самым носом. Не обращай внимания, это у него пройдет.

В маленьком жилище было удивительно хорошо, несмотря на то, что снаружи бесновались стихии. Кайсе могла не бояться бури, в ее лесу ей не могли повредить какие-то грозы и дожди, поэтому Найт не волновался. Ему нужно было достучаться до светлой, подготовить ее к тому сложному периоду, который начнется для нее вскоре, если только она согласится пройти подготовку, какую в свое время прошли все члены семьи. В этом он пока сомневался. Так форсировать события, пичкать девочку знаниями и навыками, испытаниями, которым положено длиться не один год…

Завтра все решится.

— Страх сможет стать и движущей силой, которая поможет тебе справиться с любой преградой, — медленно проговорил он. — Когда он владеет тобой — это слабость, если ты совладаешь с ним, он превратится в победу. Вспомни встречу с отцом две луны назад.

Девушка некоторое время молчала, не решаясь сказать, что у нее на душе. Все-таки разговаривать откровенно с темными было сложно, даже с теми тремя, которым очень хотелось доверять.

— Иногда мне кажется, что проще было бы жить без эмоций, — Сола спряталась за своей чашкой, делая вид, будто разглядывала на дне что-то необычное. — Жить, двигаться, выполнять свою миссию без ошибок и сожалений о прошлом. Я устала бояться, а сделать это своей силой больше никак не выходит. Ты в курсе, что в твоей крепости меня за каждым темным углом ожидают зубастые твари, только и ждущие, как бы откусить кусок побольше? В зеркалах мелькают чудовищные создания, они проникают даже в сны! Если я не могу справиться с больной фантазией, чего от меня можно ожидать дальше?

— Ну, зубастые твари поддаются действиям заклинаний, — усмехнулся темный правитель. — С зеркалами мы тоже научим тебя управляться так, чтобы зазеркалье не мешало спокойной жизни. Но вот с кошмарами придется хуже.

Мужчина с затаенной улыбкой заметил, как расширились глаза тсаревны при упоминании дурных снов. Да, вряд ли ее обрадует перспектива.

— Видишь ли, лучшим специалистом по магии снов у нас является Морган, а без твоего согласия скорее всего не получится полностью разобраться с этой проблемой. Не печалься, я попрошу его помочь, мне он не откажет.

Тсаревна насупилась, снова закрылась, стоило ей подумать о вредном деймине. Она неоднократно спрашивала, как кузенов Найта угораздило вырасти такими непохожими, но пока что девушке редко довелось встречаться с их родителями. Завтрашний день покажет бедняжке, в кого пошел старший эрл.

— Впервые слышу о магии снов, — с сомнением произнесла тсаревна. — Зачем она? Я имею ввиду, сны это ведь просто отражения наших мыслей, цветные картинки, не имеющие никакой силы.

Рею пришлось пояснять, хотя полное невежество гостьи в некоторых важных вопросах до сих пор его удивляло. Чтобы наследница престола могла не знать элементарного? Да никогда! Представить, например, Дэйю, задающую подобные элементарные вопросы, было трудно.

— Как носительница древней крови, умеющая пользоваться магией зеркал, ты сама знаешь, какую власть порой имеют отражения. А чары снов это контроль над разумом и подсознанием, над глубинными страхами, о которых сам смертный может и не подозревать. Представь, что будет, если их обратить против хозяина? А если это произойдет с целым вражеским отрядом? Вижу, ты правильно оценила возможности этого вида колдовства. Но не бойся, как и во всем, есть ограничения, не позволяющие нашему мрачноватому братцу завладеть неограниченной властью над миром снов.

Похоже, девочка все же испугалась, и теперь будет скрывать свои страшные сны так же, как это делал и сам Найт, только по несколько иным причинам. Проклятье! Но с этим все же придется как-то разобраться.

— А насчет эмоций, — продолжил говорить рей, не обращая внимания на молчание светлой, — без них ты не сможешь по-настоящему быть той, кто поведет за собой шейсов. Чувства значат очень многое, и без них нам, правителям, никуда. Другое дело, как я уже говорил тебе, если ты идешь у них на поводу.

— Как мой отец? — мрачно уточнила Соланж, не поднимая глаз.

Умная девочка.

— С ним это случается, — прозвучал дипломатичный ответ. — Со мной тоже, просто вряд ли об этом кто-то знает. Все привыкли к тому, что я поступаю разумно, только Морган любит иногда вспоминать наши юношеские выходки, когда они еще не стоили Сумрачному Эйду так дорого, как это обошлось бы сейчас.

— Глядя на тебя мне бы тоже в голову не пришло назвать тебя импульсивным, — улыбнулась тсаревна, немного оттаивая. — Хотя мы друг друга знаем не так хорошо.

— О, в вещах, которые не касаются правления, он настоящий чудак, — раздался веселый смех с порога. — Прости, любимый, я ведь не выдала государственную тайну?

Кайсе тряхнула абсолютно сухими кудрями и поставила на стол корзину с едой. Там были и фрукты, и диковинные овощи, подобных которым тсаревне еще не доводилось пробовать. Поверх всего этого пестрело несколько пятнистых яиц, наполняли хижину ароматом завернутые в листья медовые соты.

Найт отставил чашку и отправился помогать колдунье, посмеиваясь удивлению на лице тсаревны.

— Не выдала. С теми, кого мы любим, можно не носить масок, Сола. Семья знает меня прекрасно, близкие не сомневаются ни во мне, ни в моих решениях, считая нужным лишь давать ненавязчивые советы в тех областях, где квалификация рея может оказаться недостаточной. Но вместе с тем для подданных я всегда должен оставаться безупречным. Непогрешимым примером стойкости, трудолюбия и преданности Сумрачному Эйду. Вряд ли кто может похвастаться тем, что видел меня таким, как ты сейчас.

Соланж рассмеялась, наблюдая за парочкой, но грусть в золотистых глазах никуда не делась. Найт прекрасно понимал, как трудно этой хрупкой напуганной девушке приходится свыкаться с мыслью о будущем, но слишком высока была цена ее сомнений. Чем быстрее она возьмется за их разрешение, тем проще ей будет потом. Хотя, рей мог сказать это по себе, легко не будет никогда.

В молчании под аккомпанемент постепенно стихавшего ливня странная троица приступила к еде. Дух, деймин и шейса — невероятное сочетание, собранное на небольшом пятачке Пайваны. Терпкий чай с медом прекрасно согревал, ощущение сытости невероятно умиротворяло. Тем неожиданней оказался вопрос тсаревны, который она, видимо, обдумывала последние полчаса.

— Найт. Ты говорил о том, что правитель должен держать в узде свои чувства, не давать им влиять на решения и в любой ситуации руководствоваться благом страны и подданных, — светлая водила пальцем по шершавой поверхности стола, прослеживая извилистую линию годовых колец. — А что бы ты почувствовал, если бы твое собственное дитя, плоть и кровь, собирало армию врагов для того, чтобы отобрать трон и править Сумрачным Эйдом? Получилось бы подавить свою импульсивность и действовать правильно и в этом случае?

Ровный голос светлой был лишен интонаций, даже любопытства, но деймин ясно ощущал ее жажду услышать ответ. Понятно, девочка изводила себя две луны подобными вопросами, но говорить придется предельно честно и открыто, даже если это не слишком-то устроит тсаревну.

— Видишь ли, Сола…Эмоции, они всегда с нами, как бы ни была сложна ситуация. Только в отличие от того же Моргана или любого другого существа на темной стороне, мои действия не могут быть подчинены им. Это правда, дорогая, я ведь уже говорил тебе. Так вот, что бы я почувствовал? Сердце оказалось бы безнадежно разбито, уничтожено! Но судьба Сумрачного Эйда или Алайи важнее моей. И на чаше весов всегда остается она против личных страданий. Если после относительно трезвых раздумий о причинах такого поступка я приду к выводу, что своими действиями гипотетический наследник сохраняет равновесие, ведет политику в лучшую сторону, о каком выборе вообще может идти речь? Поддавшийся влиянию своей боли Айвин этого не понимает.

Вряд ли до тсаревны полностью дошел смысл сказанных темным слов, но ужас на ее лице отразился не шуточный. А я ведь не говорил, что будет просто, девочка, никогда не говорил. Мы оставляем в истории неизгладимые следы и отдаем своей крови и слез гораздо больше, чем другие смертные. Это и есть судьба хорошего правителя, только вот ты пока об этом не знаешь.

— Но как же любовь? — одеяло упало к ее ногам, когда светлая вскочила и заметалась по крошечной хижине, заламывая руки. — Это ведь тоже эмоция, но ей позволено влиять на наши поступки! Разве с ней я должна буду бороться тоже? И ты?

Найт обменялся долгим тяжелым взглядом со своей лесной колдуньей. Что тут сказать? Они оба слишком хорошо друг друга знали и никогда не скрывали от любимых правду.

— Вот и подумай на досуге о том, почему я не провожу все свое время здесь, — с печальной иронией ответил вмиг помрачневший правитель.

Плечи Соланж поникли, тсаревна с болью смотрела на своих собеседников, понимая, что в лесной идиллии многое оказалось не так безоблачно, как могло выглядеть, что подобных открытий будет еще бесконечное множество. Сегодня девушка получила несколько важных уроков, которым надо дать время уложиться в голове, и от сделанных наследницей выводов может зависеть ее дальнейшая судьба. Расчет, расчет, расчет! Во всем, даже в добрых намерениях! Иногда это бывает так противно. И он до сих пор не решил, рассказывать ли Соланж о том, что первые стычки с ее сородичами в приграничье уже унесли несколько десятков жизней с обеих сторон, хотя официально о войне еще речь не шла? Разбойники, как же!

Что ж…Первые зерна были посеяны, значит, время прошло не зря, а оставшиеся сводки из дальних регионов он дочитает ночью вместо сна.

Найт поднялся.

— Думаю, нам стоит отправляться в оплот Арвахо, — легко сказал он. — Завтра трудный день.

Горько-сладкий поцелуй любимых губ, ясные глаза с вертикальными зрачками напротив, привычный аромат лесных трав от ее волос. Прости, душа моя, мы не можем себе позволить упустить возможность ускорить процесс, даже если слова отдавались болью в нас обоих. Светлой необходим был этот разговор.

— Люблю тебя.

— Люблю тебя.

И легкий звон сомкнувшегося зазеркалья за спиной. На этот раз путь домой показался Найту самым долгим на его памяти.


Морган.


Мужчина резко сел на кровати, пытаясь отдышаться. Да уж, давно ему не снились такие кошмары, когда мастер сновидений не мог контролировать порождения собственного подсознания. Даже когда их с Шейном почти казнили в Алайе две луны назад, никаких ужастиков в мире грез и в помине не было, а тут вдруг случились. Он всегда считал, что общаться со светлыми — вредно для здоровья, надо же было тощей замухрышке оказаться наследницей!

Эрл поднялся и долго умывался ледяной водой, чтобы как-то избавиться от мерзкого ощущения, настигшего его во сне. Мало ему всех неприятностей последних лун, постоянные потери среди агентов, так еще и это. А говорить о том, что рей приказал скрыть от него нападение на оплот Молари, вообще не приходилось. Не прошло и суток с момента возвращения блудного разведчика, как подопечные доложили ему все, что пытались умолчать родственники.

Вода стекала по лицу, холодные капли падали на грудь, заставив кожу покрыться пупырышками. Вот теперь Морган был окончательно бодр и готов портить настроение всему остальному миру.

Сквозь яркие витражи окон едва пробивался тусклый свет нового дня, придавая просто обставленной спальне эрла больше уюта. Мужчина немного размялся, отжался от пола, чтобы разогреться перед традиционной утренней тренировкой, быстро натянул рубаху и вышел. В такой ранний час крепость еще оставалась тихой, гомон и суета начнутся немного позже, когда все будут спешить по своим делам, потихоньку разгоняя сонную дрему. День обещал быть насыщенным, так что не следовало терять ни минуты.

Слуги кланялись высокородному господину, торопясь закончить уборку до пробуждения остальных. Кто-то вытирал пыль с многочисленных зеркал, другие открывали тяжелые шторы. Распахивали окна, чтобы длинные коридоры поскорей наполнились свежим осенним воздухом. Морган даже улыбнулся, вдохнув полной грудью, но потом вернулся к своим мыслям и вновь помрачнел. Нет, ну как они могли с ним поступить подобным образом, будто уважаемому эрлу пять лет от роду!

Их с Шейном почти триумфальное возвращение в компании странной девицы меркло на фоне последующего визита Айвина в оплот Арвахо. Сколько лет здесь не было ни одного светлого, и тут вдруг сразу появление правителя и его доченьки. Слухи о той ночи ходили самые разнообразные, но правда так и не просочилась наружу, не даром они приняли повышенные меры безопасности. Не удивительно, что за всей этой суетой и ожиданием справедливой кары за выходку Морган не сразу узнал, что во время их отсутствия твари почти разгромили оплот Молари. А дальше его ярость уже не имела значения.

Понятно, что после самовольного ухода в Алайю от него ждали новых безумных поступков. Оба кузена делали вид, что заняты более важными делами, но Морган знал о том, что Найт обязательно припомнит ему постыдную глупость, недостойную руководителя тайной службы. И сделает это, как только найдет подходящий способ по-настоящему озадачить братца. К крепости, где жила Ута, ему запретили приближаться сразу же, несмотря на то, что он не успел даже высказать подобное желание вслух. Оставалось только гордо задирать нос и кривить губы в надменной полуулыбке, бесившей всех без исключения знакомых.

Тренировочный зал оказался занят.

— Доброе утро, брат! — улыбнулся кузену Дэйд, размахивая огромным мечом с невероятной скоростью. — Составишь мне компанию? Тебя кто-то уже успел взбесить или я ошибся?

Морган тихонько вздохнул. Отлично! Из всех родственников столкнуться именно с тем, кто в миг считает твое состояние и выдаст диагноз, несмотря на обычное каменное выражение лица, многообещающее начало!

— Ошибся, — хмуро ответил он брату, здороваясь. — Мне приснился кошмар, вот от чего я не в духе, и хорошая тренировка это быстро исправит. Ты сегодня выступаешь по тяжестям?

Обычно рейвин отдавал предпочтение излюбленному полуторнику, которым орудовал с ловкостью, даже не предполагавшейся в таком огромном воине. Более длинные и тяжелые мечи были не в его вкусе, но это не значило, что при случае мастер не смог бы накрошить ими в мелкую капусту парочку вражеских отрядов. Даже фламберг — неудобное для большинства оружие самых крупных рыцарей подчинялось Дэйду без усилий. В отсутствие других противников, он сражался с учебным фантомом, на котором яркими зелеными пятнами отмечались места поражений.

— Сола была в кузнице, спрашивала про мечи и боевые приемы, вот я и решил вспомнить старые времена, — усмехнулся рейвин. — Интересная девушка, разговаривая с ней каждый раз забываю, что росла и воспитывалась она в Алайе, когда своими вопросами малышка ставит меня в тупик. Ты бы пообщался с ней как-нибудь, ведь с момента вашего прибытия вряд ли обменялся с ней хоть парой фраз.

— Как-нибудь и пообщаюсь, — проворчал Морган. — Не до нее сейчас. Насколько вижу, ей уделяет внимание вся наша семья, зачем бедняжке тратить свое время на угрюмого зануду вроде меня? Нет, тсаревне надо привыкать к будущему величию и учиться правильно носить корону.

— Злой ты, — засмеялся Дэйд, развеивая фантом.

Братья взяли тренировочные мечи, какое-то время заново привыкали к их весу и длине, затем сделали несколько пробных выпадов.

— Готов быть загнанным, сказочный злодей? — грозно спросил рейвин, проводя неожиданную атаку, от которой Морган, впрочем, успел увернуться. — Почему ты ее невзлюбил? Подумаешь, скрыла от тебя свое происхождение! Ты бы на ее месте поступил бы так же, а может и вообще прирезал бы ее во сне.

Слова звучали отрывисто, словно удары, между короткими вдохами. Дэйд старался дышать правильно, но не мог отказать себе в желании вывести кузена на чистую воду. Морган зубасто ухмыльнулся, отскакивая в сторону от несшегося к нему клинка.

— Она — враг, — рыкнул он, подныривая под рукой брата, чтобы пребольно двинуть ему по ребрам. — Открылся! Нечего было отвлекаться на разговоры о светлой. Вы все забываете о том, что она принадлежит Алайе, в ее крови заложена ненависть к Сумрачному Эйду. И быть с ней дружелюбным — совершенно лишнее.

Некоторое время братья тяжело дышали, пытаясь достать друг друга. Дэйд был сильнее и хотел отыграться за коварный удар кузена, зато эрл крутился вокруг него змеей, оказываясь более проворным и избегая заслуженной взбучки.

Легкие тренировочные доспехи частично гасили силу ударов, обозначая места повреждений таким же мертвенно-зеленым светом, как и на учебном фантоме. Каждый новый выпад, каждая атака противников встречала сопротивление, ведь схлестнулись почти равные по мастерству бойцы.

— Дружелюбие не означает, что мы забываем об опасности, — пожал плечами рейвин, восстанавливая дыхание в шаге от опустившего клинок брата. — Твоя надменность и показная гордыня создают тебе не лучшую славу среди высшей знати.

— Что ж, пойду всплакну в объятиях какой-нибудь аристократки, — едко ухмыльнулся Морган. — То-то они мне на шею вешаются пачками, а впереди меня слава бежит, оказывается!

Дэйд фыркнул, их мечи снова скрестились. При братьях эрл позволял себе показывать эмоции, и не всегда демонстрировал их даже родителям. Суровое воспитание Зигмунда сказалось на его характере не лучшим образом.

— Ты ведь знаешь, что Найт заключил с Соланж соглашение. Лучше иметь на троне Алайи эту милую девушку, обязанную нам жизнью и короной, чем склочного старика, выжившего из ума.

— Согласен. Но милая девушка, заняв трон, в следующий же миг забудет о нас и поступит так, как делают все светлые по отношению к дейминам! Объявит священную войну темным выродкам!

Рейвин сделал подсечку, молниеносный выпад вперед, оставляя на боку Моргана длинную царапину. Доспехи смягчили удар, но синяка явно не избежать. Сила инерции оказалась настолько велика, что эрла отбросило на несколько шагов назад.

— Это мне за последние слова? — криво улыбнулся он, чувствуя, как воздух с трудом входит в легкие от боли. — Брось, меня просто раздражает та легкость, с которой девчонке удалось проникнуть в твое сердце, втереться в доверие к Найту. Разве это не странно?

Мастер протянул поверженному брату руку, помогая подняться. При этом он недовольно хмурился, что бывало с ним довольно редко.

— Морган, ты сам меня удивляешь! Я могу читать чужие эмоции достаточно четко, если мой собеседник специально не экранируется, знаешь же. А она — нет. И все, что я вижу в этой девушке — это душевную чистоту, боль, упрямство, которым она, кстати, не уступает тебе, и страх. Постоянный не прекращающийся страх за свою жизнь, честь, душевное здоровье. Потому что мир вокруг нее встал с ног на голову, а ожившие кошмары заполнили не только дни, но и ночи, навещая ее в снах. Подумай о том, как бы сам поступал, окажись ты в Алайе без прикрытия на самом виду один на один со светлым двором. А ведь за все время общения с ней я не увидел лжи и притворства, хотя кому как нам не знать о том, насколько портят власть и могущество некоторых дворян. Продолжим или я переборщил?

Эрл скривился, абстрагируясь от боли в боку. Тренироваться с Дэйдом всегда было невероятно познавательно, но слегка опасно, поскольку увлекшийся поединком рейвин мог не соразмерить своих сил и причинить несколько больший ущерб спарринг-партнеру, нежели намеревался.

— Нормально, — Морган раскрутил клинок и провел несколько ложных атак, пытаясь застать брата врасплох. — Твоя невинная овечка поддерживает связь с родиной, ты знал об этом?

Мастер в недоумении приподнял брови, но удар все же отразил, не поддаваясь на провокацию. Раздался звон металла, мечи скрестились, а воины сошлись ближе, тяжело сопя друг другу в лицо.

— Этого не может быть, — ответил Дэйд, отскакивая назад, когда противник попытался лягнуть его. — Граница блокирует связь между нашими странами, это просто невозможно. Да и с кем ей там общаться? Она и с родным отцом-то и часа не выдержала. У тебя профессиональная паранойя!

— Ну да, — хмыкнул черноволосый эрл. — Только я видел все собственными глазами. Девчонка все зеркало кровью залила, но своего добилась! Правда, я не рассмотрел ее собеседника, но точно расслышал слова: «Милый, придет день, и мы обязательно встретимся»! И как это вяжется с образом прекрасной тсаревны?

Какое-то время оба молчали, переваривая информацию. Воины танцевали странный танец, состоявший из не прекращавшейся череды мелких шажков, аккомпанементом служил звон мечей и дыхание партнера. Морган больше не был уверен, что идея рассказать о происшествии Дэйду была так уж хороша, но его невероятно достало это хождение вокруг тсаревны на цыпочках. Да, наследница. Да, деймины помогут ей добиться цели, преследуя свои интересы и получая то, о чем мечтал не только Блайн, но и многие правители до него. Только почему же это должно было автоматически обозначать обоюдную любовь и честность. Никто не учил историю, и все вычеркнули слово «предательство» из словаря? Богатый опыт работы с самыми разными слоями населения не только в Сумрачном Эйде, но и в Алайе говорил эрлу, что доверять нельзя никому. На его глазах совершались самые подлые поступки, когда дети травили собственных родителей ради власти или денег, когда шейсы или деймины продавали бесценную информацию за гроши ради сиюминутной выгоды, что стоило их окружению немалых потерь. И, несмотря на огромную любовь и уважение к талантам Дэйда, Морган просто не мог перестать думать о Соланж по-другому.

— Ты уверен в том, что сказал? — прервал молчание рейвин. — Она интересная девушка, вполне возможно за две луны успела познакомиться с кем-нибудь тут. Хотя я пока об этом не слышал.

Эрл захохотал, не в силах сдержаться, от чего и пропустил следующий удар. Но даже оказавшись на полу с отметиной на плече, он не мог перестать хихикать.

— Ты цепляешься за последнюю ниточку, братец, — постанывая ответил он. — Ну какие кавалеры тут могут быть, когда она и впрямь шарахается от собственной тени! По крайней мере, изображает, или кто там ее разберет! Те бедняги, которые клюнули на новое лицо да еще и в свите Найта оказались отвергнуты придирчивым высочеством после первых же робких попыток ухаживаний. Причем так топорно, что я бы и сам второй раз не полез, будь там хоть раскрасавица, а не наше недоразумение.

— Тогда поясни конкретнее и не выводи меня из себя полунамеками, — раздраженно бросил Дэйд, подняв собеседника за шкирку. — А то сейчас забудем о мечах, и я намну твои недобитые бока, чтоб неповадно было впредь бросаться голословными обвинениями.

— Ладно, — Морган внял угрозам и заговорил серьезнее. — Это было почти сразу, как мы вернулись из Алайи. Помнишь, девчонка не вышла к завтраку, а все лицо и руки у нее оказались в порезах? Она отказывалась говорить, что произошло, но регенерация у шейсов идет гораздо медленней нашей, поэтому следы удалось заметить. Найт молчал, просто отмахивался от моих подозрений, и тогда я решил проследить за ней через зазеркалье.

— Подожди, — перебил его рейвин, усаживаясь на скамью возле стены. Меч он положил на колени, собираясь позже продолжить поединок. — Ты подсматривал за наследницей чужой страны, пользуясь ее неумением накладывать защиту на зеркало? Это больше, чем свинство!

Морган раздраженно прервал отповедь брата.

— Не подсматривал, а пытался подслушать! И в следующий же вечер оказалось, что она весьма неуклюже, с помощью грубой магии крови собиралась связаться с кем-то по ту сторону границы. Ты и сам знаешь, каким потенциалом обладает наша кровь, а ведь она не какая-то там дочь простого аристократа с отдаленной связью с правящей династией. Она — наследница, не удивительно, что все получилось, только вряд ли она представляла, что оказалась на волосок от потери себя. Или шла на осознанный риск.

Дэйду нечего было сказать, пока часть истории оставалась неизвестной.

— О чем они говорили?

— О каких-то глупостях в роде «скучаю-люблю-увидимся», — признался Морган. — Я пропустил кусок, пока продирался к ней через зазеркалье, а с моим появлением ее зеркало уже перестало работать, расколовшись пополам. Видел яркий солнечный день в нем и зелень, деревья какие-то. Но уверен на все сто, что собеседник нашей птички находился в Алайе. И потом пришел Найт.

Мастер немного помолчал, обдумывая варианты, потом все же выдал ответ, который привел Моргана в бешенство.

— Знаешь, брат, вряд ли Соланж шпионила, связываясь с пособниками в светлом государстве. Единственным приемлемым вариантом для меня остается разговор с последним живым родственником, не желавшим отправить бедняжку в темницу. Она говорила с братом, а ты себе придумал шпионскую историю.

— Дэйд, даже если так, то мы имеем под боком лгунью, готовую в любой момент рассказать все в подробностях тем, кто будет использовать информацию против Сумрачного Эйда! Каждую мелочь!

— Найт зашел в тот момент, когда это произошло? И ты ему все рассказал?

— Конечно! — Морган фыркнул. — Он обещал разобраться и отправил девчонку к Кайсе, потом к Дэйе на лекции по магии крови, а потом к отцу тоже за чем-то крайне полезным. И все его разбирательства никак не отразились на ней.

— Помнится, он и тебе обещал голову открутить за выходку с последней отлучкой в Алайю, — язвительно заметил Дэйд, — и до сих пор ничего не предпринял. Но это не значит, что он забыл. Расслабься, наш правитель не глупее нас с тобой, а учитывая, что тсаревна верит ему больше, чем тебе, девушка могла правдиво объяснить свое поведение.

Эрл зло сверкнул черными глазами и понял, что дальнейшие разговоры ни к чему не приведут. Дэйда не было там, он просто не видел выражения ее лица, когда девушка поняла, что Морган все видел и слышал. Вина — вот что отражалось на нем. И страх, конечно же, куда без него. Слишком хорошо знал это выражение старший сын Зигмунда, сколько раз видел он его на лицах раскрытых шпионов или пойманных преступников. Невинные разговоры с родственниками не вызвали бы таких чувств. И вся история с освобождением братьев в Алайе, побег девушки в лесу, все это выглядело в новом свете слишком странно, чтобы быть совпадением. Морган согласен был с тем, что им в любом случае придется помочь Соланж вернуться домой и занять трон, но обольщаться насчет ее наивности и душевной чистоты он не собирался.

— И все же это враг, брат. Враг в образе тощей девчонки, которой при желании я лично могу шею сломать одной рукой. Забывать об этом глупо, а мира без войны с Алайей добиться будет не возможно. Не будем развивать неприятную тему.

— Не будем, — послушно согласился рейвин. — Но я все равно подозреваю, что ты на нее сердит только из-за того, что эта самая тощая девчонка спасла твою шпионскую шкуру там, в Алайе, и теперь это делает тебя обязанным ей. Обязанным врагу. Не хочешь об этом говорить и не надо, так что все же веди себя корректней в отношении высокой гостьи, не мне тебя учить этикету.

Эрл смолчал и больше ни слова не сказал Дэйду о своих подозрениях. Мужчины отложили мечи, сняли доспехи и какое-то время боксировали, затем провели серию рукопашных схваток, стараясь выложиться по максимуму. Оба тяжело дышали и были довольны удачной тренировкой, только вот разговор тяжело осел у каждого на душе.

— Я собираюсь присоединиться к отряду Иланы, — сказал брату Морган, когда деймины сменили ипостась и влезли в свои рубахи, а затем вышли из тренировочного зала. — Близится миграция ивол, Дэйя тоже участвует в охоте.

— Уже? — рейвин казался почти таким же удивленным, как и Найт, будто оба брата совсем забыли о том, что осень в самом разгаре. — Нет, Илана не говорила об этом. Только не доставай ее своими подколками, она и так немного раздражительна в последнее время, не хватало ей еще и твоей приятной компании.

— Как ты мог обо мне такое подумать? — невинно хлопнул ресницами Морган, вызвав улыбку мастера. — Нам будет не до болтовни. Вы, случаем, не ждете второго Ярса, раз ты сам отмечаешь изменения в поведении любимой жены? Помнится, в прошлый раз она гонялась за мной с мечом по всему оплоту за простую шутку, хотя была уже месяце на седьмом, если не ошибаюсь! Воительница, что говорить!

Дэйд снова улыбнулся.

— Нет, мы бы знали. В таком деликатном положении я бы ее никогда в поход не отпустил, да и целители осматривают воинов постоянно, не проморгали бы.

— Тогда моя жизнь вне опасности, — улыбнулся в ответ Морган и попрощался с братом, направляясь в другую часть крепости.

По дороге эрл забежал на кухню и съел огромный бутерброд, отказавшись ждать завтрака в малой столовой. Измотанный встречей с Дэйдом больше, чем он рассчитывал, мужчина молча жевал хлеб с мясом и размышлял о предстоящих планах. Отряд отбывал после обеда, до нужного места придется ехать верхом еще несколько часов после перемещения волшебным озером. Со дня на день иволы начнут свой безумный бег, а работы над коридором для гона этих странных существ еще очень и очень много.

Несколько дел, которые необходимо было уладить до отъезда, заняли какое-то время. С помощью зеркал Морган наведался в один из оплотов, где требовалось его вмешательство в очередном подозрении на шпионаж. Слава Небу и великому Дракону, это оказалась ложная тревога, но в свете последних событий перестраховаться лишний раз было лучше, чем упустить возможность поимки чужака. Граничные чары сбоили постоянно из-за постоянных нарушений со стороны как темных, так и светлых. Хорошо хоть бездна поутихла на время, словно давая противникам шанс немного разобраться друг с другом.

По возвращении домой Морган торопился в свои покои, чтобы собраться перед дальней дорогой, когда встретил в коридоре Форса. В кузене произошли значительные изменения с момента его неудавшегося самоубийства, и эрл видел, что это было скорее в лучшую сторону. Братья никогда не были так близки, как, скажем, с Найтом, энергичного и мрачного Моргана трудно было представить в компании с меланхоличным молчуном рейвином, но они были родственниками, и этим все сказано. Только из-за граничных чар, гасивших любое проявление магии, оба эрла практически не почувствовали угрозы жизни Форса, занятые к тому же поисками и спасением тсаревны. Теперь это факт неприятно кольнул где-то в груди.

— Привет! — мужчины пожали друг другу руки.

Оба с интересом разглядывали собеседника, поскольку давно не виделись и могли не встретиться еще долгое время. Морган вечно где-то пропадал, да и Форс не часто радовал семью своими визитами. Хотя в последнее время они немного участились, и это не могло не радовать.

— Ты куда-то спешил? — спросил рейвин своим приятным хрипловатым голосом. — Я как раз направлялся уточнить, вернулась ли Соланж от Кайсе. Ты не в курсе?

Слова заставили Моргана чуть нахмурить брови. И этот туда же! Но на сей раз деймин сдержал свои чувства при себе, еще не вполне забыв утренний разговор с другим братом.

— Нет, не вернулась, — он пожал плечами. — У отца с ней встреча завтра, так что ждите ее утром. А зачем тебе понадобилась светлая?

Форс почему-то смутился простого вопроса, и его внимательный собеседник это моментально заметил. Что такое случилось с братом, бледные скулы покрыл легкий румянец, ореховые глаза метнулись в сторону.

— С ней интересно, — выдавил из себя рейвин. — Когда еще представится такая возможность узнать тех, кто живет по ту сторону от границы, без необходимости махать мечом. Кроме того Найт просил помочь дяде с подготовкой нескольких лекционных курсов для светлой наследницы, ей ведь предстоит многому научиться. А ее образование, как бы выразиться помягче, оставляет желать лучшего. О чем только думал ее отец?

— О том, чтобы обменять тсаревну на что-нибудь выгодное, заключив брак с кем-то из князей? — почему-то не получилось избавиться до конца от яда в голосе, или Морган не слишком старался? — Не бери в голову, девочке достаточно будет завести толкового казначея и другого такого же, чтобы перепроверял первого и не давал ему слишком уж нагло воровать.

— Злой ты, Морган, — уже второй раз за день ему об этом напоминают любезные родственники. — Я понял, что она тебе не нравится.

— А тебе, я вижу, наоборот? — с любопытством поинтересовался эрл.

Форс пожал плечами.

— Я ведь уже говорил. Девочка необычная, не похожа ни на кого из наших знакомых, даже мыслит по-другому. Жалко только, что боится всех окружающих, но это наверняка из-за того, что говорят о нас в Алайе. Да еще из-за кое-чьих мрачных взглядов, — при этих словах рейвин улыбнулся одной из своих редких улыбок, за что эрл простил ему попытку съязвить. — Она не глупа и рассказывает порой любопытные вещи, мне почему-то кажется, что у нас с ней есть что-то общее. Хотя мы пока не достаточно друг друга знаем. Как-то так.

У Моргана возникло настойчивое желание поскорей уехать подальше от оплота Арвахо, где каждый камень, казалось, уже кричал ему: «Тсаревна! Тсаревна! Тсаревна!» Может быть, прав был Дэйд, когда говорил о том, что эрл был обязан девушке жизнью и тяготился этим, но признавать подобное он пока не собирался. И женщины в семье оказались более устойчивы к чарам светлой, со здоровым недоверием относясь к незнакомке, вот с кем стоит поговорить охваченному подозрениями мужчине!

— Что ж, если тебе интересно, общайся. Может быть, мы все почерпнем из общения с ней что-то новое для себя, — дипломатично закончил разговор Морган. Вот, умеет же, когда старается. — Мне и впрямь пора бежать, сейчас отправляюсь охотиться на ивол, и вряд ли вернусь в ближайшие дни. Береги себя, брат!

— И ты, — мужчины обнялись, после чего Форс повернул обратно в сторону лестницы к центральной части крепости, а Морган побежал к своим покоям, надеясь избежать новых разговоров о Соланж хотя бы на этот день.

Дэйд принял ее сторону, Форс нашел с ней что-то общее! Что, интересно? Если светлая пыталась связаться через зеркало с братом, то с какой целью? Мальчишке сейчас было от силы четырнадцать, чем он мог помочь сестре? И почему она не делала попыток с ним увидеться еще там, в Алайе? Было бы намного легче и без последствий. Вопросы, вопросы! И ни одного ответа.

Впрочем, все это могло подождать. Его верные помощники присмотрят за девушкой в его отсутствие, доложат о каждом ее вздохе, а крошечная паутина снов, оставленная в изголовье ее кровати, не даст крамольным мыслям о предательстве проскользнуть в ее светловолосой головке незамеченными!

Мужчина переоделся в легкую боевую броню, уложил в сумку оружие и амулеты, составляющие будущих заклинаний, после чего через зазеркалье спустился в один из нижних залов, где собирались воины. Отряд оказался почти готов к отправлению, ждали еще нескольких дейминов и Дэйю. Илана как раз прятала тяжелую темную косу под плащ, чтобы не била по спине при езде, и молча кивнула эрлу, слушая одного из спутников. Густые брови девушки хмурились, она упрямо сжала губы и продолжала молчать.

— Я уже здесь! — из соседнего зеркала выпрыгнула на ковер кудрявая волшебница, опуская тяжелую сумку на пол. — Можем отправляться? Не хмурься, Морган! У тебя ведь бывает другое выражение лица, правда? Илана, привет!

Малышка порхала по залу легко, как птичка, словно им не предстояла тяжелая дорога и изматывающая подготовка после. Младшая сестрица обладала замечательной способностью наводить бардак не только в собственной лаборатории, но и везде, где ей доводилось появляться. Однако к работе она относилась серьезно, несмотря на выходки.

Когда все были в сборе, отряд выступил в путь. Длинными мрачными коридорами деймины добрались до нижних уровней оплота без окон и с невероятно толстыми, укрепленными магией стенами. Тут располагались загоны для мершессов и караульные, а еще ниже находилась кузница Дэйда. Поскольку именно первые этажи располагались совсем близко к сумрачным лесам и их обитателям, их охраняли с повышенной бдительностью. Существовало всего несколько выходов отсюда, каждый из которых был насквозь пропитан чарами хранителей и древним волшебством, не раз спасавшим обитателей огромного города-крепости от нашествий разных лесных тварей или вторжений светлых в военные годы.

Воины один за другим выходили на узкую спиралью уходившую вниз дорогу, спускавшуюся к наружной стене, каждый вел за собой своего скакуна. Стража дала сигнал, что вокруг оплота все тихо и чисто, можно было садиться в седло и выступать. Разомкнулись на минуту защитные чары, когда тяжелые, окованные железом ворота медленно поднялись, выпуская группу всадников, после чего быстро встали на место.

Рыцари ехали молча, мрачный осенний лес вокруг не располагал к разговорам. Морган ни с того ни с того задумался, что каждое время года несет жителям Сумрачного Эйда свою прелесть и свою опасность, но в то же время, природа мудро рассудила, что каждый обитатель окрестных чащ может доставлять неприятности дейминам не больше пары раз в год и не одновременно со всеми остальными. Те же иволы бесновались исключительно осенью, гроны — весной, если к ним не лезть нарочно. Выдержать нападение с разных сторон многоногих полумертвых паразитов и призрачных птиц со стальными перьями было бы тяжело.

Тринадцать фигур, закутанных в темно-зеленые плащи, быстро двигались по густой чащобе, так что родные стены защищенного магией оплота уже давно остались где-то позади. В некоторых местах, где растения переплетались особо плотно, приходилось спешиваться и идти своим ходом, ведя мершессов на поводу. Приученные скакуны во всем подчинялись хозяевам, изредка тихонько фыркая и прядая разноцветными ушами.

Морган обдумывал предстоящее мероприятие с любопытством. Отличный шанс использовать новые заклинания, возможность мчаться по лесу совсем рядом со скользящей в двух шагах опасностью и быть частью грандиозного действия будоражила кровь. В прошлом году в подготовке участвовало около тысячи дейминов из разных оплотов, они прибывали на установленные заранее места с помощью озер или верхом, устанавливали по всему маршруту отгораживающие чары, отпугивающие или, наоборот, привлекавшие ивол, чтобы стаи пронеслись к цели без нанесения вреда окружающему миру. В последние годы магическая наука находила все новые и более эффективные способы снижать риск разрушений, но и животные словно приспосабливались понемногу к ним.

Там, куда направлялись сейчас члены небольшого отряда, их уже ждали. Почти все приготовления были завершены, помощь магов и воинов нужна была, чтобы все прошло, как должно. Мужчины и женщины-воительницы вдоль растянутой в пространстве лесов волшебной границы будут следить, чтобы ни одна ивола не отклонилась от курса, чародеям останется поддержка всей вязи заклятий на рабочем уровне.

Эрл прислушивался к шелесту листвы, уклонялся от низко нависавших над тропой веток, так и норовивших зацепиться за капюшон его плаща. Дэйя бормотала под нос какие-то формулы и расчеты, сама с собой спорила, чуть не вывалившись из седла при попытке жестикулировать. Ее буйные каштановые кудри выбились из-под накидки и развевались на прохладном осеннем ветру. Стремительные прыжки мершессов смазывались в молочном тумане, клубившемся в низинах, от этого передвижение отряда казалось практически полетом через бескрайние темные леса. Сильные лапы мягко отталкивались от земли, перемещая гибкие тела вместе со всадниками далеко вперед.

Время в тишине молчаливой гонки пролетело практически незаметно. По дороге, хвала Небу, им не встретилось никаких чудовищ, но все равно ровный блеск озерной воды был встречен с облегчением. Гладкая поверхность смыкалась над темноволосыми головами дейминов, друг за другом уходивших все ниже по илистому дну, магов в группе оказалось больше, чем достаточно, чтобы провести всех членов отряда без усилий.

Холодная по-осеннему вода бодрила, капюшон соскользнул с макушки Моргана, чтобы мягко опуститься на плечи, волосы черным облаком плыли вокруг лица. Его тренированный мершесс привык к подобным путешествиям, а вот другие деймины предпочли спешиться и преодолеть пространственный коридор на своих двоих. Сонные рыбки и прочие обитатели волшебного озера испуганно удирали в разные стороны, потревоженные чужаками, поблескивая чешуйками в слабо отраженном лунном свете. Этот застывший во времени участок пути между отдаленными друг от друга землями заставлял каждого из членов отряда неуютно морщиться от странных ощущений.

Уже было далеко за полночь, когда воины увидели впереди неровную цепочку золотистых огней, предупреждавшую о близости магов. Дорога привела их к нужному месту, остальные деймины как раз расположились на ночлег после тяжелой дневной работы, и только караульные прохаживались вдоль натянутых между деревьев силовых линий, всматриваясь в темноту. Они успели подать сигнал о приближении отряда еще до того, как мершессы ступили на участок освещенной земли.

— Доброй ночи, господа! — поздоровались дежурные. — Шатер мэтра Джилса и других магов дельше, направо. Воины еще сидят у костра, то ли не спится им, то ли предстоящее не дает уснуть. Вы не голодны?

— Нет. Спасибо, — кивнул Морган, спешиваясь вслед за остальными своими спутниками. — Как проходит подготовка, все ли спокойно?

— Да, господин, — подтвердил воин. — Недалеко от места обитания ивол на охотников напал полусонный грон, чье дерево оказалось на пути строительства коридора, но все обошлось. Еще пробовали прицепиться аархи, когда двое магов слишком яро отстаивали достоинства своих методов, но их быстро разняли, а твари сами убрались, не выдержав соседства с такими силами.

— Прибыли ли уже волшебники из оплота Палау? — полюбопытствовала Дэйя, снимая капюшон. Каштановые кудряшки рассыпались по плечам и блестели рыжеватыми искрами в свете магических огней. — Мы собирались испробовать кое-что новое вместе.

— Да, госпожа рейвина, — улыбнулся ей белозубый страж. — Зеленая палатка в дальней части лагеря, вы найдете их там.

Волшебница убежала, Илана скрылась в одной из палаток вместе со своими товарищами, сам же эрл перекинулся еще несколькими фразами с дозорным, убедился, что все идет по плану и отправился к ярко пылавшим кострам. Его темно-синего мершесса, как и остальных скакунов, отвели в специальный загон, почистили и расседлали, чтобы животное могло отдохнуть и восстановить силы. Там же уже тихонько перефыркивались другие, удивляя разнообразием цветов и размеров. Светлым пятном маячил чей-то белый мершесс, беспокойно расхаживая вдоль ограды.

Морган не торопился присоединиться к руководителям охоты, решил сначала отдохнуть от долгого пути. В этом проекте мужчина участвовал в качестве помощника тем мастерам, которые из года в год занимались решением проблемы миграции ивол, поскольку специализация его была несколько иной, но в данном случае опытный воин и неслабый маг мог оказать значительную поддержку остальным. Его дело — слушать указания Джилса из оплота Карнасса и подчиняться, забыв о привычке командовать самому.

Кто-то предложил эрлу кубок с подогретым вином и мясо с хлебом, после этого ожидание уже не казалось не слишком тяжелым. Уютно потрескивали угли в костре, яркие искры разлетались во все стороны, чтобы медленно погаснуть на земле. На землю рядом с Морганом кто-то сел, и поначалу он не обратил внимания на это, пока гость не заговорил.

— Можно я спрошу тебя кое о чем? — тихий голос Иланы раздался совсем рядом, разгоняя мысли о завтрашнем дне. — Только не торопись сразу называть меня сумасшедшей, хорошо?

— Постараюсь, — эрл продолжал смотреть в огонь костра, но был весь внимание.

Девушка пару мгновений помолчала, словно собираясь с духом.

— Я чувствую угрозу со стороны светлой, — странно, но эти слова застали эрла врасплох. — Словно она может разрушить что-то важное для меня, забрать и испортить. Я обратилась к тебе, поскольку ты чуть ли не единственный, кто не станет меня обвинять в банальной ревности к этой несчастной девушке. Дэйду она нравится, но моя неприязнь вызвана не женской глупостью и чувством собственности.

Морган действительно не ожидал подобного признания, хотя внешне никак не показал этого. Илана, обычно серьезная и сдержанная, как все профессиональные воительницы ее уровня мастерства, казалась взволнованной, теребила кончик длинной косы. Видимо, появление тсаревны в оплоте Арвахо было неприятным сюрпризом не только для старшего эрла.

— Не собираюсь осуждать тебя, — ровно сказал он. — Я и сам с подозрением отношусь к подобным чудесным совпадениям, к которым появление наследницы Алайи в сердце темной земли относится напрямую. Но попробуй отстраненно подумать, что могло заставить тебя думать о девушке подобным образом. Перспективы с ее появлением вырисовываются неплохие, просто всем следует оставаться настороже, не торопясь доверять незнакомке больше необходимого.

Илана снова надолго замолчала, а эрл подумал, что он и в самом деле один из немногих, кто мог бы выслушать воительницу и не расценить ее слова не верно. Он не часто общался с супругой Дэйда, да и сама девушка редко радовала оплот своим появлением. С мужем и сыном она виделись постоянно, когда возвращалась домой из походов или забегала на ночь с помощью волшебных зеркал. Но все, что мог сказать о ней Морган, говорило только в ее сторону: сильная, волевая личность, всегда добивавшаяся своего, но при этом умевшая прислушаться к мнению других и не стеснявшаяся принять помощь там, где это было необходимо. Такая не стала бы устраивать тайные заговоры за спиной мужа, чтобы свернуть шею потенциальной противнице, но ни Найт, ни Дэйд не одобрили бы подобных рассуждений. Оба четко выразили свое отношение к наследнице.

— Ты ведь знаешь, что у многих рыцарей или хороших разведчиков есть шестое чувство, позволяющее учуять неприятности заранее? Обычно, правда, утверждают, что местом пониже спины, но больше похоже на какой-то сверхъестественный нюх. Так вот, с момента появления Соланж в оплоте Арвахо, меня не оставляет тревога. Я и не заподозрила ничего, пока как-то Стелла не отправилась ее навестить вместе с Ярсом. Что толкнуло меня мчаться сквозь зазеркалье домой? Но я появилась как раз в тот момент, когда светлая гладила моего ребенка по волосам и так на него смотрела…даже не могу определить название тому взгляду. С какой-то тоскливой жадностью что ли. И тогда мне стало страшно. Мы не знаем, кто оказался рядом с нами, не можем ее контролировать и предвидеть, что из этого выйдет. Говорил ли во мне материнский инстинкт или нечто другое, но я уверена, что с этой девочкой что-то не так!

Моргану было по большей части наплевать на чужие домыслы, если это не касалось ближайших членов семьи, да и то не всех. Они с Иланой не были настолько хорошими друзьями, чтобы откровенничать о чем-то сокровенном, а теперь эта обычно уверенная в себе и своих мыслях женщина почему-то пришла к нему за советом. Но самое главное, она делала счастливой кузена, и сейчас ее сомнения и развитая годами практики воинская интуиция говорили о возможной угрозе.

Мужчина осторожно задал собеседнице несколько наводящих вопросов, изо всех сил стараясь оставаться непредвзятым, хотя сознание того, что не он один страдал в этой семье паранойей, приятно грело душу. Было похоже, что Илана и впрямь чуяла какую-то угрозу, и ее эмоции не были ревностью.

— Ты ведь знаешь, как опасен загнанный в угол мерзюк? Маленькая тварь способна намертво вцепиться в горло и разорвать тебя своими крошечными зубками, если негде будет спрятаться. А ведь светлая сейчас именно в таком положении: у нее нет выхода.

Мелкие зубастые паразиты, похожие на крыс-переростков с темно-бурыми чешуйками вместо шерсти, гнездились поблизости от мусорных куч и помойных ям, причиняя немало неудобств жителям оплотов. Вывести их ни ядами не магией полностью так ни одному правителю не удавалось, через какое-то время вредные создания всегда появлялись вновь, противным писком возвещая о своем присутствии.

— Я разделяю твои сомнения, — серьезно ответил Морган, после некоторой паузы. — И принял меры, чтобы на время нашего отсутствия за девушкой присмотрели мои доверенные помощники. И контроль этот мы будем продолжать до того момента, пока Соланж остается в Сумрачном Эйде. Если будет хоть малейший намек на угрозу с ее стороны или попытки устроить какую-то диверсию, я узнаю раньше, чем подобная мысль вообще успеет оформиться в ее голове.

— Твоя власть над снами? — усмехнулась воительница, постепенно успокаиваясь. — Думаешь, получится? Она ведь не деймина, разве эта магия действует на тсарских отпрысков?

— А почему нет? На обычных шейсов распространяется, наследники не являются исключением. Теперь, когда я знаю, куда смотреть и где искать, результат не заставит себя ждать, поверь мне.

— Я бы очень хотела, — с надеждой произнесла воительница.

Спустя несколько секунд после того, как затих ее голос, сзади в темноте раздался шорох, на плечи Моргану легли маленькие ручки.

— О чем беседуете, родственнички ненаглядные? — поинтересовалась Дэйя, плюхаясь с другой стороны от кузена. — Строите коварные планы или просто коротаете время за болтовней?

— Разве одно другому мешает? — усмехнулся эрл, шутливо дернул сестру за длинный локон.

— Ну, в случае с тобой ни в чем нельзя быть уверенным, — съехидничала мелкая колдунья. — Так в чем вопрос?

— Вызывает здоровые опасения наша светлая гостья, — сухо сказал Морган. — А любезные братья со мной не согласны. Что сообщишь ты нам, светоч чар и магии?

Волшебница скорчила забавную мордашку, задумалась, потом кивнула.

— Что-то в ней есть странное, — выдала она. — Говорит, что колдовать не умеет, в результате ее покои загадочным образом сменили цветовую гамму. «Случайно». После долгих расспросов наша невинная подруга призналась, что была среди ее наставников неустановленная ведьма, которая и научила малышку нескольким трюкам. И во время этого признания Соланж излучала весьма странную гамму эмоций, так что я почему-то сомневаюсь в том, что нам поведали все начистоту.

— Дэйд работает с чужими эмоциями лучше, чем ты. Извини, сестренка.

— Я знаю, на правду грех обижаться, — философски пожала плечами ведьмочка. — Да, он ей верит. Но это не значит, что мой дорогой брат видит всех насквозь. Именно поэтому светлая и продолжает меня смущать, а это очень неудобно, ведь мне придется учить ее магии.

— То есть, — подытожил Морган, — мы пришли к единогласному решению о том, что за тсаревной нужно присмотреть, причем чем пристальней, тем надежнее. У меня родилась идея, только понадобится твоя поддержка, Дэйя.

Колдунья и воительница с интересом смотрели на эрла.

— Учитывая, что в девочке течет кровь первых правителей Алайи, проникнуть в ее сны незамеченным будет крайне сложно. Она проснется и поймет, что я там был, и обязательно расскажет о сомнениях тому, кому доверяет. То есть кому-то из наших родственников. А вот если ты сможешь поделиться со мной силой, дорогая, тогда постороннее вторжение будет проще скрыть и узнать все, что творится в голове у этой девчонки.

— Наших сил точно хватит? Я всегда чувствую, если ты был в моих снах, — с сомнением произнесла Дэйя. — А ведь я маг и давала свое согласие на это.

— Хватит, — уверенно произнес Морган, подавив желание радостно потереть руки. — Я поил ее своей кровью, когда светлая угодила в лапы гронам, так что между нами теперь есть связь.

Девушки странно посмотрели на эрла, Дэйя даже скривилась с неодобрением. Еще бы, кровные узы обычно устанавливались только с членами семьи и самыми близкими, чтобы чувствовать себя защищенными среди опасностей, подстерегавших в Сумрачном Эйде на каждом шагу. Если помощь нужно было оказать раненому товарищу во время сражения или в каких-то исключительных случаях, донор произносил формулу отказа от подобной власти, оставляя лекарство просто лекарством. Чтобы опытный воин и разведчик, каким был старший сын Зигмунда, забыл об этом, было бы совсем уж неправдоподобно. Дать кровь врагу и оставить глубинную связь — случай из ряда вон выходящий.

Под недоуменными взглядами Морган сумел сохранить непроницаемое выражение лица.

— Не могу сказать точно, почему сделал это, — ответил он. — Наверное, решил, что кем бы ни была светлая, лучше чувствовать ее, пока она на нашей территории. Паранойя, наверное.

Дэйя понимающе хмыкнула, все трое переглянулись, словно только что закончили планировать мировой заговор.

— Значит, решили, — подвела итог Илана. — Спасибо, что не посчитали меня смешной и разделили мои сомнения. Я это ценю. Если смогу пригодиться чем-нибудь в этом деле — только скажите.

Девушка растворилась в ночной темноте, оставив брата и сестру вдвоем. Остальные деймины уже давно разошлись по своим шатрам, только члены правящей семьи шушукались у почти догоревшего костра. Морган встал и помог подняться Дэйе.

— Позже, — одновременно произнесли они.

— Да, на первом месте иволы, — добавила волшебница. — Пока что все силы нам понадобятся для них, а после займемся и птичками посветлей. Спокойной ночи, дорогой!

Теплые губы мазнули небритую мужскую щеку, и маленькая колдунья убежала спать.

Утро наступило слишком рано и началось с сигнала тревоги. И сам Морган, и воины, ночевавшие с ним в одном шатре, моментально оказались на ногах, прислушиваясь к происходящему снаружи. Все члены небольшой группы, в чьем ведении был этот участок леса, высыпали из палаток с оружием наголо, чтобы получить шокирующее известие.

— Только что дали сигнал наши маги с запада. Нечто страшное напугало ивол, и их бег в этом году начался на четыре дня раньше. Часов через десять-двенадцать обезумевшая стая будет здесь.

Вот так и рушатся все планы, даже самые надежные, не выдержав столкновения с действительностью. Нечто страшное? Что могло напугать призрачных птиц, чтобы природные инстинкты сработали раньше положенного?

— Они уже прошли часть пути по заготовленному нами коридору, — продолжал говорить Джилс, спокойно и по-деловому докладывая о непредвиденной беде, ведь он был настоящим профессионалом в своем деле. — За нами участок резко сворачивает на юг, и это самое опасное место, потому что следующему отряду после нас тоже требуется время для окончательной установки всех заклинаний, а магов там меньше.

— Мы можем отправить кого-нибудь туда? — робко предложил один молодой волшебник из какого-то дальнего оплота, Морган видел его впервые. — Наших сил хватит, чтобы в экстренном порядке закончить плетение за десять часов? Может, помогут чем-то из столицы?

Тут встряла Дэйя, опередив руководителя проекта буквально на секунду.

— Прости, Джилс, я сама отвечу на этот вопрос. Видишь ли, Май, самые сильные маги столицы сейчас либо уже задействованы в нашем деле, либо помогают восстанавливать разрушенные тварями оплоты. Все силы стянуты для обуздания ивол. Что же касается разделения и отправки кого-то из вас дальше, на следующий участок, это исключено. Все расчеты были проведены несколько раз и проверены самыми лучшими аналитиками, лишние руки будут именно лишними. Нам с вами придется разок напрячься и приложить максимум усилий в предстоящие часы, чтобы спасти жизни тех, кто стоит за нами. Надеюсь, ни трусов, ни слабаков здесь нет?

Иногда маленькая рейвина производила потрясающее впечатление, изображая властную и бескомпромиссную властительницу, а не безалаберную рассеянную колдунью, которой она и являлась большую часть времени. Где-то в задних рядах послышались робкие замечания, но опытные маги и бывалые воины понимали, что выбора нет.

Все деймины рассредоточились по лесу вдоль периметра доверенного им участка коридора. Воины оставались напряжены, прислушиваясь к лесной тишине, казалось, что даже птицы и насекомые затихли в ожидании чего-то. Натянутые между деревьями силовые линии слабо отливали серебром и синью, обозначая границы защищенной зоны, по которой вскоре пронесутся сотни крылатых созданий.

Морган присоединился к магам, следуя чужим инструкциям накладывал чары на каждый сантиметр окружающего пространства. Иволы были особо чувствительны к магии смерти, воспринимая ее как нечто пикантное и вызывавшее возбуждение стаи. Странная вода в озере в той части страны, где гнездились эти крыланы, излучала самую разнообразную волшбу, словно в одном месте сгущались незаконченные или экспериментальные заклинания, фонившие силой с терпким привкусом. Смысл усилий дейминов по организации коридора был как раз в том, чтобы твари не вытоптали дорогу к цели через самые яркие источники силы — оплоты и вотчину хранителей. А для этого их нужно было отвлечь чем-то более интересным.

Время утекало сквозь пальцы, словно дождевая вода. Небо быстро темнело, ранние осенние сумерки постепенно опускались на лес, намекая дейминам о том, что последние минуты на исходе. В волшебном коридоре все еще оставались крупные дыры, каждую из которых старались спешно залатать хоть немного. Маги метались вдоль светящихся нитей, соперничая друг с другом бледностью и истощенностью лиц. Полсуток непрерывного колдовства истощили даже самых стойких. Дэйя уже не порхала, тяжело поднимая светящиеся от чар ладони на нужную высоту, чтобы залатать прореху. Буйные кудри девчонка сколола на затылке как обычно первой попавшейся палочкой, в волосах снова застряли листья и травинки, но кроме Моргана никто не обратил на это внимания.

— Скоро начнется, — вымучено улыбнулась рейвина, делая сотый, наверное, глоток энерготоника за сегодня. — Я не смогу тебя прикрыть как следует, будь осторожен, хорошо?

Морган холодно кивнул, давая сестре понять, что подобные вопросы опытному воину несколько неуместны. Он всегда осторожен, и не было там Шейна, чтобы ехидно закатить глаза и опровергнуть это утверждение.

Воины проверяли, хорошо ли выходит оружие из ножен, стрелки заняли свои места на деревьях, заново пересмотрели винтовки. На ивол не действовали обычные или заговоренные на разрушение чужой защиты пули. Грозовые чары замедляли крылатых созданий, стекали по их металлическим перьям и могли заставить свернуть в сторону. Волшебство земли проникало глубоко внутрь и так же снижало скорость бега, разъедало твердую кожу ивол, но убить их мог лишь удар зачарованного меча в узкое место под подбородком, для этого и требовалось такое количество воинов.

Морган терпеливо ждал, отмахиваясь от странного гула в ушах. Больше всего он не любил состояние неизвестности и неопределенности. Сколько осталось? Полчаса или час, может быть, два? В мутном небе собирались тучи, изредка скупо роняя на землю тяжелые капли. Маги соседних участков оставались на связи, сообщая о том, что стая мчалась по установленному маршруту практически без происшествий, только несколько дейминов были ранены отлетевшими в сторону стальными перьями, не успев их отвести в сторону.

Проклятое гудение! Что это с ним? Неужели от напряжения предстоящего боя? Эрл с подозрением покосился на соседей и заметил, что некоторые мужчины с недоумением трут виски, дергают мочки ушей, будто им тоже чудился странный звук. Земля под ногами легонько задрожала, и только тут до них дошло вместе с сигналом Джилса.

— Они уже близко! Всем приготовиться!

Лесная почва тряслась под ударами десятков сотен тяжелых лап. Безумная, ощетинившаяся сталью и клыками лавина приближалась к застывшим дейминам, и только маги все еще надеялись успеть закончить еще хотя бы по одной нити.

Дождь медленно, словно неохотно накрапывал, отстукивал мелодии по тяжелым нагрудникам и шлемам. Воины были защищены плотными кольчугами, неудобными в бою с обычным противником латами, тяжелыми и громоздкими, но только они могли спасти от серьезных ран при взмахе стального крыла. Легкий звон металла сопровождал бег ивол, почти заглушаемый стуком лап по земле.

— Вижу их! — закричали из сигнального зеркала. — Готовьтесь к бою, часть нитей порвана!

Вот уже и Морган увидал страшное и завораживающее одновременно зрелище. В лесной темноте по ограниченному лишь магией участку мчались чудовищно-прекрасные создания, сметая все на своем пути. Разлетались в щепки немногочисленные деревья в защищенной зоне, во мгновение ока становились пылью багровые кроны, касаясь миллионов острейших перьев. Фиалковые глаза на почти детских лицах ивол горели огнем безумия, пока тела во власти инстинктов влекли их на юго-запад.

В предыдущие годы во время осеннего гона странных тварей у Моргана все время находились более важные дела. Он был прекрасно знаком с бестиарием Сумрачного Эйда, знал на практике или в теории, как противостоять многим его представителям, но в тот момент увиденное поразило его до глубины души. Невинные почти дейминские лица с серебряными металлическими волосами, звеневшими на ветру, закованные в броню жестких перьев птичьи тела с трехпалыми отростками на концах крыльев, короткие кривоватые, но явно очень сильные лапы — вот какие существа неслись сейчас прямо на застывшего эрла. Всего миг он тонул в фиалковых озерах безумия, а потом стало не до восхищения.

Иволы уничтожили часть волшебной стены и леса за ней, даже не заметив, серая лавина несла с собой смерть.

Загрохотали, без перерыва застрочили винтовки, одну за другой безошибочно посылая пули в цель. Живая убийственная река угрожала выйти из берегов, но не замедлилась ни на миг. Загнанные крыланы неслись вперед, чтобы не быть затоптанными напиравшими сзади сородичами, многочисленные чары дейминов заставляли их сворачивать туда, куда нужно.

Некоторым тварям все же удалось вырваться за пределы отведенного им участка. Раздался звон металла, крики боли и гортанные вопли ивол, метавшихся по поляне в окружении врагов, неповоротливых и странных, стоявших на пути к цели.

Темные действовали слаженно, четко выполняя распоряжения Джилса: делать строго определенные маневры, не выскакивать вперед, не разрывать цепочку и не геройствовать. Пока что им это удавалось. Прорвавшие волшебный коридор твари были встречены дружным разрядом молний, так что они чуть осоловело мотали головами и послушно поворачивали в ту сторону, куда их подталкивала чужая колючая магия.

Воины тоже не подвели. Мечи звенели, отскакивая от стальной брони крыланов, высекали яркие искры, но не дрогнули под бешеным напором ивол. Деймины уклонялись от летевших в лица крыльев, отводили смертельные удары металлических перьев и закрывались в нужный момент усиленными заклинанием щитами. Тем нескольким тварям, которые смогли порвать волшебные путы, подготовленные чародеями, не оставляли ни единого шанса.

Где-то в стороне испуганно верещали мершессы, скакали по загону, отвлекая внимание. Мускулы под рубашкой Моргана вздулись от напряжения, когда тяжелый меч встречал сопротивление, направляя сходящих с траектории ивол обратно в рамки коридора.

Раздался стон, и краем глаза воин заметил, как один из товарищей медленно осел в лужу, под дождем, обагряя темную траву яркой кровью. В располосованной броне застряло несколько смертельно-острых перьев, лицо и руки оказались покрыты глубокими порезами. Вдалеке застыло с открытыми глазами еще одно тело. А поток проклятых тварей все не кончался.

Повеяло знакомой магией, и вслед за этим, совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях, Морган отшвырнул назад увлекшуюся сестру, которая подошла слишком близко к опасной границе.

— Дэйя, назад! — страшно закричал он, попытавшись вывести волшебницу из глубокого транса.

Прямо перед ее носом мелькнуло страшное крыло, чуть не снеся паршивке полголовы, но в последний миг эрл успел сделать неудобный выпад и вонзить кинжал прямо в уязвимую точку иволы. Тварь дернулась, задрожала и рухнула в грязь.

Мужчина наградил сестру злым взглядом, но рейвина вроде бы уже пришла в себя, благоразумно скрывшись среди листвы на безопасном расстоянии. Илану он не видел, но кровная связь молчала, а, значит, опасности пока не было. Какой каламбур!

Безумие продолжалось.

Чем сильнее был маг, тем большее пространство ему приходилось поддерживать своим волшебством. Отряд растянулся на сотни шагов, воины страховали чародеев, повсюду потрескивали голубоватые молнии, и пахло грозовой свежестью. Из обеих рук Джилса били ветвистые разряды, прохлада дождя смывала невероятную усталость, но слепила глаза и мешала четко видеть мельтешащих перед носом тварей.

Эрл бился, словно одержимый, забыв о времени. Затекли под тяжелыми доспехами спина и плечи, шлем давил на виски и тер шею, потому что приходилось постоянно вертеть головой в поисках возможной угрозы. Болела раненная нога, куда угодило перо поверженной иволы, чуть не лишившей Моргана любимой сестрицы. Удавить ее что ли своими руками, чтоб не заставляла нервничать?

Многие крыланы не могли попасть к цели, пав под натиском себе подобных. Природа оказывалась беспощадным судьей, но противиться ее повелениям было невозможно. Ежегодная миграция выявляла сильнейших, и только они достойны были продолжать род и вернуться обратно домой. Мужчина едва успел отпрыгнуть, когда ему под ноги вылетело из потока окровавленное, сплющенное тело, секунды назад бывшее иволой. Воин поторопился отшвырнуть месиво из плоти и стали подальше, чтобы не мешало маневрировать, в ногу вонзилось еще одно острое перо.

— Проклятье! — прошипел сквозь зубы эрл.

Усталому воину начало казаться, что это безумие никогда не закончится. Он не уставал так ни разу за последние луны, даже в битвах с тварями тьмы. Любая схватка была с примерно равным по силе противником, здесь же звериные мускулы и невероятная мощь многократно увеличивались скоростью движения, намного превышавшую даже огромные возможности дейминов.

В ушах звенело от топота, лязга и криков. Азартные вопли воинов вторили тягучим завываниям тварей, свисту пуль. Тело горело огнем, вынужденное использовать все запасы сил хозяина. Исчерпавшись до конца отступали маги, но пока что было не ясно, удалось ли им задуманное, успеют ли справиться со своей задачей следующие участники гонки со смертью? Во всяком случае, чары отряда Джилса смогли замедлить ивол по максимуму, только вот чего это стоило?

Морган не сразу понял, что сражение окончено, когда поток внезапно иссяк. Там, где только что была несметная туча, где текла железная смертоносная река, постепенно остался тоненький ручеек, а потом исчез и он. Последняя ивола, чуть отставшая от сородичей, скрылась в темноте среди истрепанных магических линий, и теперь можно было опустить оружие, подсчитать убытки.

После непрерывного многочасового шума упавшая на лес тишина просто оглушала.

— Надо скорее приводить здесь все в порядок и отступать, — устало произнес невдалеке Джилс, полностью игнорируя тот факт, что он наполовину сидел в луже — истощение делало непривередливыми даже самых заносчивых выскочек. — Вскоре на пир слетятся все обитатели окрестных лесов, а мы не в том состоянии, чтобы дать отпор.

Погибло шестеро воинов и один маг — по чистой случайности, просто не успел увернуться от стальных перьев. Тела мертвых дейминов завернули в плащи, обработали магией, кто был еще способен произнести хоть парочку заклятий, и погрузили на спины мершессам. Дэйя зашептала раны на ноге брата, несколько неглубоких царапин мрачной донельзя Илане: один из погибших был ее давним товарищем по отряду. Часы показывали два ночи, значит, сражение длилось около пяти с лишним часов. То-то Морган ощущал себя так, будто на нем бочки с водой возили!

Медленно, словно нехотя, деймины сворачивали временный лагерь и направлялись к оплоту Палау, где их уже, наверное, ждали прибывшие ранее загонщики ивол с западных участков леса. Можно будет подлечить раны, передохнуть и подвести итоги этого года, которые все же омрачились несколькими смертями вопреки всем усилиям.

Дождь усилился и зарядил как сумасшедший, будто подгонял непрошеных гостей поскорее покинуть затаившийся лес, чтобы можно было смыть следы недавнего хаоса. Усыпанная щепками и металлическими перьями земля словно все еще вздрагивала, вспоминая очередную смертельную гонку на выживание.

Морган поправил капюшон, сморщился от ноющей боли в ноге и оседлал своего мершесса, вопросительно оглянувшегося на хозяина. Зверь встряхнул мокрыми сапфировыми ушами, потом понуро побрел вперед, туда, где уже скрылись в чаще первые всадники. Такие дни и ночи, полные криков, звона оружия и какого-то бессмысленного безумия, похоже, становились нормой в Сумрачном Эйде, даже любопытно стало узнать, что же спугнуло стаю ивол.

В воздухе остро и приторно пахло кровью.


Сола.


В ванной отвратительно пахло кровью, ее металлический соленый привкус ощущался во рту, вызывая тошноту. Как обычно, тренировки с Морганом оказались крайне изнурительными и опасными для жизни и здоровья, после них злорадствовавший деймин уходил, оставляя тсаревну лежать обессиленным кулем в пыли плаца или на холодном полу оружейного зала. Сейчас же девушка кое-как добралась до своих покоев через зазеркалье и пыталась заставить себя забраться в холодную воду. Но для этого надо было совершить подвиг: перекинуть сначала правую ногу, а потом и все остальное тело через высокий бортик.

Конец Голой луны в Сумрачном Эйде был намного холоднее, чем самая лютая зима в Алайе. Непрерывные ливни и грозы отбивали желание даже думать о том, чтобы выйти наружу, но приходилось не только выходить, но и бегать, прыгать, падать в грязь, пытаясь выжать максимум усилий из неуклюжего тела наследницы. Всеми этими неприятными занятиями руководил старший эрл, причем часто Соланж казалось, что его наказание с каждым днем становилось для него все приятней и с новыми ее промахами все сильнее грело душу темного. Если она у него, конечно, была.

Девушка совершила подвиг и очутилась по уши в холодной воде. Пучок на затылке развязался, длинные пшеничные волосы мигом намокли, но облегчение, принесенное прохладой исцарапанному телу, компенсировало все неудобства. Небо, как же тяжело оказалось быть наследницей!

В тот странный день, когда Темная луна была еще в самом разгаре, Соланж дала свое согласие дейминам на то, чтобы они сделали все, что считали нужным, для претворения неуклюжей неудачницы в настоящую тсаревну Алайи. Дракон свидетель, даже после того, как ей рассказали обо всем, что произойдет во время предстоящего обучения, она не понимала, во что ввязывалась.

— Присаживайтесь, госпожа, — учтиво поклонился ей тогда Зигмунд, предлагая занять кресло во главе небольшого овального стола.

Встреча проходила в максимально секретной обстановке в одном из малых залов совещаний, выделенных и опутанных защитными чарами специально для этой цели. За столом сидело семеро мужчин, с плохо скрываемым интересом рассматривавших Соланж. Что бы им ни наговорили Зигмунд и Найт, морок, который помогал тсаревне оставаться не раскрытой до сих пор, действовал.

Все мужчины были примерно такого же возраста как и дядя рея или старше, строгие придворные наряды весьма сдержанных цветов отличали их от аристократов Алайи.

— Позвольте представить вам наших заслуженных преподавателей истории, математики, права, экономики, дипломатии. Стратегией и тактикой при дворе его величества занимаюсь я, Сален мне помогает в случае необходимости, а теорией и практикой построения магических заклинаний в совершенстве владеет ее высочество рейвина Дэйя.

Сола молчала, пытаясь скрыть свое изумление. Найт решил до конца дней засадить ее за учебники? Нет, она бы и не возражала, но занять трон Алайи следовало до того, как Айвин развяжет против темных полномасштабную войну, что могло произойти в самое ближайшее время.

— Ко всему вышеперечисленному обязательно нужно добавить военное искусство и физическую культуру, плюс несколько факультативных курсов.

— Вы шутите? — тсаревна беспомощно переводила взгляд с одного незнакомого лица на другое, но ни о каком смехе или сочувствии речи не шло и в помине. — Для того, чтобы я научилась разбираться во всем этом, нужна уйма времени, а его у нас нет!

Найт с непроницаемым лицом расхаживал возле окна, с интересом наблюдая за беседой, но не вмешивался. Зигмунд так же не показывал своих чувств, однако по тому, как дрогнули густые темные брови, Сола поняла, что ее вопросы восприняты суровым деймином как непростительная слабость. Уж этот-то старый вояка, так же как и его старший сын, не намерен был делать девушке скидку на то, что она не по своей вине росла в полном невежестве.

— Уверяю вас, госпожа, — произнес он холодным властным голосом, — мы учли всю сложность предстоящей задачи. И проблема не только в том, что нам нужно за несколько месяцев превратить вас в пригодную для управления целой страной наследницу, но и в отсутствии подходящей базы знаний у вас. Так же, Сола, в конце того пути, который проходит каждый член нашей семьи, вас ждет испытание, ничего общего не имеющее с обычными экзаменами. Это может стоить вам рассудка и жизни, если, конечно, вы выдержите и не сдадитесь на полпути.

Тсаревна молчала.

Наверное, эти стариканы думали, что она какая-то незаконнорожденная рейвина, которую растили в глуши и скрывали до поры до времени от врагов. Или что там себе еще могли навоображать темные? Слово «испытание» настораживало и без того напряженную и испуганную Соланж. Восемь пар необычных темных глаз, буравивших ее, абсолютно не выглядели дружелюбными и заставляли девушку паниковать сильнее обычного.

— Есть подвох, о котором вы не успели рассказать, господин Зигмунд? — нетвердым голосом произнесла наследница, коря себя за очередное проявление страха. — Если бы подобное обучение было сочтено невозможным, вряд ли мы собрались бы здесь сегодня. Позвольте мне услышать все до конца.

Найт одобрительно кивнул и снова отвернулся к окну. В сполохах молний четкий профиль темного правителя с пышной копной каштановых волос, прямым носом и сурово сжатыми губами казался выточенным из серебра. Раскатистый удар грома заставил тсаревну вздрогнуть и отвлечься от разглядывания рея.

— Мы очень долго думали над поставленной перед нами необычной задачей, — низким приятным голосом заговорил один из дейминов, вроде бы специалист в области математики, если она правильно запомнила. — Программа обучения, которая вместила бы в себя все необходимые знания, рассчитана не на один год. Мы же не знаем, в какой момент произойдет изменение вашего статуса, и должны быть готовы к этому в любую секунду. Поэтому пришлось делать все курсы динамическими.

— Совершенно верно, мэтр Явис, — кивнул Зигмунд. — Одновременное изучение всех дисциплин совершенно необходимо, это поможет вам в будущем вести дела и быть в курсе всего, что происходит. Мы не надеемся на то, что вы станете экспертом хоть в какой-то из перечисленных областей, но наверстывать упущенное за двадцать два года следует в самом быстром темпе.

— Двадцать три, — поправила его Сола.

Подумать только, ей летом исполнилось двадцать три года, а такое событие прошло абсолютно незамеченным. Год свободы выдался не самым легким в ее пустой жизни, но самым насыщенным приключениями, в этом девушка могла поклясться!

— А это означает невероятную информационную и физическую нагрузку, — подхватил преподаватель истории. — Нам придется с помощью заклинаний и эликсиров задействовать все возможности вашего разума, госпожа, чтобы ни одна крупица информации не прошла мимо. Это может вызвать головные боли, бессонницу и некоторые другие побочные эффекты.

Мужчины замолчали, давая тсаревне возможность осмыслить всю сложность ситуации.

— Плюс ко всему часть вашего обучения будет продолжаться и во сне, — невозмутимо продолжил Зигмунд. — Придется воссоздавать учебные или важные исторические ситуации, некоторые сражения, исход которых зависел от одного слова монарха. Это по-своему станет влиять на организм и психику, но другого выхода нет. Такими сумасшедшими темпами мы сможем каждые суки использовать максимально эффективно, начиная с азов, сколько бы времени ни отвела судьба всем нам.

Соланж опустила дрожащие руки на колени, чтобы никто не видел, как она до боли сжала тонкие пальцы. Невероятно!

— Боюсь, у меня нет и половины тех качеств, которые нужны хорошему правителю. Ведь их выработкой и воспитанием занимаются с детства, — с разочарованием произнесла девушка.

— Боюсь, что вы правы, — в тон ей ответил невозмутимый главнокомандующий. — Но вы — здесь, а это означает, что не все еще потеряно. Сейчас от вас требуется лишь обдуманный и взвешенный ответ «да» или «нет». Вряд ли будет достойно вас и вашего происхождения бросить все на полпути.

Тсаревна опустила взгляд, отчаянно стараясь собрать в единое целое ту информацию, которую на нее вывалили достойные мужи. Страшно-то как, кто бы знал! Все эти темные словно ждали, когда же она покажет очередную слабую сторону, чтобы можно было вцепиться в чужачку, высмеять ее и унизить, как будто остального им мало! Ну и что, что их бледные лица оставались непроницаемыми, в душе они скорее всего удивлялись, откуда в правящей семье взялась такая странная родственница.

— Напомните, прошу вас, пункт о физической подготовке, — тихим голосом сказала Сола, непонятно почему выделив особо этот странный предмет. — При головных болях, бессоннице и других неясных побочных эффектах, а так же с истощенной предельной нагрузкой психикой мне нужно будет учиться владеть мечом? Зачем?

Кто-то все же с трудом скрыл улыбку в широкой седой бороде. Зато Зигмунд прекрасно контролировал мимику, сделал жест рукой, прекращая смешки.

— Как видите, господа, у нашей потенциальной ученицы хорошая память и восприятие информации на слух даже в условиях стресса, а это гораздо больше, чем можно было надеяться. Сола, вы правы. Необходимо научить вас так же при необходимости защитить свою жизнь. Да, у вас будет охрана и собственные телохранители, но представьте, если они не успеют всего на секунду? Или окажутся мертвы, оставляя вас один на один с врагами. Долг обязывает вас продержаться хотя бы столько времени, чтобы другие воины, преданные вам, успели прийти на подмогу. Я понятно выразился?

Более чем! С таким оппонентом и не поспоришь толком, глядя в черные глаза Зигмунда, Соланж чувствовала себя, словно маленькая девочка, вздумавшая поиграть с куклой на пути у торжественного парада в честь тсаря. Вроде бы и не обидишь ребенка, но что-то делать надо в чисто воспитательных целях.

— Кто-нибудь из семьи правителей раньше пробовал заниматься по такой системе?

— Да, — подтвердил тот самый бородач, который чуть не рассмеялся от реакции Солы, она уже не помнила его имени и специальности. — Только интенсивность программы была раз в семь ниже. Вам выпала сомнительная честь выяснить, как широки пределы выносливости одного отдельно взятого деймина. Мы очень постараемся в этом помочь.

— А магией со мной будет заниматься рейвина Дэйя? — в последний раз переспросила тсаревна, понимая, что отступать и впрямь поздно.

Зигмунд кивнул.

В конце концов, жизнь по-прежнему была единственным достоянием Соланж, которое она еще могла потерять. О гордости и чести речи уже не шло.

— Я согласна.

Тишина.

— Господа, что-то не так? Или вы так красочно все описывали в надежде, что я откажусь? — даже укоренившийся в душе страх отступил перед удивлением.

Мужчины, только что насмехавшиеся над молоденькой дурочкой, дерзнувшей отвлечь их от более интересных занятий, серьезно и с уважением молчали, словно не верили в ее согласие. Тсари не отступают, вы не знали? Даже такие неумехи, как я, предпочтут умереть, пытаясь добраться к цели.

— Вы уверены? — раздался голос рея от окна.

Найт, в отличие от остальных, верил в Соланж, даже если она на самом деле этого не стоила. Его молчаливая поддержка здорово придавала сил, но рей все равно оставил тсаревне возможность в последний раз передумать.

— Нет, — печально улыбнулась девушка, а золотистые глаза ее оставались серьезными и напряженными. — Но я все равно сделаю все, чтобы ваш план сработал.

Темный правитель поцеловал кончики дрожавших пальцев тсаревны, чем еще раз удивил остальных мужчин, и с того мига жизнь Солы полностью изменилась. Она поступила в полное распоряжение зубастых монстров от науки, на полном серьезе решивших напичкать ее полезными знаниями так, чтобы ученица лопнула от натуги.

Каждый день начинался с рассветом. Холодный душ и разминка с кем-нибудь из воинов, Дэйдом или самим Найтом в тренировочном зале прогоняли остатки сна, будто его и не было. Растяжки, бег и лазанье по всевозможным пыточным орудиям, именовавшимся спортивными снарядами, оставляли дикую боль в натруженных мышцах, от чего на следующий день практически нереально было встать с постели. Думаете, кто-то позволял высокой гостье прогуливать уроки?

Запах лекарственных мазей, которыми воины натирали растяжения и ушибы, прочно въелся в кожу, став почти естественным для тсаревны. Феноменальная неуклюжесть поначалу приводила преподавателей в ужас, но ни один не отступился. И после двух часов физических упражнений девушке позволено было наскоро позавтракать, чтобы сразу затем приступить к впитыванию теоретических знаний.

До обеда Соланж успевала выслушать лекции по трем предметам, выполнить какую-то часть самостоятельной работы, обсудить с наставниками прочитанное накануне и с трудом добраться от библиотеки в свои покои, чтобы в одиночестве перекусить. И даже в это время ее мозг под действием стимуляторов продолжал переваривать, обрабатывать и сортировать информацию.

Вторая часть дня оказывалась занята магическими тренировками, новыми лекциями и практическими занятиями, перед ужином следовал час работы с огнестрельным оружием. Когда выжатая, словно лимон, тсаревна попадала в свои покои, она не всегда могла припомнить, как раздевалась, умывалась и шла к постели. Сон наваливался моментально, но это не спасало: начиналась третья часть обучения.

Рею пришлось задействовать лучших специалистов в области сновидений, чтобы те помогли наставникам наследницы с ее занятиями. Поэтому практически каждую ночь Соланж приходилось бывать на дипломатических обедах, военных советах или наблюдать со стороны за историческими лицами и их поступками, чтобы наутро быть готовой отчитаться об увиденном и предоставить полный анализ чужих действий со своими ремарками.

В какой-то из дней Сола отключилась посреди лекции по истории, а очнулась в больничном крыле в тисках восстанавливающих силы заклятий, потом подобное стало уже нормой. Она научилась скрывать боль и перестала обращать внимание на периодически лопавшиеся от напряжения сосуды в носу, просто запасла побольше платков. Не прекращавшееся воздействие стимуляторов и чар вызывало в ушах монотонный гул, Соланж не оставляло ощущение, что под крышкой черепа мозгу стало мало места. Ко всему прочему добавить синяки и ушибы от попыток научиться фехтовать и драться в рукопашной — это дополняло картину того, через какие тернии пролегал путь наследницы к отцовскому трону.

Со вздохом тсаревна вылезла из ванной, отметила про себя, что расслаблялась в целительной воде на десять минут больше необходимого, натянула длинную рубаху до пят и похромала к письменному столу. Даже при отсутствии физических сил после встречи с Морганом нужно было выполнять заданные упражнения на концентрацию.

Соланж опустилась в мягкое кресло и положила на колени папку с чистой бумагой, достала карандаши. Усмехнулась, когда поймала себя на том, что на манер непоседливой рейвины закрепила пучок мокрых волос на затылке одним из них, это ведь удобнее, чем снова вставать и идти за гребнем!

Тсаревна закрыла глаза, приставила кончик грифеля к поверхности бумаги и постаралась отрешиться от окружающего мира, как-то унять привычный шум в ушах и боль в затылке. Порезы перестали кровоточить, но зуд в заживавших ранках тоже отвлекал, мешая концентрироваться на особых точках внутри тела.

Странно, но за всем этим сумасшествием у девушки не оставалось сил и времени бояться дейминов! По прошествии почти трех с половиной лун ни одно из тех кошмарных свойств, которыми сказки шейсов наделяли темных, не дало о себе знать. Никто не нападал из-за угла, не смотрел с вожделением на ее вены и не пытался ее съесть в темном закоулке. Да, жизнь в постоянном сумраке в сопровождении диких ливней и бешеных бурь сильно отличалась от пропитанной сонечным светом Алайи, но…Соланж почти готова была признаться, что впервые в жизни она по-настоящему жила! Интересно, насыщенно и ради чего-то стоящего, смирившись с неизбежной болью. Это было так здорово!

Единственным, что мешало и обучению, и адаптации чужачки на территории Сумрачного Эйда, были страшные сны. В те ночи, когда преподаватели и маги оставляли девушку в покое, не нагружая новой информацией, сознание светлой погружалось в какой-то странный полубред, ей все время казалось, что кто-то хотел проникнуть в ее сон, смазанная тень мельтешила где-то на периферии, но никак не показывалась, только оставляла ощущение опасности и неприязни. И куда бы ни бежала Сола, тень неотступно следовала за ней, поэтому утром после таких снов тсаревна просыпалась невероятно разбитой и напуганной. Хотя, стоило однажды поделиться страхами с реем за одним из редких совместных завтраков, как количество страшных снов стало намного меньше.

Конечно, случались и забавные казусы из-за недостатка знаний или наивности, но это ничего не меняло. Например, тсаревна чуть не зашибла рейвина Дэйда в оружейной, когда схватила огромный пистолет и прицелилась, не ожидая отдачи той мощи, какой обладало оружие такого калибра. Сила отшвырнула ее назад, светлая врезалась в мастера всем телом, острыми локтями и пятками, пребольно стукнула его в нос головой, чуть не потеряв сознание от боли в вывихнутой кисти. Как ни странно, но рейвин потом только посмеялся, еще и уговаривал не переживать.

Или тот случай, когда Сола в задумчивости поменяла цветовую гамму в своих покоях на привычный в Алайе золотистый с янтарем, как удивилась Дэйя! И не хотела верить, что тсаревна и впрямь сделала это случайно. Вроде бы мелочь, а кудрявая волшебница приняла это как попытку скрыть от нее магические умения гостьи. Но подобные ситуации только заставляли упрямую наследницу крепче сжимать зубы и упорно идти дальше.

Концентрация, концентрация! Раз уж мысли свернули на близнецов, можно было начать и с Дэйда. Для начала вспомнить голос мастера, интонации, с которыми он обращался к собеседнице, тембр и темп. Выражение глаз на красивом лице, некогда обезображенном страшными ожогами, от которых теперь не осталось и следа. Карандаш в умелых руках Соланж порхал по бумаге, резкими росчерками оставляя на листе лаконичный портрет первого почти друга тсаревны в страшном Сумрачном Эйде. Высокий лоб, густые брови, короткие волосы, маленькая родинка под нижней губой и невероятно добрые глаза.

Кто же следующий? Веселая магичка, которая поначалу невзлюбила светлую почти что как Морган, но со временем постепенно сменившая гнев на милость? Тут все просто, заклинание, заданное колдуньей для самостоятельного изучения, все еще ждало своего часа, и чувство вины подсказало недостающие детали облика рейвины. На бумаге остался вихрь кудрей, блеск любопытства в озорных глазищах, остренький подбородок. Листик, запутавшийся в волосах, и такая же, как у брата, родинка под губой дополнили рисунок.

Тсаревна один за другим перебирала знакомых дейминов, с которыми проводила время или просто встречалась в оплоте, заставляла себя искать отличительные черты в каждом смутно запомненном лице. Такие занятия по концентрации развивали усиленную стимуляторами память, внимательность, аналитические способности. С членами правящей семьи было относительно просто, с преподавателями тоже, о вот остальные…

Илана не доверяла опасной гостье, почти никогда не общалась с Соланж и явно запретила Стелле приводить Ярса из дома в общие гостевые покои. Грифель закрасил настороженные зрачки молодой воительницы, залил глазницы тьмой, придав миловидному женскому лицу вид весьма угрожающий. Тсаревна рисовала с закрытыми глазами и пока что не видела результата, полностью отдавшись во власть инстинктов и магии. Портрет завершили несколько росчерков, будто заключивших Илану в раму, как картину или зеркало, пара прядей, выбившихся из-под забрала шлема, смягчали общее тревожное впечатление.

Кто всегда мог помочь добрым словом или просто понимающе помолчать с ней о чем-нибудь? Форс, часть ее души, друг, вторая половина сердца! Как угораздило этого деймина родиться здесь, в Сумрачном Эйде, когда тсаревне иногда казалось, что они с ней — два отражения одного зеркала? Та же боль, та же вина, те же страхи. Они были слишком похожи, чтобы не подружиться, несмотря на разницу в возрасте и происхождении. Карандаш с нежностью вывел на чистом лице контуры знакомого лица, непослушную челку и мягкую улыбку с завитушками. А еще боль, боль и надежду на то, что возможна для них обоих другая жизнь.

На стол аккуратно легли портреты Зигмунда и его прекрасной супруги Стеллы, нескольких руководителей оплотов, с которыми пришлось встретиться, не раскрывая своего инкогнито, на военных советах. Конечно же, незнакомку приняли с недоверием, но это не мешало Соланж смотреть вокруг, слушать и запоминать детали.

Как ни оттягивала девушка момент, но мысли о виновнике очередных сегодняшних испытаний всплыли сами собой. Вечный насмешливый взгляд, упрямо сжатые полные губы, как бы небрежно растрепанные волосы цвета воронова крыла. И ни капли доверия или симпатии, упаси Дракон! Этот деймин доставлял ей больше неприятностей, чем все остальные, вместе взятые, вот уже четвертую луну старался если не добить светлую, то хотя бы раскрыть хоть небольшой заговор с ее участием и злился, когда ему это не удавалось ввиду отсутствия такового. Скрытный, холодный, надменный, он довел бы ее до слез уже не раз, если бы Соланж не сдерживала себя ценой феноменальных усилий. Никто не должен видеть, как она плачет! Особенно этот темный, только не он!

Когда Найт сообщил девушке, что отныне воинской подготовкой, физическим воспитанием и некоторыми видами магии с ней будет заниматься Морган, тсаревна не поверила своим ушам. С момента прибытия в оплот Арвахо и того памятного разговора с Айвином, во время которого эрл заслонил ее собой от магии тсаря, он практически ни разу не появлялся в столице. Исключением было происшествие с разбитым зеркалом, когда девушка оказалась на волосок от гибели, но это было только между ними. Морган продолжал избегать ее, словно брезговал общением с подобным существом.

Рей упоминал, что его брат занимался каким-то важным проектом то в одном оплоте, то в другом, собирал сведения о происходящем в Алайе и вообще был жутко занят, а потом, видимо, что-то случилось между ними. Найта никогда еще не видели таким сердитым. Слуги даже шептались о том, что рей запер родственника в одной из узких башен на самой верхушке крепости, блокировавших любую магию. Правда это была или нет, но их обоих правитель позвал присоединиться к нему за завтраком и объявил о своем решении.

Морган не ответил, но его молчанием можно было заморозить все население Сумрачного Эйда в один миг.

— Ваше величество, вы уверены, что это так уж необходимо? — смутилась Сола, не считая нужным скрывать свои эмоции перед Найтом. — Рейвин и другие мастера воинского дела вполне компетентны в своем ремесле, чтобы обучить меня самому необходимому. Великого воина из меня все равно не выйдет, к чему нам отвлекать его светлость эрла от других дел?

Найт благосклонно улыбнулся Соланж, принимая ее дипломатические маневры, затем суровый и непреклонный блеск в его глазах вернулся. У рея и наследной тсаревны Алайи редко получалось встречаться в неформальной обстановке, но она успела довольно неплохо изучить этого мужчину, и теперь поняла, что он не пойдет на попятный, какие бы доводы ему ни приводили.

— С появлением среди ваших преподавателей моего кузена, мы сможем отменить некоторые дисциплины, которыми в совершенстве владеет Морган. Так же он обладает бесценным опытом по выживанию в любых условиях, это ведь напрямую связано с работой разведчика. Я считаю, да и остальной совет по вашей подготовке со мной согласился, что совместные упражнения пойдут на пользу вас обоим. Маги, которые обеспечивали вам обучение в снах, смогут приступить к своим непосредственным обязанностям и заняться этими разбойными нападениями в приграничье, пока ваш отец продолжает отрицать свое участие в их организации. Прошу вас, Сола, так действительно нужно.

Согласиться и тем самым сделать гадость его светлости? Хорошо бы. Только вот не обойдется ли это слишком дорого самой тсаревне?

Медленно, нехотя темный и светлая посмотрели друг другу в глаза. Словно молния ударила между ними, оба вспомнили о последней встрече наедине и еще больше скисли от приказа правителя.

Вторые сутки пребывания в Сумрачном Эйде подходили к концу, когда тсаревне удалось, наконец, остаться в своих покоях одной. После абсолютно неожиданного вызова Кирана из Алайи, наследницу не покидала навязчивая мысль о том, что она после стольких лет разлуки, наконец, увидела младшего брата. Значит, он не забыл ее и все эти годы надеялся, что она жива!

При первой же возможности Соланж невзначай расспросила Дэйю о том, как же ее отец вышел на связь, если всем известно, что между Сумрачным Эйдом и Алайей не работают зеркала. Кудрявая волшебница прочла небольшую лекцию о свойствах крови правителей и рисках, которым подвергали себя все смельчаки, вздумавшие организовать разговор на таком огромном расстоянии. И, конечно же, едва девушка осталась одна, она помчалась к небольшому волшебному зеркалу на столе, чтобы снова увидеть единственное родное в этом мире лицо, не желавшее ей смерти.

Тсаревна кое-как с четвертой попытки восстановила заклинание, пример которого показывала Дэйя, чтобы объяснить любопытной чужачке принцип работы связи между их странами, проколола кожу на запястьях, торопливо нарисовала на стекле тринадцать рун. Все мысли Соланж были только о брате. Как он вырос, стал совсем взрослым! И глаза у него мамины, такие родные!

Медленно-медленно работало заклятье, пило силы из самозваной волшебницы-недоучки. Кровь-кровью, но запас волшебной энергии у девушки был весьма ограничен, Дэйя упоминала, что этого может не хватить на то, чтобы пробить барьер, и что чары могут выпить неопытного мага досуха, лишить разума. Это вопреки здравому смыслу не напугало Солу должным образом.

Спустя целую вечность из серого зазеркалья на девушку глянули глаза тсаревича.

— Сола?

— Здравствуй, Киран!

И снова, как в тот раз, оба не могли заставить себя говорить, слова встали в горле комом. Но потом тсаревна вспомнила, что сил ее не хватит на долгий разговор, и сделала над собой усилие.

— Мне тебя не хватало, малыш! Как ты живешь, что с тобой сделал отец?

Последний вопрос относился к забинтованным рукам мальчика.

— Я в порядке, не волнуйся! Где ты была все это время? Правда ли, что ты у темных? — ломающийся голос подростка задрожал.

— Да, но я в Сумрачном Эйде по собственной воле, милый, не бойся. Наши соседи пока относятся ко мне намного более дружелюбно, чем сородичи в Алайе.

— Но что с тобой случилось? Ты пропала так внезапно!

— Я обязательно расскажу тебе все, мой дорогой, когда мы будем ближе. Если получится, пришлю тебе письмо, потому что связь через зеркала ненадежна и опасна. Знай, что я люблю тебя и всегда думаю о тебе!

Зазеркалье дрогнуло, а тсаревна почувствовала дурноту. Золотое солнце в окне за спиной Кирана слепило отвыкшие от яркого света глаза, зеленая листва тихо шелестела.

— Сола, не уходи! — вскрикнул подросток, когда оба изображения настолько смазались, что лица наследников перестали походить на себя. — Когда мы увидимся? Ты нужна мне!

Тсаревна из последних сил удерживала связь.

— Милый, придет день, и мы обязательно встретимся. Я должна идти! Береги себя.

Зазеркалье в последний раз дрогнуло и застыло, отражая только обескровленное лицо тсаревны. Стекло не выдержало напора магии и раскололось надвое, в это время в комнате раздался холодный яростный голос.

— Соскучились по дому, ваше высочество? Как-то быстро, не находите?

Морган шел к тсаревне от зеркала на дальней стене, и в его черных глазах она увидела свою смерть. Спустя мгновение острое лезвие меча оказалось прямо у ее беззащитного горла.

— Какое потрясающее представление вы с отцом разыграли для нас! — с отвращением говорил эрл. — Да я и сам почти купился, собственноручно привел шпионку в самый центр Сумрачного Эйда. С кем вы говорили, тсаревна?

Девушка была парализована ужасом, только смотрела на странное бледное лицо, в котором не было ни капли жалости, только брезгливость. Черные омуты глаз затягивали, завораживали насмерть перепуганную светлую. Вряд ли он засомневается, прежде чем убить ее за то, чего она не совершала.

— Вы все равно не поймете, — едва слышно прошептала она. — И не поверите.

— Вы правы, — едко усмехнулся он. — Что ж, вряд ли наши подземелья покажутся вам страшнее Залов забвения, но наказание за шпионаж всегда было достаточно суровым. Следовало думать об этом, прежде чем пытаться выйти на связь с вашей страной.

В двери за спиной Моргана внезапно постучали.

— Ваше высочество, это Найт. Могу я войти?

Сола с облегчением узнала знакомый голос.

— Вот и рей, — прошипел черноглазый эрл. — Советую придумать оправдание посерьезней.

Меч исчез в ножнах, а тсаревна торопливо вытерла несколько капель крови, выступивших на шее в месте пореза.

— Войдите!

Удивлению правителя не было предела, когда он увидел своего кузена в покоях наследницы Алайи, но Морган быстро рассказал то, что, по его мнению, он увидел, когда зашел туда через зазеркалье. В тот раз Найт повел себя совсем не так, как от него ожидали оба его собеседника, чем пробудил в тсаревне почти безграничное доверие к себе. Девушка рассказала ему все без утайки, когда рассерженный Морган вышел вон, и рей почти одобрил ее действия.

— Только не рискуйте так в следующий раз, это может иметь слишком печальные последствия. Конечно, мы постараемся передать письмо его высочеству, я обещаю. И огромная просьба, тсаревна, не сердитесь на моего брата. Он слишком печется о благе Сумрачного Эйда, и иногда его заносит. Приношу извинения за подобный его поступок. Дэйя поможет установить на зеркала в ваших покоях блокирующие заклинания, чтобы впредь исключить любое подобное недоразумение.

И сейчас виновник этого «недоразумения» пытался переварить мысль о том, что отныне ему предстояло находиться рядом с ненавистной девицей львиную долю своего времени.

— Если вы в самом деле думаете, что так будет лучше, я вам верю, — ответила тсаревна, подписывая им с Морганом приговор.

— Да, — с едва заметным облегчением сказал правитель. — Спасибо. Понадобится ваше разрешение на то, чтобы кузен мог работать с вашими снами, а так же полная готовность следовать его указаниям. Опыт в воспитании лучших агентов разведки у него есть, вы ведь ничуть не хуже них, ваше высочество. Все будет в лучшем виде!

Если в самом начале своего обучения у темных Сола думала, что это предел ее выносливости, то надменный деймин смог ей показать, насколько она заблуждалась. Остались некоторые лекции, остались утренние тренировки и практические занятия, просто все это стало намного сложнее.

— Раз уж так получилось, что нам придется проводить много времени вместе, хотелось бы выработать некоторые правила, чтобы сделать процесс общения приемлемым для нас обоих, — заговорил Морган в тот миг, когда девушка вошла в тренировочный зал на следующее же утро, после разговора с Найтом.

— Доброе утро, ваша светлость, — спокойный голос тсаревны скрывал ее страх, одновременно указывая темному на нарушение этикета с его стороны. — Прошу вас, продолжайте.

Эрл проигнорировал тихий бунт.

— Вы будете беспрекословно повиноваться, хотя для особы тсарского происхождения это может быть несколько проблематично. Что ж, привыкнете. Предыдущая луна тренировок принесла свои плоды, минимальные навыки владения оружием у вас появились. Мы будем развивать их, вырабатывать в вашем теле заложенные природой скорость, гибкость, выносливость и стойкость. В идеале, конечно, добиться смены формы на боевую, но об этом еще рано говорить. От точного выполнения моих указаний зависит то, как много времени уйдет на пробуждение всех этих свойств. До этого момента все понятно?

Тсаревна кивнула, с тоской подумав, что она никогда не будет соответствовать тем показателям, которые этот заносчивый тип посчитает хотя бы сносными.

— Отлично, — удовлетворенно произнес мучитель. — Тогда приступим. Бегите.

Соланж растерялась, а в следующее мгновение стальная рука уже прижимала ее лицом к холодным плитам пола, больно выкручивая кисти за спиной.

— Урок первый, — холодно сказал у нее над ухом Морган. — Если ваши наставники или охрана дают команду бежать, вы подчиняетесь. Запомните, госпожа наследница, что ваша жизнь больше не принадлежит вам, это достояние Алайи. Хороший правитель обязан помнить об этом и суметь выжить в любых условиях, мы с вами здесь не шутки шутим, а тратим свое драгоценное время для того, чтобы у светлого государства появилась сносная тсарица.

Руки разжались, позволяя дрожавшей от боли и унижения тсаревне подняться. Какие уж тут шутки! Было обидно и горько, но нельзя позволить проклятому заносчивому типу взять над ней верх, не для этого она прошла весь этот путь к Сумрачному Эйду. Кровообращение восстанавливалось быстро, обида жгла дольше и больнее, чем чужие прикосновения.

— Повторим, — мрачно улыбнулся Морган с другого конца зала. — Бегите.

И на этот раз тсаревна побежала. Как получилось, без особого выбора направления, просто чтобы не дать темному еще раз прикоснуться к ней. Она перепрыгивала через снаряды и скамьи в ставшем ей знакомым и близким зале, почти чувствовала дыхание преследователя, когда после нескольких обманных маневров он загнал ее практически в угол.

— Пять минут и вы мертвы, тсаревна, — насмешливо сказал он, неторопливо приближаясь к жертве.

Но в тот момент на Соланж снизошло какое-то странное вдохновение, подсказавшее выход. Она бросила взгляд в ближайшее окно, поняла, что под ним как раз проходил один из широких воздушных мостиков, и решилась на безумство.

— Пять минут и я мертва, — согласилась она, одним движением перекидывая тело через подоконник, затем несколько неуклюже приземлилась на камни моста прямо в лужу.

Стоило оглянуться, чтобы боль в правой ноге окупилась с торицей: всего на миг в глазах вечно холодного и презрительного темного застыл страх, потом удивление, которое почти сразу же сменилось удовлетворением.

— Неплохо, — Морган игнорировал ошарашенные возгласы нескольких прохожих, наблюдавших за побегом девушки из окна башни. — Но команды останавливаться не было.

Пришлось нестись, сломя голову, дальше, пытаться не налететь на вскрикивавших от неожиданности дейминов, игнорировать жгучую боль в лодыжке и насмешливые комментарии преследователя. Холодный ветер бил в лицо, угрожая сбросить легкую фигурку вниз, в мутный туман, ливень всего за пару минут насквозь промочил тонкую рубашку тсаревны, в которой она покинула пределы тренировочного зала. Длинные волосы растрепались, облепили лицо и вместе со стекавшими по нему каплями мешали смотреть на дорогу. Тем сильнее было ее изумление, когда она со всего маха врезалась в Моргана, невесть как оказавшегося не за спиной, а прямо на пути.

— Попалась!

От испуга беглянка совершенно рефлекторно стукнула его и попыталась отскочить, но маневр с падением на пол повторился, за исключением того факта, что теперь девушку уронили прямо на грязную мостовую. От быстрого бега сердце готово было выскочить из груди, холод немного остудил разгоряченные мышцы.

— Уже лучше, хотя идея сломать шею, выпрыгнув из окна, весьма сомнительна, — прокомментировал темный. — Вставайте и не делайте такое лицо, подобные упражнения однажды спасут вам жизнь.

Тсаревна наплевала на правила приличия и вытерла руки о штаны, затем чистой ладонью провела по лицу, снимая мокрую грязь.

— Как вы оказались здесь? — требовательно спросила она. — Две минуты назад вы еще бежали за мной!

Мужчина самодовольно ухмыльнулся.

— Физиология дейминов отлична от вашей, госпожа наследница. — Мы намного быстрее и выносливей. Кроме того, я — воин, а значит, тренирован и подготовлен лучше, да и крепость эту знаю, как свои пять пальцев.

— Но тогда какой смысл во всем этом? — обиженно спросила девушка, отвернувшись от мучителя. Она обняла себя руками, чтобы унять дрожь и немного согреться, прихрамывая пошла в сторону оставшегося за спиной здания. — Если вы в любом случае меня догоните?

— В том, чтобы прожить как можно дольше, — менторским тоном ответил деймин. — Спрятаться, забаррикадировать двери, сплести смертельное заклинание и так далее. Каждая секунда дает вам шанс. Что с вашей ногой?

Девушка шла все медленнее, поскольку боль в лодыжке становилась просто невероятной. Признаваться в том, что она ее подвернула или вывихнула, не хотелось, но молчать было бы глупо.

— Не знаю, — кто бы представил, каких усилий ей стоило сохранять голос спокойным во время разговора с этим мрачным типом. — Видимо, я не совсем правильно приземлилась, когда прыгала.

— Тогда на этом наши тренировки на сегодня закончены, — сухо ответил Морган. — Отправляйтесь в больничное крыло, там вам помогут, и продолжим обучение ночью вместе с магией снов.

Затем мерзавец абсолютно равнодушно развернулся и направился в противоположную сторону, бросив подопечную под дождем растерянно смотреть ему в спину. Такое поведение потом перестало удивлять Соланж, когда ситуация повторилась не первый десяток раз за исключением того, что ее тело каждый раз было повреждено по-разному.

Холодные осенние дни сменялись с неимоверной скоростью, заливая темный оплот дождями, наполняя густыми туманами и покрывая стекла узорным инеем каждое утро. Тренировки с Морганом не зависели от погоды, причем, как казалось девушке, чем больший хаос был снаружи, тем с большим удовольствием деймин выгонял ее из крепости, правда, ему и самому приходилось следовать за ученицей. Бегать тсаревна научилась очень быстро, прыгать и прятаться — тоже, могла с горем пополам использовать в качестве опоры и оружия почти любой подручный предмет, но до хотя бы среднего уровня было еще далеко.

Найт смотрел на издевательства над светлой с подозрительным энтузиазмом, а Дэйд неизменно советовал запастись терпением и не обращать внимания на комментарии кузена. Форс помогал разбираться с головоломной экономикой, никак не укладывавшейся в голове тсаревны, делился силой при подготовке практических занятий по магии и тоже старался всеми способами приободрить гостью, чтобы она не чувствовала себя такой уж никчемной после встреч с Морганом.

— Да, характер у него довольно противный, — скромная улыбка темного наследника согревала душу, за нее Сола готова была простить эрлу его прегрешения. — Но он умница, превосходный воин и сделает все, чтобы ты добилась успехов. Просто его методы иногда приводят в ужас.

Это было правдой на тысячу процентов.

Какой-то частью сознания тсаревна понимала, что все поступки темного так или иначе принесут ей пользу, если его подопечная не свернет себе шею в процессе обучения, но голос этого разумного кусочка подсознания зачастую оказывался слишком тих. Чаще хотелось все бросить и сбежать, спрятаться под кроватью, чтобы никто никогда не нашел.

Морган довольно быстро определил вещи, на которые светлая реагировала, мягко сказать, неадекватно, и пытался с ними бороться. Одной из них был злой немигающий взгляд, заставлявший тсаревну чувствовать себя пустым местом, он напоминал Соланж отца и его холодное негодование, когда тот еще в детстве заставал дочь за редкой шалостью или неположенным наследнице занятием. Попытки Моргана приучить девушку бороться со ступором и страхом чаще заканчивались абсолютно противоположным эффектом.

Сола со временем пришла к выводу, что дети во многом смелее взрослых, ведь они многое воспринимают не всерьез и познают мир с любопытством и открытым сердцем. Благодаря способности быстро забывать обиды и ждать от жизни только хорошего, маленькой тсаревне не страшно было прятаться в высоких галереях дворца, чтобы понаблюдать за тренировками воинов, или прятать под подушкой книгу, смеяться громче положенного рядом с братьями. И если в десять-двенадцать лет Соланж могла сбежать от нянек к Маркусу, который учил ее стрелять и рассказывал интересные истории, то теперь воспоминания о том, как ее клеймили за неповиновение, мешали наследнице принимать решения. Поэтому не только Моргану, но и другим воспитателям часто приходилось идти на крайние меры, добиваясь от ученицы нужных результатов, и нередко тяжелый вздох отчаяния заменял прощание.

Конечно, долго в таком сумасшедшем состоянии жить было нельзя. Зато в этих самых крайних случаях тсарская кровь брала верх над страхом, подсказывала верное решение в безвыходных ситуациях и удивляла даже эрла.

— Почему вы не способны сделать ничего с первого раза? — неподражаемым тоном спрашивал он. — Та же задача, те же условия и ресурсы, но пока ваше высочество не напугать до полусмерти, вы не сдвинетесь с места! Издеваетесь? Или проверяете пределы моего терпения? Вы постоянно впадаете в крайности: то ступор, то запредельная результативность, которая в таких дозах быстро убивает. Где равновесие, где середина?

Тсаревна молчала, неприязненно глядя на своего мучителя, и, хотя до сих пор она ни разу не позволила себе даже повысить на него голос, стало почти больно от желания выцарапать его черные глазищи.

— Благодарю за содержательный комментарий, — еле дыша отвечала она. — Равновесие умерло в Залах забвения, видимо.

Ничего не изменилось ни в позе, ни в выражении лица этого высокого странного мужчины, но почему-то Соланж ясно осознала, что он пришел в бешенство. И ни единой внешней реакции! Вот это самоконтроль. Ей-то самой еще учиться и учиться!

— Смею напомнить вам, тсаревна, что Драконьей милостью вы уже не там. Живы, здоровы и в состоянии управлять собой. Если сосредоточитесь и сконцентрируетесь. Никто не просил вас давать слово его величеству Найту, что вы согласны на все это. Либо нарушайте данную клятву, либо берите себя в руки, наконец. Вряд ли Алайе нужна запутавшаяся в комплексах и страхах девчонка или безвольная кукла в руках князей. Вы ведь умеете по-другому, извольте побыстрее разобраться в себе и действовать соответственно!

Очередное нравоучение попало не в бровь а в глаз. И как этому мерзкому типу удавалось всегда задеть ее так больно, как не мог никто другой? Гад! И зануда!

И тот, кто говорил правду без утайки, хоть и горькую, не смягчая ее и не ища компромиссов, как остальные члены правящей семьи. Приходилось терпеть и не быть паникершей. И трусихой. И тряпичной куклой. В общем, приходилось очень стараться быть тсаревной.

Со временем немного оттаяла в своем отношении Дэйя, когда опытным путем убедилась в том, что светлая и впрямь не скрывала от нее никаких особых умений. Чародейку приводила в восторг легкость, с которой ученица могла разобраться с заклинанием природной магии, которая не очень-то жаловала ее саму, и в отчаянье — неспособность тсаревны сконструировать что-то грандиозное в духе самой рейвины.

— Нет, великой светлой волшебницы из тебя точно не получится, — горестно вздыхала она, получив очередное выгоревшее пятно на своем рабочем столе вместо заклинания умножения. — Но ты не расслабляйся, даже с таким небольшим талантом можно прожить.

И голос ее при этом звучал ну очень скептически.

Зато Кайсе, странное и непостижимое создание, верила в шейсу так же, как и Дэйд. Сутки, проведенные в маленьком древесном домике излечивали душу от изнурительного общения с Морганом, и тело от того же самого. Когтистая девушка открывала для гостьи тайные свойства трав и других растений, показывала и рассказывала, как обернуть себе на пользу силы природы, не нанося ей вреда. Именно она сделала так, что Соланж снова постепенно начинала нравиться себе в зеркале, избавилась от болезненной худобы и вечных синяков, длинные золотистые волосы отрасли ниже лопаток под действием целебной силы трав. Вот только с сурово сжатыми губами ничего не получалось сделать, но это уже зависело только от самой наследницы.

С лесным духом получалось встретиться довольно редко, но каждый раз тсаревна чувствовала, будто из связывала какая-то высшая сила. Тем удивительнее было, когда Кайсе спокойно пояснила причину.

— Звездная кровь, я чувствую ее в тебе.

Смутные воспоминания о встрече с Тинкой и Уной возникли в голове тсаревны, но тогда она не придала им значения, зато теперь была возможность узнать побольше обо всем. И еще одно воспоминание неожиданно вышло на свет.

— А ведь она была права! — воскликнула Сола, чуть не оставив половину волос в пальцах Кайсе, когда попыталась вскочить.

Девушки расположились на мягких звериных шкурах, и хозяйка домика расчесывала деревянными гребнями волшебное золото волос тсаревны, пока та блаженно щурилась, отдавшись во власть природной магии духа.

— Тише, тише! — звонко рассмеялась чародейка, укладывая голову светлой обратно себе на колени. — Кто был прав?

— Уна! Она говорила, что мне не стоит оставаться в Алайе надолго, а свои ответы я найду в Сумрачном Эйде. Это прозвучало тогда совершенно невероятно, но все сбылось. Мне и впрямь следовало прислушаться к совету этой странной старухи, — Сола резко погрустнела, когда перебрала мысленно все, что с ней случилось после той встречи в лесу. — Не даром этот год посвящен Торной дороге, это больше, чем правда. И я очень надеюсь, что Дракон, наконец, принесет и мне немного удачи.

Кайсе молчала, вплетая в пшеничные волосы терпко пахшие осенние цветы и багровые листья. Она давала гостье возможность примириться со всеми злоключениями и принять то, что раньше причиняло боль, прячась в подсознании.

— Кто такая Уна? — спросила колдунья через некоторое время.

И тсаревна снова улыбнулась.

— Хранительница дорог, которую я встретила в Алайе. А еще познакомилась с самым непосредственным существом в Пайване, которое мне немного напоминает ваша рейвина. Дух грозы, непоседа Тинка. Мы танцевали под дождем и наслаждались каждым мигом, будто в первый и последний раз. И насколько я помню, это был самый счастливый момент в моей новой жизни. Единственный такой момент…

— Хранители — странные существа даже по моим меркам, — усмехнулась Кайсе. — Она ведь прекрасно видела твой путь и сразу знала, что ты не пойдешь по легкой дороге. Да-да, не удивляйся, это правда. А с Тинкой ты можешь пообщаться во время грозы, просто позови ее и влей в зов немного силы, я покажу тебе как именно. Хотя граница между Сумрачным Эйдом и Алайей достаточно плотная, духи могут путешествовать везде, хоть и с неохотой удаляются от родных мест.

— А где же тогда живут духи звезд? — Сола все еще не верила, что в ней течет не чистая кровь, но любопытство рождало вопросы.

Тяжелая, плетеная какими-то невероятными жгутами коса опустилась на спину тсаревне, а лесная колдунья не торопилась отвечать на вопрос. Она позволила шейсе сесть, несколько минут задумчиво смотрела ей в глаза, то сужая, то расширяя вертикальные зрачки, принимая немного жутковатый облик.

— Они растворены в эфире Пайваны, — медленно произнесла Кайсе. — Звездным незачем принимать материальную форму, поэтому их мало кто видел. Только в особо ясные ночи или в полнолуние они из любопытства спускаются на землю, бродят по лесам и другим местам. Слишком многое им известно о прошлом и будущем, о чем они не могут рассказать. Эти существа подчинены самым нерушимым законам существования нашего мира, в этом их сила и слабость, ведь грядущее не всегда несет с собой добро.

— Они не делятся своими знаниями со смертными? — с любопытством спросила Сола. — Сколько всего мне хотелось бы узнать. Удастся ли наша авантюра с захватом престола или мне так и суждено умереть, пытаясь?

— Не играй с пророчествами, девочка, — серьезно взглянула на нее Кайсе. — Все и так будет, как должно, незачем злить Создателя, вмешиваясь в его планы. Кроме того, звездные откровения никогда не запоминаются, да и не общаются эти зазнайки со смертными, поэтому надежда остается только на себя.

Тсаревна отогнала от себя воспоминания, несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность. Конечно, с последнего чистого листа на нее смотрели странные глаза лесного духа, не по-деймински мудрые и чуждые всему, что знала Сола. Короткий взгляд на часы показал, что она потратила на упражнение концентрации слишком много времени. Сегодняшний вечер должен был решить ее дальнейшую судьбу и открыть всем дейминам настоящее лицо незнакомки, четвертую луну обитавшей в правящей семье Сумрачного Эйда.

Сегодня на торжественном приеме Найт представит ее подданным как наследницу Алайи.

Девушка вздрогнула, но заставила себя слезть с кресла, в котором сидела, свернувшись калачиком. Слишком многое поставлено на карту, чтобы бояться, и совершенно незачем вызывать брезгливые усмешки как у Моргана, так и у остальных темных. Все же она потенциальная светлая тсарица, ее обязаны уважать.

За окном медленно темнело. Проведя столько времени в этой стране, девушка так и не привыкла к почти постоянным сумеркам и отсутствию солнца. Странные птицы и прочие летающие твари за окном ее уже не пугали так, как в самом начале, но приятного в темном небе было мало. Только звезды изредка украшали его, и все реже с приближением зимы.

Кто-то заботливый оставил для гостьи легкие закуски на тумбе у кровати, а после тренировок с Морганом всегда просыпался зверский голод. Сола с удовольствием съела бутерброд с вяленым мясом, почистила апельсин и глотнула густого красного вина. Затем сняла длинную сорочку и снова направилась в ванную.

Собственное отражение все еще никак не могло перестать удивлять хозяйку. Светлые кудри распушились от воды и беспорядочно спускались по плечам на грудь, отливали всеми оттенками медового золота. Почти карие глаза смотрели серьезно, без тени усмешки, даже когда девушка попыталась улыбнуться себе в зеркале. Что бы она ни думала, страх все еще жил внутри, даже после всех этих дней в окружении дейминов.

В горячей воде слегка закружилась голова, но Соланж не придала этому внимания, списав все на изматывающие утренние упражнения. Сегодня злобный наставник загнал ее на крышу одной из башен и оставил там, предлагая самой думать над тем, как оттуда слезть. Если бы она вообще знала, как забралась наверх! В тот момент тсаревне было все равно, тело само знало, что делать, лишь бы оказаться подальше от Моргана. У него-то проблем со спуском не возникло, еще и по самой крыше ее погонял, заставляя отбивать его удары тонкой рапирой на невероятной высоте.

Вслед за головокружением навалились слабость и сонливость, и тсаревна поспешила вылезти из пенной воды, наскоро обтерлась мягким полотенцем. Что дальше? Убрать следы сегодняшних занятий. Вот и целительная мазь! Медленными массирующими движениями пройтись по каждому участку кожи, ну и что, что щиплет, зато через пару часов не останется и следа, а впечатление она должна произвести сегодня самое лучшее!

Процесс одевания отобрал последние силы. Белье приятно ласкало кожу, дрожащие пальцы завязали шнуровку тончайшей сорочки, только что же это с ней? Один взгляд в зеркало показал, что что-то не так. Лоб Соланж покрывала испарина, светлая золотистая кожа по цвету могла соперничать с дейминской, даже отливала какой-то нездоровой зеленью. В следующий миг пол рванулся ей навстречу, внутренности скрутила болезненная судорога, и девушку вырвало.

Прошло несколько мучительных секунд, отвратительно воняло чем-то кислым, а тсаревна не могла заставить себя подняться, так и лежала, скрючившись, на полу в ванной. Мысли испуганно метались в голове, но Соле и в голову почему-то не пришло позвать на помощь. Кого?

В следующий раз ее стошнило кровью, а боль в животе стала просто непереносимой.

— Тсаревна, что с вами? — на этот раз голос Моргана ради разнообразия звучал с новыми интонациями без его вечного ледяного презрения. Волнение в нем было, вот что. — Соланж, вы меня слышите?

Вместо ответа девушка застонала, пытаясь сдержать новый позыв к рвоте, но, видимо, темному было достаточно и этого.

— Снимите блок с зеркала! — заорал он. — Я не могу попасть к вам в покои без этого, а звать на помощь кого-то еще слишком долго. Ну же, соберитесь!

Сола закрыла глаза. Собраться. Как она устала от этого слова за последнюю луну. Теплые объятия смерти манили, но на краю сознания все тот же ненавистный голос кричал, ругал ее и умолял постараться.

«Да чтоб ты провалился уже, проклятый, как ты мне надоел»! — подумала тсаревна, и все же невероятным усилием прошептала несколько слов, которым ее обучила рейвина для блокирования зазеркалья. Теперь можно было и умереть, да кто ж ей даст?

Смутно ощущались чужие сильные руки, приподнявшие ей голову, холодное горлышко фляги, горько-соленый привкус на губах.

— Терпи, терпи! — просил ее Морган, пытаясь привести в чувство. — Легче?

Вместо ответа тсаревна почувствовала новую волну дурноты, эрл придержал ее волосы и обхватил за талию, пока внутренности светлой не очистились.

— Не легче, — констатировал мужчина, осторожно вытер посиневшие губы тсаревны полотенцем и легко поднял полуобморочную наследницу на руки. — Тише, тише! Только не отключайся, это важно. Не волнуйся, мы тебя вытащим! Ты что-нибудь пила? Ела? Не пытайся говорить, просто кивни!

Удовлетворенно расценив слабый кивок как согласие, темный сделал несколько пассов ладонью, накладывая заклинание на входные двери в покои тсаревны, затем еще одно, раскрывая проход в серое марево зазеркалья.

— Ты со мной? Умница, девочка, держись. Скорее всего, кто-то пытался тебя отравить, но я успел раньше, и теперь все будет хорошо.

Знакомый низкий голос убаюкивал, девушка с трудом концентрировалась на смысле чужих слов. Куда он ее несет? И почему боль не отступила, а только сильнее вгрызалась в кишки, словно намеревалась прогрызть в животе огромную дыру.

— Дэйя! Бегом сюда! — скомандовал эрл сестре. — У нас тут яд, только свойства проявляются как-то странно. Вели принести из ее покоев поднос с едой и позови Шани. Найта пока не беспокой, у него совет правителей до самого вечера.

Волшебница мигом оценила плачевное состояние светлой, сунула брату какую-то склянку и без споров умчалась выполнять распоряжения. Уже второй раз Морган заставил тсаревну выпить какую-то гадость в надежде на то, что ей полегчает. Вроде бы боль чуть отпустила, хотя ясно было, что лекарство так до конца и не подействовало. Девушку уложили на низенькую кушетку, сунув под голову несколько подушек, сам эрл стоял рядом на корточках и продолжал ее мучить расспросами.

— Сола! — светлая сообразила, что ее зовут по имени уже в третий или четвертый раз. — Слава Небу, услышала. — Я буду задавать вопросы, а ты постарайся дать мне понять, прав я или нет, хорошо? Это поможет определить, чем тебя пытались напоить.

Какая-то мысль вертелась на краю полуобморочного сознания, но никак не желала оформиться до конца. Хорошо, что этот темный успел вовремя, хотя понятно, что еще рано радоваться. Как же он так быстро пришел? Я звала на помощь? Не помню, все может быть. Почувствовала ли я тошноту сразу? Нет. Была ли боль в затылке? Нет. А головокружение? Да, вроде бы. И спать хотелось, верно. А вот и Дэйя, какие у нее глаза испуганные!

Рейвина ураганом носилась по комнате, вместе с какими-то незнакомыми дейминами раскладывая на лабораторном столе всю еду из комнаты тсаревны. Морган тихо и зло отдавал приказания своему подчиненному с невыразительными чертами лица, а Соланж казалось, что все окружающее то наплывает, то отдаляется от нее.

— По свойствам похоже, что это могильная трава, — сказал сестре эрл, когда освободился. — Симптомы похожи, только любой деймин на ее месте был бы давно мертв.

— Ты ведь знаешь, что некоторые травы действуют на шейсов и нас по разному, — обычно звонкий голос волшебницы звучал приглушенно. — Это ведь не ты ее, верно, братик?

— Очень смешно, — съязвили в ответ. — Лучше противоядье поскорее готовь. Как скоро твои маги выяснят, что именно из еды было отравлено?

— Думаю, анализ займет около часа. Но если мы сразу будем искать следы могильной травы, дело пойдет быстрее.

На какое-то время стало тихо, только позвякивала ложка о край небольшой металлической кастрюльки, в которой пыхтело противоядье. Эрл внимательно следил за состоянием тсаревны, но девушка затихла, тяжело и редко дыша, изредка закрывая широко распахнутые золотистые глаза.

— Морок спас ей жизнь сегодня, — тихо сказал Морган. — После оглашения ее имени вряд ли убийца ошибется второй раз.

— Положим, спас ее не только морок, но и мой любимый братик, — улыбнулась колдунья. — а ведь мы все знаем, какие чувства вы оба испытываете друг к другу, мог бы так все и оставить.

— И снова твои шутки! Ты же знаешь, что я бы не навредил ей, Найт и так на меня зол за наши выходки со снами. Кроме того, она и впрямь слишком важна для Сумрачного Эйда. Надо усилить охрану и проверять все, что девочка будет есть. А теперь меня больше волнует вопрос о том, зачем понадобилось ее убивать?

— Еще минутку, — Дэйя подула на горячее варево и ссыпала в кастрюльку порошок странного лилового цвета. — И какие у тебя варианты?

— Пока всего один, — признался Морган. — Зато самый правдоподобный. Информация о том, что все мы носимся с какой-то непонятной девицей неизвестного происхождения, уже давно гуляет по оплотам. Ей приписывали романы с Форсом, Дэйдом и даже, как ни странно, со мной, но чаще всего с Найтом. И некто, желавший досадить нашему дорогому правителю, решил устранить его фаворитку, ударив в самое больное место. Но никто в здравом уме не мог и предположить, кто она на самом деле!

— Не знаю, — с сомнением ответила рейвина. — Кто может настолько ненавидеть его? Да еще и в условиях близящейся войны со светлыми, нападений тварей бездны? Смерть или бессилие Найта оставят от Сумрачного Эйда кучку разрозненных оплотов, обреченных на гибель.

— Это мы с тобой понимаем, — горько сказал Морган. — А кто-то слишком занят своими собственными делами. Остудила?

Оба деймина подошли к кушетке, принялись за лечение пациентки. Эрл держал голову обессиленной тсаревне, а рейвина заставляла ее пить, с помощью магии взяв под контроль управление мышцами ее горла. Ледяная густая жидкость потекла в желудок, вызывая мурашки по коже. Девушка попыталась вырваться, заметалась, но чужие руки держали крепко.

— Куда собралась? — насмешливо поинтересовался Морган, а Дэйя улыбнулась, как будто все шло точно по плану. — Пей давай, разве я зря тебя спасал? Кто меня завтра будет изводить своей неуклюжестью, если ты вдруг умрешь?

Тсаревна с усилием проглотила последнюю порцию зелья и подняла на противного эрла измученные покрасневшие глаза.

— Только ради этого и не умерла, — прошептала она, потом закашлялась.

Дейя рассмеялась, тиски чужих рук мигом исчезли. Девушка воспользовалась моментом и свернулась калачиком на жесткой кушетке, прислушиваясь к странным процессам внутри себя. Лед противоядия сменился щекотным покалыванием, магия восстанавливала пораженные ядом ткани, немного пьянила и придавала странной легкости всему телу. Голоса темных все еще воспринимались с трудом, она практически ничего не слышала из того, о чем они говорили во время приготовления антидота.

— Присмотри за тсаревной, дорогая, — говорил в этот момент Морган. — С минуты на минуту она придет в себя, моя миссия спасителя на этом закончилась. Кстати, теперь мы с ней квиты, я сполна воздал ей за то, что она освободила нас с Шейном там, в Алайе.

— Будто ты только этого и ждал, злыдень! — рейвина рассмеялась. — Уходи, твой испуг, превративший тебя в спасителя тсаревен, испарился, ты снова становишься вредным собой. Дай девочке передохнуть, прежде чем снова начнешь ее изводить. Встретимся на балу.

Тихо скрипнула дверь, а странная мысль, долго витавшая в голове Соланж, наконец обрела форму.

— Как он смог узнать, что я в беде? — девушка резко села на кушетке, заработав приступ зверской боли в висках. — Ой!

— Вот тебе и ой! — Дэйя подошла ближе с огромным кубком, в котором дымилась странная бордовая жидкость. — Кто же встает так резко после подобной потери сил? Пей, это восстанавливающий эликсир. Бал начнется сразу после собрания совета, а нам еще приводить тебя в надлежащий вид. Или ты так и пойдешь в своей короткой сорочке?

Сола недоуменно посмотрела на себя и снова ойкнула, затем покраснела. Значит, чужой мужчина прикасался к ней полуголой, какой стыд! Вряд ли, конечно, он мог думать о шейсе, как о женщине, не при его отношении к никчемной подопечной, но любому унижению должен быть предел. И…ей показалось, или Морган и вправду был там, когда ее выворачивало наизнанку на полу ванной? Ох, она никогда не сможет посмотреть в глаза эрла, мало было его предыдущих насмешек!

— Ты не терзайся слишком уж сильно, дорогая! — рейвина как обычно не слишком ревностно следовала правилам этикета. — Брат спас тебе жизнь и не заставит тебя жалеть об этом, какая-то капля совести имеется и у этого балбеса. Не переживай. Мы обязательно найдем того мерзавца, который чуть не уморил тебя прямо под носом у Найта, как только смог пройти незамеченным службой безопасности? Как самочувствие, лучше?

Кудрявая малышка, носилась по комнате и тараторила без умолку, расставляя по местам склянки с порошками и вязанки трав. Только сейчас Сола почувствовала их приятный аромат, ощутила тепло горевшего совсем рядом камина.

— Да, — тихо и благодарно ответила она. — Как ни странно, ужасно хочется есть, хотя я думала, что после такого на еду не смогу смотреть в ближайшие пару лун.

Дэйя захихикала, по пояс скрылась в одном из десятка зеркал, размещенных по всей лаборатории, а высунулась оттуда с неровно отрезанной половинкой хлеба и стаканом молока.

— Пришлось нагло похозяйничать на кухне, — призналась она в неподобающем рейвине преступлении. — Кушай. На ближайшие дни никакого мяса и вина, только овощи, фрукты, хлеб. Регенерация у тебя работает медленнее, чем у нас, так что придется помочь организму. С другой стороны, я на твоем месте умерла бы в считанные секунды, отведав могильной травы, а ты, вот, жива и почти здорова.

Могильная трава! Значит, хотя бы часть разговора Сола уловила.

— Почему ее так называют?

— Растет на могилах, — пожала плечами чародейка. — Тех, кого казнили за убийство. Не пугайся, в Сумрачном Эйде много подобных интересных совпадений, а про чудищ, населяющих леса, тебе еще многое предстоит узнать. В отличие от Алайи, у нас крепче связь с природой, вот она и дает отпор, на свой манер, конечно. Сделал гадость — отвечай, последствия обязательно будут. Это ведь противоестественно, забирать чужую жизнь не в бою, а ради собственной прихоти или удовлетворения низменных пороков. Души убийц и воров, преступных магов и прочих негодяев и после смерти продолжают гадить честным дейминам, пока их не упокоят должным образом.

— Интересно… — протянула тсаревна, с отвращением глядя на недоеденный хлеб. — Спасибо тебе, Дэйя, очень познавательно.

Обе девушки развеселились, старательно отгоняя неприятные воспоминания последнего часа. Восстанавливающее зелье и небольшой перекус подействовали, вскоре тсаревна смогла встать и, смущаясь своего почти непристойного вида, прошлась, разминая задеревеневшие мышцы. Кроме них в лаборатории больше никого не было, только откуда-то снизу доносились приглушенные голоса.

— Пойдем, будем колдовать над твоим внешним видом, — Дэйя схватила светлую за руку и потащила через зазеркалье в свои покои. — У меня тут беспорядок, но ты не обращай внимания. Сейчас позову Стеллу, уж она в балах разбирается получше меня и мигом превратит тебя в красотку!

В компании рейвины события и комнаты сменялись с бешеной скоростью, наследница едва успела опомниться, как осталась одна в незнакомых покоях, а колдунья ускакала на поиски Моргановой матушки. Ох, не сломать бы ничего!

Девушка чуть не уселась на какой-то странный кристалл, затерявшийся в складках ткани на уютном кресле. Комната рейвины была оформлена в коричневато-зеленых тонах, на столе, кушетке, тумбочке у кровати лежали какие-то бумажки, заполненные расчетами и кривыми набросками, кучками лежали заготовки для амулетов, целые и поломанные предметы непонятного назначения, перья, камни и пучки трав. С люстры на потолке свисала странная конструкция из веревочек, палочек и загадочно мерцавших бусин, а в дальнем углу покрывалось пылью чучело какого-то зубастого крылана, вытаращившего на Соланж круглые злые глаза.

— Она здесь, — раздался голос рейвины из зазеркалья, а вскоре на ковер выпрыгнула и его хозяйка.

У тсаревны сложилось стойкое впечатление, что никаким другим образом передвигаться Дэйя не умела. Только прыжками или бегом, а еще она порхала или кружилась, словно легчайший из лепестков на ветру. Наблюдать за этим вихрем магии, темных кудрей и острых подростковых коленок было невероятно любопытно, даже как-то забывалось, что эта самая малышка своей силой могла разнести весь оплот по камешку.

Вслед за рейвиной из серых глубин зазеркалья вышла Стелла, со спокойным достоинством, как и полагалось даме ее положения и возраста. Солу поражала ее сдержанная красота, уверенность, которой не хватало самой тсаревне, умение одним словом усмирить взрывные характеры мужа и сыновей. Каштановые с рыжим отливом волосы без капли седины были сегодня красиво уложены вокруг головы наподобие короны, темно-серые глаза тут же с беспокойством обратились к Соланж.

— С вами все хорошо? Дэйя рассказала мне о покушении, чудовищное происшествие! — горячие ладони коснулись рук тсаревны, согревая взволнованную душу. — Мой сын обязательно разыщет виновного, кто бы им ни был. Но у нас другая забота сейчас, верно? Дэйя, девочка, прекрати суетиться! И принеси платье, которое приготовили для ее высочества на этот вечер. Не забудь попросить у Серко диадему, и поживей!

Саму девушку тут же усадили на стул, сунули в руки кубок с очередным горячим питьем, призванным восстановить силы, и Стелла, вооружившись гребнями и щипцами, начала колдовать над прической тсаревны. Странные ощущения нахлынули на светлую, почти нежность, будто ее собственная мама была в этот момент рядом.

— Скажите, Стелла, — спросила Сола, — почему у вас такие свелые глаза? Впервые вижу у кого-то в Сумрачном Эйде такой оттенок.

Она почти почувствовала, как женщина улыбнулась.

— А почему у тебя карие? — в свою очередь спросила она. — Это означает, что среди наших с тобой предков были духи. Отсюда особые магические способности и цвет глаз. Мой отец был духом ночи, от него мне достались чары сновидений, хотя старший сын намного превзошел меня в умении ими пользоваться.

— Но тогда это правда, что кто-то из моих родных был духом? — окончательно сбитая с толку девушка наконец-то сопоставила все эти разговоры с Кайсе и Уной, шепотки во дворце отца и темно-русые волосы матери, унаследованные Кираном. — Мама? Но как такое возможно? Она ведь была шейсой, отец всегда это говорил, и мама не отрицала.

— Вам виднее, — пожала плечами Стелла. — Но тсарица Леа была слишком необычной для шейсы, хоть мне и довелось видеть только ее портрет после визита в Алайю моего мужа и его величества Блайна.

— И магии никакой особенной во мне нет, — разочарованно протянула Сола. — Вообще ничего особенного во мне нет, кроме странных глаз.

Женщина мимолетно погладила тсаревну по щеке естественным материнским жестом.

— Есть, наследие духов обязательно проявляет себя. Просто, наверное, еще не пришло время. Лучше расспросить Кайсе, ей виднее будет.

— Заставила ты меня побегать, тетя! — в комнату снова ворвалась Дэйя, притащив с собой шелестящий ворох ткани. — Морган поднял на уши всех своих подчиненных, в оплоте идет тихая, но негласная проверка всех подряд, выясняют, кто имел доступ к покоям тсаревны или мог подложить ей в еду могильной травы. Мои маги доделали анализ и подтвердили то, что вычислил путем расспросов братец: это и впрямь был тот самый яд. На всякий случай введены повышенные меры безопасности и на сам бал, так что гостей вежливо, но настойчиво проверяют. Кстати, зал уже почти заполнен, сколько можно возиться с прической?

Сама тсаревна не слишком следила за временем, отдавшись в умелые руки, поэтому и не заметила почти часового отсутствия рейвины, наслаждаясь интересной беседой. Стараниями Стеллы светлая наследница была приведена в порядок, с помощью мерцающей пудры исчезла мертвенная бледность с лица, ярче стали губы.

За окном привычно и раскатисто загрохотал гром, а следом за ним ярко сверкнула молния, отразившись во вспыхнувших золотом топазах и бриллиантах бесценной диадемы. Сола не уставала удивляться мастерству ювелира, создавшего это воздушное чудо для кого-то из ее родственников много лет назад.

Наследницу заставили встать, аккуратно, чтобы не повредить прическу, одели в платье, затянули, зашнуровали облако янтарных кружев и шелка. Диадема легко и естественно опустилась на светлую голову, надежно закрепленная невидимыми заколками.

— Волшебная! — с восхищением улыбнулась девушке Дэйя, но отскочила от тети, вздумавшей навести порядок в ее собственных буйных кудрях. — Нет уж, сама заплету что-нибудь, спасибо!

Пока волшебница носилась по комнате, собиралась и искала предназначенное для вечера платье (оно каким-то чудом оказалось в ее экспериментальной башне на другом краю крепости), Соланж и Стелла продолжали беседовать. Под действием спокойной уверенности в голосе собеседницы, тсаренва практически успокоилась после пережитого происшествия и даже не думала о том, что произойдет в самое ближайшее время. До сих пор ей приходилось общаться, в основном, только с членами правящей семьи, а где-то в огромном бальном зале уже собрались сотни самых знатных дейминов, и еще неизвестно, как они отреагируют на появление подобной гостьи в сердце их любимой страны.

И вот они уже шли по туманному серому коридору зазеркалья в небольшую комнату, где собрались Найт, Зигмунд и остальные родственники правителя. Сола рассеянно посмотрела на свое отражение, но была слишком взволнована, чтобы заметить, насколько точно описала ее облик рейвина. Волшебная, тревожная красота, слишком чуждая всему окружающему, производила странное впечатление, но вряд ли найдется хоть кто-то, кто не заметит подобное видение из чудесной сказки. Испуганные глаза в обрамлении пушистых ресниц мерцали загадочным золотом, как и крошечные драгоценные камни в нитях, которыми были перевита сложная длинная коса тсаревны. Фактически, на ее теле не было ни единого украшения, кроме диадемы, но этого было более, чем достаточно. Завершало образ почти строгое янтарное платье с малахитовой отделкой, и нигде в Сумрачном Эйде Соланж не видела, чтобы использовали такие оттенки. Деймины отдавали предпочтение более сдержанной гамме, самым торжественным считая цвет рубинов в короне правителя.

Тсаревна Алайи вызывала ассоциации с лучом света, случайно вспыхнувшим в вековечной тьме, поэтому и была встречена дружным вздохом удивления.

— Ваше высочество! — к ее руке по очереди прикоснулись сам Найт, Зигмунд, Форс, Дэйд и даже Морган, чье лицо оставалось непроницаемым, как всегда. — Вы неотразимы. Стелла, спасибо, что позаботилась о нашей гостье.

Сама же гостья удивленно разглядывала парадно одетых дейминов, сменивших строгие повседневные костюмы на праздничные камзолы и легкие платья. Илана явно неуютно себя чувствовала в сапфировом наряде с распущенными почти до талии кудрями, жена Шейна ответила Соле таким же полным любопытства взглядом, этим двоим не приходилось долго общаться до сих пор. О, младший кузен рея даже побрил свою пушистую бороду, теперь было совершенно очевидно, что он ненамного старше самой наследницы.

Форс галантно предложил девушке свою руку, и как раз вовремя.

— Я сниму морок, когда придет время, — предупредил всех рей, поправил нелюбимую корону и уверенно ступил в раскрывшиеся перед ним двери.

— Его величество правитель Сумрачного Эйда, рей Найт!

Невероятных размеров парадный зал оказался заполнен нарядными дейминами, тсаревну ослепили яркие огни и блеск драгоценностей. Всех членов семьи рея представили, небольшая процессия медленно спустилась по широким ступенькам в центр зала. Найт занял свое место на троне, усадил рядом с собой на второй трон поменьше надежно скрытую мороком светлую, а остальные разошлись по обе стороны от них. Легкий шепот изумления пронесся по залу. Конечно, обычно радом с правителем присутствовала его законная супруга, а эту молодую даму все видели впервые. Какие еще сюрпризы припас сегодняшний вечер?

Соланж успела отметить удивление на лице Лейри, осматривавшей убранство зала, но в первую секунду не поняла, в чем дело. Только потом до нее дошло, что в общей цветовой гамме преобладал светлый бежевый и сдержанное золото. Вряд ли такое украшение было нормой для Сумрачного Эйда. Ах, ваше величество, очень тонкий ход.

Движение в бальной зале, прерванное появлением рея, возобновилось, хотя все взгляды по-прежнему оставались прикованы к паре на возвышении. Ненавязчивая музыка сливалась с шумом разговоров и смехом, можно было тихонько общаться без опасения быть услышанными кем-то еще. Родственники Найта пропали в толпе, оставив брата наедине со светлой.

— Вы прекрасно держитесь, — улыбнулся ей рей. — Особенно после сегодняшнего происшествия. Уверяю, что сделаю все возможное, чтобы убийца был наказан! Непростительно с моей стороны подвергать вас подобному риску.

— Полно вам, ваше величество, — ответила ему девушка. — Мне уже пообещали то же самое и остальные ваши родные, так что лишние волнения ни к чему. Господин Морган прибыл как нельзя вовремя, чтобы спасти меня, зато предстоящее разоблачение видится мне намного более опасным, чем все яды Пайваны.

Найт нехотя кивнул, показывая свои сомнения. Чужая в столице Алайи, шейса рядом с правителем дейминов, вот о чем молчали его карие глаза.

— Скоро, — произнес он. — Несколько танцев пройдет, вино и сплетни сделают свое дело, а мы ошарашим моих дражайших подданных как раз в нужный момент. Не зря я обрабатывал их последнюю луну!

Соланж удивленно смотрела, не понимая, о чем он говорил.

— Да, — кивнул он. — Мне пришлось манипулировать моими достойными подданными, готовить их к принятию мысли о том, что с Алайей необходимо что-то делать. Разбойные нападения на границе только усилили мое влияние на чужие умы. В условиях угрозы со всех сторон каждый понимает, что вести политику по-старому уже не эффективно, а возможности что-то изменить до сегодняшнего дня не было.

— Я просто восхищаюсь вашей предусмотрительности, — изумленно ответила на такое откровение тсаревна. — Сразу понимаешь, что до подобного остается расти и расти, если я когда-нибудь смогу быть хотя бы вполовину на вас похожа!

— Не волнуйтесь, — рассмеялся Найт. — Это приходит с опытом, после двух трех десятков непростительных ошибок выбора не остается. Ведь управление государством это не только охота, турниры и балы. Последние, к слову сказать, моментально опустошают казну, но изредка все же необходимы. А если серьезно, то это тяжелый и временами просто невыносимый труд, поэтому не ждите легкого пути к успеху.

Тсаревна чуть опустила ресницы, давая понять, что уже почти пришла к такому же выводу. Очередная утренняя тренировка напомнила о том, что ее собственная дорога к трону только началась, а от нее уже хочется сбежать, спрятаться так, чтобы никто не нашел. Только фамильное упрямство и гордость тсарей толкали наследницу вперед. Рей задумчиво продолжал небольшую лекцию.

— Мне невероятно повезло с семьей! В противном случае боюсь даже предполагать, что стало бы со мной и Сумрачным Эйдом, не будь их поддержки, силы и умений, их любви и доверия ко мне. Дядя занимается армией, родной брат — казной, остальные помогают по мере сил в других важных областях. Мне можно не волноваться, что кто-то будет красть, предаст или подставит, хотя подобные случаи со стороны родственников все же были в истории. А вам, ваше высочество, надо будет завоевать доверие шейсов, искать проверенных и надежных сторонников, чтобы тяжесть короны не оказалась неподъемной. И благо Алайи будет на первом месте, начиная с сегодняшнего вечера и навсегда.

— Звучит не очень обнадеживающе, — взгляд тсаревны рассеянно скользил по морю темноволосых голов в праздничном зале.

— Так и есть. Личные чувства и желания остаются на заднем плане, и порой от этого очень грустно. Я ведь уже говорил об этом, а повторяю только для того, чтобы это все же не стало для вас неприятным открытием, чтобы не было ситуаций, способных подорвать вашу репутацию и тсарский авторитет. Поскольку ваша жизнь теперь будет у всех на виду и станет достоянием народа. Могу со стопроцентной уверенностью заявить, что после Айвина его преемницу будут проверять на прочность и стойкость каждый удобный момент. Один из которых как раз наступил.

Музыканты закончили очередную мелодию, пары поклонились друг другу, чтобы в следующий миг разойтись в разные стороны. Кто-то приглушил свет, выделяя в полумраке возвышение с двумя тронами.

— Возлюбленные мои подданные, — громкий спокойный голос правителя разносился по залу, проникая даже в самые дальние уголки. — В этот серьезный, полный испытаний период я обращаюсь к каждому из вас. Как известно во всех, даже самых дальних оплотах, Сумрачный Эйд находится под угрозой нападения со стороны страшных и неведомых тварей из бездонного разлома в приграничье. Много раз нам удавалось отбить их атаки, но были и времена, когда самые достойные отдавали свои жизни для спасения остальных.

Тяжелое молчание опустилось на зал, отдавая дань погибшим в сражениях за последний год.

— Многие из вас уже слышали, и сейчас я подтверждаю информацию о том, что впереди нас ждет война с Алайей.

Раздались изумленные возгласы, но их оказалось не слишком много, чтобы произвести нужное впечатление. Да, деймины были в курсе последних сплетен и не проспали последние луны, следя за событиями в приграничье.

— Мой отец, его величество рей Блайн предпринял немало попыток прийти к мирному соглашению с нашими соседями, наладить между Сумрачным Эйдом и Алайей твердые и дружественные отношения. Той же политики старался придерживаться и я, но его величество Айвин втянул нас в очередной конфликт, ясно показывая, что при его правлении ни о каком мире речь идти не будет.

Найт сделал паузу, а Соланж сжалась в комок на своем троне, чувствуя, как паника и страх снова распускаются в душе, отравляя ее. Да, отец, ты здорово все испортил. Теперь эта свора не остановится, пока не проглотит твою дочь целиком до последней капли крови. Темный правитель продолжил свою речь.

— Сегодня мы с вами оказались в таком положении, когда безопасности страны угрожают с двух сторон, и вполне очевидно, что при таком раскладе Сумрачный Эйд остается в явном проигрыше. Клятва, данная мной моему отцу, не может быть нарушена, но политика Айвина, не Алайи, а лично его величества тсаря, вынуждает меня это сделать. Правитель светлого государства поставил свои личные прихоти и эмоции выше интересов своей страны, что непростительно. И пока он занимает трон, силой заставляя своих подданных брать оружие и нападать на наши оплоты, ситуация не изменится, а ваш рей будет клятвопреступником.

Последние слова аудитория встретила протестующим гулом, так что Найт несколько минут не мог продолжить.

— Однако, — рей подождал, когда зал снова погрузится в тишину, — молитвы Дракону-создателю о помощи в столь сложный час были услышаны с той стороны, откуда мы не могли ждать. Его величество Айвин не только поставил государство в положение, когда практически неизбежна гражданская война и столкновение с нами, он своими руками разрушил собственную семью. Нашей защиты и покровительства просила наследная тсаревна Алайи, ее высочество Соланж.

На этот раз не было даже криков изумления. Толпа аристократов испытывала ни с чес не сравнимый шок и удивленно переглядывалась, пытаясь понять, не послышалось ли последнее предложение. Хитрый Найт знал, что делал. Он завладел вниманием и чувствами дейминов безраздельно, сначала заставив их прочувствовать угрозу, потом дав понять, что одним из олицетворений нависшего над ними зла является Айвин, затем окончательно добил. Браво, ваше величество!

— Взываю к вам, представители самых выдающихся семей Сумрачного Эйда, услышать голос той, кого предал собственный отец. Айвин более не в состоянии отвечать за собственные поступки, подвергая риску не только Алайю, но и темные земли. Тсаревна готова занять трон, принадлежащий ей по праву, чтобы мы могли, наконец, положить конец многовековой вражде! Во имя этой высокой цели я, ваш правитель, призываю вас сохранять ваше терпение, мужество и милосердие, принимая должным образом ту, которая будет отныне символом новой жизни.

Последняя фраза показалась Соле слишком высокопарной, но вряд ли кто обратил на это внимание, когда все взгляды были прикованы только к Найту, протянувшему руку ей, наследнице вражеского государства. Пришло время снять маски.

Кончики пальцев коснулись горячей руки темного, усилием воли леденящий ужас загнан в самые дальние уголки души. Вот она Дэйя стоит в толпе справа и что-то шепчет, снимает морок. Казалось бы, все уже привыкли к изумлению за те минуты, пока правитель произносил свою речь, но нет, сотни глаз все равно ошарашено воззрились, когда вместо странной незнакомой деймины рядом с реем появилась…она. Волшебная. Луч света в сияющей солнцем диадеме.

— Доброй ночи, господа, — голос девушки слегка прервался от волнения, но она постаралась справиться с ним. — Вы можете по праву гордиться своим правителем, самой большой любовью которого является его страна и подданные. Несмотря на вековые предрассудки и вражду, существовавшую между шейсами и дейминами с незапамятных времен, у меня не было другого выхода, кроме как просить о помощи Сумрачный Эйд. Я хочу мира и могу дать его вам, сделать так, чтобы вы не боялись больше за своих детей, которые могут погибнуть от рук шейсов, чтобы ни один оплот не был разрушен объединенными войсками Алайи и княжеств. Потому что я…тоже устала бояться.

Ее голос снова дрогнул, но темные не восприняли это как слабость, наоборот, как проявление искренности. Мастер по риторике, будь он среди гостей, зачел бы ей предмет без экзамена. Многие даже, казалось, не понимали смысла всей ее речи, жадно рассматривая сказочное видение, находясь в его власти, не успев переключиться толком с выступления Найта. А потом было уже поздно. Слишком много новостей обрушилось на дейминов, слишком умело расставлял акценты их молодой правитель.

— Правитель не имеет права делать то, что пожелает, его воля подчинена единому закону — благу государства. И теперь только вы можете решить, быть ли миру между Алайей и Сумрачным Эйдом, поскольку я отдаю всю себя вашей власти.

Шок от подобного поворота событий не скоро покинет головы всех, кто присутствовал при настолько уникальном историческом событии. После пятой команды кого-то из семьи музыканты снова заиграли, рей торжественно повел тсаревну в центр зала. Оба улыбались непринужденно, будто ничего экстраординарного не происходило, а в оплоте Арвахо каждый вечер на бал приезжала вражеская тсаревна.

— Ты была великолепна, — прошептал Найт, почти не открывая рта, и положил руку на напряженную девичью спину, обтянутую янтарным шелком. — Возможно, нам удастся пережить сегодняшний вечер.

— Пожалуй, — с ослепительной улыбкой согласилась девушка, борясь с тщательно скрываемыми приступами тошноты и слабости от волнения.

Танцевать с реем было хорошо и спокойно, как со старшим братом. Вдруг вспомнились ее первые балы дома, когда Маркус был еще жив и точно так же бережно держал ее руку. Не время и не место предаваться воспоминаниям, ваше высочество, началась та самая тяжелая работа, о которой говорил Найт, так что улыбайтесь, улыбайтесь, прячьте свои слезы от посторонних взглядов.

Дальнейшее слилось в калейдоскоп музыкальных и танцевальных испытаний, когда с Соланж танцевали первые мужчины темного государства, подавая пример всем остальным дейминам. Зигмунд вел ее властно и уверенно, опасный и отстраненный, сурово смотревший на всех потенциальных недоброжелателей из-под кустистых бровей. Странным он был, но совершенно не страшным, как тсаревне казалось в первые мгновения их знакомства.

Шейн кружил светлую в каком-то веселом танце, умудрившись, наконец, извиниться за неподобающее поведение в лесу и то, что так долго тянул с этими самыми извинениями.

— Прекратите, ваша светлость, — почти возмущенно подняла брови Сола. — Вы спасли меня, заботились обо мне. И не дали господину Моргану съесть меня по дороге в оплот, что характеризует вас как самого доблестного рыцаря на свете. Да-да, я не шучу!

Форс сменил кузена, и практически целую мелодию они танцевали молча, наслаждаясь обществом друг друга, словно остальных и не было в огромном помещении. Кто бы в Алайе мог оказать ей такую же поддержку, как те, кого тсаревна раньше считала воплощением самых страшных снов? Чудовищами оказались сами шейсы, старые стереотипы давно нуждались в хорошем пересмотре. Музыка кончилась? Да, Дэйд, конечно потанцую!

Огромный, одетый в черный с серебром камзол мужчина рядом с хрупкой янтарной фигуркой казался невероятно мощным, подавляющим. Словно яркая бабочка проснулась в лесу посреди зимы, не понимая, почему вокруг так темно и холодно.

— Вы умница, — тихо сказал тсаревне рейвин. — Я чувствовал невероятный испуг, исходивший от вас, пока Найт произносил речь. — Но как только морок рассеялся, вы что-то сделали, чтобы совладать с этим сумасшедшим ужасом. Я ведь говорил, что у вас все получится, и теперь еще раз в этом убедился.

— Ох, Дэйд, ваши бы слова да Создателю в уши. Мне все равно очень страшно.

— Верьте или нет, нам — тоже!

Наследница почти не чувствовала под собой ног, когда бесконечная мелодия, наконец закончилась. Рейвин твердой рукой отвел девушку к остальным членам семьи, занявшим уютный уголок в тени каких-то огромных растений в кадках, и усадил в кресло.

— Принесу вам воды, — улыбнулся он.

Воды, не вина! Значит, все уже в курсе, что кто-то хотел отравить странную незнакомку. Чей-то взгляд мешал Соланж думать о своем, а необходимость непрестанно улыбаться уже порядком утомила. Она подняла голову и встретилась с насмешливыми, как всегда, глазами Моргана.

— Я должен, очевидно, пригласить вас на танец, — мужчина склонился перед ней в придворном поклоне.

— Не утруждайтесь, — сердито ответила тсаревна с милой улыбкой, и даже не сморщилась, когда ее руку пребольно сжали.

— Интересы Сумрачного Эйда требуют того, — любезно прошипели в ответ, и пара закружилась на отполированном до блеска паркете. — Вы ведь публично пообещали, что сделаете все для блага страны. Терпите теперь!

Проклятый темный.

Слишком разными они были, слишком разные цели преследовали. Танец напоминал молчаливое сражение, в котором обе стороны проигрывали друг другу, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Сола помнила, какую боль могли причинить горячие руки, державшие в тот миг ее ладони, а мужчина так же отчетливо читал страх и неприятие в золотистых глазах партнерши. Но как самые настоящие аристократы, выглядели они со стороны безупречными и вполне довольными танцем. Хотя, почему Шейн так странно смотрел на них?

Морган отвел тсаревну на место, снова поклонился и почти успел скрыться, когда в голове Соланж внезапно снова всплыл вопрос, от которого так успешно отшутилась сегодня Дэйя. Как же все-таки эрл оказался рядом настолько вовремя, когда яд начал действовать? Словно почувствовал, что ей грозила смертельная опасность. Надо бы не забыть разобраться с этим потом, ведь странный деймин явно что-то скрывал.


Дэйд.


Рейвин тщательно вытер полотенцем мокрую после душа голову и надел свежую рубаху, туго затянул ремень. Прошло уже несколько лун после того, как чужое заклинание, наложенное кем-то на молот мастера, сработало и чуть не убило его, волосы, брови и ресницы отросли, и сейчас по ним стекала холодная вода прямо на белую ткань сорочки.

— Она даже нашего непробиваемого Моргана временами удивляет настолько, что он теряет дар речи. Сама знаешь, как редко находится кто-то, способный произвести на кузена подобное впечатление.

Дэйд вышел из ванной, секунду полюбовался, как Илана с ловкостью справлялась с легкой кольчугой. За окнами была непроницаемая темень, вряд ли время перевалило даже за четыре утра, но супруге рейвина нужно было присоединиться к отряду, да и в кузнице ждали дела, поэтому оба казались полны энергии и бодрости. Сегодня мастеру предстояла одна из нечастых встреч с Соланж, поскольку Морган на несколько дней уехал в приграничье, и светлой выпала редкая возможность отдохнуть от постоянных тренировок за более мирными занятиями.

— Знаю, ты не очень-то жалуешь эту девушку, но, честно признаться, она производит хорошее впечатление, хоть и странное порой. Как будто внутри у нее живет как минимум две личности, каждая из которых проявляет себя в строго определенные моменты.

Илана что-то неразборчиво прорычала и продолжала сражаться с доспехами. Высокая, сильная, она скрутила смоляные кудри в несколько тугих жгутов и уложила вокруг головы так, чтобы волосы не мешали позже надеть шлем. Женщине было бы трудно нести на себе всю ту груду металла, которую представляли собой облегченные боевые доспехи, но воители принимали эликсиры, настойки волшебных трав, многократно умножавшие способности организма, чтобы даже не в боевой ипостаси превосходить остальных дейминов. И, в отличие от светлых соседей, среди темных женщины с оружием никогда не были редкостью.

— Что-то случилось с тсаревной в Алайе, что не дает этим личностям сосуществовать гармонично. Одна из них жаждет убежать и спрятаться, закрыть глаза руками и не знать ничего об окружающем. Сола покорно идет туда, куда ее ведут, будто жертвенную деву на заклание, и это пугает. Помнишь, какими возвращались деймины после встречи с бездной? Пустота в глазах и тупое безразличие ко всему, вот и у нее так же.

— А чего ты хотел от светлой? — проворчала Илана, внимательно осматривая верный клинок на предмет возможных зазубрин или царапин. — Что могло вырасти у деспотичного тсаря, единственным требованием которого было повиновение и подчинение приказам? У нас командиры, которые создают из новобранцев слепые орудия, долго не живут, а вот Айвин умудряется творить это с целой страной.

— Но с другой стороны в ней течет такая же кровь, как в отце, — возразил Дэйд. — Тсари никогда никому не подчинялись, этого так просто не отменить. Стоит загнать девочку в угол, создать стрессовую ситуацию, где у нее просто нет шансов, как Соланж меняется просто разительно. Становится сильной, уверенной, готова перегрызть глотку любому, лишь бы вырваться и добиться своего. Это ли не качества настоящей наследницы? И каким чудом все это уживается рядом с покорностью?

Рейвин не видел в тот момент лица любимой, но в ее голосе зазвучало едва слышное неудовольствие, хотя чувства надежно блокировал один из амулетов, обязательных для воинов в боевой обстановке. Дэйд при всех своих способностях к эмпатии не мог понять, почему Илана продолжала воспринимать тсаревну подобным образом. За светлой велось постоянное наблюдение вот уже несколько лун, Морган проводил с ней немало времени, а ведь он параноик, каких поискать, и до сих пор не нашел ни одной причины обвинять Соланж в коварстве или притворстве. Но Илана не успокаивалась, хотя и старалась скрывать неприязнь. О том, что в жене говорит простая женская ревность, не позволяло думать то, что Дэйд слишком хорошо знал ее. Илана любила его всем сердцем и доверяла безоглядно, получая то же самое в ответ, и ничто в мире больше не имело значения. Значит, причина ее неприязни к светлой крылась в чем-то другом.

— Знаешь, дорогой, неуравновешенный правитель на троне — не первый случай в Алайе. Вы делаете больше, чем вообще возможно в такой ситуации, остальное зависит только от тсаревны. И если ее воспитание или те ужасы, которые пришлось пережить девушке в родной стране, сломали ее, можно только умыть руки.

— Прошлое так просто не дает уйти, ты права, — Дэйд открыл пошире яркие витражные окна, чтобы впустить в спальню свежий ночной воздух. — Но опустить руки…нельзя. Слишком дорого это обойдется всем, и нам, и светлым. Если не помочь девочке найти себя, все станет еще хуже, чем во время правления Айвина, ее просто съедят живьем свои же!

— А мы можем поговорить о чем-то, кроме тсаревны? — раздраженно спросила Илана, не выдержав. — Почему большая часть диалогов в последнее время сводится к ней? Будто у всех вас больше не о чем говорить? Иволы, бездна, темные твари, оплоты? Да что угодно!

— Милая…

— Кого из семьи ни встретишь, у всех на устах одно имя! Соланж! И не смотри на меня так!

Дэйд, не ожидавший подобной вспышки, нахмурился и сделал попытку приблизиться к закованной в броню женщине. Ее пальцы побелели, стиснув перевязь с мечом, губы сжались в тонкую линию. Давненько у них не было размолвок, особенно в подобном тоне.

— Я могу не обсуждать с тобой эту светлую, если тебе настолько противна подобная тема. И все же интересно было бы узнать, в чем причина подобного отношения? Тебе ли не знать, как важно все происходящее для будущего Сумрачного Эйда.

Кажется, Илана пожалела о своей вспышке еще до того, как гневные слова сорвались с ее уст, потому что темные глаза теперь почти виновато смотрели на мужа. И уже она сделала шаг навстречу, уткнувшись лбом ему в плечо.

— Прости, — женский голос звучал глухо, пальцы привычно легли в его ладонь. — Это все бессонные ночи и усталость, не хотела кричать на тебя. Просто вы и в самом деле стали слегка одержимы этой девушкой, я лишь волнуюсь за тебя, семью и всех остальных.

— Именно в таком порядке? — усмехнулся мастер, осторожно положив руки на узкие плечи, спрятанные под литую защиту.

Под их весом любая другая женщина давно бы прогнулась, не в силах выдержать подобной нагрузки, но кареглазая воительница этого даже не заметила, находясь под воздействием нескольких силовых амулетов и зелий. Илана вместе со своей неподъемной броней двигалась стремительно и грациозно, способная своим мастерством заткнуть за пояс многих воинов-мужчин. Как ей удавалось при всем при том оставаться еще и потрясающе женственной, для рейвина было настоящей загадкой.

— Именно в таком, — рассмеялась она. — Мне пора бежать, милый. Вряд ли получится вернуться в ближайшую неделю, так что вы с Ярсом не скучайте и ведите себя хорошо!

— Скучать станем обязательно, ты ведь знаешь. Малыш будет у Стеллы и Зигмунда, я заберу его завтра и целый день проведу с ним.

— Поцелуй нашего сына за меня, хорошо? — воительница отстранилась от мужа и активировала заклинание связи на зеркале. — Люблю вас!

Стройная фигурка быстро растаяла в сером мареве зазеркалья, а на губах все еще оставался ее вкус. Дэйд заметил, что на туалетном столике в открытом ларце остался лежать серебряный браслет-оберег, который он когда-то выковал для жены, но звать ее ради такой мелочи было бы верхом глупости, она и без этого была отлично защищена.

Часы показывали почти пять утра. Что ж, он успеет немного поработать один, прежде чем придет Соланж. Жаль, что Илана так горячилась при упоминании имени тсаревны, ведь мастер хотел рассказать о странной силе, исходившей от гостьи, о том, как необычно реагируют элементы на ее магию, и многое другое. Илана была единственным деймином, с кем он мог делиться всем, и тем неприятнее для него стала сложившаяся ситуация. Подобное с момента их знакомства произошло впервые, но разбираться с этим в данную минуту не было возможности и сил. Позже, позже…

Темные коридоры на нижних уровнях оплота освещались тусклым светом редких факелов, аристократы, за исключением рейвина, редко туда заглядывали, не было надобности тратить ресурсы или магию. Деймины видели в полумраке отлично, так что Дэйд уверенно шагал вперед, вслушиваясь в едва слышное эхо шагов. Охрана была на месте, как обычно приветствуя мастера коротким поклоном.

— Вы сегодня рано, — заметил один из дежурных воинов с улыбкой. — Работа зовет или экспериментируете с чем-то новым?

Все четверо дейминов, остававшихся на смене до рассвета, были вооружены легкими, чуть изогнутыми клинками, вышедшими из-под молота Дэйда. В каждый из своих мечей мастер вложил немалую толику своей души, таланта и магии, их создавали специально для боя в условиях ограниченного пространства крепостных коридоров или других неудобных мест, где обычная длина клинка только помешала бы. Верные спутники воинов, они всегда оказывались надежными помощниками в любом поединке, спасая жизни хозяев, поэтому отношение рыцарей к рейвину было почти благоговейным.

— Всем понемногу, Икар, эксперименты отнимают много сил и времени, а работы меньше не становится. Позже ко мне придет гостья, госпожа Сола, можете пропускать без вопросов.

— Да, начальник стражи уже передал нам распоряжение его величества. Девушка интересуется кузнечным делом? Или это новая колдунья в ваш штат?

Дэйд усмехнулся. Вот будет разговоров, когда личность тсаревны станет известна не только членам семьи, но и остальным дейминам, а пока предположения о таинственной незнакомке строили самые разные.

— Она ученица господина Моргана, пожалуй, это точнее всего. Кузнечное искусство нужно для общего развития.

При упоминании имени эрла вопросы у воинов закончились, никому не хотелось связываться с таинственным и мрачным кузеном правителя. Он вечно возникал на пути в самый неподходящий момент и знал достаточно, чтобы испортить настроение или сделать жизнь собеседника неприятной.

От прикосновения ладони разошлись в стороны огромные каменные врата, установленные при в ходе в кузницу вскоре после происшествия с рейвином. Теперь, к большому сожалению, приходилось принимать меры безопасности в собственном доме, ведь выяснить, кто и с какой целью покушался на жизнь мастера, до сих пор не удалось. Остальные кузнецы молча терпели неудобства.

Не первый год работая с огнем и металлом, мастер знал, что во многих других оплотах мастерские обустраивали по-разному. Где-то находили для этого места на открытых участках, укрытые навесами от дождя, где-то прятали в глубине дворов, чтобы коварные ветра и перепады температур не влияли на сложные процессы. Но так уж повелось, что в оплоте Арвахо кузницы находились в одном из нижних уровней, на несколько этажей уходя под землю. Сложная система работавших бесперебойно труб и зеркал обеспечивала приток свежего воздуха и вывод ядовитых газов, образовывавшихся во время работы горнов и печей, она же теперь были настроена на экстренную эвакуацию в случае каких-то катаклизмов.

Дэйд поздоровался с остальными коллегами и пошел к своему месту. Новый горн взамен предыдущего, новые инструменты и оборудование до сих пор напоминали ему о горечи утраты того страшного дня, когда от сработавшего заклинания погибло четверо талантливых мастеров, многие были ранены и обожжены разлетевшимися во все стороны кусками драконьего цвета. Теперь укрепленные магией, нежелательной в кузнице, перегородки частично отделяли одного кузнеца от другого, заодно служа дополнительной защитой. В одной части огромного помещения мастера работали с холодным оружием, мечами, кинжалами и прочими вещами, в другой умельцы отливали будущие винтовки, пистолеты и пули, которые отдельно от всего процесса начинялись под завязку магией и порохом на верхних уровнях.

Трое подмастерьев крутились у заново отстроенной печи, поддерживая нужную температуру и приток воздуха, чтобы получить нужный результат. Один из них как раз загружал в тигль новую порцию угля в дополнение к драконьему цвету. Выплавка металла того качества, которого хотели добиться здесь, занимала более семидесяти часов, и требовала неусыпного надзора. Когда-то рейвин обязательно присутствовал при этом, но с появлением семьи, а позже и маленького Ярса, приоритеты его немного изменились.

В каждом оплоте у кузнецов были свои методы работы с металлами, свой подход к закалке и ковке, тщательно оберегаемый и передававшийся из поколения в поколение. В условиях неспокойной жизни в Сумрачном Эйде производство оружия всегда было востребованным ремеслом.

Дэйд закатал рукава и завязал на спине тяжелый кожаный фартук, взял со стола свои огромные рабочие перчатки. После взрыва каждая вещь в кузнице проверялась на враждебные чары перед началом работы, но все неизменно оказывалось в порядке. Совершенно машинально мужчина потер то место на груди, где все еще оставался небольшой шрам от защитивших его амулетов, и снял с подставки новый молот.

— Я подготовил ее сразу же, как только ты попросил, — сказал Дафин, один из помощников Дэйда.

Здесь под землей они все были в равных условиях, обращаясь друг к другу исключительно на «ты» и забывая о титулах. Строго говоря, аристократов в кузнице практически и не было. А речь шла о небольшом куске металла, заготовке для будущего меча. Новая партия лунного серебра недавно прибыла по заказу Дэйда, ее закончили плавить буквально на днях, и теперь можно было с ней поработать.

Подобный материал кроме своей баснословной стоимости обладал и невероятно капризным характером. Режущая кромка меча из лунного серебра после закалки и полировки могла перерубить два мертвых тела, практически не встретив сопротивления костей и плоти. В отличие от обычного серебра, мягкого и податливого любимца темных ювелиров, работать с таинственно белевшим в полумраке белым лунным металлом могли только самые умелые кузнецы.

Рейвин захватил клещами кусок металла и отправил его в пышущий жаром зев горна. Пройдет несколько минут, прежде чем металл достигнет нужной температуры и можно будет начать с ним работать, куски драконьего цвета позволяли почти без магии плавить любые материалы, ведь кузнечное дело не особо жаловало применение волшебства. Единственными чарами, которые не влияли негативно на процесс ковки, были заклинания огня и земли.

Снежно-белый цвет лунного серебра уже сменился на коричневато-лиловый, равномерно проявляясь по всей длине заготовки. Сколько бы экспериментов ни ставили над материалами маги-кузнецы, от воздействия чар структура металлов менялась необратимо, их даже переплавить потом ни во что нельзя было. От магии воды вещи становились хрупкими и ломкими, под воздействием воздуха некогда прочные субстанции напоминали вязкий кисель, испарявшийся с понижением температуры. Зато связь металла через чары огня или земли с источником, с горами Сумрачного Эйда, которые породили его, придавала готовым изделиям порой совсем невероятные свойства.

Под внимательным взглядом мастера заготовка еще несколько раз сменила цвет, достигая нужной температуры, главное было не пропустить момент, за которым последует уже перегрев и уменьшение пластичности материала. Медленно-медленно лунное серебро окрасилось в ярко-оранжевый, потом приобрело желтые оттенки, тусклые, с каждой секундой становившиеся все ярче. И за миг до того, как начала вновь проявляться почти первозданная белизна, Дэйд ловким движением вытащил заготовку из огня и уложил на наковальню. В воздух взлетел огромный молот, кузнецу следовало торопиться, пока металл не остыл и не окрасился вишневым.

Под рубашкой вздулись мускулы, выверенными движениями рейвин направлял силу на заготовку. В такие мгновения он отпускал на волю все свои способности к магии элементов, сливался воедино с окружающим пространством, раскаленным металлом и тяжелым боевым молотом, чувствовал каждую крупицу будущего меча. Дэйд расплющил заготовку до нужной толщины и размера, сложил вдвое, снова отбил. Чтобы режущий край рождавшегося под его руками клинка был достаточно твердым и не иззубривался в первой же битве, требовалось несколько таких складываний, сама ковка могла закончиться только на следующие сутки. Гарантия того, что оружие не подведет в бою и не будет стоить воину жизни, оправдывала все.

Рейвин работал долго и с удовольствием, абсолютно забыв о времени. Конечно, Сола уже давно была там, заворожено наблюдая за четкими сильными движениями темного мастера, но не решалась его отвлечь.

— Здравствуй, — огромный деймин приветливо улыбнулся гостье, в последний раз ударил молотом по потемневшему металлу и остановился. — Я засавил тебя ждать?

— Здравствуй. Нет, мне понравилось смотреть, никогда не видела железо такого цвета!

Кузнец отложил в сторону все еще невероятно горячую заготовку, подал знак помощникам, чтобы продолжили начатое, а сам осторожно пристроил клещи на полку. Он многое хотел рассказать и показать тсаревне, и теперь, видя ее искренний интерес, с удовольствием пояснил.

— Я сейчас работал не с обычным железом, а с лунным серебром, слышала о таком? В Алайе нет его месторождений, у вас самые интересные клинки куют из голубой стали, тоже очень качественный материал. Но и тот, и другой металлы при нагревании несколько раз меняют свой окрас, сначала светлая гамма, потом те же цвета, только более яркие и насыщенные.

Тсаревна на миг нахмурила брови, однако ничего не сказала. Что-то странное, горькое мелькнуло в глубине золотистых глаз, вновь сменившись неприкрытым любопытством, оставалось только сделать зарубку в памяти и быть терпеливым. Откуда рейвину было знать, что Соланж в тот миг очень четко видела перед глазами небольшую жаровню в маленьком дворе и темно-желтое клеймо на конце длинного прута, ставшее самым большим унижением в ее жизни.

— Пойдем! — мастер повел гостью по кузнице, вполголоса рассказывая и комментируя все, что там происходило.

Сола оделась очень просто, как и всегда во время практических занятий. Темные штаны, полотняная рубаха и жилет, спрятанные под повязку волосы. Последнее было необходимым атрибутом здесь, ведь от повышенных температур они могли просто расплавиться, а лица надежно защищались простенькими амулетами.

— Молар скоро будет заканчивать свою работу, — указал рейвин на одного из мастеров. — Сейчас увидишь, как закаливается один из наших превосходных клинков.

— Вы каждый день куете оружие? Или что-то другое тоже?

Кузнец улыбнулся.

— Хороший меч не делается за один день, сковать его — только полдела. Закалка, шлифовка, занимающая очень много времени, создание ножен, в которых мечу было бы комфортно — только это приводит к рождению по-настоящему удивительного оружия. Но ты задала правильный вопрос. Нет, мы производим не только мечи или винтовки, среди мастеров есть несколько ювелиров-любителей, кто-то отливает ограды и решетки для окон, кто-то занимается ковкой украшений для домов. Просто сейчас слишком неспокойное время, и оружие нужно иметь в запасе. Лучше мы им не воспользуемся, чем останемся беззащитными.

Сола снова на несколько мгновений замолчала, спрятала за спиной беспокойные руки.

— Мечи, кинжалы…первые восемнадцать лет моей жизни были лишены всего этого. И самым страшным потрясением было участие в любимом отцовском развлечении — охоте. Мир полон сюрпризов.

— Пойдем, посмотришь своими глазами, как происходит закалка, вряд ли хоть одна из светлых тсаревен могла бы похвастаться тем, что увидишь ты, — мастер снова улыбнулся. — Тебе не очень-то нравится оружие, как я понял, но и не на нем хотел остановить твое внимание. Дело не в конечной форме, которую принимает металл, а в самом процессе сотворения из твердой неподатливой массы чего-то нового, совершенного. В идеале, конечно. Сама радость созидания ни с чем не сравнится, посмотри сейчас на лицо Молара, пока он еще не видит и не слышит нас. Настоящий священный экстаз, словно сам великий Дракон осенил благословением и вдохнул жизнь и магию в простой кусок металла. Видишь, о чем я?

Тсаревна с удивлением вглядывалась в лицо высокого худого мужчины, который, в свою очередь, не мигая смотрел в алую пасть горна. Такое выражение могло бы появиться у закоренелого атеиста, впервые узревшего явление пресветлого Дракона. Удивление, изумление, неверие и горячая искренняя вера одновременно. Как мать, наблюдающая за своим первенцем, кузнец следил за сложным процессом в печи, чтобы не пропустить момент, когда металл нагреется до нужной температуры.

— Взгляни внутрь, попробуй поймать его чувства без применения магии. Давай, только эмоции.

Соланж подошла почти вплотную к высокой кирпичной кладке, отделявшей яростный жар углей и драконьего цвета от наблюдателей, и с любопытством заглянула в горн. Молар уже вернулся из мира грез и что-то шепотом спросил у Дэйда, удовлетворенно кивнул, и оба мужчины изучающее смотрели на тсаревну.

Девушка честно пыталась понять все, чему хотел ее научить рейвин. Алый свет углей завораживал, гипнотизировал. Длинная заготовка в раскаленном горне оказалась немного странной формы, бугристая, неровная, разной толщины.

— Чтобы придать клинку нужные свойства, его обмазывают разными материалами: глиной, илом, пеплом, — тихо сказал над самым ухом Дэйд. — Разная толщина — разная твердость после закалки. Этот меч почти нельзя будет сломать в бою, жесткий и упругий, твердый и пластичный, он отразит любой удар.

Пока что никаких изменений в происходящем девушка не видела, но все равно внимательно слушала.

— Я могу показать тебе то, что происходит внутри кокона из глины, дай руку!

Горячая сухая гожа чужой ладони почти обожгла, и вместе с прикосновением на растерявшуюся тсаревну нахлынула странноватая магия деймина. Соланж очень остро почувствовала, что значит слиться с металлом, стать им. Ее тело теперь состояло из отдельных серебристых частиц, волновавшихся с каждым мигом все сильнее из-за возраставшей температуры. Железо грелось и смягчалось в одних местах быстрее, в других неторопливо, там, где слой защитного материала оказался толще. Медленно-медленно натянутый, словно струна, клинок вздрагивал и начал выгибаться, как будто лениво потягивался в своей огненной колыбели.

— Разная жесткость металла, — пояснил мастер вздох удивления тсаревны. — И каждый меч по-своему уникален по форме, хотя на первый взгляд все они одинаковы. Чувствуешь?

Соланж моргнула, освобождаясь от чужой власти и непривычного восприятия, внутри разливалось приятное тепло от единения с новорожденным клинком. Молар уже орудовал клещами, торопясь опустить разогретую заготовку в овальную бадью с водой. Раздалось шипение, в воздух поднимался горячий пар.

— Я могу научить тебя основам, рассказать о каких-то хитростях, но пока ты не попробуешь что-то создать сама, не сможешь почувствовать, что это такое, по-настоящему.

— Я бы хотела, — улыбнулась девушка. — Но ведь ковка занимает не один день, наверное. Да и хватит ли моих сил?

Дэйд осторожно положил руку на плечо тсаревны.

— Это был всего лишь пример. Не важно, в какой области будет происходить процесс созидания. Рождение новой страны на пепелище старой — вот что предстоит тебе, Соланж.

Девушка молчала, обуреваемая сомнениями.

— Смогу ли я? — было слышно в ее тихом голосе усилие, которое пришлось приложить тсаревне, чтобы задать этот вопрос. — Самым страшным мне кажется не оправдать тех надежд и ожиданий, которые все в меня вкладывают.

— Именно это и делает тебя настоящей наследницей, — погладил ее по плечу рейвин. — Тот, кто не боится, идет напролом без сомнений и раздумий, зачастую совершает более страшные ошибки. Ты сможешь, Сола, и твоих сил вполне достаточно, чтобы справиться с этой задачей.

Голос темного звучал искренне, в нем была настоящая вера в тсаревну, и вдруг девушка остро осознала, что никто никогда не говорил с ней так. Поразительное чувство теплилось в ее груди! Чем бы ни руководствовался этот деймин, думал ли о благе Сумрачного Эйда или о выгодах от будущего политического сотрудничества двух стран, но он действительно верил в нее.

Видимо, изумление стало ему достаточным ответом.

— Иди за мной, — рассмеялся Дэйд. — Кузница — прекрасное место для того, чтобы учить будущих наследников и наследниц, масса наглядных примеров.

Они шли, сопровождаемые стуком, звяканьем и чужим тяжелым дыханием к рабочему месту рейвина. Соланж поймала себя на том, что улыбалась, и ей даже в голову не приходило бояться или опасаться. Леденящий душу страх, сопровождавший ее по всему оплоту, мешавший спать ночами, сочившийся из каждого зеркала, исчез! Разве кому-нибудь могло прийти в голову бояться рядом с тем сильным и надежным великаном, который сейчас был рядом с ней и терпеливо разъяснял простые истины?

Дэйд тоже улыбался, поскольку чувства гостьи и впрямь доставляли ему радость. Он искренне сочувствовал шейсе, всегда искусно прятавшей испуг на дне золотистых глаз. Разве можно назвать нормальной ту жизнь, которую вела гонимая ужасом девушка. Она до сих пор скрывала, что же с ней произошло в Алайе после бегства из Залов забвения, но ее эмоции говорили о многом. Мастер верил, что терпением и открытостью можно было помочь ей выбраться из той ловушки, в которую ее загнал инстинкт самосохранения, поскольку живой ум и тщательно сдерживаемое любопытство Соланж ему очень импонировали.

— Моя дорогая сестрица уже обсуждала с тобой твои способности к магии? — спросил он тсаревну, а сам открыл высокий металлический ящик и начал в нем кое-что высматривать.

За спиной тихонько вздохнули.

— Она чаще вздымает руки к небу и жалуется на мою бездарность, чем внятно говорит, — ответила девушка. — Хотя то, что из меня после долгих и упорных занятий можно взрастить довольно сносную колдунью, это ее любимая утешительная фраза.

— Дэйя как всегда образец тактичности, — хмыкнул мастер.

Он выпрямился и показал Соланж свою добычу. В широких ладонях кузнеца лежал прекрасный клинок из темной стали, тускло блеснувший в свете огней кузницы. Видно было, что чьи-то заботливые руки отполировали его и даже начали оплетать рукоять, чтобы ладонь бойца не скользила на ней, но занятие по какой-то причине не завершили.

— Когда мы в последний раз собирались всей семьей, Кайсе упоминала что-то о звездном пути. Она иногда выражается крайне расплывчато, словно Хранительница какая-то, но это навело меня на определенные мысли. И, понаблюдав за тобой некоторое время, послушав рассказы твоих преподавателей и Моргана, я пришел к выводу, что в тебе сокрыт редкостный дар выбора пути.

— Прости, какой дар? — ничего подобного тсаревна раньше не слышала.

— Не вся магия делится на стихийную, силы дейминов и шейсов управляют не только жизнью, смертью, снами или природой. Есть еще другие способности, незначительные на первый взгляд, но имеющие решающее значение в глобальном смысле.

Тсаревна неуверенно усмехнулась.

— Уже чувствую себя неуютно, что же будет дальше, когда ты пояснишь мне суть своих догадок? Ты уверен, что все твои слова и впрямь относятся ко мне? Неумехе без подобающего образования?

— Морган и Дэйя дурно на тебя влияют, — недовольно поморщился Дэйд. — Конечно о тебе. И никогда не сомневайся в себе, в твоих венах течет кровь многих поколений правителей. Какими бы ужасными или хорошими ни были их поступки, они все оставили след в истории Алайи. Неуверенные и поддавшиеся власти собственных страхов и комплексов правили более жестоко, другие исправляли причиненное стране зло. Теперь твоя очередь выбирать будущее для шейсов.

— И что же это за особая магия?

— Прежде чем я расскажу о ней, скажи-ка, известно ли тебе о последнем резерве волшебников? — Дэйд передал девушке меч, чтобы она почувствовала его тяжесть, ощутила в ладонях холод металла. — Никто не рассказывал о нем? Ясно! Так вот, у каждого шейса или деймина, обладающего волшебством, есть скрытый резерв, переплетенный с силами души, который можно использовать всего один раз в случае, когда гибель неминуема. Эта магия дает шанс закончить начатое, возможно спасти кого-то, но она же и убивает своего владельца. Редко кто заходит настолько далеко, но опасность случайно зачерпнуть лишнего есть всегда. Поэтому никогда не старайся выложиться по максимуму и отдать чарам власть над собой, если не можешь до конца контролировать собственные заклинания.

— Это намек на мои занятия с Кайсе? — смутилась Соланж. — Найт тебе рассказал?

Рейвин кивнул.

— Многие сгорали, так и не раскрыв до конца заложенных в них природой талантов. Магия смерти тебе не доступна, она подчиняется лишь темным, связь со стихиями у тебя тоже весьма посредственная, ровно настолько, чтобы защитить от собственных подданных и не потеряться в вихре бесконечного поиска новых возможностей. Ты — якорь, удерживающий Алайю, тсарям и не положено быть сильными магами.

Наследница уныло слушала бодрые речи Дэйда и отстраненно любовалась холодной сталью в руках. Деймин говорил много хороших и на первый взгляд правильных слов, но сомнения все равно оставались. Как можно забыть о тех фактах, которые говорили явно не в ее пользу? Она страшная трусиха, впадает из крайности в крайность, мечется между осознанием себя и той забитой, заклейменной жестоким хозяином рабыней, в которую ее превратили скитания по родной стране. Об одной мысли о новом свидании с отцом внутри происходила страшная борьба между ужасом и злостью, разрывавшая девушку на части. Проще было бы стать такой же холодной и смертоносной, как этот прекрасный клинок. Как Морган, которому не было разницы, с кем бороться, с чужачкой в оплоте, с чудовищами в чащобах Сумрачного Эйда или с собственным реем, заставлявшим упрямца делать то, чего он не хотел. Вряд ли эрл мучился такими сомнениями, как его бесталанная подопечная.

— Будь добра, сломай сейчас меч, который ты держишь в руках, — прервал печальные размышления Дэйд, чутко улавливавший изменения в настроении собеседницы.

Пока она не научилась закрываться или пользоваться защитными амулетами, ее эмоции были для него слышны довольно четко. Искренность и чистота невинной души, сохранившиеся вопреки всем злоключениям, подкупали. И рейвин считал, что немного уверенности тсаревне не повредит. Конечно, неожиданная абсурдная просьба застала ее врасплох.

— Что, прости?

— Я хочу, чтобы ты сломала этот клинок. Да, ты намного слабее меня физически, да, мыгия тут не поможет, но все равно такое тебе по силам.

— Все еще пытаешься мне показать наглядно мои скрытые таланты? — скептически улыбнулась Сола, но все же внимательно осмотрела оружие на предмет трещин или слабых мест.

Их не было: кто бы ни сковал прекрасный темный меч, в нем не оказалось изъянов.

— Ага. Вот сейчас ты убедилась в том, что клинок достаточно тверд, красив и совершенен с виду. Такими же будут твои противники отныне и до конца твоего пути. Сильные, непреклонные, непобедимые, прекрасно обученные побеждать и не щадящие никого.

Тсаревна слушала, как завороженная, подобная аналогия ей и в голову не приходила раньше.

— Но тот дар, который сокрыт в тебе, дает возможность из тысяч возможных вероятностей и вариантов выбирать именно тот, который приведет к цели. Не полагаясь на силу, коварство или подготовку, хотя с ней будет немного легче.

— Почему же этот дар не привел меня сразу в Сумрачный Эйд? — скептически скривилась девушка. — Вместо того, чтобы пойти той дорогой, которую предлагала мне Хранительница, меня понесло в противоположную сторону, это ли не опровергает твои слова?

Деймин загадочно щурил карие глаза.

— Ты пробуй, пробуй, — подбодрил он Соланж. — Не бойся, не порежешься, сталь зачарована, чтобы не причинить боли своим.

Шейса, наконец, решила, что терять ей все равно нечего, и попыталась плашмя ударить мечом о наковальню. Раздался звон, руки бедняжки загудели от отдачи, а на металле не осталось и следа. Рейвин улыбался. Если бы на его месте был тот же Морган, можно было бы подумать, что мужчина просто издевался над ней, но в его улыбке было только удовлетворение от подтверждения собственных догадок.

— Ты не веришь, — просто сказал он. — А это обязательная составляющая успеха. Знаешь, почему я дал тебе его, почему не до конца оплетена рукоять? Да, он красив и тверд, совершенен на твой взгляд. И в этом его изъян. Уже в самом конце ковки выяснилось, что технология была нарушена, железо получилось слишком твердым.

— Но разве это плохо? Он ведь разрежет любое тело, любой доспех! — воскликнула Сола.

— Излишняя твердость и отсутствие гибкости делают оружие ломким. И если знать слабую точку, можно сломать его легко, применив минимум усилий. Это ничего или никого тебе не напоминает?

Девушка стояла, словно пораженная молнией. Конечно, о чем ей могли сказать слова «излишняя твердость и отсутствие гибкости»? Отец именно таким и был, тиран и жесткий властитель в своем государстве и своей семье, не признававший компромиссов. Но и у него были слабые точки, на это ли намекал Дэйд? И на то, что даже такого шейса, непобедимого на первый взгляд, можно призвать к ответу?

— Дело не в силе, а в умении использовать даже небольшой потенциал правильно. Это и является твоим даром, просто верь в себя.

Подарив собеседнику весьма странный взгляд золотистых глаз, Соланж снова обратила внимание на меч. Вера, да? Слабое место, слабое место…

Сами собой всплывали в памяти события прошлого, когда она вела себя совсем не так, как мог бы кто-нибудь ожидать. Самый первый выстрел, тот воин так и умер, не веря, что тощая замарашка сможет нажать на курок, но ведь она смогла! Или волшебная властность в голосе, которым она скомандовала Роди отступать во время схватки в Алайе. Приказала, хотя никогда до этого не заставляла кого-то повиноваться своим приказам. И, если подумать, даже окольная тропа, доставившая ей немало горестных моментов и шрамов на душе, оказалось по-своему полезной. Наследница на собственной шкуре убедилась, что в ее стране жестокость и бессердечие давно вытеснили нормальные отношения между шейсами, у нее полностью отсутствовали иллюзии насчет будущих подданных. А ведь всего этого она могла бы и не узнать.

Так возможно, Дэйд все же прав?

Холодный металл леденил кожу, но уже не казался таким совершенным. Соланж заставляла себя быть тверже стали, совершенней произведения чужих рук. И резко ударила ребром ладони наискось, почти у самой рукояти.

Звон, больше похожий на стон раненной души, сопровождал распадавшиеся куски слишком жесткого железа. Это было невероятно, почти настолько, чтобы заставить тсаревну забыть о дикой боли в руке.

— Оу! — она выронила обломок и затрясла кистью, стараясь удержать слезы. — Проклятье, проклятье!

— Ш-ш-ш, давай я немного сниму боль, — сказал Дэйд, сжимая огромными горячими ладонями руку девушки. — Не всегда будет так больно, милая. Лучше?

Затуманенными от слез глазами тсаревна смотрела на рейвина. Боль стихала, но воспоминания о ней все еще жили в теле. Было страшно и…удивительно. Она это сделала!

— Но как? Просто голыми руками?

Мужчина не выдержал и расхохотался.

— Давно мне не попадались такие упертые экземпляры! Упрямство и умение выбираться из любой ситуации живой — тоже таланты, которые ты недооцениваешь, девочка! Иначе твои преподаватели давно бы уже бросили занятия с тобой. Конечно, голыми руками! Ты ведь осознанно искала слабые стороны, и нашла!

Боль почти ушла, и тсаревна улыбнулась все еще веселившемуся деймину. Она так до конца и не верила в случившееся, но определенные крошечные подвижки в ее разуме все же происходили, Дэйд это сразу заметил. Что ж никто и не говорил, что с ней будет легко!

— Но справиться с отцом будет не настолько просто, — неожиданно мрачно добавила она. — В его распоряжении вся сила Алайи и шейсов, как думаешь, сколько времени понадобится мне и моим странным талантам, чтобы найти его слабые точки?

— Возможно, меньше, чем ты думаешь, Сола, намного меньше, — мастер тоже посерьезнел и поднял с земли обломки меча. — Звездные пути запутаны даже больше, чем могут вообразить себе Хранители дорог, поэтому не будем терять времени даром. Идем.


Часть вторая. Мир во время войны

Найт.


Темный рей озадаченно вертел в пальцах простую короткую стрелу, едва не стоившую ему жизни. Как и все загадочные попытки неизвестных злодеев его убить в последнее время, эта была молниеносной, непредсказуемой и от того почти удачной. Если бы не великолепная реакция и странное чувство тревоги, Сумрачный Эйд остался бы сегодня без правителя.

Стрела возникла в полумраке широкого перехода с одного этажа на другой в хитром месте, которое чудом не просматривалось с мест дежурства стражей. Во время пересменки неизвестный вполне мог бы установить в нише, где полагалось быть декоративной вазе, компактный самострел, и стоило Найту ступить в зону поражения, как простой механизм сработал. Самое скверное было в том, что следов магии практически не осталось, как и возможности идентифицировать по ним преступника.

Рей вздохнул, аккуратно извлек самострел из укрытия и направился с трофеями к себе в кабинет. Не время было думать о покушении, ох, не время! Близилась большая зимняя месса, которую проводила в главном храме Дракона сама Сиан, всем полагалось очистить мысли и души, размышляя о только-только начавшемся годе. Отгремели праздники и балы, встречавшие его приход и окончание Торной Дороги. Верующие радовались, вступая в новый, счастливый по всем приметам год Малахитового Дракона, и мало думали о затаившихся на окраинах страны врагах.

Как выяснилось, враги и не собирались забывать о дейминах.

Первые посленовогодние стычки со светлыми разбойниками унесли уже больше десятка жизней, а Сола до сих пор оставалась в неведении, но вряд ли подобные новости добавят ей оптимизма и веры в успех. Морган хоть и не соглашался с решением брата сохранять в тайне от наследницы подобные сведения об Алайе, но требование выполнял. Нет, ну почему неприятности не приходят по одной, а валятся на голову безобразной кучей? Мало Айвина и шейсов, так еще и убить его кто-то задумал!

Рей хмуро здоровался со стражами, отмечая про себя, что ребята совсем не причем. Если покушение на Солу луну назад могло бы сойти за случайность, то теперь становилось совершенно ясно, что кто-то добирался именно до рея, изредка действуя через его близких, стараясь выбрать жертву так, чтобы причинить ему максимальную боль. Моргану придется усилить охрану, появятся вопросы, но, чтобы не спугнуть убийцу, придется играть по правилам.

Слуги словно чувствовали, что повелитель с утра был не в духе, и спешили убраться с его пути, чтобы не перепало случайно за какую-нибудь оплошность. Дородная женщина, вытиравшая пыль с каменного бюста одного из древних реев жалко улыбнулась и пискнула что-то приветственное, пытаясь спрятаться за статую. Найту стало стыдно.

— Доброе утро, Корин, — кивнул он ей и свернул за угол.

В приемной Серко что-то пояснял служителям Дракона, облаченным в изумрудные мантии, все они поклонились стремительно вошедшему правителю. Верный секретарь, прекрасно знавший своего господина, тут же определил, что Найт был крайне сердит, хотя тот вполне контролировал уже выражение своего лица. Как по команде жрецы покинули приемную, а деймин поспешил за своим хозяином в кабинет.

— Что-то важное, мой господин? — Серко кивнул на арбалет в руках Найта.

Этот проницательный мужчина был поистине неоценим во всем, что касалось организации чего бы то ни было и анализа информации, некогда прослужив под началом у Зигмунда и прежнего главы разведки почти четыре года. Его способности не раз пригождались рею Блайну, а после его гибели Серко пожелал служить новому правителю.

— Почти, — проворчал Найт. — Чья-то неудачная шутка. Найди Моргана и вызови Шейна, лучше, чтобы они работали в паре. Кстати, перенести мессу хоть на час позже никак не удастся?

Рей и сам знал ответ, но все же понадеялся на то, что помощник сможет хоть что-то придумать.

— Сомневаюсь, ваше величество, — мужчина погладил густую ухоженную бородку, которую отпускал последнюю луну. — Госпожа Сиан уже прибыла в храм и готовится к проведению церемонии, с минуты на минуту начнут собираться дальние родственники. Можно выгадать минут пятнадцать, но это будет негативно воспринято общественностью.

Найт сдержал вздох. Конечно, не на что было и рассчитывать! Правящая семья всегда была и должна будет оставаться примером для подражания остальным, своим поведениям давая повод всем дейминам гордиться аристократией Сумрачного Эйда. Нельзя было опаздывать, нарушать древние традиции, этикет и предписания, выходить за рамки того, что положено делать главе государства. Все официальные мероприятия согласовывались и утверждались заранее, только форс-мажорные обстоятельства могли служить оправданием в задержке проведения даже самой формальной церемонии. Протокол в этом отношении всегда оставался довольно жестким, молодой рей и так нарушил его, приняв под свою защиту светлую тсаревну без предварительного собрания членов правления оплотов. Трудно было забыть возмущение, с которым старая знать отреагировала на новости вскоре после памятного бала!

Рей невесело подумал о том, могло ли покушение на него считаться форс-мажором? Видимо, да, но распространяться о нем он не собирался.

— Оба ваших кузена в столице, сейчас они с ее высочеством светлой тсаревной в гимнастическом зале, — прервал голос Серко мысли правителя. — Занятия заканчиваются через сорок три минуты, после чего всем надлежит привести себя в должный вид, настроиться на мирный лад и готовиться к мессе.

Найт с интересом посмотрел на собеседника. Серко до сих пор оставался одним из немногих, кому позволено было видеть настоящий облик тсаревны, надежно скрытый от остальных качественной иллюзией. Кто-то догадывался после официального представления Соланж на балу, что за блеском смоляных кудрей и алебастровой белизной кожи скрывалась таинственная наследница, но догадываться и видеть ее по-настоящему — разные вещи. И при упоминании имени девушки тон голоса Серко неуловимо менялся, хотя раньше у Найта не было времени спросить об этом его самого.

— Ясно. Придется прервать их занятия и спасти бедняжку тсаревну из лап моих коварных братцев, пока они ее окончательно не замучили. Скажи-ка мне, друг любезный, что ты думаешь о нашей гостье?

Первый секретарь его величества владел своими эмоциями не в пример лучше, чем некоторые родственники Найта, но тень смущения все же коснулась его лица. Серко и смущен? Этот сорокалетний хитрец и проницательный интриган смущен? Любопытно!

— Госпожа Соланж довольно интересная личность, ваше величество, — медленно произнес он. — Хотя у меня не было возможности пообщаться с ней дольше, чтобы составить более полное представление, я бы сказал, что она весьма умна, осторожна, но слишком юна, чтобы лучшие качества характера могли проявиться в полной мере.

— Давно не слышал, чтобы ты так отзывался о какой-либо даме, — засмеялся Найт. — Девочка сумела произвести на тебя впечатление, надо же!

— Не отрицаю, — улыбнулся Серко. — Грандиозный минус в том, что Соланж боится всех окружающих дейминов, кроме разве что вас и рейвина Дэйда, а это очень затрудняет процесс общения. Однако, сейчас все намного лучше, чем в тот день, когда я увидел ее высочество в первый раз.

— На ней же был морок!

— Даже скрытая иллюзией тсаревна остается слишком необычной для Сумрачного Эйда. Золотистые глаза, странные движения, хрупкость. Да и ее страх вызывает в мужчинах подсознательное желание защитить, спасти от любого врага. Вы не удивляйтесь, ваше величество, но не я один с любопытством наблюдал за нашей гостьей. Пока идет ее обучение, и девушка мало времени проводит с остальными придворными и аристократами, этого никто не заметит, но как только Соланж станет более открытой свету…Надо быть осторожнее. На новогоднем балу все ее танцы были заняты до конца вечера, хотя ваши подданные прекрасно понимали, кто она и как опасны могут быть светлые — это ведь стандартное восприятие шейсов среди нас. Но отказать себе в риске и удовлетворении любопытства молодые люди не могли. Я был даже свидетелем небольшой стычки по этому поводу.

Вот так новости! Не было причин не доверять способностям Серко делать выводы о чужом поведении, с его-то опытом и наблюдательностью! Просто сам Найт и его родные знали правду с самого начала и, очевидно, не догадались взглянуть на все это под таким углом.

— Неужели вы не обратили внимания? — удивление послышалось в голосе помощника. — Спросите у вашей сестры или у госпожи Иланы, они женщины, мимо них подобное не прошло бы! Да и рейвин Форс достаточно благоволит к Соланж, чтобы это не вызывало лишних слухов. И пусть по нашим канонам тсаревну нельзя назвать такой уж красавицей, неизведанное всегда манило к себе, так же, как экзотика. Кто бы из дейминов мог похвастаться, что познал светлую женщину?

— О, Небо! — Найт и впрямь не задумывался о подобных последствиях. — Теперь еще и обезвреживать каждого потенциального ухажера! А ведь девочка и впрямь молода и неопытна, вряд ли ее сердце устоит перед умелым и настойчивым поклонником.

— Рад, что смог оказаться полезен вашему величеству, — хитро улыбнулся Серко, заставив правителя подозрительно на себя посмотреть.

— Ты ведь не…

— Нет, господин, я понимаю важность данной ситуации, — улыбка секретаря стала шире. — Вернемся к вопросу об арбалете?

Морган и Шейн развили бурную деятельность, умудряясь выглядеть при этом почти расслабленными, словно не были озабочены очередным загадочным покушением. Мелкие зацепки, остававшиеся после каждой попытки нанести урон правящей семье, пока упорно не желали складываться в единую картину. Яд в вине, упавшая ни с того ни с сего стойка со старинным оружием, теперь арбалет — за каждым из происшествий стоял чей-то злой разум, старательно заметавший следы. Ни волоска, по которому можно было бы воссоздать примерный портрет убийцы, ни магии, дававшей возможность снять отпечатки ауры колдуна. Лишь искусно созданные механизмы, приводившие орудия в движение, а больше ничего!

Единственное, что обнаружил Морган на одной из деталей конструкции, перевернувшей стойку, и на кованом наконечнике стрелы, это крошечное изображение змеи, оплетавшей корону. Картинка была очень маленькой, но довольно искусной, и подтверждала их догадки о том, что глава государства находился в опасности.

— Он чуть не угробил Солу и Дэйда, теперь взялся за Найта, — в сердцах выругался Шейн. — Сколько еще мы будем искать виновного? Никто не может даже примерно сказать, кто причастен ко всем этим происшествиям.

Морган неохотно поделился своими наблюдениями.

— Почему-то я уверен, что за покушением на Солу стоял кто-то другой. Тут же можно добавить и загадочную попытку самоубийства Форса, которая, как мне кажется, таковой вовсе не являлась.

Братья заинтересованно переглянулись.

— Помнишь, что сказала Дэйя, когда собрала в кучу те немногие частицы, оставшиеся от старой наковальни нашего мастера? На них были следы гравировки, неточные, но, вполне возможно, идентичные узору на этом наконечнике. Зато когда мы внимательно изучили остатки подсунутой Соланж отравы, от нее исходил запах магии бездны. Точно такой же, как обнаружила кузина на зеркале в комнате Форса. Все остальные случаи объединяет полное отсутствие следов волшебства, зато превосходное техническое исполнение.

— Почему сестра не сказала об этом мне?

— Я попросил ее, ведь связать все происшествия вместе мне пришло в голову только недавно, до этого было слишком мало улик и не было общих черт. Следовало все проверить, прежде чем нагружать тебя еще одной проблемой.

— Ты имеешь в виду, — уточнил Найт, — что по моему оплоту бродят два невменяемых убийцы? И один из них послан самой бездной?

— Не берусь утверждать, но все возможно. И если я прав, то проверять следует абсолютно все. Это ведь первый случай в истории Сумрачного Эйда, когда кто-то смог тайком преодолеть магию Хранителей, чтобы противостоять владыке сумрака и пакостить у него под носом. Если ненадежной становится сама основа нашей жизни, в чем тогда можно быть уверенным?

— Несмотря на то, что Морган иногда преувеличивает опасности, на этот раз я с ним согласен, — серьезно добавил Шейн. — Пока мы не поймем, как бездна осуществила невозможное, не будем полагаться только на привычные меры безопасности.

— Я поговорю с Хранителями! — скрипнул зубами рей.

Загадочный убийца, который предпочитал не пользоваться магией, умудрился лишить сна и покоя первых интриганов государства. Ни одного подозрительного лица не было замечено ни на кухне, ни в оплоте. На кухне всегда оставались только верные проверенные слуги, которые жестоко обижались на то, что их могли заподозрить в попытках убить любимого правителя, и даже дополнительные проверки так и не принесли плодов. Выяснить, чья рука всыпала яд в пищу Солы в прошлом году и Найта уже в этом, не получилось. Стражи клялись, что ни одна душа не появлялась между дежурными обходами в боковом коридоре, где его величество чуть не проткнула стрела, так же никто не был замечен за подозрительными действиями в других частях крепости, которые посещал рей.

В результате вместо того, чтобы привести в порядок мысли и успокоиться, как это требовалось к началу мессы, Найт и его братья думали о хитреце, сумевшем их провести, и сердились. Все трое уже переоделись в парадные костюмы, причем Морган настоял, что они лично заберут рея из его покоев, и теперь они ждали Соланж, впервые посещавшую мероприятие подобного значения на чужбине.

Первая в новом году большая месса всегда посвящалась грядущему, молитвы Дракону звучали живо и радостно, уповая на удачу, плодородие и спокойствие, которые должны были нести грядущие тринадцать лун. Тысячи маленьких зеркал на стенах огромного главного храма позволяли верующим, которые все не могли поместиться внутри, наблюдать за мессой, в других же оплотах их проводили собственные жрецы. А после окончания песнопений и молитв верховная жрица благословляла правящую семью на борьбу с двуликими — еще одной сезонной напастью Сумрачного Эйда.

Много сотен лет назад, когда светлый и темный народы были достаточно немногочисленны, когда магия и способы выживания разумных существ были не настолько развиты, как в текущие дни, деймины столкнулись со странной напастью, выползшей из болотных участков с четырех окраин. Знакомые и родственники проживавших в тех местах начинали странно себя вести, впадать в ступор, страдали провалами в памяти, на их коже появлялись красные узоры. Когда причины неизвестного недуга выяснили, многие деймины уже погибли.

Тварей не зря называли двуликими. Они не имели собственных тел, более напоминая мутно-белые сгустки слизи, но могли создавать яркие мороки и обретать форму, выпив чужую жизнь. С каждой из сторон страны появлялись эти чудовища, неся с собой одну из страшных темных сил: боль, страх, безумие и колдовские грезы. Сражаться с ними приходилось так, чтобы не поддаться воздействию этих сил, пытаясь одновременно не дать двуликому завладеть твоим телом. Поначалу деймины редко выходили победителями из таких схваток, пополняя ряды измененных, но научились справляться и с этим. Тонкие красные линии на белой коже обитателей оплотов выдавали двуликих. Так потом и отличали двойников от настоящих дейминов — по узорам на коже, поведению и беспамятству. Ведь как ни старались двуликие, чужими мыслями завладеть было невозможно.

Очень долго пытались реи и правители оплотов выяснить, откуда вышла эта беда и как с ней бороться, двойники не поддавались обычным жителям страны: даже разрубленные на множество кусков не умирали, продолжая и дальше убивать невинных. Единственным способом сдержать двуликих было сжигание останков их тел на жаровнях с драконьим цветом, после чего мерцавший магией и смертью пепел замуровывали в каменные глыбы и топили в море на самой окраине Сумрачного Эйда.

Маги узнали со временем, что двуликими становились души предателей и убийц, выходили они из серых болот, безошибочно направляясь к жилым местам за добычей. А способ борьбы с ними нашелся случайно, когда один из реев решил лично сразиться с проклятыми тварями, терроризировавшими оплоты. Лунное серебро в руке монарха заставляло двуликих корчиться от боли, истекать слизью и, в конце концов, умереть, магия повелителей сумрака ослабляла действие тварей на других дейминов. После боя рея с двуликим пепел не оживал вновь, его не нужно было скрывать в камне, чтобы избежать повторной встречи. С тех древних времен сразу же после большой зимней мессы, где кроме всего прочего верховные жрецы благословляли правителей на бой, те, в ком текла кровь первых реев, отправлялись к четырем серым болотам, чтобы спасти Сумрачный Эйд от нашествия двуликих.

— У вас очень многое зависит от времени года, дня и чисел, — удивилась Сола, когда осилила первые учебники о бестиарии темного государства. — В Алайе такого нет, хотя я не особо разбираюсь в чудовищах моей страны. Почему так?

Дэйя пожимала плечами, преподаватели пытались пояснить, что природа и магия в Сумрачном Эйде были тесно взаимосвязаны, каждый поступок тут мог вызвать реакцию самой Пайваны и земной плоти, порождавшей в ответ на выходки жителей очередных монстров.

— Почему же, — ухмылялся злобный Морган, нарушая приказы Найта не издеваться над светлой. — Есть и такие существа, которые могут напасть на тебя в любое время дня и ночи. Сезонные более предсказуемы, хоть и не менее опасны. А в Алайе самые жуткие чудовища едят на золоте и спят на мягких простынях в своих замках.

И почему на братца не действовали никакие уговоры и угрозы?

Площадь у главного храма дракона и ведущие к ней воздушные мостики и лестницы с разных уровней оплота волновались всеми оттенками зеленого. В день зимней мессы традиционно одевались в такие цвета, чтобы подчеркнуть единение с Драконом-создателем, верность основным заповедям и чистоту помыслов. Для членов правящей семьи была оставлена пустой узкая дорожка над пропастью, ветры развевали изумрудные одежды, темные волосы, надували упругими парусами плащи. И словно искра солнечного света в малахитовой черноте блестела длинная золотая коса тсаревны Соланж.

Подданные приветствовали своего рея поклонами и хлопками тысяч ладоней, но внимание все равно против воли было обращено к хрупкой женской фигурке, опиравшейся на локоть Форса за спиной Найта. Сочная зелень шелков подчеркивала удивительный цвет кожи шейсы, необычность всего ее облика, золотистый цвет глаз. Рей не уставал удивляться мужеству наследницы, каждый раз с успехом справлявшейся с публичными выходами, хотя прекрасно знал, как она всего этого боялась. Одна среди темных, щепочка в бушующем потоке недовольных и предвзятых взглядов.

Огромные двери в храм были настежь открыты, позволяя дейминам любоваться внутренним убранством. Благодаря заклинаниям сворачивания пространства, распространенным на все помещения крепости, деймины могли в относительно небольшие постройки и башни вмещать огромные толпы, но святилище Дракона в любом случае оставалось чуть ли не самым большим зданием в оплоте Арвахо. Зеленые и серебристые свечи затопили огромное внутреннее пространство теплым светом, росписи и витражи иллюстрировали создание мира, исторические события, происходившие с благословения Создателя, и просто узоры. Мерцающие огоньки отражались в маленьких зеркалах на стенах, освещали торжественно украшенный цветами и ветвями алтарь. Поворачивая по устланной коврами дороге к отведенному ему месту, Найт отметил, что к ним уже присоединились некоторые дальние родственники из других оплотов.

Когда все собрались, и на зал опустилась практически идеальная тишина, Сиан дала команду младшим ученикам жрецов начинать. Хор запел первую традиционную молитву — благодарность Создателю за радость встречи нового года. Чистые детские голоса отражались и усиливались сводами храма, сердце Найта, да и остальных тоже, наполнилось теплом и радостью, непроизвольным ожиданием чуда. Глаза Соланж по правую руку от рея блестели от слез и тех прекрасных чувств, которые всколыхнули звуки музыки и слова молитвы.

После окончания пения под крутыми сводами храма разнесся мягкий волшебный голос верховной жрицы. Сиан говорила правильные слова, объединявшие души дейминов перед лицом любой возможной угрозы, напоминала о чести, любви и прощении, о других древних заповедях. Найта всегда удивляло в этой странной женщине то, как она умудрялась сочетать в себе отстраненность посланницы Создателя и умение сближаться с прихожанами, отвечать на незаданные сокровенные вопросы. Она была красива, но словно принадлежала какому-то другому тайному миру, далекая и недостижимая. Как отец мог полюбить ее? Совсем не похожи были обе его супруги друг на друга.

Мысли в голове рея лениво переключались с одного предмета на другой. Сиан, Сиан. Наверное, удел всех великих магов и жрецов — быть за пределами доступного пониманию смертных мира. Ведь и придворный маг шейсов так же, как и мачеха самого Найта, не вмешивался в жизнь и решения воспитанников. Его работой было растить их, стараться привить какие-то качества и ценности, которые могли бы пригодиться, поддержать силой и отступить в тень, когда следует. Тот же Флавий почему-то допустил почти полное вымирание тсарской династии, хотя подобное не происходит за один день. Неужели волшебник такой силы не мог найти способа удержать Айвина от опрометчивого поступка по отношению к дочери? Или ему известно что-то такое, что влияет на его решения? Не выглядел старик покорным всем тсарским велениям, совсем нет. И сколько же ему лет на самом деле?

Найт медленно моргнул, пытаясь избавиться от шепотков в голове. Постоянное недосыпание и страшные сны вымотали правителя гораздо сильнее, чем он мог представить. Сколько времени уйдет на то, чтобы заставить себя смириться со всеми потерями последних лет? Нельзя вечно переживать об отце и маме, надо дать им уйти, обрести, наконец, покой, а самому жить дальше. И послушаться родственников, без преувеличения утверждавших, что из Найта получился хороший правитель. Решить бы только две основные проблемы — Алайя и твари бездны, а после можно будет и о покое подумать.

Снова запел хор, только голоса стали ниже, таинственней. Сиан пропускала через себя потоки магической силы, слова молитв с ее губ слетали легко и торжественно, умело управляя огромной толпой. Полезное умение, даже сам правитель иногда поддавался чарам Создателя, хотя прекрасно знал их действие. Вера — великая сила. Как и упрямство, впрочем. Сами собой мысли перескочили на некоторые примеры его проявления, заставив Найта едва заметно поморщиться, благо никто не видел.

Нет, он не думал, что фокус с раскрытием личности Соланж на балу сойдет ему с рук так уж гладко, но такой бури и так скоро не предвидел даже скептик Зигмунд. И все же, когда через несколько дней рея любезно пригласили возглавить собрание в оплоте Латиссы, крупнейшем, после столицы месте обитания дейминов, правитель не предполагал, что лавным вопросом на повестке дня окажется его предательское укрывание врага в сердце страны. Закостенелые вороны!

— Его величество нарушил все обеты, которые дал при коронации! — возмущались главы оплотов. — Укрывать светлую наследницу, заключать договора о сотрудничестве, не посоветовавшись с нами! Позор и некомпетентность! Куда смотрел Зигмунд!

Разоблачить коварные замыслы правителя собралось полсотни наделенных властью аристократов, многие шумели, гневно раздували усы, потрясали кулаками и выплескивали на окружающих недовольство. Кое-кто настороженно молчал, не рискуя высказывать открыто свое мнение при радикально настроенных соседях. Несколько правителей неосознанно собрались ближе к Найту, выражая молчаливую поддержку и изумление: видимо, не все были в курсе, по какому поводу на самом деле организовали эту встречу.

Найт был хорошо воспитан и знаком с этикетом, а так же традициями и законами своей страны. Да, полагалось определенные вопросы решать вместе с дворянским собранием, голосовать, обсуждать плюсы и минусы различных изменений. Но окончательное слово, а так же бремя ответственности за последствия, всегда оставалось за реем. Обычно остальные это помнили, просто прецедент получался…первый в истории. Слишком уж уникальна была гостья, слишком уж глубоко в умах темных и светлых укоренилась многовековая вражда.

Пришлось приводить подданных в чувство, хотя обычно Найт не любил пользоваться всей данной ему положением мощью.

— Предательство, говорите? — холодно процедил он, входя в контакт с Хранителем чужого оплота, что обычно расценивалось как вопиющее неуважение к его хозяину, но тут собравшиеся были слишком напуганы светящимися глазами правителя и убийстенным тоном его голоса, чтобы возмутиться. — Настоящее предательство — думать, что за тысячи лет мир не изменился, и упускать единственную возможность навсегда решить проблему войн со светлыми тем путем, который унесет минимум жизней наших подданных! Прекратите цепляться за старые обиды и начните, наконец, думать! В наших руках наследница Алайи! Которая добровольно, подчеркиваю, добровольно согласилась помочь нам.

— Но это шейса! — отвечали ему члены совета. — Коварная тварь, пьющая кровь дейминов, она не остановится ни перед чем, чтобы разрушить Сумрачный Эйд! Симпатичная мордашка ввела ваше величество в заблуждение, скольких темных агентов ваш кузен Морган не смог вернуть обратно из Алайи, потому что шейсы никогда не оставляют нас живыми, если поймают!

— Точно так же мы являемся для наших соседей тварями, живьем съедающими младенцев, — отрезал Найт, не желая обсуждать страшные сказки. — Уж такие уважаемые деймины как вы постеснялись бы повторять вслух лживые предания. В истории нашей страны немало поводов стыдливо покраснеть, этим мы с шейсами похожи.

— Но…

— У вас есть другие варианты решения конфликта с Алайей?

Толпа снова загудела, но Найт оставался холоден, источая силу и власть. За его спиной легким призраком колыхалась неясная фигура Хранителя, полностью подчинявшаяся коронованному повелителю сумрака.

— Сотрудничество недопустимо!

— Нас предадут при первой же возможности!

— Все, к чему мы шли веками, будет разрушено!

— Так я и знал, — удовлетворенно усмехнулся правитель, вызывая мороз на коже подданных. — Тишина, пожалуйста! Итак, любезные мои подданные. Настоятельно рекомендую всем трезво обдумать ответы на вопрос, который я вам сегодня задал. Взвесить все недостатки и преимущества моего решения, опираясь не на легенды и старые обиды, а на факты, перспективы и еще раз факты. Вы разумные деймины, главы оплотов, не зря занимающие свои позиции в нашей стране. Гибкость и умение прогнозировать будущее, основываясь на сегодняшних решениях, — вот какие качества мне нужны от вас. Любые другие варианты прошу тщательно обдумать, чтобы избежать таких недоразумений, которым стало сегодняшнее собрание, и предоставлять мне в письменном виде!

Резкий стук деревянного молотка, означавший окончание собрания, заставил настороженных и ошарашенных гневом правителя дейминов вздрогнуть. Колдовской зеленый свет в зале мерк, силы Хранителя уходили, оставляя на возвышении уставшего, но крайне сердитого рея. Да, давно уже никто не видел вежливого, спокойного и всегда корректного владыку в такой ярости, эту встречу верные подданные запомнят надолго.

— Ваш отец гордился бы вами сегодня, — тихонько шепнул рею один из правителей оплотов, прежде чем выйти из зала заседаний. — Мы будем с вами до конца!

Уголки губ Найта едва заметно вздрогнули, он с удовольствием присоединился к остальным прихожанам в храме, чтобы вознести хвалу Создателю за силы и терпение. Да уж, терпение…

Заключительные ноты песнопения зазвенели под сводами, чтобы серебристым инеем осесть на темных шевелюрах дейминов. Они медленно вставали со своих мест, с трудом возвращаясь в реальный мир из мира грез, в который всех погрузила сила молитвы Сиан. Найт не был уверен, что все это слышал сам пресветлый Дракон, но лично ему месса понравилась. Помогла немного успокоиться, несмотря на посторонние мысли. Теперь в храме должна была остаться только их семья, чтобы Сиан могла благословить родных на предстоящий поход.

Вместе с ним, Солой и Сиан в малом святилище за алтарем собралось чуть больше тридцати дейминов. Мужчины и женщины, потомки младших братьев и сестер бывших реев, не наследовавших трон. Все оживленно переговаривались, встретившись вместе после долгой разлуки, поглядывали на Соланж в окружении Форса, Зигмунда, Шейна, Моргана и близнецов. Жрица с улыбкой что-то поясняла высокому бородачу с повязкой на глазу, кажется, он приходился рею то ли братом, то ли дядей в какой-то дальней степени родства. В детстве его, как и всех аристократов, заставили вызубрить генеалогическое древо, но сейчас он не мог припомнить точно кто есть кто.

— Становитесь в круг! — властно скомандовала жрица, закончив беседу.

Ритуал повторялся из года в год, почти все из здесь присутствовавших были с ним знакомы. Тсаревна тихонько сидела на скамье позади Сиан, во все глаза наблюдая за новым для нее действом. Семья взялась за руки, а верховная жрица тихонько запела, взывая к покровителю Пайваны. Молитва оказалась очень душевной и проникновенной, низкий, словно внезапно охрипший голос Сиан вызывал мурашки, обращался к пресветлому Дракону с просьбой дать силы потомкам первого рея выстоять против двуликих.

Ритуал закончился немного неожиданно и совсем не так, как обычно, Найт открыл глаза, резко выходя из транса. Пение мачехи оборвалось на середине ноты, женщина с молочно-зеленой мантии слепо смотрела в никуда.

— Что с ней? — шепотом спросил кто-то, но ответа на это вопрос никто пока не мог дать.

— Сиан? — жрицу позвали, женский голос вскрикнул, когда из носа бывшей рейи медленно пошла кровь. — Сиан, очнитесь!

Найт оказался к мачехе ближе всех и успел подхватить ее на руки, когда та почти упала. Веки ее подрагивали, глаза под ними двигались, губы что-то беззвучно шептали, словно женщина вдруг оказалась под действием какого-то заклинания. Внезапно с ее уст сорвались слова, произнесенные громовым мужским голосом, как ни парадоксально, наполненным торжеством.

— …с ним вы найдете выход! — грохотало в малом святилище.

Как только стих последний звук, Сиан перестала дергаться и практически сразу открыла глаза. Найт смог заметить в карих глазах странные янтарные отблески, быстро погасшие, и с облегчением вздохнул, когда жрица вполне осознанно на него посмотрела.

— Я…

— Что это было, госпожа? — спросил у мачехи Найт, поддерживая ее.

Жрицу усадили на скамью, кто-то протянул ей кубок с вином.

— Прошу прощения за подобную сцену, — улыбнулась Сиан, аккуратно вытирая платком кровь. — Надеюсь, я не очень напугала вас?

Деймины зашумели, Сола стояла позади всех, испуганная донельзя, и Найт перехватил ее затравленный взгляд. Интересно, она тоже подумала, что это очередное покушение, или только рей сегодня страдал паранойей?

— Господа, — сказала тем временем верховная жрица. — Не пугайтесь и не спрашивайте пока о том, что же произошло со мной, поскольку я сама не до конца поняла всего. Обещаю, что сообщу его величеству полную информацию о случившемся, когда мы вместе с моими помощниками разберемся в моем вдении. Благословение Создателя получено, и надеюсь, что двуликие не смогут причинить вам вреда в этом году.

Темные все еще настороженно смотрели на жрицу и правителя у ее ног, но им пришлось пожать плечами и покинуть храм, чтобы подготовиться к утреннему походу. По умолчанию внутри святилища остались только близкие Найта, дети Сиан. Даже Сола вышла в парадную половину, чтобы не мешать семейным сборам.

— Уверяю, тебе не о чем беспокоиться, — властно отказалась жрица от предложения Дэйи и Найта оказать ей медицинскую помощь. — Я уже в полном порядке, и даже больше!

— Так ты знаешь, что случилось? — спросил ее Зигмунд. — Даже не испугалась, хотя не похоже, чтобы этот приступ был тобой ожидаем.

— Узнаю твою проницательность, дорогой, — усмехнулась Сиан. — Приятно видеть, что с годами она не уменьшилась. Все и впрямь произошло неожиданно, я лишь читала о подобном ранее, но не думала, что доведется самой испытать такие сильные чувства.

Семья рея застыла в ожидании разгадки.

— Сегодняшняя месса не прошла даром, — торжествующая улыбка озарила отрешенное лицо. — Потому что пару минут назад сам пресветлый Дракон был здесь!

Тишина в храме ощущалась как-то неуютно.

— Ты имеешь ввиду…

— Создатель?

Никто не решался поверить. Последние свидетельства присутствия великого Дракона, сотворившего Пайвану и всех ее жителей, относились к временам многовековой давности, как усердно ни молились темные и светлые, все говорило о том, что Создатель оставил свое творение или не считал нужным показывать себя. А теперь вдруг — явление, да еще и посреди рутинного ритуала!

— Ты уверена?

Сиан терпеливо переносила многочисленные вопросы, а рей заметил, что в ее облике появилось что-то новое, чего он ни разу не замечал раньше. Как будто к привычному образу мачехи, верховной жрицы и бывшей правительницы Сумрачного Эйда добавился какой-то внутренний свет, чудесное вдохновение.

— Он что-нибудь сказал о нас? — тихо спросил женщину Найт. — Мы слышали обрывок фразы о том, что ты с чьей-то помощью найдешь выход.

— Я не до конца еще осознала случившееся, — спокойно ответила Сиан. — Слияние с подобной силой дается нелегко, должна признать. Мне будто было видение, в котором один на другой накладывались разные варианты разных событий, плюс этот голос в голове…я разберусь с посланием, только тогда смогу узнать, чем полезны эти новые сведения нам.

— Но мы должны…

Рейя позволила себе перебить своего пасынка спокойным взглядом темных глаз.

— Позже. Прошу, ваше величество, дайте мне немного времени. Сейчас важнее подготовиться к встрече с безликими.

Конечно, всю семью выставили ни с чем, заставляя более или менее явно мучиться от любопытства. Что за видение было Сиан? Что предсказал великий Дракон относительно будущего Сумрачного Эйда? Куча вопросов и ни одного ответа. Лишь на пороге Найт обернулся, пропуская вперед себя недовольно хмурившуюся Дэйю, и спросил, не очень-то надеясь на успех:

— Вы уверены, что помощь не понадобится, госпожа?

Сиан задумчиво улыбнулась.

— Флавий мне поможет.

Теперь, почти сутки спустя, Найт направлялся к серым болотам в окружении вооруженных до зубов родственников и думал, что неспроста в храме во время мессы он думал о сходстве Сиан и Флавия. Оба замкнутые, занятые таинственными делами, связанные с невероятными силами, что они знали о прошлом и будущем Пайваны? Почему жрица сказала, что ей поможет шейс: враг, светлый! Возможно, были пророчества, о которых она не посчитала нужным сказать пасынку? Снова вопросы…

Группа всадников на мершессах воспользовалась несколькими зеркалами, чтобы попасть в ближайшие к нужному месту оплоты, затем им предстояло почти сутки ехать верхом. Болотистые местности, кишевшие мелкими зубастыми хищниками, мошкарой и паразитами не слишком-то пользовалась популярностью, ближе к топям никто не жил.

Липкий туман под ногами поглощал звуки, предстоящая встреча не особо располагала к разговорам, поэтому деймины ехали в настороженной тишине. Закутанная в темный плащ тсаревна в сопровождении темных воинов следовала за головой отряда.

— Ты уверен, что идея взять Соланж с собой так уж хороша? — тихо спросили рядом.

Найт покосился на сестру. Ну конечно, кудрявая непоседа просто не способна была долго сохранять спокойствие.

— Я — нет, — ответил он. — Но Морган и Зигмунд уверены, что девочке нужна подготовка не в тренировочных залах и снах, а в реальных условиях. Кроме того, особые наследственные свойства помогают ей избежать ловушки и принять иллюзию за действительность, она поможет распознать приближение двуликих вовремя.

— То есть, риск оправдан?

— Да, — попытался закончить неприятный для него разговор рей, хотя прекрасно знал, что с Дэйей такие номера не проходят. — За ней присмотрит Шейн, не о чем беспокоиться.

— Отлично, — усмехнулась рейвина, переходя к следующему пункту своего немалого списка с вопросами. — Ты переживаешь за нее только потому, что волнуешься за будущее отношений между Алайей и Сумрачным Эйдом, или наследница тебе и вправду нравится?

Найт опрометчиво не обратил внимания на подозрительный тон ее голоса.

— Мне и в самом деле нравится Сола, почему ты спрашиваешь?

— Оглянись.

Они оба посмотрели назад, как раз чтобы заметить, как Форс что-то говорил тсаревне, а та улыбалась и смотрела на него. Выглядели молодые люди абсолютно безмятежно.

— Что тебя беспокоит, сестра? — рей недовольно поморщился, чувствуя подвох во всем этом разговоре.

— Да так. Возможность увидеть темного на престоле Алайи, как тебе такой каламбур?

Мершесс Найта чуть споткнулся как раз в тот момент, когда его хозяин недоверчиво посмотрел на деймину.

— Серьезно? Ты в своем уме?

— Ага, — кудрявая заноза улыбалась так искренне, что аж зубы сводило. — Ты просто не смотришь по сторонам, занятый делами Сумрачного Эйда. Они проводят много времени вместе, молоды, чем-то даже похожи. Форс ведь ни одной девушке не уделял столько внимания в последние годы. Как думаешь, устоит она перед загадочным обаятельным парнем, равным ей по положению? Оба наследники, кстати.

Подобные намеки сначала от Серко, а теперь уже от собственной сестры порядком настораживали. Если они правы, как предотвратить катастрофу? Кто сможет сказать Соланж, что ни одному мужчине в Сумрачном Эйде она не вправе отдавать свое сердце? И не потому, что любви между темным и светлой просто не может быть, а из-за того, что наследная тсаревна Алайи связана долгом и традициями надежней, чем кандалами и стенами в Залах забвения. Ведь рядом с ней может быть только шейс.

— Не ерунди, — строго отчитал волшебницу брат. — Ты и сама прекрасно понимаешь, что этого не случится.

— А почему бы не сломать еще одну традицию и не укрепить союз так, как это делали веками? Брак и совместные наследники удержат обе стороны от неправильных решений, — похоже, роль сводницы нравилась Дэйе все больше.

— О себе лучше подумай, — буркнул Найт. — Когда уже перестанешь глупостями заниматься и влюбишься? Достойных мужчин вокруг много, а тебе лишь бы о пустяках болтать и башни взрывать!

Рейвина ненадолго обиделась, но не остановилась.

— И все же ты уверен, что между ними ничего нет?

— Да. Форс не глупее меня, он не сделает ничего, чтобы навредить Соланж или ее репутации.

— А между вами?

Новый глупый вопрос поставил правителя в очередной тупик.

— Что?

— А между вами что происходит? Ты публично оказываешь ей знаки внимания, помогаешь, проводишь с ней время и лично учишь тому, что может пригодиться будущей тсарице. Разговоры ходят недвусмысленные, сам знаешь, что это может оказать влияние на вас обоих, даже если слухи лживы.

— Проклятье! — зло выругался темный владыка. — Мало им было обсуждений меня и Кайсе, как будто подданным больше делать нечего, только перемывать кости мне и всей нашей семье!

— Всех беспокоят наследники, дорогой! У Блайна их было двое, их с Зигмундом тоже было двое, а ведь обычно в семье рождается несколько сыновей и дочерей. Глядя на ситуацию в Алайе, невольно хочется чувствовать себя уверенной, так и рассуждают твои подданные, заботясь о твоем же благе.

— Удавиться хочется от такой заботы, — Найт не на шутку рассердился.

Снова вспомнилось последнее собрание, где верные подданные ясно показали, насколько они заботятся о своем повелителе, высказывая ему свое недоверие и претензии. Что они сделают, если им хоть на миг покажется правдоподобной теория Дэйи, даже думать не хоетлось.

— Хоть ты не доставай, — огрызнулся Найт. — Кайсе будет прекрасной рейей, лишь бы получилось все то, что мы планируем для Соланж. В условиях холодной войны с Алайей и нападений бездны, мне только о продолжении рода не хватало думать!

— Как знаешь, — пожала плечами девушка, подгоняя своего мершесса. — А когда же еще об этом думать!

Мерзавка увернулась от шлепка и со смехом ускакала вперед, оставив брата скрипеть зубами. Она сделала свое черное дело: рей ехал дальше, пытаясь проанализировать сказанное сестрой. Так ли он смотрел на тсаревну, чтобы кто-то мог неверно истолковать его действия? Был ли чересчур душевен там, где их видели лишние глаза и слышали чужие уши? Вроде бы ничего подобного, соблюдение строгого придворного этикета въелось в кровь с младенчества, маски надежно скрывали искренние чувства и намерения от посторонних.

Хотя…

Достаточно всего лишь пустить слух, чтобы погубить даже самую чистую репутацию, Морган неоднократно пользовался этим приемом. Грех забывать о подобном, если пример находится прямо под носом.

Место ночлега было практически традиционным: следы двух кострищ прошлых лет, ничуть не испорченные чахлой травой или стихиями, обозначали конец пути. Магический фон и колебания эфирных волн прогнозировали появление двуликих ближе к вечеру следующего дня, поэтому Зигмунд приказал выставить часовых, а остальным разрешил отдыхать.

Вскоре к первой группе из столицы через привезенные с собой зеркала присоединилось еще десятка два всадников, имевших кровные связи с семьей Найта. Рей воспользовался всеобщим беспорядком обустройства лагеря, чтобы поделиться сомнениями с Морганом, о чем поначалу пожалел, услышав сдавленный смешок кузена, но расслабился после его слов.

— Найт, при всех ее недостатках Соланж все-таки недостаточно глупа, чтобы связаться с кем-то из дейминов. В том плане, который подразумеваешь ты, разумеется. Она боится нас, вряд ли воспринимая того же Форса как возможного любовника. Кроме того, у меня есть подозрения, что тсаревна вообще в отношениях полов не сильно разбирается, несмотря на развратный характер папочки, в полной мере проявивший себя после смерти тсарицы Леа. И когда бы она успела? Сначала залы забвения, потом другие неприятности. Да и в подсознании у нее никаких мыслей о бывших мужчинах не наблюдается.

— Загнул ты, Морган, — хмыкнул рей. — Кроме того, я запретил тебе близко подходить к ее снам без намерения научить ее чему-либо, забыл? Насчет мужчин же…Природа не спит, ты ведь знаешь. А в Сумрачном Эйде — особенно, все таинственное и незнакомое, не похожее на ее привычный мир. Да и любовь к экзотике тебе и самому знакома. Сможет ли молодая, одинокая в полном смысле этого слова девушка остаться холодной, если за дело возьмется ловелас вроде тебя, например?

Морган скорчил презрительную мину.

— Не болтай глупостей, — повторил он совет Найта Дэйе. — Труднее бороться с желанием свернуть ее светлую шею, чем с каким-то другим. Когда это мне нравились испуганные серые мышки?

— Прекрати обзываться, балбес, — улыбнулся брату правитель. — Я же сказал, что привожу пример. На твоем счету достаточно разбитых сердец, чтобы ты мог высказать компетентное мнение по этому вопросу.

Эрл задумался.

— Не то чтобы наши с Соланж отношения можно было назвать теплыми и делать по ним выводы о ее общении с другими мужчинами, — зубасто ухмыльнулся Морган. — Но точно тебе говорю, что девочка всегда настороже. Хотя Форс ей очень нравится, как и ты, и Дэйд.

— Теплыми? От них так и веет зимней стужей! Да если бы я не знал тебя настолько хорошо, можно было бы подумать, что ты специально заставляешь девчонку тебя ненавидеть.

Пристальный взгляд никак не подействовал на эрла, совесть его была давно и надежно упрятана где-то в самых темных закоулках души.

— Кроме того, кто не любит Дэйда? — улыбнулся рей.

— Тот, кто пытался его убить, — испортил настроение кузен. — Но мы не об этом. Так вот, с вами она больше раскрывается и позволяет себе некоторое подобие искренности. Вы — те, кто заинтересован в ее успехе, поэтому по умолчанию не причините вреда. Про остальных дейминов такого нельзя сказать, поэтому тсаревна лучезарно улыбается, показывая свои белые зубки, но не сделает ничего глупого.

— Хотелось бы верить. Она все-таки пусть и светлая, но женщина, хоть ты это и отрицаешь.

— Ты спросил мое мнение, — пожал плечами Морган.

— Ага. И по большей части ты меня успокоил. Спасибо. Давай спать, а то завтрашний день обещает быть тяжелым.

Утро хмуро глядело на суетившихся в лагере дейминов туманными серыми глазами. Сильные маги группы во главе с Дэйей организовали прогностический круг, стараясь отследить активность болот. Серая густая жижа тяжело вздымалась, словно гигантский живой организм, издавала странные хлюпающие звуки, и опускалась. Родственники то и дело отмахивались от прожорливых насекомых, так и норовивших подзакусить незваными гостями.

В отличие от некоторых правителей, семья довольно дружелюбно приняла тсаревну. С девушкой общались, задавали общие вопросы, не нарушая правила этикета и приличий, что-то рассказывали ей. Форс неизменно сопровождал ее, стараясь не терять из виду, хотя было видно, что на открытом пространстве вдали от крепостных стен и возможности побыть одному рейвину было довольно неуютно.

Они вдвоем с Солой подошли к Найту, который только что выслушал последние сводки от волшебников. Волнение трясины возрастало, но, по сравнению с прошлыми годами, пока не достигло критической точки, после которой обычно появлялись безликие. Стражи стояли в нескольких стратегических точках, обозревая окрестности.

— Скажи, пожалуйста, Найт, что случилось с вашей верховной жрицей вчера? Все так живо выдают гипотезы одна другой любопытней, что я решила спросить у тебя. Если все это, конечно, не государственная тайна, — девушка улыбнулась и заправила за ухо выбившуюся из косы золотистую прядь.

— Пока что — тайна, хоть и не государственная, — ответил Найт. — У нашей дорогой мачехи случился непредвиденный сеанс связи с Создателем, это было для всех несколько неожиданно, я и сам не знаю подробностей. Сиан обещала рассказать все позже.

— Она всегда была странноватой и довольно таинственной, — пожал плечами Форс. — Тебе так не показалась во время мессы?

Тсаревна кивнула, потом случайно посмотрела за спины мужчин.

— Сола, что случилось? — оба обернулись, но ничего необычного, кроме Моргана, приближавшегося к ним со стороны леса, не увидели.

На лице девушки появилась противоречивая смесь брезгливости и страха. Странно, но подобной реакции на старшего эрла у нее раньше не было.

— Найт, — голос тсаревны прервался, как будто ей не хватало дыхания. — Ты говорил, что твари появятся с болот?

— Да, — рей все еще не понимал.

Морган был почти рядом, ветер играл со смоляными прядями, взъерошивал их и швырял в лицо.

— Бей! — закричала Соланж, судорожно вцепившись в руку Форса, а Найт, не раздумывая, взмахнул мечом.

Черноволосый эрл не успел даже закрыться руками, когда его голова, отделившись от туловища, покатилась по чахлой траве. В груди рея что-то екнуло, хотя он знал, что их ждало. Каждый раз приходилось сталкиваться с подобными вещами, бить самому себе в самые уязвимые точки, и все равно к такому нельзя быть абсолютно готовым.

Лагерь наполнился криками, воины моментально заняли позиции, приглядываясь краем глаза к соседям. Вопреки предупреждением магов схватка с двуликими началась намного раньше.


Шейн.


Зима выдалась тяжелая для всех жителей Сумрачного Эйда. Природа словно ополчилась на дейминов за то, что те никак не могли привести свои отношения с остальными разумными в Пайване в порядок. Непрекращающиеся дожди размывали дороги, замедляли строительство в пострадавших от нападений оплотах. Грозы и град, периодические снежные вьюги заставляли темных мрачно хмурить брови и упрямо бороться со стихиями.

Бездна недолго оставалась в стороне. Краткая передышка закончилась слишком быстро, и к точечным нападениям светлых на границе добавились остервенелые атаки тварей. Потерь среди защитников оплотов было довольно немного, сила все еще оставалась на стороне дейминов, но каждая унесенная врагами жизнь означала чье-то разбитое сердце, какую-то разрушенную семью. И оставшимся в живых тем более остро хотелось двигаться дальше, чувствовать каждое мгновение существования как можно полнее, ведь неизвестно, что нес с собой новый рассвет.

Шейн с удовольствием вдохнул полную грудь морозного воздуха. Иней на черных камнях крепостной стены блестел, словно кто-то рассыпал мириады крошечных бриллиантов, а облачка пара, вырывавшиеся из носа во время выдоха, быстро исчезали.

Младший эрл слегка поежился и поправил теплую меховую накидку. Забавно: для дейминов последние зимние недели с их заморозками и внезапными снегопадами были привычным явлением, шубы и шапки спасали от холодов, но вот реакция Соланж позабавила правящую семью. Оказалось, что девушка никогда не видела настоящего снега.

Молодой человек улыбнулся и смахнул с воротника несколько ледяных кристалликов. Да, похоже, обе расы несколько недооценивали ту разницу, которая отличала не только их менталитет, но и обе страны, где жили деймины и шейсы. Не видела снега, подумать только!

Серый рассвет только-только показал свой бледный лик, растворялись в тумане яркие звезды, медленно светлело небо. Тишину нарушали посторонние звуки, оплот потихоньку просыпался, готовясь к новому дню. Кое-кто так и не сомкнул этой ночью глаз, кто-то наоборот, провел в этом мире свой последний вечер. Да, к сожалению, не все раненные в бою могли теперь выжить.

Шейн и Лейри прибыли в оплот Натии по очереди, эрл в составе отряда, присланного из столицы на помощь осажденным, а его супруга — с лекарями, которых отчаянно не хватало в последние дни. Постоянные нападения тварей бездны заставили Найта распределить резервные запасы специалистов по всем возможным направлениям, предвосхищая вражеские действия. Морган не мог рисковать жизнями подчиненных, новые агенты в Алайю не отправлялись уже несколько лун, прежние затаились, опасаясь разоблачения. Старшему эрлу оставалось только расследование покушений на семью и рея, чистка собственных рядов на предмет неблагонадежных и поиски шпионов Айвина. Поэтому Шейну на некоторое время предстояло служить под началом отца.

Несмотря на работу в одной крепости, они с Лейри практически не виделись. Темноволосая целительница постоянно помогала раненным, вместе с травниками и магами поддерживала жизнь даже в самых безнадежно больных. Проблема состояла в том, что магия бездны отторгала лечение кровью, только ускоряя наступление конца, и дейминам, в течение столетий привыкшим полагаться на практически универсальное средство, приходилось на ходу придумывать, как спасать соотечественников. Конечно, после такого жена возвращалась в их с Шейном покои и падала без сил до нового дежурства.

— Привет, эрл! — прозвучало за спиной. — Рвешься к трудовым подвигам? Иначе зачем было вставать в такую рань?

Шейн улыбнулся и поздоровался с Шани, одним из рыцарей оплота Натии. Тут их было немного, поскольку для получения рыцарского титула необходимо было соответствие определенным критериям, а где набрать кандидатов, если население крепости едва ли переваливало за несколько тысяч дейминов? Однако с первого дня Шани показал себя достойным этого звания, помогая как в бою, так и в мирном строительстве, восстанавливая оплот после нападения врагов.

— Как ты догадался? — молодые люди были примерно одного возраста и отлично поладили, работая плечом к плечу. — А сам почему не спишь? Совесть не дает или Флер разбудила?

Невеста рыцаря была знахаркой, старалась чем могла помочь столичным лекарям. Веселая черноглазая девчонка своей непоседливостью чем-то напоминала Шейну кузину Дэйю. Как раз на последних словах эрла девушка выпорхнула их приоткрытой двери на площадку, одной рукой придерживая теплый плащ, второй прикрывая небольшой аккуратный животик.

Оба деймина откровенно залюбовались грациозной красавицей, которую беременность несказанно красила. Малиновые губы Флер изогнулись в приветливой улыбке, две толстые косы лежали на плечах, спускаясь почти до пояса, а сама знахарка двигалась легко и стремительно.

— Вы говорили обо мне? — деймина чмокнула гостя в щеку и обняла возлюбленного. — Воинам не к лицу сплетничать.

— Ты о нас слишком плохо думаешь, дорогая, — потрепал ее по макушке высокий Шани. — Всего лишь утренняя болтовня.

Шейн не мог не восхищаться смелостью этой пары, решившейся быть вместе, любить друг друга и создавать семью, когда за стенами оплота каждый миг поджидала смерть. Это еще раз подчеркивало разницу между крепостью Натии, другими небольшими поселениями и, например, оплотом реев, где, несмотря на практически такие же опасные условия жизни традиции складывались совершенно по-иному. Родись Шейн тут, ни у отца, ни у брата не возникло бы сомнений в его желании жениться на Лейри луны тому назад, ведь тут по-другому просто не получалось. В постоянной борьбе за выживание деймины старались брать от жизни все, зубами урывая у судьбы право на счастье.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил эрл, с разрешения Флер прикасаясь к ее животу.

Будто почувствовав чужое присутствие, ребенок внутри шевельнулся, несколько раз постучался изнутри прямо в том месте, где материнского тела касался чужой дядька. Шейн сначала испуганно вздрогнул, потом ошарашено улыбнулся.

— Видишь, он поздоровался с тобой, — засмеялась девушка. — Отлично себя чувствую, скоро моя смена, так что морально готова трудиться.

— У тебя такое удивление на лице, — поддел товарища Шани, — будто ты никогда подобного не испытывал. Или…?

Шейну действительно не приходилось раньше близко сталкиваться с беременностью. Когда Илана носила Ярса, ее настроение всегда было непредсказуемым, соваться к вооруженной воительнице, находившейся под властью дурного настроения и гормонов, было вдвойне опасно для жизни, а остальные его друзья пока не спешили обзаводиться семьей и детьми. Странное чувство колыхнулось в груди эрла от соприкосновения с подобным чудом. Все волшебство природы, с которым обычная магия никогда не способна будет сравниться, концентрировалось в хрупком теле черноволосой девушки, внутри которой жила по собственным законам новая жизнь.

— Или! — улыбнулся он.

Пара тактично не стала комментировать удивление Шейна, они просто переглянулись и поцеловались взглядами, демонстрируя собеседнику безграничную любовь и счастье. И настолько контрастировало это яростное жизнелюбие с тем, что пришлось пережить им всем вместе всего несколько дней назад, когда темная лавина тварей буквально захлестывала стены крепости, словно злая стихия, что эрл невольно отвел взгляд. Его мысли переключились на собственные воспоминания о сегодняшнем утре, когда он оставил Лейри спать после ночного дежурства, с нежностью поправив одеяло на худеньких плечах жены. Соседство войны и смерти только острее подчеркивало ценность жизни и простых, но сильных чувств.

Позже, когда они с Шани присоединились к остальным защитникам крепости, мысли эрла все еще возвращались к тем или иным моментам жизни, казавшимся ему удивительными. В невероятно опасных условиях существования крепостей деймины все еще жили надеждой на будущее и на счастье своих детей. Не было обреченности или отчаяния, хотя кто-то на месте этих воинов и членов их семей мог бы испугаться. Жители оплота постоянно посещали небольшую молельню, чтобы Создатель мог услышать просьбы уберечь от смерти или обеспечить покой в следующей жизни на продолжении пути.

— Дружно! Взяли! — начальник крепости вместе с остальными мужчинами по команде взвалили на плечи огромные бревна, доставленные из леса, и медленно понесли их по узкой дорожке к месту пробоины в стене.

Камни и дерево пропитывались специальными растворами, укреплялись магией и деймины устанавливали их, чтобы закрыть пробитые тварями бреши в стенах. Магия бездны делала пораженные места хрупкими и ломкими, твердый природный материал осыпался под когтями и руками. Хранитель оплота Натии не показывался ни разу с момента нападения, залечивая раны и по-своему помогая возрождать чудом спасенную крепость.

— Кто взял мой топор?

— Жди, сейчас отдам.

— Удар. Еще удар!

— Осторожно, сейчас лопнет!

— Иди отдохни, всю ночь тут торчал, ведь падаешь от усталости!

Такие диалоги повторялись ежедневно, временами не хватало инструментов, а единственное волшебное зеркало не справлялось с нагрузкой. Найт обещал прислать еще одно, но верхом по лесам путь занимал слишком много времени.

— Ваша светлость, передайте гвозди!

Шейн и Лейри не хотели афишировать свою принадлежность к правящей семье, но их довольно быстро вычислили. Трудно было сохранить инкогнито, проводя с этими дейминами каждую свободную минуту.

Младшему эрлу было не привыкать к тяжелой работе. Да, последние пару лет службы в разведке под началом собственного брата больше похожи были на увлекательный и опасный приключенческий роман, но каждый в их семье умел не только хорошо играть свою роль.

Сыновья Зигмунда учились у наставников в воинской академии, и оба закончили ее с отличием. Правда, Моргану сделали больше замечаний за дисциплину, чем всем их предкам, вместе взятым, но на остальные его личные качества мерзкий характер не повлиял. Мальчики в академии занимались общеобразовательными предметами, искусством дипломатии и маскировки, фехтованием, запоминали шпионские премудрости и изучали Алайю со всех сторон. Каждый выпускник этого престижного учебного заведения умел драться, готовить, выживать в самых неблагоприятных условиях, танцевать на балу и вести светские беседы, остальному их учили жизнь и выбор пути.

По правде говоря, Шейну всегда было любопытно узнать, как умудрялся Айвин избегать подобного участия в жизни своей страны. И он, и его аристократия словно жили в каком-то ином мире, блестящем и полном закулисных интриг, но бесконечно далеком от того, что происходило на самом деле. Находиться в заоблачной изоляции и утверждать законы, не опробованные на собственной шкуре, не это ли было самым странным в традициях светлых? И пусть сам Найт был связан протоколом, трижды проклятым этикетом, он мог ответить за каждое слово и предвидеть реакцию на свои указы как правителей оплотов, так и простых дейминов. И семья всегда поддерживала своего правителя. Смог бы Айвин самостоятельно совершить такое путешествие сквозь леса, как проделали они втроем с Соланж на пути в оплот Арвахо? Вряд ли. Определенно его дочь была уникальным примером в истории светлого государства.

Шейн вытер капли пота со лба и забросил полотенце на плечо, увидел вдалеке нескольких знакомых и кивнул, приветствуя их. Несмотря на зимнюю прохладу, работать на свежем воздухе было довольно жарко, многие мужчины снимали верхнюю одежду, чтобы оставаться только в рубашках. Вздымались под грубой тканью мускулы, стучали топоры и молоты, поскрипывало тихонько дерево, тяжело становились на свое место пропитанные магией камни. И во всей этой кутерьме носились тонкие фигурки мальчишек и девчонок, бегавших с поручениями в разные концы крепости, чтобы облегчить взрослым их работу.

Деймин взмахнул огромным молотом, и толстые гвозди один за другим скрылись в древесине по самую шляпку. Следом за ними Шейн брал новые и новые, помогая готовить основу для будущей кладки. Невольно всплыла мысль о Дэйде, который каждый день брал в руки подобный инструмент, создавая свои шедевры. И мог ли Айвин отличить молоток от топора? Уж он бы точно не стал восстанавливать собственный дворец, приказал бы созвать рабов и отправился бы на охоту, как пить дать! Смешно…

Что-то много нынче размышлений о светлых.

От изнуряющей нагрузки руки Шейна налились тяжестью, приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы поднимать молот. Природа и Создатель наделили дейминов чрезвычайной выносливостью и особыми физическими возможностями, но и у них был предел.

— Эрл, сделайте перерыв! — рядом остановилась одна из женщин, помогавшая ухаживать за раненными. — Вы трудились с рассвета, а на носу уже вечер. Поберегите себя.

Она улыбнулась и протянула мужчине кувшин с водой.

С каким удовольствием Шейн глотнул живительной влаги, словно сто лет не пил!

— Спасибо, Санта, обязательно поберегу, — он вернул кувшин. — Как ваш муж, ему уже лучше? Слышал, что лечение помогает?

Женщина радостно кивнула.

— Это правда! Вечером мне разрешат с ним поговорить, он был слишком слаб, чтобы что-то сказать, когда очнулся. Ваша жена творит настоящие чудеса!

Муж Санты был одним из пострадавших во время первого штурма, его довольно тяжело ранили, сгусток тьмы застрял у несчастного воина в бедре и не давал волшебной крови дейминов как следует заживить раны. Как видно, лекари и травники добились успеха, и сегодня еще одну семью ждало воссоединение.

Когда совсем стемнело и тусклый свет сумрачного дня сменили яркие волшебные огни, к работе приступили те, кто днем отдыхал. Шейн вместе с остальными усталыми мужчинами сидел в большом зале, где для них уже приготовили сытный ужин.

— Вы позволите составить вам компанию, ваша светлость? — рядом с эрлом уселся начальник крепости, пододвигая к себе блюдо с мясом.

— Конечно, Зак. Неплохо сегодня все прошло, да?

Мужчина кивнул.

— С помощью из столицы ремонт и впрямь продвигается быстрее, чем я рассчитывал, это не может не радовать.

В его тоне явно проявлялась какая-то недосказанность.

— Но? — предложил закончить мысль Шейн. — Что-то все же не дает вам покоя?

— Вы правы, — не глядя на собеседника ответил Зак. — Несмотря на оказанную подмогу, некоторые мои подчиненные считают, что рей распыляет свои силы, вместо того, чтобы покончить с самой явной на текущий момент угрозой. Простите, что впутываю вас в это, но вы единственный представитель правящей семьи здесь, а у меня нет возможности отвлекать его величество мелкими жалобами.

Шейн некоторое время обдумывал слова Зака.

— Ходят неприятные слухи, что рей, как бы помягче выразиться, не в полной мере владеет собой. Его состояние и…

— Зак! — голос младшего эрла стал холоднее льда. — Вы ли говорите мне о подобных низких предположениях? В каком же состоянии находится мой брат, раз об этом начали судачить его верные подданные?

Начальник крепости упрямо сжал губы.

— Я не уверен в источнике слухов, господин, но они доходят уже и до таких небольших оплотов, как мой. Кто-то намеренно вредит репутации рея, чтобы подорвать доверие к нему. Говорят, что рей почти не спит и перестает владеть собственными мыслями, видит несуществующие заговоры на каждом шагу. Смутные времена, ваша светлость, и корона могла бы уделить больше внимания нападениям тварей бездны, вместо ведения партизанской войны с Айвином или поиска его шпионов в своем оплоте.

— Уверен, что не в нашей с вами компетенции обсуждать решения правителя, Зак. Напомню, что в совет государства входят представители крупнейших оплотов, которые вряд ли пропустят сомнительные решения вне зависимости от того, кто их предлагает, — от слов собеседника у Шейна нехорошо заныло в груди, но голос остался тверд и решителен. — Единственное, что всегда одинаково сильно заботит рея, это благополучие и безопасность Сумрачного Эйда и всех его жителей. Когда я вернусь в оплот Арвахо, мы с Морганом обязательно разберемся, кто распускает порочащие честь моего брата слухи, и ему не поздоровится. А теперь подумайте и скажите мне откровенно, Зак, неужели можно хоть на миг допустить, что крепостям не оказывается достаточная поддержка для противостояния бездне?

— Я так не думаю, господин, — тихо произнес усталый мужчина, потом на миг потер широкими ладонями бородатое лицо. — Но сдержать эти разговоры становится все труднее. Они словно сочатся сквозь стены вместе с тенями, наступающими на оплот. Пока все еще держатся, мы отбили нападение, но многие потеряли своих близких и в горе не способны разглядеть, где правда, а где злой умысел. И могут схватиться за абсурдную мелочь, чтобы облегчить боль и обвинить в своих страданиях кого-то еще.

— Звучит оптимистично, — проворчал Шейн. — Боритесь, Зак, так же, как и с тварями бездны. Нельзя дать им проникнуть в ваши сердца и души. Войны никогда не приносили ничего хорошего, а разобщенность сделает нас слабыми.

— Знаю, — кивнул начальник крепости. — Спасибо вам, господин, что поняли меня правильно. Как и его величество, я всего лишь стремлюсь защитить своих. Победа ненадолго окрылила их, но жизнь без надежды сломает кого угодно. Они могут улыбаться или заниматься повседневными делами, но мысли…слишком многое навалилось.

В этот момент в дальнем углу зала тихонько тренькнули струны, и кто-то начал наигрывать красивую мелодию. Постепенно стихли разговоры, воины старались сидеть как можно тише, доедая ужин, чтобы не помешать остальным слушать. Печальная женщина с короткими кудрями, падавшими на лоб, перебирала пальцами по струнам, изливая с помощью музыки то, что было у нее на сердце. Шейн слышал неприкрытую боль потерь и радость, что другие остались живы, горечь расставания и надежда на будущую победу. Мелодия задевала за живое, заставляя забыть о суете, чтобы всего на миг остаться один на один со своей душой.

Шейн попрощался с Заком и тихо вышел из трапезной. Было совсем поздно, он собирался найти Лейри и узнать, насколько та загружена работой и вернется ли сегодня ночевать. Снаружи едва слышно доносились звуки строительства, внутри крепость постепенно успокаивалась, готовилась ко сну. На нижнем этаже, наиболее защищенном и отведенном под лазарет, царили покой и тишина.

— Доброй ночи, господин! — здоровались с Шейном доктора и знахарки, на миг улыбались и возвращались к своим делам.

Эрл подошел к нескольким воинам, которых знал, обменялся несколькими словами и узнал, как идут дела.

— Почти не болит, — пожал плечами широкоплечий воин, осторожно укладывая поудобней забинтованную ногу. — Травы и магия помогают, непонятно только, как эти твари нашли способ до нас добраться. Впервые вижу, чтобы зелья на крови не помогали, а делали только хуже.

— И я не знаю, Лай, — вздохнул Шейн. — Мир меняется, теперь надо быть готовыми к чему-то подобному.

— Ага. Ваша жена умница, передайте ей от меня еще одно спасибо, — усмехнулся воин.

— Обязательно. Поправляйся!

Шейн шел между коек, мимоходом поглядывая на спящих бойцов и бесшумно передвигавшихся травниц, спросил, где можно найти Лейри.

— Она в северных комнатах принимала роды, господин, должны были уже закончить.

И снова молодой человек невольно задумался над иронией происходящего. Совсем рядом друг с другом умирали и рождались деймины, природа словно показательно демонстрировала естественный круговорот жизни, правда выбранный для этого способ слегка смущал бывалого разведчика.

Навстречу ему открылись двери очередной комнаты, и мужчины вынесли оттуда носилки, накрытые простыней. Вслед за ними вышла заплаканная девушка, комкая в руках платок.

— Что случилось?

— О, здравствуйте, господин, — поздоровалась травница. — Янис, она…слишком ослабили ее новости о муже. Бедняжка с трудом родила и едва успела дать сыну имя, мы ничего не могли сделать.

Девушка всхлипнула и вытерла глаза кончиком платка. Шейн ободряюще потрепал ее по плечу.

— А что случилось с мужем Янис?

— Он погиб во время нападения.

— Мне очень жаль, это и в самом деле большое горе. У малыша остались родные в оплоте?

Травница кивнула, стараясь унять слезы.

— Да, сестра мужа с семьей. Они пока ничего не знают, поскольку заняты в работах. Мне нужно сказать им.

— Думаю, они позаботятся о нем, правда? Ты не видела мою жену, я как раз искал ее.

— Она купала и осматривала новорожденного в соседней палате, вроде бы не успела никуда уйти. Простите, господин, мне пора.

— Конечно, извини, что задержал.

Девушка скрылась за поворотом, еще раз шмыгнув носом. На душе стало тяжело и тоскливо. Вроде бы сталкиваешься со смертью почти каждый день и все равно понимаешь, что никогда не сможешь привыкнуть к подобному. Крошечный деймин еще не успел родиться, когда потерял самых близких ему родственников, а ведь бездна пока не уничтожена до конца, и кто знает, что будет дальше.

Шейн заглянул в другую палату и увидел профиль Лейри на фоне тускло освещенного лунами окна. Серебристый свет падал на бледную кожу, делая ее какой-то призрачной, полупрозрачной. Щеки девушки блестели от слез, а когда эрл подошел поближе, то увидел у жены на руках сверток с новорожденным.

— Временами я ненавижу свою работу, — ровным голосом произнесла Лейри. — Чувство бессилия убивает.

— Ты не виновата, родная, — Шейн приблизился и сел рядом с возлюбленной. — Вы ничего не могли сделать, я в этом уверен.

— Она перестала бороться! Ради сына, ради его будущего. Ее воля умерла вместе с мужем в тот день, мы перепробовали все, но она просто сдалась! — плечи Лейри вздрогнули от беззвучных рыданий, мужу оставалось только обнять ее покрепче и дать выплакаться, стараясь при этом не потревожить сон малыша.

— Обещай, что мы не поступим так друг с другом! — сказала вдруг деймина. — Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты жил дальше и не терял надежды.

— Лейр, ты чего? — удивленно переспросил Шейн. — Все будет хорошо, любимая, не вздумай заводить такие разговоры!

— Очень даже вздумаю! После всего, что я вижу каждый день в этих стенах, ты бы и не так заговорил!

— Хорошо, хорошо! Давай успокоимся и продолжим эту беседу в более подходящей обстановке, договорились? С ребенком все в порядке? Ну, ты поняла, о чем я.

Они грустно переглянулись.

— Здоровый и крепкий, не считая того, что осиротел, а ведь не прошло и часа после его появления на свет.

Оба посмотрели на тихо сопевшего в своих пеленках мальчика. Да, безрадостный день рождения выдался у него. Хохолок темных волос встопорщился на затылке, крошечные кулачки были крепко сжаты, а на щечке блестела чужая слеза.

Шейн протянул руку и осторожно вытер капельку с нежной кожи, затем поцеловал жену, убрал соленую влагу с ее лица.

— Сумасшедшее время, — прошептала Лейри. — Как нам жить в нем?

Мужчина улыбнулся, погладил ее по щеке.

— Так и жить, — он пожал плечами. — А когда в Сумрачном Эйде было легко? Мы же не светлые, чтобы ожидать чего-то иного.

— Верно. Просто это…грустно.

— Согласен. Думаю, надо всего лишь жить. Мы не знаем, как быть по-другому, можем только выбрать, каким будет каждый новый день, даже если он будет последним. А это уже немало. Что с малышом?

— Она назвала его Ленни, так же, как звали его отца. Семье Янис сообщат, когда отыщут, и они смогут забрать мальчика. Его уже покормили, я просто не хотела оставлять его одного здесь. Подержи его, пока я соберу вещи.

— Давай, — Шейн осторожно взял сверток из рук жены и с удивлением смотрел на очередное чудо, вдруг появившееся из ниоткуда в разгар смутных дней. — Он еще меньше, чем я думал. А почему такой…темный?

Лейри, наконец, улыбнулась.

— А ты думал, что дети появляются на свет розовые и чистенькие? Или ты вообще об этом не думал? Мужчины! О, Шейн, тебя в будущем ждет множество сюрпризов. Конечно, он пока темный, кожа немного сморщена от воды, да и вообще младенцы в первые дни довольно страшненькие. Через луну будет самым красивым ребенком в этом оплоте, честное слово!

В этот момент мальчик причмокнул крошечными губками и смешно сморщил нос, словно собирался чихнуть, но вместо этого часто-часто засопел и потом закричал. Шейн испуганно вытаращил глаза и поспешил в примыкающую комнату, где Лейри заканчивала собирать свои инструменты.

— Это не я! Это ведь не я сделал?

Деймина совсем развеселилась и забрала у мужа ребенка, чуть укачала его на руках, пока малыш снова не заснул.

— О, да, Шейн, я уже представляю, как все будет у нас. И почему аристократов не учат обращению с детьми? Уверена, в этом оплоте деймины не настолько пугливы, как в нашем, ведь младенцы и роды вообще-то самое обычное дело.

— Издевайся, конечно, любимая, но меня пытки светлых никогда не приводили в такую панику, как этот маленький кричащий комочек на руках! Я уж подумал, что придавил его или что-то в этом роде.

— Не подобает столь храброму воину бояться маленьких мальчиков, — Лейри с грустью смотрела на свою ношу, когда супруги выходили из родильной палаты.

В воздухе словно сгустилась печаль. Она тяжелым туманом стелилась по каменному полу, оседала каплями на темных стенах, сверкая в свете факелов и волшебных огней. Двери и окна приглушали звуки снаружи, но время от времени до слуха доносились тяжелые вздохи и стоны раненных воинов.

Оба деймина шли молча, стараясь отогнать печальные мысли, когда из-за поворота им навстречу вышла небольшая компания. Двое женщин, девочка-подросток и мужчина.

— Вижу, ты нашла их, Кеттан, — почти шепотом сказала Лейри. — С ним все в порядке, просто уснул. Завтра принесете ко мне на осмотр, но уверена, что в добрых руках и с хорошей кормилицей моя помощь больше не понадобится.

Плачущая женщина, видимо, та самая сестра, о которой упоминала знахарка, взяла малыша на руки. Девочка стояла молча, серьезно рассматривая взрослых, а мужчина сурово хмурился. Правильно, ведь теперь ему одному предстояло защищать увеличившуюся семью.

— Спасибо вам, ваша светлость, — сказал он. — Вы спасли сына моего друга, помогли ему увидеть свет. Мы позаботимся о нем.

— Думаешь, они справятся? — задумчиво спросила Лейри, когда супруги оказались наедине в своих покоях. — Живут небогато, да еще и ребенок неожиданно появился.

— Я попрошу Зака присмотреть за ними и помочь, если понадобится, — кивнул Шейн, стягивая грязную рубашку. — Странный сегодня выдался день. В голове все время мысли то о светлых, то о бездне, то философия какая-то вдруг наружу полезла. В разведке как-то проще.

Он помог Лейри снять платье, оба зашли в ванну, избавляясь от остатков одежды.

— Там передо мной обычно стоит цель, не сказал бы, что простая, но она есть. И все усилия направлены на то, чтобы ее достигнуть, будь то добыча информации, или слежка, или устранение кого-то неугодного нам.

— А сейчас для тебя слишком много эмоций? — Лейри хорошо знала своего мужа, чтобы понять между строк.

Они стояли совсем рядом под струями теплой воды, ароматное травяное мыло оставляло много пены и успокаивало после тяжелого дня, смывало усталость.

— Немного перебор, — усмехнулся эрл. — Чужие надежды и разбитые надежды, чужая боль…это с одной стороны задевает за живое, ведь и я не железный. А с другой стороны наполняет желанием защитить, поскорее избавить этот оплот и все другие такие же от угрозы. Но я не могу. Не за один день во всяком случае.

— Видишь, теперь ты тоже понимаешь меня, — девушка аккуратно стерла остатки мыла со спины мужа и на миг прижалась к нему всем телом. — Бессилие как яд отравляет наши мысли, и речь не только о нас двоих. Все это чувствуют в последнее время, а такого никогда раньше не было на моей памяти.

— Как ты там сказала, ненавидишь иногда свою работу? — напомнил эрл. — Да, теперь представь, каково Найту. Еще и слухи эти…

Пока они вытирались после душа, Шейн рассказал жене о том, что услышал за ужином от начальника крепости. Лейри не на шутку встревожилась.

— Ты должен обязательно рассказать обо всем Моргану и своему отцу, — сказала она. — Кто бы ни занимался этим, под ударом не только Найт, но и его решения, вес его слов в совете. Сейчас не то время, чтобы позволить кому-то бросить тень на рея.

— Знаю.

На какое-то время оба замолчали, прижавшись друг к другу под одеялом и наслаждаясь тишиной и покоем. Близость жизни и смерти острее, чем когда-либо заставляла их чувствовать необходимость в любимом.

— Знаешь, Шани и Флер решили не откладывать свадьбу до рождения ребенка и пожениться уже послезавтра, — тихо сказала Лейри. — Она приходила ко мне сегодня и рассказала об этом.

— Вот так новость, — удивился эрл. — Видел их утром, но оба молчали, как партизаны.

— Они так решили позже, когда кое-что произошло, — голос девушки стал совсем тих. — Умер друг Шани из отряда, который сражался с ним рядом во время нападения. Раны оказались слишком серьезны и тьма успела добраться до сердца, прежде чем маги и лекари смогли помочь.

Лейри крепко зажмурилась, стараясь снова не заплакать, муж гладил ее мягкие темные волосы и молчал. Весь день, да и последняя неделя казались ему повторением одного и того же сценария, написанного кем-то, зациклившегося заклинания, заставлявшего каждого проживать раз за разом определенный набор эмоций. Радость, страх, надежда, разочарование. Горечь. Утро казалось обычным и даже светлым, вечер же принес с собой только неприятности.

— Я думаю, они правы, — снова заговорила Лейри. — Что не откладывают жизнь на потом. Завидую им иногда.

— Думаешь, мы не такие? — улыбнулся он. — Мне казалось, что у нас все хорошо.

— Это так, — поспешила жена его успокоить. — Но в оплоте Арвахо…как на другом краю мира. Иногда возникает ощущение, что самое настоящее отступает на второй план.

— Ты не права и знаешь это, — засмеялся Шейн, хотя где-то в глубине души был частично согласен с ней. — Мы не можем терять надежду и позволять тоске брать верх, ведь мы с тобой молодцы, а еще представляем семью. Остальные деймины должны брать с нас пример, поэтому срочно думай о чем-нибудь хорошем.

Он попытался защекотать девушку, она увернулась и ответила ему тем же, и какое-то время супруги весело возились под одеялом, стараясь достать друг друга.

— О чем-то хорошем, говоришь? — Шейн заметил, как изменился голос Лейри, стал низким и загадочным.

Его дыхание участилось, кровь прилила к губам. Он прижал к себе обнаженное девичье тело, руки скользили по спине, гладили бедра, от ее поцелуев кружилась голова и сладко заныло в груди. То ли безумный день так повлиял на них, то ли невысказанные чувства требовали выхода, но оба отдавали себя с такой неистовой страстью и пылкостью, какой давно уже не было.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

Разметавшись среди простыней, Лейри и Шейн переводили дыхание. Темные волосы на белизне чистого белья, блестящие в темноте глаза. Эрл устало перевернулся на живот и положил ладонь на тело жены, накрыв пальцами ямку пупка. Девушка почувствовала что-то и вопросительно посмотрела на супруга.

— Что? — удивленно спросила она.

— Я не буду бояться, — тихо прошептал он.

— Шейн?

— Я не буду бояться, — повторил он. — И не хочу больше откладывать на потом.

Он нежно погладил ее живот, вспоминая сегодняшнее утро и то, что он ощутил, прикасаясь к Флер. Потом мысли вернулись к крошечному Ленни, который заплакал у него на руках, и улыбка его стала шире.

— Это то, о чем я подумала? — осторожно спросила Лейри, накрывая его руку своей.

— Я хочу, чтобы у нас был ребенок. Сын или дочь или оба сразу, как получится. Никогда не думал, что это такое чудо.

Девушка тихо засмеялась и перекатилась к мужу под бок, обняла его.

— Ты уверен? Думаю, на тебя так повлиял сегодняшний день. Мы ведь раньше говорили об этом и решили подождать.

— Ага, — он снова поцеловал ее, пока не закончилось дыхание. — Больше нечего ждать, любимая. Нам могут сказать то же, что говорили, когда мы собирались пожениться, с тех пор доводы семьи не особо изменились, но разве нас это остановило? Возможно, я сомневался или боялся раньше, но сейчас что-то изменилось внутри.

И вместе с этими словами Шейн на самом деле осознал, что готов ко всему, что бы им ни выпало с Лейри в будущем. Потому что здесь и сейчас ничто, кроме них, не имело значения. И она это тоже поняла.

— В таком случае берегись! — предупредила мужа девушка и коварно повалила его на спину. — Буду торопиться, пока ты не передумал!

Их губы снова встретились, а одеяло тихо соскользнуло на пол.


Влодар.


Советник шел на заседание в некотором смятении. Тсарь и раньше был довольно непредсказуем в своих поступках, но его реакции хоть как-то можно было угадать, однако с момента возвращения из Сумрачного Эйда после встречи с дочерью его величество удивлял даже самых стойких своих подданных. Влодар только что встретил разъяренного Дисмаса, которому было приказано не проявлять излишнего любопытства в отношении государственных дел и отозвать отряды по борьбе с повстанцами из приграничья.

— Отчитал меня, как мальчика! — возмутился главнокомандующий, делясь с советником. — Пока проклятые партизаны продолжают оккупировать леса им нельзя давать никаких поблажек, а я должен в это время заниматься югом и востоком! Бездна!

— Не ругайся, Дисмас, — слегка поморщился Влодар. — Уверен, что у Айвина есть причина отдавать такие приказы, он не хуже нас понимает, что повстанцы только ухудшают ситуацию. Ты ведь в курсе, что темные неспроста притихли? Думаю, с этим и связаны последние решения Айвина.

— А я, значит, недостаточно лоялен, чтобы от меня утаивали какую-то важную информацию, способную кардинально изменить наше военное положение? Или, может, у него возникли сомнения в моей честности? Так я готов сложить с себя полномочия хоть сию же минуту!

Влодар положил руку на плечо давнего товарища.

— Послушай, тебе надо успокоиться! Прости его, все заметили, что Айвин и сам не свой, а позволяя гневу управлять тобой, ты только ухудшишь дело. Нам сейчас нужно держаться вместе, Дисмас, серьезно!

— Я серьезен как никогда, — проворчал бородатый воин, мрачно насупив золотистые с проседью брови.

— Скоро начнется внеочередное собрание, может быть, там нам дадут какие-то пояснения. Приходи, только не уподобляйся ему и не дай чувствам затмить твой разум, — Влодар на миг представил, что будет с войсками без этого умного и проницательного мужчины, и содрогнулся от мысли, что, скорее всего, с беспорядками придется разбираться самому. — Я прошу тебя как друг!

Дисмас молчал, все еще хмурясь, но было видно, что слова советника наконец-то пробились сквозь пелену гнева. Обычно его трудно было вывести из равновесия, но у Айвина оказались свои способы. Главнокомандующий задумчиво покрутил пуговицу на своем темно-зеленом камзоле, потом спохватился, огладил бороду и засунул руки в карманы брюк.

— Не знаю, Влодар, не знаю. На собрании меня точно не будет, а вот после него мы можем встретиться, расскажешь, какое объяснение нашел наш любезный государь своим поступкам. Ты ведь понимаешь, что он губит Алайю? И вопрос уже не в лояльном отношении к нему, а в его отношении ко всему остальному. Я не единственный, кто не понимает, что же все-таки тут происходит.

Влодар молча согласился с ним и подумал, что такого союзника лучше всего держать при себе, когда придет время, ведь помощь в управлении государством ему очень даже понадобится на первых порах. Только как отреагирует честный и прямолинейный Дисмас на такие перемены? Может, хорошо, если правильно воздействовать на его отношения с Айвином. И начать сразу после собрания, например.

— Хорошо, твоя взяла, — ответил он. — Я зайду к тебе, как только закончится заседание, и мы попробуем разобраться в твоих сомнениях. Но без тебя Алайя точно ничего не выиграет, так и знай.

— Договорились, — кивнул Дисмас и уже развернулся, чтобы уйти, когда решил добавить еще несколько слов. — Будь осторожен с ним, Влодар. Мне казалось, что мы все хорошо друг друга знали еще со времен молодости, но того шейса, которого я видел сегодня на месте Айвина, мне точно не доводилось встречать.

С этим предостережением воин скрылся за поворотом, и настала очередь советника задуматься. Конечно же, никто, кроме Дирака не знал, какую игру они затеяли, и какой тайной покрыто было происхождение Влодара, но становилось неуютно от мыслей даже о теоретической возможности вмешательства тсаря. Теперь, когда Соланж на стороне Сумрачного Эйда и к проблемам с повстанцами добавилась угроза нападения светлых, Айвин мог спутать заговорщикам все планы.

Стража учтиво поздоровалась с советником и позволила ему зайти в пустой зал советов. Влодар не сразу заметил своего повелителя в дальней части большого зала, поскольку тот сидел спиной ко входу, развернувшись лицом к окну. Высокое кресло, заменявшее его величеству трон во время заседаний совета, скрывало Айвина от глаз входивших внутрь шейсов.

— Ты пришел рано, — безучастно произнес тсарь, удостоив своего советника мимолетным взглядом. — Решил не дожидаться начала?

— Прости, сначала хотелось бы сообщить о последних новостях лично, чтобы ты мог сориентироваться, всю ли информацию доводить до сведения остальных, — пожал плечами Влодар, не давая подозрениям возможности пустить корни в его душе. — Что-то случилось? Ты в каком-то странном настроении.

— Всего лишь моя дочь в заложниках у темных, больше ничего не случилось, — саркастически ответил Айвин. — Как будто ты не знал.

Влодару понадобилось небольшое усилие, чтобы удержать тяжелый вздох. Конечно же, снова эмоции. Временами крайне надоедало терпеть выражения чужого дурного характера, особенно когда он сам был без пяти минут тсарь, но приходилось играть роль до конца.

— Я знаю, ты обеспокоен, но ведь прошло много времени, а девочка до сих пор жива и здорова. Если бы с ней что-то произошло, Флавий сразу бы сообщил. Ситуация крайне неприятная, но все же очередное восстание может разразиться прямо у нас под окнами, а мы обычно не ведем и не должны вести переговоров с похитителями.

Тсарь поднял голову и, не мигая, посмотрел собеседнику в глаза. Серая радужка потемнела от бушевавших внутри Айвина эмоций, темная от загара кожа чуть побледнела, что было особенно заметно на фоне непривычной для правителя черной одежды.

— Пока у тебя не появится собственный наследник, Влодар, ты не можешь судить о том, насколько сложна эта, как ты выразился, ситуация. Соланж пропала много лет назад, и все это время моя жизнь была сплошным кошмаром. Теперь со мной не разговаривает Киран, который каким-то образом у знал, что его сестра в плену у темных, да и шансов вытащить ее оттуда живой практически нет. А переходя от личных проблем к государственным, напряги мозги и посчитай, сколько наследников у меня теперь осталось?

— Я понимаю, что…

— Ничего ты не понимаешь! Про свойства тсарской крови ты хоть раз слышал? Большая часть из них не легенды! И в грядущей войне проклятые твари обязательно используют ее против нас в самый неподходящий момент! Пострадают все: я, Киран и Соланж! Деймины морочат ей голову, пытаются запутать и околдовать, чтобы добиться у девчонки добровольного согласия, и с этим мы тоже не сможем разобраться!

Советник уже не рискнул отвечать на гневные реплики тсаря. Угольно-черный камзол с золотой отделкой придавал внушительной фигуре Айвина ореол какой-то предгрозовой тревожности, разметавшиеся по плечам светлые волосы блестели в ярких лучах солнца, а кулаки сжимались и разжимались от непривычного бессилия.

— Дирак со своими прихвостнями вообще занимается тем, что я приказывал? Как Соланж попала в Сумрачный Эйд? В каком месте она пересекла границу и что связывает ее с тем черноволосым нахалом, который закрыл ее собой во время нашего визита в оплот Арвахо? Неужели она опустилась до того, что спуталась с нашими извечными врагами? И это моя дочь! Наследница Алайи! Нет, только не та девочка, которую я помню. Мы с Леа воспитали ее достойно, без магии тут не обошлось! Ты был прав, напоминая мне о времени. Столько недель прошло, а Дирак до сих пор ничего не нашел!

— Найдет, ваше величество, — смиренно склонил голову Влодар, про себя желая собеседнику поскорей заткнуться. — Обязательно найдет, это одна из его приоритетных задач. Но все же я хотел бы рассказать о том, что происходит в княжествах. Это и впрямь важно!

Айвин жестом разрешил советнику продолжать, а сам снова уставился в окно. Влодар почувствовал несказанное облегчение от того, что ледяной немигающий взгляд больше не буравил его, это стесняло и вызывало весьма неприятные чувства, несмотря на то, что знакомы двое мужчин были давно и неплохо друг друга изучили за эти годы.

— Сегодня на всех площадях столиц княжеств появились листовки с требованиями повстанцев. Видимо, недавняя чистка рядов и подавленное восстание в Ундоне не полностью вывели заразу в крупных городах. Требования содержат ряд ультиматумов и некоторых неприемлемых с экономической и политической точки зрения требований. Ознакомься, — он передал тсарю листок дешевой бумаги, заполненный размашистым четким почерком.

Айвин взял его, не проявив ни интереса, ни гнева, как ожидал от него советник.

— Продолжай, — распорядился он. — О листовках и запросах мы еще поговорим о собрании, хотя хорошо, что я узнал об этом раньше, будет время обдумать.

— Ундон будет представлять советник вдовы Лао, поскольку княгиня со дня на день должна родить и не в состоянии выполнять возложенную на нее роль регента. Воин Китул спас ей жизнь во время восстания, он же пользовался доверием покойного князя и в курсе всех дел княжества, да и создает впечатление вполне адекватного шейса.

— Я видел его как-то раз вместе с Лао, — пожал плечами правитель. — До совершеннолетия старшего княжича еще восемь лет, до тех пор княгине понадобится помощь и поддержка верных соратников, чтобы не растерять те позиции, которые занимал ее муж. А с другой стороны, упрямец Лао весьма вовремя ушел за грань, кто бы еще о Дуане позаботился!

— К сожалению! — понимающе усмехнулся Влодар, думая, что надо будет организовать кончину Дуана после прихода к власти, если его предшественник все же не позаботится об этом, потому что править при наличии такой угрозы собственному авторитету и власти не очень-то приятно.

И вообще следует по возможности поменять засидевшихся на своих местах правителей! Келина оставить, этот недоумок не представляет никакой угрозы, а вот остальные князья во главе с толстяком из Сейша не так безропотно отнесутся к смене власти в Алайе.

— Кроме того, — продолжал как ни в чем не бывало докладывать Влодар, — есть кое-какие новости не только от повстанцев. Реакция на волнения среди простых граждан и неожиданное восстание Ундона, подавленное наследником немного более жестоко, чем можно было ожидать, вызвало определенные реакции и среди старой знати.

— Определенные? Ты выражаешься весьма неоднозначно, друг мой, мне угадывать, что ты имел в виду? — тсарские губы скривились в едва заметной усмешке, но тон голоса остался ровным.

Складывалось ощущение, что Айвин съязвил скорее по привычке, чем от желания смутить собеседника. Привыкнув к тому, что эмоции его величества всегда были подлинными и выставлялись напоказ, Влодар едва почувствовал фальшь. Словно тсарь невероятно устал и думал о чем-то своем, но не хотел, чтобы кто-то это понял.

— Да, извини, — поспешил исправить оплошность Влодар. — Мы выяснили, что некоторые семьи, всегда остававшиеся лояльными к трону, поговаривают, что политика последних лет не приносит должных плодов. Они ропщут о том, что в неспокойной обстановке невозможно стало вести дела, сохранность грузов и ценностей теперь гарантируют только пути в зазеркалье, поскольку лесные тропы по-прежнему кишат повстанцами. Несмотря на жесткие меры, постоянные патрулирования и внезапные налеты Летучих отрядов, ситуация только ухудшается.

Айвин неожиданно встал и вышел на балкон, подставив лицо солнцу. Влодару ничего другого не оставалось как ждать, как же отреагирует его величество на такие печальные новости. По правде говоря, члены совета были ох как должны тсарскому советнику за то, что он взял основной удар на себя, и правителя не огорошат подобные новости в самый разгар заседания. Так же неизвестно, подняли бы князья вопрос о недовольстве знати или решили бы замять, но Айвину необходимо было знать. Ни Дираку, ни Влодару не хотелось, чтобы Алайя досталась им в совсем уж удручающем состоянии, за ниточки надо было дергать аккуратно и незаметно.

— Старые семьи, — тихо произнес тсарь. — Тронь одну и начнется цепная реакция. Они забудут старые склоки и раздоры, лишь бы досадить нам, их влияние гораздо более весомая вещь, чем власть князей, как бы неправдоподобно это ни звучало.

— Думаешь, они пойдут против тебя? — в тон правителю ответил советник. — Не думаю, что посмеют.

— Как считаешь, каким меня запомнят потомки? Те, кто придут после нас и выстроят свое тсарство на месте нашей сегодняшней Алайи?

Подобная смена темы загнала Влодара в тупик, так что он не сразу нашелся, что ответить. Но вопрос, по всей видимости, был риторическим.

— Все мои решения основывались на том, что я считал благом для моего государства. Привычный порядок вещей, поддержка тех, кто принес мне вассальную клятву, кого я обещал защитить от любой напасти. И теперь они хотят пойти против меня, что дает мне понять, что мои решения были не так уж благоприятны, как казалось. И какой я после этого тсарь?

Влодар слушал с нараставшей тревогой, и слова правителя смутили его намного больше, чем привычный гнев или спесь или обычная для него нетерпимость к тем, кто посмел не согласиться с его высочайшим мнением. Впервые Айвин высказывал сомнения, и неуверенность звучала в его голосе вперемешку с горькой самоиронией.

— Ты столько лет сдерживал регионы от бунтов, не давал князьям перегрызть друг другу глотки и вовлечь страну в хаос гражданских войн, разве можно забыть об этом? — осторожно произнес советник, стараясь вернуть собеседника в чувство. — Ты был хорошим тсарем, жестким подчас, но каждое время требует своих подходов.

— Спасибо за поддержку, — хмыкнул Айвин. — В твоих словах есть доля истины, но вот что интересно: сейчас даже рабы, которые молчали всегда и подчинялись малейшему приказу, начали поднимать головы. Из дворца пока ни один не сбежал, но в княжествах все совсем печально. И разговоры ведутся отнюдь не патриотические, даже казни перестали действовать на их проклятые языки! Не обращай внимания на мою хандру, просто новости и впрямь неожиданные. Вместе с тем, что мне наговорил мой сын во время последней встречи, это влияет на меня больше, чем должно. Основное правило владык — забыть о чувствах, идти к цели не стесняясь в средствах, я и забыл о нем.

— Ты же сказал, что мальчишка с тобой не разговаривает!

— Ну да, здоровается сквозь зубы и с ледяным презрением в глазах отвечает на вопросы, предпочитая почти не жуя заглатывать пищу, лишь бы поскорей избавиться от моего общества. И он обвинил меня в том, что в случившемся с Соланж я виноват сам.

Влодару на миг стало не по себе. Он, конечно, был в курсе, что юный наследник переборщил с магией в старом тронном зале, так что его пришлось откачивать Флавию и нескольким сильнейшим волшебникам, но до сих пор никто не мог толком узнать, зачем ему понадобилось Зеркало Душ. Теперь вдруг до советника дошло, что Киран мог, как и Флавий, связаться с Сумрачным Эйдом, чтобы поговорить с сестрой. А это не очень хорошо влияло на планы заговорщиков. Как поступит обиженный подросток, к которому ни Дирак, ни Влодар пока не имели возможности подобраться и толком воздействовать, когда заварится каша со сменой власти? Против сестры он никогда не пойдет, особенно если она выступит в роли святой великомученицы и спасительницы Алайи, ведь именно эту роль ей предстояло сыграть. Она примет помощь из рук советника отца и других соратников дома, другого выбора просто не будет, а вот мальчишка уже сейчас старался никому не доверять. Проклятье!

— Ему едва исполнилось четырнадцать, — фальшиво утешил он Айвина. — Подросток, что с него взять! Ты тоже спорил с покойным батюшкой и перечил ему через слово, забыл?

— О да, Кирану и впрямь пока далеко до меня, — расхохотался тсарь. — Но потенциал есть, и какой!

В двери негромко постучали, затем заглянул один из стражей с сообщением о прибытии членов совета.

— Останься, — приказал Айвин старому товарищу. — Это не закрытое заседание, так что можно будет присутствовать советникам и военным. Любопытно будет посмотреть, как поведет себя это сборище интриганов, когда поймет, что я в курсе их делишек.

Зал постепенно заполнялся народом, рабы уставили длинный овальный стол напитками и легкими закусками, которые могли понадобиться во время длительного заседания совета. Каждый из князей на этот раз присутствовал во плоти, зеркала занавесили плотными покрывалами, что обеспечивало еще большую конфиденциальность. Кроме правителей на совещание пригласили советников, военачальников и придворных магов, чтобы те могли дать компетентные комментарии по ходу дела.

— Итак, господа, — поприветствовал всех тсарь. — Мы собрались для того, чтобы обсудить чрезвычайную ситуацию, сложившуюся в Алайе на сегодняшний день. После того, как каждый из вас отчитается о положении дел во вверенном вам княжестве, мы обсудим еще несколько вопросов и выработаем стратегию решения проблем. Попросим наших магов установить звукоизоляцию и начнем.

Воздух задрожал от творимой волшбы, на всех присутствовавших на миг навалилось странное чувство глухоты, которое обычно сопровождало подобного рода чары, но все быстро прошло. Члены совета заняли свои места вокруг стола, устроились поудобнее, и с затаенным недоверием разглядывали соседей, ожидая подвоха. Заседание проводилось не в обычном для таких мероприятий зале, а в небольшом глухом помещении без окон, зато с толстыми-толстыми стенами, ярко освещенном волшебными огнями. Эту комнату использовали довольно редко, когда нужно было решить какие-то особо важные вопросы, и теперь шейсы гадали, какой же сюрприз им припасло его непредсказуемое величество.

Сам тсарь восседал на своем кресле во главе стола, и по лицу нельзя было определить, что за мысли роились в его голове в тот момент. Корона в отблесках огней сияла яростным золотом, чернота камзола делала его фигуру более внушительной и опасной. Правитель откинулся на высокую спинку, задумчиво сцепил вместе пальцы рук, подперев ими подбородок.

Князья начали свои доклады, выступая по очереди, и каждый из них пытался считать лица противников и их реакцию после каждой произнесенной фразы. Первым пришлось встать Келину, этот молодой щеголь старался говорить быстро и уверенно, но влодар, да и сам Айвин, конечно, видели, что за показной бравадой скрывался страх. Новый правитель Диостана не слишком напоминал своего батюшку, предпочитая более приятное времяпрепровождение, нежели политика. Хотя и признавал, что власть в сочетании с богатством и внешней привлекательностью открыла ему больше дверей, чем он надеялся.

Влодар поморщился и искоса глянул на тсаря, но тот продолжал сохранять нейтральное выражение лица. Странно.

— Те мятежники, которых удалось схватить, будут казнены в ближайшие дни на центральной площади, — закончил свой рассказ Келин. — Мои воины делают все, чтобы очистить земли Диостана, но борцов за свободу становится слишком много.

— Об этом мы поговорим позже, — пообещал Айвин. — Сиф, твоя очередь. Ты сбрил бороду?

— Да, владыка. Учитывая состояние дел, в бою она бы только мешала.

— Ты собрался воевать лично? Похвальная доблесть, только нужна ли она? Я бы предпочел, чтобы ситуация разрешилась иным образом, — при этих словах правителя многие лица выражали либо злорадство, либо беспокойство, либо недоверие.

Как, князь собрался взять в руки меч? Невероятно.

Один за другим высказывались князья, а тсарь и его советник тем временем мысленно сопоставляли их слова с той картиной, которую оба составили, основываясь на донесениях тсарской разведки и докладах шпионов. О, да, конечно же, многое было приукрашено и недосказано, кое-чьи слова вполне можно было интерпретировать по-разному, на что и рассчитывали ораторы. Ни один не упомянул про злосчастные листовки, все жаловались на распоясавшихся повстанцев и недостаточные меры со стороны короны.

— Не могу похвастаться таким чудесным положением дел, как остальные, — поднялся с места правитель княжества Кватр. — Наше положение весьма шаткое, ваше величество. По-прежнему во всех территориях народ бурлит, все шейсы низших сословий охвачены недовольством и постепенно перестают бояться даже самых жесткий репрессий. Так не может продолжаться вечно, в один прекрасный момент произойдет взрыв, и нас не спасет никакая магия или оружие.

— Этим презренным псам дарована жизнь и возможность трудиться, кормить своих отпрысках на благодатных землях Алайи, а они вздумали бунтовать! — с деланным возмущениям добавил Дуан, от чего его двойные подбородки заколыхались. — В моих владениях поспокойней, возможно, принятые тобой меры, Кай, просто недостаточно эффективны?

Мужчины уставились друг на друга, яростные взгляды не сулили ничего хорошего.

— Тогда что ты намерен делать с этими листовками, любезный мой Дуан? — коварно спросил Кай, заставив остальных князей слегка растерять спесь. — Думали, вам так и удастся замять это дело? Сборище чванливых выскочек.

— Да как ты смеешь!

— Нечего бросаться голословными обвинениями!

— Замолчи!

— Он оскорбил нас в присутствии его величества!

Зал моментально наполнился шумом и криками, высочайшее собрание вело себя, как базарная толпа. Влодар снова поморщился, но Айвин по-прежнему никак не реагировал на беспорядки. Он так и сидел, подпирая подбородок ладонями, переводил неподвижный взгляд с одного раскрасневшегося лица на другое. Неладное заметил и Кай, самый спокойный и проницательный из князей, он специально рассказал о листовках, чтобы уязвить остальных и вынудить их хоть что-то предпринять.

— Тише, тише! — пытался усмирить крикунов кто-то, но его не послушали, тогда тсарь, не меняя позы, дал знак своему придворному магу.

По залу совета пронесся ледяной ветер, вмиг охладивший излишний пыл в горячих головах. Стол и кубки покрылись инеем, волшебные огни тревожно замерцали под воздействием чужой магии.

— Прошу прощенья, господа, — спокойно произнес Флавий в наступившей тишине. — Я немного перестарался.

— Все в порядке, — улыбнулся ему тсарь. — Некоторые мои подданные забыли о том, где находятся и посчитали нужным вести себя настолько неподобающе, что твои меры оказались в самый раз. Итак, господа, мы остановились на листовках, полученных вами от повстанцев, о которых вы хотели умолчать. Вы считаете это недостойным моего внимания или решили, что подобное происшествие не относится к разряду важных политических вопросов?

Некоторые члены совета отводили глаза, другие прятались за непроницаемыми масками, Кай нагло и насмешливо глядел прямо в глаза, словно говоря: «Вот они, твои подданные, государь, во всей красе!»

— Государь, никто не хотел утаить от вас важных сведений, — недовольно сказал Сиф, пытаясь по старой привычке огладить бороду, но спохватился, когда его пальцы коснулись гладко выбритой кожи. — Просто подобный вопрос может быть решен в каждой отдельной территории по-своему и не стоит обсуждения на совете.

— И как же ты хочешь отреагировать на подобные ультиматумы от преступников, именующих себя борцами за свободу? — ядовито произнес Дуан, все еще крайне недовольный тем, что Кай втянул остальных в этот разговор.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — огрызнулся правитель Тресена. — Ты из своих шейсов предпочел сделать пушечное мясо, отправляя их на военную службу за малейшую провинность, после чего каждый третий не возвращается обратно живым. Молодец, решил вопрос, ничего не скажешь! Ваше величество, вам я готов ответить на любые замечания после собрания, если вы сочтете нужным узнать мое мнение.

— И все же позвольте настоять на обсуждении, — упрямо вклинился в новый спор Кай. — Вы вообще читали, что там написано? Шейсы требуют обеспечить им мало-мальски сносные условия жизни, и я считаю требования вполне оправданными, хотя кое-какие из них являются плодом больной фантазии деревенских писак.

Устав от долгих и бесплодных разговоров, так ни к чему и не приведших, высокое собрание молча смотрело на непривычно тихого Айвина в поисках последнего ответа.

— Вынужден признать, хоть мне это всегда казалось в корне неверным, что на сей раз Кай прав, — тсарь переждал несколько недовольных возгласов и спокойно продолжал. — Кто-то из вас вообще задумывался не просто о том, как сейчас обстоят дела лично у вас или у ближайшего соседа, а в целом в Алайе? Уже давно идет гражданская война, хоть и не явная. Мы не можем себе этого позволить, поскольку тогда окажемся абсолютно не готовыми к угрозе со стороны темных.

И снова неоднозначная реакция. Влодар внимательно присматривался к чужим лицам, пытаясь определить, знает ли кто-то, на что намекал тсарь. Конечно же Кай времени даром не терял, да и Ио, втянутый в тсарские интриги, недовольно отвел глаза. Остальные ничего не подозревали. Слишком хорошо тсарские шпионы скрывали свое последнее задание.

— А что с темными? — отважился спросить Келин, как самый молодой и недальновидный, которому за глупый вопрос ничего не будет. — У нас ведь было перемирие на сто лет, едва ли прошла половина этого срока.

Дуан и Сиф насмешливо улыбнулись, Ио сделал невнятное движение бровями, даже на лице бывшего советника Лао промелькнуло понимающее выражение. Понятно, кто из князей не выполнил домашнее задание.

— Едва ли, — спокойно подтвердил тсарь. — Но видите ли, друзья мои, иногда возникают ситуации, которые отменяют любые договоренности. И сейчас я должен буду поделиться информацией с вами, так же, как и вы любезно рассказали мне об угрозах повстанцев. И вы поймете, почему вопрос с листовками нельзя решать традиционно облавами и репрессиями, как бы нам этого ни хотелось.

Наступила полная тишина.

— Как все знают, особенно ты, Келин, несколько лет назад прямо из дворца в день своего совершеннолетия пропала моя дочь, наследная тсаревна Соланж. Никакие поиски и меры ничего не дали, так и не удалось выяснить, кто похитил ее и с какой целью. За все эти годы я не получил ни одного письма с требованиями, никаких угроз или намеков на то, где она могла быть. Пока недавно мой придворный маг не сообщил о том, что представитель тсарского рода пересек границу между Алайей и Сумрачным Эйдом, это единственная магия, которая действует на потомков первых правителей.

Тишина стала оглушительной. Князья, готовившиеся к очередному заседанию и обсуждению рутинных вопросов, не знали, как реагировать на подобные новости. Каждый пытался в уме просчитать, как это повлияет на него лично, его положение и ситуацию в отдельно взятом княжестве. Судя по всему, угроза со стороны темных и впрямь была более реальной, чем думалось. Влодар ждал взрыва, внутренне напрягшись, он и не догадывался, что тсарь собирался рассказать совету о том, что Сола у темных. Это многое меняло.

— У меня была небольшая встреча с его величеством Найтом, — огорошил подданных новыми сведениями Айвин. — Тсаревна является заложницей в руках правящего дома Сумрачного Эйда, и, разумеется, добровольно нам ее не вернут. В приграничье, на территории Синка уже было несколько стычек с разведывательными отрядами темных, мы поймали и обезвредили около десятка шпионов Найта, и это ясно говорит о том, что в ближайшее время о перемирии можно будет забыть.

Вот теперь среди членов совета началось бурное обсуждение свалившихся на них новостей. Все вполголоса задавали друг другу вопросы, пытались понять, были ли какие-то предпосылки произошедшему и тайком или явно смотрели на тсаря. В воздухе незримо витало правило о том, что Алайя не ведет переговоров с террористами и похитителями, что тсарскую дочь нельзя спасти, не подорвав при этом авторитета самого тсаря, но никто не рискнул сказать это вслух. Каждый вдруг подумал о своих собственных детях, у кого они были, и зябко поежился.

— Что вам сказал рей? — спросил Айвина Кай, не обращая внимания на остальных. — Что они хотят в обмен на девушку?

Тсарь помедлил с ответом.

— Ничего. Мне снова не предъявили никаких требований, но и не отдали ее, из чего я могу заключить, что ничего хорошего в ближайшее время нас не ждет. Мы официально готовимся к войне.

Какой бы реакции не ждал правитель на свои слова, ответом ему была тишина. Ни обсуждений, ни противоречий, ни упреков. Все слишком хорошо знали, что означает взятие заложника такого уровня. Алайя никогда не пойдет на уступки, но просто так спускать подобное никто не мог.

— Именно поэтому я приказываю всем вам выполнить требования повстанцев, перечисленные в листовках.

— Но ваше величество!

— Айвин!

— Это безумие!

— Никто на это не пойдет!

— Тихо! — тсарь стукнул по столу кулаком, и это было, наконец, хоть чем-то, похожим на прежнего правителя. — Мы обсудим каждый пункт в отдельности и не уйдем отсюда, пока не выработаем выгодное для всех сторон решение, но меры будут приняты, вам ясно! Продовольствие, оплата, налоги. Кстати, последний пункт коснется представителей высших сословий. Как ни прискорбно это сообщать, но отныне вводится налог на роскошь! Не подобает в военное время сверкать драгоценностями и разъезжать в золоченых каретах! Собранные средства пойдут на организации военных лагерей и покупку боеприпасов. Всем повстанцам, добровольно вернувшимся из лесов и записавшимся в объединенные войска Алайи, будет гарантировано прощение и выплата подъемных, их семьи не будут преследоваться и отдаваться в рабство. Какие еще есть предложения? И попрошу не устраивать балаган!

Такого зал заседаний не видел уже давно. Советники и военачальники вместе с князьями спорили до хрипоты, пытаясь заключить сделку повыгодней. Торговались за каждый золотой, сбивая цену, протестовали и предлагали другие условия. Айвин снова, вопреки обыкновению, оставался спокоен и в дискуссиях практически не участвовал, изредка утверждая или отклоняя то или иное решение. Даже Влодара втянули в обсуждение, пытаясь через него воздействовать на правителя, пришлось выкручиваться и сочинять на ходу.

Спустя четыре с половиной часа жарких дебатов правители покидали зал совещаний, утирая пот и унимая дрожь в руках и ногах. Каждому следовало обдумать то, что сегодня произошло и решить, как княжества будут жить дальше, а завтра утром официально объявить результаты принятой ими новой политики. Несмотря на упрямство и нежелание принимать правоту оппонентов, каждый в глубине души понимал, что такие уступки повстанцам в корне изменят ситуацию.

Влодар выходил вместе со всеми, стараясь идти медленней, потому что увидел, что Кай и Айвин задержались вдвоем, чтобы обсудить что-то еще. Советнику было крайне любопытно узнать предмет беседы, он давно подозревал, что между этими двоими существовала какая-то неизвестная ему связь. Но даже Дирак со своими шпионами не смог ничего выяснить. Чем же так влиял Кай на светлого правителя?

К сожалению, как только Влодар вышел за порог, стражи вновь закрыли двери зала, а внутри продолжало действовать звуконепроницаемое заклинание. Советник выругался от досады и пошел в свой кабинет.

— Удивлен тем, что ты так легко согласился, — с иронией произнес князь Кватра. — и вообще для всего происходящего ты удивительно спокоен. Что-то еще случилось?

— Ничего такого, о чем тебе следует знать, — съязвил в ответ правитель. — Учитывая твою лояльность и заинтересованность в благополучии трона.

— Ты же знаешь, что я предан тсарской власти, — чуть улыбнулся князь, потирая виски. Его длинные пепельные волосы как обычно лезли в глаза, липли ко взмокшему лбу. — Ну и устроили они тут, просто эмоциональная буря!

— Меняешь тему? Молодец! Ты добился, чего хотел? Теперь я пошел на уступки самым недостойным из шейсов, рабам, разбойникам и преступникам, ты ведь об этом просил пару лун назад?

Кай недовольно нахмурился.

— Тебе не мешало бы хоть раз посмотреть, что заставляет твоих подданных становиться на путь разбоя. Когда им нечего есть, негде жить и они вынуждены продавать друг друга в рабство, лишь бы выжить, в то время как остальные копят золото и недоплачивают тебе в казну.

— Какой ты у нас благодетель, — тсарь никак не мог избавиться от сарказма в голосе. — Просто воплощение святого Дракона во плоти. Эти твои маленькие игры с переодеванием в простолюдина до добра не доведут.

— Зато я знаю, что происходит в моем княжестве, Айвин, пока тебе тсвои советники и соглядатаи передают только откорректированную информацию, если ты вообще хоть кого-то слушаешь.

Тсарь неприязненно посмотрел на собеседника. Этот негодяй был единственным, кто мог позволить себе так разговаривать с владыкой Алайи. К сожалению, он знал кое-что такое, что могло повредить семье, и тсарь не мог рисковать.

— Тебе в любом случае наплевать на них, так зачем эти сказки о благородстве? — поморщился он. — Получил, что хотел, теперь можешь идти. Ты давно дал понять, что тебе известно все о том, что Леа была с темной стороны, и я делал тебе поблажки за твое молчание, не вынуждай меня пересматривать мои решения, Кай!

Князь поднялся, серьезно и печально глядя на тсаря.

— А как быть, если это единственное, что заставляет тебя прийти в себя и начать думать? В твоих детях течет кровь странных существ из Сумрачного Эйда, никому это не понравится, я же не вижу в подобном ничего особенного. Этот твой секрет помогает мне добиваться своего, не причиняя вреда ни княжеству, ни Алайе. Ты должен быть благодарен за такое.

Айвин рассмеялся и долго не мог успокоиться.

— Благодарен? Ну ты наглец, Кай! Ты угрожал мне раскрытием этой тайны, шантажировал того, кому клялся в вассальной верности, и теперь говоришь о какой-то благодарности? Жаль, что я взял тебя с собой тогда, в ту ночь.

— Я, как и остальные, пекусь о собственной выгоде, — согласился с правителем Кай. — Но при этом думаю и об Алайе. Мне не нужна война ни с темными, ни со своими собственными подданными! А ты, погрузившись в свое горе, начисто забыл о том, что твоя обязанность — заботиться обо всех шейсах, а не только о знати. И моя победа актуальна только в том случае, когда нет опасности потерять голову в бессмысленной битве, вот почему я напомнил тебе обо всем. Я не враг тебе, Айвин, порой ты сам себе враг.

Князь встал и подошел к одному из занавешенных зеркал, сбросил на пол тяжелую ткань, чтобы активировать перемещающее заклинание.

— Если бы ты не был таким умным и чуть более порядочным, чем тот же Дуан, я бы приказал тебя убить, — задумчиво протянул у него за спиной тсарь.

— Я знаю, — как ни в чем не бывало ответил Кай. — Если бы ты взял себя в руки и начал управлять страной, вместо того, чтобы метаться в толпе продажных авантюристов с дурными советами, мне бы не понадобилось использовать свой козырь. Спокойной ночи, Айвин.

— И тебе кошмаров, — пробормотал тсарь, когда зеркало перестало светиться и он остался в полутемном зале совсем один.

Пока за закрытыми дверями зала шел секретный разговор, Влодар оставил папку с документами и докладами в кабинете и направлялся к выходу из дворца. Ему было тревожно во время совещания, не успокоился он даже после ужина с бокалом терпкого красного вина. Поведение Айвина в последние дни не укладывалось в обычные рамки, и следовало выяснить причины этого, но к Дираку идти не хотелось. Привычка главы тайной разведки мнить себя умнее всех и выставлять это напоказ раздражала, да и лишний раз дураком показаться перед союзником не стоило.

Что же случилось с Айвином? Выгорит ли дело с повстанцами, Дирак ведь говорил, что у него во многих их отрядах есть свои глаза и уши. Смогут ли шпионы найти то место, где выбралась на берег после побега тсаревна? Сколько вопросов, а к ним ни одного ответа!

И Влодар пошел туда, где не был ни разу за последние несколько лет. В храм Дракона.

В столь поздний час внутри было совершенно пусто, золотистые и зеленые свечи ярко горели, ровное пламя согревало и придавало уверенности. Проводя почти забытый ритуал, тсарский советник чувствовал себя неуютно и глупо, но не бросил начатое на полпути.

— Прошу тебя, Создатель наш, отец небесный, тот, кто дал жизнь Пайване и всему живому на нашей земле! Обрати ко мне свой взор и одари своей милостью!

Дальше Влодар что-то говорил, просил благословения, делился наболевшим, вполголоса, чтобы никто вдруг не подслушал, обращаясь к алтарю с выбитым на нем священным знаком круга — символом Дракона. На душе становилось легче, но ничего особенного не происходило.

Советник зажег последнюю свечу и собирался уже уходить, сочтя свою затею хоть и глупой, но не такой уж бесполезной, когда зеленые свечи вдруг загорелись ярче. Золотые почти погасли, а изумрудное пламя взметнулось на целый локоть, чтобы почти сразу опасть. Стало невероятно тихо.

— Тут кто-то есть? — спросил Влодар, надеясь, что все происходящее лишь чья-то шутка. — Покажи себя, приказываю!

Тихий, почти неуловимый шелест, похожий на смех, и ледяной ветер, разметавший волосы, но не потревоживший огонь. Появилось ощущение чьего-то осуждающего взгляда, но в храме по-прежнему никого не было. И тсарский советник, шейс, чья власть в Алайе была практически равна влиянию Айвина, поспешил уйти, зябко поводя плечами. Идея сходить в храм Дракона оказалась явно неудачной.


Морган.


Старший эрл даже не сразу нашелся, как отреагировать на подобную глупость.

— Почему они должны гибнуть за меня? — тсаревна продолжала доводить наставника до нервного припадка. — Я не могу позволить себе оставаться в тылу, когда мои воины идут на смерть. Пусть я не владею мечом в должной мере, но стреляю метко и смогу принести пользу, сражаясь вместе с остальными.

— Хотите узнать, почему? — ответил он, стараясь придать своему голосу именно тот тон, которого больше всего боялась Соланж. — Следуйте за мной!

Он быстрым шагом направился в оружейную, игнорируя то, что девушка едва поспевала за ним и ей приходилось почти бежать. Ноздри его раздувались от гнева, даже дышать от возмущения было тяжело, хотя выражение лица при этом все же оставалось холодным и спокойным. К сожалению, Найт уехал с делегацией правителей проверять оплоты и не вернется раньше следующей недели, Дэйд с сестрой тоже отправились что-то там изучать на востоке, дома не оставалось никого, кто мог бы сдержать зловредного господина Моргана и спасти тсаревну от его нападок. Хотя, она прогрессировала и уже не давала так просто себя унизить.

— Берк, неси сюда старые доспехи Иланы! — скомандовал эрл с порога, даже не поздоровавшись.

В отличие от неопытной тсаревны, оружейник сразу определил, что его светлость не в духе и мигом принес огромный громыхавший мешок.

— Одевайте! — приказал он, потянув за завязки.

Соланж с подозрением уставилась на содержимое мешка, тускло блестевшие в сером свете местного дня части доспехов выглядели так, словно их не доставали из чулана несколько лет.

— Ну же! Так вот, любезная тсаревна, — едко произнес эрл, когда девушка попробовала засунуть руку в латную перчатку и согнуть пальцы. — На поле боя вы — самая лучшая мишень. Каждый, будь то командир любого ранга или простой боец, попытается достать именно вас. Стоило столько недель изучать тактику и стратегию, чтобы продолжать задавать подобные вопросы!

Морган заставил тсаревну надеть на себя плетеную металлическую рубашку, которая оказалась ей практически до колен, кирасу, воротник, наплечники, закрепил те части, которые девушка была не в состоянии достать сама. Далее по максимуму обеспечил защитой нижнюю половину туловища.

— А теперь берите лук и стреляйте в мишень, желательно еще при этом двигаться, а не стоять на мете. Ну же!

Тсаревна бросила на него злой взгляд сквозь прорези шлема и тяжело подняла лук. Как и предполагал Морган, сдалась упрямая девица минуте на двадцатой, когда оружие просто выпало из ее рук, да и сама Сола, утомленная огромной тяжестью доспехов, заметно пошатнулась.

— Поздравляю! — радушно воскликнул эрл. — Ты защищена почти пятнадцатью килограммами металла, и это еще облегченный вариант из дорогих и прочных материалов. Тебя хватило на полчаса, битва же длится намного дольше. А без защиты наследницу престола, потенциальную правительницу целой страны в опасное место просто никто не отпустит. Раз! И у светлых больше нет тсаревны.

Последние слова сопровождались приставленным к горлу тсаревны мечом, невесть когда вынутыми из ножен на бедре Моргана.

— У вас странная привычка усложнять объяснения, — задыхаясь под тяжестью доспехов сказала тсаревна. — Неужели нельзя было пояснить, что женщина вроде меня не сможет долго носить такую тяжесть? Хотя как это делает Илана?

— Рыцари и воительницы учатся носить доспехи с детства. Они развивают природную силу и выносливость, тренируются годами изо дня в день. Если вы серьезно думали, что за пару лун овладеете всеми премудростями воинского искусства, тогда я сочувствую вашим будущим подданным.

— Спасибо, — вежливо ответила девушка. — Думаю, они вполне обойдутся без вашего сомнительного сочувствия. Итак, моих физических возможностей не хватит на то, чтобы носить доспехи. Лучники, насколько я поняла, имеют другое обмундирование, в отличие от пехотинцев и кавалерии. Кстати, наездники вьернов тоже не обременяют себя лишним весом. И что мне мешает присоединиться к битве?

Морган всерьез заподозрил тсаревну в издевательстве над своей драгоценной персоной, хотя мерзавка оставалась удивительно спокойной внешне. Только упрямо сжимала губы в особо тяжкие моменты.

— Вот вам мое простое объяснение, раз уж наглядное ничему не научило, — вздохнул эрл, признавая свое поражение. — На поле боя ваши войска подчиняются в первую очередь верному вам главнокомандующему, командирам и начальникам. Любое их действие требует подтверждения и одобрения, во многих случаях лишь формального, поскольку все эти достойные специалисты обычно лучше знают, что делать. Но в ключевые моменты, способные кардинально изменить ход сражения, ответственность ложится на правителя. Именно глава государства решает, наступать или держать оборону, тратить силы и ресурсы на захват объекта или нет. Когда вас убивают, на поле битвы наступает хаос, генштаб перестает принимать решения, каждый действует сам за себя, и это неминуемо ведет к поражению и гибели тысяч солдат. Вот почему вам придется слушать меня и остальных наставников и все же принимать наши слова на веру, даже если они кажутся вам недостаточно героическими.

— Но вы взяли меня в сражение против безликих! — Соланж использовала свой последний козырь и с любопытством ждала ответа, борясь с желанием вытереть стекавшую по лбу каплю пота.

— Да, разумеется. Во-первых, вы не видите иллюзий, о чем любезно поделились с нами, и благодаря вам в битве с мерзкими тварями мы не потеряли ни одного деймина. Ведь главное их оружие против нас оказалось на этот раз бессильным! А во-вторых, разве вам выпал шанс обнажить меч? Рядом всегда оставались Форс, Дэйд и несколько самых лучших мечников из нашей семьи, готовых погибнуть ради того, чтобы с головы наследницы чужой, враждебной нам страны не упало ни единого волоса. Надеюсь, я ответил на все вопросы?

Морган наслаждался лекцией, говорил неторопливо и вкрадчиво, наблюдая за изменениям на лице подопечной. Да, девчонка однозначно не уступала ему упрямством. Даже сейчас, когда она поняла всю глупость заданного вопроса, были моменты, с которыми она явно соглашаться не собиралась. И на протяжении всего монолога эрла молча терпела тяжесть металла на узких плечах.

— Помочь вам снять доспехи или вы и с ними планируете справиться самостоятельно? — ухмыльнулся наставник, потом смилостивился и потянул завязки на ее плече.

Тсаревна молча стягивала с себя детали брони, пока Морган возился с застежкой на воротнике. Кираса полетела в мешок, звонко ударившись о наручи. Металлический воротник расстегнулся, и открывая его Морган увидел, что на шее Соланж появилась яркая красная полоса, кожа оказалась стертой подогнанными не по размеру доспехами. И снова тсаревна не подала вида, что ей больно, только вздрогнула, когда мужские пальцы коснулись чувствительного места.

— Вы натерли шею о воротник, — пояснил Морган, бросая упомянутую деталь защиты в мешок. — Это произошло от того, что доспехи были не вашего размера, а так же от отсутствия дополнительного костюма, надеваемого под них. Это увеличивает вес еще на десять процентов.

Взмокшая от тяжести и напряжения девушка поспешила избавиться от остальных металлических деталей и отошла на шаг от своего мучителя, стараясь не сильно тревожить горевшую огнем ранку. Наставник пару мгновений размышлял, стоило ли мучить ее дальше прямо сейчас, но потом решил, что светлая все равно никуда не денется от припасенных ей уроков.

— На ближайшие два часа вы свободны, — эрл собрал мешок и направился с ним в хранилище. — Намажьте рану заживляющей мазью, далее жду вас у выхода на третьем ярусе. Оружие можете не брать, нас ждет урок координации и равновесия.

Тсаревна кивнула и поспешила удалиться, только тогда Морган, наконец-то, закатил глаза и выругался неподобающими воспитанному деймину словами. Когда он обсуждал с кузиной и Иланой свое желание достать эту светлую и вывести ее на чистую воду, ему и в страшных снах не снилось, что горячо любимый старший брат накажет его за самодеятельность подобным образом. Возможно, он бы еще раз подумал, прежде чем использовать магию снов таким образом, хотя…

Что уж говорить, поступил бы так же. Обучение Соланж стало настоящим испытанием на выдержку и стойкость для того, кто привык к беспрекословному подчинению своих агентов, к работе с лучшими выпускниками военных академий Сумрачного Эйда. А тут — такое! Да и тяжело терпеть присутствие шейсы в столице темного государства, но так хотя бы был шанс ее контролировать и лично выяснить, выгорит ли эта авантюра Найта со сменой власти в Алайе, или нет. Иногда даже начинало казаться, что все может получиться, а потом девчонка задавала очередной глупый вопрос, надежда пропадала.

Мужчина глянул на часы и понял, что опаздывает. Еще десять минут назад у него была назначена встреча с одним из доверенных дейминов, а занятия с тсаревной затянулись. Эрлу пришлось почти бегом добираться до своего кабинета, стараясь не попадаться на глаза обитателям оплота, чтобы не уронить в их глазах свое достоинство и не напугать ненароком.

— Извини, Малеф, что заставил тебя ждать, — кивнул он подчиненному и пригласил войти. — Надеюсь, ты принес утешительные новости, иначе я просто теряюсь в догадках, кто же такой талантливый затаил на нас злобу, что мы которую луну не можем его найти.

— Не скажу, что утешительные, — нахмурился собеседник эрла. — Скорее, новые свидетельства таланта злодея.

Морган постарался никак не выдать своего разочарования, уселся и раскрыл папку с отчетом.

— Посмотри последний абзац, — посоветовал ему подчиненный. — Та гравировка, которая была на предметах с места покушения, дала мало информации. Эмоциональный отпечаток практически полностью стерт, хотя маги-криминалисты смогли все же определить, что мотив у него не политический, а личный. Кому-то вы здорово насолили, раз он начал без разбора пытаться убить всех, кто относится к семье.

— Ну, почему без разбора? — уточнил эрл, дочитывая страницу. — Найт, Дэйд, снова Найт. Либо наш любимый рей принял какое-то решение, не выгодное отдельным личностям, либо какой-то похожий вариант. При чем тут Дэйд? Тоже не угодил кому-то?

— Либо это опять-таки попытка уязвить его величество, — кивнул Малеф. — Мы уже разрабатывали эту версию, но никаких событий, связанных с датами покушений, не было. И они начались до прибытия светлой тсаревны, значит, недовольство сотрудничеством со светлыми тоже отбрасываем.

— Согласен. Личное…с политикой даже проще разобраться, чем с отношениями. Кто его знает, что стоит за ненавистью к нам? Больше ничего о нем не известно? Или злодеев целая команда?

— Нет, это один и тот же деймин, даже не шейс — светлых отблесков силы не было вообще. И уникальные моменты, характерные для каждой личности, повторялись в каждом предмете. Вряд ли это просто исполнитель — слишком сильны чувства.

— Да, он и впрямь талант, — поморщился Морган.

— Или она, — добавил Малеф.

— Думаешь, это все способна организовать и осуществить женщина?

— Конечно. Существует масса примеров тому, что разозленная или обиженная женщина становится втройне опасней мужчины, да ты и сам знаешь.

Морган ненадолго задумался, перебирая в уме прошлые дела, когда внезапно мысли его снова вернулись к тсаревне. Могла ли она при необходимости пойти на подобные преступления, если бы это было в ее интересах и выгодно Алайе? Не известно. Но если ее выучить должным образом и направить ее ненависть в правильное русло, то поручиться за бездействие этой маленькой светлой уже нельзя. Взять хотя бы ее разгорающуюся войну с отцом. Любопытно!

Они с Малефом разбирали текущие расследования почти два часа, закопавшись в добытые шпионами сведения и сопоставляя противоречивые кусочки информации. Слухи из Алайи, странные веяния с западных земель, мелкие происшествия в оплотах, которые могли бы и не быть важными, но не следовало расслабляться даже в мелочах.

— Я должен идти, — Морган мельком посмотрел на часы и размял затекшие плечи. — Следующий урок с ее высочеством.

— Удачи с ней, двор довольно живо интересуется молодой тсаревной, — улыбнулся Малеф. — Девушка-загадка. Каковы шансы, что она выберет кого-либо в ночь Синего затмения?

— Ниже нуля, — проворчал эрл. — Ты ведь помнишь, что Найт обещал отрезать смельчакам любую часть тела, которая попробует приблизиться к девчонке на неподобающее расстояние. Так и передай страждущим, если уж вы все забыли, что она — шейса.

— Не кипятись, Морган, это лишь одна из очередных глупостей, витающих в воздухе. Кстати о слухах: ты сказал бы Форсу, что они с тсаревной сейчас являются самой обсуждаемой парой во всем Сумрачном Эйде, как бы чего не вышло. Как раз в оплоте нет ни Найта, ни остальных, только ты, рейвин и наследница.

— Придется загрузить ее так, чтобы у нее не нашлось ни одной минуты, чтобы провоцировать новые слухи, — пожал плечами эрл. — Хорошо, иди, я свяжусь с тобой через зеркала, когда мне понадобятся новые сведения. По остальным вопросам действуй на свое усмотрения и береги оставшихся с той стороны наших, не провоцируй светлых.

Малеф умчался, на ходу поправляя темно-синий форменный камзол, а Морган зашел в свои покои, надел теплую меховую шапку, удобную куртку и отправился на встречу с тсаревной, все еще обдумывая комментарии подчиненного. Сама Соланж ничего не замечала или умело скрывала свои эмоции. Хотя, эрл был готов поклясться, что настолько искусно прятать все, что происходило у нее на душе, девушка пока не научилась.

Даже такой скептически настроенный циник, как Морган, не мог не признать, что за несколько лун в Сумрачном Эйде тсаревна достаточно сильно изменилась в лучшую сторону. Исчезла болезненная худоба от нерегулярного питания, длинные золотые волосы стараниями Кайсе и Дэйи отрасли ниже лопаток, из светло-карих глаз практически исчез ужас, не оставлявший гостью в первые дни пребывания в темной стране. Конечно, эрл не оставил своих попыток пробраться в подсознание Соланж, чтобы узнать, что скрывала эта упрямая девчонка, но на ее поведение и внешний вид редкие страшные сны перестали влиять. С каждым днем тсаревна все более становилась похожа на ту, кем ей всегда суждено было быть, — на будущую правительницу светлого государства.

Да, очевидно и впрямь не чувствовала она интереса, проявляемого остальными дейминами, но и не было у нее хорошей возможности это увидеть. Хотя бы себе можно было признаться, что его опасения насчет предательства и версии из разряда «тсаревна — тайный агент светлой короны» оказались выдумками. Морган из чистой вредности до сих пор поддерживал в остальных уверенность, будто он и в самом деле подозревает Солу в подобном.

Придав лицу холодное и надменное выражение лица, которое всегда делал в присутствии светлой, он вышел на улицу сквозь огромные двери. Сжатое магией помещение крепости осталось за спиной, морозный воздух дышал чистотой и свежестью. Морган против воли улыбнулся: с неба, медленно кружась, падали крупные хлопья снега. Соланж до сих пор не могла привыкнуть к подобному погодному явлению, что становилось дополнительным осложняющим фактором в ее занятиях.

Ну вот, она уже стояла у невысокого заграждения, задумчиво наблюдая, как огромные снежинки неторопливо летели далеко вниз, на начальные уровни оплота. Девушка зябко сжимала пальцы в тонких кожаных перчатках, а кончик косы, выглядывавший из-под пушистой шапки, намок и потемнел.

— Пойдемте, ваше высочество, — неслышно приблизившись к Соланж, он застал ее врасплох. — Вы ведь никогда не были на катке, верно?

Не один он носил маску на людях. Опытный глаз шпиона и разведчика успел заметить, как странное мечтательное выражение сменилось на лице тсаревны выражением учтивой вежливости. Именно им она отвечала на холод и показное презрение наставника.

В душе Морган расхохотался, внешне же ничего не изменилось. Молодец, девочка, терпи и радуйся, что вся эта практика тебе ой как пригодится. Там не будет доводящего до белого каления эрла, зато будут стервятники, готовые растерзать тебя при первом же проявлении слабости. Терпи и учись принимать решения под давлением, как бы ни было сложно и противно.

— Нет, не была, — пожала плечами тсаревна, следуя за своим мучителем. Учителем, точнее.

— Ничего, это интересное место, а для наших занятий подойдет как нельзя кстати. Вы уже научились некоторым приемам ведения боя, которые помогут спасти вашу жизнь в случае нападения, и дадут шанс продержаться до подхода помощи. На катке мы ваши шансы будем увеличивать с одного хотя бы до пятидесяти.

— Я действительно плоха в бою! — рассмеялась тсаревна тихо и совершенно не весело. — Не все воины настолько мастерски сражаются, как вы.

— Согласен. Но за самой ценной добычей обычно отправляют самых искусных, чтобы у нее не было шансов. Поверьте, это правда. Так что, продолжая тренировать вас, мы даем возможность выжить самой и, как вариант, отвести вражеский меч от кого-то из ваших защитников, ведь утром вы именно этого жаждали.

Идти до катка пришлось довольно долго, все пространства, не подвергавшиеся воздействию сжимающих заклятий, располагались ниже к земле на окраинах крепости. Для зимних тренировок и развлечений было отведено специальное поле, огороженное низким бортиком и магией, в теплые дни на него накладывали еще и стихийные чары для предотвращения таяния льда. Сейчас каток пустовал, поскольку Морган планировал проводить занятия здесь практически через день, и сегодня его закрыли для остальных жителей оплота.

— Катание на коньках неоценимо с точки зрения выработки правильной координации движений, чувства равновесия и баланса, пластичности и верной реакции. Еще вы научитесь правильно падать с минимальным ущербом для себя, и действовать максимально быстро в незнакомых условиях.

Соланж скептически осмотрела зеркально гладкий лед.

— Вы уверены, что мне удастся простоять хотя бы минуту? Почему-то кажется, что ноги сразу разъедутся в разные стороны, а вы будете лишний раз потешаться, глядя на мою неуклюжесть.

Морган хмыкнул.

— Не выдумывайте, тсаревна. Моя задача вашу неуклюжесть напугать настолько, чтобы она забыла, откуда пришла, и заставить ваши скрытые таланты работать. Надевайте.

Эрл достал из заплечного мешка две пары высоких ботинок с прикрепленными к ним лезвиями и одну протягивал светлой.

— Это коньки, именно сие замечательное изобретение поможет вам продержаться на льду немного дольше.

Морган отметил про себя, что его выучка дает свои плоды. Девушка просто пожала плечами и сделала то, что он просил. Сопротивляться и доказывать, что она чего-то не умеет или не способна было бесполезно. Именно так она научилась концентрации, некоторым приемам самозащиты и заклинаниям, от которых со стоном отказались остальные учителя. В данном случае столкнулись два первозданных упорства и упрямства, только голос эрла оказался более весомым.

Пока Сола зашнуровывала коньки, Морган успел справиться со своими и вышел на лед, сделал круг, наслаждаясь привычной скоростью и зимней прохладой. Снег немного мешал, но пока что это было терпимо. Возвращаясь, деймин поймал немного завистливый взгляд девчонки и почти улыбнулся ей, но вовремя успел состроить нейтральное выражение лица.

— Готовы? Тогда выходите сюда. Держитесь за бортик.

Он подал тсаревне руку и помог ступить на лед, готовясь подхватить в первую же секунду. Удивительно, но падения не произошло. Соланж стояла напряженная, крепко вцепившись в наставника, и совершенно круглыми глазами смотрела на него, забыв «сделать лицо». И снова он чуть не засмеялся.

— Дышать не забывайте, это полезно, — ухмыльнулся он, а девушка немного ослабила хватку и, конечно, ее ноги тут же разъехались.

Морган любезно поднял ее за шиворот и поставил обратно. Тренировка обещала быть крайне увлекательной.

После первых двух занятий светлая, наконец, смогла сохранять вертикальное положение и даже осторожно катиться без помощи эрла. Только она не сумела встать следующим утром: несмотря на все предыдущие тренировке в зале ноги болели зверски. После следующих четырех уроков она довольно сносно наматывала круги по катку, стараясь опередить противного наставника, выучила несколько поворотов и шагов, почти перестала падать. Морган узнал, что она говорила Форсу о том, что все синяки и шишки окупаются тем, что только на катке эрл менял свою кислую мину на что-то более живое, и в отместку увеличил нагрузку, так что изможденной ученице пришлось практически ползти обратно.

— На переднюю треть лезвия, я сказал, а не на всю стопу! — рычал он, пытаясь заставить Соланж маневрировать.

Девушка на миг прикрывала глаза, откидывала со лба мокрые от снега волосы, и повторяла указание. Неприязнь между ними на льду давала некоторые трещины, но ненадолго, сам же Морган старательно все портил, стараясь в краткие сроки впихнуть в подопечную как можно больше знаний и умений, закрывая глаза на ее боль и усталость.

Как только успехи светлой стали более явными, задача усложнилась. Теперь пара выходила на лед, вооруженная сначала легкими тростями, постепеннь переходя к другому тренировочному оружию. Снова тсаревна добиралась до своих покоев с трудом, залечивала синяки и ушибы, молча терпела все тяготы обучения. Моргану искренне было интересно, позволит ли она довести себя, но пределов ее выносливости пока не нашел.

— Ты помнишь свое детство, брат? — как-то за ужином эрла поймал Форс и серьезно посмотрел ему в глаза.

— Почему ты спрашиваешь? — подозрительно осведомился он.

— Вспомни, как проклинал жестокую муштру отца, грозился сбежать и в кровь кусал губы, чтобы не орать от боли? Зачем ты заставляешь ее проходить через то же самое? Слуги доложили о том, что слышали плач из ее комнаты, но она ни разу не пожаловалась никому.

Моргану на миг стало горько от воспоминаний, но здравый смысл и жизненный опыт говорили, что не стоит слишком уж корить себя.

— Помню, — кивнул он. — Но ты не знаешь, сколько раз я оказывался на волосок от гибели, и только отцовская выучка спасала меня от смерти. Ее же судьба сейчас зависит только от того, насколько много она сумеет запомнить из всего, чему ее ускоренно обучают у нас. Поверь мне, Форс, она и не вспомнит об этой боли, когда выйдет победительницей из первого же покушения.

— Но ты ведь помнишь, что она станет тсарицей, а не воительницей? — по выражению ореховых глаз рейвина было ясно, что он все еще подозревал кузена в чем-то угрожающем здоровью светлой. — И максимальная нагрузка для деймина и шейса с нашей разницей в физиологии все же должна отличаться.

— Разумеется, — соврал Морган, и дальше братья общались на более нейтральные темы.

Тревожные вести приходили из Алайи. Когда удавалось без риска для агентов установить связь со светлой страной, становилось понятно, что его величество не собирался так просто оставлять свою дочь в руках темных. Ради объединения перед лицом старого врага, княжества почти забыли о распрях и пошли на уступки мятежникам. Эта временная и весьма неожиданная мера спасла Алайю от серии кровавых восстаний, предсказанных специалистами Сумрачного Эйда с точностью практически до дня. Плюс ко всему Айвин рассказал своим коллегам отредактированную версию того, как и почему его дочь оказалась в чужой стране, поэтому светлые тихо, но серьезно готовились к войне. Именно это заставляло дейминов ускориться в осуществлении своего собственного плана.

В те дни, когда у Дэйи появлялось свободное от дел время, она помогала Моргану натаскивать Соланж по части магии. Защитные боевые чары, атакующие приемы, любые заклинания, которые могли бы пригодиться. Рейвина подавала идеи, ее брат старался перевести грандиозные задумки в что-то более практичное и полезное в конкретном случае, тсаревне же оставалось попытаться исполнить все, чего от нее ждали.

— Вы должны практиковаться лучше, — внушал ей эрл, наблюдая за тем, как небольшое зеркало медленно, словно с неохотой начинало светиться. — Обращению с магией перемещений вас учили еще в детстве, но за последние годы вы все позабыли без тренировок, кроме того, чтобы контакт произошел быстрее, нужно лучше сосредоточиться!

— Представь картинку и собеседника как можно ярче, — встревала Дэйя в поучительную лекцию брата. — Конечно, чем лучше ты знаешь место и личность, тем лучше.

Соланж честно старалась, но мысли против воли перескакивали на последний разговор с братом несколько лун назад, а это мешало. С тех пор они обменялись всего парой писем и прекратили переписку из соображений безопасности.

— Вы не о том думаете, — мигом вычислил ее Морган, недовольно хмурясь. — И зря тратите наше время!

— Не ругайся, — рейвина положила руку на плечо тсаревне, пытаясь приободрить девушку. — Я давно заметила, что магия в случае ее высочества работает довольно странно. Она порой постигает сложные чары молниеносно быстро, а с простыми зачастую справиться не может. Давай же, дорогая, у тебя все получится.

Морган сдержался и не прокомментировал реплику сестры, но в этот раз все и впрямь получилось. Они отвлекли тренировками его величество темного рея, поскольку он был одним из немногих дейминов, кого тсаревна довольно хорошо знала.

— Извините, господин, мы отрабатываем заклинание! — улыбнулась она правителю и прервала связь, получив ответную улыбку и кивок.

— Ему полезно отвлекаться от дел, — проворчала Дэйя. — Совсем с ума сошел с этой работой, ни минуты отдыха. Уже на остальных бросаться начал.

— Нечего было опять влазить в долги, — съязвил Морган. — Придется тебе повзрослеть и начать думать о последствиях, а то пока не выпорешь, голова ни о чем, кроме собственных интересов не думает. Может и вас, тсаревна, таким образом научить лучше концентрироваться? Хотя вы все же более ответственно подходите к поставленным перед вами задачам.

Две девушки, насупившись, смотрели на вредного эрла и не могли придумать, как бы ему достойно ответить, а мужчина видел их насквозь и несказанно веселился.

С каждым днем тсаревна делала все большие успехи в занятиях, так что Морган даже отмечал про себя, что промахов даже для шейсы и даже для женщины становится меньше. Крайне редки были его скупые похвалы, да и их, он видел, тсаревна воспринимала скорее как что-то далекое от одобрения. Их странные отношения на грани неприязни, на грани ненависти, испорченные чувством вынужденной необходимости общения доставляли обоим дискомфорт. Он знал, что она боится его и не доверяет ни на грамм, она знала, что эрл тренирует ее только по приказу рея. И при этом молодые люди тайком удивлялись друг другу.

Соланж поражала темная тревожная сила, скрытая в гибком и подвижном теле с белоснежной, как у всех дейминов кожей. Морган мог казаться расслабленным или равнодушным, но в следующую секунду становился воплощением скорости и смертельной угрозы, способный снести любую преграду на своем пути. А тсаревна своим терпением и настойчивостью, порой, добивалась большего, чем эрл своей силой. И очень странно им было проводить столько времени вместе. Неуютно. Не правильно.

— А почему не работает связь с Алайей? — спрашивала Сола, когда тренировки с зеркалами стали больше не нужны. — Из-за граничных чар?

— Частично, — кивнула рейвина, внимательно наблюдая за структурой выплетаемого заклинания. — Дополнительно в каждой из наших стран есть специальная магическая система защиты, которая блокирует проникновение извне. Она чрезвычайно сложна, связана с магией крови и подвластна только правителям.

— Но я ведь тсарского рода, — медленно проговорила тсаревна, размышляя о своем. — И рано или поздно мне придется как-то влиять на защиту Алайи, чтобы темные войска могли проникнуть через границу и помочь мне прийти к власти. По-крайней мере, примерно такой план вырисовывался у меня в голове и об этом говорили некоторые наставники.

Морган кивнул.

— Это правда. Пока не начались открытые военные действия, у нас есть время научить вас всему, что понадобится для управления вашей страной, проблема стоит не очень остро. Но потом нам нужен будет план того, как вы при помощи родства с нынешним правителем Алайи сможете пропустить ваших союзников через границу и открыть зазеркалье для проникновения из Сумрачного Эйда.

На миг девушка будто стала противна сама себе, и эрл это заметил.

— Думаю, самое время продолжить изучение защитных чар, и начнем с того, что было на прошлом уроке.

Морган вспоминал свое обучение в академии и личные занятия с отцом, пытался трезво оценить плюсы и минусы его подхода. Да, в детстве и юности старшего сына Зигмунда жестоко гоняли за все, наказывали и даже применяли телесные наказания. Недостаточно крепкая защита? Получай то же, что будет с тобой в реальном бою, мелкие ожоги и раны прошедших сквозь магический доспех пуль. Отчитали в очередной раз за поведение в академии? Пожалуйста, будешь помогать слугам на кухне до тех пор, пока не научишься смирению. Властный авторитарный характер главнокомандующего превратил его сына в почти точную копию его самого, только вот упрямства у отпрыска было гораздо больше.

Стелла иногда ругала мужа за то, что испортил мальчика и неисправимым образом повлиял на его характер, но было поздно. С Шейном как-то по-другому сложилось, но на то он и был младшим. Мать не очень-то потакала ему, но и не отдавала его в полное распоряжение отца. Может, поэтому и нрав его был легче, поэтому младший брат проще относился ко многим вещам. Что ж, Морган вполне доволен был своим характером, а остальное — проблемы окружающих.

Главное он мог выжить там, где сотни других бы сдались и потеряли надежду, падая от изнеможения на полпути. За это огромная благодарность именно отцу, и только поэтому эрл продолжал мучить Солу изо дня в день, чтобы у нее тоже появился шанс. Ну, и из вредности, конечно.

— Попробуйте так же просто управлять вашими снами, — многообещающе сказал Морган вместо похвалы, заставив девушку заметно занервничать.

Склонность к магии сновидений среди темной наблюдалась у одного из тысячи в лучшем случае. Такими чарами зачастую обладали потомки духов, вот почему эти способности считались редкими. Бабушка Моргана по материнской линии была духом ночи, это оказало влияние на способности обоих внуков. К сожалению, дед погиб в сражении слишком рано, и вместе с ним ушла и его спутница жизни, так что эрлу не довелось с ней пообщаться в сознательном возрасте.

Мужчина точно знал, что тсаревна опасалась пускать его в свои сны. Напряжение чувствовалось каждый раз, когда проходила тренировка, девушка панически боялась, что непослушное подсознание выдаст больше секретов, чем она хотела бы. К сожалению, все в этом случае основывалось на доверии: стоило копнуть чуть глубже, и Соланж всегда могла узнать об этом и заблокироваться полностью. Так и произошло, когда он пытался в прошлый раз, вот и расплачивается до сих пор.

— Ваше сознание — гибкое и пластичное, каждую минуту необходимо напоминать себе о том, что все это — не реально. Разумеется, моя власть здесь несоизмеримо больше, но я специально делаю окружающий вас мир грез почти приближенным к настоящему. Все физические законы и условия соответствуют реальности, чтобы потом вы не попытались взлететь или убить врага голыми руками. Но это отличный шанс забыть о страхе и дать волю своим умениям.

Соланж коротко, но выразительно на него посмотрела. Конечно, забудешь тут о страхе, когда господин наставник волшебным образом чуял, что боится она темноты и тишины, внезапных нападений из-за угла, да и вообще всего, что напоминало бы о Залах забвения. Именно поэтому большинство событий, воспроизводимых в снах, происходили в мрачных предгрозовых сумерках или ночью. Даже лекции некоторых уехавших в другие оплоты преподавателей передавались в мире грез в темных аудиториях.

— Ваша защита похожа на решето, — насмешливо произнес эрл. — Вот здесь, здесь и здесь есть пробелы. В итоге — смертельное ранение в бедро, поскольку будет перебита артерия.

Свои пояснения Морган сопровождал легкими, но чувствительными уколами в указанных местах, чтобы Соланж могла понять, о чем идет речь.

— Пробуйте снова, — пожал плечами он. — Если вам придется отражать внезапное нападение, то щитовые чары — первая и автоматическая реакция на любого рода угрозы. Пока что сделаем ее непроницаемой для огнестрельного оружия, потом подумаем и об остальном. Позволить случайному выстрелу забрать вашу жизнь — худший позор на свете.

Соланж соглашалась и продолжала грызть гранит магических и боевых наук. Морган научил ее пользоваться слабыми точками на теле противника, которые могла достать даже шейса, будучи гораздо слабее физически, чем средний деймин. Наследница Алайи пыталась максимально эффективно распределить все имеющиеся в ее распоряжении ресурсы, чтобы даже потери в случае проигрыша сделать минимальными.

Время от времени Морган уезжал по возникавшим делам в другие оплоты, тогда им с Солой приходилось встречаться только в снах. Его помощники продолжали следить за девушкой по мере возможности, хотя количество соглядатаев все же уменьшилось, по сравнению с концом прошлого года, когда гостья только появилась в столице.

— Сегодня после занятий его величество рейвин Форс пригласил госпожу Соланж полетать на вьерне. Они вернулись через час весьма оживленные и довольные, договаривались о повторении как-нибудь в ближайшее время. Не похоже, чтобы их и впрямь связывало что-то большее, чем теплая дружба, хотя гарантировать это не берусь, — отчитался перед начальством Малеф, когда Морган вышел с ним на связь в одну из ночей.

— Спасибо, друг, — поблагодарил его эрл. — Наверное, ни о чем, кроме сплетен, не о чем волноваться. Об остальном я позабочусь. Ты выяснил, откуда берутся слухи, порочащие его величество?

— Еще нет. Источник тщательно скрыли, но известно точно, что данные сплетни родились не в оплоте Арвахо. Откуда-то с северо-запада, но конкретное место узнаем позже. Простите, в последнее время все стало еще сложнее.

— Как будто этих проклятых тварей где-то обучают, как эффективно противостоять нам! — выругался Морган. — Хорошо, Малеф, работайте дальше, и посмотрим, окупится ли с торицей наше долготерпение.

Изредка Моргану приходилось заниматься слежкой самому, слушать и узнавать о поступках и словах тсаревны так, чтобы она не знала. И не всегда добытая информация спокойно укладывалась у эрла в голове.

Он ходил за ней, искусно скрываясь в полумраке переходов, сливаясь с темнотой каменных стен. Морган знал, что со слугами и простыми дейминами, жившими в оплоте, гостья общалась доброжелательно и без снисходительности, что никак не вязалось с принятым в Алайе отношением к рабам. Она никогда не грубила и не повышала тон, практически ничего не просила и была довольна тем, что было.

Весь остальной мир, кроме правящего семейства и нескольких доверенных лиц, по-прежнему видел тсаревну сквозь пелену морока. Ее не чурались и не обходили стороной, даже зная, кто скрывался под чужой личиной, а уж слуги владели информацией не намного хуже, чем некоторые аристократы.

После разговора с Форсом Морган несколько раз открывал пространственный коридор к зеркалу в комнате тсаревны, но из-за стоявшего на нем защитного заклинания пошпионить и с этой стороны не удалось. Несколько раз получилось услышать подозрительный звук, похожий на всхлип, но в основном за темным пространством закрытого прохода стояла тишина или тихое поскрипывание перьев, когда высочайшая ученица писала свои конспекты и домашние задания.

— Если бы я была влюблена в тебя, — сказала Моргану как-то ночью девушка, с которой он проводил время в последнюю луну, — я бы уже ревновала и устроила скандал. Или обиделась бы. Ты слишком много времени уделяешь своей светлой, и скоро о вас будут говорить даже больше, чем о ней и младшем брате нашего рея.

— Так возрадуемся же, что ты в меня не влюблена! — хмыкнул эрл и поцеловал темнокудрую красавицу в чувственно приоткрытые губы.

— О, да! Слишком туманит голову вся эта возня с возвышенными чувствами, — молодая женщина обняла любовника руками и ногами и чуть покусывала мочку его уха. — И все же я не люблю, когда меня заставляют ждать. И в следующий раз, когда опоздаешь дольше, чем на полчаса, найдешь свою постель пустой и холодной.

Они с удовольствием целовались, одаривая друг друга ласками, но каждый втайне думал о чем-то своем.

— Надеюсь, что не придется заставлять тебя приводить свою угрозу в действие, милая Карин.

Нынешняя пассия господина Моргана была из древнего аристократического рода, ее отец занимался отловом и укрощением вьернов специально для правящего дома, а крутым нравом девица не уступала суровому родителю. Поначалу эрла несколько смущало подобное родство, ему не хотелось осложнять отношения с таким полезным двору деймином, но Карин активно перешла в наступление и весьма доходчиво разъяснила, что мужчин себе выбирает сама, не спрашивая папочку. К тому же, девушка сразу расставила все по своим местам, заявив, что встречаться они могут сколько угодно, пока один из них не почувствует что-то большее, чем простое увлечение или страсть, а ломать жизнь ради ветреного эрла она не собиралась. Моргана это вполне устраивало, поэтому совместно проведенные ночи стали весьма жаркими и запоминающимися, но условие не влюбляться казалось вполне выполнимым.

Одной поздней ночью парочка лежала, отдыхая после очередного сеанса любви, когда мужчина почувствовал внутри легкое беспокойство. Сначала он списал все на слишком уж большую дозу наслаждения, которую оказалась почти на гране сладостной боли, но вскоре чувство стало неприятным и более сильным.

— Что случилось? — Карин лениво открыла темные глаза и следила за насторожившимся мужчиной из-под длинных ресниц.

— Пока не знаю, — пожал плечами Морган, прислушиваясь к своему чутью.

Тревога снова усилилась, потом внезапно пропала. Странно. Хотя, с таким количеством чужой крови внутри все могло случиться. Семья была связана волшебными узами, чтобы всегда знать, не случилось ли чего с остальными, а учитывая стиль жизни ее членов, такая тревога могла возникать постоянно. Особенно у других, когда Моргану, Шейну или Илане грозила смертельная опасность в бою. Поэтому эрл немного успокоился и перевернулся на живот, чтобы заснуть.

Возможно, крика не было. Возможно, она кричала что есть мочи, но толстые стены физически не могли дать Моргану возможности услышать этот голос. Но в следующую минуту неведомая сила уже подбросила мужчину на кровати, заставив судорожно натягивать на себя первую попавшуюся одежду.

— Кто? — с тревогой спросила Карин, закутываясь в простыню.

Каждый деймин не понаслышке знал, что такая тревога бывает только в одном случае: семья в опасности. Не принято было делиться кровью с чужими, поэтому ничего другого девушка и не могла подумать.

— Сола, — коротко, но уверенно бросил Морган, активируя зеркальный проход в ближайшие к покоям тсаревны коридоры.

И все же как он услышал ее крик? Не время думать об этом.

В коридоре столпилась стража и те, кто сбежался на поднятую тсаревной тревогу. Никого из членов семьи пока не было, а Найт снова уехал в другой оплот. Мужчина растолкал скучившихся у открытых дверей дейминов и с замиранием сердца заглянул внутрь. Девушка стояла в дальнем углу, стараясь не смотреть на лежавшее у туалетного столика тело, и на первый взгляд с ней все было в порядке.

— Всем отойти назад и вести себя тихо. Вы, вы и вы — марш в свои комнаты и не вздумайте разносить сплетни! Быстро ко мне Малефа и Орнана, и позовите рейвину Дэйю, она должна быть в своей башне.

Уверенный суровый голос и начальственные ноты в нем привели ошеломленных дейминов в чувства, толпа моментально рассеялась, осталась только стража снаружи охранять место происшествия. Морган медленно приблизился к тсаревне, стараясь двигаться так, чтобы не испугать ее еще больше. Когда расстояние между ними сократилось почти вдвое, Соланж вдруг посмотрела ему прямо в глаза, и ладони ее засветились тревожным бордовым светом.

— Не подходи, — глухо прорычала она, словно загнанный в ловушку зверь.

— А ну прекрати глупости, — скомандовал он таким тоном, словно они были на обычных занятиях и ничего экстраординарного не произошло. — И перестань колдовать. Перестань, я сказал!

Как и тогда, в день ее отравления, Морган снова обратился к ней на «ты», осторожно и доверительно, стараясь не усугублять панику. По привычке подчинившись этому властному голосу, Соланж перестала плести заклинание и несколько раз моргнула, будто освобождаясь от грез.

— Я этого не делала, — шепотом сказала девушка. — Я была в ванной, когда она начала кричать и…все случилось слишком быстро!

— Я знаю, шшш! — Морган взял ее за подбородок и почти загипнотизировал, глядя в самую душу черными выразительными глазищами. — Ты в безопасности, Сола, все будет хорошо! Сейчас ты мне расскажешь, что знаешь, и мы заберем тебя отсюда, договорились? Вот и умница.

Пока не пришли Малеф и его помощник, эрл усадил наследницу в кресло и сунул в руки платок на тот случай, если девушка все же не справится с напряжением. Кто-то накрыл тело покойницы простыней, чтобы не смущать чужих взглядов. Соланж пыталась держаться, но все ее обычные бравада и упрямство отступили перед лицом ужасных событий.

Конечно, эмоции и поведение девушки ясно выдавали то, что она никогда не имела дела ни с чем подобным. Несмотря на стрессовую ситуацию для тсаревны, Морган не терял способности мыслить трезво и анализировать происходящее. Такие случаи, как этот, давали возможность изучить кого-либо лучше всего. И все говорило о том, что она чиста, вряд ли часто имела дело со смертью или чем-то подобным.

Оказалось, что Соланж вернулась в свои покои после лекций по истории и дипломатии, потом некоторое время занималась заданиями на завтра. Диадема все это время лежала на туалетном столике, наследница даже не обратила внимания на нее, поскольку знакомая вещь выглядела вполне привычно. О том, что настоящая драгоценность все это время лежала в кабинете у Найта, тсаревна не подумала. Она хотела было примерить ее на распущенные волосы, но потом вспомнила о недописанной работе и решила не отвлекаться.

Далее получилось так, что с наступлением ночи Сола начала засыпать и позвала служанку, чтобы та забрала остатки ужина. Пока девушка приводила себя в порядок перед сном, в комнате было почти тихо, доносились только звуки уборки и звяканье тарелок о поднос. И вдруг раздался сначала приглушенный вскрик, а затем и крики боли. Когда тсаревна выбежала из ванной, служанка каталась по полу, воя по-звериному и пытаясь стянуть что-то с головы, рычала неразборчивые проклятья. Пряно пахло кровью и враждебной магией. За несколько мгновений все было кончено, несчастная жертва оказалась мертва, погубленная заколдованной диадемой, и только тогда Соланж нашла в себе силы закричать и позвать на помощь.

— Ты ведь ее не трогала? — спросил девушку Морган, поражаясь тому, что та так и не заплакала, только побледнела сверх меры.

— Нет, я ни к чему не прикасалась, — ответила она. — Но все говорит о том, что покушались именно на меня. Зная очевидную любовь женщин к драгоценностям можно было догадаться, что когда-нибудь я бы захотела примерить эту вещь. Видимо, несчастная мечтала на миг приблизиться к волшебной роскоши и воспользовалась тем, что я в ванной, чтобы надеть диадему на себя.

— Ты ведь не винишь себя? Даже не вздумай. Мы выясним, чьих это рук дело, а пока тебе придется пожить в другом месте.

— Неужели я смогла бы заснуть здесь после всего, что произошло? — голос ее предательски дрогнул, но слез не было, что в очередной раз поразило Моргана: он никогда не видел, чтобы тсаревна плакала, как бы тяжело ни приходилось. — Только бы подальше отсюда.

Примчались подчиненные Моргана, маги и Дэйя, тут же засуетились и постарались как можно мягче говорить с шокированной светлой. Пришел разбуженный всеобщей тревогой Форс, помог забрать некоторые необходимые вещи Солы и забрал ее с собой. Уже находясь в дверях, она и Морган напоследок встретились взглядом, а потом девушка увидела освобожденное от простыни тело и вздрогнула: кошмарное заколдованное украшение сжало голову несчастной служанки, словно тиски, зубцы пронзили череп насквозь, будто мягкий фрукт, и в целом это выглядело отвратительно. Эрл поспешил встать так, чтобы от входа ничего не было видно, и приказал закрыть за братом и светлой двери.

Расследование покушения принесло неожиданные и неутешительные плоды. Остатки чар на орудии убийства рассеялись настолько, что опознать по ним мастера было практически невозможно. Вдобавок с внутренней стороны оказалась злосчастная гравировка, не дававшая Моргану покоя в последние луны, и все те же смутные отпечатки загадочной личности. Только один плюс оказался в новом расследовании: все части головоломки совместили вместе, чтобы наметилась какая-то смутная картина, и было ясно, что с каждым новым покушением у преследователей все больше информации о преступнике. Главное, чтобы ни одно из преступлений все же не закончилось смертью.

С тсаревной их спасло лишь чудо! А скорость, с какой отреагировал темный эрл на покушение, снова заставила девушку вспомнить свои подозрения и напрямую спросить наставника, как же он успел так быстро добраться до ее покоев что в этот раз, что в прошлый, когда ее чуть не отравили. Пришлось искажать правду как можно более искусно, и при этом не врать так уж откровенно. Морган в этом был большим мастером, а чтобы подопечная не слишком досаждала, нагрузил новыми тренировками.

— Вы ведь понимаете, что я не оставлю этого просто так? — не сдавалась упрямая девчонка.

— Как вам будет угодно, ваше высочество, — пожимал плечами снова холодный и равнодушный эрл. — С меня достаточно и того, что план рея остается в силе, поскольку его бы сильно усложнила ваша безвременная кончина. Это единственное, что меня волнует. Вы атакуете или болтаете?

Первые дни Рождественской луны были ознаменованы крупной стычкой в приграничье. Моргана вызвали по срочным делам в связи с постоянной активностью охранных чар, а потом он и его отряд столкнулись лицом к лицу со светлыми, пытавшимися пробраться на разведку вглубь Сумрачного Эйда. Схватка получилась молниеносной, но кровопролитной, шейсов разбили, но многие из темных были ранены, даже Морган получил болезненную царапину заговоренным оружием, от которой не получилось избавиться достаточно быстро. А Найт снова, вопреки советам брата, решил не рассказывать тсаревне, что за нее уже вовсю гибли как светлые, так и деймины. Было слишком рано.

— Правильно ли я поняла, — спрашивала не догадывавшаяся ни о чем девушка, — что в конце обучения мне придется пройти некое испытание? Все об этом говорят, но никто ничего конкретного не рассказывает.

— Учитывая, что конец обучения может наступить каждую секунду, то вам и впрямь лучше узнать обо всем заранее, — холодно проговорил Морган, стараясь, чтобы из-за привычной маски не проскользнула обжигавшая бок боль. — Испытание — не совсем верное слово. Это древняя дорога, которую чаще называют Путем к себе. Так уж устроены наши земли, что здесь природа и магия, задуманная Создателем, сочетаются весьма причудливым образом. Во все времена те, в ком текла хоть капля крови первых реев, могли ступить каждый на свою тропу, чтобы доказать себе и миру свою зрелость, способность принимать правильные решения и находиться в ладу с собственной душой. Это не так просто описать словами.

— Вы прошли ее? — с затаенным любопытством спрашивала тсаревна.

— Конечно, — как ни в чем не бывало отвечал эрл, имея ввиду самое странное и опасное приключение в своей жизни. — Только зрелый индивидуум может открыто столкнуться со своими глубинными страхами, комплексами и потаенными желаниями, понять и принять их, бороться и выйти победителем. В конце концов тропа приводит к самому старому храму Дракона в наших землях, где находится источник с прозрачной ледяной водой, дающей ответы на многие вопросы. Испытание меняет навсегда, но без него мы бы не были самими собой.

— Это обязательное условие? — нахмурилась Соланж при упоминании о страхах, хотя по-прежнему ни словом не намекнула ни о чем, что ей пришлось пережить в Алайе.

Ни Форсу, ни Найту, ни кому-либо еще она до сих пор не рассказала о своем прошлом, и с одной стороны это делало ей честь, а с другой страшно мешало Моргану изучать противницу. Ученицу, точнее. Недостаток информации вызывал беспокойство и только подстегивал охотничий азарт.

— Для членов семьи — нет. Просто традиция, кто хочет — идет, кто против — живет своей жизнью дальше, не обращая внимания на остальное. Обязательным это является только для реев и ближайших наследников, которым может случайно достаться трон. Править страной не может тот, кто не живет в мире с собой, слишком опасно это. И, само собой, не обсуждается в вашем случае, тсаревна, поскольку начатые дела мы не бросаем на полпути. И если судьба уготовила вам дорогу к вершине, вы пройдете через все испытания на своем пути. И не делайте такое лицо, правительнице не подобает открыто демонстрировать свои эмоции.

— А вы и не мой подданный! — огрызнулась паршивка.

— Еще чего не хватало, — ухмыльнулся Морган и погнал ученицу под проливной дождь на тренировочную площадку.

Начало весны выдалось на редкость дождливым даже по меркам Сумрачного Эйда. Через день природа посылала на головы темных то грозы с ветвистыми молниями, то жуткие холодные ветра, сорвавшие несколько крыш, не защищенных силовыми заклятьями. Дожди вымывали землю из поднятых повыше от земли искусственных полей и пастбищ, расколотые деревья в ближайших лесах стали служить пристанищами для хищников и разных недружелюбных существ.

Редкие ясные дни загнанные по домам деймины спешили проводить под открытым небом, дышать свежим прохладным воздухом, пытаясь учуять запах настоящей весны. Даже правящая семья не стала исключением, открыв в пятнадцатый день Рождественской луны сезон игры в чьело.

— Во что? — переспросила Сола, когда ей выдали странную униформу и позвали на крышу.

— В чьело! — весело пояснила Дэйя, натягивая на голову странную шапку на завязках и заправляя под нее непослушные кудряшки. — У вас такого нет? Ну, мяч кидать верхом на вьернах!

Тсаревну передернуло. Злобные зубастые морды вьернов и так не внушали ей доверия, хотя польза их в качестве транспортного средства была неоценима. Когда она каталась вместе с Форсом, было одновременно жутко и захватывающе чувствовать под собой двигавшиеся в такт взмахам крыльев мышцы животного, но в тот раз она чуть не переломала рейвину все ребра, боясь упасть. Весьма смутно представляя пресловутую игру, тсаревна догадалась, что ее ждет еще одно испытание.

На крыше их уже собрались Найт, Морган, который и подал идею пригласить светлую, советник Серко, Форс и Дэйд с женой, вернувшиеся накануне Шейн и Лейри, а так же главнокомандующий с супругой и маленьким Ярсом. Такое оживление в этом месте девушка видела впервые, хоть и знала, что тут очень любил проводить время рей, чтобы подумать и побыть в одиночестве.

— Вы и тсаревну хотите втянуть в игру? — с неодобрением произнесла Стелла, забирая у четырехлетнего непоседы какую-то гадость прямо перед тем, как он сунул ее в рот. — Вы в своем уме? В Алайе ведь не играют в чьело! Ярс, а ну брось!

— Вы правы, тетя, но Соланж хорошо подготовлена и вполне справится с задачей. К тому же это весело, а у меня от кабинетной работы уже ум за разум заходит, — пожал плечами Найт. — Ну как, Сола, поиграешь с нами? Как раз собралась команда пять на пять, это будет интересно!

— А какие правила? — настороженно спросила девушка, наблюдая подозрительно довольные физиономии особо опасных дейминов в этой компании.

— Все просто, — улыбнулась Дэйя. — Двое вратарей разлетаются в противоположные друг от друга стороны, остальные стараются забрать друг у друга мяч и перебросить вратарям, которые не уходят со своего места и ждут подачи. Держать мяч в руках можно не дольше тридцати секунд.

— Магией пользоваться нельзя, — ехидно напомнил Шейн, игнорируя убийственный взгляд кузины. — Наша маленькая колдунья постоянно об этом забывает.

— А что, если мяч упадет?

— Мы должны не дать ему упасть, тут важна хорошая координация, — зубасто ухмыльнулся Морган, надевая шлем. — Играем до десяти голов, потом кто-то другой становится вратарем. Адреналина хватает, несмотря на кажущуюся простоту.

Соланж терзали жуткие сомнения, но отказываться было не удобно. Эрлу все терзания были отлично видны, несмотря на спокойное выражение ее лица, и он уже предвкушал занятное зрелище.

— Хорошо, я согласна. Не обессудьте, если не все будет получаться!

— Ты справишься, — улыбнулся Форс и поправил завязки формы на плече тсаревны. — Все и вправду достаточно легко и весело.

Команды разделились и оседлали вьернов, доставленных слугами с нижнего уровня. Вратарями для начала стали Илана и Найт, которому после жеребьевки достались Сола, Форс, Зигмунд и Лейри. Остальные играли против них, и вид огромного Дэйда верхом на вьерне был довольно устрашающим зрелищем. Далеко внизу на скамье остались ждать семью Стелла и радостно пищавший Ярсик.

— Начали! — дал команду рей, и все закрутилось!

Ярко-желтый мяч порхал в воздухе от одного к другому, каждое мгновение меняя владельца. Команды, много лет игравшие вместе, действовали слаженно, и тсаревне приходилось как можно скорее подстраиваться. Морган краем глаза видел, как девушка судорожно сжимала коленями бока своего летуна, одной рукой пытаясь заставить его маневрировать. Злобная тварь чувствовала чужие сомнения и вертела зубастой башкой, намереваясь лететь куда ей вздумается.

— Сола! — крик Найта заставил девушку сосредоточиться, но одной рукой мяч она все же не удержала, и он полетел вниз.

Мимо нее тут же пронесся чужой вьерн с седоком, Шейн ловко поймал мяч и вернул его в игру, выиграв команде очко. Братья ударили по рукам и довольно улыбались, Лейри подмигнула расстроенной тсаревне и полетела исправлять положение. Морган передал мяч брату, тот пасовал советнику, и как раз в это время у него перед носом стрелой пролетела юркая целительница, перехватывая добычу. В следующий миг Найт принял передачу и показал скрипевшему зубами Моргану язык.

Динамичная и опасная игра все же захватила и тсаревну, несмотря на страх. Эрл и остальные тайком наблюдали, как девушка старалась не отставать от них и видели ее искреннюю улыбку. Щеки тсаренвы горели ярким румянцем, руки постепенно переставали дрожать, и терялась она только когда вредный Морган пугал ее, быстрее пули налетая прямо на нее. В такие моменты пасы светлой становились кривыми и крайне неточными.

— Послушай, так не честно! — возмутился Найт, когда команда Иланы выиграла первую часть игры. — Ты специально это делаешь!

— Делаю что? — невинно хлопал глазами разведчик, и вовремя увернулся от легкого подзатыльника Лейри. — Я всего лишь пытался забрать мяч, хватит меня обвинять во всех грехах!

Но ему никто не поверил, слишком довольная ухмылка его выдала.

Когда оживленные и уставшие родственники дружной толпой пошли переодеваться к ужину после игры, а всех вьернов увели обратно в загоны, Морган заметил, что на крыше задержались рейвин Форс и Соланж. Он сделал вид, что оставил что-то и вернулся, чтобы послушать, о чем они собирались говорить.

— Было страшно? — со смехом спросил собеседницу мужчина, усаживаясь на край скамьи и разминая уставшие руки. — Только честно!

— Ужасно! — призналась девушка. — Особенно по началу. Этот проклятый вьерн никак не хотел слушаться, да и от взглядов вниз голова кружилась, но потом стало лучше. Если бы не кое-кто со своими трюками, они бы не выиграли так легко!

— Я заметил. Не обращай внимания, Морган азартен и будет добиваться победы любой ценой даже в такой пустяковой игре. Ты старайся не показывать ему своего страха, чтобы у него не было соблазна им воспользоваться.

— Легко сказать, — улыбнулась Сола.

Эрл в своем укрытии тоже улыбнулся, размышляя о том, что действительно пользуется чужими слабостями и страхами, но в проигрыше от этого еще никогда не оставался. Так зачем отказывать себе в удовольствии? Между прочим, из-за этой девчонки и последнего покушения на нее Карин целых два дня к нему не приходила, а это довольно долго, так что он вполне справедливо отыгрался сегодня.

— Хорошо, что ты сегодня пришел, — говорила в это время Соланж. — Я заметила, что на семейных вечерах тебя почти никогда нет.

— Не мог позволить им растерзать тебя в чьело, — усмехнулся Форс, неуверенно поправляя челку.

Он не любил, когда его расспрашивали на подобные темы, эрл это прекрасно знал, а вот тсаревна — нет.

— Послушай, мы много говорили на разные темы, да и я кое-что слышала от других, — тихо произнесла девушка, а Моргану пришлось как следует напрячь слух, чтобы не пропустить ни слова. — Но мне бы хотелось поделиться с тобой…личным. Можно?

— Я никому не расскажу, обещаю, — посерьезнел Форс.

— Мой отец обвинил меня в смерти матери, — продолжила тсаревна. — В тот самый день, когда меня упрятали в Залы забвения. Мне исполнялось восемнадцать, и должна была состояться моя помолвка с одним шейсом, не важно. Мама долгое время болела, и без нее было ужасно тоскливо. Она временно жила в другом княжестве, где с переменой климата ей стало немного лучше. И я написала ей письмо с просьбой приехать. Это убило ее, погиб мой старший брат, а отец от горя потерял голову.

— Но Сола, послушай, все звучит ужасно, но причем здесь ты? Как он мог обвинять собственную дочь в подобном злодеянии? — Форс и впрямь не мог этого понять, его-то отец был рассудительным и понимающим.

— Видишь ли, они ехали верхом к ближайшему волшебному озеру, поскольку в месте, где жила мама свои последние дни, не было ни магии, ни зеркал, только чистая живая природа. И от такой нагрузки ей стало плохо, а затем она скончалась. Мой брат бросился на меч, узнав о том, что не уберег ее. И во всем этом виновата глупая девчонка, эгоистично пожелавшая видеть свою мать в самый счастливый день ее жизни.

Форс взял ладонь тсаревны в свою, а второй рукой нежно провел по ее щеке. Морган нахмурился в своем укрытии, его начали грызть сомнения относительно их отношений, слишком уж близки они были в тот момент. Может, стоило попросить Найта провести с братом беседу, если он сам не понимал, как подставлял весь Сумрачный Эйд и планы правителя?

— Мне жаль, — произнес Форс, пытаясь утешить тсаревну. — Но тут и впрямь нет твоей вины!

— Я знаю, — почти спокойно пояснила девушка. — За время, проведенное в одиночестве в Залах забвения, у меня была возможность подумать и понять, что ты прав. Да, некрасиво было поступать так, но это все равно бы случилось. Слишком долго она болела, слишком многое от меня скрывали тогда, ведь удел тсаревны — быть хорошей женой и помогать мужу, а не думать. О, да, не смотри так, это благодаря желанию отца мне даже читать пришлось учиться тайком. В Алайе такая традиция делать из женщин украшения для дома.

— Ты и впрямь почти оправилась после того жуткого периода? — поинтересовался Форс, все еще не отпуская руки Соланж.

— Почти. Иногда мне все еще кажется, что я очнусь, и вокруг будут только черные стены Залов забвения, а все остальное лишь плод моего воображения. Это страшно, однако надеюсь, пройдет когда-нибудь. Но я не к тому вела разговор. Ты тоже не виноват ни в чем, Форс. Что бы ты себе ни выдумывал, твоя мама умерла не из-за тебя. Вы с Найтом от кого-то унаследовали неправильную черту слишком много думать и терзать себя из-за непонятных причин. Я знаю его не так, как тебя, но все равно вижу, что он до безумия боится не оправдать ожиданий, подвести Сумрачный Эйд и быть хуже, чем его отец. Отсюда все его походы на кладбище, отсюда твоя печаль. Извини, если я влезла не в свое дело, но мы ведь договаривались говорить все на чистоту.

Форс молчал, разглядывая собственные сапоги. Моргану было любопытно, отругает он Солу или просто уйдет, ведь она явно наговорила лишнего. Никто из семьи не смел так обращаться к Форсу, он моментально закрывался и уходил, или показывал характер, такой же упертый, как и его брат порой. Но прошло несколько мгновений, а ничего подобного не произошло.

— После одного происшествия недавно я начал менять свое мнение, — почти шепотом ответил рейвин. — Всю жизнь я жил под гнетом вины, но…все произошло не только из-за меня, ты права. Просто тяжело отделаться от прежних мыслей. Спасибо за искренность и участие, это важно для меня. А с Найтом надо почаще вести профилактические беседы, он ведь у нас умница.

— Согласна!

Парочка еще несколько минут болтала о всяких мелочах, и Морган поспешил уйти, чтобы они его не увидели по дороге вниз. Итак, угроза все-таки существовала, и между ними и впрямь происходило что-то. Следовало как можно скорее повлиять на обоих, чтобы все не зашло слишком далеко. Особенно после слов тсаревны о том, что она даже замуж за кого-то собиралась! Надо же, какая бурная у малышки была юность, они-то считали ее невинной девицей! И почему шпионы, которые собирали по Алайе информацию о заточении и побеге тсаревны, ни разу не упомянули о ее возможном супруге? Ведь после того, как девушка станет тсарицей, это может здорово помешать, ведь кто откажется править целой страной?

План Найта был под угрозой, и Морган постоянно размышлял о том, как поступить и не нарушить при этом ни одно из условий, выставленных братом. Он еще более внимательно стал присматриваться к наследнице, даже забывал иногда говорить гадости, да задал кучу домашних заданий, чтобы у них с Форсом не было возможности видеться слишком часто. Соланж философски пожимала плечами и уходила с головой в работу, не выглядя при этом слишком уж расстроенной.

И тогда эрл все же решился прибегнуть к той стороне магии снов, которая обычно могла быть использована в исключительных случаях. Слишком хорошо надо было знать объект воздействия, его привычки, прошлое, психологию. С помощью подобных чар после глубокого внедрения в стан врага можно было узнать настолько секретную информацию, что источник и сам не понимал, что выдал ее. Многие враги после вмешательства Моргана в их сознание могли не проснуться больше или наложить на себя руки, повинуясь командам из глубины души, но в случае с тсаревной подобные меры, разумеется, были лишними.

Мужчина произнес подготовительное заклинание, активировал свою личную паутину снов, опутывавшую всю его спальню, и улегся на кровать. Медленно-медленно приходил сон, некоторое волнение и слабые отголоски совести мешали проводить настройку, но годы практики сделали свое дело. Вокруг Моргана сформировался призрачный коридор сновидений, по которому он неторопливо шел, продолжая колдовать.

Настройка должна была быть очень точной, чтобы получилось то, что он задумал. В каждый новый виток заклинания эрл вкладывал все, что узнал о тсаревне за время тесной работы бок о бок с ней. Сомнения, страхи, обиды и ослиное упрямство, желание быть сильной и выйти живой из всех передряг на пути к трону. Все, что давалось ей легко или заставляло кусать губы от напряжения, эмоции, которые она пыталась научиться скрывать, и открытость в общении с другими, не с ним. Испуганные золотистые глаза, полные жалости и недоумения, когда девушка увидела двух скованных темных на той площади, где их чуть не казнили, стыд и раскаянье после встречи с речным шессом.

И, отталкиваясь от получившейся картины, двигаться назад. Какой она была раньше, пять лет назад, когда произошло ее заточение в Залы забвения? Слабой. Более доверчивой, чем сейчас. Послушной? Скорее всего, хотя упрямство давало о себе знать, если читать и стрелять она все же научилась, вопреки запретам отца. Застенчивой? Возможно. И каким мог быть ее жених? Очевидно, что его тоже тщательно выбирали. Знатен, хорош собой, достаточно умен, чтобы не отпугнуть от себя наивную неопытную девчонку.

Вряд ли Соланж хорошо представляла себе, что ее ждало в замужестве. Возможно, после знакомства с женихом и согласия на помолвку, девушку удостоили парочкой поцелуев тайком и какими-нибудь романтическими сказочками. Так же могло быть, что жених и сам был не в курсе всех интриг обоих родителей, хотя…жениться по чужой указке и не знать?

Потихоньку настройка привела Моргана к снам тсаревны. Коридор несколько раз вильнул и вывел его к открытой двери прямо в какой-то сад. На улице было темно, теплые летние сумерки благоухали какими-то сладкими цветами, ярко сияли звезды, совсем не такие, как в Сумрачном Эйде. Где-то за цветочной изгородью раздался счастливый смех, и голос отдаленно напоминал Соланж. Эрл поспешил присоединиться к событиям навеянного им сна.

Девушка сидела на невысокой белоснежной скамейке и абсолютно не походила на ту тсаревну, которую Моргану довелось встретить в Алайе и видеть каждый день в оплоте Арвахо. Длинные медовые кудри спускались почти до талии, заколотые несколькими драгоценными шпильками на затылке. Личико дышало свежестью и невинностью, волшебные глаза никогда не видели ничего страшнее прихлопнутого комара, она была полностью открыта миру и всему, что ее окружало. Очарование юности и краска смущения на бархатных щечках от свидания с милым ее сердцу кавалером придавали ей небывалую красоту, элегантное малахитовое платье только подчеркивало это. Небо то и дело вспыхивало огнями фейерверков, отражавшихся в бриллиантах ее серег и обращенных к молодому человеку глазах.

Да, он и впрямь был хорош собой, но эрл с его знанием чужих характеров и умением читать по лицам сразу определил, что мальчик был с гнильцой. Он разливался соловьем, рассказывая собеседнице какие-то небылицы о своих похождениях, сыпал банальными комплиментами и распушал перья. Морган было скривился от отвращения и подумал, кто мог купиться на подобное, но тсаревна слушала и смотрела во все глаза, и явно не была способна в тот момент мыслить критически.

— Я совсем не силен в магии, — с притворной скромностью произнес парнишка, проделав бездарный трюк с розой и зеркалом, эрла снова передернуло от отвращения.

Далее последовал вполне закономерный поцелуй, а Морган так и не услышал имени избранника, чтобы использовать его против светлой. И в этот момент чары снов повели себя странно. Девушка вздрогнула и отстранилась от своего ухажера, посмотрела на него другими глазами. Глазами той Соланж, которой удалось совершить невозможное и сбежать из Залов забвения.

— Келин? — она словно очнулась от сна, хотя мороком было все вокруг. — Что ты делаешь?

Ее собеседник тоже менялся, плыли декорации, подстраиваясь под настроение героев, неизменным оставался лишь деймин, темным пятном застывший на яркой картине солнечного дня. Шейс стал явно взрослее, шире в плечах, обзавелся дурацкой бородкой, скрывавшей безвольный подбородок. Алый плащ и княжеская корона свидетельствовали о довольно успешном карьерном росте за те годы, что девушка провела в заточении. В руках молодого правителя почему-то был хлыст.

— Ты обещал ждать меня и солгал, — резко заявила тсаревна, отходя от обоих мужчин подальше. Они трое оказались на какой-то широкой улице, где кроме них не было ни единой души. Все было украшено, словно к празднику, цветы и ленты на стенах домов и фонарных столбах говорили о том, что в пустом городе намечалось какое-то торжество.

— Ты слишком все усложняешь, дорогая, — насмешливо отвечал Келин. — Не я все испортил, ты сама виновата во всем.

— Тогда зачем ты пришел?

— Я? — князь растерянно уставился на нее. — Я не…так было надо, наверное.

Морган понял, что в ближайшие мгновения его заклинанию придет конец, поэтому пора уносить ноги. Сценарий развалился в тот момент, когда чары нашли нестыковку между его догадками и тем, что произошло с девушкой в реальности. И что произошло? Пока оставалось догадываться и дальше, но, по крайней мере, имя он раздобыл.

Эрл со всех ног бросился по улице ненастоящего города, на ходу формируя выход в коридор сновидений. Стены вокруг него рушились, краски мерцали и выцветали, а он слишком сосредоточился на заметании следом.

— Морган! — послышался крик, но виновник только ускорил шаг, почти выбравшись из чужого сна. — Это твои проделки, негодяй?

Тсаревна бессильно кричала, но так и не могла сказать наверняка, был ли этот сон искусственным, или долго сдерживаемые мысли самостоятельно выплыли из подсознания. Эрл захлопнул за собой дверь и постарался отдышаться. Вот в чем был минус подобных чар, управлять происходящим не было почти никакой возможности, как только Соланж что-то почувствовала, заклинание лопнуло.

Наутро он проснулся крайне довольным и чуть не забыл отчитать ученицу за трехминутное опоздание, но вовремя спохватился.

— Вчера не было тренировки в снах, — подозрительно спросила она. — Что-то случилось или вы неожиданно решили дать мне выходной?

— К сожалению, тсаревна, даже мне иногда приходится просто спать, не прибегая к магии снов, — надменно ответил эрл, игнорируя тон ее голоса. — Но ваша страсть к учению похвальна, поэтому сегодня мы сможем наверстать то, что пропустили вчера.

— Так вы не приходили вчера в мои сны? — в упор поинтересовалась Соланж. — Мне почему-то показалось, что я засекла чье-то присутствие.

Морган очень натурально усмехнулся.

— Если вам что-то кажется, лучше осените себя святым знамением, Создатель вас убережет от подобных расстройств зрения. Не думаю, что нам стоит и дальше терять время. Итак, что вы можете сказать о двойной защите Астина Хитрого?

Конечно, она ему не верила и пыталась вывести на чистую воду, но не на того напала. Морган до поры до времени держал все добытые знания в секрете, чтобы воспользоваться только в нужный момент, и ее осторожные расспросы ни к чему не привели. В конце концов, когда поведение наставника, его постоянные насмешки и усталость от невероятной нагрузки сделали свое дело, тсаревна позволила себе проявить гнев и настойчивость.

Они были на катке, когда это случилось. Девушка поднялась после очередного падения, потирая ушибленный локоть, не успев скоординироваться и отразить удар Моргана. Ее светло-карие глаза полыхали гневом, боль от ушибов только подстегивала.

— Это ведь ваших рук дело, признавайтесь! Или я узнаю, как закрыть свое сознание от вашего вмешательства и вам не поздоровится!

— Не знаю о чем вы, тсаревна, но вести праздные разговоры и терять напрасно мое время я вам не позволю. Защищайтесь.

Паршивка не пошевелилась, так и стоя на льду со сжатыми от гнева кулачками.

— По вашей милости я снова не сплю и точно знаю, что причины этого не естественные, а магические! За столько времени общения со всеми вами и вашей магией, я могу это определить! Как вы посмели!

— Еще раз повторяю, защищайтесь! — медленно и угрожающе произнес Морган, которого старательно выводили из себя. — Либо мы продолжаем занятие, либо вы уходите. И если вы думаете, что я не нападу на вас, пока вы стоите, как памятник самой себе, то вы забыли все, чему я вас учил.

Он не ожидал, что тсаревна так быстро согласится, поэтому пропустил стремительный удар и схлопотал по лицу. Кожа покраснела, да и разозлился он не на шутку. Похоже, Соланж несколько отрезвила эта неожиданная удача, но упрямство так и не отступило до конца. Оба тяжело дышали, злобно глядя друг на друга исподлобья.

— Я обвиняю вас в том, что вы пытались, вопреки запрету рея, проникнуть в мои сны с личной целью и узнать информацию, которая вас не касается. Это было одиннадцать дней назад, и с тех пор все изменилось. Быстро отвечайте, что вам надо? Проклятье, да вы с ума сошли, когда решили залезть мне в голову!

— Мои намерения и цели вас не касаются, тсаревна, — холодно ответил Морган, отмечая, что в голосе наследницы прорезались властные нотки, которых раньше никогда не было. — Вы забыли, что вы гостья в Сумрачном Эйде, причем, будущая правительница исконно враждебной нам страны. Разумеется, я никогда не позволю вам уйти отсюда со всеми знаниями и навыками, если есть хоть шанс, что все это обернется против нас. И если для этого понадобится вывернуть наизнанку ваше подсознание, не сомневайтесь, я так и сделаю!

— Вы не посмеете!

— Еще как посмею! Вы и ваши мысли не принадлежите себе с тех пор, как согласились на участие в плане рея, и так будет отныне всегда. Сейчас вы в Сумрачном Эйде, завтра будете в Алайе, где вашего позволения никто не будет спрашивать, прежде чем насыпать яда в тсарский бокал или использовать враждебную магию. Либо защищайтесь лучше, либо не предъявляйте претензий.

Морган намеренно доводил наследницу до бешенства, преследуя разные цели. Он собирался заставить ее, наконец, принять боевую ипостась, ведь у воинов это обычно происходило под действием ненависти к врагам, а девушка пока не умела так сильно злиться и ненавидеть. Кроме того, это и впрямь был урок, что нельзя доверять никому, даже тем, кто сегодня вроде бы помогал ей. Плюс следовало выяснить слабые места ее ментальной защиты и способы воздействия на нее, чтобы позже это не сделали враги короны.

К сожалению, несмотря на ярость, смена формы в этот раз так и не произошла. Зато Соланж забыла о страхе и ринулась атаку, стараясь достать обидчика и применить все, что она когда-либо знала, лишь бы только стереть эту холодную усмешку с его проклятого лица. Моргана такой поворот вполне устраивал.

Девушка размахивала узким деревянным клинком с удивительным проворством, скользя вокруг наставника по льду, юрко уклоняясь от его выпадов. Конечно, он не мог позволить себе выступать против нее в полную силу, чтобы не убить ненароком, поэтому пока просто защищался, отбивая сыпавшиеся на него градом удары.

— Ярость не лучший помощник в бою, — между вздохами сказал он, что разозлило ее еще больше. — Кто такой Келин?

Морган сказал это намеренно, чтобы вывести Соланж из равновесия и вынудить ее сделать ошибку, чтобы проучить ее потом, но к его удивлению, бомба не взорвалась. Девчонка зло оскалила белые зубки, шапка давно слетела с нее и валялась где-то на другом краю катка, светлая коса жестко била по спине во время стремительного скольжения по льду.

— Кто такая Ута? — насмешливо спросила она, снова чуть не достав его, и целила зараза в то же место на щеке, куда ударила его во время разговора.

Мужчина спокойно улыбнулся, будто его нисколько не удивило упоминание бывшей возлюбленной, и позволил силе всего на миг получить свободу. Деревянные клинки столкнулись так, что от твердых лезвий посыпались щепки. Инерция от удара оказалась страшной, тсаревна отлетела в сторону, распласталась на льду и осталась лежать неподвижно.

— Один-один, девочка, — спокойно произнес эрл, подъезжая ближе.

У наследницы оказалась сломана рука, а еще она ударилась головой о лед и явно сильно. Морган не чувствовал ни злости, ни раскаяния. Только мрачное удовлетворение от того, что его уроки, все же, постепенно усваиваются. В противном случае Сола никогда бы не сказала ему то, что сказала. А в тот момент ей, наконец-то, было наплевать на него и его чувства или что там она себе думала.

Ута. Ах, Ута! Время ведь лечит, как ни странно. Боль почти ушла, просто остальные этого не знали и все еще ограждали Моргана по старой памяти, чем он и пользовался. Он многим умел пользоваться, если это помогало ему достичь своих целей, и в этом был гораздо менее щепетилен, чем тот же Найт или отец, не говоря уже о младшем брате.

Интересно, кто сказал девчонке об Уте?

Он нес тсаревну на руках, равнодушно поглядывая на мерное биение жилки на ее виске. От девушки все еще пахло яростью и победой, несмотря на плачевный финал. Нет, сегодня она все-таки добилась того, чего от нее хотел наставник, а перелом срастется быстро, так же, как и пройдет сотрясение.

Морган устроил девушку на скамейке и переобулся. Единственный неприятный сюрприз ждал его возле выхода с катка в виде огромного мастера-оружейника.

— Что произошло? — встревожено спросил он, не приглядываясь пока к брату. — Она упала? Я хотел позвать ее в кузницу кое над чем поработать.

— Да, — коротко ответил эрл, старательно экранируясь, чтобы мастер, не приведи небо, не считал что-то такое, чего ему знать было не положено.

— Морган? — было поздно.

— Обычная тренировка, — с досадой ответил эрл, не глядя на родственника. — Мы все получали травмы на катке.

— Оставь ее в покое! — заявил Дэйд, угрожающе нависая над братом, и не считаться с такой угрозой было верхом глупости. — Твои фокусы погубят девчонку и испортят вам обоим жизнь.

— Дэйд, мне не нужны твои лекции! — огрызнулся Морган. — Я сам могу портить себе жизнь сколько пожелаю, а наследница всего лишь учится выживать в нашем мире, так что не стоит беспокоиться.

— Ты и так напоил ее своей кровью, что будет дальше?

— С чего ты это взял? — нахмурился Морган.

— С того! Трудно было догадаться, что ты ее лечил, когда вы с Шейном ее упустили в лесу, а младший никогда не оставил бы кровную связь намеренно. Я понял это после первого покушения на девочку, а после второго это стало очевидным не только мне, но и Найту, и остальным.

— Зато теперь я всегда знаю, что она замышляет и не лезет ли в самоубийственную ловушку с присущей ей дуростью, — буркнул пойманный с поличным Морган. — От нее зависит будущее сотрудничество, пусть ценит то, что мы для нее делаем. Или я один болею за выполнение наших планов? Как вы мне надоели! Она всего лишь средство достижения цели и не друг нам!

— Ох, Морган, — недовольно сказал Дэйд, открывая занятому своей ношей брату зеркальный переход в больничное крыло. — Если ты обидишь Соланж или превратишь ее в злобную стерву, ненавидящую всех вокруг, я сам тебя придушу, понял? И если разобьешь ей сердце, лучше мне на глаза не появляйся.

— Да нужно мне ее сердце! — засмеялся эрл и подумал об Уте.

Его сердце ей тоже теперь не нужно, да и слишком поздно уже. Они оба не оставили себе пути назад.

— Я тебя предупредил, — закончил неприятный разговор Дэйд.


Флавий.


Творилось что-то странное, но придворный маг пока не мог определить причины. В начале Розовой луны его вдруг стали вызывать срочными сообщениями в разные уголки Алайи встревоженные маги, чтобы доложить о странных происшествиях с бывшими коллегами.

Те чародеи, которые в силу разных причин теряли силу и разум, находились в специальных лечебницах, где за ними присматривали и могли оказать надлежащий уход в соответствии с достатком и необходимостью. Учитывая, что магами не становились бедняки, а те из низов, чей дар выделялся среди других, долго не оставались без денег, то такие пансионаты процветали и приносили казне немалый доход. И вдруг весной начались обострения и приступы.

Умалишенные начали буйствовать и твердить о какой-то черной яме, в которую скоро упадет Пайвана. Поначалу никто не обращал внимания на бессмысленный лепет пациентов, но когда один за одним о странном явлении заговорили десятки, то лекари послали за придворным магом.

Первая инспекция не выявила проблемы. Словно стихийное явление, она накатывала волнами на разные регионы страны, длилась несколько минут или часов, затем исчезала, чтобы показаться в другом месте. Флавий осмотрел несчастных больных, просканировал их магически, но ничего особенного не выявил. Кроме разве что небольших остатков силы, рассеивавшихся через пару часов после приступа. Словно к пациентам снова возвращалось волшебство. А странное пророчество уже успело просочиться наружу, в обычный мир.

В задумчивости старый маг задал Кирану прочитать несколько свитков о преданиях и легендах, существовавших в Пайване еще с древних времен, попытаться провести аналогии с современностью и выяснить, бывали ли уже такие явления, а сам направился по очередному вызову, втайне надеясь, что все же застанет действо в самом разгаре.

На этот раз ему крайне повезло. Лечебница, куда позвали Флавия, оказалась недалеко, поэтому путь по зазеркалью стал короткой тропинкой, и на выходе его встретил управляющий заведением.

— Господин, приветствую вас! — низко поклонился толстенький лысеющий волшебник придворному магу. — Большая честь для меня встретить вас! Прошу, проходите!

— Полно вам, Глисий, обойдемся без церемоний. Поспешим, пока все не закончилось.

— О да, есть на что посмотреть, уверяю вас!

Оба мага прошли по светлому, залитому солнечным светом коридору к лестнице на третий этаж. На окнах поблескивали силовые заклинания, заменявшие решетки, все оказалось выдержано в пастельных тонах и немного не соответствовало званию лечебницы для душевнобольных колдунов.

— Свет и положительные эмоции должны помочь тем, у кого еще есть надежда, — пояснял по дороге Глисий. — Это лучше, чем годами томиться в неприглядных камерах, как это происходит в некоторых других местах.

— Согласен, — кивнул Флавий, и оба мужчины вошли в палату, предварительно выставив дополнительную защиту. — Небо, что происходит?

Его изумление было вполне понятно, ведь пациенты лечебницы вели себя до крайности необычно. Один из них, видимо, буянивший накануне, был спеленат на кровати ярко-красными силовыми нитями и лежа ворочался с боку на бок, что-то ворча себе под нос. Остальные трое бывших магов стояли на коленях на своих постелях, раскачиваясь из стороны в сторону с той же периодичностью, что и их скованный товарищ, и тоже шептали. Немного неразборчиво, но через несколько мгновений придворный маг смог разобрать текст.

— Яма, яма, она пожирает Пайвану, пока не готов избавитель. Мир падает, падает, идет ко дну, рушится небо. Черная яма, страшная живая, только избавитель спасет, только своей кровью закроет яму. Мы падаем, падаем, падаем…

Одни и те же слова твердились бесконечно, все четверо произносили их в унисон, хотя удивительно для сумасшедших было такое единодушие.

— Так происходит каждый раз? — с интересом спросил Флавий.

— Да, господин, — подтвердил Глисий. — Сначала была одна фраза, потом их болтовня стала более содержательной.

— Спасибо. Вы могли бы ненадолго оставить нас, хочу их осмотреть и кое-что измерить.

— Конечно! Если понадобится моя помощь — зовите, я полностью к вашим услугам.

Толстенький маг вышел за дверь и послышался щелчок замка и ставших на место ограждающих заклятий. Придворный волшебник приготовился и постарался засечь то, что ему показалось в первые мгновения, как он увидел несчастных. Будто лучик силы скользил от одного к другому больному, заставляя их мерно качаться, словно живые маятники. Флавий долго настраивался и попытался захватить этот луч в тот момент, когда он был в скованном пациенте.

У старого чародея возникло ощущение, что он попробовал ладонями поймать водопад. Его, экранированного самыми сильными защитными заклятьями, снесло в сторону и ударило о стену, как неопытного ученика, сунувшегося в заклинание мастера. Только чудо не позволило ему быть раздавленным небывалой мощью, оказавшейся на другом конце лучика.

— Ты-то мне и нужен! — весело произнес смутно знакомый голос.

Лишенный силы больной перестал кататься по кровати и легко сел, глядя прямо на Флавия. У придворного мага перехватило дыхание: прямо на него смотрели янтарные змеиные глаза, которые он видел лишь раз давным-давно в храме Дракона. Связанный улыбнулся, показав подозрительно много зубов, и заговорил, как ни в чем не бывало.

— Много лет прошло, Флавий. Ты постарел.

— Создатель?

— Он самый.

— Да, я постарел. Но что для вас треть жизни шейса, всего лишь мгновение. И были, наверное, другие более важные задачи, чем наблюдать за сотворенным вами миром.

— Отчитываешь своего творца? Ну нахал! — восхитился Дракон.

Его голос был знакомым и не совсем, менял тембр и тональность, словно был и женским и мужским одновременно, хотя в прошлый раз, когда Флавия удостоили божественной аудиенции, была только одна составляющая.

— А что еще остается, философски пожал плечами придворный маг, осторожно вставая с пола и потирая ушибленную голову.

Воплощение Дракона посмотрело на него сощуренными глазами, от чего боль моментально ушла. Небо, да он почувствовал себя так, будто помолодел лет на двадцать!

— Так-то лучше, — проворчал создатель. — К сожалению, в храмы ты не ходил давненько, а говорить с тобой через здоровых посредников без опасения сжечь их сознание возможности нет. Пришлось выдумывать такой…экстравагантный способ.

— Экстравагантный, это точно, — у чародея было странное чувство от панибратских бесед с творцом целого мира, которое тоже слегка отдавало сумасшествием.

— И как ты дошел до жизни такой? Прозевал побег девчонки на темную сторону, дал проклятью Мар зайти слишком далеко. Все можно было остановить два поколения назад, когда отец нынешнего тсаря затеял заговор и почти начал войну против своего отца. Поднялся было меч, но до развязки дело не дошло, и теперь у тебя всего двое детей для решения множества проблем.

— При всем уважении, — холодно произнес Флавий, усевшись на противоположный от Дракона край кровати. — Вы оставили столько противоречивых указаний, одним из которых было ждать и помогать воспитанникам. Ждать, пока некоторые из них гибли от несчастных случаев и чужих интриг у меня на глазах! Ждать, чтобы не разрушить призрачную возможность спасти хотя бы этих двоих детей, в конце концов!

Невероятно тяжелый драконий взгляд буравил, казалось, самую душу, но волшебник не обращал внимания. Ему было горько и противно за последние тридцать или сорок прожитых лет, ощущение бессилия и фатальности, словно он, могущественный маг, каждый вздох делал по чужому сценарию с заранее предрешенным финалом.

— Это не так, — серьезно опровергнул мысли Флавия Дракон. — Варианты всегда есть, кроме тех ситуаций, где вы сами не оставили себе выбора. Я не мешал вам столетьями, такие уж условия игры. И теперь пытаюсь исправить с твоей помощью все, что натворили мои создания в последнее время.

— Это ведь Соланж, да? — печально спросил маг. — Она теперь с дейминами, доведенная до отчаяния и готовая начать войну. Все, как в пророчестве, и на кону ее жизнь.

— И существование Пайваны тоже, — пожал плечами Дракон. — Девочка молодец. Пока мы с тобой беседуем, пока шейсы плетут свои интриги вокруг светлой короны, наследница учится и делает успехи, готовясь выдержать тяжесть всего мира на своих плечах. И она сделает это, нам лишь важно не прозевать момент, чтобы спасти ее.

— А вы, господин, надолго решили задержаться? Или вернетесь к руинам строить заново другой мир? — Флавий не мог никак избавиться от язвительности в своем голосе, обвиняя творца. — Вы ведь нужны нам! Что бы ни делали маги и жрецы, последнее слово за теми, в ком течет ваша кровь!

Дракон как-то странно мотнул головой сначала в одну сторону, потом в другую, прикрыл янтарные глазищи. Магу показалось, что он вел яростный спор с кем-то невидимым.

— Никуда я не денусь! — яростно взревел он, и от громового голоса пеплом осыпались выставленные магами заклинания, в испуге спрятались под одеялами остальные шейсы. — Еще не отчитывали меня за халатность собственные создания!

Флавий улыбнулся. Драконьи повадки слегка напомнили ему его величество в молодости, когда наставник спокойно и рассудительно указывал на ошибки, а будущий правитель не желал их признавать, предпочитая пользоваться силой и властью. У такого непередаваемого существа, которое сидело перед ним, пользуясь чужой личиной, могло быть множество сторон и граней, и оно безошибочно выбрало ту, которая помогла эффективно воздействовать на упрямого Флавия.

— Время бездействия закончилось, — пророкотал создатель. — Ты должен поддержать Соланж и Кирана во всем, что они будут делать. Кстати, девочка даже почти умудрилась влюбиться в темного, насколько я понял, вот уж прогрессивный для светлых взгляд на вещи! Айвин же пусть хотя бы попробует раскрыть глаза на то, что в его собственном тсарстве он уже давно не владыка!

— Но кто…

— Не могу же я открыть вам все карты и предоставить решение на блюдечке! — зло прошипело высшее существо, выпустив тонкую струйку дыма из чужого рта. — Мое прямое вмешательство так же погубит Пайвану, как и гибель династии. Все, я дал тебе достаточно информации. Свяжись с Сиан, и выработайте план! Я появлюсь тогда, когда в дело вступит меч, предопределяющий дальнейшую судьбу всех вас. Работай, маг!

По комнате пронесся ураган, снося остатки барьеров, когда божественное сознание покидало тесную оболочку. Флавий слишком поздно спохватился, чтобы прокричать вслед:

— А что с ямой, о которой твердили сумасшедшие?

— Не…твоя…забота… — прошелестело издалека, затем все прекратилось.

Маг остался единственным разумным существом в палате умалишенных волшебников. Пришлось по быстрому выставить новые заклинания, замести следы чужого вмешательства и покинуть помещение, едва заметным усилием открыв наружный замок изнутри. Когда мужчина уходил, больные вели себя вполне соответственно своем состоянию: пялились в потолок и издавали только несвязные звуки.

Видимо, придется возобновить походы в храм, чтобы Дракону не приходилось больше пользоваться столь экстравагантными способами выйти на связь. Даже если он и объявится через неопределенное время. Соланж, о, девочка, лучше тебе и дальше оставаться в неведении. И что это за намеки на чувства, неужто и впрямь случилось небывалое? Нет, лучше все узнать из более определенного источника, чем создатель Пайваны. Пора было вспомнить, как это делается, и отправить птичку верховной жрице Сумрачного Эйда!

Они встретились, как в былые времена, на нейтральной территории туманной приграничной зоны. Сквозь старинное зеркало в живой деревянной раме, являвшейся частью старого мудрого дерева, Флавий ступил на землю, закрывая за собой пространственный коридор. Он чувствовал присутствие старой знакомой, тянулся к ее сознанию, шел навстречу, чтобы увидеть, изменилась ли она за прошедшие десятилетия.

— Все так же прекрасна, — улыбнулся маг, увидев Сиан сидящей на стволе поваленного дерева.

— А в твоих волосах прибавилось седины, — вернула ему улыбку жрица, чувствуя, как его губы коснулись нежной кожи руки. — Что-то небывалое случилось с тобой, Флавий, раз ты использовал старые каналы связи. Хотя, признаюсь, и у меня уже появилось такое желание.

— Дракон вернулся в Пайвану, — просто ответил светлый, усаживаясь рядом. — И говорил со мной.

— Значит, настало время сбыться пророчествам, — опустила глаза Сиан, разглядывая капли росы на бледных травинках.

— Ты не выглядишь удивленной.

— Нет. Если он пришел ко мне, то должен был добраться и до тебя.

— Когда это было? — поинтересовался маг.

Они слишком давно знали друг друга и слишком важные тайны этого мира хранили, чтобы прятаться еще и друг от друга. Темная и светлый, небывалый в Пайване союз. Женщина была только настоятельницей в небольшом храме, а Флавий только прошел ритуал принятия в придворные маги, когда им обоим открылась обратная сторона их пути. Хранить то, что могло спасти или навредить, воспитывать тех, кто на самом деле творил историю, оставаясь в тени. Жрице суждено было стать возлюбленной рея, чародею — наблюдать и учить, но вот уже долгое время они вдвоем решали, какой путь выбрать для обоих настороженно застывших государств.

— Зимой после зимней мессы, — ответила деймина, поправляя распущенные по плечам черные волосы. — Сказал, что мир застыл на краю, а наши поступки решат, в какую сторону он будет двигаться дальше, имея в виду не столько нас с тобой, сколько детей. Соланж должна прийти ко всему без вмешательства со стороны. И велел идти к тебе, но ты успел первым.

— Сейчас весна.

— А у меня разлом и бездна, — возразила жрица. — Ничего не слышал о том, что делать с ним?

Флавий пожал плечами.

— Про глубокие ямы за последнее время узнал только одно: яма пожирает Пайвану, пока не готов избавитель, который закроет ее своей кровью. Тебе это что-то говорит?

— Пока не знаю. Это ведь не Соланж?

— Определенно, нет. Но яма — не моя забота, это все, что сказал Дракон на вопрос о ней. Проверь знаки и другие знамения, может, что-то об избавителе найдется.

— Обязательно.

Они некоторое время сидели молча, каждый размышляя о своем. Как помочь близким и не нарушить уготованное им? Слишком большие силы были даны обоим, чтобы их действия не имели далеко идущих последствий.

— У тебя есть что-то еще, о чем мне следует знать? — спросил Флавий. — Начался отсчет времени, любая мелочь важна.

Сиан подумала и рассказала о гадании с камнями, которое проводила больше года назад, маг — о пророчестве Мар, считавшееся принадлежавшим только светлым. Старые знания повернулись новыми гранями в свете последних событий.

— Значит, Соланж, — задумчиво произнесла жрица, накручивая на палец смоляную прядь. — Найту она нравится, да и вся семья ее уже приняла, словно свою.

— Она пойдет по волшебной тропе в твой храм? — испытующе спросил шейс, зная о традициях темных.

— Да, и это правильно. Она справится, я это чувствую, время на подготовку есть до тех пор, пока официально не объявлена война, потом нам придется не дать им всем упасть. Все-таки характер у девочки истинно тсарский, с той разницей, что не успел испортиться от вседозволенности.

— У нас другие традиции, ты ведь знаешь, не нам их судить. Кстати, об этом! Соланж в кого-то влюблена?

Жрица звонко расхохоталась, волосы ее заблестели в случайных лучах проскользнувшего через кроны света.

— Мальчишки! — воскликнула она. — Никогда не знают, чего хотят! Не волнуйся, дорогой мой друг, она не потеряла головы. Новые чувства открывают ей мир, но ни с одним из темных ее дорога не пересекается. По крайней мере, в том будущем, которое пока доступно моему видению.

Флавий понял, что дышать стало немного легче. Способность Сиан с помощью божественной магии Дракона предвидеть некоторые вещи превышала все ожидания, значит, тсаревна в безопасности. Хотя можно ли это утверждать, когда мир на краю пропасти вместе с собственными создателями и спасителями?


Часть третья. Жертвы

Сола.


Тсаревна еще раз переспросила ненавистного наставника, верно ли она его поняла, и как бы невзначай провела пальцами по локтю недавно зажившей руки. Несмотря на то, что Морган прекрасно скрывал свои чувства, оставался отстраненным и равнодушным, девушка как-то понимала, что ему некомфортно вспоминать о том случае на катке. После которого она снова попала в больничное крыло.

— Хорошо, — наследница пожала плечами и выполнила то, о чем ее просили.

Отношения с эрлом стали еще хуже, если это только можно было себе представить. Улавливая постоянную неприязнь к себе, Соланж устала бороться с ней. Ей казалось, что проще игнорировать тот факт, что кто-то видит в ней врага темного народа, чем доказывать, что это не так. Спасал Форс, во всем поддерживавший подругу. После откровенного разговора, случившегося между молодыми людьми вскоре после выздоровления Солы в конце Рождественской луны, их отношения стали еще крепче.

Молодой рейвин хмурился и поправлял вечно падавшую на глаза челку. Он почему-то волновался, и это смогла увидеть даже Сола, которую некоторые деймины продолжали обвинять в невнимательности.

— Что-то случилось, Форс? — спросила тсаревна, когда неестественно бледный даже по здешним меркам наследник вручил ей букет тускло мерцавших лиловым цветов. — Спасибо, они такие красивые!

— Ничего не случилось, — солгал он, улыбаясь.

— Думаю, тебя раскусила бы даже вечно рассеянная Дэйя, — засмеялась Сола, хотя на душе стало вмиг холодно и одиноко. — Врать ты умеешь еще хуже, чем я, хотя наследникам это вроде как по статусу положено.

Форс на сей раз улыбнулся своей обычной улыбкой и попытался рассказать о том, что же его беспокоило.

— Видишь ли, Сола, любая власть, даже призрачная, имеет свою цену и свои недостатки. И то, что корона мне не светит, что я стараюсь пореже выходить за пределы своего кабинета, никого не волнует. Особенно тех, что любит напрасно почесать языками, перемывая чужое белье.

Камень медленно сдвинулся с души, девушке с каждым мигом становилось легче.

— Ты об этих сплетнях про нас с тобой?

Рейвин неловко кивнул, пряча взгляд ореховых глаз. Тсаревна же несказанно развеселилась, наблюдая за любимым и, пожалуй, единственным близким другом. Вот почему он вел себя так странно, почему так смущался, отдавая ей цветы. И с чего бы он принес цветы?

— Подобные разговоры негативно влияют не только на твой статус наследницы светлого государства, но и на моего брата. Его либо делают пособником, либо еще как-то втравливают в небывалые истории, которые разносятся по всему Сумрачному Эйду со скоростью мысли.

Пришлось тсаревне вспомнить несколько невзначай услышанных реплик, чтобы по спине ее пробежал холодок. Не может быть…

— Тебя только это волнует? — через силу спросила она.

Форс с недоумением посмотрел на девушку, почему-то покраснел.

— Я должен был спросить…

— Ведь эти истории не имеют под собой основания? — осторожно произнесла тсаревна, с ужасом представляя, что будет, потеряй она еще и его.

— Нет, — он прямо посмотрел в ее глаза. — Не с моей стороны.

Девушка поняла, чего он опасался, и сразу стали видны причины его смущения.

— И не с моей, Форс. Честное слово! — она лучезарно улыбнулась, чувствуя облегчение. — Ты боялся меня обидеть отказом?

Мужчина рассмеялся и от избытка чувств обнял собеседницу, поцеловал ее в висок.

— Я очень привязался к тебе, дорогая, и даже полюбил. Всем сердцем, честно, но как такую сестру, которой у меня никогда не было. Дэйя все-таки чересчур самодостаточна, а мы с тобой слишком похожи. Как половинки одной души.

— Просто ты боялся, что я влюблюсь в тебя? — тсаревна смеялась и ерошила шелковистые каштановые волосы рейвина. — Ну, я отвечаю тебе взаимностью, Форс, слишком хорошо мы почувствовали друг в друге то, чего нет в других. Но, ты прав. Мы скорее родственные души. Теперь ты перестанешь так странно себя вести, и можно будет пожаловаться тебе на злого Моргана?

— Я постараюсь! — как она хорошо изучила его за те луны, что они знакомы: Форс заметно расслабился и стал прежним, близким и понимающим. — Как вышло, что ты получила такую травму? Братец снова слишком гонял тебя?

Девушка пожала плечами и отвернулась, затем подумала и положила голову на плечо собеседника. Раз уж между ними не осталось тайн, можно позволить себе немного фамильярности, пока рядом никого не было. Как же все же хорошо, что они обсудили вопрос о чувствах. После всех этих сплетен тсаревна не могла не думать, как бы все повернулось, будь один из них влюблен в другого. За себя она, положим, могла бы ручаться: история с Келином научила не показывать свои чувства, да и близость к дейминам в последние луны все же не сделала их слишком уж привычными для шейсы. Как оказалось, Форсу нравилась она как собеседник, как родственная душа, но не как женщина. Другая бы почувствовала себя уязвленной, но тсаревна была рада. С тех пор, как у нее отняли Маркуса и Кирана, в ее жизни слишком остро чувствовалась нехватка именно такой любви, спокойной и надежной, братской.

Девушка рассказала рейвину о случившемся, намеренно умолчав о диалоге наставника и ученицы, после которого Морган позволил части своей истинной силы проявиться слишком ярко.

— Столкнулись мечи, и я упала, после этого помню только, как меня приводили в чувство и странный привкус во рту, на кровь похожий.

Форс почему-то поморщился.

— Тебя вылечили, это самое главное. Деймины и впрямь сильнее физически, чем светлые, нам ведь нужно было что-то противопоставлять численному превосходству. Создатель весьма разумно распределил все так, чтобы соблюдать подобие баланса.

— Наверное, — пожала плечами тсаревна. — Одно могу сказать точно: это был первый раз, когда я столкнулась с чем-то подобным. Нет, мне и до этого не приходилось побеждать его, но теперь пришлось убедиться, что в бою с подобными ему противниками мне поможет только магия и хитрость. И расстояние как можно больше. И броня. И небо знает что еще.

Они немного невесело засмеялись.

— Не играй с Морганом, малышка, — с опасением и заботой произнес наследник, поправляя на ее виске золотой локон, от чего у девушки перед глазами снова возник образ покойного тсаревича Алайи, который умел так же выслушать, защитить и предостеречь. — Он слишком опасен, чтобы не считаться с ним.

— Но я и не пытаюсь.

— И не вздумай. Он годами охотится на предателей и тех, кто шел против нас, он знает Алайю лучше, чем кто-либо другой, и сталкивался со всеми слоями населения в твоей стране. Сейчас предубеждение мешает ему разглядеть тебя как следует и понять, что ты самая лучшая наследница, какая только могла случиться у несчастной светлой земли. Как бы оно не сыграло с вами злую шутку.

— Я готова заключить перемирие, лишь бы он только отстал от меня, — устало произнесла тсаревна, зябко обнимая себя руками. — Но против такой неприязни тяжело устоять. Послушай, ты — единственный, кому я рассказала обо всем. События последнего года не известны никому, ни единой живой душе, кроме тебя и меня. Возможно, со временем я смогу поделиться и с Найтом, хотя ему и без меня проблем хватает. Но на общение с Морганом я не пойду даже ради спасения собственной души. Ни за что. Мы с ним как черное и белое, как огонь и вода — разные и не совместимые.

— И упрямые, — усмехнулся Форс. — Оба. Тут я даже не смогу отдать первенство брату, как ни крути.

— Это точно, — пожала плечами Соланж. — Мне мое упрямство помогло спасти свою жизнь, а ему — испортить ее мне. Вряд ли когда-нибудь господин надменность сможет мне доверять и вести себя не как полный болван, да мне это и не нужно.

— Знаю, дорогая, знаю. Просто еще раз напоминаю тебе, что с ним шутки плохи. Пока он не убедится, что ты безопасна, твоя жизнь под угрозой. Он видит, что ты многое скрываешь, а нераскрытые тайны для разведчика словно волшебные чары, манят и не дают покоя. Брат азартен и настойчив, зачастую пренебрегая ценой своей настойчивости. Проще выдать ему небольшую дозу информации, чтобы он успокоился, это я тебе серьезно говорю.

Сола не желала мириться с чужими недостатками так просто, но улыбнулась, чтобы успокоить друга.

— Я подумаю, Форс. Мне и самой надоели его постоянные нападки, никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент. Спасибо за предупреждение. Все слишком сложно, ты ведь знаешь.

Но сдаваться так просто наследница не собиралась. Открыть душу Форсу, чуткому и понимающему, можно, но рассказывать о будоражащих тсаревну кошмарах из прошлой жизни чужаку, врагу? Нет, не для того она терпела все это столько лун! Пусть охотится за ней хоть до посинения!

Молчаливая битва темного и светлой продолжалась, незримая для остальных. Внешне они стали еще более сдержанны, холодны и молчаливы, вызывая мрачное выражение лица у Дэйда. Даже когда тсаревна и эрл оставались наедине, стена между ними только уплотнялась, непонимание и неприязнь мешали обоим разглядеть другого получше и признать, что вряд ли они представляли угрозу друг другу. Но нет, Ни Сола, ни Морган пока не могли забыть о боли, гневе и старых обидах двух народов.

— Это уму не постижимо, — разводил руками наставник, пытаясь исправить ход очередного обучающего сновидения. — Вы вообще видели, что она сделала?

Кроме эрла в небольшом каминном зале присутствовали Зигмунд, Найт и сама Соланж, отказывавшаяся принять поражение.

— Не кипятись, Морган, — нахмурил брови рей. — Девочка не понимает причину твоего гнева. Разве сложно пояснить нормально, не выражаясь так витиевато, как ты это сделал пять минут назад. Ты снова забыл сделать скидку на то, что ее никто никогда подобному не учил.

— Но с другой стороны, ждать, пока научит жизнь, мы не имеем права, — вставил свое веское слово Зигмунд, с холодным любопытством разглядывая тсаревну.

Эрл с показным спокойствием изобразил нечто наподобие улыбки и без надобности поправил запонки.

— Хорошо. Тсаревна, представьте ситуацию, когда битва в самом разгаре. Ваш отряд разбит, вам удается бежать, а часть ваших солдат попала в плен. И в обмен на их свободу вы должны отречься от престола. Вот такие требования выдвигают вражеские войска. Что будете делать?

— Требование слишком сумасшедшее, — проворчала девушка, поглядывая на мужчин. — Ну придет ко мне первый встречный, потребует полтсарства за улыбку, разве можно поддаваться на такие провокации?

Деймины переглянулись.

— Отлично, ваши воины мертвы, — подытожил Морган. — Теперь ситуация такая.

Он прошептал несколько заклинаний, взмахнул ладонями, после чего весь зал заволокло туманом, и сцена изменилась. Светлый зал с золотистым троном, на котором восседала Соланж, был заполнен незнакомыми шейсами, выдуманными эрлом на ходу. Перед правительницей стояли несколько угрожающего вида мужчин, один из которых подошел совсем близко к девушке. Где-то на заднем плане плакали дети, их голоса совсем не вязались с тревожной и торжественной обстановкой зала.

— Итак, ваше величество, — произнес тот шейс, который был ближе к трону. — Вы уверены в своем решении?

Сола не смогла быстро сориентироваться в новых декорациях навеянного Морганом сна, поэтому несколько мгновений молчала.

— Повторите, — как можно уверенней произнесла она.

— Вы узурпировали власть, из-за вашей политики мы теряем доходы, из-за недостатка финансирования пришлось закрыть больницу, и многие шесы, которым вы обещали защиту, умерли. И вы еще после этого можете спокойно спать?

— Я могу выделить вам лекарей и магов, — неуверенно произнесла правительница, соображая, к чему клонит выдуманный эрлом злодей. — Если в казне в данный момент и впрямь нет достаточного количества средств, я постараюсь помочь по-другому.

— Мы это уже слышали в прошлый раз, а потом вся наша помощь ушла в другое княжество. Наше терпение лопнуло! — мужчина зло сплюнул прямо себе под ноги. — Сегодня жертв будет не слишком много, но и их смерти на вашей совести! Если вы не откажетесь от принятия новых законов, мы развяжем войну, в которой погибнут все до единого ваши сторонники, выступавшие за них. Лучше уйдите в сторону добровольно!

С этими словами мужчина подал знак кому-то, чтобы в круг вынесли плачущих детей. Одному мальчику было лет пять, второму около трех. Оба были одеты в богато расшитые камзольчики аристократов, светлые кудряшки и слезы, размазанные по щекам, придавали им жалкий и трогательный вид.

— Это наследники ваших прихвостней. Мы намерены выжечь заразу с корнем!

Взметнулись в воздух клинки, закричала Соланж, вскакивая со своего трона, брызнула кровь. Иллюзия рассеялась, снова вокруг был только каминный зал, а девушка все еще тяжело дышала после происшедшего. Ее сердце билось о ребра, угрожая выпрыгнуть из груди.

— Что вы себе позволяете? — угрожающе спросила она, наступая на Моргана.

Впрочем, его не впечатлил маневр, а остальные деймины не торопились вмешиваться в учебный процесс. Зигмунд вспоминал юность, Найт — собственный жизненный опыт и кое-какие примеры из практики управления государством. Тсаревна же задыхалась, пытаясь забыть страшную картину убийства маленьких шейсов.

— Они будут убивать и дальше! — девушка будто забыла, что все увиденное было мороком. — И все из-за меня! Я должна что-то сделать!

— Что? — вкрадчиво произнес Морган.

— Они требовали отказаться от каких-то принятых мной законов, значит, мы их отменим! — решительно произнесла она, сжимая кулачки. — Нельзя, чтобы из-за этого гибли дети!

Эрл обменялся долгим взглядом с отцом и братом, зачем-то потер переносицу. Соланж снова уловила его смешанные чувства, хотя в очередной раз не знала, почему это произошло. Насмешка, сожаление, немного раздражения.

— А теперь, как и положено правительнице, взгляните на проблему комплексно. С одной стороны, — он изобразил ладонью чашу и чуть опустил ее, будто на весах. — Здесь у нас погибшие дети, несколько больных дейминов и закрытая больница в какой-то деревне. А с другой — ваши законы, составленные при помощи советников, правителей княжеств, умнейших шейсов в государстве. Законы, дающие возможность избавить миллионы рабов от обязательного оброка, снижающие сумму при выкупе. Разумеется, какая-то часть налогов при этом уменьшилась, какие-то обязательные выплаты увеличились. Там, где распределение прибыли было неверным, наступил упадок и разорение, но большая часть населения вздохнула спокойней. И казна, а вместе с ней и корона, выиграли. Вот что на второй чаше, ваше высочество! Миллионы. Так какой же путь вы выберете?

От необходимости сделать ужасный выбор девушку бросило в дрожь. Как обычно с примерами Моргана все было просто наглядно и жестоко. Разумеется, нельзя было недооценивать комплексный подход, но детский плач все еще стоял в ушах испуганной тсаревны. С каждым новым днем она понимала, насколько глубоко увязла в грязи по имени политика. Огромный жернов равнодушно перемалывал ее чувства, желания и страхи, вынуждая думать рационально, идти на осознанные жертвы. Но Соланж все еще не могла привыкнуть, да и вряд ли когда-нибудь сможет.

— Я готова пожертвовать своей жизнью ради подданных, — твердо сказала она.

— Ты действительно не поняла? Ты — это надежда и поддержка государства, тех самых подданных, о которых так печешься, — печально улыбнулся Найт, который, как всегда, снял корону и теперь задумчиво водил пальцами по гладким серебристым изгибам. — Здесь наибольший вес имеют именно твои решения, каждое слово меняет тысячи судеб. Дашь слабину, и уж тогда точно погибнут невинные. Их просто затопчут шантажисты и преступники, желающие урвать кусок побольше.

— Если не станет вас, ваше будущее величество, все рассыплется, словно карточный домик, — продолжил поучения Морган. — Грызня за власть поглотит Алайю, и это будет пострашнее любой катастрофы. Пока троном управляет сильный решительный лидер, способный твердо отстаивать верные решения и принимать разумные компромиссы, такие дети остаются в безопасности. Самое простое — пожертвовать собой. Уйти, не быть, не чувствовать боли, не нести бремя ответственности и не слышать голоса совести, который, порой, убивает. Но это трусость!

— Отдать жизнь, чтобы жили остальные, это трусость? — скептически воскликнула тсаревна, складывая руки перед грудью. — Это же смешно!

— Это вы смешны в своей детской уверенности в том, что бывает только черное или белое, в необходимости такой жертвы. Да будьте же, наконец, разумнее! Настоящая жертва — быть здесь, каждый день заставлять себя вновь дышать под гнетом всего происходящего, терпеть, беспристрастно судить и спасать тех, кто стоит спасения!

Тсаревна в негодовании мерила шагами комнату, пытаясь придумать новые аргументы в этом споре. Найт и Зигмунд тихонько переговаривались, сдержанно улыбались, видимо, не сомневаясь в победе Моргана. Девушка с тоской думала о том, через что пришлось пройти темному рею, что пережил наполовину седой мужчина, так похожий на своего сурового упрямого сына. Да, принимать решения было тяжело, а ведь сейчас все происходило только во сне.

И еще она как-то слышала, что отец писал Найту угрожающие письма с требованиями вернуть дочь, в то время как он сам упрятал ее в темницу. И бедному темному правителю пришлось выдерживать натиск еще и с этой стороны, хотя у него и своих проблем хватало. Как ужасно…

— Значит, вы не стали бы спасать Найта и закрывать его собой в бою, приносить себя в жертву? — выдала она, пытаясь определить границы самоконтроля Моргана. — Если бы это теоретически потребовалось. Пожертвовать собой ради пары дорогих вам дейминов или что-то в этом роде. Как мы убедились, в моем случае вы бы охотнее добили меня, чем спасали.

— Как вы убедились, упрямая девчонка, я уже не один раз спасал вас, хоть и не обязан был! — холодно произнес эрл. — Небо, за что драконы подкинули мне такую упрямую ученицу. Вы — будущее Алайи, Найт — сердце сумрачного Эйда. Вы оба должны жить любой ценой! Я ценю свою жизнь, но она по сравнению с вашими — разменная монета.

Тсаревна была поражена подобными словами. А самое главное, что никто не возражал этому безумцу, не торопился обозвать его глупцом или заставить замолчать.

— Разумеется, мне позволено то, к чему так рьяно рветесь вы. Я могу презирать или обожать вас, но жить вы будете, даже если ваше спасение будет последним, что я сделаю в своей жизни.

Соланж не могла найти слов.

— Он у вас больной? Фанатик? — рей засмеялся, а Морган даже не нахмурился, холодно поглядывая на ученицу. — Еще и без чувства самосохранения, которому пытался сам меня научить. Может. Убить его сразу, чтоб не досаждал мне больше лекциями?

— Обойдетесь, — усмехнулся эрл. — Такая девица как вы только и ждет, чтобы ее спасли, а без меня это вряд ли получится. Но мы постараемся превратить вас из беспомощной куклы в некое подобие сносной правительницы.

Тон и слова задели Соланж глубже, чем она могла допустить. Почему-то напоминание о том, как ее трижды чуть не убили в Сумрачном Эйде, неприятно отозвалось внутри. И ведь на самом деле каждый раз по какому-то странному сечению обстоятельств рядом оказывался этот злобный насмешливый тип. Зигмунд и Найт с неодобрением смотрели на эрла.

— В этом вы все же не правы, — нейтральным тоном произнесла девушка. — Допускаю, что приведенный вами недавно пример весьма нагляден, что я в первую очередь должна думать об Алайе, не поддаваться на провокации и цепляться за малейшую надежду. Просто шутка в том, что я давно перестала ждать, что кто-то меня спасет. Наверное, в те моменты, когда кричала, звала и сходила с ума в залах Забвения. Ведь там так никто и не пришел. Успеете вы или нет — это не только в моих интересах, но лучше вам знать, что на вас я буду надеяться в последнюю очередь. Господа, мне лучше откланяться.

Странные события сна долго будоражили тсаревну. Она постоянно думала обо всем, чему ее учили, взвешивала, анализировала, делала выводы. Примеры из истории, удачные и губительные, воспитывали ее, закаляли характер и заставляли тсарскую кровь говорить в ней все громче. Только вот не всегда это происходило в нужные моменты.

Несмотря на кислые уверения Дэйи в том, что хорошему правителю не обязательно быть сильным магом, колдовство по-прежнему неохотно подчинялось дочери Айвина.

— Я бездарна! — безнадежно восклицала Сола, развеивая очередной неудачный эксперимент.

— Не правда, — печально отзывалась рейвина. — Послушай, малышка, не обращай внимания на мою физиономию, я не о том думаю. Ты умница, многие и этого не могут. Главное, ты должна помнить о том, что волшебство даст тебе отсрочку в любой угрожающей ситуации. Физически ты слабее своих противников, будь то деймины или мужчины твоей расы. Но те заклинания, которые ты выучила, дадут отсрочку и помогут выбраться из переделки. Не забывай их применять, ведь тебе предстоит пройти по судьбоносному пути, навсегда измениться, чтобы стать владычицей целой страны.

Соланж заправила за ухо выбившуюся на виске прядь золотых волос и вздохнула. Она чувствовала невероятную усталость от постоянного давления со всех сторон, старалась не представлять себе будущее, хотя яркие картинки все равно всплывали в голове сами собой.

— Ты бы на такое не пошла? — спросила она маленькую волшебницу.

— И потерять свободу? Ни за что! — кивнула кудрявая непоседа. — Но у тебя нет выбора. И если случилось бы какое-нибудь горе, я бы забыла обо всем ради долга, как и ты. Но думать об этом слишком грустно. Давай лучше колдовать!

Дэйя научила Соланж плести самые разнообразные боевые чары, так что кое-какие удовлетворили даже придирчивого Моргана. Первая волшебница государства довела у подопечной до автоматизма основной набор защитных заклинаний, она могла повторить любое из них с закрытыми глазами и в любом состоянии.

— Однажды это спасет тебе жизнь! — приговаривала Дэйя. — Мои братья не всегда надеются только на свои мечи и пистолеты. Есть твари, которых не берут пули, зато элементарное колдовство способно погасить их сознание, чтобы ты могла убежать или добить их, это уж под настроение.

Весна сменила зиму, но в Сумрачном Эйде по-прежнему было серо и дождливо. Все еще холодные, ветра проникали под кожу, леденили души. Ночами по крышам стучал дождь, молнии разрезали грозовое небо, высвечивая странные силуэты то там, то здесь, заставляя дрожать тени по углам крепости.

Посреди очередного урока дипломатии, когда серьезный седой профессор рассказывал об искусстве ведения успешных переговоров, в комнату постучал слуга и попросил их прерваться.

— Госпожу просили немедленно пройти в кабинет его величества.

Неужели этот день пришел? Они каждый день с замиранием сердца ждали новостей из Алайи, хотя и делали вид, что жизнь шла своим чередом. Ни тсаревна, ни ее учителя ни на миг не забывали, что время может закончиться в любой момент. Соланж извинилась и поспешила присоединиться к рею в его кабинете.

— Найт! Это…?

Рей медленно покачал головой из стороны в сторону, выражая свою неуверенность.

— Я не знаю, — ответил он на невысказанный вопрос тсаревны. — Но и успокоить тебя я тоже не в силах. В оплот Арвахо утром прибывает делегация из Алайи. Нет, твоего отца там не будет. Его советник, доверенные лица и охрана в достаточном количестве. Меня просили обеспечить зеркальное соединение, достаточное для такого количества визитеров.

— Зачем же они едут? — с тревогой спросила наследница.

Темный правитель немного помолчал, обдумывая слова, а сердце девушки словно перестало биться. Она смотрела на всегда уверенного деймина, ставшего за эти луны знакомым и завоевавшего ее симпатию, и не могла определить, что же он собирался сказать.

— Хотел бы я как-то обнадежить тебя, Соланж, — хмуро произнес он, называя ее полным именем, что делал крайне редко.

Не к добру, наверное.

— Скорее всего, они едут, чтобы официально объявить войну, — девушка видела, что рею было тяжело закончить предложение, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она почувствовала.

Да, знать, опасаться и думать о возможной угрозе это совсем не то, что столкнуться с ней. Иногда наследнице начинало казаться, что страшный миг может и не настать, слишком уж много всего происходило в ее новой жизни, другие впечатления, ощущения, знания. Но только теперь стало по-настоящему ясно, что дороги назад после завтрашней встречи уже не будет.

В ушах шумело, кабинет рея плыл перед глазами, словно одно из сновидений Моргана. Стоп, может…? Не, ощущения были бы другие, совсем другие.

— Сола! — девушка поняла, что Найт уже второй раз окликал ее.

— Дай мне минутку, — хрипло произнесла она. — Все-таки не каждый день я развязываю войну с родным отцом.

Горькая ирония странно прозвучала в пустом кабинете. Найт все понял и замолчал, стараясь не торопить собеседницу. Он прекрасно знал, что она чувствовала, даже то, как ей тяжело было в ту минуту. Только у него за спиной была вся мощь родной страны, а у нее — лишь фамильная гордость и вера в то, что бывшие враги помогут, не подведут в самый решающий момент.

— Кто едет в качестве посла? — внезапно спросила девушка.

— Советник Влодар.

Это имя вызвало мимолетную улыбку. Как странно думать что тот самый шейс, который все же помог ей сбежать из залов Забвения, завтра будет здесь, чтобы вручить ей официальное заявление отца о начале военных действий. И ведь никто не знал, не мог предположить подобное, иначе советника давно бы уже не было в живых. Кто бы смог утаить такой секрет и способ управления мятежным предателем? С другой стороны, тсарь прекрасно умел скрывать то, что хотел, и вряд ли подданным было известно о том, что наследница долгих четыре с лишним года провела в самой страшной тюрьме государства. Все слишком запутанно!

— Я знала его с детства, — ровным голосом произнесла Соланж, немного успокоившись. — Достойный шейс, хорошо знающий все, на что способен его величество, и при этом умеющий мыслить трезво, невзирая на эмоции и провокации. Удивительно, но сейчас я могу оценить его и с этой стороны, а раньше почти не понимала таких, как он.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнил ее мысль Найт, внимательно наблюдая, как волнение собеседницы постепенно отступало, оставляя на поверхности самоконтроль и бешеную работу мысли.

— Все эти шейсы, которые окружают Айвина, — пояснила наследница, поглаживая пальцами холодный камень подоконника, а сама перенеслась мыслями в далекое прошлое. — Я не знала, почему они терпят его сумасбродство и выходки, боятся его и при этом следуют его указаниям, поддерживают решения. Власть — вот ответ. Тсарская власть привлекает, слепит, плюс они получают такие привилегии, которые позволяют, в свою очередь, править другими. И Влодар среди них — один из немногих, кто и впрямь заботится о происходящем, отваживается возразить и пойти наперекор владыке. Мне будет крайне любопытно его увидеть после всех этих лет и того, что я узнала после побега.

Найт задумчиво посмотрел на нее.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Сола. Вижу, что занятия не прошли даром, ты рассуждаешь как настоящий политик. Трезво, невзирая на эмоции и провокации.

Они оба засмеялись, и, как ни удивительно, но Соланж почувствовала некоторое облегчение. Встреча с отцом тогда, луны назад, была намного страшнее и несла неизвестность, а здесь все было более или менее ясно. Ведь все эти дни они к этому и шли. Война, переворот, передача власти в руки наследницы. Возможно, она готова, хотя скорее уж совсем нет, но будет стараться и учиться на ходу, потому что время игр вышло.

— Я продолжу занятия, хорошо? — девушка отошла от окна, все еще находясь во власти странного чувства, дававшего уверенность в словах и поступках. — Привычные дела позволят сосредоточиться и успокоиться. Найти что ли Моргана, чтобы уж наверняка забыть об остальном.

Найт расхохотался и на миг крепко сжал пальцы ее руки.

— Молодец, девочка. Завтра все пройдет как должно, ты ведь знаешь, что от нас мало что зависит. Придется выслушать послов и дать им достойный тсарский ответ.

— Непременно! — улыбнулась наследница и покинула кабинет.

Девушка очень естественно улыбнулась Серко в приемной, поздоровалась с парой знакомых дейминов в коридорах. Над оплотом Арвахо снова сгустились чернильные тучи, тревожный ветер надувал парусом тонкую белую рубашку тсаревны, распахивал полы ее простого тренировочного камзола. Несколько молний расщепили на части небо, заставляя наследницу ускорить шаг, пока резкие ураганные порывы угрожали сбросить ее с узких опасных мостиков. Убегая от готовой вот-вот разразиться грозы, шейса пыталась поймать смутную мысль, мелькавшую на краю сознания, но ветер мешал сосредоточиться. Первая капля упала за спиной Соланж аккурат в тот миг, когда она скрылась под крышей лабораторной башни Дэйи.

— Привет, — девушка громко постучала и вошла только после того, как услышала невнятное приглашение.

В том, что врываться к чародейке, увлеченной своими экспериментами, было опасно для жизни, Сола убедилась еще в первые недели знакомства с кудрявой непоседой. После того случая остальные члены семьи долго припоминали Дэйе невольную и почти успешную попытку избавить оплот от единственной светлой в нем.

— Ты рано! — вместо приветствия колдунья кое-как кивнула, рассматривая гостью, стоя на потолке. — Неужели Морган отпустил пораньше и даже не смог испортить настроения? На него не похоже!

Сола рассмеялась, чувствуя, что измененная сила притяжения в лаборатории начала действовать и на нее. Голова словно стала легче, внутри будто поселилась стайка бабочек, изо всех сил махавшая своими крылышками, чтобы полегчавшая тсаревна могла взмыть к потолку и присоединиться к хозяйке башни.

— Подожди, я спущусь к тебе, — рассеянно произнесла рейвина, а шейса поспешила ухватиться за что-нибудь, но было поздно.

Физические законы в комнате снова изменились, кудрявая хулиганка успела сориентироваться, а вот ее гостья крепко приложилась мягким местом о каменный пол, да вдобавок ко всему откуда-то сверху на нее свалились вязанки каких-то трав. Сола ойкнула, вдохнула и расчихалась.

— Ой-ой! — виновато воскликнула смущенная Дэйя. — Прости! Небо, ну почему я такая безголовая! Ты не сильно ушиблась?

— Не очень, — улыбнулась светлая, потирая больное место. — После занятий с твоим братцем понятие боли приобретает совершенно новый смысл. А-апчхи!

— Осторожно! — на голову тсаревны упал последний травяной пучок, ненадежно державшийся на своем месте, что вызвало еще одну серию чихов. — Тут некоторые растения не рекомендованы для близких контактов со светлыми тсаревнами, поэтому давай…сядь пока вот на тот стул, а я приберу!

Сола давно привыкла, что слова у рейвины никогда не расходились с действиями, и поспешила укрыться в безопасности, когда вокруг поднялась легкая пыль и упавшие пучки трав сами собой понеслись обратно на место. Несмотря на некоторую опасность общения с кудрявым несчастьем, наследнице она очень нравилась, и уже забылись те первые дни, когда чародейка нелюбезно отзывалась о слишком самостоятельной пациентке.

— Почему только с тсаревнами? — смеясь спросила она, выглядывая из-за шкафа. — Мы вполне себе безобидные девицы!

— Тсаревны, может, и безобидные, но вот травки — нет, — пояснила Дэйя, не замечая, что несколько веточек и листиков, как обычно, застряло в ее темных кудрях от подобной интенсивной уборки. — Есть растения, которые опасны только для шейсов, а другие — только для дейминов. Неужели Кайсе не говорила о них? Хотя вряд ли такие редкие травы могли попасться вам в ее лесу, их специально собирают в определенный день в определенных местах. Ну хоть Морган-то упоминал о подобных ядах и противоядиях?

— Говорил, но не о таких, — пожала плечами светлая, с любопытством разглядывая сухие стебельки. — Так что же, теоретически я могу насыпать вам такой травы в еду, кушать вместе со всеми и ничего не почувствовать, а вы на утро не проснетесь?

— Теоретически, — проворчала рейвина, отцепляя пояс от декоративного крючка на двери шкафа, за который тот зацепился, когда девушка проходила мимо и не вписалась в поворот. — Проклятье! Ну что за день такой, все из рук валится! Давай я сегодня тебе лекцию про травки почитаю, хорошо? А то за результат практических занятий даже лучшие пророки не смогут ручаться.

Девушки похихикали и приступили к занятиям. Забавно было видеть невысокую худенькую деймину расхаживающей взад-вперед по захламленной лаборатории с умным видом, в то время как из растрепанных кудряшек торчали сухие травинки и время от времени по ним пробегали силовые разряды. Девушка была особенной, не похожей ни на одно другое существо, но все же смутно кого-то напоминала. Непосредственная, словно ребенок, и такая же непоседливая, она воплощала собой источник невероятной магической мощи и при этом высшую степень рассеянности. Увлекшись рассказом, она случайно пнула тяжелый пузатый сундук с россыпью пузырьков внутри, поойкала, а затем так же в задумчивости чуть не налетела на стул.

— Дэйя, — укоризненно заметила тсаревна, — у тебя и так все коленки в синяках, ты бы смотрела, куда идешь!

Рейвина очень забавно смутилась, встряхнула каштановыми кудрями и сморщила нос.

— Дэй мне то же самое говорит, — улыбнулась она. — А вся остальная семейка давно утратила надежду сделать меня настоящей аристократкой, соответствующей титулу. Это так скучно и неудобно!

Сола рассмеялась, прекрасно понимая собеседницу. Ведь ей самой приходилось насильно втискивать себя в рамки правил и требований, чтобы стать именно такой, настоящей аристократкой, будущей тсарицей, с которой будут брать пример остальные шейсы. От этой мысли стало грустно, и снова на миг юную наследницу охватил страх. Сможет ли она, выдержит ли все испытания не только завтрашнего дня, но и всей оставшейся жизни? Найт говорил, что сомнения это хорошо, что хороший правитель всегда задумывается над правильностью собственных поступков, но что если она вовсе не уверена, что ее действия не навредят никому? И в особенности Алайе!

— Теперь уже ты задумалась, — рассмеялась кудрявая чародейка, привлекая внимание ученицы. — Осталась чуть-чуть и ты сможешь, наконец, от меня сбежать!

— Прости, — нахмурилась Соланж, откидывая за спину медовые волосы. — Завтра сюда прибудут послы из Алайи, вот я и нервничаю слегка.

— А внешне и не заметно, — похвалила девушку Дэйя, спустившись, наконец, с небес на землю: когда ей надо было, колдунья умела замечать и анализировать все не хуже братьев. — Ты прекрасно держишься. Я могу как-нибудь помочь тебе?

Тсаревна медленно покачала головой, потом улыбнулась.

— Нет. Ты уже показала мне, какими травками я смогу быстренько уморить всю светлую делегацию, вряд ли что-то будет полезнее, — обе девушки рассмеялись. — Пожалуй, я и впрямь лучше пойду к себе, приведу душу и мысли в порядок перед завтрашней встречей. Послы послами, но Морган с меня три шкуры сдерет, если мои защитные чары снова окажутся похожими на решето. Потренируюсь немного перед сном, волнение и уляжется!

Видимо, рейвина была с ней согласна, поэтому возражений не последовало. Она только убрала в пучок последнюю ядовитую траву и выдала краткую справку о ней.

— Это кринный корень, и для шейсов он совершенно безвреден. У дейминов вызывает легкую дурноту и видения, обладает довольно мощным снотворным эффектом, только сны от него какие-то липкие и мерзкие, совершенно выматывают. Кстати, на детей от смешанных браков влияет иначе, нежели на чистокровных дейминов. Морган от длительного приема порошка из кринного корня со временем бы обессилел и слег, ведь Стелла — наполовину дух, ей бы досталось еще сильнее. Такие, как она, от этого неприметного растения могут заболеть и даже погибнуть, если воздействие корня на организм вовремя не выявить и не прекратить. Бывали случаи, когда он случайно попадал в приправы или его по неосторожности добавляли в настойки, а ведь следов он вообще не оставляет. Я тебе говорила, что похожими свойствами обладают семена жолника, растущего в некоторых долинах Алайи. Вот он в свою очередь смертелен для светлых. Поэтому никогда нельзя приступать к еде, не обезопасив себя от возможных ядов.

Тсаревна механически поднесла руку к животу, вспоминая последнее покушение и то, как чуть не умерла на полу ванной, если бы Морган ее не спас. Кстати о Моргане.

— Дэйя, а ты можешь определить, нет ли на мне каких-то следящих заклинаний? — похоже, этот вопрос очень удивил рейвину. — Мне не дает покоя одна вещь. В тот раз, когда меня пытались убить с помощью диадемы, и еще раньше в случае с отравленной пищей, твой брат как-то слишком быстро появился рядом. Может быть, он все же сломал защиту зеркала, но вряд ли этот интриган околачивался рядом именно в те моменты.

Еще не закончив рассказ, тсаревна заметила странное выражение лица у собеседницы, мелькнувшее и пропавшее. То ли догадка, то ли озарение. Да и улыбка ее получилась чересчур зубастой, что для Дэйи было не совсем обычно.

— Вот паразит! — усмехнулась темная. — Нет-нет, не волнуйся, следящих чар на тебе нету. А вот зеркало я обязательно проверю, мало ли что стало с заклинанием блока после встречи с эрлом. А чувство, которое заставляет его быть в нужное время в нужном месте, называется паранойя. Или любопытство, но, скорее, первое. Плюс богатый опыт работы разведчика, ты же понимаешь. Не волнуйся, малышка, мы что-нибудь придумаем, чтобы защитить тебя. И не могу не упомянуть о том, что его светлость все же спас тебя!

Пришлось Соланж удалиться, так и не получив исчерпывающего ответа. Она подсознательно уловила, что рейвина что-то недоговаривала, но не могла определить, что именно. Хотя стало ясно: в ближайшее время Моргану зададут парочку неприятных вопросов.

Новые покои, куда тсаревну переселили после неудачного покушения, были немного меньше, но не в пример уютнее прежних. Огромное витражное окно во всю стену преломляло хмурый свет сумрачного дня, а по вечерам отражало яркие искорки звезд. Зеленые и золотистые оттенки в обивке мебели немного напоминали привычные цвета Алайи, светлое дерево очень удачно сочеталось с общей обстановкой оплота.

Несколько часов бесплодных попыток создать удовлетворительную защиту принесли весьма скудные плоды. Да, теперь область сердца, живота и шеи была закрыта намного лучше, но уязвимые места при желании можно было найти. Даже не нужно гадать о том, что такое желание обязательно возникнет у грозного наставника!

Сола устало потерла виски, на миг приложила холодные ладони к глазам. Бесполезно! Завтрашний день никак не желал выходить у нее из головы!

Наследница одним резким движением развеяла чары и, хмурясь, направилась в ванную. В бездну все сомнения, ведь чему быть — того не миновать. И если утром она будет красоваться перед делегацией с синяками под глазами от бессонной ночи, вид у нее точно будет неподобающий, а ведь она должна быть на высоте, как настоящая тсаревна.

За окном сверкнула молния, раздался очередной приглушенный раскат грома. И внезапно Сола сообразила, что за мысль мелькала у нее, когда она спешила в башню Дэйи. Гроза!

Светлая выскользнула из своих покоев и помчалась на крышу, в то самое место, где собиралась правящая семья для игры в чьело. В такой поздний час никого, кроме стражи и караульных в коридорах не было, поэтому можно было забыть о тсарском достоинстве и бежать, что есть мочи. Распахнув широкие двери, Соланж выбежала на каменную площадку прямо под тугие струи ливня.

— Тина! — радостно позвала она! — Тина, Тинка!

Кайсе научила тсаревну звать духов, чтобы в случае необходимости общаться без привлечения остальных членов семьи. И именно непоседливую Тинку напоминала ей Дэйя, когда приплясывала на месте от нетерпения или с детским любопытством задавала неудобные вопросы. И сейчас магия тсаревны взвилась в небо, чтобы вызвать с той стороны границы давнюю знакомую.

Ждать пришлось долго. Огромные капли вмиг промочили одежду Солы, ее волосы и обувь. Холода практически не чувствовалось из-за радостного возбуждения и предвкушения, ведь в голове маячил интересный план проведения завтрашней встречи!

Несколько громовых ударов прозвучали ближе, молнии словно стали ярче, когда одна из них, наконец, не сверкнула совсем близко, приняв очертания знакомой беспокойной фигурки.

— Звездная, звездная Сола! Ты звала меня? — вертлявая девчушка подскоками приблизилась и расцеловала мокрую до нитки наследницу. — И ты все же нашла свой путь в сумрак, как говорила бабушка Уна!

— Здравствуй, Тинка! — тсаревна радостно улыбалась, будто и не было всех тех ужасных событий после их знакомства. — Ты совсем не изменилась!

Воплощение грозы рассмеялось и с удовольствием запустило в небо несколько ярких разрядов. От избытка чувств она даже крутанулась на месте, рассыпая искры с волос прямо в лужи на крыше.

— Зато ты изменилась, девочка! — улыбнулась она. — Путь изменил тебя, тропы старой Уны всегда приводят к цели. Ты почти стала взрослой! Смотри, они приветствуют меня, духи темной стороны!

Две девушки стояли под дождем, заворожено глядя на цепь молний, расчертившую небо вдали. Зрелище было феерическое, так что у тсаревны дух захватывало. А у грозового духа…тоже что-то происходило внутри, наверное, потому что гостья снова начала приплясывать и напевать под нос какой-то мотив.

— Мне пришлось повзрослеть, — пожала плечами тсаревна. — Уна была права, не следовало тогда идти к Келину. Все оказалось сказкой, да такой страшной, что и вспоминать тошно. Вот что бывает, если не слушать мудрых хранителей, верно?

— Да-а, — протянула Тинка. — Но так было надо. Ты попала в новый мир в нужный момент, когда все должно было решиться! Зато теперь ты сильная и веселая, звездная Сола!

— Я познакомилась с духом леса, которую зовут Кайсе, — рассказала наследница. — Она подтвердила, что среди моих предков могли быть духи звезд. Ты не знаешь, отзовутся ли они на мой зов?

Грозовая немного скисла, смешно нахмурила бровки и вытянула губы в трубочку.

— Они не похожи на остальных, — прогудела она. — Далекие, слишком заняты судьбами и подглядыванием! Но ты пробуй звать, звездное дитя! Хотя в грозу они точно не вылезут, мокро и молнии!

Девушка подтвердила свои слова очередным раскатом и заулыбалась, довольная.

— Тинка, я хочу забрать то, что оставляла тебе перед уходом, — Соланж поймала непоседливого духа за маленькую ладошку. — Завтра важный день, и я снова должна стать той, кем была годы назад.

Колдунья кивнула и всплеснула руками, формируя в них новую молнию. Яркое свечение чуть слышно потрескивавшей энергии завораживало, с тонких девичьих пальцев разряд ударил в небо. В ладонях духа остался небольшой сверток, в котором лежали спасенные драгоценности тсаревны.

— Спасибо, — девушка чмокнула Тинку в обе щеки и положила сверток в карман. — Даже не представляешь, насколько выручила меня.

— Пожалуйста! — весело пропела грозовая и снова закружилась на месте, затем замерла и прислушалась к чему-то. — Ой, я должна бежать! Без меня гроза в твоей стране совсем стихла, а ее время еще не вышло! Зови меня, звездная, я снова приду к тебе!

Их пальцы успели только на миг соприкоснуться, когда Тинка начала таять в воздухе, снова становясь молнией. Ее певучий голосок стихал вдали, гроза уходила вместе с ней на север, а тсаревна поняла, что не успела передать один привет.

— Киран! — закричала она вслед сверкающим разрядам.

И нельзя было разобрать, послышался ей ответ «хорошо» или это была уже игра воображения. Тсаревна искренне понадеялась, что маленькая непоседа проведает за нее брата, раз уж она знала, кто такая Соланж, и видела, куда вела ее дорога.

Остаток ночи прошел гораздо спокойнее, чем надеялась наследница, ей даже далось отдохнуть и выспаться. Утром прибыли служанки, чтобы помочь тсаревне собраться и выглядеть, как подобающе.

— Прошу, заплетите их так, как принято в Сумрачном Эйде, — показала девушка на свои длинные медовые волосы. — Официальная прическа для официального случая. А заколоть можно вот этим.

Когда женщины закончили работы над внешним видом тсаревны, никто не мог сдержать вздоха восхищения. В зеркале отражалась величественная, исполненная внутреннего достоинства аристократка с мерцавшими в волосах драгоценными камнями под цвет глаз. Изумрудные складки платья подчеркивали достоинства фигуры, но при этом крой был строг и соответствовал протоколу для подобных случаев. В ушах и на шее девушки блестели желтые топазы, украшавшие ее в тот самый день, когда закончилась беззаботное детство в тсарском дворце. Идея Соланж удалась в полной мере: выглядела она так же, как тогда, с поправкой на прошедшие годы, и в то же время каждая нитка на ней, каждый изгиб скрученных в тугие жгуты волос на затылке подчеркивали то, что теперь наследница светлых была и частью Сумрачного Эйда. Темные могли не понять, но вот Влодар вряд ли не заметит подобную демонстрацию протеста.

Деймины с одобрением разглядывали свою гостью.

— Прекрасно выглядите, — сделал комплимент Найт. — И держитесь поразительно спокойно, молодец.

— Почему-то не уверен, что эти украшения из твоей сокровищницы, брат! — вставил свою реплику Морган, сразу заметив что-то.

В отличие от прошлого раза, когда в столицу темного государства неожиданно нагрянул тсарь, сегодня в зале были не все представители правящей семьи. Рей занял свой трон в центре, по обе стороны от него разместились Зигмунд, его старший сын, Форс и Дэйд, кудрявая волшебница, приструнившая сегодня свои непослушные кудри и оттого казавшаяся старше и серьезней обычного. Остальные придворные аристократы, правители самых крупных оплотов, рыцари охраны расположились рядом, настороженно поглядывая то на правителя, то на второй трон рядом с ним, который и заняла тсаревна.

— Его светлость прав, — кивнула девушка, тщательно контролируя дыхание и мимику, чтобы даже прожженный интриган Морган не смог заметить панику, колотившую ее изнутри. — Украшения были на мне в день совершеннолетия, их чудом удалось спасти из залов Забвения, и вчера мне их вернули. Не волнуйтесь, эрл, духи грозы не затевают заговора против Сумрачного Эйда.

Девушка заметила, что уголки губ у вредного наставника дрогнули, а Найт даже позволил себе сдержанную улыбку.

— Да, гроза вчера была замечательная, — сказал он. — Но я чувствую напряжение магии, коридор уже открыт, и послы прибудут с минуты на минуту. Все готовы?

Тихий голос правителя был слышен только членам семьи, те кивнули, Соланж едва заметно наклонила подбородок вниз. Готова…

Зеркала для приема гостей установили на противоположной стороне зала, их поверхности были затуманены и волновались в последние несколько часов с ого момента, как делегация покинула Алайю и двигалась на темную сторону. Первыми на темный мрамор пола вышли из серого коридора вооруженные воины охраны, и только потом — Влодар и сопровождавшая его свита.

— Добро пожаловать в Сумрачный Эйд, господа, — красивый голос рея разнесся по залу, когда он приветствовал незваных и не желанных гостей.

Шейсы поклонились, согласно протоколу, и расступились, пропуская вперед тсарского советника. Он подошел ближе и поприветствовал Найта, затем повернулся к светлой наследнице.

— Моя тсаревна, рад видеть вас в добром здравии. Вы несравненны и выглядите потрясающе, — его слова казались искренними, и при этом Сола заметила, что с той минуты, как он вошел в зал, глаза этого мужчины были прикованы к ней.

Он все заметил и понял немое сообщение, которое намеревалась передать тсаревна своим внешним видом. Свелые ресницы чуть опустились, признавая право наследницы на этот маневр и ее протест против Алайи. Девушка почувствовала странное удовлетворение внутри, и напряжение чуть отпустило ее.

— Что привело вас сегодня в Сумрачный Эйд, достопочтенный тсарский советник? — поинтересовался Найт, когда все положенные по этикету комплименты были произнесены, а так же закончились основные расшаркивания сторон друг перед другом.

Соланж сидела на своем месте невероятно прямо, будто палку проглотила, странное ощущение окостенелости во всем организме мешало ей нормально воспринимать происходящее. Она с затаенным ужасом ждала развязки, хотя внешне оставалась спокойна и даже благосклонно улыбалась представителям светлого двора. Надо отдать им должное, шейсы практически не позволили себе лишнего, но многие взгляды были слишком уж пристальными. Им сообщили, куда и зачем они шли, но видеть пропавшую без вести тсарскую дочь в окружении дейминов, одетую как они, находившуюся по правую руку от самого темного правителя, это уж слишком.

Сола мельком подумала, что Айвин мог бы довольно грамотно преподнести всю ситуацию подданным, чтобы подорвать репутацию дочери в дальнейших переговорах. Как же, предательница рода, спелась с кровопийцами! Такие мысли никогда бы не пришли ей в голову раньше, но примеры из истории и тех лекций, которые прочли темные преподаватели, кое-чему все-таки ее научили.

— В вашем государстве сейчас гостит старшая наследница престола Алайи, — дипломатично ответил Влодар на вопрос рея. — Мы прибыли для того, чтобы сопроводить ее высочество на родину со всеми подобающими ее положению почестями. Ваш батюшка весьма обеспокоен, моя госпожа, ваш брат соскучился по сестре, поэтому оба они передавали пожелание как можно скорее увидеть Вас в родных стенах.

Советник обращался только к тсаревне, игнорируя остальных темных, что могло быть воспринято как оскорбление, но деймины решили не придавать значения нарушению протокола. Соланж слушала, слушала, чужие голоса словно доносились издалека, и в то же время все окружающее воспринималось болезненно-четко.

— Поблагодарите его величество за проявление отцовской заботы, — произнесла она ровным отстраненным голосом и замолчала, позволяя Влодару самому догадываться, что еще скрывалось за этой фразой.

Шейс внимательно вглядывался в лицо девушки, пытаясь определить, что же на самом деле происходило в ее душе, но теперь, спустя столько лет, это было уже не так просто.

— Смею ли я надеяться, что ваш ответ будет более содержательным? — спросил Влодар, но за нее ответил Найт.

— Хочу подчеркнуть, господин посол, что темный двор и я лично готовы предоставлять убежище ее высочеству так долго, как она того пожелает, и не склонны принуждать тсаревну Соланж совершать какие-либо поступки против ее воли.

— Вы сказали «убежище», ваше величество? — с улыбкой уточнил советник, будто не расслышав.

Светлые немного заволновались позади него, некоторые позволили себе усмехнуться.

— От чего же бежала ее высочество, что ей понадобилось…ээ…убежище, как вы сказали, настолько далеко от дома?

— Я так сказал? — очень натурально удивился Найт. — Должно быть, оговорился! В любом случае, наше гостеприимство в полном распоряжении тсаревны.

Соланж отметила про себя великолепную игру придворных актеров и поразилась их терпению и умению идеально проводить подобные маневры.

— Господа, — ее спокойный доброжелательный тон снова обратил все внимание зала на тонкую золотоволосую фигурку в окружении темных властителей. — Не хотелось бы напрасно тратить время уважаемого посла и остальных членов делегации, но мы должны прояснить ситуацию. Сумрачный Эйд оказал мне поддержку в тот миг, когда она была больше всего необходима, и так продолжалось до сих пор. Я никогда этого не забуду, как и того, что мне пришлось пережить в родной стране.

Последнее предложение девушка выделила голосом так, чтобы ни у одного светлого не осталось сомнений, что ничего хорошего с тсаревной не случилось.

— К моему глубокому сожалению, вынуждена отклонить вашу просьбу присоединиться к делегации и вернуться в Алайю сегодня, но так же подчеркиваю, что это все же произойдет в ближайшее время. Только тогда, когда я сочту нужным и исключительно по своей воле без давления с чьей-либо стороны. Надеюсь, что все до последнего слова вы передадите моему отцу, Влодар, чтобы исключить какое-либо недопонимание между нами.

Мужчина чуть склонил голову, почти с довольным видом рассматривая тсаревну. Девушка удивилась подобному проявлению эмоций, но сдержала любопытство. Речь сейчас шла не об этом, все ждали ответного хода посланника.

— Что ж, вы более, чем понятно выразились, моя госпожа. Рад знать, что вам оказывают настолько теплый прием в Сумрачном Эйде, что вы не торопитесь возвращаться даже в собственные родовые земли. Вторая просьба моего правителя адресована вам, ваше величество.

— Готов внимательно выслушать любые просьбы Айвина, выполнение которых в моих силах, — улыбнулся Найт.

Соланж заметила, что Зигмунд и Морган мельком переглянулись, и каменное выражение лица эрла стало еще более холодным, если это только было возможно. Интересно, что они знали и чего ожидали от ее отца?

— Рад это слышать, — поклонился Влодар. — В таком случае вас не затруднит прекратить нападения на подданных светлой короны, которые в последнее время начали причинять некоторые неудобства жителям приграничья. Разумеется, это должно быть досадное недоразумение, но вы, как повелитель всех темных земель, сможете повлиять на преступников.

А вот этого Сола точно не ожидала и с трудом сдержала вздох изумления. Пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы не обернуться к Найту и сохранить нейтральное выражение лица. Нападения? Почему ей ничего не сказали? Неужели уже начали гибнуть шейсы и деймины в каких-то нелепых стычках, пока она позволяла себе препираться с Морганом и смеяться с Дэйей над их занятиями. Проклятье!

Все в полном молчании ждали ответа темного правителя и украдкой косились на тсаревну.

— Разумеется, как вы и сказали, уважаемый советник, это должно быть какое-то досадное недоразумение, — произнес Найт вроде бы доброжелательным светским тоном, но от него у всех присутствующих вдруг похолодело внутри. — Поскольку подобные нападения происходили на территории Сумрачного Эйда со стороны подданных светлой короны. Я правильно повторил все, что вы сказали?

— Мне ничего об это не известно, — пожал плечами Влодар. — Я передал вам просьбу моего повелителя, поскольку в случае, если вы не сможете повлиять на ситуацию, это придется сделать Алайе.

— Что вы хотите этим сказать? — вежливо уточнил рей.

— Только напомнить о мирном соглашении, заключенном между двумя нашими странами более пятидесяти лет назад, которое было нарушено со стороны темных, к сожалению. Таким образом, мы просто действуем под давлением обстоятельств.

Влодар сделал знак одному из рыцарей позади него, и тот приблизился, неся перед собой плоскую шкатулку, покрытую белой эмалью и какими-то рунами. Все присутствующие с ужасом уставились на небольшой предмет, будто внутри скрывался ни много ни мало конец света.

— Прежде чем мы закончим с этим, я бы хотел высказать личную просьбу пообщаться с тсаревной наедине, — негромко сказал посланник, снова взглянув в глаза Соланж. — Это важно, ваше высочество.

Морган явно хотел что-то возразить, но вовремя сдержался. Девушка почти физически ощущала его ненависть и негодование, на сей раз ради разнообразия направленные не на нее. Найт не принял просьбу.

— Вряд ли это возможно, господин посол. Учитывая то, что ваш рыцарь держит в руках, думаю, дальнейшие переговоры будут бессмысленными.

Влодар с сожалением вздохнул и потянулся было к шкатулке, когда Сола все же решилась.

— Подождите! — на нее посмотрели с затаенным удивлением. — Ваше величество, думаю, что мне следует выслушать господина советника. Это было бы не вежливо с моей стороны отклонять просьбу подданного, даже не ознакомившись с ней.

Посланник чуть приподнял бровь, отмечая про себя, что она назвала его своим подданным. Ему явно стало любопытно, но девушка сделала это намеренно. Она видела яростный взгляд Моргана, и знала все слова, которыми он был готов обозвать ее за глупость. Видела неодобрение на лицах Найта и Зигмунда, сомнения Дэйи.

— Как пожелаете, тсаревна, — согласился рей.

Даже если они не приветствовали этого ее порыва, показывать светлым разобщенность и разногласия было нельзя. Девушка мысленно готовилась выслушать все, что они ей скажут, но после того, как делегация отбудет восвояси.

Шейсам открыли двери в небольшой кабинет, примыкавший к залу, и советник с тсаревной почти одновременно активировали заклинания против подслушивания. У нее сказывалась ежедневные пытки Моргана, а у него — многолетний опыт работы при дворе.

Пару секунд светлые молча разглядывали друг друга.

— Вы сильно изменились, ваше высочество, — первым начал Влодар. — Стали сильной и уверенной в себе. Вы теперь очень похожи на вашу матушку.

Тсаревна пожала плечами.

— Благодарю. Не сказала бы, что эти изменения не к лучшему, но произошли они по чужой воле. Вам ведь известно почти все, Влодар, к чему притворяться?

— Вы правы, — печально произнес он. — Я был там и видел все своими глазами, и вижу вас сегодня. Вы ведь специально оделись так же, как и в тот страшный день, верно? Даже украшения похожи. Не передать словами, насколько мне жаль, что столько времени ушло на то, чтобы можно было хоть что-то сделать. Простите меня!

Сола сначала глянула на него с удивлением, потом улыбнулась.

— Влодар, я знаю вас с детства и впервые мы беседуем как взрослые, равные. Вам не за что просить прощения, и даже наоборот. Я бесконечно благодарна за то, что вы смогли помочь мне бежать из залов Забвения, рискуя своим положением и даже жизнью. Случившееся потом не ваша вина, лишь заслуга. Все сложилось как нельзя лучше, но я и в самом деле не могу вернуться прямо сейчас. В качестве кого, скажите мне, я буду находиться там рядом с тем, кто растоптал меня и отдал на растерзание темным? Просто чудо, что деймины оказались вовсе не такими, как их рисуют в Алайе! Они смелы и благородны, им известно, что такое честь! Меня спасли, даже не зная, кто я, а их чуть не убили в Алайе просто за цвет кожи и волос. Не такой я бы хотела видеть свою родину, не такой. И пока на троне мой отец, вряд ли что-то изменится.

Ее голос звенел от эмоций, сдерживаемое в зале волнение немного прорвалось сквозь барьеры самоконтроля, но ни единой лишней нотки не прозвучало в возмущенной тираде наследницы. Она полностью владела собой, управляла чувствами, производя незабываемое впечатление. Внутри было пусто и холодно, но никто не мог этого знать.

— Вы правы, — неожиданно для нее произнес Влодар. — Именно поэтому я просил вас о личной беседе.

Вот теперь тсаревна по-настоящему удивилась.

— Ваш отец уже не тот, что был раньше. Он завел Алайю в глухой тупик, из которого не выбраться без решительных мер. Некоторые традиции нуждаются в кардинальном пересмотре, законы устарели, так же, как и взгляды правителей земель на сегодняшнюю политику.

— Рассуждаете здраво, господин советник, — усмехнулась Соланж, — но все это отдает заговором и предательством вашего правителя.

— Его — возможно. Но я никогда бы не предал интересов Алайи, — с жаром возразил мужчина, вышагивая из стороны в сторону перед удивленной тсаревной. — Я был с ним рядом много лет, поддерживал всегда и закрывал глаза на многое ради старой дружбы. Но Айвин перестал видеть, где черное, где белое, спутал свет с тьмой! И вместо того, чтобы исправить ситуацию, собирается ввергнуть страну в такую войну, которую нам никогда не выиграть. Это недопустимо!

Девушка изумленно молчала. Что бы она ни думала о причинах, заставивших этого красивого уверенного мужчину просить аудиенции с ней наедине, но его слова оказались для нее полной неожиданностью. Советник отца всегда казался умным, решительным и исполнительным, но преданным именно отцу. Оказывается, их с тсаревной рассуждения об Айвине совпадали..

— Вы даже представить себе не можете, ваше высочество, что происходит сейчас дома, я ведь сознательно использую это слово! Я много раз оказывался на улице среди простого народа, изучая происходящее, чтобы знать о ситуации не от аристократии. Так вот, Алайя гниет изнутри, и ваша задача, как наследницы, изменить то, что не может и не хочет ваш отец!

— Вы слишком многого от меня хотите, Влодар! — возразила тсаревна. — И о происходящем в низах я знаю, возможно, даже больше вас. После побега из Залов забвения я ведь не сразу попала в Сумрачный Эйд и прочувствовала на собственном опыте все последствия отцовской политики. Но все еще не понимаю, что конкретно могу сделать? Я всего лишь женщина, молодая и неопытная, кто услышит мой голос в шумной толпе князей и прочих правителей Алайи?

Влодар внимательно посмотрел тсаревне в глаза и снова улыбнулся.

— Неопытность быстро пройдет: я вижу, что вы быстро учитесь. Вы искренни, а очарование юности поведет за собой многих. Рассуждаете здраво, и с некоторой помощью станете лучшей тсарицей, которая когда-либо занимала трон ваших предков. Многие недовольны тем, что делает ваш отец, но они верны стране и пойдут за правильным лидером, если увидят возможность по-настоящему что-то изменить.

— Влодар, скажите прямо, чего вы добиваетесь? — утомленно произнесла девушка, уставшая от танцев вокруг да около.

Мужчина сделал несколько шагов ей навстречу и неожиданно опустился на одно колено, взял в руки тонкую девичью кисть.

— Моя тсаревна, я прошу вас принять помощь в том, чтобы вы могли занять принадлежащее вам по праву место и выиграть эту войну без боя. Алайя не может позволить себе войну с темными, мы обескровлены и должны решать более важные вопросы.

— Это ведь заговор с целью узурпации власти? — уточнила спокойным голосом тсаревна, не зная, радоваться ей неожиданной поддержке или печалиться. — Вы предлагаете его наследной тсаревне.

— Другому не было бы смысла его предлагать, — усмехнулся Влодар. — А спасти страну — ваш долг наследницы!

— Прошу вас, встаньте. Мне странно видеть вас в таком положении, господин советник.

— Госпожа, не отказывайтесь от этого так легко. Речь идет обо всем, что век за веком строили наши предки. Неужели можно забыть обо всем?

Он так и не встал, снизу вверх глядя на юную испуганную девушку, отчаянно боровшуюся с собой.

— Что станет с отцом? — наконец, произнесла она, и Влодар понял, что победил.

Мужчина поднялся, все еще сжимая в руках холодные пальчики тсаревны.

— Вы поступите с ним так, как того потребуют ваши честь и совесть, обещаю. Имя тсарицы Соланж запомнят навсегда, я уверен!

Девушка рассмеялась и ненавязчиво высвободила руку.

— Не радуйтесь раньше времени, ведь чтобы осуществить подобное, понадобится много сил и времени. Сумрачный Эйд мне поможет, и теперь, с вашей поддержкой, все становится более выполнимым, чем казалось до этого. Я не желаю, чтобы пролилась лишняя кровь.

Советника, в свою очередь, удивило признание тсаревны.

— Деймины согласились помочь вам занять трон отца?

— Разумеется, не безвозмездно, — ответила тсаревна, разводя руками. — Мы заключаем соглашения о ненападении и еще несколько необходимых актов о сотрудничестве и торговле, которых рей Блайн в свое время пытался добиться от Айвина. Разумеется, темные хотят обезопасить себя раз и навсегда, у них тоже хватает других забот, чтобы встревать в бессмысленную войну с шейсами.

— Слышал кое-что, — нейтрально произнес Влодар. — Если мы договорились, то самое время мне вернуться к остальным и доложить Айвину об официальном результате переговоров, как вы думаете?

— Согласна. Мы будем держать связь через письма и птиц, Влодар, и вам придется сотрудничать с Найтом и его семьей, поскольку я все им расскажу. Нет смысла утаивать что-либо, раз мы действуем сообща. Надо придумать, как обойти граничные чары и много чего другого, чтобы избежать лишних жертв с обеих сторон.

Советник ненадолго задумался, потом кивнул.

— Вы правы, разумеется. Будем думать над всем этим сообща.

— И расскажите мне, ради всего святого, что за нападения? Найт ничего не сообщил мне, чтобы не волновать, но деймины ведь не нападали на Алайю, верно? Все ведь наоборот, так?

Советник несколько мгновений смотрел ей в глаза, потом чуть кивнул и отвернулся, чтобы выйти из кабинета в общий зал.

— Влодар!

Мужчина оглянулся и увидел плотно сжатые губы девушки.

— Что с моим братом? И как он во всем этом замешан?

— Его высочество под опекой Флавия, госпожа. Он почти не разговаривает с отцом и погружен в учебу, делает поразительные успехи. И он знает, что вы здесь, верно?

Наследница молча кивнула.

— Мы с ним никогда не говорили об этом, но я уверен, что он больше всего на свете желает, чтобы вы снова были дома, ваше высочество.

Возвращение Солы и Влодара прошло в напряженном молчании, их просто съедали глазами и деймины, и шейсы. Ни единым вздохом заговорщики не выдали себя, занимая свои места.

— Благодарю мою госпожу за понимание, — низко поклонился тсарский советник. — Вы очень добры. Ваше величество, мне кажется, что все вопросы уже решены и цели достигнуты. Позвольте нам откланяться и вернуться с докладом к светлому владыке.

Найт склонил голову и перевел глаза с советника на шкатулку и обратно, напоминая о завершающем этапе переговоров.

— Простите мне мою забывчивость, — наиграно повинился Влодар, поправляя темно-лиловый камзол. — Разумеется, мы не можем вернуться без вашего ответа.

Соланж наблюдала за тем, как советник с поклоном поднес шкатулку рею, как темный с некоторым усилием открыл ее и изучал содержимое письма внутри. Найт усмехнулся, достал из воздуха перо и быстро подписал послание, спрятал его обратно в шкатулку, чтобы передать ее советнику. По залу пронесся вздох ужаса, озвучивая то, что подумали присутствующие при виде загадочного предмета еще в середине встречи.

— Значит, война? — спросил Влодар без всякого удивления.

— Значит, война, — спокойно подтвердил темный правитель.

Светлая делегация покидала тронный зал в полном молчании, Сола и члены правящей семьи сидели на своих местах без движения, дожидаясь, пока можно будет поговорить. Остальные деймины загомонили, словно рой испуганных насекомых, возмущения и выкрики сотрясали стены.

— Тихо! — властно скомандовал рей, подавая пример будущей коллеге рядом. — Господа, вам прекрасно известно было с самого начала о том, зачем прибывали послы из Алайи. Война уже началась, те самые нападения, которые мы тут обсуждали, — первый шаг светлых и прямое нарушение мирного договора. Прошу вас не возмущаться, а обдумать то, что мы будем делать дальше. Ваша помощь в выживании Сумрачного Эйда будет неоценима, так не подведите же меня и тех, кто надеется на вас. Дальнейшее мы сможем обсудить на завтрашнем собрании!

Когда они остались одни, Морган открыл было рот, чтобы напуститься на тсаревну, но опоздал, поскольку заговорил Найт.

— Умница, девочка. Первое официальное общение с будущими подданными после возвращения в свет прошло отлично. Теперь о тсаревне начнут говорить во всей Алайе, а твое спокойствие отлично контрастировало с отцовским темпераментом. Великолепно держалась, поздравляю!

Сола вымученно улыбнулась. Зигмунд продолжал хмуриться, обдумывая перспективы.

— Теперь все объявлено официально, вы ведь понимаете? Больше никого не сдерживает призрачная необходимость соблюдать условия мирного договора.

— Почему ты не сказал мне о нападениях? — укоризненно заметила рею тсаревна. — Думал, я не справлюсь с такими новостями? Что ж, теперь я знаю и эффект неожиданности получился тот еще!

— Прости, — кивнул Найт. — Я посчитал, что в тот момент это защитит тебя, и оказался не прав. Этого больше не повторится.

— О чем желал посекретничать господин посол? — холодно поинтересовался эрл, недовольный, что ему не дали заговорить с самого начала. — Мы с Дэйей обучили вас слишком хорошо, тсаревна, заклинание от подслушивания удалось на славу.

Значит, он все же пытался это сделать! Неугомонный темный! Разумеется, Сола рассказала обо всем, что говорил ей Влодар, добавила к этому свои мысли и предположения. Темные несколько удивились, но не стали тратить время зря, сразу вписав новую информацию в общую картину.

— Надо все обдумать, — медленно произнес Зигмунд. — Помощь с той стороны облегчит задачу и позволит провести переворот с гораздо меньшими потерями, но пока обо всем рано говорить. Нужно встретиться и обсудить это с советником и его помощниками. Если Айвин узнает, им всем не сносить головы.

Спустя долгое время, когда тсаревна, наконец, осталась одна в своих покоях, можно было дать волю чувствам и отчаянию, которое до самого последнего момента удавалось держать в узде. Да, сегодняшняя встреча прошла на высоте, но ведь это не отменяет последствий! Она в центре заговора, она начала войну, она должна идти до конца! Небо!

Драгоценные шпильки беспорядочной кучкой лежали на столе, тяжелая волна золотых волос рассыпалась по плечам, и девушка яростно массировала затекшую от тугой прически кожу головы.

— Проклятье, проклятье! Кто все это придумал? — вопрошала она, мечась по комнате, словно загнанный зверь. — Почему все так сложно? Чтоб она провалилась в бездну, эта политика!

Слез не было, отчаянье выжгло все внутри. Девушка застыла, не в силах даже двинуться от внезапного упадка сил, когда из ровной поверхности зеркала раздался насмешливый голос проклятого эрла.

— Я уж думал, что вы, тсаревна, вдруг резко изменились и стали самой настоящей наследницей, сдержанной и совершенной. Приятно осознавать, что это не так, есть чему учиться дальше. Что ж, сомнения еще никому не повредили.

Сола задохнулась от возмущения.

— Убирайтесь в бездну со своими комментариями! — от ее крика поверхность зеркала мелко задрожала. — Создатель, помоги мне! Вам что, абсолютно не знакомо чувство такта? Нахал и наглец, да чтоб ты уже упился, наконец, собственной ненавистью!

Тсаревна одним движением смахнула с кровати тяжелое покрывало и швырнула его сверху на зеркало, просто и надежно отсекая зазеркалье от пространства своей комнаты. Она тяжело дышала от ярости и бушевавших внутри эмоций, которые разбудил мерзавец эрл. Хотя, надо отдать ему должное, паника от злости улетучилась без следа, наследница настолько разозлилась, что даже забыла об их всегдашнем ледяном обращении на «вы». Надо срочно найти управу на этого нахала, пока он окончательно не испортил ей жизнь! И она без стеснения будет просить помощи у любого, хоть немного знакомого с мерзким характером старшего эрла. И тогда пусть уже ему ниспошлет Небо всю возможную помощь, потому что сегодня он зашел слишком далеко!


Морган.


Первый шпион Сумрачнго Эйда впервые за последнее время занимался именно тем, чем должен был, согласно своего положения. Шпионил. Он решил принять непосредственное участие в расследовании тех слухов, которые возникали неизвестно откуда и порочили доброе имя друга и правителя. Кроме того, после официального объявления войны с шейсами и собственной несдержанности, когда он и впрямь наговорил тсаревне лишнего, можно было некоторое время официально держаться от нее подальше и дать девочке немного времени для передышки.

Весна неумолимо приближалась, поэтому последние зимние дни старались показать себя с самой худшей стороны. Снег с дождем размывали дороги, сильнейшие ураганы заставляли сбоить даже самые проверенные заклятья. Деймины закрылись по оплотам, кутались в непромокаемые плащи и куртки, и только крайняя необходимость заставляла их показываться на улицах. Хмурые мужчины и женщины торопились по делам, делали покупки, не торгуясь против обыкновения, да и торговцы немного снижали цены, чтобы поскорей распродать товары и убраться в тепло. Разумеется, первый же ясный денек раскрыл многие двери.

Морган пробирался сквозь рыночную толпу, уверенно лавируя между толстыми торговками и бойкими покупателями, прислушивался к мерному гомону торговых рядов. В данный момент его не узнали бы даже родные: он коротко постригся, отрастил густую щетину и при помощи магии слегка изменил черты лица, избавляясь от любых признаков благородного происхождения. Так он легко терялся в толпе и мог запросто влиться в компанию простых работяг, тянувшихся из дальних оплотов на заработки к более зажиточным соседям.

Последние сведения о новых слухах привели его в крепость Яйя, не самый большой, но довольно важный транспортный узел в северо-западном регионе Сумрачного Эйда. Эрл пробыл там уже почти две недели, пытаясь связать воедино разрозненные крупицы информации, пока что безуспешно. Разумеется, пребывание в оплоте инкогнито лишало его некоторых привилегий, но такая жизнь была для Моргана вполне привычной.

Единственный, кто знал о том, что в Яйя приехал с визитом сам эрл, был начальник крепости. Именно он порекомендовал нового работника одному из состоятельных купцов, подмявшему под себя почти треть местного рынка. По его приказу Морган вместе с остальными работягами охранял склады с ценными товарами, ходил на охоту за пределы крепостных стен и вел переговоры с несговорчивыми конкурентами. А в процессе узнавал все, что могло пригодиться в раскрытии хоть одной тайны из многих, довлевших над Сумрачным Эйдом и головой Найта в последние луны.

— Эй, смотри, куда идешь! — прикрикнула на разведчика дородная матрона с двумя тяжелыми корзинами. На которую он чуть не налетел, вслушиваясь в мужские голоса неподалеку.

— Простите, госпожа, я не хотел мешать вам! — Морган скорчил виноватую мину и улыбнулся, но женщина продолжала ворчать, хоть и оставила его в покое.

В Яйя эрл играл роль покладистого услужливого малого, не блещущего умом, зато готового на многое ради лишней монетки. Он постоянно улыбался, показывая желающим красивые белые зубы, шутил и был мил со всеми. Кроме тех дейминов, с кем Моргану когда-либо приходилось работать, его никто никогда не видел в подобном амплуа, Дэйя обязательно нашла бы пару ядовитых фраз для описания нестандартного поведения кузена, а уж Соланж, наверное, вообще бы со смеха умерла.

Мужчина поправил на голове вязаную шапку и отправился дальше. В рыбных рядах довольно сильно воняло, несмотря на холодную погоду, их он миновал быстро, стремясь попасть к текстильным лоткам, где несколько дейминов разгружали повозку с тканями и переговаривались между собой. Все они оставили теплые куртки возничему, который подкармливал своего темно-синего мершесса хлебными крошками, остались в простых камзолах, чтобы не жарко было работать.

Небольшой незаметный толчок магии, и в следующий миг верхушка тряпичной пирамиды поехала, норовя упасть прямо в лужу под ногами работяг.

— Лови, лови!

— Зар-раза!

— Тяжело ж, помогите кто-нибудь!

Разумеется, совершенно случайно проходивший рядом Морган поспешил поймать дорогие свертки, спасая их от грязи, и помог остальным. Его почти завалило тканями, даже пришлось получше упереться ногами, но его уже благодарили и торопились освободить от тяжелой ноши.

— Ну ты молодец! — хлопнул эрла по плечу один из работников с длинной жесткой бородой. — Как ловко все поймал!

— И какая раззява положила тяжелые упаковки на сверток со скользким шелком? — выругался другой деймин с собранными в хвост волосами, чуть не бросив сгоряча шапку себе под ноги, но вовремя спохватился и вспомнил про лужу. — Спасибо, друг, ты нас выручил!

— Что вы, разве ж это помощь? — улыбнулся Морган. — Мелочи! Всегда приятно угодить хорошим дейминам.

— Он еще и скромный! — усмехнулся бородач. — Редкое качество для работника. Может, нанять тебя? Платим хорошо!

Эрл продолжал улыбаться и как бы в задумчивости сдвинул шапку на лоб, затем с сожалением ответил:

— Нет, пожалуй, я уже служу господину Раксу, он хороший хозяин. Лучше я вам помогу закончить разгрузку, хотите? У меня все равно до вечера других дел нет, а вам лишние руки не помешают!

Деймины с радостью согласились, дело пошло веселей, и вскоре Моргана уже пригласили в ближайшую таверну обмыть прибытие новых тканей из столицы, а заодно и отблагодарить неожиданного помощника. На рынке осталась только хозяйка товара и ее муж, который во время разгрузки куда-то отлучался.

— Из самой столицы везли! — хвастался возница по имени Лаки. — На нас дважды нападали шаблы, да настолько злобные после долгой зимы, что от второго нападения едва отбились! А парочка аархов отстала только после полной разрядки амулета, впервые такое видел!

— Ничего себе! Эти твари цепкие! — поддакивал Морган, попивая горьковатое темное пиво и стараясь вести себя в соответствии с образом.

Странно: если на торговцев и впрямь напали шаблы, то это произошло достаточно рано, зимой эти мерзкие твари прятались по норам, и для встреч с ними было еще холодно. Да и аархи до весны вяло скользили среди голых деревьев, не особенно рьяно разыскивая добычу. С появлением бездны даже самые привычные монстры словно сходили с ума, а причин не верить этим дейминам у Моргана не было, даже если их рассказ и был слегка приукрашен.

— Зато теперь наши женщины смогут щеголять не хуже, чем эта светлая при дворе!

Эрл насторожился.

— Какая светлая? — невинно поинтересовался он. — При каком дворе? Что-то я не то услышал.

Деймины переглянулись.

— Так уже несколько лун при дворе нашего рея обитает светлая наследница! Тсаревна Соланж или как там ее. Неужели ты не слышал, все оплоты слухами полнятся!

— Интересно! Впервые слышу! — бессовестно соврал Морган. — А зачем она рею? Заложница что ли?

Мужчины пожали плечами, кто-то нахмурился, кто-то поморщился. Отношение к светлым не только среди таких простых дейминов, но и среди аристократии было не самым лучшим. Открытая политика Блайна, известного своим желанием наладить отношения с соседями, была продолжена его сыном, но не всем это было по нраву. Конечно, худой мир лучше войны, но все же у двух народов было слишком много застарелых обид.

— Кто его точно знает! Я слышал, что она согласилась заключить с Сумрачным Эйдом мир, если мы поможем ей свергнуть папочку. А тот и рад избавиться от строптивой девчонки, тут же уцепился за шанс и готовит войска для войны. Значит, ее просто используют в своих целях, — бородатый Брекко пожал плечами. — Политика это сложно и грязно.

— Это ты сразу о политике, а мне говорили, что девицу обхаживают и рей, и его брат! Не знаю, где они ее достали, наследницу эту, но если рейвин Форс вдруг женится на тсаревне, то Алайя достанется ему, как мужу будущей правительницы!

Все рассмеялись, настолько это предположение было нелепым. Морган отмечал про себя, что подробности личной жизни правящей семьи просочились так далеко, что их уже не остановить. Гадко было, но попытаться отследить источник слухов все же надо было.

— Лаки, ты иногда несешь настолько несусветную чушь, что она становится почти похожей на правду! — рассмеялся Солт, парень с хвостом. — Ну подумайте сами, как это вообще возможно? Настолько вопиющее нарушение наших традиций даже ради благой цели мирного соглашения немыслимо. Рея же собственные подданные засмеют, а совет правителей вообще бойкот объявит!

— Многие старые традиции изменились, — вставил свою реплику Морган. — Рей в последнее время пересматривает мертвые законы, разве плохо добавить что-то новое? Я слышал, как об этом говорили мой хозяин с зятем!

Новые знакомые эрла заговорили одновременно, каждый пытался высказаться вперед других, опровергнуть провокационное заявление.

— Чем плохи старые традиции? — ворчал в бороду Брекко. — Они дались Сумрачному Эйду потом и кровью, чтобы рей мог так просто все поменять и объединяться с выродками светлыми!

— Они не выродки, просто дикари! — усмехнулся Солт. — Вбили себе в голову, что мы страшные монстры, ну и ведут себя соответственно. Было бы жаль их, если бы не война на носу.

— Я слышал, что его величество в последнее время ведет себя совсем странно! — полушепотом произнес Лаки. — Как знать, может его решения вызваны не совсем разумными причинами.

— Т-с-с! — шикнули на него товарищи, Морган поспешил состроить испуганное выражение лица и спрятать торжество на дне черных глаз. — Ну чего вы, я же шепотом!

— Болван! Уж наверное под носом у верховной жрицы и придворной магички правитель не мог бы спятить!

— Я и не говорил, что он спятил! — огрызнулся Лаки. — Это все слухи! Найт молодец, пусть себе крутит с этой светлой, мне-то что! Просто все, что происходит с его семьей кого угодно с ума сведет!

— Все с ними нормально, — продолжал кипятиться Брекко. — А мы не о том говорим уже! Начали-то о тканях и скатились в политику!

— Да ладно вам, ребята, интересно же! — с воодушевлением улыбнулся Морган, подначивая на продолжение беседы. — Столько слухов я и за год не слышал, тут ведь не такая бурная жизнь, как у вас в столице, хоть что-то новенькое!

— Мне тоже говорили, что там с семьей не все ладно, — нехотя произнес Солт. — Вроде бы рейвин Форс даже пытался с собой покончить, только никто ничего доподлинно не знает. И он точно что-то со светлой имеет, я на эту тему даже анекдот слышал!

Морган чуть со стула не упал от таких вестей. Вот так-так! Они ведь скрыли происшествие ото всех! Как, ради всего святого, такая информация просочилась наружу да еще и стала предметом обсуждения неведомых работяг в дальнем оплоте! Разве что…

— Самоубийство? — переспросил он. — Может, кто-то покушался на наследника? Светлые или кто-то еще?

Брекко хмуро проворчал, что Лаки и Морган нашли друг друга, а Солт им только головы забивает.

— Зачем покушаться на наследника, если есть живой правитель? — произнес он. — На него нападали безуспешно, служба безопасности все замяла, но виновных до сих пор ищут. И все равно все об этом знают!

— Почему же, я не знал, — похлопал смоляными ресницами эрл.

— Ты бы еще дальше поселился, — съязвил бородатый, — ты бы и имя свое не знал!

— Не такая уж и отсталая Яйя! — обиделся Морган. — Но ты-то небось в столице это узнаешь, пока новости к нам дойдут, они уже давно устаревают!

Солт пожал плечами, отхлебнул пива и закусил соленым сухариком.

— Нет, столица в этом случае молчит, словно камень. Про рейвина мне рассказали, как ни странно, в одном из западных оплотов неподалеку отсюда, в крепости Гласса вроде бы. Там тогда только и обсуждали, что будет с реем, если не станет брата. Это было несколько недель назад, и ребята казались знающими.

— Лаки тоже кажется знающим, пока рот не откроет! — хмыкнул Брекко, а возничий забавно надул щеки.

— Ты бы не начал рассудок терять, если бы у тебя сначала мать с отцом умерли, потом и брат чуть не отправился к Дракону? Говорят, наш правитель не спит сутками, только работает и работает. Мне рассказывали в оплоте Сикта, когда я возил туда партию первоклассных мехов от одного заказчика, что вопреки всему воспитанию, на последнем собрании Найт так нервничал и сердился, что перепугал чуть ли не половину правителей, многие от волнения заболели!

Брекко и Солт захохотали над плаксивым предположением товарища, разведчик же старался держать лицо, а мысленно просто рвал на себе волосы. Западные оплоты! Оба названия, предоставленных Моргану новыми знакомыми, говорили о том, что вскоре придется отправиться именно в том направлении. Да и Яйя вполне вписывалась в ту цепь, которая в итоге обязательно должна была привести эрла к разгадке. Но как же коварен неизвестный враг, покушавшийся на правителя! Ведь именно он распускал слухи, никто не знал о попытках убийства, кроме нескольких дейминов, за чью честь и молчание мужчина готов был ручаться головой. Значит, говорил тот, кто принимал непосредственное участие в организации преступлений!

— Я серьезно, ребята, — произнес в конце концов Брекко. — Заканчиваем эти разговоры. Не ровен час услышит кто посторонний, тогда нам точно не поздоровится. Как бы ни вел себя его величество, а служба безопасности у него хорошая. Ни к чему хорошему подобные сплетни не приведут.

Пиво вскоре закончилось, а Моргану наскучило обсуждение женщин и всяких бытовых мелочей, которые составляли важную часть жизни этих работяг. Все, что он хотел, уже услышал, пора было уходить.

С новой работы пришлось уволиться, огорчив тем самым хозяина, но как ни пытался тот выведать настоящие причины ухода ценного сотрудника, Морган только улыбался и пожимал плечами. Бедняга торговец так и остался в уверенности, что молодого человека сманили на более выгодные условия в другой оплот. Начальник крепости, кажется, только вздохнул с облегчением, когда опасный господин покинул крепость Яйя.

Домой эрл отправился через зеркала, заплатив, как всякий приличный горожанин, пошлину на центральной зеркальной станции города. Настолько дорогой способ путешествовать был по карману не каждому, но все же станция не стояла без дела. Одновременно с Морганом отбывала куда-то компания богато одетых дам, с интересом косившихся на мрачного красавца в простой одежде, выложившего пригоршню золота за проход серым коридором, курьеры и пара расфуфыренных юнцов. Эрл лениво размышлял обо всем, что ему поведали в пивной и пришел к выводу, что возвращение в оплот Арвахо придется как раз кстати. Близился большой праздник, ночь Синего затмения, когда весь Сумрачный Эйд на пару мгновений окрасится в сапфировый цвет из-за наложения двух лун друг на друга, все оплоты потихоньку начинали готовиться, и это, по мнению Моргана, было весьма удобным поводом со стороны злодея учинить еще какое-нибудь безобразие.

Оплот Арвахо жила своей жизнью несмотря на долгое отсутствие господина эрла. Поначалу его даже не узнавали, бдительные стражи несколько раз останавливали и были весьма напуганы, услышав знакомый холодный голос начальства Впрочем, не одни они.

Когда из-за поворота вышла тсаревна, явно задумавшись о чем-то, Морган почти затаил дыхание, любопытствуя, врежется она в него или нет. Девица приближалась, хмурила бровки и думала о своем, золотистые пряди выбились из прически и легко вздрагивали в такт шагам, обрамляли лицо тсаревны пушистым ореолом. И она все же до последнего не замечала наставника.

— Ой, извините! — смущенно улыбнулась она, — когда перед носом неожиданно возникла широкая мужская грудь. — Совсем задумалась. Я вас не ушибла?

— Это новая тактика истребления врагов? — не удержался от колкости Морган. — Затоптать их до смерти?

Она испугалась и растерялась, опознав в бородатом коротко стриженом незнакомце эрла. Он с удовольствием наблюдал, как краска неловкости и гнева окрасила ее щеки, улыбка мигом испарилась.

— Как я могла вас не узнать, господин Надменность? — насмешливо произнесла она. — То-то стены оплота инеем покрылись, это же вы вернулись обратно.

Девчонка вздернула нос и гордо проплыла мимо, чуть не споткнувшись о складку ковра, и моментально пропала из поля зрения. Морган довольно ухмыльнулся. Все вернулось на круги своя, он ее разозлил, она ответила гадостью, и оба разбежались в разные стороны. С удивлением эрл понял, что ему этого все же не хватало, пока он играл добродушного дурачка в оплоте Яйя. О том, чего и кого еще ему не хватало, он подумал уже во вторую очередь.

— Я скучал за тобой, — сказал Морган, лежа на смятых простынях в спальне Карин. — Как это возможно?

Девушка засмеялась и перекатилась по кровати к нему поближе, положила ладонь на его голый живот. Любовники могли бы переполошить своими играми весь оплот, если бы не звуконепроницаемое заклинание, предусмотрительно наложенное на комнату.

— Может быть, ты заболел? — насмешливо спросила красавица, накручивая на пальчик короткие волоски. — И улыбаешься подозрительно много. Тебя как подменили.

— Это работа, милая, пришлось улыбаться всем подряд и строить из себя хорошего парня, никак не могу остановиться, прости.

Они рассмеялись.

— Ничего, дорогой, пройдет пара дней и от тебя перестанут шарахаться, когда вернется прежний мерзкий тип, который мне так нравится!

— О, да, я над этим работаю! — Морган поцеловал любовницу и зарылся лицом в темные шелковистые волосы. — Что нового было, пока я занимался делами? Кого соблазнила, сколько сердец разбила?

— Я была скучной и мрачной, пока ты играл роль весельчака, — улыбнулась Карин. — Должен же кто-то поддерживать природный баланс, раз уж первый ворчун государства взял отпуск и развлекал дейминов отдаленных оплотов. Не до мужчин мне было, да и настроение не то.

— Что-то случилось?

— Нет. Говорю же, настроения не было.

Игривая веселость как-то вмиг испарилась, оба задумались о своем, даже не пытаясь говорить по душам. Такие уж это были отношения, странные, с множеством запретов и ограничений.

— Твоя подружка снова летала на вьерне вместе с твоим братом, — невзначай произнесла девушка, легко высвобождаясь из рук Моргана. — Отец говорил.

Карин подошла к туалетному столику и налила себе бокал вина, а потом осталась стоять там же, упираясь обнаженным бедром в темное дерево комода. Морган отметил про себя попытку сбить его с толку или вызвать чувство ревности или что там пыталась сделать гордая девица. Она в упор не желала признавать то, что этот темный никак не мог подружиться со своей подопечной, и периодически бесила его подобными проверками. Иногда ему нравилось, иногда сильно утомляло.

Он молча встал, натянул штаны и рубашку, затем начал рыться в своей сумке. Карин с холодным любопытством наблюдала за ним, склонив голову к плечу, неторопливо отпивала из своего кубка. Наконец, мужчина нашел то, что искал, и вернулся к любовнице, сжимая находку в ладони.

— Я ведь не лгал, когда говорил, что мне тебя не хватало, — произнес он, затем застегнул на тонкой шее прекрасное сапфировое ожерелье с огромным камнем, ограненным в виде полумесяца. — Поэтому будь хорошей девочкой и перестань быть мной, я вернулся.

Карин была изумлена донельзя. Разумеется, Морган дарил ей какие-то безделушки, красивые вещицы, приятные любой девушке, но таких дорогих украшений и подобных слов от него дождаться было крайне сложно. Огонь свечей отражался в камнях, синие сполохи падали на белоснежную кожу деймины, добавляя подарку колдовского очарования.

— Спасибо, — удивленно произнесла она. — Ты меня пугаешь, Морган. Надо ли мне начинать беспокоиться?

Он поцеловал бархатные губы, ощутил терпкость сухого вина и улыбнулся.

— Пока не стоит, милая.

— Пока? — ее обнаженное тело приживалось к нему, но глаза смотрели с настороженным любопытством.

— Ты единственная женщина, способная выносить меня достаточно долго. Мне стоит ценить это и задуматься о возможных вариантах развития будущего. Увидимся позже и поговорим.

Он оставил Карин совершенно растерянной. Странно, но эрл и от себя не ожидал подобного, вот к чему приводят игры в добродушие! Разумеется, подарок пока ничего не означал, но все же в случае с упрямым свободолюбивым разведчиком мог иметь какой-то дополнительный смысл. Следовало срочно возвращаться к привычному образу мерзопакостного злодея, а что способствовало этому больше всего? Правильно, близость светлой, надежный источник вдохновения для любой гадости. Заодно и урок будущей тсарице, которую до сих пор толком не научили опасаться предательства от тех, от кого меньше всего этого ждешь.

За завтраком, где собрались помимо самого эрла Найт, Форс, Дэйд с Иланой и Дэйя, рей заметил, что с его любимым другом что-то не ладно. План требовал полной отдачи, поэтому Морган, не задумываясь, начал действовать и это не укрылось от остальных.

— Ты что-то слишком много улыбаешься, — подозрительно сощурился правитель. — Не иначе как задумал какую-то гадость.

— Что я и улыбнуться не могу, если настроение хорошее? — почти возмутился эрл, на что ему ответили искренним смехом добрые родственники.

— Заболел? — предположила кудрявая.

— Нет, вряд ли, — усмехнулся Дэйд, внимательно присматриваясь к брату, и это оказалось самой слабой частью плана — обмануть лучшего эмпата в семье. — Просто задумался о смысле жизни. Не волнуйтесь, это же Морган. Все пройдет.

— Хорошего же вы обо мне мнения, дорогие родственники!

— Мы просто слишком хорошо тебя знаем, — пожал плечами рей. — И принимаем такого, как есть, даже если иногда тебя хочется убить. А если ты вернулся из очередного похода с улыбкой до ушей, то либо влюбился, что вряд ли, либо с ума сошел, что вряд ли, либо что-то задумал, что вполне вероятно.

— Спасибо! — язвительно протянул Морган, вызывая новые смешки.

— Вот это уже признаки выздоровления! — радостно сообщила Дэйя, уворачиваясь от легкого подзатыльника. — Не может же он всегда быть таким отвратительно счастливым.

— Не могу же я всегда быть таким отвратительно-злым, — снова улыбнулся эрл.

— Предыдущие тридцать с лишним лет твоей жизни не были препятствием в этом, — сказал Дэйд, так и не заподозривший никаких злых умыслов в кузене. — Уж прости, Морган, если мы тебе не верим, хоть и приятно видеть твои красивые белые зубы.

— Видите ли, дорогие мои и любимые, я весьма плодотворно поработал во время последнего своего путешествия, а там улыбка и доброе слово помогли мне получить намного больше, чем запугивания и угрозы. Хочется посмотреть, как изменится все, если практиковать такой подход. Не вижу в этом эксперименте ничего плохого.

— Но на всякий случай у него про запас все равно остаются упомянутые угрозы и шантаж, — хихикнула Дэйя. — Заключим пари? На сколько хватит нашего любезного братца с его чудесным экспериментом?

— Конечно!

— А как же!

Вопреки ожиданиям остальных Морган даже не скрипнул зубами от злости, а только пожал плечами и снова продемонстрировал зубы.

— Талантище! — восхитилась Дэйя. — Пожалуй, поставлю больше!

Разумеется, с этого момента за ним пристально следили, пытаясь поймать на старом. Самый добродушный из всей компании рейвин Дэйд дал брату неделю, остальные не надеялись и на это. Когда по прошествии восьми дней Морган все еще вел себя хорошо, семейство притихло. Проницательный Найт даже приходил на его тренировки с тсаревной, чтобы лично убедиться, что даже за закрытыми дверями эрл продолжает исповедовать свою новую философию. Каково же было его удивление, когда он услышал весьма вежливое общение двух взрослых. И при этом в тоне Моргана не было ни холода, ни привычного презрения, ни угроз. И все равно тсаревна продолжала бояться, справедливо подозревая подвох.

— Талантище, — пробормотал себе под нос рей, прежде чем удалиться, и эрл понял, что одержал первую победу.

С семьей все оказалось проще, чем со светлой. Они знали, что рано или поздно Морган придет в себя, и чем бы ни были вызваны эти изменения в его поведении, характер не изменить за столь короткий срок. Поэтому всем надоело следить за эрлом, и они вернулись к своим делам. Тсаревна же, наоборот, насторожилась до крайности, наблюдая кардинальные изменения в вечно хмуром мужчине, который ни с того ни с сего начал вести себя, как нормальный деймин.

— Вам не нравится мой щит? — осторожно спрашивала она, и испугом ожидая всегдашней проверки на прочность.

— Намного лучше того, что я видел в последний раз! — похвалил наставник, чем чуть не вызвал у девушки сердечный приступ. — Дыры вот здесь, тут и тут.

Места, которых коснулись его руки, слегка закололо, но это был первый день, когда тсаревна вернулась в свои покои без синяков. Разумеется, с каждым днем недоумение и подозрение росло. Моргану задавали каверзные вопросы, язвили и изводили, говорили гадости и откровенно нарывались на грубость, но он продолжал вести себя как ни в чем не бывало.

— Послушайте, — в один прекрасный момент девушка не выдержала и пошла на откровенность. — Мне крайне тяжело сосредоточиться на занятиях и магии, когда я не знаю, что происходит. Просто скажите, что это часть процесса обучения, и я все забуду! Но так больше не может продолжаться!

Какое-то время в зале было тихо.

— Простите меня.

— Что? — тсаревна настолько забавно округлила глаза, что Морган чуть все не испортил неуместным смехом.

— Я прошу вас простить меня, ваше высочество, за мое отвратительное поведение. В тот день, когда приезжал советник Вашего отца, я пересек черту и жалею об этом. Понимаю, такое нелегко забыть, но все же я говорю искренне. Разумеется, вы не поверите мне, я бы и сам не поверил. Но мне жаль.

Девушка пару минут хлопала ресницами, потом неуверенно улыбнулась, затем захохотала.

— Вы поразительны! — выдавила она сквозь смех. — Хотите сказать, что весь этот спектакль в последние недели нужен был только для того, чтобы заверить меня в вашем искреннем раскаянии? Вас, разведчика со стажем, того, кто чуть не убил меня за невинный разговор с братом после пятилетней разлуки?

— Да, только это не спектакль.

— Вы поразительны! — повторила изумленная девушка.

Приближался праздник, оплот гудел от предвкушения, все постепенно окрашивалось в главный цвет будущей знаменательной ночи. В воздушных садах расцветали синие розы, голубыми цветами украшали стены и окна, повсюду реяли флажки с изображением полумесяца.

— Что означает для вас этот день? — спросила у Моргана Сола после очередного занятия, когда они уставшие шли к своим покоям, чтобы переодеться и освежиться. — Какой-то символ весны?

— Конечно, — кивнул Морган. — Конец Ветреной луны это середина весны, время, когда две луны закрывают друг друга, сливаются в единое целое, что является символом будущего плодородия и процветания темных земель. Вы ведь видите, насколько наши страны отличаются друг от друга. Здесь растения растут без солнца, урожаи без помощи магии и кропотливого труда были бы совершенно скудными. За много лет мы приспособились к туману и сумраку, научились